Неизвестный

Неизвестный

|›‹|Подменённый

Алексей Калугин

Подмененный

Часть I СТАТУС

Глава 1 СТРАННЫЕ СНЫ

Площадь была заполнена ликующей толпой. Однако понять причину всеобщей радости не представлялось возможным. Все кричали одновременно, и отдельные слова тонули в общем могучем гуле, похожем на раскаты приближающейся грозы.

То и дело откуда-то со стороны, из-за окружающих площадь зданий, доносились короткие автоматные очереди. Но собравшиеся на площади не обращали на стрельбу никакого внимания, словно это были обыденные и привычные звуки их жизни.

На левом краю площади несколько голосов затянули было национальный гимн, но спеть больше одного куплета им не дали. Свист и улюлюканье заглушили мелодию. Затем толпа всколыхнулась, подняла, подобно волне, тех, кто пытался петь гимн, и ударила их о стены близлежащих зданий. Криков несчастных не услышал никто. Внимание всех присутствующих было приковано уже к совершенно иному действу.

Несколько человек совместными усилиями подняли над толпой тяжелое древко с широким полотнищем знамени. На белом фоне сиял золотом равносторонний пятиугольник, в углы которого были вписаны серебряные медальоны с узорами из пересекающихся линий, похожих на некие символы или пиктограммы. К нижнему краю знамени кто-то поднес скрученную жгутом подожженную газету. Пламя неохотно лизнуло материю, затем медленно поползло вверх. Толпа взорвалась ликующими воплями, когда все полотнище знамени охватил огонь, пожирающий белый цвет и оставляющий после себя только черную, рассыпающуюся в прах труху.

Оскверненное знамя не успело еще догореть до конца, когда со стороны вливающегося в площадь широкого проспекта донесся тяжелый рокот моторов боевых машин. На мгновение толпа умолкла, прислушиваясь к новым звукам.

– Наши! – надсадно крикнул кто-то.

И тотчас же над головами собравшихся разлетелись победные крики:

– Наши!.. Наши!..

Вверх полетели шапки, зонты, пустые жестяные банки из-под напитков и еще какая-то совершенно непонятная мелочь.

Древко с остатками догорающего стяга описало широкий круг над головами стоявших вокруг него людей.

Толпа раздалась в стороны, и на площадь выехала колонна из трех танков. Тяжелые боевые машины медленно, но с уверенной неумолимостью двигались к центру площади.

Народ, встретивший появление танков ликующими криками, на время притих. Вид мощных машин с закрытыми люками и расчехленными, готовыми к бою орудиями внушал страх, несмотря на то что управляли ими «наши».

Два первых танка остановились возле низкой декоративной изгороди, окружавшей Колонну Согласия. Третий развернулся и, подав назад, снес изгородь, поднял цветущий кустарник и врезался задним скатом брони в постамент Колонны.

Лица всех собравшихся были теперь обращены в сторону танков. Толпа напряженно ждала.

В тишине гулко стукнула о броню откинутая крышка люка. Из него выскользнул человек небольшого роста, одетый в темно-зеленую матерчатую куртку, изрядно потрепанную и с масляным пятном на рукаве. Ухватившись за скобу на броне танка, человек неловко вскарабкался на гусеничный кожух. Выпрямившись, он окинул быстрым пронзительным взглядом собравшихся на площади людей.

У человека на танке было очень бледное вытянутое лицо, узкие, чуть раскосые глаза и остренькая бородка. Проведя рукой по гладко зачесанным назад рыжим с проседью волосам, человек улыбнулся. Улыбка у него была неприятная, похожая на ту, что появляется на губах отравителя, наблюдающего за агонией своей жертвы.

Пронзительный взгляд маленьких зеленоватых глаз остановился на древке знамени, на котором все еще тлел клочок материи.

– А ведь как быстро сгорело! – громко выкрикнул человек, резко выбросив левую руку в направлении знамени.

Толпа колыхнулась и одобрительно загудела.

Человек на танке уперся руками в бока и, чуть подавшись вперед, крикнул громче, чем прежде:

– Граждане Кедлмара! Ненавистная диктатура Совета Пяти пала!.. Сгорела, как и ее похабное знамя! – Голос оратора вибрировал на полуистеричных нотах. – Двое из пяти правителей арестованы и в ближайшее время будут преданы народному суду! Но троим удалось скрыться! Они еще надеются собрать верные им войска и бросить их на Сабат!.. Граждане! Наша столица должна превратиться в крепость, способную отбить нападение противника! Здесь мы создадим новую армию из перешедших на нашу сторону воинских частей, которая лавиной пронесется по Кедлмару, сметая на своем пути всех врагов! Я, Нени Линн, обещаю вам, что не пройдет и года, как на всей территории Кедлмара будет установлена власть, говорящая от имени народа и служащая народу!..

– Нени Линн!.. Нени Линн!.. – В толпе сначала шепотом, а затем все громче и чаще начали повторять имя оратора.

Человек на танке лукаво прищурился. Именно это ему и было нужно – чтобы имя его в умах людей накрепко связалось со всеми произошедшими за последние дни событиями.

– Друзья! – снова крикнул в толпу Нени Линн. – Вы все только что видели, как сгорело ненавистное нам знамя Совета Пяти! И сейчас самое время поднять новое, народное знамя!

Из рук человека, стоявшего внизу, Нени Линн принял небольшое древко с обернутой вокруг него полосой материи. Человек, подавший Нени Линну знамя, быстро вскарабкался на танк и, встав рядом с лидером, помог развернуть ему полотнище самодельного флага.

– Вот наш новый символ! – Одной рукой держась за древко знамени, другой Нени Линн указывал на нарисованную на желтом полотнище пирамиду, покоящуюся на пятиугольном основании. – Не кольцо, в котором всех нас держала пятерка правителей, стоявшая во главе преступного антинародного режима, а Пирамида! Пирамида, вознесшая свою вершину к небесам благодаря тому, что основанием ей служит свободный и великий народ Кедлмара!.. Возведем Пирамиду, друзья! Возведем Пирамиду!..

– Возведем! – взревела толпа. – Возведем Пирамиду!..

Пробуждение было похоже на подъем с глубины, когда уже не хватает воздуха. В мозгу плывет красноватый туман, удары пульса больно отдаются в висках, глаза, кажется, вот-вот выпрыгнут из орбит, а грудь раздирает нестерпимое жжение.

Придя в себя, Андрей быстро огляделся по сторонам. Он сидел на постели и судорожно хватал ртом воздух, словно ему и в самом деле не хватало кислорода. Пальцы цеплялись за сбитую простыню, словно он во сне собирался ее порвать. Одеяло валялось на полу. Смятая подушка, похожая на бесформенный комок сырой белой глины, лежала, придавленная к стене.

Андрей медленно провел ладонью по влажной от пота груди. Тряхнув головой, он скинул ноги с кровати и прижал ступни к холодному паркету.

Чувство реальности постепенно возвращалось к нему. Теперь Андрей уже не сомневался в том, что находится у себя дома, а толпа людей, вместе с которой он внимал словам забравшегося на танк истеричного оратора, была всего лишь сном.

Но до чего же реален был этот сон!

Андрей отчетливо помнил, как вместе со всеми собравшимися на площади он скандировал имя народного лидера: «Не-ни Линн! Не-ни Линн!» У него уже свербило в горле, а он, напрягая связки, снова и снова выкрикивал брошенный вождем лозунг: «Возведем Пирамиду!»

Бред какой-то…

Снились и прежде Андрею кошмары, особенно перед защитой кандидатской диссертации, когда он работал до полного изнеможения и падал в постель уже под утро, одуревший от лошадиных доз никотина и кофе. В один из таких коротких периодов забытья, которого и сном-то назвать было нельзя, он увидел себя лежащим на спине на каком-то странном материале, твердом, как камень, но при этом казавшемся живым. Всей кожей Андрей ощущал, как странные волны тепла перекатываются под поверхностью, к которой буквально прилипла его спина. Он сделал попытку подняться, но то ли оттого, что у него совершенно не было сил, то ли потому, что живая плоть камня срослась с его тканями, сделать это ему не удалось. Все, что он мог, – только вертеть головой по сторонам и скрести ногтями по поверхности странного образования, которое медленно, но неумолимо затягивало тело человека, растворяя его в себе. Окружавший его желто-серый туман был непроницаем для взгляда. Андрей не увидел, а каким-то непонятным образом почувствовал, что к нему приближается огромное бездушное существо. Даже, скорее, не существо, а зверь, который почуял добычу и теперь целенаправленно двигался в ее сторону. Андрей сделал еще одну отчаянную попытку вырваться из объятий каменной плоти и с ужасом обнаружил, что его тело начинает распадаться на куски. В следующий момент огромная нога с плоской стопой надавила ему на грудь… Даже проснувшись, Андрей все еще ощущал ее тяжесть.

Но то, что приснилось ему сегодня, не было похоже на кошмар. Скорее на кинохронику, которую видел уже не один раз… Или на воспоминание о прошлой жизни…

Андрей быстро провел ладонями по лицу, потер пальцами глаза и решительно поднялся на ноги. Первым делом он зашел на кухню и поставил на плиту чайник, после чего отправился в ванную. Включив чуть теплую воду, встал под душ. Вода смывала вместе с дремотной слабостью и воспоминания о странном сне.

Постепенно бодрость и сила возвращались в расслабленное тело. Однако сознание при этом оставалось сумеречным, расплывающимся, как тающий воск. Андрею с огромным трудом удалось вылепить из него одну конкретную мысль, которая, по идее, должна была занимать его весь сегодняшний день. Сегодня должен был наступить завершающий этап опыта по клонированию, одна лишь подготовка к которому заняла у Андрея больше двух месяцев. И если ему не удастся быть сегодня предельно внимательным и собранным, то результат многодневной работы его самого и двух помогавших ему лаборантов можно будет со спокойной совестью отправить в мусорную корзину.

Выключив душ, Андрей обтерся полотенцем и натянул трусы. Расчесывать свои короткие светлые волосы не стал – не имел такой привычки, – просто провел по ним руками, укладывая назад.

Выдавив на ладонь из баллончика немного крема для бритья, Андрей подошел к зеркалу.

Лишь только бросив взгляд на свое отражение, он вскрикнул и в ужасе отпрянул назад, больно ударившись коленом о край ванны.

– О, черт!..

Согнувшись, Андрей прижал ладонь к ушибленному колену. Крем для бритья, который был на другой ладони, оказался размазанным по стене.

Приподняв голову, Андрей с опаской снова заглянул в зеркало. Облегченно вздохнув, он присел на край ванны.

В первый момент, когда он, собираясь побриться, глянул на себя в зеркало, ему показалось, что он видит там совершенно незнакомое лицо. Вернее, он увидел в зеркале свое собственное лицо, которое почему-то показалось ему совершенно чужим.

Вот что значит третий год работать без отпуска. «Все, хватит, в этом году поеду куда-нибудь отдыхать, хотя бы на пару недель… Но только не сегодня. Сегодня – кровь из носу! – нужно быть в институте».

Быстро, стараясь не смотреть на отражение в зеркале, Андрей побрился.

На кухне уже вовсю кипел чайник. Заварив чай, Андрей приготовил себе нехитрый завтрак – бутерброд с сыром и китайскую лапшу, которую требовалось только кипятком залить.

Три дня подряд на улице лил дождь, но сегодня солнце светило, как в первый день творения. На небе, по крайней мере на том его участке, который Андрей мог обозреть в окно, ни облачка. Поэтому, схватив сумку с протоколами опытов, над которыми он вчера просидел до часу ночи, Андрей выбежал на улицу в старых джинсах и светло-голубой рубашке с короткими рукавами.

Даже в самый разгар дачно-отпускного сезона метро, как всегда, было переполнено. Андрей с трудом втиснулся в вагон. Народ, как водится, насмерть стоял возле дверей, ни за что не желая проходить в середину, где было еще достаточно свободно. Не вступая в бессмысленную борьбу с изнывающей от жары и духоты толпой, Андрей остался стоять у дверей. Не сумев дотянуться до поручня, он привалился спиной к стеклу, на котором было написано: «Не прислоняться».

Стоявший прямо перед ним мужчина с огромным животом, которым он придавил Андрея к двери, то и дело тяжко вздыхал и вытирал ладонью пот со лба. Парень рядом с ним, несмотря на давку, пытался читать газету, которую он расстелил на спине своего соседа. Слева, прижатая к металлической перекладине у края сиденья, стояла весьма агрессивно настроенная старушка. Недобро посверкивая глазами, она бросала быстрые взгляды по сторонам, выискивая малейший повод для конфликта.

Андрей откинул голову назад, прижав затылок к прохладному стеклу, и прикрыл глаза…

– Давай!.. Давай!.. Шевелись, покойники!.. Раз-два! Раз-два!..

Упругие струи дождя хлестали по лицу. Мокрые штаны и майка липли к телу. Тяжелые ботинки вязли в дорожной грязи.

Андрей бежал в строю таких же, как и он, новобранцев.

– Раз-два! Раз-два!.. Живее, крысы!..

Это орал бегущий слева от строя сержант.

Дорогу пересекала канава, наполовину заполненная грязной темно-коричневой водой. Солдаты неуклюже прыгали через рытвину. Трое или четверо оступились и, не устояв на ногах, растянулись в жидкой грязи по другую сторону канавы.

Андрей, собрав последние силы, оттолкнулся от земли еще в шаге от канавы и удачно приземлился на другой ее стороне. А вот невысокому пареньку, бежавшему рядом с ним, не повезло. Сил у него, по-видимому, уже почти не осталось, поэтому перед канавой он сбился с шага и засеменил, стараясь сократить дальность прыжка до минимума. Не удержавшись на краю, он, раскинув руки, полетел вниз и с головой окунулся в месиво из воды, грязи и палой листвы.

Андрей остановился и оглянулся назад.

Парень, упавший в канаву, пытался выбраться из нее, но, не находя твердой опоры для рук, раз за разом соскальзывал с мокрого покатого края ямы, превратившейся для него в ловушку, и снова плюхался в грязь.

Андрей сделал шаг назад и, наклонившись, протянул парню руку.

Удар тяжелого армейского ботинка пришелся чуть ниже поясницы. Потеряв равновесие, Андрей полетел в ту же яму, в которой сидел тот, которому он пытался помочь.

Вынырнув из грязной воды, он быстро обтер лицо ладонью и посмотрел наверх.

На краю ямы, упираясь в бока кулаками, стоял ухмыляющийся сержант.

– Ну и как вы теперь собираетесь оттуда выбираться? – спросил он, обращаясь главным образом к Андрею.

Андрей скрипнул зубами, но ничего не ответил.

Сержант посмотрел на часы.

– Ужин через десять минут, – сообщил он. – В столовой вы должны быть чистыми и в сухой одежде. Если опоздаете, останетесь голодными.

Развернувшись на каблуках, сержант быстро зашагал в сторону казарм.

Стоя по пояс в грязной холодной воде, Андрей смотрел в серое осеннее небо, закрытое плотной пеленой сумрачных облаков. Едва заметное пятно света отмечало то место, где находился Борх-1. Маленький, желтоватый, похожий на апельсин Борх-2, и в ясные дни едва заметный, сегодня вообще не был виден. По народной примете это означало, что дождь не прекратится еще три дня…

– Молодой человек!.. Гражданин!..

Кто-то сильно потянул Андрея за рукав.

Андрей открыл глаза и увидел прямо перед собой лицо старушки, которая, оттерев в сторону пузатого мужика, стояла теперь прямо перед ним.

– Вам плохо, молодой человек? – пристально, как на допросе, глядя Андрею в глаза, спросила она.

– Да нет… – не очень уверенно ответил Андрей.

Он и в самом деле чувствовал себя вполне нормально. Замешательство его было вызвано тем, что он не сразу сообразил, где находится. Секунду назад ему казалось, что он сидит в заполненной водой яме, и вдруг – лето, жара, метро…

– А ну-ка! – Привычным движением руки, по-деловому, старушка ткнула острым локотком в живот стоящего позади нее мужчину. – Пропустите! Вы что, не видите? Человеку плохо!

Последние слова она произнесла достаточно громко для того, чтобы в ее сторону посмотрела половина вагона.

– Человеку плохо! – теперь уже работая исключительно на публику, произнесла старушка. – Освободите место! Дайте присесть!

– Все в порядке, – быстро схватив старушку за руку, заверил ее и весь остальной вагон Андрей. – Я просто задумался… Мне на следующей выходить.

Старушка бросила на Андрея неодобрительный взгляд.

– Задумался, – язвительно произнесла она. – Тоже мне, задумчивый! В метро едешь, а не на такси!..

Андрей определенно испортил старушке настроение, и теперь она собиралась выместить на нем свое недовольство жарой, давкой в метро и президентом. К счастью для Андрея, в этот момент кто-то, собираясь выходить, поднялся с сиденья, и старушка, мгновенно забыв про свою жертву, принялась активно работать локтями, стремясь протиснуться сквозь толпу и добраться до свободного места.

Андрей облегченно вздохнул и, извиняясь непонятно за что, улыбнулся всем, кто наблюдал за этой небольшой, вполне заурядной сценкой.

На остановке поток пассажиров вынес его из вагона и повлек к выходу. Оказавшись на улице, Андрей ненадолго остановился, чтобы поправить на себе одежду и проверить, на месте ли сумка.

До института было десять минут неторопливой ходьбы, но теперь Андрей вполне отчетливо понимал, что идти ему туда незачем.

Видение, посетившее его в метро, не было сном. Он мог бы назвать его воспоминанием, если бы не был твердо уверен в том, что лица людей, которые он прекрасно запомнил, были ему совершенно незнакомы. Он никогда прежде не был в том месте, которое неожиданно увидел словно наяву… Почему, глядя на небо, он рассчитывал увидеть на нем два солнца? Он даже не знал, в каком именно месте можно наблюдать подобный оптический эффект… Да он и в армии-то не служил! Форму ни разу не надевал и не имел ни малейшего представления, чем генеральские погоны отличаются от сержантских. А у того нахального типа, которого он почему-то принял за сержанта, на форменной армейской куртке вообще никаких погон не было…

Происшествие в метро совершенно выбило его из колеи. Он не мог сосредоточиться на работе, а без этого браться за серьезное дело не имело смысла. Находясь в подобном состоянии, Андрей не мог доверять самому себе. Какие бы результаты ни были получены, работу все равно придется переделывать заново. В конце концов, аспирантка Ира прекрасно может справиться и без него. Всего-то и дел – провести контрольное тестирование и записать показания приборов. Прежде, под присмотром Андрея, она проделывала это десятки раз. Нужно только позвонить и предупредить ее. А завтра они вместе оценят результаты и наметят план дальнейших исследований… Он и сам не заметил, как снова спустился в метро и сел в поезд, идущий в обратном направлении.

Войдя в подъезд, Андрей автоматически сунул палец в отверстие на почтовом ящике, убедился, что там ничего нет, и, на ходу доставая из кармана сумки ключи, быстро поднялся на третий этаж.

Первым делом он позвонит Ире и подробно расскажет обо всех моментах, на которые ей обязательно нужно будет обратить внимание. Потом примет душ и заварит себе свежий крепкий чай. А потом… Потом можно будет просто сесть у телевизора и, слушая бестолковую болтовню безграмотных дикторов, полистать свежую газету.

В прихожей Андрей бросил сумку и ключи на полку рядом с вешалкой. Скинув туфли, он сунул ноги в домашние тапочки. Раcстегнув до пояса влажную от пота рубашку, не спеша прошел в комнату и замер, едва не открыв от изумления рот. Самое интересное, он был удивлен и растерян, но вовсе не испуган. Хотя, наверное, испугаться-то как раз и следовало.

Посреди комнаты, закинув ногу на ногу, сидел невысокий мужчина, одетый в строгий темно-синий костюм. Вернее, он даже не сидел, а висел в воздухе без какой-либо опоры, сохраняя при этом позу, словно бы он сидел, удобно устроившись в кресле. Черты лица незнакомца, непонятно каким образом оказавшегося в квартире Андрея, были самые что ни на есть заурядные, темные, коротко подстриженные волосы аккуратно расчесаны на косой пробор.

При виде оторопевшего Андрея незнакомец приветливо улыбнулся и чуть склонил голову к плечу.

– Послушайте, – медленно, с нарастающим возмущением произнес Андрей. – Что вы здесь делаете?..

– Спросите еще, кто я такой, – подсказал незнакомец.

Улыбка его при этом сделалась еще шире.

– Кто вы такой? – автоматически повторил Андрей.

– Называйте меня Алексеем Александровичем, – ответил странный гость и, поднявшись на ноги, учтиво прижал подбородок к широкому узлу своего бледно-голубого галстука.

Андрей наклонился чуть в сторону, чтобы посмотреть, на чем это сидел его незваный гость.

Заметив его взгляд, Алексей Александрович тоже обернулся назад.

– Что-то не так? – вопросительно глянул он на Андрея.

– На чем это вы там сидели? – спросил тот.

– А, вы об этом, – глаза Алексея Александровича лукаво блеснули. – Вот, – он достал из нагрудного кармана пиджака небольшую прямоугольную пластинку с тремя зелеными точками. – Антигравитационное кресло. Очень удобно, когда отправляешься куда-нибудь на природу.

– Понятно, – кивнул Андрей, хотя ровным счетом ничего не понял. – А почему бы просто на стул не сесть?

– Признаться, хотелось немного удивить вас. – Смущение, с которым произнес эти слова Алексей Александрович, было в значительной степени показным. – Для того чтобы вы не подумали, что я какой-нибудь банальный жулик.

– Следовательно, вы жулик не банальный, – вынес свое заключение Андрей.

– Да нет же, – возмущенно, теперь уже вполне искренне, взмахнул руками Алексей Александрович. – Я вовсе не затем к вам пришел…

– Как вы вообще попали в квартиру? – не дал ему договорить Андрей.

– Ну, для меня это не проблема…

– Как и для любого жулика.

– Нет, вы меня совершенно не так поняли!

– Присядьте, – Андрей указал гостю на стул. – Признаться, я буду очень разочарован, если вы скажете, что просто ошиблись дверью.

– Спасибо. – Алексей Александрович осторожно опустился на стул и положил локоть на край стола. – Я по поводу видений…

– Что? – удивленно наклонил голову Андрей.

– Если я не ошибаюсь, вы Андрей Валентинович Макеев? – несколько настороженно спросил Алексей Александрович.

– Точно так, – кивком подтвердил Андрей.

– Я пришел для того, чтобы обсудить те видения… Те сны, которые вы видели в последнее время.

– Вы врач? – Брови Андрея сошлись у переносицы.

– Нет. – Взмахом руки Алексей Александрович решительно отмел подобное предположение. – Но мне известна подлинная причина ваших видений.

– И что же вы можете сообщить по этому поводу? – с любопытством спросил Андрей.

– Вы были подвергнуты тестированию с целью выяснения степени совместимости вашей личности с личностью другого человека.

– Великолепно, – криво усмехнулся Андрей.

– Уверяю вас, Андрей Валентинович, что никакого вреда вашему здоровью причинено не было, – быстро заверил его Алексей Александрович.

– Все вы так говорите, – махнул рукой Андрей.

– Что значит «все»? – удивленно откинулся на спинку стула Алексей Александрович.

– Вы из какого ведомства? – спросил Андрей.

– Я…

Было похоже на то, что Алексей Александрович несколько растерялся.

– Хотите чаю? – спросил Андрей. – В такую жару самое милое дело.

– С удовольствием, – Алексей Александрович кивнул.

Андрей прошел на кухню, налил в чайник воду и поставил его на плиту.

– Так на кого вы работаете? – спросил он, вернувшись в комнату. – Армия, разведка, госбезопасность?..

– Ах, так вот в чем дело, – радостно улыбнулся Алексей Александрович. – Вы решили, что я из какого-то государственного комитета.

– А разве нет? – спросил Андрей, ставя на стол чашки и коробку, в которой после дня рождения еще оставались конфеты. – Что-то я не слыхал, чтобы антигравитационные кресла продавались в хозяйственных магазинах. А опыты с психикой ничего не подозревающих об этом людей вообще целиком и полностью на совести спецслужб. Это даже детям известно. Ну а уж тот, кто читать умеет…

– Нет-нет-нет, – протестующе взмахнул рукой Алексей Александрович. – Поверьте мне, Андрей Валентинович, я не имею даже косвенного отношения ни к одной из ваших спецслужб.

– Вы иностранный агент?

– Да Бог с вами!..

С кухни послышался свист закипающего чайника.

– Простите, – сказал Андрей и убежал на кухню.

Вернулся он через пару минут, неся в каждой руке по чайнику – с заваркой и с кипятком.

– Вам покрепче? – спросил он у Алексея Александровича.

– Будьте так любезны.

Налив гостю чаю, Андрей сел за стол напротив него и наполнил свою чашку.

– Странный вы человек, Андрей Валентинович, – отпив чаю, заметил Алексей Александрович. – Приходите домой, видите в квартире незнакомого человека и вместо того, чтобы вызвать милицию, начинаете угощать его чаем.

– Ничего удивительного, – пожал плечами Андрей. – Вы убедили меня, что забрались в мою квартиру не для того, чтобы ее обчистить. А вызывать милицию для того, чтобы выставить из дома представителя спецслужбы, пусть даже иностранной, так же бессмысленно, как пытаться вытравить тараканов дустом.

– Интересная логика, – улыбнулся Алексей Александрович.

– Да и жара к тому же, – добавил Андрей. – Голова совершенно ничего не соображает. Мозги в желе превратились.

– В этом, должно быть, частично присутствует и наша вина, – извиняющимся тоном произнес Алексей Александрович. – Возможно, мы дали вам слишком большую нагрузку. Простите, но было необходимо убедиться, подходите ли вы нам.

– Ну и как, подхожу? – поинтересовался Андрей.

– Иначе меня бы здесь не было, – серьезно ответил Алексей Александрович.

– Давайте обо всем по порядку. – Андрей взял заварочный чайник и снова наполнил свою кружку. – Кто вы такой, на кого работаете и для чего вам понадобился я?

– Поразительно! – Алексей Александрович откинулся на спинку стула и посмотрел на Андрея едва ли не с восхищением.

– Что именно вам так во мне понравилось? – сдвинув брови к переносице, спросил Андрей.

– Никогда прежде мне не доводилось видеть человека с таким высоким уровнем психоэмоциональной адаптации. Вас ничем невозможно удивить. Вы все воспринимаете как должное.

– Скорее как вероятное, – ответил Андрей. – А может быть, в этом жара виновата.

– Жара здесь абсолютно ни при чем, – решительно взмахнул рукой Алексей Александрович. – Экстремальные климатические условия если и влияют на уровень адаптации, то только в сторону занижения показателей.

– Честно признаться, я не очень-то понимаю, о чем мы говорим, – сказал Андрей. – Судя по тому, что вы уже сказали, некая организация, которую вы здесь представляете, проводит какой-то секретный эксперимент, используя меня в качестве подопытного кролика.

– Можно сказать и так, – согласился Алексей Александрович. – Только прошу принять во внимание, Андрей Валентинович, что прибегнуть к подобным не вполне этичным действиям нас заставила чрезвычайная ситуации. Фактически мы находимся в цейтноте.

– «Мы» – это вы и я? – уточнил Андрей.

– Нет, пока еще вы не имеете к этому «мы» никакого отношения. А вот дальнейшее будет зависеть от вашего желания сотрудничать.

– Похоже на вербовку, – усмехнулся Андрей. – Заранее предупреждаю, что моя работа не имеет никакого отношения к государственным или военным секретам. Я всего лишь биохимик. Смею надеяться, что в своей области специалист я весьма неплохой, но при нынешнем положении дел в науке Нобелевская мне не светит.

– А как бы вы посмотрели на то, чтобы временно сменить специальность? – осторожно спросил Алексей Александрович.

– Давайте напрямую, – легонько ударил ребром ладони по крышке стола Андрей. – Что вам от меня нужно?

– Хорошо, – согласился Алексей Александрович. – Только прошу вас отнестись к моим словам с полнейшей серьезностью, даже если на первый взгляд то, что я буду говорить, покажется вам полнейшей дичью.

– Договорились, – коротко кивнул Андрей. – Я весь внимание.

– Я действительно являюсь представителем своего рода спецслужбы, – положив согнутую в локте руку на спинку стула, начал Алексей Александрович. – Только действует она в масштабах всей нашей Галактики.

– Галактический патруль? – вспомнил одну из прочитанных когда-то фантастических книг Андрей.

– Нет, – едва заметно улыбнувшись, Алексей Александрович отрицательно качнул головой. – Наша служба несколько иного плана. Мы не носимся в космических кораблях от звезды к звезде, отлавливая межпланетных негодяев. Мы занимаемся тем, что отслеживаем исторические процессы на ряде планет, уровень развития цивилизаций на которых не достиг еще общекосмического уровня.

– Что означает общекосмический уровень развития? Возможность совершать космические полеты?

– Считается, что цивилизация достигла общекосмического уровня в тот момент, когда ее представители прекращают изыскивать способы уничтожения себе подобных. Такой цивилизации можно без опасений предоставить возможность пользоваться всеми достижениями Галактического сообщества.

– И сколько же миров входит сейчас в Галактическое сообщество? – спросил Андрей.

– Пять.

– Всего-то, – разочарованно поднял брови Андрей. – А сколько кандидатов на вступление?

– Если вы имеете в виду число планет, цивилизации на которых пока еще не достигли общекосмического уровня, то их примерно в двадцать пять раз больше. В их число не входят планеты, общественное развитие на которых не достигло еще даже технологического уровня.

– Однако, – покачал головой Андрей. – Похоже, у вас там в вашем Галактическом сообществе жесткая конкуренция.

– Скорее жесткие правила отбора кандидатов, – внес необходимую поправку Алексей Александрович.

– Так, значит, ваша служба… Как, кстати, она называется?..

– Специального названия у нее нет. Мы называем ее по месту, в котором располагается наш центр, – Статус.

– Статус – это где? – уточнил на всякий случай Андрей.

– Это – нигде. Статус потому так и называется, что он постоянен и неизменен.

– Это мне не очень понятно, – признался Андрей.

– Мне тоже, – развел руками Алексей Александрович. – Я не специалист в физике многомерных пространств. Статус существует, и для меня этого вполне достаточно.

– Вы пытаетесь направить развитие цивилизации на планетах, за которыми ведете наблюдение, в определенное русло?

– Ни в коем случае! Мы осуществляем только функцию наблюдения. Вмешательство допустимо лишь в исключительных случаях, когда направление, в котором начинает развиваться общество на той или иной планете, начинает представлять собой опасность для всей Галактики. Обычно мы стараемся не допускать подобного, ограничиваясь мягкими точечными воздействиями… Для того чтобы изменить ход истории, совсем не обязательно совершать государственный переворот или устраивать покушение на императора…

– Да, конечно, – кивнул Андрей. – Про бабочку, изменившую ход истории, я читал.

– Послушайте-ка, Андрей Валентинович, – озадаченно приподнял левую бровь Алексей Александрович. – Вы, часом, не принимаете меня за автора фантастических романов, решившего проверить на вас один из своих сюжетов?

– Ну, для этого вам совсем не обязательно было вламываться в мою квартиру, – вполне резонно ответил Андрей.

– Выходит, вы сразу же поверили, что я являюсь представителем Галактического сообщества?

– Не считайте меня за идиота, – усмехнулся Андрей. – Если вы думаете, что одно только антигравитационное кресло является достаточно убедительным доказательством вашего внеземного происхождения, то вы глубоко заблуждаетесь.

– Почему же в таком случае вы меня слушаете? – искренне удивился Алексей Александрович.

– Просто интересно, – пожал плечами Андрей. – Прежде мне не доводилось разговаривать с человеком, на полном серьезе считающим себя инопланетянином.

– Должен вас разочаровать. – Алексей Александрович двумя пальцами взял из коробки шоколадную конфету и посмотрел на нее так, словно в руке у него был неограненный алмаз. – Происхождение у меня самое что ни на есть земное. Родился в Рязани, там же окончил сельскохозяйственный институт…

– После чего были призваны на службу в Статус, – с нескрываемой иронией закончил за собеседника Андрей.

– Примерно так, – глянув на Андрея искоса, сказал Алексей Александрович.

– В Галактическом сообществе проблема с агрономами? – Ирония Андрея переросла в сарказм.

Однако Алексей Александрович деликатно сделал вид, что не заметил в его словах насмешки.

– Нет, причина была иной, – сказал он и, положив в рот конфету, которую держал в руке, сделал глоток чаю.

– У вас открылись экстрасенсорные способности? – все с той же саркастической улыбкой на губах высказал новое предположение Андрей.

– Мои способности, если у вас будет такое желание, мы обсудим как-нибудь в другой раз, – с прохладцей в голосе произнес Алексей Александрович. – Сейчас речь идет о ваших способностях, которые в данный момент необходимы Статусу… Хотя, честно признаться, пообщавшись с вами всего каких-то полчаса, я начал сомневаться в том, что мы сделали верный выбор. Феноменальная устойчивость вашей психики связана скорее всего с вашим не в меру легкомысленным отношением к жизни.

– Само собой, – кивнул Андрей. – Мама мне постоянно об этом говорит.

– И тем не менее, поскольку окончательное решение зависит не от меня одного, я должен выполнить возложенную на меня миссию, – со вздохом произнес Алексей Александрович.

– Ну-ну, – улыбнувшись, подбодрил гостя Андрей. – Что вы собираетесь мне предложить?

Алексей Александрович, откинувшись на спинку стула, вновь занял наиболее привычное для себя положение и пристально посмотрел на собеседника.

– Что вы подумаете, Андрей Валентинович, если я в деталях перескажу вам ваш сегодняшний сон? И то видение, которое настигло вас в вагоне метро?

Выражение лица Андрея сразу же сделалось сосредоточенно-серьезным. Насмешливая улыбка, игравшая на его губах всего лишь секунду назад, исчезла без следа.

– Откуда вам известно про случай в метро? – настороженно спросил он своего гостя.

– Видите ли, Андрей Валентинович, сны и видения, посещавшие вас за истекшие сутки, являются следствием того самого теста, через который мы были вынуждены провести вас без вашего на то согласия. Я могу только еще раз извиниться…

– Да бросьте вы, – нетерпеливо взмахнул рукой Андрей. – Что мне снилось сегодня ночью?

– Толпа на площади. Танки. Человек, выступающий перед народом, взобравшись на танк. Его имя Нени Линн. Вы наблюдали за всем происходящим как бы со стороны, словно глядя на экран телевизора. А вот во втором сюжете, который явился вам в метро, вы были уже непосредственным участником происходящих событий. Вы принимали участие в марш-броске по пересеченной местности. Когда вы попытались помочь своему сослуживцу выбраться из ямы с водой, в которую он свалился, то получили от сержанта пинок в зад и полетели туда же.

– Ну надо же, – только и смог произнести удивленный Андрей.

Алексей Александрович взял чайник и сам наполнил свою чашку.

– У вас остались еще какие-то сомнения? – спросил он.

С минуту Андрей обдумывал этот вопрос. Затем он недоумевающе развел руками и, глядя куда-то вдаль, глубокомысленно произнес:

– А черт его знает… Я уже ничего не понимаю.

– Ясное дело. – Алексей Александрович взял еще одну шоколадную конфету и хлебнул чаю. – Но теперь-то вы, по крайней мере, способны спокойно меня выслушать?

Андрей молча кивнул.

– Дело в следующем, – отодвинув полупустую чашку в сторону, начал Алексей Александрович. – В своих видениях и снах вы побывали на планете, значащейся в каталоге Статуса под названием Айвель-5. Сами аборигены называют ее Дошт. Планета принадлежит к системе двойной звезды Борх. На планете сложилась довольно-таки сложная общественно-политическая ситуация, в которой мы пока еще не можем до конца разобраться. Одному из наших агентов, давно уже работающему на Айвеле-5, удалось создать себе хорошую легенду и внедриться в среду военных, представляющих собой привилегированный класс. Он поставлял в Статус наиболее ценную и оперативную информацию. Два дня назад во время выполнения задания этот агент получил тяжелые ранения. К счастью, нам удалось эвакуировать его в Статус. Сейчас жизнь его вне опасности, но вернуться к своей миссии на Айвеле-5 он сможет не раньше чем через месяц. В то же самое время, если мы хотим, чтобы его отсутствие осталось незамеченным, он должен объявиться в казарме по месту службы через три дня. Как видите, Андрей Валентинович, мы находимся в жестком цейтноте. Поскольку сам агент попасть на Айвель-5 не может, следовательно, нужно найти ему временную замену. Подготовить нового агента, обладающего такими же навыками и знаниями, что и тот, которого он должен заменить, за три дня, как вы понимаете, невозможно. Но существует иной выход. Поскольку мы имеем полную психомнемоническую карту нашего агента, мы можем временно поместить копию его личности в сознание другого человека. Теперь-то, Андрей Валентинович, вы, должно быть, и сами догадались, что те эпизоды событий на Айвеле-5, которые вы недавно наблюдали, были не чем иным, как небольшими фрагментами воспоминаний нашего агента, которые мы поместили в вашу память с тем, чтобы проверить степень совместимости вашей и его личностей…

– Секундочку! – вскинув руку, прервал собеседника Андрей. – Что-то слишком уж все сложно получается. Для чего вам искать реципиента на Земле? У вас что, там, в Статусе, все агенты работой по уши загружены?

– Видите ли, Андрей Валентинович, реципиента подыскать не так-то просто. Во-первых, он должен принадлежать к одной расе с донором. Наш агент был родом с Земли, а следовательно, и подменить его сможет только землянин. В Статусе работает не так уж много землян, и все они оказались несовместимы с личностью раненого агента. А несовместимость двух личностей хотя бы по десяти из ста двадцати восьми параметров рано или поздно неизбежно приведет к тяжелому психическому расстройству реципиента. Ну представьте себе, что вам пришлось бы длительный срок жить в батискафе, деля несколько кубических метров жизненного пространства с человеком, которого вы терпеть не можете. Чем бы закончилось такое сожительство?

– Смертоубийством, – вынес свой приговор Андрей.

– Вот именно, – кивнул Алексей Александрович. – Во-вторых, донор и реципиент должны быть примерно одного возраста, одинакового роста и телосложения.

– А как же внешность? – не смог удержаться от вопроса Андрей.

– Внешность большого значения не имеет, – махнул рукой Алексей Александрович. – Специалисты Статуса за сутки сделают из негра и эскимоса братьев-близнецов.

– А опыт работы?

– Вы получите все знания и опыт нашего агента.

– То есть он будет управлять моим телом?

– Ни в коем случае. Ваша личность останется доминирующей. Просто в любой момент вы сможете на подсознательном уровне обратиться за помощью или советом к вашему незримому спутнику.

– Между прочим, я далеко не атлет. Не помню даже, когда в последний раз в футбол играл.

– И это не проблема. Имплантанты толщиной в полмиллиметра и размером с ноготь мизинца, вживленные под кожу, смогут в случае необходимости десятикратно увеличить вашу мышечную силу.

– И все это можно проделать за три дня? – с некоторым сомнением спросил Андрей.

– За два, – Алексей Александрович показал Андрею два пальца на левой руке. – Первый день подготовки уйдет на адаптацию к личности донора.

Андрей в задумчивости провел ладонью по подбородку. Между прочим он отметил, что побрился сегодня не очень тщательно, – местами оставшаяся щетина покалывала руку. Взгляд его остановился на густой зеленой кроне березы за окном. Береза была реальной. Человек, который сидел перед ним по другую сторону стола, как будто тоже настоящий. Но то, что он говорил…

– И все же почему именно я? – спросил Андрей, переведя взгляд на своего в высшей степени необычного собеседника.

– Потому что вы единственный, кто прошел тестирование, – просто ответил Алексей Александрович. – Ваша личность несовместима с личностью нашего агента всего лишь по двум параметрам. Столь малую величину можно попросту не принимать в расчет.

– А кандидатов было много?

– Пробному тестированию были подвергнуты более пятисот человек, которых специалисты Статуса сочли потенциально пригодными для выполнения миссии. У того, кто оказался после вас на втором месте, несовместимость с личностью донора по сорока пяти пунктам, что полностью исключает его использование в качестве реципиента. Так что, Андрей Валентинович, вы наша единственная надежда. – Кто бы сказал моей маме, что к тридцати пяти годам я стану надеждой всей Галактики, – криво усмехнулся Андрей.

– Вы уже приняли решение? – осторожно спросил Алексей Александрович.

– Я должен сделать это немедленно? – взглянул на него Андрей.

– Ну, не то чтобы немедленно… – Алексей Александрович смущенно отвел взгляд в сторону. – Но, как вы сами понимаете, времени у нас не так уж много.

– Сколько лететь до вашего Статуса? – все еще как бы в шутку спросил Андрей.

– Лететь никуда не потребуется, – быстро ответил Алексей Александрович. – Мы воспользуемся внепространственным переходом. Это займет всего несколько минут.

– Но мне потребуется время для того, чтобы собраться. – Андрей немного растерянно огляделся по сторонам, словно уже присматривая вещи, которые непременно нужно будет взять с собой. – Я должен сделать несколько звонков, предупредить родственников и коллег…

– Вам ни о чем не нужно беспокоиться, – деликатно прервал его Алексей Александрович. – Обо всем позаботятся наши специалисты. Ваше временное отсутствие пройдет для всех ваших знакомых совершенно незамеченным. И даже на работе к нему отнесутся как к должному.

Андрей сразу весь как-то обмяк. Плечи его опустились, подбородок коснулся груди.

– Послушайте, – мрачно глянул он на Алексея Александровича исподлобья. – А если я отвечу «нет»?

– Никто не может заставить вас дать согласие помимо вашей воли, – ответил тот, изобразив на лице разочарование.

– Но вы уже кое-что рассказали мне…

– Вы думаете, вам кто-нибудь поверит, если вы попытаетесь рассказать о встрече со мной? – мягко улыбнулся Алексей Александрович.

– Ну, я думаю, такие люди найдутся, – уверенно сказал Андрей.

– Если только из числа тех, кого инопланетяне время от времени катают в своих тарелках.

– А что, вы этим не грешите?

– Андрей Валентинович, в данный момент вы единственный человек на Земле, которому известно о нашем существовании… Если, конечно, не принимать в расчет наших агентов.

– Так, значит, и на Земле работают агенты Статуса? – изумленно вскинул брови Андрей.

– А почему вас это так удивляет? – равнодушно пожал плечами Алексей Александрович. – Такая же планета, как и многие другие.

– С вашей стороны это звучит непатриотично, – заметил Андрей. – Вы ведь землянин. Могли бы похлопотать в каком-нибудь там совете Галактического сообщества за родную планету.

– Надеюсь, что вам представится такая возможность, – с едва заметной улыбкой ответил Алексей Александрович.

– Я разве сказал что-то смешное? – обиделся Андрей.

– Нет, – качнул головой Алексей Александрович. – Я просто вспомнил себя, когда я еще только начинал работу в Статусе. Тогда я тоже думал, что поставлю своей целью сделать все возможное для того, чтобы Земля была как можно скорее принята в Галактическое сообщество.

– Ну и как?

– К сожалению, одному человеку решить такую проблему не под силу, – развел руками Алексей Александрович. – Сами видите, что творится сейчас на нашей планете. О каком Галактическом сообществе может идти речь, если мы даже друг с другом не можем договориться, не направив на оппонента пистолет.

– А что потом? – спросил после небольшой паузы Андрей. – Я имею в виду после того, как ваш агент поправится и вернется на свое место? Что после этого станет со мной?

– Вы слишком рано начинаете задумываться над этим, – покачал головой Алексей Александрович. – Но могу с уверенностью вам сказать, что ваша судьба после окончания задания будет по большей части зависеть от вас самого: как вы себя проявите и будет ли у вас желание продолжать сотрудничество со Статусом.

– Понятно, – кивнул Андрей и, приложив ладонь к чайнику, убедился, что он совсем остыл. – Может быть, чай подогреть? – спросил он у своего собеседника.

Алексей Александрович бросил быстрый взгляд на коробку, в которой еще оставались конфеты, затем быстрым движением провел большим и указательным пальцами по гладко выбритому подбородку.

– Вообще-то, если вы уже приняли решение…

Он умолк, не закончив фразу, и вопросительно посмотрел на Андрея.

Андрей неопределенно хмыкнул и, вытянув руку, постучал пальцами по крышке стола. Взгляд его снова был устремлен за окно, где набирал силу еще один невыносимо знойный и душный летний день. Краешек неба, который был виден из-за крыши соседнего дома, напоминал узкое сверкающее лезвие остро заточенного стилета.

– Что конкретно мне нужно будет делать на этом… – запнувшись о странное незнакомое название, Андрей щелкнул пальцами. – Как его?..

– На Айвеле-5, – подсказал Алексей Александрович.

– Да, – быстро кивнул Андрей. – В чем конкретно будет заключаться моя миссия?

– Учитывая то, что у вас нет абсолютно никакого опыта работы, никакого определенного задания вам поручено не будет. Вам просто нужно будет пожить несколько недель жизнью другого человека так, чтобы никто не заметил подмену.

– То есть ни о каком сборе информации речи не идет?

– Для нас будет полезно любое ваше наблюдение, но главное, что от вас потребуется, это просто постараться не обращать на себя особого внимания окружающих.

– А та личность, которая будет подсажена к моему сознанию?

– Как я уже говорил, она будет помогать вам адаптироваться к незнакомым и непривычным условиям. После окончания вашей работы вторая личность из вашего сознания будет удалена. Если вас беспокоит сама процедура, то, поверьте мне, данная методика использовалась уже не один раз. Сама по себе процедура совершенно нехитрая и абсолютно безболезненная. Все детали прекрасно отработаны, и, при условии совместимости личностей донора и реципиента, никаких побочных эффектов до их пор отмечено не было… Еще вопросы?

– Вы говорили, что в особых случаях Статус все же вмешивается в процесс исторического развития отдельных цивилизаций, – неторопливо начал излагать свои соображения Андрей.

– К вашей работе это не будет иметь никакого отношения, – тут же вставил реплику Алексей Александрович.

– И все же я хотел бы узнать, в каких именно случаях допускается подобное вмешательство?

– Я уже говорил, что вмешательство допустимо только в тех случаях, когда процесс общественно-исторического развития на той или иной планете начинает представлять собой угрозу для всей Галактики.

– Вот именно этого я и не могу понять. Допустим, переворот семнадцатого года в России изменил всю жизнь на Земле. Но каким образом его исход мог повлиять на обитателей, скажем, все того же Айвеля-5?

– Это непросто объяснить… – Алексей Александрович в задумчивости потер пальцами переносицу. – Вам известно, что такое энтропия?

– В общем виде, – кивнул Андрей.

– Энтропия – это абстрактная величина, определяющая меру внутренней неупорядоченности в замкнутой системе. При всех процессах, происходящих в системе, энтропия имеет тенденцию к возрастанию. К тому моменту, когда энтропия в системе достигает максимального показателя, энергия системы становится равной нулю. Грубо говоря, чем выше показатель энтропии, тем ближе система к своему концу. Нашу Вселенную, с некоторой степенью допущения, также можно считать замкнутой системой. Поэтому и процесс накапливания энтропии во Вселенной имеет для всех нас огромное значение. Общественно-исторические процессы также оказывают определенные воздействия на соотношение энергии и энтропии. Чаще всего воздействие это настолько незначительно, что его не стоит даже принимать в расчет. Но в отдельных случаях выброс энтропии приобретает неконтролируемый лавинообразный характер. Именно в таких случаях мы и прибегаем к вмешательству, стараясь при этом свести его к минимуму.

– На Айвеле-5 ничего подобного не предвидится? – на всякий случай уточнил Андрей.

– В данный момент я не могу дать вам однозначного ответа, – покачал головой Алексей Александрович. – Ситуация на Айвеле-5 пока еще слишком неопределенная. Однако могу заверить, что во время вашего пребывания на планете Статусом не будет предпринято никаких чрезвычайных мер.

– И на том спасибо, – мрачновато буркнул Андрей и, посмотрев на Алексея Александровича, спросил: – Сами-то вы давно работаете в Статусе?

– Давно, – ответил тот.

Андрей был несколько разочарован – он рассчитывал услышать конкретную цифру.

– Ну и как?

– Что именно вас интересует?

– Ну, вообще… – Андрей эдак плавно и неопределенно помахал в воздухе рукой. – Стоит ли оно того?

– Стоит, – уверенно ответил Алексей Александрович.

Андрей положил обе руки ладонями на стол.

– Есть еще что-нибудь, о чем я должен знать? – глядя на кончики своих пальцев, спросил он.

– Подробную информацию о предстоящей операции вы получите в Статусе, – ответил Алексей Александрович. – Хочу также сказать, что ваше согласие вовсе не приковывает вас к Статусу на всю оставшуюся жизнь. В любой момент вы можете отказаться от порученной вам работы и вернуться к своей обычной жизни. Естественно, что в таком случае все ваши воспоминания, начиная с сегодняшего дня, будут удалены. При этом Статус, несомненно, позаботится о том, чтобы ваше положение в жизни соответствовало тому, которого вы могли бы достичь, если бы спокойно продолжали заниматься своим делом на Земле.

– Что мне нужно взять с собой?

– Вам не потребуется ничего из того, что имеется в этом мире, – улыбнувшись, ответил Алексей Александрович.

– А документы?

– Оставьте в ящике стола. На время вашего отсутствия квартира будет законсервирована.

– Хорошо. – Андрей поднялся со стула и прошел через комнату, чтобы закрыть окна.

Затем он перекрыл на кухне газ и туго затянул краны в раковине и ванной.

– Ну, кажется, все, – неуверенно произнес он, вернувшись в комнату, и с тоской оглядел стены комнаты.

– Я прекрасно понимаю ваши чувства, Андрей Валентинович, – сказал, поднимаясь на ноги, Алексей Александрович. – Но, уверяю, грусть покинет вас, как только мы достигнем Статуса. У вас попросту не будет на это времени. Подумайте хотя бы о том, что взамен малогабаритной квартиры вы получаете всю Вселенную.

– Вашими бы устами… – рассеянно начал Андрей, но умолк, не закончив фразу.

– Идемте. – Алексей Александрович решительно направился к двери.

Андрей вышел на лестничную площадку следом за ним.

– Ключи оставьте в квартире, – предупредил его Алексей Александрович. – Когда надумаете вернуться, я выдам вам дубликаты.

– Я брошу их в почтовый ящик, – ответил Андрей.

– Как хотите, – безразлично пожал плечами Алексей Александрович и начал не спеша спускаться по лестнице.

С одной стороны, Андрей не хотел абсолютно во всем, вплоть до мелочей, следовать указаниям своего спутника, а с другой, у него все еще оставались некоторые сомнения по поводу истории, рассказанной Алексеем Александровичем. Пока он еще не мог полностью исключить возможность того, что его пытаются втянуть в некую хитроумно спланированную аферу. Вот только кому и зачем это могло понадобиться?

Аккуратно заперев дверь на оба замка, Андрей сбежал по лестнице до первого этажа и бросил кольцо с ключами в почтовый ящик.

– Куда теперь? – спросил он у Алексея Александровича, который ожидал его на улице у подъезда.

Алексей Александрович, прищурившись, посмотрел на ослепительно голубое небо. Затем, отдернув рукав своего пиджака, взглянул на часы. Часы у него были невероятно навороченные. Андрею прежде такие видеть не доводилось. На большом круглом циферблате располагались еще три маленьких. Сбоку имелось несколько окошек с указаниями числа, месяца, года и дня недели. По кругу шли две шкалы, независимо перемещающиеся относительно друг друга. Помимо трех стрелок – часовой, минутной и секундной, – имелась еще одна, покрытая красным флюоресцирующим составом и неподвижно стоящая на месте – где-то около одиннадцати часов. С наружной стороны корпуса часов имелось шесть кнопок и три выдвигающиеся головки, какие обычно используются для перевода стрелок.

Алексей Александрович быстро надавил на три кнопки. Внешняя шкала сместилась примерно на четверть оборота. Что-то быстро прикинув в уме, Алексей Александрович поставил красную стрелку точно на число 11. При этом один из маленьких циферблатов начал работать как таймер.

Неизвестный

– Проход нам откроют ровно через пятнадцать минут, – сообщил Алексей Александрович Андрею.

– А мы успеем добраться до места? – с некоторой долей подозрительности спросил Андрей.

Автобусом за пятнадцать минут даже до ближайшей станции метро не доберешься. А никаких необыкновенных средств передвижения поблизости видно не было.

Тем не менее Алексей Александрович не проявлял ни малейших признаков беспокойства или поспешности.

– Нам туда, – указал он рукой в сторону видневшегося из-за кустов небольшого кирпичного домика, в котором располагался тепловой коллектор.

– Туда? – удивленно переспросил Андрей. – И что мы там будем делать?

– Там нам откроют проход, – с непоколебимой уверенностью произнес Алексей Александрович и не спеша зашагал в сторону коллектора.

Андрей дернул плечом и направился следом за ним.

Продравшись через заросли невысокого, но густого кустарника, ветки которого были усеяны мелкими, но невероятно острыми шипами, они оказались возле глухой кирпичной стены.

– Осталось восемь минут, – взглянув на часы, сказал Алексей Александрович.

Андрей недоумевающе оглянулся по сторонам. Рядом был только канализационный люк.

– Знаете, Алексей Александрович, – как бы размышляя вслух, задумчиво произнес он. – Мне начинает казаться, что, доверившись вам, я совершил большую ошибку.

Чуть приподняв край левой брови, Алексей Александрович бросил на Андрея косой взгляд.

– Еще минут пять подождать можете?

– Ну а почему бы, собственно, и нет, – подумав, согласился с этим предложением Андрей.

Засунув руки глубоко в карманы джинсов, он с показной беспечностью качнулся с носков на пятки.

Алексей Александрович, сложив руки на груди, наблюдал за ним с бесстрастным выражением лица.

– Скажите, – перестав раскачиваться, обратился к нему Андрей, – а к октябрьскому перевороту семнадцатого года Статус имеет какое-нибудь отношение?

– Почему именно это событие вас интересует? – не ответив на вопрос, спросил Алексей Александрович.

– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Так просто, пришло в голову.

– До переворота Статус не придавал личности Ленина никакого значения, считая его мелким, не заслуживающим особого внимания политическим авантюристом, – сказал Алексей Александрович. – Насколько мне известно, эта ошибка до сих пор считается самым большим просчетом в работе Статуса.

– А что тогда можно было сделать?

– Не знаю… В то время я был занят другим делом.

– Но в Статусе, наверное, существуют какие-нибудь архивы?

– Конечно, – кивнул Алексей Александрович. – Но у меня не было времени, чтобы копаться в них. Да и желания тоже. На мой взгляд, будущее, создаваемое в настоящий момент, намного интереснее истории, которая, по сути, не что иное, как мертвое прошлое. Изменить его уже нельзя, а использовать в качестве наглядного пособия… Многому ли научила нас наша история, если каждое поколение вновь и вновь с ужасающей методичностью повторяет ошибки своих предков?

– Ну а как насчет августовского путча в девяносто первом? – не сочтя нужным отвечать на риторический вопрос своего собеседника, спросил Андрей.

– А при чем здесь это? – непонимающе посмотрел на него Алексей Александрович.

– Ну, к нему-то вы точно руку приложили. Не могло же все само собой так сложиться…

– Вот именно, что само собой, – не дал ему договорить Алексей Александрович. – Статус не имеет никакого отношения ни к самому путчу, ни к его исходу. Я еще раз могу вам сказать, что вмешательства Статуса в жизнь иных миров крайне редки и столь незначительны, что остаются не замеченными коренным населением.

– И тем не менее подобные вмешательства способны изменить историю?

– Когда как, – уклончиво ответил Алексей Александрович.

– Вы можете привести хотя бы один пример вмешательства Статуса в историю Земли?

– Зачем вам это? – с тоской посмотрел на Андрея Алексей Александрович.

– Просто хочу знать, – уверенно и твердо ответил тот.

– Вам, конечно же, известен миф о Лох-Несском чудовище?

– Конечно.

– Ну так вот этот миф был создан и поддерживается до сих пор работниками Статуса.

Несколько секунд Андрей непонимающе смотрел на своего собеседника, пытаясь найти некий скрытый смысл в его словах.

– Вы шутите? – произнес он наконец.

– Ничуть, – отрицательно качнул головой Алексей Александрович.

– Но какой в этом смысл?

– Откуда я знаю? – Алексей Александрович безразлично повел плечами. – Это не мой участок работы. Просто я слышал об этом краем уха.

– Слушайте, – разочарованно всплеснул руками Андрей. – Я думал, ваш Статус занимается серьезными вещами.

– Так оно и есть.

– Так вам что, больше делать нечего, как сказки для людей сочинять?

– Если Статус специально на протяжении вот уже почти целого века занимается мифом о Лох-Несском чудовище, – в голосе Алексея Александровича впервые за все время беседы прозвучали нотки раздражения, – значит, в этом кроется некий глубокий смысл. И то, что мне он непонятен, ровным счетом ничего не значит.

– Бог с ним, с чудовищем, – проявил снисходительность Андрей. – А что вы можете сказать об Элвисе Пресли?

Глаза Алексея Александровича на мгновение закатились под веки.

– Что вы хотите знать об Элвисе Пресли? – устало произнес он и, отдернув рукав пиджака, посмотрел на часы.

– Жив он или нет?

– Насколько мне известно – мертв!

– Мертв?! – едва ли не с негодованием воскликнул Андрей. – Вы хотите сказать, что вы там у себя в Статусе сидели, спокойно наблюдали, как умирает король рок-н-ролла, и даже пальцем не шевельнули, чтобы спасти его?!

– Я вообще не слышал, чтобы кто-то в Статусе особо занимался Элвисом, – совершенно равнодушно ответил Алексей Александрович. Сейчас все его внимание было полностью приковано к циферблату часов.

– Ну, естественно! – патетично вознес руки к небу Андрей. – Вы в это время очередную сказку про дракона сочиняли! – Он порывисто повернулся в сторону своего собеседника. – Теперь я понимаю, почему согласился на ваше предложение, – вашему Статусу необходима свежая кровь!

– Пора, – пропустив последнюю реплику Андрея мимо ушей, произнес Алексей Александрович.

Взглянув на его лицо, собранное и сосредоточенное, Андрей сразу же забыл обо всем, что еще собирался сказать. Он быстро облизнул внезапно сделавшиеся сухими губы и сдавленно произнес:

– Куда?

– Вперед! – Протянутая рука Алексея Александровича указывала на глухую кирпичную стену, перед которой они стояли все это время.

– То есть как? – недоумевающе глянул на него Андрей.

– Вот так.

Алексей Александрович вытянул руку, и она по локоть вошла в кирпичную стену. Прежде Андрей видел такое только в фантастических фильмах.

Алексей Александрович совершенно свободно извлек руку из стены и призывно взмахнул ею.

– Ну давайте же, – негромко, со сдерживаемым напряжением произнес он. – У нас ровно одна минута.

– Как?.. Прямо туда?.. В стену?..

Вместо того чтобы шагнуть вперед, Андрей медленно попятился назад.

– В этом нет ничего страшного. – Алексей Александрович поймал Андрея за локоть и потащил его к стене. – Вы и заметить ничего не успеете, как окажетесь по ту сторону.

– По ту сторону чего?

– Перехода.

– Да… Но… Я же Ире забыл позвонить! – с отчаянной надеждой воскликнул Андрей. – Мне необходимо обсудить с ней план дальнейших работ!

– Все уже сделано, Андрей Валентинович.

Держа одной рукой Андрея за локоть, другой Алексей Александрович уперся ему в спину и с силой толкнул.

Андрей качнулся вперед и инстинктивно, чтобы не удариться о стену, выставил руки перед собой. Не встретив никакой опоры, руки его прошли сквозь стену, словно это была объемная световая проекция. Теряя равновесие, Андрей только сдавленно вскрикнул, увидев стену, стремительно приближающуюся к его лицу, и, ожидая неминуемого удара, плотно зажмурил глаза.

Он упал на четвереньки и какое-то время так и стоял, не решаясь пошевелиться.

– Добро пожаловать в Статус, – услышал он у себя над головой незнакомый и очень странный голос, похожий на звучание заезженной граммофонной пластинки.

Андрей открыл глаза и поднял голову.

Странный голос принадлежал существу, похожему на гигантского плоского червя с тремя парами маленьких четырехпалых ручек. Два больших круглых глаза, сидящих на толстых черенках по сторонам от тела червя, внимательно смотрели на Андрея. Внезапно левый глаз чуть сместился в сторону и игриво подмигнул гостю.

Андрей улыбнулся и поднялся на ноги.

– С прибытием, Андрей Валентинович.

Обернувшись, Андрей увидел у себя за спиной Алексея Александровича. Приподняв руку, он ногтем большого пальца пытался счистить что-то, прилипшее к рукаву его идеального во всех отношениях пиджака.

– Знакомьтесь. – Все еще посматривая на испачканный рукав, Алексей Александрович сделал шаг вперед, чтобы оказаться между Андреем и гигантским червем. – Перед вами, Андрей Валентинович, Ва-Торк, лурианец. В Статусе он выполняет обязанности коменданта. Так что, если хотите хорошо устроиться, будьте с ним поприветливее.

Глава 2 ВТОРОЕ «Я»

– Привет, меня зовут Дейл Колтрейн. Как ты себя чувствуешь?..

Андрея ничуть не удивило, что голос, минуя ушные раковины, прозвучал сразу же под сводами его черепа. К подобному он уже успел привыкнуть. Его удивляло только то, насколько легко он воспринимал все новое, с чем ему теперь приходилось сталкиваться буквально на каждом шагу.

Сразу же по прибытии в Статус он получил нейрочип, обеспечивающий возможность телепатического общения.

– В Статусе работают представители сорока пяти космических рас, – сказал Алексей Александрович. – Так как разговаривают они более чем на двухстах различных языках, телепатическое общение, не требующее переводчика, зачастую является наиболее удобным.

Лурианец Ва-Торк просто коснулся кожи у Андрея за ухом аппаратом, похожим на пневмошприц. При этом Андрей даже укола не почувствовал, только прикосновение холодного металла.

– У меня сразу же появилась идея, – радостно возвестил он. – Если чипы телепатического общения получат все политики, то они не смогут обманывать друг друга во время переговоров.

– В таком случае лучше уж раздать чипы населению, – прозвучал в голове Андрея голос Ва-Торка. Несмотря на то что это была только иллюзия голоса, звучал он так же, как и в тот момент, когда лурианец поприветствовал гостя на его родном языке. – И народ будет знать, когда политики пытаются обманывать его.

– Это не поможет, – уверенно заявил Андрей. – Политики никогда не говорят правду. И чем выше ранг политика, тем больший процент лжи присутствует в его речи.

– Данная модель нейрочипа телепатического общения вовсе не дает возможности свободно копаться в сознании собеседника, – сказал, обращаясь к Андрею, Алексей Александрович. – Телепатическое общение с его помощью возможно только при обоюдном согласии вступающих в диалог сторон…

Вопрос о самочувствии также ничуть не удивил Андрея. В настоящий момент он, абсолютно голый, лежал в пластиковом цилиндре. К его телу, главным образом к голове, прикрепили не менее полусотни датчиков. Разноцветных пластиковых лент с проводами внутри, тянущихся во все стороны, было так много, что, можно было подумать, их использовали не для того, чтобы подсоединить к телу человека разнообразные приборы, а с тем, чтобы обездвижить его. Скосив глаза в сторону, Андрей мог видеть колдующих над какими-то незнакомыми ему аппаратами врачей. По большей части врачи были гуманоидами, но среди них находились и представители других рас: один червь-лурианец, двое похожих на каракатиц васкатов и еще кто-то, смахивающий на выросшего до невероятных размеров и научившегося ходить на задних лапах муравья, завернутого в сари из алого шелка.

Как объяснили Андрею перед тем, как засунуть в прозрачный цилиндр, параллельно с введением в его сознание дополнительной личности будет проведено полное обследование нейрофизиологических показателей его тела и, в случае необходимости, – устранение дефектов. Андрей хотел было настоять на том, чтобы любое возможное лечение согласовывалось с ним лично, но все происходило в таком невероятно быстром темпе, что он и сам не успел заметить, как был раздет и помещен в пластиковый пенал, после чего ему уже ничего иного не оставалось, как только лежать, наблюдать за суетящимися вокруг него докторами и ждать, чем все это закончится.

Лежать, не понимая, что, собственно, происходит вокруг, было невероятно скучно. В голове было так тихо, что Андрей на всякий случай провел пальцем за ухом, убеждаясь в том, что чип телепатического общения на месте. Почувствовав под кожей небольшой плотный шарик, он понял, что просто сейчас всем не до него. Поэтому он несказанно обрадовался, когда кто-то наконец-то обратил на него внимание.

– Дейл Колтрейн? – мысленно переспросил Андрей. – Ты тоже с Земли?

Ответ последовал незамедлительно:

– Да. Объединенное Королевство. Стратфорд-он-Эйвон.

– А я из Москвы. Андрей Макеев.

Андрей посмотрел по сторонам, пытаясь определить, кто из врачей вступил с ним в телепатический диалог.

– Ты что-то ищешь? – снова услышал Андрей мысленный голос Колтрейна.

– Да, – ответил он. – Тебя.

В ответ послышалось что-то похожее на сдавленный смешок.

– Обрати взор на себя, – сказал Колтрейн.

– Что?

– Если я правильно ориентируюсь в ситуации, то в данный момент я нахожусь в твоем теле.

– Что?.. – Андрей оторопел.

– Поднеси палец к носу, – попросил его Колтрейн.

– Зачем? – снова спросил Андрей.

– Ну что, тебе трудно?

– Да нет…

Андрей коснулся указательным пальцем кончика носа.

– Так и есть, – удовлетворенно произнес Колтрейн. – Я нахожусь в твоем теле.

– Так, значит, ты и есть тот самый агент Статуса, которого я должен временно подменить?

– А, так ты мой дублер!

– Да вроде как…

– Жалко, я не могу взглянуть на тебя в зеркало.

– Зачем?

– Ну так, чтобы иметь представление, с кем мне теперь предстоит сосуществовать… Ты не волнуйся, я не всегда такой болтливый. Просто сейчас нам нужно познакомиться поближе, чтобы ты научился пользоваться моими знаниями и навыками. А после я забьюсь куда-нибудь в дальний уголок твоего сознания и не стану высовываться, пока ты меня не позовешь.

– Да брось ты, – мысленно махнул рукой Андрей. – Что за проблемы. Я сам согласился на то, чтобы к моему сознанию временно подсадили твою личность, так что, как говорится, добро пожаловать. Чувствуй себя как дома.

– Спасибо, – с искренней признательностью произнес Колтрейн. – Давай в таком случае будем обходиться без лишних формальностей. Называй меня просто Дейл.

– Отлично, Дейл. Зови меня Андреем.

– Мне кажется, мы сработаемся, Андрей.

– Надеюсь, Дейл…

Верхняя часть прозрачного цилиндра скользнула в сторону ног и исчезла, словно бы растворившись в тонком металлическом диске, в который упирались голые пятки Андрея. Каракатицы-васкаты, ловко орудуя своими многочисленными щупальцами, быстро освободили кандидата в спасатели Галактики от опутавших все его тело проводов.

– Ну и как ощущения?

Запрокинув голову, Андрей увидел стоявшего у изголовья Алексея Александровича.

– Ничего, что могло бы превзойти мои ожидания, – сказал Андрей и сел на краю своего жесткого ложа, свесив ноги.

Алексей Александрович, как будто даже с удивлением, чуть плотнее сжал губы и слегка приподнял левую бровь.

– Вы разве не ощущаете ничего… необычного? – осторожно поинтересовался он.

– Дейл? – непринужденно спросил Андрей. – Мы с ним уже познакомились.

– Как это «познакомились»? – недоуменно переспросил Алексей Александрович.

При этих его словах практически все присутствующие посмотрели в сторону Андрея.

Андрей зябко передернул голыми плечами. Народу в помещении было более чем достаточно, а он сидел перед ними абсолютно голый.

– Может быть, дадите чем прикрыться? – с внезапно проснувшейся стыдливостью попросил он.

Кто-то из гуманоидов, в котором Андрею хотелось видеть мужчину, подал ему голубую простыню. Андрей тут же обернул ее вокруг бедер, как это делал Махатма Ганди.

– Что значит «познакомились»? – снова повторил свой вопрос Алексей Александрович.

– Дейл?.. – мысленно позвал Андрей.

– Я здесь, – тут же ответил его «сожитель».

– Что это они вдруг так всполошились?

– Видишь ли, – несколько смущенно произнес Дейл, – обычно в результате операции личность донора присутствует в сознании реципиента в стертой форме. Реципиент может свободно пользоваться знаниями и опытом донора, но при этом не имеет возможности общаться с ним, как это делаем мы с тобой.

– И что это значит?

– Трудно сказать… Вероятно, совместимость наших личностей оказалась слишком высока.

Алексей Александрович тронул Андрея за плечо.

– Что происходит, Андрей? – негромко спросил он.

– Все в порядке.

– Ты ощущаешь присутствие второго сознания?

– Да.

– Скажи что-нибудь на языке кедлмар.

Не задумываясь ни на секунду, Андрей выдал небольшую фразу на незнакомом ему языке.

– Это кедлмар? – спросил Алексей Александрович у одного из присутствующих гуманоидов.

Тот уверенно кивнул.

Алексей Александрович снова повернулся к Андрею.

– Ты сам понял, что сказал?

– Я сказал, что мы оба, и я, и Дейл, прекрасно себя чувствуем, – перевел Андрей.

– Дейл?! – Брови Алексея Александровича взметнулись едва ли не к середине лба.

– Может быть, не стоило ему обо мне говорить? – услышал Андрей голос Дейла. – Как-то он странно на это реагирует…

– Рано или поздно все равно пришлось бы сказать, – ответил ему Андрей, после чего, обращаясь к Алексею Александровичу, произнес вслух: – Все в порядке. Мы с Дейлом прекрасно ладим.

– О, черт!.. – Алексей Александрович в полнейшей растерянности провел ладонью по волосам. – Невероятно! Дейл присутствует в твоем сознании как самостоятельная личность?

– Ну да, – кивнул Андрей.

Руки Алексея Александровича безвольно упали вниз.

– Перестарались, – окинув взглядом всех присутствующих, совершенно обескураженно произнес он, после чего повторил это же слово мысленно. – Просто поверить невозможно, что две личности могут оказаться настолько совместимы, что сознание реципиента не пытается подавить сознание донора.

– Да бросьте вы, Алексей Александрович! – бодрым голосом произнес Андрей. – Все не так уж плохо. По-моему, Дейл отличный парень, и мы сумеем найти с ним общий язык.

– У нас только три дня на подготовку! – всплеснул руками Алексей Александроич. – Как долго вы собираетесь искать взаимопонимания со своим донором?

– Не знаю, – честно признался Андрей.

Алексей Александрович покачал головой и развел руки в стороны, словно желая тем самым сказать, что снимает с себя всякую ответственность за последствия.

– Предложи ему провести стандартное тестирование на нейромоторные навыки, – услышал Андрей голос Дейла.

– А как насчет теста на нейромоторные навыки? – тут же повторил он, обращаясь к Алексею Александровичу.

– Естественно, – безнадежным голосом ответил тот. – А что нам еще остается…

– Держите, – инопланетянин, похожий на муравья, протянул Андрею стопку новой одежды.

Сверху на аккуратно сложенных брюках и рубашке темно-зеленого цвета лежала обувь, похожая на балетные тапочки.

– Спасибо, – кивнул врачу Андрей и, спрыгнув с медицинского ложа, начал быстро одеваться.

– Какие скрытые недомогания были выявлены у меня в результате исследования? – спросил он, возясь с застежками на рубашке, похожими на небольшие, плотно сжатые пружинки.

Ответил ему не Алексей Александрович, а один из гуманоидов, отличающийся от землян совершенно невыраженным носом и заостренными кончиками ушей.

– В целом состояние вашего здоровья можно назвать удовлетворительным, – протелепатировал он. И после небольшой паузы добавил: – Если, конечно, принимать во внимание условия, в которых вам приходилось жить…

– В смысле?.. – оторвав взгляд от непослушных застежек, вскинул голову Андрей.

– Вам очень нравится Москва? – спросил его Алексей Александрович.

– Совсем не нравится, – уверенно мотнул головой Андрей.

– Современная Москва – это город, абсолютно не приспособленный для того, чтобы в нем жили люди, – произнес безносый гуманоид. – И просто удивительно, как вам это удается.

– Привычка, – ответил Андрей, снова возвращаясь к застежкам.

– Мы залечили вам язву двенадцатиперстной кишки, – сказал гуманоид. – Восстановили тринадцать частично разрушенных зубов, исправили небольшой астигматизм левого глаза и на всякий случай удалили рудиментарный вырост толстого кишечника.

– Что? – возмущенно воскликнул Андрей. В следующую секунду он испуганно прижал ладони к животу. – То есть как это удалили?!

– Зачем вам нужен аппендикс? – усталым голосом спросил его Алексей Александрович.

– Да не нужен он мне вовсе! Но… Когда меня успели разрезать?

– Вас никто и не резал, – мысленно ответил ему врач-гуманоид. – Простимулировав мускулатуру вашего толстого кишечника, мы заставили его втянуть аппендикс в себя и переварить его.

– Переварить?! – изумленно вытаращил глаза Андрей. – Выходит, я съел свой собственный аппендикс?

– Можно и так сказать, – ответил врач.

– Ну дела! – Теперь в голосе Андрея звучало восхищение.

Впрочем, в гораздо большей степени, нежели собственный аппендикс, его занимали в данный момент непослушные застежки на рубашке.

– Что ты там возишься? – услышал он мысленный голос Дейла. – Не знаешь, что ли, как эти застежки работают?

– А откуда мне это знать? – беззлобно огрызнулся Андрей. – До сегодняшнего дня я пользовался только пуговицами, «молниями», кнопками, липучками… и все.

– Просто сдави застежку пальцами.

– Какую? Их тут семь штук.

– На том уровне, до которого ты хочешь застегнуть рубашку.

– Я еще не успел сообщить, – протелепатировал Андрею безносый гуманоид, – что ряд суставов вашего скелета был укреплен армопластиковыми вставками, а поперечно-полосатые мышцы тела, на которые обычно ложится наибольшая нагрузка, снабжены стимулирующими имплантантами.

– Ну что я могу на это сказать, – также мысленно ответил ему Андрей. – Пока никаких неприятных ощущений я не испытываю. Надеюсь, что проведенная вами работа поможет мне в выполнении задания.

– Во всяком случае, не помешает, – заметил врач.

– И на том спасибо…

Следуя совету, Андрей сдавил пальцами пружинку на уровне груди. Он и глазом не успел моргнуть, как застежки, расположенные ниже, вытянулись и, зацепившись за крошечные петли, вернулись в исходное положение, стянув края рубашки.

– Класс! – мысленно оценил такую систему Андрей, а вслух, обращаясь к Алексею Александровичу, произнес: – Я готов.

– Идемте, – указывая направление, Алексей Александрович первым вышел через открывшуюся перед ним двустворчатую дверь.

Андрей быстро последовал за ним.

– В следующий раз, когда столкнешься с чем-нибудь незнакомым и непонятным, – услышал он голос Дейла, – сразу же обращайся ко мне. Если это будет происходить автоматически, без заминки, то со временем ты и сам перестанешь обращать внимание на то, кто из нас принял нужное решение.

– Да?.. А если я столкнусь с чем-то, что и тебе незнакомо? – спросил Андрей.

– Тогда будем думать вместе, – резонно ответил Дейл.

– Куда мы идем? – спросил Андрей у Алексея Александровича, догнав его у лифта.

– В тир, – мрачно ответил тот.

– Зачем? – не понял Андрей.

– Проверять твои нейромоторные навыки.

– Я стрелял только пару раз из духовой винтовки, – решил на всякий случай предупредить Алексея Александровича Андрей.

– Ну вот и отлично, – кивнул тот и вошел в кабину подошедшего лифта.

– Он хочет проверить, насколько четко мы с тобой взаимодействуем, – сказал Дейл, когда кабина лифта начала стремительное падение куда-то вниз.

– А при чем здесь тир? – спросил его Андрей.

– Ты не умеешь обращаться ни с каким оружием, зато я владею практически любым, – ответил Дейл. – Поскольку я не могу напрямую управлять твоим телом, тебе придется все проделать самому, слушая мои указания. Запомни, чтобы у нас все получилось, ты должен полностью довериться мне. Все мои команды твое тело выполнит автоматически.

– Не думаю, что это будет просто.

– Главное, не сомневайся в своих возможностях. Сейчас мы с тобой – одно целое, ты знаешь и умеешь все то, что знаю и умею я. Вспомни, как легко ты заговорил на кедлмаре.

– А что, если у нас ничего не получится?

– В таком случае тебя просто снимут с задания, а вот мне придется дожидаться восстановления своего тела в виде компьютерной матрицы.

– На что это похоже?

– На сон без сновидений… Скучно.

– Слушай, Дейл, мне так ни разу и не объяснили, что, собственно, с тобой случилось на этом самом Айвеле-5… Не хочешь рассказать?

– Не сейчас. Мы уже приехали.

Алексей Александрович вышел из лифта и, не оборачиваясь, зашагал влево по коридору, стены которого были покрыты материалом, похожим на серебристую фольгу. Миновав несколько дверей, он возле очередной остановился и оглянулся на спешившего следом за ним Андрея. Чего было больше в его взгляде, надежды или сожаления, понять было трудно. Так ничего и не сказав, Алексей Александрович открыл дверь и пропустил Андрея вперед.

Войдя в помещение, Андрей огляделся по сторонам. В просторной комнате стояли только два небольших круглых стола и с десяток кресел, похожих на пробки из-под шампанского. В дальнем конце комнаты находилась еще одна дверь.

– Это комната для собеседований и подведения итогов, – сказал Дейл. – Полигон за другой дверью.

– Вы готовы? – подойдя сзади, спросил у Андрея Алексей Александрович.

– Мы готовы, – услышал Андрей мысленный голос Дейла.

– Готов, – сказал он Алексею Александровичу.

– Успокойся, – сказал Дейл, почувствовав, как Андрея начала бить изнутри нервная дрожь.

– Что там, за дверью? – спросил Андрей.

– Полигон, – ответил Дейл.

– Это я уже понял. А поконкретнее?

– Все, что угодно. За счет визуальных эффектов создается любой тип местности и требуемый противник… Один раз на меня здесь выпустили табун тиранозавров. А у меня в руках только двухполосный разрядник. Представляешь?..

– Не очень.

– Любое оружие, имеющееся как у тебя, так и у противника, стреляет световыми лучами. Все попадания фиксируются очень четко. Как только ты получаешь ранение, не совместимое с жизнью, испытание прекращается.

– Так, значит, нам еще должны оружие выдать?

– Если арбитры сочтут это необходимым.

– А если нет?

– В таком случае оружие придется добывать самим.

– Давай, – вяло махнул рукой Алексей Александрович, открывая дверь, за которой находился полигон.

– Не забудь, что я тебе сказал, – напомнил Дейл. – Действуй не задумываясь, подчиняясь инстинктам.

– Понял.

Андрей заглянул в приоткрытую дверь. За порогом стояла стена темноты.

– А свет включить нельзя? – спросил Андрей у Алексея Александровича.

– Освещением управляет программа, – ответил тот. – Если будет нужно, то и свет включат.

– Отлично, – стоя на пороге, Андрей нерешительно переступил с ноги на ногу.

– У вас есть какие-то сомнения? – спросил Алексей Александрович.

– Нет! – едва ли не крикнул Дейл. – Андрей, у нас все получится!

– У меня? – Андрей с возмущением ткнул себя пальцем в грудь. – Сомнения мне неведомы!

Он решительно шагнул за порог.

И тотчас же дверь за его спиной закрылась.

– Похоже, света не будет, – стоя в темноте, мысленно произнес Андрей. – Не паникуй, – успокоил его Дейл.

– Я и не думал…

Где-то высоко над головой пророкотал гонг. Тяжелый вибрирующий звук упал вниз и раскатился в стороны. По тому, что ответного гула эха не последовало, Андрей понял, что помещение, в котором он находится, огромно.

– Началось, – негромко произнес Дейл.

– Что теперь? – спросил Андрей и нервно облизнул сухие губы.

– Не знаю.

– Но…

– Замри!

Андрей как будто почувствовал легкий ветерок, коснувшийся его правой щеки.

– Влево! – крикнул Дейл.

– Но…

– Влево, черт бы тебя побрал!

Внезапно откуда-то сверху ударил ослепительный луч прожектора, и Андрей увидел огромную серую массу, несущуюся прямо на него.

– Влево! – заорал Дейл.

Андрей подогнул ноги и бросил свое тело влево.

Упав на бок, он перекатился на спину.

Тварь, бежавшая прямо на него, со страшным грохотом врубилась в стену.

– Ты же говорил, что все это не по-настоящему, – оторопело произнес Андрей.

– Спецэффекты, – коротко ответил Дейл.

Андрей ничего не успел ответить.

Тварь, похожая на покрытого лохмами синеватой шерсти бегемота, присела на задние лапы и, издав утробное мычание, тряхнула головой. Похоже, удар о стену не прошел для нее даром.

– Лучше не ждать, пока он очухается, – сказал Дейл.

– Кто это? – взглядом указал на зверя Андрей.

– Не знаю… Какая разница!

Подчиняясь внезапно возникшему импульсу, Андрей вскочил на ноги и что было сил припустился бежать вдоль стены. Прежде он задохнулся бы через пару минут такого бега, но сейчас двигался легко и быстро – основную часть нагрузки брали на себя имплантанты.

– Неплохо, – похвалил Дейл.

– Что именно? – спросил на бегу Андрей.

– Ты начал воспринимать мои рефлексы как свои собственные.

Вспыхнул свет.

Андрей оторопело замер на месте.

Он находился в удивительном лесу. К небу возносили пирамидальные кроны огромные стройные деревья. От одного ствола к другому были перекинуты толстые, как канаты, лианы, усеянные гроздями цветов, похожих на огромных бабочек. Подлесок составляли невысокие, но очень густые кусты, переплетающиеся ветви которых были усеяны мелкими, словно вылепленными из зеленого воска листьями. Сквозь изумрудную зелень плотного лиственного полога кое-где пробивались тонкие, как спицы, золотистые лучи солнца.

Один из лучей, скользнувший в заросли кустарника, расположенные метрах в пятидесяти от Андрея, отразился от какой-то зеркальной поверхности. Так блестеть могла только оружейная сталь.

Андрей прыгнул в сторону, и в ту же секунду в ствол дерева, возле которого он стоял, ударил плотный комок рыжего пламени.

Андрей упал на землю и, извиваясь, как уж, пополз за кусты.

– Кто это? – спросил он у Дейла.

– Противник, – коротко ответил тот.

Сзади послышался треск ломающихся веток – сквозь кустарник продиралась огромная бегемотоподобная туша, которая явно не имела намерения оставаться сегодня без обеда.

– Что будем делать? – спросил Андрей.

Он лежал на траве, боясь даже голову поднять.

– Нам нужно оружие, – ответил Дейл.

– Отличная мысль. И где же нам его взять?

– Отобрать у противника.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказал Андрей и, повинуясь указаниям инстинктов Дейла, медленно, прижимаясь всем телом к земле, пополз через кустарник.

Тонкий, острый, как лезвие, луч света срезал часть куста у него над головой.

– Э, да он здесь не один, – как будто даже с воодушевлением произнес Дейл.

– А нам-то что с того?..

Стена кустарника рухнула всего в нескольких метрах от Андрея, и из пролома появилась плоская морда с двумя глазами, похожими на перемазанные кетчупом тарелки, и десятком кривых клыков, торчащих из кожистых складок по краям разинутой пасти.

– Мне почему-то кажется, что эта корова даже если и дает молоко, то питается при этом отнюдь не травой, – довольно-таки убедительно произнес Андрей.

Зверь разинул пасть, из который, словно кусок отбивной, вывалился широкий алый язык. Язык свернулся в трубку, глаза зверя, и без того огромные, едва не выскочили из орбит, и из разверстой пасти вместе с клочьями пены и слюны вырвалось громоподобное мычание.

– Они что, меня за идиота принимают? – с возмущением воскликнул Андрей. – Я этого уродца на картине Дали видел!

Чудовище повернуло голову на крик. Язык его свешивался набок, словно у изнывающего от жары пса. Чмокнув кожными складками на губах, зверь вытянул в сторону человека шею и с шумом втянул воздух через дыру, чернеющую промеж глаз. В следующую секунду чудище с поразительной для столь огромной массы резвостью рванулось вперед.

Быть может, урод и был всего лишь искусно созданным визуальным образом, но при этом бросок его выглядел если и не слишком изящно, то уж, по крайней мере, мощно, и, вне всякого сомнения, производил должное впечатление.

Вид нацеленных на него огромных, налитых кровью глаз заставил Андрея забыть о двух вооруженных противниках, засевших где-то в кустах. Дабы не оказаться погребенным под огромной массой, он вскочил на ноги и метнулся в сторону. Но зверь уже видел перед собой добычу, и его, казалось, ничто не могло остановить.

Спасла Андрея только быстрота реакции Дейла. Он сам еще не успел принять никакого решения, а ноги его уже, оттолкнувшись от земли, подбросили тело вверх. Руки ухватились за протянутую между двумя деревьями лиану. Закинув на лиану ноги, Андрей с проворством обезьяны стал карабкаться вверх по провисающему зеленому канату.

Зверь, набравший скорость локомотива, то ли не успев заметить, в каком направлении ускользнула от него добыча, то ли попросту не сумев остановиться, пронесся, круша кустарник, мимо и вскоре скрылся вдали за деревьями.

Андрей не успел даже дух перевести, как ослепительно яркий голубоватый луч, едва не зацепив его голень, перерубил лиану, на которой он висел подобно переспелому плоду. От стремительного падения у Андрея перехватило дух. Вместе с обрывком лианы, за которую отчаянно цеплялся, он описал в воздухе крутую дугу. И снова его спасла реакция Дейла. Если бы не он, сам Андрей ни за что не догадался бы выставить ноги вперед и со всей силой впечатался бы в ствол оказавшегося на пути дерева. А так удар оказался менее болезненным. Выпустив из рук лиану, Андрей упал на землю.

Первое, что он увидел, перевернувшись на спину, был вороненый ствол, направленный ему в левый глаз. Ствол тянулся от необычного вида оружия, которое держал в руках низкорослый человек, одетый в маскхалат, поверх которого была еще и накинута сеть с закрепленными на ней небольшими веточками и пучками травы. Лицо у человека было монголоидного типа. Остервенело-злобное выражение сразу же выдавало в нем патологического убийцу. Злобно сверкнув раскосыми глазами, человек ткнул стволом своего оружия Андрея в щеку и что-то отрывисто выкрикнул.

– Что он хочет? – мысленно спросил Андрей у Дейла.

– Представления не имею, – ответил тот.

– А что будет, если он выстрелит?

– Мы выйдем из игры. Выстрел с такого близкого расстояния будет признан арбитрами как смертельный.

– Так что же делать?

– А ты как думаешь?

Андрей ничего не успел ответить. Тело, подчиняясь навыкам, которыми обладал Дейл, снова опередило его мысли.

Вывернув шею, Андрей постарался убрать голову с линии огня. Одновременно с этим он, ухватившись руками за ствол направленного на него оружия, отвел его в сторону и изо всех сил ткнул в землю.

Монголоид возмущенно вскрикнул и нажал на спусковой крючок. Земля под ним вспучилась и почернела. Отдача отшвырнула хозяина оружия в сторону.

Андрей прыжком поднялся на ноги и, держа оружие, как дубину, за ствол, с размаху ударил противника прикладом по голове. Тело коротышки дернулось и неподвижно замерло.

– Ну нет! – Андрей сделал шаг назад и медленно качнул головой из стороны в сторону. – Так мы не договаривались…

– Ты о чем? – спросил его Дейл.

– Мы же убили его, – оружием, которое он все еще держал в руках, Андрей указал на мертвого противника.

– Ты бы предпочел, чтобы он убил тебя?

– Разве нельзя было обойтись без этого? – растерянно произнес Андрей.

– Сейчас, Андрюша, перед тобой лежит всего лишь заводная кукла, – спокойно произнес Дейл. – Но если ты отправишься на Айвель-5, то там тебе, возможно, придется стрелять в живых людей. Так что привыкай…

– Не по мне это, – снова покачал головой Андрей.

– Осмотри оружие, которое держишь в руках, – строго, как приказ, произнес Дейл.

– Зачем? – спросил Андрей, но при этом руки его машинально чуть приподняли оружие и привели его в горизонтальное положение.

– Затем, что где-то неподалеку прячется еще один противник, – напомнил Дейл.

Зажав приклад оружия под мышкой, Андрей присел на корточки и настороженно огляделся по сторонам. Не увидев никого среди зарослей кустарника, он внимательно осмотрел трофей.

– Это однополосный излучатель непрерывного действия, – сказал Дейл. И тут же добавил: – Можешь выкинуть его.

– Ствол у основания раздут, – Андрей пальцем провел по поврежденному участку. – Значит, произошел разрыв светопроводящего волокна.

– Молодец, – похвалил Дейл. – Быстро схватываешь.

Бросив излучатель, Андрей направился к телу мертвого противника. Стараясь не смотреть на залитое кровью лицо, он быстро обыскал его. На поясе в кобуре он обнаружил обычный пистолет и широкий охотничий нож. В кармане – две запасные обоймы.

– Ну, теперь можно и второго поискать, – бодро произнес Дейл.

– И как ты собираешься это делать? – сняв пистолет с предохранителя, спросил Андрей. – Мне почему-то кажется, что если мы его позовем, то он не откликнется.

– Смотря как позвать, – загадочно ответил Дейл.

Андрей огляделся по сторонам. Неподалеку от него свисала с дерева обрубленная лиана.

– То, что нужно, – сказал Андрей.

– Действуй, – одобрил его решение Дейл.

Сунув пистолет за пояс, Андрей поймал конец лианы и подтянул его вниз, чтобы привязать к ноге мертвого монголоида. Затем по той же лиане медленно, стараясь оставаться незамеченным для возможного стороннего наблюдателя, Андрей взобрался до нижних сучьев развесистой пирамидальной кроны дерева. Сверху он, насколько это было возможно, осмотрел окрестности, но все равно не смог даже примерно определить место, где скрывался второй противник.

Лиана перевешивалась через толстый сук и трижды оплетала ствол дерева. Крепко ухватившись левой рукой за лиану возле самого основания сука, другой рукой Андрей достал нож и несколько раз с силой ударил им по той ее части, которая прилегала к стволу. После третьего удара лопнули последние волокна. И одновременно с этим, не выпуская лиану из рук, Андрей прыгнул вниз.

Падение замедляло вначале трение лианы о дерева, а затем и вес вздернутого вверх тела некогда бывшего не в меру агрессивным карлика.

Падая на землю, Андрей успел заметить огненный шар, вылетевший из кустов. Через пару секунд рядом с ним упал обугленный труп вторично убитого противника.

– Спецэффекты у вас почище, чем у Спилберга, будут, – морщась и ладонью отгоняя в сторону зловонный чад, исходящий от того, что осталось от тела, заметил Андрей.

Дейл на это ничего не ответил.

– Успел заметить, откуда стреляли? – спросил он.

– Там он засел, – рукой указал направление Андрей. – Между двумя деревьями.

– Точно, – подтвердил Дейл. – Что собираешься делать?

– А почему я должен об этом думать?

– Потому что я не могу все время тебе подсказывать. Ты должен научиться самостоятельно пользоваться моим опытом.

Андрей в задумчивости провел ладонью по щеке.

– Ну, если мы успели заметить, где этот тип прячется, то он нас и подавно засек, – сказал он. – А значит, попытается обойти с фланга.

– Справа, – добавил Дейл.

– Почему именно справа?

– Так подсказывает мне мой опыт. Большинство людей, когда не знают точно, куда лучше пойти, поворачивают налево. Следовательно, этот тип попытается обойти нас с правой стороны.

– А ты уверен, что у него человеческое мышление? – с сомнением поинтересовался Андрей.

– Его программировали люди, – немного лукаво ответил Дейл.

– Отлично. – Андрей взял в руку пистолет и встал за деревом, ожидая появления противника со стороны, указанной Дейлом. – Остается надеяться, что этот тип с импульсным излучателем не станет рассуждать так же, как и мы, и не засядет где-нибудь за кустом в ожидании нашего появления…

– Вот он! – перебил Андрея Дейл. – Видишь, кусты шевельнулись?

– Вижу, – присмотревшись, кивнул Андрей. – Но человека там нет… Может быть, птица какая-нибудь?..

– У него камуфляж, адаптирующийся к местности, – шепотом, словно боясь быть услышанным кем-то посторонним, быстро произнес Дейл. – Давай, Андрей, пока он далеко не ушел!..

Андрей выглянул из-за дерева и, вытянув вперед руку с пистолетом, направил ствол в сторону кустарника, ветки которого все еще слегка шевелились. Сделав неглубокий вдох, он задержал дыхание и плавно надавил на спусковой крючок. Не отпуская курок, он повел дулом пистолета слева направо, кладя пули веером, одну за другой. Первые четыре выстрела только сбили листву с кустарника да выгнали из схрона какого-то небольшого зверька, похожего на кролика. После пятого раздался отчаянный крик и длинная тирада на незнакомом языке.

Из кустов навстречу Андрею вылетел багровый огненный шар. Андрей спрятался за дерево, прижавшись спиной к стволу. Врезавшись в дерево, огненный шар растекся потоком напалма, взметнувшимся вверх да самой кроны и превратившим дерево в пылающий факел.

Андрей метнулся в сторону, на бегу стреляя в сторону кустов, где прятался невидимый противник.

Еще один язык пламени, выпущенный из излучателя, проревел невдалеке от него.

Андрей упал на землю и на четвереньках кинулся в сторону невысокой кочки – единственного ненадежного укрытия, имевшегося поблизости. Смяв кустик невысоких цветов с голубоватыми лепестками и раздавив большой гриб с красной шляпкой, он добрался-таки до относительно безопасного места. Здесь он находился вне зоны обстрела невидимого противника, по крайней мере до тех пор, пока тот оставался на занятой позиции.

– Все-таки мы его зацепили, – довольным тоном произнес Дейл.

– Похоже, что не очень сильно, – мрачно заметил Андрей. Перевернувшись на спину, он вставил в пистолет новую обойму. – Только разозлили…

– Злость не самый лучший помощник в бою, – назидательным тоном изрек Дейл.

– Но нам-то теперь что делать?.. Ждать, пока этот тип в камуфляже не подкрадется на расстояние выстрела?

Ждать, однако, долго не пришлось. Огненный смерч, пронесшийся над головой, спалил цветы на пригорке, оставшиеся целыми после того, как по нему прокатился Андрей, и пробил брешь в зеленой стене кустарника у него за спиной.

– Он что, меня за Моисея принимает? – недовольно буркнул Андрей, оглянувшись на пылающий куст.

Новый вихрь огня с ревом пронесся чуть левее в полуметре над землей, оставляя за собой полосу опаленной, пожухлой травы.

– Похоже, он стреляет наудачу, – заметил Дейл.

– А значит, не знает точно, где мы находимся, – продолжил его мысль Андрей.

Еще один выстрел из импульсного излучателя выжег черную полосу в зелени леса. Противник использовал тот же принцип стрельбы веером, что и Андрей, когда стрелял в него из пистолета.

– Давай! – крикнул Дейл после очередного выстрела.

Андрей рывком поднялся на ноги и, пригибаясь, кинулся в сторону, противоположную той, куда перемещался огонь противника. Сделав три больших прыжка, он неожиданно выпрямился, развернулся в сторону, где, по расчету, должен был находиться враг, широко расставил ноги и, выбросив вперед руки с пистолетом, нажал на спусковой крючок. Он давил на курок до тех пор, пока не кончились патроны. Быстро выщелкнув пустую обойму и вставив на ее место новую, Андрей трусцой побежал в сторону, где прятался враг. В любую секунду он ожидал встречного выстрела. И чем меньшее расстояние отделяло его от противника, тем меньше оставалось у него шансов увернуться от огненного шара, выброшенного излучателем. Но враг не стрелял.

Раздвинув ветви кустов, Андрей увидел сначала только лежащую на земле трубу стального цвета с приделанной к ней рукояткой. Затем темно-красное пятно, растекшееся по зелени травы. И только присмотревшись, смог различить контуры человеческого тела, распростертого на земле. Держа человека под прицелом, Андрей ногой откинул в сторону его странного вида оружие. Затем присел на корточки и сдернул с головы неподвижного противника капюшон маскхалата-хамелеона. Сомнений не оставалось – враг был мертв. Андрей глубоко вздохнул, поставил пистолет на предохранитель и провел тыльной стороной ладони по лбу.

Внезапно за спиной раздался треск ломающегося кустарника в сопровождении протяжного громоподобного рева.

Сунув пистолет за пояс, Андрей подхватил с земли импульсный излучатель, вскинул его на плечо, перевел регулятор мощности в максимальное положение и, развернувшись на пятках, нажал на пусковую клавишу. Огненный шар, вылетевший из конца трубы, угодил волосатому бегемоту, отыскавшему наконец-то свой пропавший обед, точно между глаз. Ломая кусты и судорожно дергая конечностями, огромная туша завалилась на бок и вскоре затихла.

– Ну, кто еще хочет человеческого тела? – все еще держа руку на пусковой клавише излучателя, задал вопрос, обращенный к неизвестным и невидимым врагам, Андрей.

– На сегодня достаточно, – ответил ему вышедший из-за дерева Алексей Александрович, одетый в тот же строгий темно-синий костюм, который был на нем, когда он явился Андрею в его же собственной квартире.

Андрей опустил излучатель стволом вниз.

– Почему? Я только начал входить во вкус.

– У нас не так много времени, чтобы продолжать эту забаву, – ответил Алексей Александрович.

Он достал из кармана дистанционный пульт управления и, направив его в какую-то одному ему известную точку на небе, нажал кнопку. В одно мгновение лес исчез. Теперь они находились в огромном пустом помещении, похожем на ангар. Ровный, не слишком яркий свет лился откуда-то сверху, хотя никаких осветительных приборов видно не было. Пол представлял собой набор квадратных секций, напоминающих шахматные клетки размерами примерно метр на метр. При отсутствии каких-либо ориентиров определить расстояние до стен было затруднительно.

– Удивительно, – оглядевшись по сторонам, произнес Андрей. Под сводами огромного пустого помещения голос его прозвучал преувеличенно громко и гулко. – Выходит, это и в самом деле были всего лишь объемные картинки?

– Естественно, – ответил Алексей Александрович.

– А как же кусты, деревья?.. Я же не только видел их, но и дотрагивался до них руками… Как я мог карабкаться по несуществующей лиане?..

– Обратите внимание, что оружия у вас в руках тоже нет, – улыбнулся Алексей Александрович. – Фактура предметов, их объем и вес создаются за счет силовых полей направленного действия. Так же, как и напавший на вас зверь, и враги, с которыми вы сражались.

– Значит, зверь все же мог меня раздавить своей массой?

– Этого не допустили бы наблюдавшие за тренировкой арбитры. Но если бы он придавил вас к земле, то на этом испытание было бы закончено – арбитры признали бы вас условно погибшим.

– Выходит, что я прошел испытание? – не зная, радоваться ему или печалиться, спросил Андрей.

– Да, – быстро кивнул Алексей Александрович. – Должен признаться, к полнейшему моему недоумению.

Он нажал еще одну кнопку на дистанционном пульте управления, и квадратная секция пола, на которой они стояли, двинулась в сторону стены.

– Насколько я понимаю, вы не слишком-то высокого мнения о моих способностях? – напрямую спросил Алексея Александровича Андрей.

– Дело вовсе не в том, как быстро вы способны бегать и умеете ли лазить по деревьям, – не глядя на него, ответил Алексей Александрович. – С помощью имплантантов можно сделать супермена из кого угодно. Но, поскольку у нас нет достаточно времени для того, чтобы всесторонне подготовить вас к предстоящей операции, вам придется полагаться только на опыт и навыки вашего донора… Дейла Колтрейна…

– Это все я уже слышал, – нетерпеливо дернул углом рта Андрей. – Но, предлагая мне эту работу, вы ведь уже знали, что так оно и будет.

– Конечно. Но мы не рассчитывали на то, что личность Дейла окажется воспроизведенной в вашем сознании в полном объеме. Теперь вы уже не просто пользователь. Вам предстоит согласовывать каждый свой шаг со своим коллегой. В критический момент вам просто может не хватить времени для того, чтобы прийти к единому мнению.

– Поэтому-то, не дав оружия, на нас натравили двух вооруженных излучателями карликов и обезумевшего от голода зверя, – услышал Андрей мысленный голос Дейла. – Обычно во время полевых учений обстановка бывает куда спокойнее.

– Дейл говорит, что вы поступили не совсем честно, оставив нас без оружия в этих джунглях, – сказал, обращаясь к Алексею Александровичу, Андрей.

– Согласен, – кивнул тот. – Но другого выхода у нас не было.

Секция пола, вместе с которой они двигались, остановилась возле стены, где тут же открылась небольшая, незаметная со стороны дверь. Войдя в нее, они оказались в том же зале с двумя столами, откуда и началось путешествие Андрея по джунглям.

Алексей Александрович засунул руки глубоко в карманы брюк и, повернувшись к Андрею, окинул его изучающим взглядом, словно впервые видел стоящего перед ним человека и пока еще не знал, заслуживает ли он хоть какого-то внимания.

– Удивительно, но факт, – медленно, как будто делая над собой усилие, произнес он. – Психологи Статуса всегда придерживались мнения, что если две равноправные личности окажутся в одном теле, то подобное существо не сможет даже нос себе почесать. Вам же каким-то образом удалось найти взаимопонимание и наладить нормальное взаимодействие. – Алексей Александрович сделал паузу и чуть приподнял плечи, словно поежившись от легкого озноба. – Не знаю, как вам это удалось, но показатели вашего теста на нейромоторные реакции убедили арбитров в том, что вы способны продолжить работу на Айвеле-5… Черт, я даже не знаю, к кому из вас двоих я в данный момент обращаюсь!

– Мы оба слушаем вас, – спокойно произнес Андрей.

– Отлично. – Алексей Александрович выдернул руки из карманов и немного раздраженно хлопнул ладонями. – В таком случае, Дейл, я могу оставить Андрея на твое попечение. Через полчаса у вас сеанс нейропластики. Затем займитесь историей Айвеля-5 и сегодняшним положением дел в Кедлмаре. Если будет желание, вечером можете пострелять в тире… Вопросы?

– Нет, – ответил за обоих Андрей.

Алексей Александрович посмотрел Андрею в глаза и, резко взмахнув указательным пальцем, строго добавил:

– И чтобы никаких мне нарушений дисциплины! Через пару дней вам придется танцевать танго уже не передо мной!

Глава 3 НОВОЕ ЛИЦО

– Есть не хочешь? – спросил Дейл.

– Ведь сам же отлично знаешь, что хочу, – довольно резко ответил Андрей. – Зачем тогда спрашиваешь?

– Я просто хотел проявить деликатность, – обиженно произнес Дейл. – Это все же твое тело.

– Насколько я понял, подобная деликатность может стоить нам обоим жизни, – сказал Андрей. – Так что давай без обиняков.

– Хорошо. До сеанса нейропластики у нас полчаса. Есть время перекусить. Знаешь, куда идти?

– Ты ведь знаешь, – сказал Андрей, направляясь к выходу.

Тем же коридором, которым он пришел сюда в сопровождении Алексея Александровича, Андрей покинул комнату для совещаний, за стенами которой находился полигон.

Стены коридора были покрыты аккуратно подогнанными один к другому ровными квадратами из странного материала, похожего на тусклые нешлифованные листы металла. Но при этом на ощупь они были теплыми и податливыми.

Андрей остановился возле одного из таких псевдометаллических квадратов и принялся вертеть головой, наклоняя ее то к одному плечу, то к другому, чтобы осмотреть поверхность стены под всеми возможными углами. С близкого расстояния стена казалась покрытой тонким полупрозрачным слоем стекловидного материала, за которым медленно перемещались сероватые разводы различной степени плотности.

– Стена покрыта информационными экранами, – начал объяснять Дейл.

– Я уже все понял, – опередил его Андрей.

Он прижал ладонь к правому верхнему углу квадрата. Неясные разводы на экране, быстро приобретая плотность и четкие очертания, сложились в таблицу меню:

«Общий план Статуса.

Расположение служебных помещений.

Словари и переводчики.

Именной список сотрудников…»

Андрей коснулся пальцем последней строки.

– Ты знаешь, на каком языке составлено меню? – осведомился Дейл.

– Нет, – невозмутимо ответил Андрей. – Но тебе-то он известен…

На экране возникла клавиатура. Андрей быстро набрал свое имя и коснулся индикатора ввода.

Изображение клавиатуры расплылось по экрану, на мгновение превратившись в невыразительные серые разводы, которые через пару секунд преобразовались в строки информации:

«Макеев Андрей Валентинович.

35 лет.

Планета – Земля.

Срок работы в Статусе – 1 день.

Должность – агент категории «3Х».

– Что означает категория «3Х»? – спросил у Дейла Андрей.

– Агент категории «3Х» действует на планете, выдавая себя за местного жителя. Специфика подобной работы заключается в том, что агент далеко не всегда имеет возможность проконсультироваться со Статусом по тому или иному вопросу. Поэтому большинство решений он должен принимать самостоятельно.

Неизвестный

– А-а, – разочарованно протянул Андрей. – А я думал, это что-то вроде лицензии на убийство… Ну, как два нуля у Джеймса Бонда…

– Два нуля – это просто уборная, – усмехнулся Дейл. – Не нужно много ума для того, чтобы свернуть кому-то шею… Ты сам мог не так давно в этом убедиться… Агенту же категории «3Х» приходится думать не только о том, чтобы самому остаться в живых, но и о том, как скажется то или иное его действие на ходе всего исторического процесса.

– Надо полагать, что категория «3Х» досталась мне в придачу к твоему сознанию, – сделал сам собой разумеющийся вывод Андрей.

– Естественно, – ответил Дейл. – Иначе и быть не могло. Тебе ведь предстоит временно занять мое место.

Андрей дотронулся до индикатора выхода из программы, и информационный экран вновь превратился в серый непроницаемо-мутный квадрат.

– А кем ты был на Айвеле-5? – спросил он Дейла.

– Солдатом, – односложно ответил тот.

– Конечно, – вспомнил Андрей. – Я же был тобою во время марш-броска… Ну, когда сержант пнул тебя под зад…

– Отлично помню.

– Давно это было?

– Три года назад.

– Ты уже три года работаешь на Айвеле-5?

– Побольше. Пятый год пошел.

– И до какого звания ты дослужился?

– Давай поговорим об этом позже, – ушел от прямого ответа Дейл. – Сейчас у нас только двадцать минут на то, чтобы перекусить.

– Потом так потом, – легко согласился Андрей.

Андрей не хотел форсировать события уже хотя бы потому, что в отличие от него самого Дейл не имел возможности скрыть что-либо от своего напарника. Да и причин к этому у него не могло быть. От того, в какой степени оба они будут доверять друг другу, могла в конечном итоге зависеть их жизнь, которая сейчас была у них одна на двоих. Андрей не сомневался, что в ближайшее время получит всю необходимую информацию. Если Дейл не желает говорить об этом сейчас, значит, сейчас не время и не место для разговоров на данную тему.

Небольшие столовые-автоматы имелись практически на каждом уровне. Дейл предложил воспользоваться той, что находилась на 45-м уровне, объяснив это тем, что оттуда всего за пару минут можно добраться до отделения нейропластики, посещение которого вменялось Андрею в обязанность.

Если бы не удивительные стены, то Статус – по крайней мере та его часть, которую видел в данный момент Андрей, – вполне бы мог сойти за офис какой-нибудь преуспевающей фирмы на Земле. Даже служащие, то и дело встречавшиеся на пути, были по большей части людьми. Или же очень на них походили.

Но порою встречались и весьма экзотичные личности. Помимо лурианцев и васкатов Андрею довелось увидеть некое гусеницеобразное существо, на котором не было никакой одежды, если не принимать за такую густой ворс жесткой щетины, и двух шагающих треножников двухметрового роста с головами, похожими по форме на допотопные детские пирамидки.

Но испугался Андрей только однажды – когда следом за ним в лифт вошли два гуманоида. Их худые высокие тела были завернуты в белые одеяния, которые, в зависимости от особенностей личного воображения, можно было принять как за простыни, так и за саваны. Сходство одежд гуманоидов с последним названным объектом усиливалось самим их внешним обликом. У них были худые, костлявые лица с провалившимися носами и без выраженных ушных раковин, обтянутые морщинистой кожей фиолетового цвета с зеленоватыми наростами. Жидкие сальные волосы странных существ были зачесаны назад и собраны на затылках в чахлые пучки. Сходство с зомби дополняли и неторопливые, немного угловатые движения инопланетян.

Встретившись взглядом с красноватого цвета глазами одного из гуманоидов, зрачки которых были похожи на тонкие вертикальные черточки, Андрей нервно сглотнул. Требовалось совсем немного воображения, чтобы стоящее перед ним существо превратилось в ужасающего монстра, жаждущего теплой человеческой крови.

– Куда направляетесь? – услышал он мысленный вопрос инопланетянина.

– Он всего лишь хочет узнать, на какой уровень тебе нужно, – это был уже голос Дейла.

– Сорок пятый, – с трудом выдавил из себя Андрей.

Инопланетянин, наклонив голову к плечу, недоумевающе посмотрел на него и снова мысленно повторил свой вопрос.

– Он не понимает по-русски, – со скрытой иронией заметил Дейл.

Андрей повторил свой ответ мысленно.

Инопланетянин молча кивнул и костлявым пальцем с широким толстым ногтем, похожим на звериный коготь, коснулся зеленого индикатора на панели управления.

– Что тебя так напугало? – удивленно спросил у Андрея Дейл.

– Эти, – взглядом указал на инопланетян Андрей. – Живые мертвецы.

– Да ты никак ксенофоб! – изумленно воскликнул Дейл. – Это же арктурианцы. Наверное, самые миролюбивые существа во всей Галактике!..

Лифт остановился.

Прежде чем выйти, арктурианцы обернулись и вежливо поклонились Андрею. Тот ответил им неловким кивком и с облегчением вздохнул, когда за двумя инопланетянами закрылись створки дверей.

– Может быть, они и пацифисты, – мысленно обратился к своему постоянному спутнику Андрей. – Но у Ромеро они могли бы сниматься без грима…

Андрей не закончил начатой тирады, почувствовав, что напарнику совершенно не нравится его отношение к данному вопросу.

– Между прочим, – заметил Дейл, – нейропластику тебе будут делать именно арктурианцы. Так что предупреди меня заранее, если снова соберешься падать в обморок при одном только взгляде на них.

– А что это за нейропластика? – выйдя из лифта, поинтересовался Андрей. – Мне снова станут что-то вживлять под кожу?

– Нет, всеми необходимыми имплантантами тебя уже снабдили. С помощью нейропластики тебя превратят в моего двойника.

– Пластическая хирургия, – догадался Андрей.

– Что-то вроде того. Только без скальпеля. Методика разработана арктурианцами. Но даже среди них далеко не каждый ею владеет…

– Тайные знания, передающиеся от отца к сыну?

Воспользовавшись памятью Дейла, Андрей без труда нашел дверь столовой.

– Никаких секретов здесь нет. Но для того, чтобы освоить нейропластику, требуется виртуозное владение психотехникой. Многие из необходимых навыков, для овладения которыми представителям иных рас требуются годы и годы упорного труда, арктурианцы получают при рождении. К примеру, для телепатического общения им, в отличие от нас с тобой, не нужны специальные нейрочипы…

– На Земле тоже имеются хилеры, – ввернул замечание Андрей. И с некоторой обидой в голосе добавил: – Похоже, здесь никто, кроме меня, не печется о чести родной планеты.

Переступив порог, он окинул взглядом пустой обеденный зал. В центре стояло с десяток небольших круглых столиков на тонких, кажущихся весьма ненадежными ножках. Стульев, как ни странно, не было ни одного. Вдоль стен были установлены шкафы со световыми индикаторами и клавишами, похожие на автоматы, продающие кока-колу.

– Нейропластика – это нечто совершенно иное. С помощью интенсивного экстрасенсорного стимулирования отдельных участков тканей, волосяных луковиц и желез внутренней секреции врач-нейропластик может в кратчайшие сроки полностью изменить внешность человека.

– А цвет глаз?

– Без проблем. Для этого всего-то и требуется, что изменить содержание меланина в радужной оболочке.

– И это достигается всего лишь простым наложением рук? – с сомнением спросил Андрей.

– Да. Если не требуется серьезная перестройка всего лицевого скелета. Но, насколько я могу судить, тебе это не грозит.

– А нынешнюю мою внешность мне потом вернут?

– Конечно. Если захочешь, арктурианцы смогут сделать из тебя хоть молодого Алена Делона.

– Лучше уж тогда Брюса Уиллиса.

Подойдя к ближайшему автомату, Андрей нажал кнопку меню. На экране перед ним возник список блюд, разбитый на подгруппы. Андрей уверенно выбрал ту, в которой предлагался перечень блюд для существ с белковыми телами на углеродной основе и с левозакрученной спиралью ДНК.

– Что бы ты посоветовал попробовать? – спросил он у Дейла.

– Салат из гвидо, запеченное мясо вуаба с маринованными кубаками и сок из лурианской клубники.

– Да? – Андрей с сомнением почесал затылок. – Честно говоря, кроме клубники, все остальные названия кажутся мне не слишком-то аппетитными.

– Ну, в таком случае выбирай сам.

– Нужно начинать вживаться в образ, – решительно заявил Андрей. – Что едят в Кедлмаре?

– Хочешь попробовать самое популярное национальное блюдо? – Андрею показалось, что, произнося эту фразу, Дейл усмехнулся. – Тогда закажи банку тушенки. Желательно десятилетней выдержки.

– Неужели в Кедлмаре так плохо с продовольствием?

– Хуже, чем в СССР в годы перестройки.

– Тогда давай этих твоих маринованных… Как их?..

– Кубаки, – подсказал Дейл.

– Они самые, – кивнул Андрей.

Найдя в меню нужную графу, он сделал заказ и указал номер столика, за который собирался сесть.

Поднос с заказом возник в центре стола прежде, чем Андрей успел до него дойти. Как только он коснулся рукой края стола, от пола рядом с ним отделилась тонкая полоска покрытия. Изогнувшись в полете, она приняла форму сиденья с узкой спинкой, зависшего на требуемой высоте без какой-либо видимой опоры.

Андрей надавил на сиденье рукой, чтобы убедиться в его надежности, и только после этого осторожно присел. Однако откинуться на спинку он так и не решился.

Не имея достаточно времени, Андрей не смог в полной мере насладиться незнакомыми и необычными вкусовыми сочетаниями инопланетной кухни. Есть пришлось быстро. Но почти все из того, что он попробовал, пришлось ему по вкусу. За исключением сока из лурианской клубники. Вопреки названию, он оказался похож на кислое молоко, в котором растворили кусок земляничного мыла. В ответ на заверения Дейла, что в соке много витаминов, Андрей заявил, что это самый мерзкий напиток из всех, какие ему когда-либо приходилось пробовать, и решительно отказался его допивать. Вместо этого, подойдя к автомату, он, подумав, заказал себе стакан арктурианского пива, которое, к величайшей радости потребителя, оказалось самым что ни на есть настоящим, притом отменного качества.

– Теперь и я готов признать, что арктурианцы отличные ребята, – сказал Андрей, осушив стакан. – Пивко у них славное.

Глянув на атомат, он подумал, не заказать ли еще один стакан.

– Хватит, – решительно заявил Дейл. – У нас на сегодня обширный план мероприятий.

– Ну правильно, – обиженно произнес Андрей. – Три дня усиленных тренировок без нарушений режима, а потом пара месяцев на Айвеле-5, в Богом забытом Кедлмаре, где, если верить твоим словам, самым изысканным блюдом является тушенка с душком. Когда мне снова удастся отведать арктурианского пивка?

– В Кедлмаре тоже есть пиво, – заверил его Дейл.

– Уверен, что по вкусу оно похоже на пиво в такой же степени, как был похож на клубничный тот сок, который ты коварно пытался влить в меня, воспользовавшись пробелами в моих познаниях, относящихся к области межгалактического общепита.

– Ну тем не менее в Кедлмаре этот напиток называют пивом, – ответил Дейл.

– То, что сейчас происходит в России, кто-то тоже называет демократией, – с сарказмом заметил Андрей.

Прежде чем покинуть столовую, он обреченно вздохнул и кинул последний взгляд в сторону автомата, который мог бы сделать его счастливейшим обладателем стакана изумительного арктурианского пива.

В приемную отделения нейропластики он вошел точно в назначенный срок.

Прямо напротив двери за изящным столиком, дизайн которого был выдержан в модернистском стиле, сидела девица с роскошной рыжей шевелюрой. За спиной у нее висела картина, очень похожая на «Черный квадрат» Малевича.

Рыжее на черном всегда производило на Андрея ни с чем не сравнимое впечатление. На мгновение он даже забыл, зачем, собственно, сюда пришел. Подойдя к столу, он коснулся его кончиками пальцев и, не решаясь заглянуть девушке в глаза, дрогнувшим голосом произнес:

– Простите, мы прежде с вами нигде не встречались?

– Ты что несешь! – возмущенно воскликнул Дейл. – Где ты мог с ней встречаться?! Она же из системы Медузы!

– Не мешай, – мысленно огрызнулся Андрей. – Это же стандартная фраза при знакомстве с девушкой.

– В таком случае перейди на телепатию, – усмехнувшись, посоветовал Дейл. – Она же не понимает, что ты ей говоришь!.. И имей в виду, что ни при каких обстоятельствах вы с ней не сможете завести общих детей. Она… Существо, которое ты видишь перед собой, относится к расе гермафродитов.

Андрей отшатнулся от столика, словно обжегшись.

Девушка улыбалась ему все так же приветливо, однако теперь ее улыбка не казалась Андрею такой же очаровательной.

– Извини, что внес нотку диссонанса в возникшую было идиллию, – насмешливо заметил Дейл. – Надеюсь, ты не строил далеко идущих планов…

– Извини, мама, теперь я буду вести себя хорошо, – ответил Андрей. – Меня зовут Андрей Макеев, – мысленно обратился он к рыжеволосому гермафродиту. – Мне назначено…

– Конечно, – ответ был передан Андрею телепатически, но при этом алые губки рыжеволосого существа чуть приоткрылись, обнажив два ряда острых треугольных зубов, – это был не ротик, а миниатюрная акулья пасть. – Доктор Ю Куомо уже ждет вас.

– Спасибо, – сухо кивнул Андрей, направляясь к двери в кабинет врача.

– Если у тебя серьезные намерения, то нужно было поцеловать девушке руку на прощание и преданно заглянуть ей в глаза, – ехидно заметил Дейл.

– Ты нарочно припрятываешь от меня часть имеющейся у тебя информации, чтобы потом посмеяться?

– Вовсе нет. Просто порой эмоции у тебя преобладают над доводами рассудка. В таких случаях ты ведешь себя слишком уж импульсивно…

– А как, по-твоему, я должен себя вести, видя перед собой красивую девушку?

– По-моему, вначале следует убедиться в том, что форма адекватна содержанию. Между прочим, то же самое относится и к арктурианцам…

– К создателям арктурианского пива я могу относиться не иначе, как с искренним уважением и признательностью за их благородный труд на благо всей Галактики… Добрый день, доктор Ю Куомо. Моя фамилия Макеев.

– День добрый, уважаемый.

Навстречу Андрею вышел зомбиподобный арктурианец. Лицо его было землистого цвета, а кожа, казалось, клочьями слезала с костей черепа. Правда, одет он был не в саван, а в легкий костюм спортивного покроя, бледно-бирюзового цвета. И улыбка у него была вполне приветливой.

Андрей несколько удивленно оглядел кабинет врача, который, вопреки его ожиданиям, оказался почти пуст. Никакой хитроумной высокотехнологичной аппаратуры здесь не было, если не принимать в расчет простенького на вид компьютера, стоящего на столе. Рядом на стене висела картина, на которой была изображена голая скала. На самом ее краю росло одинокое дерево, едва не сползающее в пропасть и все же отчаянно цепляющееся корнями за камни. В углу комнаты в квадратном кашпо стояло миниатюрное деревце-бонсай, удивительно напоминающее то, что было изображено на картине.

– Это дерево с моей родины, – заметив взгляд Андрея, объяснил доктор Ю Куомо.

– Вы давно не были дома? – вежливо поинтересовался Андрей.

– Двадцать четыре стандартных года, – ответил арктурианец и жестом руки указал Андрею на широкое полукруглое кресло с низкой спинкой. – Прошу вас, присаживайтесь.

– Благодарю.

Андрей опустился в кресло. Из-за низкой спинки сидеть в нем было не очень-то удобно – спину приходилось держать прямо, напрягая мышцы.

Сам Ю Куомо, заняв место за столом, включил компьютер. На экране появилось лицо, выполненное в трехмерной проекции.

Чье это было лицо, Андрей рассмотреть не успел – Ю Куомо развернул монитор к себе так, чтобы иметь возможность видеть одновременно и изображение на экране, и сидящего перед ним человека. Минуты две, откинувшись на спинку стула и постукивая широкими плоскими ногтями по оскаленным передним зубам, он молча изучал лицо Андрея. Время от времени бросал быстрый взгляд на экран. При этом ноздри его приплюснутого носа как-то странно раздувались, словно доктор пытался уловить и идентифицировать витающий в воздухе едва уловимый запах.

Андрей молчал, не зная, что сказать. Дейл тоже не подавал голоса.

Неожиданно Ю Куомо резким, отнюдь не характерным для арктурианцев движением вскинул руки и хлопнул ладонями по своим худым и острым плечам.

– Ну что ж, мне все ясно, – радостно возвестил он.

Доктор провел носком ноги по полу, и кресло, в котором сидел Андрей, подкатило к нему почти вплотную. Сиденье чуть приподнялось так, что глаза Андрея оказались прямо напротив красных глаз арктурианца. Широкие подлокотники приподнялись и сомкнулись, заключив Андрея в кольцо.

– Извините, но мне необходимо, чтобы какое-то время вы держали голову неподвижно, – протелепатировал Ю Куомо.

Андрей почувствовал, как его затылок и шею обхватил мягкий, но довольно прочный зажим. На мгновение ему сделалось несколько не по себе. Он был практически лишен возможности двигаться и всецело находился во власти арктурианца, внешность которого отнюдь не внушала доверия с первого взгляда. Однако очень скоро Андрею передалось непринужденное спокойствие Дейла, которому подобная процедура была не в новинку. Он расслабился и предоставил доктору Ю Куомо возможность делать все, что тот как специалист сочтет нужным.

Подавшись вперед, арктурианец поставил локти на подлокотники кресла, в котором сидел Андрей. Узкие щелки его зрачков словно ощупывали каждый миллиметр поверхности лица землянина. Медленно разогнув костлявые, похожие на сучки мертвого дерева пальцы, Ю Куомо провел ладонями по щекам Андрея. От рук врача приятно пахло горьким миндалем. Кожа была сухой, чуть шероховатой и, как показалось Андрею, немного прохладной.

Ю Куомо развел руки в стороны и согнул пальцы так, что они образовали почти прямой угол с ладонями. Кончики пальцев коснулись щек, потом губ.

На этот раз Андрей явственно ощутил исходящее из пальцев арктурианца тепло.

Давление пальцев сделалось сильнее. Андрей почувствовал легкий зуд под кожей, куда, казалось, медленно проникали пальцы арктурианца.

– Будьте добры, задержите ненадолго дыхание, – попросил Ю Куомо и сдавил большими пальцами носовую перегородку «пациента».

На секунду арктурианец откинулся на спинку стула, чтобы, подобно художнику, окинуть быстрым взглядом лицо Андрея. Видимо, полученный результат его не вполне удовлетворил. Сделав глубокий вдох, он вновь принялся за ваяние нового лица Андрея. Быстро провел ладонью по лбу землянина, словно стирая с него морщины, после чего очертил указательными пальцами новые контуры ушных раковин.

Работа над подбородком заняла у врача около десяти минут. Арктурианец с такой тщательностью ощупывал каждую выемку на нижней челюсти Андрея, что тот даже подумал, что с ней не все в порядке.

– Закройте, пожалуйста, глаза.

Андрей выполнил просьбу врача, и арктурианец быстро провел подушечками больших пальцев по его векам.

Еще раз окинув придирчивым взглядом «работу», Ю Куомо ударил ладонью о ладонь, словно стряхивая с рук прилипшую к ним паутину, и с чувством глубокого удовлетворения протелепатировал:

– Все, сеанс закончен.

Андрей почувствовал, что захват, удерживавший его голову, исчез. А подлокотники кресла, в котором он сидел, снова разошлись в стороны.

Андрей осторожно коснулся ладонью своего лица.

– У вас есть зеркало? – спросил он у врача.

– Хотите увидеть свое новое лицо? – Фиолетовые губы арктурианца растянулись в улыбке. – Торопитесь, молодой человек. Видимые изменения появятся примерно через десять часов, не раньше. Тогда и можно будет судить о результатах моей работы.

– Да?.. – растерянно и с некоторой долей разочарования произнес Андрей.

– А чего ты, собственно, ожидал? – услышал он голос Дейла. – Ты не Алиса, а Статус – не Страна Чудес.

Опершись о подлокотники, Андрей поднялся из кресла.

– Спасибо, доктор, – протелепатировал он арктурианцу.

– Не за что, – улыбнувшись, ответил тот. – Общее дело делаем.

Андрей многозначительно кивнул и вышел из кабинета.

В приемной он несколько смутился, встретившись взглядом с рыжеволосым существом под «Черным квадратом».

– Простите, у вас нет зеркала? – спросил Андрей.

Улыбнувшись, девушка – Андрей просто не мог воспринимать обитателя системы Медузы иначе как девушку – протянула ему небольшой круглый предмет.

Глянув на себя в зеркальце, Андрей едва не вскрикнул от ужаса. Он увидел багровое одутловатое лицо с неясными очертаниями. Подобную физиономию можно было заполучить, только подставив лицо под струю перегретого пара.

– Черт!.. Что они тут со мной сделали!..

Андрей выкрикнул эти слова вслух, поэтому рыжеволосая девушка, предложившая ему зеркальце, не поняла их смысл. Однако она прекрасно восприняла эмоциональное состояние произнесшего их человека, поэтому и посмотрела на Андрея с тревогой.

От дальнейшего проявления чувств Андрея удержал отчетливый смешок Дейла.

– Что на этот раз? – обратился он к своему напарнику.

– На этот раз ты не учел особенностей зрительного восприятия обитателей системы Медузы, – ответил Дейл. – Видишь ли, они воспринимают окружающий мир в несколько ином световом диапазоне, нежели мы с тобой. Поэтому у них и зеркала соответствующие.

– Ты хочешь сказать, что эта девушка видит меня таким, каким я увидел себя в ее зеркале?

– Примерно так.

– Какой кошмар! – с откровенным ужасом воскликнул Андрей.

– А по-моему, она была совсем не против познакомиться с тобой поближе, – с ехидцей заметил Дейл.

– Ладно тебе…

Вернув девушке зеркальце, Андрей скороговоркой поблагодарил ее и поспешил покинуть приемную.

– Ну, что у нас теперь по плану? – спросил он у Дейла, оказавшись в коридоре.

– Как насчет того, чтобы заняться историей?

– Ничего не имею против.

– Тогда идем в информаторий.

Глава 4 ПОВТОРЕНИЕ ПРОЙДЕННОГО

– Это и есть информаторий?!

Вопрос, заданный Андреем, даже вопреки его собственным намерениям просто-таки сочился интонациями недоумения и сомнения.

– А что ты рассчитывал увидеть? – поинтересовался Дейл.

Объяснять Андрей не стал, но вообще-то информаторий виделся ему чем-то вроде огромной библиотеки со стеллажами, заставленными видеокассетами, видеодисками, микрочипами, мнемокристаллами и какими-нибудь еще совершенно фантастическими носителями информации. Однако, вопреки ожиданиям, он оказался в небольшой комнатке, в которой всего-то и было, что стол с компьютерным терминалом и метровый плоский экран на стене.

– Естественно, это не само хранилище информации, – объяснил Дейл. – Но отсюда мы можем запросить из него все, что потребуется. Такие небольшие комнаты связи с Центральным информаторием разбросаны по всему Статусу. Пользоваться ими очень удобно – ты никому не мешаешь и тебя никто не отвлекает от дела.

– Ну так с чего мы начнем?

Андрей сел за стол, включил компьютер и, быстро пробежавшись пальцами по клавишам, набрал код доступа Центрального информатория.

– Надо же! – сам себе удивился он. – Всю жизнь отчеты одним пальцем печатал.

– Зато я печатаю почти как профессиональная машинистка, – сказал Дейл. – Выучился этому еще до того, как попал в Статус.

– Кстати, может быть, ты заодно расскажешь и о том, как оказался в Статусе?

– Примерно так же, как и ты. Для работы на одной из планет Статусу понадобился человек с определенными психическими и физическими показателями. Выбор пал на меня. Совершенно случайно. Но я не жалею.

– И никогда не жалел?

– Почти никогда, – после короткой паузы ответил Дейл.

Андрей немного подождал, но продолжения не последовало.

– Я так понимаю, что Айвель-5 был не первым твоим заданием?

– Конечно, нет. Для того, чтобы получить статус «3Х», требуется время.

– Ты говорил, что работал на Айвеле-5 в течение пяти лет. Сколько же тебе самому?

– Я родился в тысяча девятьсот двадцать первом. Но мой биологический возраст соответствует тридцати двум годам по земному летосчислению.

Андрей удивленно приподнял бровь.

– Сколько же всего живут люди в Статусе?

– Благодаря достижениям Галактического сообщества в области медицины жизнь может стать практически бесконечной. Для этого требуется только периодически проходить процедуру регенерации.

– Неплохо, – немного подумав, высказал свое мнение по этому поводу Андрей. – И, наслаждаясь собственным бессмертием, вы сидите и спокойно наблюдаете, как ежедневно умирают тысячи людей? Многие из которых толком и не жили?..

– Право на бессмертие получают только обитатели планет, входящих в Галактическое сообщество… И представители других рас, работающие в Статусе.

– Это что, главный принцип вселенской справедливости?

– В данном случае твой сарказм совершенно неуместен.

– Естественно! – возмущенно взмахнул руками Андрей. – Мы ведь твари, в пыли пресмыкающиеся! А эти, из Галактического сообщества, – высшие существа!

– Они и в самом деле во многом превосходят нас.

– Но это не дает им права относиться к нам как к галактическим недоноскам!

– А что бы ты сказал, если бы пятилетнему ребенку дали в руку боевую гранату?

– При чем здесь это?

– При том, что бессмертие для цивилизаций, не достигших определенной стадии развития, все равно что граната для неразумного малыша, который будет крутить ее в руках, принимая за игрушку, и в конце концов выдернет чеку.

– Не совсем корректное сравнение.

– Конечно. В примере с малышом и гранатой пострадает только он сам и люди, по случайности оказавшиеся рядом с ним.

– Какие же несчастья может принести людям бессмертие?

– Перенаселение, голод, нарушение экологического баланса ради освоения новых территорий, изобретение более изощренных видов оружия уничтожения себе подобных… Достаточно?.. В конце концов бессмертие станет привилегией небольшого числа избранных… Как бы тебе понравилось, если бы бессмертным стал один из генсеков вашей единой и нерушимой?..

– Ладно, давай займемся историей Айвеля-5, – не желая признавать свое поражение, но в то же время не имея никаких достаточно весомых аргументов, мрачно буркнул Андрей.

– Это занятие станет для тебя в каком-то смысле повторением пройденного.

Пальцы Андрея пробежались по клавиатуре. На экране возникло схематическое изображение планетной системы, в центре которой находились две звезды.

– Устойчивая планетная система двух звезд – весьма редко встречающееся явление, – лекторским тоном начал Дейл. – Стабильность системы Борх объясняется тем, что одна из звезд, а именно Борх-2, значительно уступает в размерах своей соседке. Поэтому Борх-2 вращается вокруг Борха-1 по планетарной орбите. На схеме мы видем, что помимо Борха-2 в планетную систему Борх входят пять планет. Нас интересует та, что вращается по орбите, следующей за орбитой Борха-2, – Айвель-5…

Изображение системы Борх сменил вид из космоса на Айвель-5.

– Послушай, Дейл, к чему эта лекция? – пользуясь паузой, задал вопрос Андрей. – Разве я не могу в любой момент воспользоваться тем, что известно тебе?

– Можешь, – ответил тот. – Но для того, чтобы воспользоваться моей базой знаний, ты должен иметь хотя бы самое общее представление об интересующем тебя предмете.

– Узнаю знакомые интонации, – улыбнулся Андрей. – Такое впечатление, что со мной сейчас разговаривает Алексей Александрович.

– Совершенно верно, он сказал бы тебе то же самое.

– Продолжай, – взглядом указал на экран Андрей. – Я всегда верил в пользу любых знаний. Даже тех, которые на первый взгляд кажутся абсолютно ненужными.

– Разумный подход, – согласился Дейл. – Теперь коротко о географии Айвеля-5. Как мы видим на экране, один из континентов лежит под шапкой полярных льдов и, что вполне естественно, необитаем…

– Что, даже пингвинов нет?

– Я имею в виду то, что полярный континент непригоден для постоянного проживания на нем людей, – терпеливо объяснил Дейл.

– Понятно, – кивнул Андрей.

– Все население Айвеля-5 сосредоточено на втором континенте. Кедлмар сопоставим по размерам и даже немного похож по форме на знакомую тебе Австралию. Климат умеренный. Температура колеблется в среднем от минус трех градусов зимой до плюс двадцати восьми летом…

– Райское местечко, – заметил Андрей.

– Было бы райским, если бы не туманы и частые дожди, особенно на побережьях. Но зато на континенте прекрасные условия для сельского хозяйства – почти на всей территории урожаи можно собирать дважды в год. Животноводство развито слабо – основными источниками белков являются морские продукты… Других территорий, пригодных для проживания, на Айвеле-5 нет…

– А как же вот этот архипелаг? – указал на привлекшее его внимание место на карте Андрей. – Островки по большей части небольшие, но зато вон их сколько.

– Острова находятся в зоне разлома земной коры. Частые землетрясения и извержения вулканов, постоянно перекраивающие карту архипелага, делают жизнь на островах практически невозможной… В свое время на одном из них было основано поселение, но ни к чему хорошему это не привело…

– В каком смысле?

– При очередном подводном землетрясении волна цунами смыла находившийся на острове поселок вместе со всеми его обитателями…

Следуя указаниям Дейла, Андрей переключил изображение. Теперь на экране была карта Кедлмара.

– Все обитатели Кедлмара относятся к единой расе, хотя, в зависимости от районов проживания, встречаются некоторые, весьма незначительные, этнические отличия. Внешне люди Айвеля-5 почти неотличимы от европеоидной расы землян. Зарываться слишком уж глубоко в историю Кедлмара, как мне кажется, не имеет смысла. Нас интересует главным образом новейшая история и то, что происходит в Кедлмаре сейчас…

– Кедлмар – это название континента или страны?

– Изначально так назывался континент. В настоящее время на нем существует только одно государство, которое носит то же самое название.

– А что означает само слово «Кедлмар»?

– Это имя верховного божества древних обитателей континента.

– Я так и думал, – кивнул Андрей. – Просто захотел уточнить. Кедлмарцы все еще верят в своих древних богов? Или же у них, как и на Земле, в свое время объявился новый спаситель?

– Для жителей Кедлмара религия давно уже утратила свой первоначальный смысл. Священная книга Кедлмара превратилась в собрание мифов и почитается только как литературное наследие… Вернее, почиталась до какого-то времени.

– Что же произошло потом?

– Мы до этого еще дойдем… Итак, примерно триста лет назад на территории Кедлмара образовались пять устойчивых государств с четко обозначенными границами: Крессида, Молт, Гритон, Триатан и Дотастрак. – Красная лента, скользнув по карте Кедлмара, разорвала континент на пять неровных фрагментов. – Раздел Кедлмара на пять государств произошел в результате столетней войны, которую вели между собой потомки Гурка Великолепного, одного из величайших правителей в истории Кедлмара. – На экране появился не очень умело нарисованный портрет немолодого уже человека с запавшими щеками, длинным острым носом и обвислыми, как у пьяного запорожца, усами. – Гурк еще в юности поставил перед собой цель объединить все земли и народы, обитавшие на территории Кедлмара. Действуя где уговорами, где щедрыми посулами, а где и мечом, он почти добился задуманного. Как часто бывает, завершить дело всей жизни Гурку Великолепному помешала смерть. Далее просто-таки шекспировский накал страстей. Гурк был прозван Великолепным не только за то, что прославился как великий правитель. Он был известен и как весьма любвеобильный муж. От семи жен у него осталось двенадцать законных наследников мужского пола, каждый из которых после смерти отца заявил о своем исключительном праве на титул вождя и продолжателя дела Гурка Великолепного…

– Разве не был назван официальный правопреемник?

– С официальным наследником история темная. Ходили слухи, что Гурк Великолепный оставил завещание, в котором называл своего наследника и доверял ему продолжить начатое им объединение земель Кедлмара. Однако после смерти правителя завещание обнародовано не было. Скорее всего его и вовсе не существовало. Гурк Великолепный считал себя необыкновенным человеком, избранным судьбой для великих дел. Вполне возможно, что при этом он верил и в собственное бессмертие…

– Не рука ли Статуса просматривается за этим?

– Статус здесь абсолютно ни при чем. Гурк Великолепный сам по себе отличался железным здоровьем. Насколько нам известно, ни разу в жизни он не болел ничем серьезным. Он прожил долгую жизнь и умер в одночасье от крупозной пневмонии, когда никто, и сам Гурк в том числе, этого не ожидал. После смерти отца между наследниками началась свара, которую подогревали и их матери, каждая из которых хотела видеть своего сына властелином великой державы. Четверо сыновей Гурка были убиты в первую же ночь после смерти отца. Заручившись поддержкой сановников, власть в Сабате, главном городе Кедлмара, расположенном почти в центре континента, захватил старший сын Гурка по имени Агдар. Остальным претендентам на престол, дабы спасти свою жизнь, пришлось бежать в провинции. Каждому из них удалось найти сторонников и сколотить войско… Нет смысла пересказывать бесконечные перипетии войны, длившейся, вопреки названию, более ста лет. Война между братьями то затухала, то вспыхивала с новой силой и яростью. Заключались союзы и перемирия, которые затем вероломно нарушались. Происходили грандиозные битвы, длившиеся по несколько дней, и короткие, но от этого не менее ожесточенные стычки.

Сопровождая рассказ Дейла, на экране с калейдоскопической быстротой сменяли одна другую картины рисовальщиков того времени, выполненные как в цвете, так и в скупой черно-белой гамме. Горящие дома… Люди, в ужасе бегущие по проселочной дороге… Отряд всадников, скачущих по засеянным полям… Столкнувшиеся грудь в грудь два отряда пехотинцев, вооруженных длинными алебардами… И отдельно – искаженное дикой ненавистью лицо со шрамом поперек щеки – портрет не то выдающегося полководца тех далеких войн, не то рядового бойца.

– Бесконечные сражения вконец истощили страну, но война не прекращалась. Поскольку все воевали против всех, врагов у каждого из конкурентов всегда оказывалось неизменно больше, нежели преданных сторонников. До конца войны не дожили ни те, кто ее начал, ни даже их дети. К тому же спустя век претендентов на изрядно потрепанное наследство Гурка Великолепного стало в несколько раз больше, чем вначале, – как за счет естественного воспроизводства потомков великого правителя, так и благодаря самозванцам. Конец войне положили пятеро человек. Трое из них являлись законными потомками Гурка Великолепного. Четвертый был один из самозванцев. Кто он такой и откуда, никто толком не знал, но у него имелась мощная, хорошо организованная, дисциплинированная армия, с которой нельзя было не считаться. Пятой была женщина. – На экране появился старательно, но не очень умело написанный маслом портрет немолодой уже женщины. Художнику, несомненно, удались только роскошные черные волосы, зачесанные на левую сторону и падающие на плечо широкой волной. – Сей факт следует отметить особо, поскольку женщины традиционно занимали самые низкие ступени в иерархической лестнице Кедлмара. Однако женщина по имени Крессида, являвшаяся к тому же правнучкой Гурка Великолепного, смогла встать наравне с мужчинами. К тому времени в Кедлмаре уже было изобретено огнестрельное оружие, но оно считалось всего лишь забавой, недостойной настоящих мужчин. Крессида была женщиной, поэтому и мыслила она, и действовала по-женски. Она не стала задумываться над вопросом: пристало или нет мужчине использовать в бою тяжелые длинноствольные ружья, к которым к тому же прилагались еще и специальные рогатины для упора при стрельбе, а попросту оснастила ими своих воинов. И одержала благодаря этому ряд убедительных побед на полях сражений.

Эти пятеро вовсе не были ни гуманистами, ни пацифистами. Они были просто здравомыслящими людьми, прекрасно понимающими, что стране не вынести более бремени бесконечной войны. Точно так же каждый из них отчетливо сознавал, что не сможет одержать окончательной победы в сражениях с бесчисленными противниками. Но, объединив свои силы, они вместе могли покончить со всеми остальными претендентами на власть. Вывод из всего этого напрашивался сам собой: лучше получить пятую часть от общего пирога, чем дожидаться, пока он полностью заплесневеет и станет непригоден для употребления в пищу.

Так родился Союз Пяти, который за семь лет покончил со столетней войной. После этого Кедлмар был поделен между победителями. Каждая из пяти провинций получила имя своего первого правителя: Гритон, Триатан, Дотастрак, Молт и Крессида.

Мир и покой вернулись на земли Кедлмара. Снова зазеленели поля. Заново начали расти города, разрушенные войной. Стали стремительно развиваться наука, искусство и ремесла. За пару десятилетий Кедлмар достиг невиданного прежде процветания…

– Подожди, но ведь Кедлмар был поделен на пять независимых провинций.

– Разве можно разделить на пять частей народ с единой культурой, говорящий на одном языке? При том, что в каждой провинции был свой правитель, очень скоро границы между территориями сделались чистой условностью. Происходил свободный обмен людьми, товарами и информацией.

Через столетие после окончания войны в Кедлмаре сложился довольно-таки необычный общественно-политический строй. При том, что чисто формально это был феодализм, верховная власть в каждой из провинциий по-прежнему принадлежала наследному правителю, фактически управление землями стало осуществляться на демократической основе. При правителях существовали советы, избираемые каждые десять лет прямым и тайным голосованием всего совершеннолетнего населения. Советы занимались вопросами права и налогообложения. Но принятые ими законы не вступали в силу до тех пор, пока под ними не поставит свою визу правитель. Своим единоличным решением правитель мог отменить любой из законов, действующих на его территории, но подобное случалось крайне редко, поскольку неизменно влекло за собой досрочные выборы в совет.

– Прямо-таки конституционный феодализм какой-то, – удивленно качнул головой Андрей.

– Конституция Кедлмара, гарантирующая основные права всем его жителям, независимо от пола и сословной принадлежности, появилась еще полвека спустя.

Андрей увидел на экране изображение полуразвернутого свитка, покрытого старательно выписанными строчками. Внизу к листу бумаги была подвешена большая красная сургучная печать с оттиснутым на ней равносторонним пятиугольником.

– Конституция Кедлмара?

– Именно. Правители пяти провинций наконец-то смогли договориться между собой о полной интеграции своих территорий. Воссоздание единого Кедлмара было ознаменовано принятием конституции и введением единой денежной единицы, названной в честь первого собирателя земель Кедлмара «гурком». Во главе единого государства встал Совет Пяти Правителей. Казалось, что вместе с этим пришел конец всем войнам в Кедлмаре.

– Но история учит нас, что подобная идиллия длиться долго не может, – грустно произнес Андрей. – Даже в раю всегда найдется недовольный. Или какой-нибудь безумный фанатик, который не может спокойно жить, пока всем остальным вокруг него хорошо так же, как и ему. И имя ему…

– В Кедлмаре имя ему Нени Линн.

На экране замелькали кадры старой кинохроники. Площадь, заполненная людьми… Горящее знамя… Танки… Человек на броне…

– Я видел это! – воскликнул Андрей. – Видел во сне, когда меня проверяли на совместимость с твоим сознанием!

– Военный переворот произошел в Кедлмаре семьдесят пять лет назад. К тому времени научно-технический потенциал страны достиг довольно высокого уровня. Возводились новые большие города. Страну покрывала сеть автомагистралей и железных дорог. Широко использовались такие новейшие средства связи, как радио, телевидение и телефон. Набирала темпы компьютеризация. Проводились первые опыты по расщеплению атомного ядра. Использование новейших достижений в области биотехнологии позволило в несколько раз увеличить производство продуктов питания, что навсегда избавило страну от страха перед голодом в случае внезапной засухи.

– А как насчет полетов в космос?

– Космонавтика в Кедлмаре практически не развивалась, если не считать редких запусков метеорологических зондов.

– А спутниковое телевидение?

– В пределах одного континента в нем не было острой необходимости. Трудно сказать, с чем именно это было связано, но ученые Кедлмара устремляли свои взгляды в космос только через трубы телескопов. Кстати, и развитие авиации в Кедлмаре ограничилось созданием вертолетов. Летательный аппарат с неподвижным крылом инженеры Кедлмара почему-то сочли детской забавой, пригодной для практического использования. В дальнейшем…

Телепатический голос Дейла внезапно пропал, словно растворившись в том огромном потоке информации, который он выдавал.

Андрей в первый момент даже не обратил на это внимания, полностью поглощенный наблюдением за стремительно меняющимися на экране фотографиями и видеодокументами, ярко иллюстрирующими все то, о чем рассказывал Дейл. Люди с Айвеля-5 были удивительно похожи на земных людей, и поэтому Андрею казалось, что он не изучает абсолютно чуждую ему историю, а наблюдает за развитием некой альтернативной истории, основным посылом при создании которой служила фраза: «Что было бы, если бы…»

– Все рухнуло в один день, – тихо, одними губами, но все же не мысленно, а вслух произнес Андрей.

– Наверное, не составляет большого труда догадаться, кто оказался в роли незаслуженно обиженных при данном развитии исторического процесса, – протелепатировал Дейл.

– Военные.

– Именно военные, – подтвердил правильность сделанного Андреем вывода Дейл. – До объединения каждая из провинций Кедлмара обладала собственными вооруженными силами, оснащенными по последнему слову науки и техники. Тут уж ничего нельзя было поделать – армия является одним из непременных атрибутов независимости любого государства. Но содержать огромную, хорошо вооруженную армию, которая прежде стояла на страже интересов не одного, а пяти государств, в условиях, когда внешнего противника нет и ожидать его внезапного появления не приходится, – безумное расточительство. Средства, безвозвратно съедаемые военной машиной, могут быть использованы куда более рационально и разумно. Это понятно любому здравомыслящему человеку!..

– Кроме военных, – ввернул свое замечание Андрей. – Порой мне кажется, что их процесс мышления протекает на основе совершенно иных реакций, нежели у штатского человека.

– Тебе часто доводилось общаться с военными?

– Не сказать, чтобы часто. Но и тех встреч, что были, оказалось вполне достаточно, дабы утвердиться во мнении, что где-то существует тайная лаборатория, в которой производится клонирование будущих строевых офицеров.

– Ну, допустим, офицеры тоже бывают разные…

– Естественно. Даже в работе идеально отлаженного конвейера иногда случаются сбои. А уж когда дело касается людей…

– Похоже, что сам ты в армии не служил.

– И, признаюсь, сей факт вызывает у меня ничем не замутненное чувство гордости!

– Ладно, не о том сейчас речь, – ушел от разговора на данную тему Дейл. – Как бы там ни было, Совет Пяти принял решение реформировать армию, сократив ее в течение пяти лет примерно в десять раз и оставив лишь небольшой контингент военных в качестве сил по поддержанию порядка и оказанию помощи населению на случай возможных стихийных бедствий. Естественно, под это решение была разработана широкомасштабная программа адаптации бывших военных к гражданской жизни, включающая в себя льготы при поступлении в учебные заведения и приеме на работу и специальные курсы по переквалификации и обучению мирным специальностям. Система пособий и дотаций должна была обеспечить бывшим военным и их семьям средний прожиточный минимум на период вхождения в гражданскую жизнь. И тем не менее в армейских кругах решение Совета Пяти было принято в штыки. Профессия военного всегда была одной из самых почитаемых и привилегированных в Кедлмаре, и поэтому вполне понятно, что военные не хотели никаких перемен. Со временем их, наверное, удалось бы переубедить, но вот времени у Совета Пяти в запасе и не оказалось. Сложившейся ситуацией, близкой к взрыву негодования, умело воспользовался некий тип по имени Нени Линн.

На экране появилось изображение человека, которого Андрей уже видел выступающим с танка. Он был невысокого роста, довольно щуплого телосложения. Непропорционально большая голова была решительно и даже, можно сказать, с вызовом вскинута вверх, так что подбородок, покрытый жидкой козлиной бороденкой, был направлен на зрителя. Маленькие, немного раскосые и чуть прищуренные глаза Нени Линна хитровато косили в сторону.

– Так выглядел Нени Линн, когда ему было тридцать два года. К тому времени он уже окончил юридический факультет Государственного университета Кедлмара в Сабате. Став адвокатом, он проиграл три довольно-таки несложных гражданских процесса, после чего оставил профессию, решив податься в политики. Выборы в Консультативную палату при Совете Пяти, в которых он принимал участие как независимый кандидат, Нени Линн с треском проиграл, набрав всего лишь полпроцента голосов избирателей. К следующим выборам он решил создать собственную партию. За дело он взялся не слишком умело, но с большим энтузиазмом…

На экране замелькали образцы печатной продукции, начиная с карманных календариков и заканчивая небольшими книжками в мягких переплетах. На каждом из них красовалась самодовольная физиономия Нени Линна.

– Основной задачей своей партии, названной Объединенным союзом людей труда, Нени Линн провозгласил борьбу за справедливое перераспределение государственных доходов. Он утверждал, что трудящиеся, занятые простым физическим трудом, получают меньше десяти процентов от стоимости производимой ими продукции. Естественно, утверждения его были голословными, но все свои выступления он строил не на конкретных фактах, а на гипертрофированных эмоциях и откровенной демагогии. Однако следует признать, что оратором он был незаурядным. Эмоциональное воздействие его выступлений на публику было весьма велико…

На экране тем временем сменяли одна другую фотографии Нени Линна, относящиеся к различным периодам его политической деятельности. Нени Линн, выступающий на трибуне, – левая рука выброшена далеко вперед, а тело оратора едва не падает на стоящих у трибуны слушателей… Нени Линн с девочкой на руках – девочка смущенно улыбается, а политик, лукаво прищурив глазки, треплет ее по щечке, словно заботливый дядюшка… Нени Линн в гостях у работников птицефабрики – ребро одной ладони он резко опускает на тыльную сторону другой, по-видимому объясняя работникам какую-то не вполне понятную им тонкость их же собственного ремесла… Нени Линн среди военных – руки широко раскинуты в стороны, словно он пытается обхватить и подмять под себя всех окружающих его людей одновременно…

– Партия, созданная Нени Линном, не выделялась среди сотен других микроскопических партий ни численностью, ни влиянием. Оригинальной, да и то с большой натяжкой, можно считать только изобретенную и активно пропагандируемую Нени Линном идею Пирамиды власти. По мнению Нени Линна, на вершине власти должен находиться один общенациональный лидер, которому безоговорочно доверяет все население, которое и составляет фундамент данной Пирамиды. Люди, составляющие базис общества, выдвигают из своих рядов наиболее одаренных и способных, которые постепенно поднимаются вверх, с одного уровня Пирамиды на другой. Так что, чисто теоретически, вождем нации может стать любой поставивший перед собой цель служения народу.

– Не вижу в этом ничего нового… Все та же история о чистильщике сапог, который стал президентом.

– Говоря об оригинальности идеи Пирамиды власти, я имел в виду исключительно традиции Айвеля-5. Прежде в истории Кедлмара не встречались структуры государственной власти подобного рода. При формировании любых государственных структур немалую роль играла родословная кандидата на тот или иной пост. Однако принадлежность к древнему и знатному роду давала всего лишь возможность сделать беспрепятственно первый шаг. Дальнейшая карьера зависела исключительно от личных способностей и деловых качеств претендента. Лентяи и бездари в конечном счете теряли свои места…

– Ну, я бы сказал, что это тоже не лучший способ приблизить власть к народу, – заметил Андрей.

– Возможно, что ты и прав. Однако для Кедлмара подобная система являлась вполне естественной. Она вытекала из всей истории страны и органично вписывалась в современность. Скорее всего в дальнейшем система претерпела бы определенные изменения, но времени для реформирования самой себя изнутри у нее уже не было. Нени Линн, следует отдать ему должное, весьма своевременно и чутко уловил новые настроения, возникшие в армейской среде, и перебросил все свои силы на агитацию в воинских частях и подразделениях. Сам же он начал тайные переговоры с высшим генералитетом…

– Одну секундочку, – перебил Дейла Андрей. – Я так думаю, что мне нелишне будет для начала разобраться в системе воинских званий, принятой в Кедлмаре.

– Она очень похожа на ту, что существует на Земле… Кстати, это характерно не только для Кедлмара, но и для всех остальных планет, на которых мне приходилось бывать…

– Я же говорил, что все военные мыслят по единому шаблону, – усмехнувшись, заметил Андрей.

– В данной ситуации мне нечего тебе возразить, – не очень-то охотно признал Дейл. – И тем не менее сей факт значительно облегчает твою задачу. Тебе не придется ломать голову над сложной системой военной иерархии. Перевод будет автоматически осуществляться в моем сознании, а ты будешь получать уже готовый результат.

– Понятно, – кивнул Андрей. – Генерал он и есть генерал.

– Знаки различия военные Кедлмара носят на нагрудных карманах и на рукавах. – На экране появился не слишком длинный ряд нашивок и эмблем. – Перед нами система воинских знаков различия, принятая в Кедлмаре после переворота и свержения Совета Пяти. Надо сказать, она не слишком отличается от той, что была прежде. Воображение создателей новой системы не пошло дальше замены круглого поля на треугольное, которое, по их замыслу, должно символизировать Пирамиду власти. Эмблема над вершиной треугольника определяет род войск. Сейчас в вооруженных силах Кедлмара доминируют мотопехота и бронетанковые войска. Номер под эмблемой обозначает принадлежность солдата к тому или иному конкретному подразделению. О воинском звании можно судить по треугольнику с серебристой окантовкой. Красный – для рядового и сержантского состава, желтый – для младших офицеров, синий – для старшего командного состава. Конкретное звание определяется количеством маленьких треугольников внутри большого.

– А у тебя какое было звание? – спросил Андрей.

– Сержант – три треугольника на красном поле.

– Слабовато, – в шутку заметил Андрей.

– Видишь ли, дорогой, это прежнее продвижение по служебной лестнице определялось способностями кандидата, – совершенно серьезно возразил ему Дейл. – Сейчас же приказы о присвоении очередных званий приходят из Генерального штаба Пирамиды. А я очень сомневаюсь, что там вообще кому-то известно о существовании сержанта Джагга Апстрака.

– Так тебя звали в Кедлмаре?

– Теперь это будет и твое имя.

– Джагг Апстрак, – медленно, вслушиваясь в звучание непривычных слов, произнес Андрей. Секунду подумав, он вынес свое заключение: – По-моему, неплохо… Звучит мужественно…

– Имя Джагг на древнекедлмарском означает «верный».

– Ну-у, тоже мне, – разочарованно протянул Андрей. – Собачье какое-то имя.

– Можешь утешиться тем, что древнекедлмарский сейчас мало кто понимает, – усмехнулся Дейл. – Продолжим урок истории, – сказал он уже серьезно.

– Да все и так уже ясно, – махнул рукой Андрей. – Болтая без умолку об интересах трудового народа, о который якобы вытирает ноги Совет Пяти, Нени Линн спровоцировал волнения в столице. А армия тут же встала на сторону «восставшего народа». Естественно, перед этим Нени Линн дал военным обещание, что в случае его прихода к власти армия не только не будет сокращаться, но, напротив, получит дополнительное финансирование… Так что можешь убрать с экрана этого юродивого…

Андрей взглядом указал на экран, по которому проносились кадры кинохроники, смонтированной из фрагментов выступлений Нени Линна с различных трибун.

Неизвестный

Запись речи была не очень качественная, и слова оратора то и дело тонули в треске и шуме помех. Впрочем, слушать Нени Линна было совсем не обязательно. Вполне определенное воздействие на зрителей оказывало само его поведение на трибуне – его обезьянья мимика и резкие, гипертрофированно эмоциональные жесты. Линн то словно в полном изнеможении откидывался далеко назад, так что над краем трибуны виднелась только его плешивая голова с гладко прилизанными остатками волос, то вдруг в порыве страсти всем телом устремлялся вперед, наваливался грудью на трибуну и едва не падал с нее вниз, на головы собравшихся.

– Примерно так оно и было, – сказал Дейл. Нени Линн исчез с экрана, уступив место уже знакомой Андрею карте Кедлмара. В центре континента ярко горела красная точка. – Сабат, столица объединенного Кедлмара и резиденция Совета Пяти, был практически в одночасье захвачен мятежными войсками, двое из пяти членов Совета схвачены и в тот же день казнены по приговору трибунала, в который входили сам Нени Линн, главнокомандующий бронетанковыми войсками, начальник Генштаба армии Кедлмара и командир расположенного в Сабате гарнизона. Трое других правителей тайно покинули столицу. Этот день стал началом гражданской войны, продолжавшейся без малого пять лет. – Красный цвет из точки, обозначающей Сабат, начал медленно распространяться на всю территорию Кедлмара. – Поскольку опорой Нени Линна являлись главным образом военные, любые проявления недовольства со стороны населения подавлялись силовыми мерами. Одним из первых указов Нени Линна был создан так называемый Комитет Гражданского Согласия, ставший главным репрессивным аппаратом новой власти. Вскоре уже никого не удивляли массовые аресты без предъявления обвинения, пытки в тюрьмах и казни без суда и следствия. Поначалу формальным оправданием всего этого являлось противостояние новой власти и поддержка оставшихся в живых членов Совета Пяти. Но после того как все очаги сопротивления были уничтожены и власть Пирамиды – так Нени Линн стал официально именовать созданный им государственный аппарат – распространилась на всю территорию Кедлмара, потребовались новые обоснования продолжающимся репрессиям и непомерному раздуванию армии, на котором настаивали военные. Нени Линн начал выступать с речами, в которых говорил о тайных сторонниках Совета Пяти, притаившихся по всей стране, копящих силы и только и ждущих, чтобы нанести неожиданный удар по власти Пирамиды. Под репрессии, естественно, попадали слои населения, которые, с точки зрения представителей новой власти, являлись всего лишь балластом, не занятые непосредственно в процессе производства материальных благ, – ученые и техники, учителя и медики, художники и литераторы. Все оставшиеся в живых специалисты работали только на военных производствах. Гибельность подобного отношения к интеллигенции страна ощутила пару десятилетий спустя, когда в промышленности и сельском хозяйстве наступил период стагнации. Гурк обесценился настолько, что, направляясь в магазин, человек должен был брать сумку не для товаров, которые собирался купить, а для денег, которыми должен был за них заплатить. Еще через год практически все гражданское население было переведено на карточную систему распределения основных продуктов питания и предметов первой необходимости… Именно в этот период как раз и берет свое начало самая непонятная и, я бы даже сказал, загадочная часть новейшей истории Кедлмара.

На экране появилось изображение огромной серой Пирамиды, похожей на египетские, но с абсолютно гладкими плоскостями. Она словно была вытесана из цельного камня. О размерах ее можно было судить по танку, стоящему у основания Пирамиды и кажущемуся по сравнению с ней детской игрушкой.

– Перед тобой резиденция Нени Линна, которую он не покидает последние пятьдесят лет.

– Что?! – не смог удержаться от удивленного возгласа Андрей. – Ты хочешь сказать, что Нени Линн все еще жив?!

– Я могу сказать только то, что никаких официальных сообщений о его смерти не было, – ответил Дейл. – И даже никакие слухи на этот счет из верхних уровней Пирамиды не просачивались. Формально управлять Кедлмаром продолжает Нени Линн. Однако при том, что средняя продолжительность жизни в Кедлмаре составляет шестьдесят четыре года, это представляется абсолютно невозможным. В этом году Нени Линну должно было бы исполниться сто восемнадцать лет. Последние пятьдесят лет своей «жизни» он, как я уже говорил, не покидает Пирамиду, возведенную в центре Сабата. Все приказы и распоряжения за личным кодом Нени Линна передаются оттуда по компьютерной сети.

– Но кто-то же входит в Пирамиду? Хотя бы для того, чтобы отнести еду тем, кто там находится?

– Единственный вход в Пирамиду находился здесь. – Стрелка на экране очертила небольшой прямоугольник на одной из боковых плоскостей Пирамиды. – Но после того как Нени Линн уединился в ней, вход был наглухо заложен бетонными блоками. Не исключена возможность того, что под Пирамидой имеется система подземных ходов, но нам о них ничего не известно.

– Ты что же, хочешь сказать, что Нени Линн попросту замурован в этой самой Пирамиде? – Андрей едва ли не с возмущением ткнул пальцем в экран.

– Это я и должен был выяснить в ходе своей работы на Айвеле-5. Только разгадав тайну Пирамиды, мы сможем установить, кому в настоящее время принадлежит власть в Кедлмаре.

– А не все ли равно, если и без того понятно, что в стране нужно наводить порядок?

– Дело в том, что исторический процесс, протекающий в Кедлмаре, к настоящему времени приобрел отчетливые черты саморазрушения. Если процесс общественного распада на Айвеле-5 не будет своевременно остановлен, то его итогом станет неконтролируемый выброс энтропии…

– Об энтропии мне уже рассказывал Алексей Александрович. Правда, я не совсем понял, в чем там дело…

– В общем виде можно сказать, что выброс энтропии с Айвеля-5, во-первых, значительно сократит срок жизни нашей Вселенной, а во-вторых, сильно обострит ситуации на нескольких сопряженных планетах, где общества так же далеки от совершенства. Что, в свою очередь, может привести к возникновению цепной реакции, способной в кратчайший срок уничтожить всю Вселенную.

– Значит, Статус планирует проведение на Айвеле-5 крупномасштабной операции?

– Смотря что ты под этим понимаешь. Сразу же могу тебя заверить, что высадка инопланетного десанта в Кедлмаре не намечается.

– И все же…

– Операция по корректированию исторического процесса на Айвеле-5 вступит в стадию разработки не прежде, чем будет собрана вся необходимая для этого информация.

– И первым делом нужно забраться в Пирамиду и выяснить, кто правит Кедлмаром?

– Суть ты ухватил верно. Хотя для получения необходимых сведений совсем не обязательно брать интервью у самого Нени Линна или проводить спиритический сеанс для собеседования с его духом.

– Поверить трудно, что Статус не имеет каких-нибудь технических средств, позволяющих заглянуть в Пирамиду, даже не приближаясь к ней, – с сомнением покачал головой Андрей.

– И тем не менее это так. Нени Линн позаботился о сохранении своих секретов. Пирамида представляет собой бетонный бункер, основная часть которого зарыта глубоко в землю, снабженный к тому же разветвленной и многократно продублированной системой защиты от любых видов незаконного проникновения извне или перехвата какой бы то ни было информации.

– Информацию, интересующую Статус, можно купить у тех, кто ею обладает. Если, конечно, предложить за нее соответствующую цену. Ваша организация, надеюсь, вполне платежеспособна?

– Мы бы именно так и поступили, если бы нашли человека, которому хоть что-то известно о том, что происходит в Пирамиде. Но даже самые высокопоставленные чиновники Кедлмара получают всю необходимую информацию через компьютерные терминалы, связанные с Пирамидой.

– В таком случае я вижу только одну возможность добраться до тайны Пирамиды, – беспомощно развел руками Андрей. – Подготовить штурмовой отряд, взорвать замурованную дверь и ворваться в бункер, чтобы лично увидеть, кто там сидит.

– Я, конечно, понимаю, что это шутка, – ответил Дейл. – Но тем не менее могу сразу же высказать два резона, которые ставят большой и жирный крест на твоем хитроумном плане. Во-первых, проведение подобных акций воспрещается уставом Статуса…

– Это можно было бы сделать руками местных жителей, – быстро вставил Андрей.

– Во-вторых, – словно и не заметив его слов, продолжал Дейл, – Пирамида стоит не в открытом поле, а в центре неприступной крепости.

– Ты же говорил, что Пирамида находится в столице.

– А что мешает возвести цитадель в центре города?

На экране появилось схематическое изображение крепости, похожей на правильный шестиугольник.

– Взять штурмом такую крепость практически невозможно, – продолжал Дейл. – Пятиметровый ров и восьмиметровые стены, способные выдержать прямой удар тяжелой артиллерии. Только два входа на противоположных краях. Два десятка укрепленных боевых точек, оснащенных противотанковыми орудиями, и более сотни гнезд для станковых пулеметов. Постоянный гарнизон цитадели составляет около полутора тысяч бойцов.

– Я, конечно, не стратег, – Андрей задумчиво потер ладонью щеку, на которой уже начала проступать щетина. – Но если бы штурмовать эту крепость предстояло мне, я бы попытался взять ее с воздуха. Достаточно группе десантников захватить хотя бы одни ворота…

– Подобный вариант не проходит, – не дал договорить Андрею Дейл. – В настоящее время во всем Кедлмаре не отыскать и одного вертолета, способного подняться в воздух.

Андрей от недоумения даже не сразу нашел что сказать.

– Как же так? – удивленно произнес он после паузы. – У нас даже в годы советской власти самолеты летали…

– Потому что развитие авиации было жизненно важным вопросом для страны. На Земле авиация – это и средство связи между удаленными территориями, и самостоятельный вид Вооруженных Сил. На Айвеле-5 дело обстоит совершенно иначе. Поскольку все население сосредоточено на одном, да и то не слишком большом континенте, основными средствами доставки пассажиров и грузов всегда были дороги и каботажное плавание. Вертолеты же использовались главным образом как государственный транспорт для доставки высокопоставленных лиц к местам официальных встреч. Армия использовала их для разведывательных целей, а позднее – во время спасательных операций при катастрофах и стихийных бедствиях. Вертолетный парк Кедлмара и прежде был невелик, но окончательно уничтожил его сам Нени Линн. В период раскручивания очередного витка кампании по разоблачению скрытых врагов Пирамиды Линн заявил, что неурожаи и проблемы с продовольствием в стране вызваны тем, что сторонники Совета Пяти используют вертолеты для сбрасывания отравляющих веществ на засеянные поля…

– Но ведь должны были быть свидетели, которые видели вертолеты, опыляющие поля…

– Естественно, нашлись и свидетели… Вполне возможно, что Нени Линн приказал уничтожить все вертолеты потому, что опасался возможного штурма окружающей Пирамиду цитадели с воздуха… Как ты и предлагал.

– Так, значит, в Кедлмаре все же существует оппозиция режиму Пирамиды?

– Если считать противниками режима людей, выражающих свое недовольство шепотом и спрятав голову под одеяло, то можно сказать, что почти вся страна находится в оппозиции.

– Я имел в виду тех, кто готов вести открытую борьбу.

– В течение почти восьми лет сторонникам Совета Пяти удавалось удерживать под своим контролем значительную часть провинции Крессида, расположенной на восточном побережье материка. Но в конце концов расправившись со всеми остальными очагами сопротивления, Нени Линн взялся и за Крессиду. Поскольку линии фронта как таковой не существовало, войска Пирамиды использовали тактику стремительных рейдов в глубь территории противника, уничтожая все, что встречалось на пути. Столь жестокой бойни Кедлмар не знал за всю свою историю. Гусеницы танков буквально стирали с лица земли небольшие города, а пехота в упор расстреливала мирное население, пытавшееся покинуть их, чтобы избежать гибели… Наступление войск Пирамиды продолжалось полгода. В конце концов остатки сил сопротивления оказались блокированы в прибрежном городе Фалмуне. У них не оставалось иного выхода, как только погрузиться на корабли и отплыть в сторону архипелага…

– Так, значит, то поселение людей на островах архипелага, погибшее во время цунами, о котором ты рассказывал…

– Да. Это была последняя известная нам база сопротивления.

– И благодаря ей ожидание возможного вторжения стало для Нени Линна, или для того, кто прячется сейчас в Пирамиде, перманентным состоянием.

– Нени Линну не хуже, чем нам, было известно о том, что оставаться в живых на островах архипелага сколько-нибудь продолжительное время практически невозможно.

– Ну и что, – пожал плечами Андрей. – Главное, убедить всех вокруг в том, что база сопротивления существует. Поверь мне, добиться этого не так уж сложно, если днем и ночью твердить одно и то же во всех средствах массовой информации.

– Согласен. Но дело в том, что с сопротивлением тоже не все до конца ясно. Если бы Пирамида ограничивалась только одной пропагандой, то долго такая ложь не просуществовала бы. Верить в сопротивление заставляет то, что время от времени на территории Кедлмара происходят настоящие сражения между войсками Пирамиды и повстанцами.

– Сражения?

– Да, настоящие битвы с использованием современного оружия и боевой техники.

– И Статус до сих пор не может найти выход на этих самых повстанцев?

– Дело в том, что их нет.

– Стоп! – Андрей поднял руку с открытой ладонью и решительно тряхнул головой. – Давай начнем с самого начала. Время от времени хорошо вооруженные повстанцы совершают нападения… Кстати, какие объекты они обычно атакуют?

– В том-то и дело, что они не успевают нанести удара. Об их передвижении узнают прежде, чем они что-либо предпринимают. Верные Пирамиде войска наносят по отряду мятежников удар и ведут сражение до полного уничтожения противника.

– И тем не менее через какое-то время появляется новый отряд повстанцев?

– Именно так.

– Откуда же они берутся?

– Мятеж поднимают войсковые подразделения.

– Да ну?..

– И это еще не самое удивительное. Главная загадка заключается в том, что в мятежном подразделении на сторону повстанцев в одночасье переходит весь личный состав части, начиная со старших командиров и заканчивая последним посудомоем, который и оружие-то в руках ни разу не держал.

– Что-то я не совсем это понимаю. – Андрей в задумчивости постучал пальцами по столу. – Если мы отбросим предположения мистического характера и твердо решим оставаться на естественно-научной почве, то можно предположить, что на территории Кедлмара свирепствует некий таинственный вирус мятежа, который время от времени поражает ту или иную воинскую часть… – Изобразив самую что ни на есть скромную улыбку, Андрей как бы в смущении потупил взгляд. Проделать все это, не имея перед глазами физического собеседника, оказалось не так-то просто. – Я думаю, Оккам остался бы мной доволен.

– Увы, ты не первый высказал подобное предположение.

– Ну и как?

– Оно оказалось таким же несостоятельным, как и все остальные гипотезы, высказанные по этому поводу. В армейских кругах, особенно среди старших офицеров, которые способны увидеть в целом и здраво оценить обстановку, сложившуюся в стране, и в самом деле зреет недовольство режимом Пирамиды. Ситуация не имеет никаких тенденций к улучшению. Напротив, уровень жизни в Кедлмаре стремительно падает. Отсюда нетрудно сделать вывод, что бремя лишений, ставших следствием развала страны, которое пока лежит на плечах гражданского населения, со временем придется нести и военным. Но пока еще открытых разговоров о свержении Пирамиды в кругах военных не ведется. На данный момент это всего лишь высказывание недовольства по тому или иному поводу. Мятежные части никак не связаны с этой скрытой оппозицией…

– Ты, кажется, говорил, что ни одно из выступлений мятежных частей не повлекло за собой каких-либо заметных последствий?

– Вообще никаких, если не считать результатом сотни убитых.

– А если именно к этому они и стремились? Что, если это нечто вроде последнего шанса сохранить честь? Вроде самурайского харакири?

– Красиво, но бездоказательно. Во-первых, ритуальные самоубийства совершенно не в традициях Кедлмара, а во-вторых, трудно поверить в то, что несколько сотен человек одновременно решают свести счеты с жизнью подобным образом.

– Да, – потер подбородок Андрей. – Есть в этом определенная натяжка. Но в то же время мне кажется, что это мое предположение каким-то образом имеет отношение к правильному ответу на вопрос.

– Не знаю. – Андрей почувствовал, что эти свои слова Дейл хотел бы сопроводить тяжким и безнадежным вздохом. – Каких только теорий я не слышал и сам не высказывал на этот счет. А истинная причина мятежей, вспыхивающих внезапно, без каких бы то ни было предпосылок, в войсковых подразделениях, так и остается загадкой… Кстати, среди гражданского населения подобных массовых акций неповиновения не наблюдается. Так что если заниматься разработкой гипотезы о возможной эпидемии, то следует обратить внимание на то, что этот в высшей степени удивительный микроб поражает только людей в форме.

– Точно, – мрачно буркнул Андрей. – Болезнь легионеров… Не собираюсь проводить никаких параллелей – мне просто само название нравится.

– В таком случае не забывай, что мы с тобой тоже относимся к группе риска, – не то в шутку, не то всерьез заметил Дейл. – Не забывай, что на Айвеле-5 ты сержант Джагг Апстрак из разведроты танкового батальона «Кейзи».

– Что значит «кейзи»?

– Оживший мертвец из старинных преданий. Нечто вроде столь любимых тобой зомби.

– И чем именно мне предстоит заниматься среди этих живых мертвецов?

– В случае боевых действий разведрота обеспечивает своевременный сбор и доставку разведданных в штаб батальона.

– Это понятно. Какие разведданные я должен собирать для Статуса?

– Если я все правильно понял, ты должен просто временно подменить меня, чтобы мое отсутствие осталось незамеченным.

– И это все?

– Вполне достаточно.

– А чем занимался в Кедлмаре ты?

– Конечная цель любого агента Статуса, работающего в Кедлмаре, – понять, кто именно осуществляет в настоящее время функции власти в этой стране. Я пытался добраться до тайны Пирамиды, используя ту информацию, которой обладают военные.

– И, насколько я понимаю, безрезультатно?

– Мне удалось обратить на себя внимание командира батальона «Кейзи» полковника Бизарда. По имеющимся у меня данным, он входит в группу высокопоставленных военных, недовольных политикой, проводимой Пирамидой. Полковник Бизард испытывает ко мне доверие, и вполне возможно, что в скором времени мне удастся близко сойтись с потенциальными заговорщиками.

– А что, если полковник предложит сержанту Апстраку примкнуть к заговорщикам в то время, когда его роль буду исполнять я?

– Будем действовать по обстоятельствам, – ушел от прямого ответа Дейл.

– Понятно, – кивнул Андрей. – Это все, что ты хотел мне рассказать?

– Для начала вполне достаточно.

– В таком случае ответь мне еще на один вопрос. – Андрей сделал небольшую паузу. – Как случилось, что тебя подстрелили?

– Ты хочешь это знать?

– Да.

– Но ты ведь уже это знаешь. Тебе нужно только вспомнить…

Глава 5 ВСЕ МЫ ЛЮДИ…

Жесткие струи холодного косого дождя хлестали по лицу, словно прутья кустов, отведенные в сторону, а затем отпущенные рукой идущего впереди человека.

Дейл провел ладонью по мокрому лицу и поправил на плече широкий ремень из эрзац-кожи, на котором висел зажатый под локтем автомат. Накинутый на голову капюшон пластикового армейского плаща резко сужал поле зрения. Но зато влагу он не пропускал. Впрочем, так же, как и воздух. Плащ, застегнутый на все пуговицы, быстро превращался в подобие миниатюрного парника. Душно, жарко, а все лучше, чем мокнуть под дождем.

Дейл сидел на корточках среди придорожных кустов, пристально всматриваясь в уходящий за горизонт серый, разбитый гусеницами танков и раскисший под дождем проселок. Если бы не дождь, то человека, идущего по дороге, можно бы было заприметить издалека. А так уже на расстоянии метров тридцати все тонуло в потоках нескончаемого ливня.

Отведя в сторону край рукава, Дейл посмотрел на часы. Человек, которого он ждал, опаздывал уже почти на двадцать минут. Оставалось надеяться на то, что его задержали дождь и дорога, превратившаяся в болото.

У сержанта Апстрака был недельный отпуск. Сослуживцам он заявил, что намеревается провести его в Сабате.

От гарнизона, в котором стояли «Кейзи», до Сабата было пять часов езды на мотоцикле, который Апстрак выпросил у начальника машинного парка, пообещав ему за это две бутылки сорокаградусной и свежие журналы с кинокрасотками. Мотоцикл числился в ремонте, хотя давно уже был в полной исправности – у ремонтников всегда имелись в резерве две-три машины, о которых не было известно никому из командного состава части.

Для начала Дейл и в самом деле отправился в Сабат. Дождь тогда еще не зарядил по-настоящему, и дорога была в порядке. Движение по ней тормозили только патрули, встречавшиеся с такой регулярностью, что по ним можно было определять пройденное расстояние. Каждые пять километров – патруль.

Побродив пару дней по городу и закупив все, что обещал привезти приятелям, Дейл снова сел на мотоцикл и отправился в направлении Красных холмов. Дождь сейчас был, как никогда, кстати – патруль встретился ему только однажды, а мотоциклетных разъездов на дороге вообще не наблюдалось – она была в таком ужасном состоянии, что большую часть пути приходилось ехать по уложенным вдоль обочины Бог знает для каких целей бетонным плитам.

Когда впереди показалась красная башня насосной станции, Дейл свернул с дороги. Закатив мотоцикл подальше в кусты, он вернулся к дороге, присел на корточки и приготовился ждать. Он не знал в лицо человека, с которым должен был встретиться, поскольку договаривался о встрече через третьих лиц. Но он был уверен, что тот, кого он ждал, непременно придет.

Его звали Вайм Гортин. О его существовании Дейл узнал по чистой случайности. Четыре месяца назад, приехав в Сабат по служебной необходимости, он, как обычно, зашел на барахолку, чтобы прикупить то, о чем просили оставшиеся в части ребята: мыло, папиросы, зажигалки, карандаши, писчую бумагу и прочую мелочовку. При виде сержанта торговцы вынимали из-под полы свой лучший товар – военные расплачивались купонами, по которым в спецраспределителях можно было получить дефицитные продукты питания.

Папирос Дейл закупал много, поэтому пожилая торговка, закутанная в драный серый платок, уложила их ему в три больших кулька, свернутые из грубой оберточной бумаги.

Уже в части, раздавая папиросы, Дейл обратил внимание на то, что на бумаге, в которую они были завернуты, что-то написано. Ради любопытства он начал разбирать небрежные каракули и вскоре уже не мог оторваться. Это были всего лишь наскоро записанные фрагменты чьих-то обрывочных суждений, но даже в них чувствовалась глубина и сила мысли, стоящая за словами, нацарапанными на помятой бумаге.

Вне всяких сомнений, это были отрывки из какого-то неизвестного Дейлу философского трактата, открывающего совершенно новый взгляд на основные проблемы космогонии, связанные с рождением Вселенной и местом, отведенным в ней для человека.

Но в руках у Дейла были всего лишь обрывки, дающие только самое общее представление о том, что мог бы представлять собой законченный текст.

Восторг и ужас одновременно захлестнули душу и разум Дейла. Он ликовал по поводу того, что родился все-таки человек, которому могли прийти в голову подобные идеи, и содрогался от страха при мысли о том, что этого человека, возможно, уже нет в живых и три мятых листа, которые он держит в руках, единственное наследие неизвестного гения. В порыве нетерпения Дейл готов был немедленно сорваться с места и снова ехать в Сабат, на барахолку, чтобы найти там торговку папиросами и выяснить, как попали к ней эти листы.

Его удержала на месте только привычка к строгой самодисциплине, выработанная долгими годами работы в Статусе. Он должен был выполнять свою работу. А то, что он хотел разузнать, мог гораздо быстрее и осторожнее выяснить агент Статуса, постоянно работающий в столице.

Воспользовавшись имплантированным нейрочипом телепатической связи, Дейл связался со Статусом и передал свою просьбу. Объяснять подробно, для чего ему понадобился человек, в рукописи которого торговка с сабатской барахолки заворачивала папиросы, Дейл не стал. Во-первых, от агента категории «3Х» подобных объяснений не требовалось – если он о чем-то просил, следовательно, в этом был определенный смысл, и просьбу агента, какой бы бессмысленной на первый взгляд она ни казалась, надлежало выполнить без промедления. Дейлу и самому пару раз доводилось выполнять полученные из Статуса задания, непонятные ему и не имевшие прямого отношения к его собственной работе. А во-вторых, Дейл все же опасался того, что мог переоценить умственный потенциал человека, которого пытался отыскать. Ведь он мог судить о нем всего лишь по нескольким коротким отрывкам. И если вдруг окажется, что дело, затеянное им, вовсе того не стоило…

Сидя под кустом, Дейл передернул плечами, чтобы стряхнуть собравшуюся в складках плаща воду…

Ответа из Статуса пришлось ждать три дня.

Встреча с курьером всегда происходила как бы случайно. Вот и на этот раз Дейл просто шел по своим делам вдоль ограждения ремзоны, когда услышал за спиной раздраженное рычание мотора приближающегося мотоцикла. Дейл остановился и с любопытством посмотрел назад. Его догонял военный, едущий на старом, перемазанном старой засохшей грязью мотоцикле, которым он к тому же еще и не слишком умело управлял. На нем была не обычная полевая форма, а штабной френч, также изрядно пострадавший за время пути. На голову штабиста был надет яйцеобразный шлем с затемненным забралом, закрывающим половину лица.

Поравнявшись с Дейлом, штабист остановил мотоцикл, опершись на отставленную ногу. На карманах у него были нашивки лейтенанта пятого мотопехотного полка «Непобедимые».

– Сержант! – командным тоном, но при этом вальяжно и неторопливо растягивая слова, как это умеют делать только штабисты, обратился к Дейлу «непобедимый». – Покажите мне дорогу на Эйлот!

– На Эйлот? – удивленно прищурился Дейл. – Вы едете из Сабата?

– Какая тебе разница! – раздраженно стукнул ладонью по рулю мотоцикла лейтенант.

– Если вы едете из Сабата, то сделали большой крюк, – спокойно объяснил Дейл. – Теперь, чтобы попасть в Эйлот, вам придется повернуть назад и на развилке повернуть направо.

– Спасибо, сержант!

Лейтенант по-уставному отсалютовал Дейлу, а затем, как бы проявляя свое расположение к нему, слегка коснулся кончиками пальцев его запястья.

Дейл вздрогнул, почувствовав в месте касания легкий укол, словно от несильного разряда тока. Информация перекочевала от курьера в чип расширенной памяти Дейла.

Ничего более не сказав, лейтенант развернул мотоцикл, крутанул ручку газа и укатил в указанном направлении, оставив Дейла в облаке пыли, поднятом колесами мотоцикла.

Забыв, куда он шел до этого, Дейл быстрым шагом направился в сторону казармы. Сейчас ему нужно было уединиться, чтобы спокойно разобраться в переданной курьером информации.

Человека, которого он разыскивал, звали Вайм Гортин. Он жил в пригороде Сабата, официально называемом Радужным Краем, а в народе прозванном Клоповником.

Это был район, с огромной помпой заложенный еще в первые годы правления Пирамиды. Он предназначался для самых неимущих слоев населения, которые собирался облагодетельствовать Нени Линн. В конце концов так оно и вышло – в Радужном Крае поселились те, у кого не было собственного дома. Да вот только Клоповник для них тоже домом не стал. Новый район так и не был достроен. Десятка полтора домов поднялись-таки на один-два этажа вверх, остальные же были представлены только в виде плит фундаментов, уложенных в котлованы. Бродяги и нищие приспособили эти остовы домов под собственные нужды, и Радужный Край превратился в гетто, куда даже патрули внутренней стражи предпочитали не заходить. Самым простым решением проблемы Клоповника могло бы стать распоряжение властей сровнять его с землей. Однако по непонятной причине он все еще оставался на своем месте, предоставляя убогий кров тем, кому не на что уже было рассчитывать.

И в этом страшном месте жил человек, чья мысль могла перевернуть представления всех без исключения рас разумных существ, обитающих во Вселенной, об их месте в мире!.. Поверить невозможно, но так оно и было.

Вайму Гортину было 47 лет. В возрасте пяти лет он перенес тяжелую форму легочной инфекции, в результате которой от легких у него остались только жалкие клочки. Родители Вайма работали на одном из оборонных предприятий Сабата, а потому могли взять на себя заботу о ребенке, ставшем инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Вайм задыхался от любого резкого движения. Ему было трудно даже самостоятельно передвигаться, поэтому практически все время он проводил дома. В те годы в Кедлмаре разразился энергетический кризис. Даже в столице дома почти не отапливались. Родители приносили домой книги из заводской библиотеки, которые выдавались сотрудникам для обогрева квартир. Прежде чем книги сжигали, Вайм успевал прочитывать их. Подбор книг был совершенно случайный и бессистемный, но Вайм от скуки читал все подряд.

Когда Вайму Гортину исполнились 20 лет, его родители погибли во время аварии в сборочном цехе: на конвейерную линию рухнула плохо укрепленная стена. Поскольку других родственников, которые могли бы взять на себя заботу об инвалиде, у Вайма не было, а сам он работать не мог, ему пришлось покинуть комнату в квартире, принадлежавшей заводу. Его попросту вышвырнули умирать на улицу. Но, вопреки всему, Вайм Гортин сумел выжить.

Каким-то образом Гортин добрался до Клоповника и обосновался там. Жил он отнюдь не подачками соседей, а честно отрабатывая свой хлеб. Поскольку большинство обитателей Клоповника были безграмотны, Гортин писал за них письма, составлял заявления и прошения, заполнял кучу всевозможных анкет, бланков и форм, которые были необходимы для того, чтобы получить хоть какую-то работу.

Агент, собиравший по просьбе Дейла информацию о Вайме Гортине, позаботился даже о том, чтобы выяснить его состояние здоровья на сегодняшний день. Прогноз был неутешительным. Без квалифицированной медицинской помощи, на которую обитатель Клоповника рассчитывать не мог, жить ему оставалось не больше пяти месяцев.

После ознакомления с информацией, переданной курьером, решение, которое все эти дни зрело в душе у Дейла, было принято окончательно и бесповоротно. Вайма Гортина необходимо было спасти. Но сделать это можно было единственным способом – переправив его в Статус. Дейл прекрасно понимал, что, изымая еще живого человека из текущего исторического процесса, он грубо нарушал все предписания и правила работы агента Статуса. Наказанием за это для него мог явиться запрет на оперативную работу. Но иначе поступить он не мог. В конце концов, что мог принципиально изменить в истории Кедлмара нищий бродяга, которому и жить-то оставалось всего несколько месяцев, если читателями его философских трудов становились только те, кто покупал папиросы, завернутые в бумагу, на которой они были написаны?

Не сообщая подробности своего плана в Статус, Дейл попросил, чтобы к условленному времени в оговоренном месте для него был зарезервирован свободный внепространственный переход.

Письмо Вайму Гортину Дейл передал через тетку с барахолки, торгующую папиросами. Он дал ей пять купонов на продовольствие, пообещав, что если через неделю она принесет ему ответ, то получит еще десять. Однако в письме он предлагал Гортину встретиться через два дня. Свое предложение он объяснял тем, что, ознакомившись с его заметками, хочет помочь ему перебраться в спокойное место, где о нем будут заботиться и где он сможет спокойно продолжить свой труд.

Кто бы из обитателей Клоповника отказался от подобного предложения? Поэтому, хотя Гортин опаздывал уже почти на полчаса, Дейл не сомневался, что он придет. А от места встречи до точки перехода было рукой подать.

Естественно, ему придется отправиться в Статус вместе с Гортином, чтобы дать руководству необходимые объяснения. Но до возвращения в часть у него оставалось еще четыре дня. Так что если его не снимут с задания…

Из-за пелены дождя послышался рев мотора машины, сражающейся с дорожной грязью. Вскоре появилась и сама машина. Это был большой армейский грузовик с накрытым брезентом кузовом. Вряд ли шоферу или кому-то из пассажиров придет в голову в такой беспросветный ливень изучать окрестности, и все же на всякий случай Дейл забрался поглубже в кусты.

Машина миновала место, где прятался Дейл, но, проехав еще метров тридцать, неожиданно остановилась. Из кузова в дорожную грязь посыпались вооруженные скорострельными винтовками солдаты внутренней стражи. Дождь явно не прибавлял им настроения, однако окрики бегающего вокруг офицера делали свое дело. Не прошло и минуты, как солдаты растянулись в линию, перекрыв дорогу и обочину с торчащими тут и там кустами.

Прозвучала команда, и солдаты цепью двинулись вперед, проверяя каждый встречающийся на пути куст. И двигались они в ту сторону, где, затаившись среди ветвей, сидел на корточках Дейл.

Дейл затравленно огляделся по сторонам. О незаметном отступлении не могло быть и речи – вокруг только открытое пространство. Бежать бессмысленно – солдаты сначала расстреляют его в спину, а уже потом станут выяснять, кто он и с чего вдруг пытался убежать.

Дейл снова посмотрел в сторону приближающейся цепи стражей.

Какого черта их сюда принесло?.. Не грибов же они решили набрать на ужин… Так что ж они ищут под кустами?.. И куда, черт его подери, запропастился Гортин? Не хватало только, чтобы он именно сейчас появился на дороге…

До растянувшихся в цепь солдат оставалось не более десяти метров. Дейл закинул автомат за спину и решительно поднялся в полный рост. В ту же секунду не меньше десяти стволов одновременно повернулись в его стороны.

– Все в порядке, ребята! – Дейл приветливо улыбнулся и на всякий случай приподнял руки, чтобы показать, что в них ничего нет. – Я свой!..

– Выше руки! – скомандовал вышедший вперед офицер.

Дейл подчинился.

– Теперь отойди от кустов!

Дейл снова сделал то, что ему было приказано.

Тут же трое солдат кинулись обшаривать кусты, из которых он вылез.

– Там больше никого нет, – сказал Дейл.

Его реплика осталась без внимания.

После того как солдаты закончили осмотр, кусты выглядели так, словно на них повалялся слон.

– Ничего нет! – доложил один из солдат командиру.

– А что вы, собственно, рассчитывали там найти? – усмехнулся Дейл.

Взгляд его при этом скользнул по дороге. Мысленно он молился о том, чтобы Вайм Гортин сегодня вообще не пришел.

– Подойдите, – глянув на Дейла, дернул пальцем офицер.

Подойдя к офицеру, Дейл смог рассмотреть капитанскую нашивку на его плаще.

– Лейтенант Стакки! – отсалютовав старшему по званию, представился Дейл. – Седьмой полк мотопехоты, подразделение «Неустрашимые»!

Капитан не сразу, но все же ответил на его приветствие, небрежно вскинув левую руку к плечу. Два пальца – указательный и средний – были сложены вместе и подняты вверх, остальные – прижаты к ладони.

– Что вы здесь делаете, лейтенант Стакки? – недовольным тоном поинтересовался он.

– У меня увольнение, – Дейл достал документы на имя лейтенанта Стакки и уверенно протянул их офицеру.

Капитан бросил быстрый взгляд на закатанную в пластик офицерскую карточку.

Документы были изготовлены в соответствии со всеми установленными правилами. Даже самая тщательная экспертиза не смогла бы определить, что это подделка.

– Странный способ проводить увольнение, – искоса глянул на Дейла капитан.

Во взгляде его сквозило явное недоверие.

– У меня здесь назначена встреча, – смущенно отведя взгляд в сторону, негромко произнес Дейл. – Свидание…

Солдат, стоящий рядом с капитаном, понимающе улыбнулся.

Капитан окинул мрачным взглядом ровное пустое пространство, расстилающееся по обеим сторонам от раскисшей дороги. Торчащие кое-где кусты вряд ли могли служить надежным убежищем для влюбленной парочки. Особенно в дождь.

– Не очень-то подходящее место для свидания, – медленно, растягивая слова, произнес командир патруля. – Да и погода сегодня…

– Разве заранее угадаешь, – изобразив на лице разочарование, развел руками Дейл.

– Где же ваша… – капитан сделал паузу, чтобы сдуть с верхней губы дождевые капли, – подруга?..

– Опаздывает, – недовольно поморщился Дейл. – Мы вообще-то собирались с ней отправиться в Бродран… Знаете, здесь совсем неподалеку такой маленький поселок?.. – Капитан молча кивнул. – Ну, думали в кино там сходить… То да се…

Дейл смущенно ковырнул носком ботинка мокрую землю.

Солдат, стоявший рядом с капитаном, смотрел на него сочувственно, но одновременно и с насмешкой: все, мол, отменяется твое свидание; пиши письма, лейтенант, своей подружке…

– Мне очень жаль, лейтенант, – голос капитана скрежетал, как наждак. Он даже не попытался изобразить на лице сожаление или сочувствие. – Но вы находитесь в режимной зоне.

– И давно Красные холмы стали режимной зоной? – с искренним удивлением вскинул брови Дейл.

– С сегодняшнего дня, – капитан сунул офицерскую карточку и увольнительное Дейла в карман своего плаща. – Вам придется проехать с нами в Управление внутренней стражи Сабата.

– С какой стати? – негодующе воскликнул Дейл. – Что, собственно, здесь происходит?

– А вот это вас совершенно не касается, лейтенант, – сухо ответил капитан. – Если вы откажетесь подчиняться, я прикажу арестовать вас и доставлю в Сабат под конвоем.

– Нет проблем! – Решив не вступать в бессмысленный спор, Дейл вскинул руки и улыбнулся. – Я прекрасно понимаю, что такое приказ. Выходной, конечно, пропал, но…

– В таком случае, – не дослушав, перебил его капитан, – займите место в машине.

– У меня свой транспорт, – Дейл махнул рукой в сторону кустов, торчащих, подобно неровному строю метелок, метрах в ста от дороги. – Я приехал на мотоцикле.

– Вы поедете в машине, лейтенант, – безапелляционно заявил капитан. – Ключи от мотоцикла отдайте рядовому Бранку.

Солдат, стоявший рядом, протянул Дейлу свою растопыренную пятерню. Дейл бросил на ладонь ключ с брелоком в виде пирамиды.

– У меня вечные проблемы с зажиганием, – обращаясь не к рядовому Бранку, а к мрачному капитану, сказал Дейл. – Боюсь, что, кроме меня, никто другой мотоцикл завести не сможет.

Капитан изучающе посмотрел на задержанного.

На лице Дейла не дрогнул ни один мускул. Парируя холодный взгляд чуть прищуренных глаз капитана, он продолжал спокойно и непринужденно улыбаться.

– Тапи! – крикнул капитан, не поворачивая головы.

К нему тут же подбежал еще один солдат.

– Поедешь на мотоцикле лейтенанта Стакки, – по-прежнему глядя в глаза Дейлу, негромко произнес капитан. – Бранк, проводишь лейтенанта Стакки к мотоциклу и вернешься вместе с ним.

Только что подошедший Тапи смотрел на Дейла с подозрением. Бранк же, слышавший его историю о неудавшемся свидании, едва заметно улыбался.

– Мы мигом обернемся, – игриво подмигнул Дейл капитану.

Тот сделал вид, что не заметил проявления откровенного неуважения по отношению к своей персоне со стороны низшего по званию офицера. Но не нужно было обладать выдающимися способностями физиогномиста, чтобы понять, теперь-то капитан сделает все от него зависящее, дабы проблем у лейтенанта стало как можно больше.

– Сдайте оружие, лейтенант, – процедил он сквозь зубы.

– Я разве уже арестован? – нахально поинтересовался Дейл.

– Вы будете арестованы, если не выполните мой приказ.

Глупо, конечно, но за то, что операция по переброске Вайма Гортина в Статус провалилась, Дейлу хотелось отыграться на капитане внутренней стражи. Поэтому он не сразу отдал ему свой автомат, а вначале изобразил на лице глубокую задумчивость.

– Ну что ж, – произнес он через пару секунд и протянул оружие капитану. – Пользуйтесь.

– Пистолет, – скрипнув от злости зубами, прошипел капитан.

Он уже был доведен до белого каления наглым поведением лейтенанта. Но именно то, что тот вел себя столь вызывающе, заставляло капитана держать себя в руках. Кто его знает, этого Стакки. Может быть, племянничек какого-нибудь старикана из высшего руководства. Только тронь его – потом у самого проблем будет по макушку. Вот когда в управлении выяснят, что за тип этот лейтенант Стакки, тогда и можно будет доходчиво втолковать ему, как следует держать себя со старшим по званию.

Холодная рукоятка пистолета Дейла легла в ладонь капитана. Тот в свою очередь передал его вместе с автоматом рядовому Тапи.

– Выполняйте, – резко дернул подбородком капитан.

Бранк вопросительно глянул на Дейла.

– Пошли, ребята, – усмехнулся тот и неторопливо, вразвалочку, засунув руки в карманы плаща, зашагал в сторону кустов, в которых был спрятан мотоцикл.

Капитан остался стоять на месте. Широко расставив ноги в стороны, он смотрел вслед удаляющейся троице. Когда они отошли метров на пятьдесят, капитан взмахом руки подозвал к себе одного из находившихся неподалеку солдат и, не говоря ни слова, сорвал у него с плеча автоматическую винтовку. Передернув затвор и прижав палец к спусковому крючку, он положил винтовку на плечо.

– Напрасно вы так, лейтенант, – покосившись на Дейла, негромко произнес рядовой Бранк. – Капитан Грулл шуток не любит.

– Пустое, – беспечно махнул рукой Дейл.

Дойдя до места, Дейл раздвинул кусты и выкатил из них мотоцикл.

– Давай ключ, – протянул он руку к Бранку.

– Вначале ты попробуй, – Бранк отдал ключ на брелоке рядовому Тапи.

Тот закинул автомат Дейла за спину и, оседлав мотоцикл, вставил ключ в зажигание.

Дейл быстро осмотрелся по сторонам.

Посещение Управления внутренней стражи в Сабате не входило в его планы. Документы у него были идеальные, но при проверке в управлении сразу же выяснится, что никакого лейтенанта Стакки в подразделении «Неустрашимых» нет и никогда не было. Если бы не дождь, можно было бы попытаться рвануть на мотоцикле прямо по полю за холмы. Пока патрульные сообразили бы что к чему, да погрузились бы в свой драндулет, да развернули бы его в нужную сторону, Дейла уже бы и след простыл. Но сейчас, после нескольких дней проливных дождей, о гонке по полям, превратившимся в болота, не могло быть и речи. На дороге и то можно было в два счета завязнуть.

Выход был только один. Мотоцикл стоял точно в том месте, где должен был открыться переход. Нужно было только вовремя дать сигнал.

Рядовой Тапи повернул ключ в зажигании.

Мотор завелся с первой же попытки и, кашлянув пару раз, ровно заурчал.

Тапи глянул на Дейла со снисходительной ухмылкой.

И в тот же момент нокаутирующий удар в челюсть выбил его из седла.

Бранк среагировал быстрее, чем рассчитывал Дейл. При внезапном нападении он не замер в растерянности на месте, а быстро попятился назад, одновременно вытягивая из-под плеча винтовку.

Дейлу пришлось бросить мотоцикл, который он держал за руль. В прыжке он достал Бранка и сбил его на землю. Солдат оказался крепким орешком. Он не стал отчаянно вырывать из рук противника винтовку, а сразу же потянулся за ножом. Дейл ударил его коленом в живот, а затем надавил согнутой в локте рукой солдату на горло. Бранк дернулся и захрипел. Теперь ему уже было не до ножа. Он обеими руками вцепился в руку Дейла, пытаясь освободить горло и сделать вдох.

Дейл не хотел убивать солдата. Приподнявшись, он коротко и резко ударил его сгибом сустава среднего пальца в висок.

В следующую секунду Дейл был уже на ногах.

Он не стал терять время на то, чтобы взглянуть на дорогу. И без того было ясно, что все, кто там находились, сейчас бегут в его сторону.

Подхватив мотоцикл с земли, Дейл поставил его на колеса и перекинул ногу через сиденье.

Чудовищной силы удар в поясницу едва не заставил его упасть.

Удивительно, но боли от попадания первой пули он не почувствовал. Он даже не сразу понял, что произошло.

Вторая пуля, вошедшая в тело чуть выше, словно бы разорвалась внутри фонтаном нечеловеческой боли. Дейл запрокинул голову и закричал.

Дождь хлестал по лицу. Вода широкими полосами стекала за края капюшона.

Третья пуля пробила легкое.

Дейл уронил голову на руль.

Последние две пули из пяти, попавших ему в спину, Дейл уже не почувствовал…

– А что произошло потом? – спросил Андрей.

– Больше я ничего не помню, – ответил Дейл. – Скорее всего в тот момент, когда я потерял сознание, открылся переход. И меня успели втащить в него прежде, чем подоспели солдаты.

– А если бы не успели?

– Ну, в таком случае капитан Грулл, наверное, получил бы награду за поимку тайного сторонника Совета Пяти.

– А как же ты сам? Неужели Статус ничего бы не предпринял для того, чтобы попытаться спасти тебя?

– Как ты понимаешь, после тех событий я своего тела не видел. Но подозреваю, что оно пребывает не в лучшем состоянии. Если бы я остался в Кедлмаре, то не прожил бы и десяти минут.

– И ты говоришь об этом так спокойно, словно твоя жизнь для тебя самого ровным счетом ничего не значит?!

– Я ценю свою жизнь так же, как и любой другой разумный человек. Но дело в том, что я привык не идентифицировать понятие жизни с биологическими функциями физического тела, в котором заключен мой разум. Каждый агент Статуса, отправляясь на задание, оставляет в банке данных матрицу с копией своего сознания и образец генетического материала. В случае гибели агента его сознание переносится из матрицы в новое тело, выращенное искусственным путем. Естественно, при этом теряется тот опыт, который агент приобрел после снятия копии. Но в принципе с подобной потерей можно смириться.

– Нет уж, – решительно заявил Андрей. – Мне такие фокусы не по душе. Я предпочитаю оставаться в собственном теле.

– Вполне естественное желание, – согласился с ним Дейл. – Ну а представь, что тебе предстоит работать на планете, условия на которой непригодны для человеческого тела?

– В таком случае туда нужно послать не человека, а какого-нибудь червяка.

– Бывает, что требуется именно человеческий разум.

– Ну, это дело будущего, – решил положить конец обсуждению данной темы Андрей. – Со временем я, быть может, и смирюсь с необходимостью время от времени покидать собственное тело… А может быть, меня вышвырнут из Статуса после первого же проваленного задания.

– Меня, как видишь, пока оставили, – невесело усмехнулся Дейл. – Хотя всю эту кашу я один заварил.

– Слушай, а нет ли опасности, что, как только я появлюсь в Кедлмаре, меня тут же и схватят?

– За что? Ты вернешься в часть, проведя недельный отпуск в Сабате, раздашь ребятам подарки, закатишь небольшую пирушку в казарме для близких друзей… Все, как всегда. Если кого и ищут сейчас, так не сержанта Апстрака, а несуществующего лейтенанта Стакки.

– Но ты же оставил командиру патруля свое оружие и поддельные документы…

– Документы покрыты специальным составом, исключающим возможность снятия с них отпечатков пальцев. То же самое и с оружием.

– А серийные номера на оружии?

– В Кедлмаре на оружие принято ставить только номер партии. По нему можно выяснить, куда была направлена партия с завода, но определить, кому именно принадлежало данное оружие, не представляется возможным. Перед отправкой ты получишь оружие, абсолютно идентичное тому, что было при мне.

– А как выглядело твое исчезновение со стороны? Его же видели десятка два стражей.

– Никто из них не сможет рассказать ничего вразумительного. Что конкретно они увидели, зависело от программы, которую задействовали техники, открывавшие переход со стороны Статуса, когда поняли, что происходит снаружи. В данной ситуации, на мой взгляд, был бы вполне уместен удар молнии чудовищной силы, испепеливший меня на месте.

– Слишком уж драматично.

– Зато после такого никому в голову не придет проводить тщательное расследование случившегося. Стихия она и есть стихия. Случается, что и не такие фокусы выкидывает.

– НЛО, например, – не без тайного умысла заметил Андрей и затаил дыхание, рассчитывая услышать ответ на вопрос, волнующий умы уже не одного поколения жителей Земли.

– А при чем здесь НЛО? – спросил Дейл.

– Ты хочешь сказать, что к появлению «летающих тарелок» над Землей Статус не имеет никакого отношения?

– Абсолютно никакого, – уверенно ответил Дейл. – Это дело рук фаргов.

– Фаргов? – растерянно переспросил Андрей. – Это еще кто такие?

– Раса, достигшая в своем развитии уровня сверхцивилизации, но не пожелавшая вступить в Галактическое сообщество.

– Почему?

– Фарги не стала объяснять нам своих резонов, а просто ответили отказом. Это вообще очень загадочная раса. Никто, например, ни разу не видел живого фарга. На все переговоры и официальные встречи представители фаргов являются в скафандрах, по виду которых невозможно даже представить себе, как выглядят те, кто находится внутри.

– А что они делают на Земле?

– Не знаю. Фарги вообще очень неохотно идут на контакт с другими расами.

– А если они готовят вторжение на Землю?

– Исключено. Сверхцивилизации не ведут войн. Если бы у них была такая необходимость, они могли бы уничтожить все население Земли за считанные минуты.

– Так что же в таком случае им от нас нужно?

– Не имею ни малейшего представления. И никто, кроме фаргов, ничего не знает об их планах. Но пока их действия не переходят границ, установленных «Конвенцией о невмешательстве», принятой Галактическим сообществом, мы не можем предъявить им никаких претензий.

– Бюрократия, – недовольно буркнул Андрей.

– Как и везде, – с сочувственным вздохом поддержал его Дейл.

– Хорошо, о НЛО мы еще поговорим. Ну а что случилось с Ваймом Гортином, которого ты собирался переправить в Статус? Почему он не пришел на встречу с тобой?

– Этого я не знаю. Куратор программы на Айвеле-5, должно быть, уже разобрался в случившемся. Но у меня, как ты понимаешь, пока еще не было времени поговорить с Алексеем Александровичем об этом.

– Так, значит, тот самый Алексей Александрович, который вытащил меня в Статус, и есть куратор всей программы на Айвеле-5?!

– А почему тебя это так удивляет?

– Не знаю, – подумав, ответил Андрей. – Он мне показался каким-то уж слишком… домашним, что ли… Спокойный, неторопливый… Каждое слово, прежде чем произнести, десять раз взвесит…

– Таким ему и положено быть. Куратор не имеет права ставить результат работы, которую он ведет, в зависимость от собственных эмоций.

– Ты хочешь сказать, что куратору приходится труднее, чем оперативникам, действующим на местах?

– Агент тоже не имеет права на ошибку. Но если он ее все же совершает, наводить порядок приходится куратору.

– Ты считаешь, что совершил ошибку, Дейл? – осторожно спросил Андрей. – Я спрашиваю это не из праздного любопытства, а потому, что хочу до конца разобраться в ситуации.

– Я понимаю, – сказал Дейл.

После этих его слов наступила пауза, длившаяся минуты две.

Андрей хотел было уже сказать, что вовсе не требует ответа на свой вопрос, но Дейл опередил его. Должно быть, он понял, что именно хотел сказать его напарник.

– Я совершил действие, в результате которого под угрозой срыва оказался весь план работ на Айвеле-5, – начал Дейл. – Должно быть, с точки зрения куратора, я вел себя в высшей степени беспечно и безответственно. И если в конечном итоге меня отстранят от оперативной работы, я сочту это наказание совершенно справедливым. Но понимаешь, Андрей, тогда, находясь в Кедлмаре и видя, что происходит вокруг меня, я не мог поступить иначе… На моих глазах гибнет огромная, некогда великая страна с богатейшими культурными традициями, а я только смотрю на это и ничего не могу сделать… Поэтому я решил, что должен спасти хотя бы одного человека… Жизнь Вайма Гортина ровным счетом ничего не значила для Кедлмара, а следовательно, исчезновение его никак не отразилось бы на ходе общего исторического процесса… Но потенциал его разума, как мне казалось, был настолько велик, что его стоило сохранить и предоставить ему возможность проявиться в полной мере…

Неизвестный

– И в то же время ты знал, что делать этого нельзя. – Это был не вопрос, а скорее констатация факта.

– Если бы в своих поступках мы руководствовались только предписаниями и правилами, то, наверное, вскоре перестали бы быть людьми, – ответил на это Дейл.

– По сути своей – верно, – согласился с ним Андрей. – Только это логика не для кураторов.

– Кураторы тоже когда-то были оперативниками.

– Ты хочешь сказать, что Алексей Александрович тоже совершал когда-то поступки, продиктованные эмоциями? – с сомнением спросил Андрей.

– Конечно, – усмехнулся Дейл. – То, что он в свое время учудил, стало легендой не только в Статусе, но и за его пределами. На какое-то время он был за это даже отстранен от оперативной работы.

– Да ну?! – удивился Андрей. – Что же он такого мог натворить? Он лично уверял меня, что к октябрьскому перевороту семнадцатого года Статус не имеет никакого отношения.

– Хуже, – нагнетая атмосферу, медленно произнес Дейл.

– Не томи! – воскликнул Андрей. – Я непременно хочу знать о всех его грехах!

– Он похитил Элвиса Пресли за полчаса до неизбежной кончины Короля.

– Он?! – не смог удержаться от удивленного выкрика Андрей.

– Алексей Александрович всегда был и остается страстным поклонником Элвиса Пресли…

– Но мне-то он сказал, что Пресли умер!

– Алексей Александрович не любит вспоминать об этом случае.

– Я тоже люблю Пресли… Но похитить его!..

У Андрея не было слов, одни только эмоции.

– Вот именно. – Дейл в отличие от сраженного таким сообщением Андрея с трудом удерживался от смеха. – Умыкнуть короля рок-н-ролла, это, я вам скажу, не нищего бродягу подобрать, до которого никому нет дела. Элвис все время у всех на виду, даже после смерти.

– Так как же ему это удалось?

– В принципе, забрав человека в момент кончины, мы практически исключаем риск нарушения исторического процесса, в котором он, возможно, был задействован. По результатам анализов и тестов аналитики Статуса с точностью до минуты предсказали момент смерти Элвиса. Но, забирая Элвиса, нужно было что-то оставить взамен. Король не мог просто исчезнуть без следа. Алексей Александрович, выполнявший в то время задание на Земле, достал образец ДНК Элвиса и заказал биомеханикам Статуса его копию, которая и была ему предоставлена. Причем в теле двойника Элвиса были воспроизведены все те нарушения жизненно важных функций, которые и стали причиной смерти Короля. Все было сделано так, чтобы у врачей не возникло никаких сомнений по поводу естественной смерти Элвиса. Алексею Александровичу оставалось только проникнуть вместе с муляжом в дом Элвиса незадолго до его смерти и совершить подмену… Я, например, даже представить себе не могу, как ему это удалось.

– Так, значит, вместо Элвиса была похоронена кукла?

– Правильнее сказать, дубль Элвиса, лишенный сознания своего прототипа.

– А что стало с настоящим?

– В Статусе Элвису была оказана экстренная медицинская помощь. Затем тело его было подвергнуто процедуре регенерации… Кроме того, ему требовалась еще и психологическая помощь – Элвис находился в тяжелейшей депрессии. Знакомство с планетами Галактического сообщества не только вернуло его к жизни, но и дало музыканту новые темы для творчества. Самое интересное, что его песни пришлись по душе многим негуманоидным расам. Сейчас Элвис с успехом гастролирует по планетам сообщества… Пару раз он и в Статусе давал концерты.

Растопыренной пятерней Андрей взъерошил волосы на голове.

– Поверить не могу! – не сказал, а выдохнул он.

– Сейчас у нас нет лишнего времени, – сказал Дейл. – Но когда мы вернемся с Айвеля-5, зайди в информаторий и попроси воспроизвести последний диск Элвиса Пресли. Уверен, тебя ожидает приятный сюрприз.

– Элвис сменил стиль?

– Нет. Но последний диск он записал в двух вариантах – в обычном голосовом и телепатическом.

Глава 6 КУРАТОР

Все встречи и официальные мероприятия в Статусе назначались по среднегалактическому времени. В остальном же представители различных народов и рас придерживались привычного для каждого режима работы.

Чтобы сократить период адаптации, Дейл предложил Андрею сразу же перейти на 30-часовой суточный режим, характерный для Айвеля-5. В условиях отсутствия смены дня и ночи привыкнуть к более длинному дню оказалось совсем несложно.

Но даже при том, что день стал на шесть часов длиннее, у Андрея не было ни одной свободной минуты. Он и не подозревал, что способен в сжатые сроки усваивать и систематизировать кажущиеся непомерно огромными объемы самой разнообразной информации. Конечно, подспорьем для него служила память Дейла, но чужими знаниями тоже нужно было научиться пользоваться.

После лекции по истории Кедлмара Андрею пришлось выслушать еще и лекции по географии, экономике, военной стратегии и биологии.

Полтора часа заняла практика в языке. Дейл не давал ему отдохнуть до тех пор, пока Андрей не отшил его столь витиевато закрученной фразой на кедлмарском, что даже сам учитель не сразу вник в ее глубинный смысл.

После этого Андрею пришлось ознакомиться с кратким сборником основных цитат из работ и речей Нени Линна, без знания которых в Кедлмаре было не обойтись. Нени Линна было принято цитировать как в официальных выступлениях, так и в разговорах на бытовом уровне. Книга не произвела на Андрея абсолютно никакого впечатления. Она содержала в себе по большей части демагогические заявления, банальные истины и нравоучения с трудноуловимым смыслом. С таким же успехом можно было потратить время на перелистывание чистых страниц.

Куда полезнее оказалось подробное ознакомление с принятыми в Кедлмаре системами мер и весов. Дейл обучил Андрея нескольким нехитрым мнемоническим приемам, благодаря которым не нужно было производить сложные пересчеты, чтобы понять, насколько, к примеру, 12 ги длиннее километра или во сколько раз один цеб тяжелее килограмма. Теперь Андрей без каких-либо затруднений почти автоматически переводил кедлмарские ги, керты, цебы и пиктаты в привычные для себя единицы.

В перерывах между занятиями и лекциями Андрей посещал тир, где Дейв знакомил его с образцами оружия и боевой техники, используемой в Кедлмаре. В обращении с оружием Андрей полностью полагался на опыт своего партнера. Только почувствовав в руке рифленую рукоятку пистолета, он сразу же передавал Дейлу всю полноту власти над своими чувствами и ощущениями. И результаты были весьма неплохими. По крайней мере, Дейл уверял Андрея, что и прежде у него не получалось лучше.

Дважды Андрей посетил арктурианского специалиста-нейропластика. Врач остался доволен своей работой. Да и сам Андрей, посматривая время от времени в зеркало, отмечал, как плавно и почти незаметно меняется его лицо. Наиболее разительные перемены произошли с волосами, которые из светлых превратились в темно-каштановые, и с глазами, сделавшимися почти черными. Андрей становился все более похожим на того человека, которого он два дня назад увидел в зеркале, собираясь побриться.

Андрей был несколько удивлен тем, что не испытывал абсолютно никакого дискомфорта, связанного с изменением внешности. Возможно, причина была в том, что он и прежде не имел привычки подолгу рассматривать свое изображение в зеркале. А может быть, после всех тех чудес, что Андрей уже видел в Статусе, удивить его могла разве что случайная встреча в одном из коридоров или в лифте с самим Элвисом, одетым, как всегда, в узкий костюм, расшитый бесчисленными блестками, с гитарой в руке, и негромко напевающим «Love Me Tender».

После испытания на полигоне Андрей вновь увидел Алексея Александровича только под вечер дня, предшествующего отправке. Он неожиданно зашел в кафе-автомат, когда Андрей уже доедал свой ужин.

Взяв себе банку кока-колы, Алексей Александрович подошел к столу, за которым сидел Андрей, и молча сел напротив. Дернув за кольцо, он открыл банку и сделал глоток.

– Никогда бы не поверил, если бы кто-нибудь сказал мне, что лучший напиток, существующий во всей Вселенной, это кока-кола, – произнес он, изучая надпись на банке.

– Это называется ностальгией, – сказал Андрей, озвучив мысль Дейла.

Алексей Александрович сделал еще один глоток – неторопливый, – смакуя напиток.

– Не думаю, – ответил он. – Обычно ностальгия проявляется не так… Да я ею никогда и не страдал… Перейдя на работу в Статус, я не оставил на Земле ничего, о чем стоило бы всерьез пожалеть… А кока-кола есть и здесь.

– А как же Элвис? – не смог удержаться от вопроса Андрей.

Алексей Александрович криво усмехнулся, качнул головой и двумя большими глотками допил остававшийся в банке напиток. Пустая банка, которую он бросил на красный круг в центре стола, тут же исчезла, втянутая в мусороприемник.

– Уже рассказал? – спросил Алексей Александрович, глядя в глаза Андрею, но обращаясь при этом скорее всего к Дейлу.

– А что здесь такого, – развел руками Андрей. – Я бы на вашем месте поступил точно так же. На это замечание Алексей Александрович никак не отреагировал.

– Ты знаешь, какой средний срок службы агента Статуса, занятого оперативной работой, на одном месте? – спросил он у Андрея и сам же за него и ответил: – Около пяти земных лет. Кто-то держится чуть дольше. Но конец всегда один…

Пауза, взятая Алексеем Александровичем, показалась Андрею слишком долгой.

– Так что же с ними всеми происходит? – спросил он, устав ждать продолжения.

– Срыв. – Алексей Александрович произнес это короткое слово негромко и быстро, так, словно оно было не совсем приличным. – Некоторые чувствуют его приближение и сами просят, чтобы их перевели на другое место. С другими это случается внезапно… Настолько внезапно, что они и сами вначале не могут понять, что с ними творится… А потом уже бывает поздно пытаться что-либо исправить…

– Срыв? – негромко повторил Андрей. – Что это значит?

– Это значит, что агент теряет способность к самоконтролю, – жестко произнес Алексей Александрович. – Это особенно опасно в отношении агентов категории «3Х», которые ведут самостоятельную работу, обращаясь в Статус только по мере необходимости. Проведя достаточно долгий срок на планете, являющейся объектом работы, агент настолько вживается в свою роль, что начинает самого себя считать частью общественно-исторического процесса, протекающего на подведомственной ему территории. И это, как сам он начинает считать, дает ему право принимать в нем самое непосредственное участие… Как вы понимаете, это и есть незаконное вмешательство в общественно-исторический процесс, категорически запрещенный Уставом Галактического сообщества, которым руководствуется в своей работе Статус… Именно срыв явился причиной того, что я взял на себя право решать – жить или умереть Элвису Пресли.

– Я думал, что вы поступили так вполне осмысленно, – немного растерянно произнес Андрей. – Понимая, какими будут последствия.

– Естественно, мне прекрасно было известно, что результатом подобных моих действий станет снятие меня с оперативной работы на Земле. Но в тот момент мне казалось, что я просто не могу… не имею права поступить иначе. Правила запрещали мне оказывать какое-либо воздействие на протекающий на Земле исторический процесс, хотя, будь на то моя воля, я бы многое там поменял. Но я-то хотел спасти всего лишь одного человека, который никогда не занимался политикой, а просто пел красивые песни. Человека, судьба которого сложилась не совсем так, как ему хотелось бы. К тому же этот человек умирал. После смерти Элвиса факторами, которые могли бы оказать определенное воздействие на общественно-исторический процесс на Земле, становились его имя, его песни и память о нем, но вовсе не тот прах, в который должна была превратиться его бренная физическая оболочка… Тогда мне казалось, что я все правильно просчитал.

– А сейчас вы думаете, что все же допустили ошибку, переправив умирающего Элвиса в Статус?

Андрей и сам не понял, кто именно задал этот вопрос – он сам или Дейл. Похоже, он интересовал их обоих в равной мере.

Алексей Александрович откинулся назад. Стул, на котором он сидел, замер в состоянии неустойчивого равновесия.

– Это смотря с какой точки зрения посмотреть, – медленно, словно бы размышляя вслух, произнес Алексей Александрович. – На Земле исчезновения настоящего Элвиса никто не заметил. Так что, с этой стороны, можно считать, что операция была проведена безупречно и не повлекла за собой никаких далеко идущих последствий…

– Но слухи о том, что Элвис жив, появляются до сих пор, – вставил Андрей.

– Точно так же, как и слухи о том, что Гитлер якобы преспокойно живет себе где-то в Южной Америке, – усмехнулся Алексей Александрович. – Люди любят сказки и с огромным удовольствием сами их сочиняют. Суть в том, принимает ли кто-нибудь эти слухи всерьез.

– В таком случае что мешает вам спокойно наслаждаться новыми песнями Элвиса?

– То, что теперь, являясь куратором оперативных работ, я понимаю, как безответственно поступил. Можно сказать, что мне просто невероятно повезло. Я думал только об Элвисе, в то время как его окружало множество других людей. Любая моя ошибка, на первый взгляд самая безобидная, могла привести к необратимым изменениям в их судьбах, а через них и оказать воздействие на весь исторический процесс.

– Но разве, уже просто общаясь с людьми, агент не вызывает тем самым определенных изменений?

– Воздействия подобного рода настолько незначительны, что нивелируются основным ходом исторического процесса.

– Ну а что, если беседа агента с неким человеком спасет его от неминуемой гибели? А в дальнейшем у него родятся дети, которые на самом деле никогда не должны были бы появиться на свет? И один из них станет… ну, допустим, диктатором?!

– Глубоко копаете, молодой человек, – усмехнулся Алексей Александрович. – Однако при этом вы совершенно упускаете из вида то, что мы можем всего лишь прогнозировать будущее, но, к сожалению, не умеем предсказывать его. Будущее остается загадкой для нас до тех пор, пока оно не становится настоящим. Поэтому мы не знаем, в какой степени те или иные действия наших агентов влияют на процесс его становления.

– Как же в таком случае Статус регламентирует деятельность своих агентов?

– Никак, – ответил Алексей Александрович. – Если бы существовал свод строгих правил, как действовать в каждом конкретном случае, то это, наверное, здорово облегчило бы работу агентов. Но, с другой стороны, работа их сделались бы малоэффективной, поскольку они боялись бы сделать шаг, не оговоренный инструкциями. А ведь им и предстоит действовать главным образом в нештатных ситуациях. Поэтому Статус предоставляет агентам практически полную свободу действий.

– А как же кураторы, наблюдающие за ними?

– Кураторы занимаются главным образом оценкой ситуации. Выбор же конкретных действий, как правило, всегда остается за оперативниками. В конце концов, все определяется их квалификацией и степенью подготовки.

На протяжении разговора Дейл ни разу даже не попытался дать знать о себе. Однако Андрей чувствовал, что он внимательно следит за ходом беседы. Похоже было, что Дейл ждал чего-то очень важного, что, как ему казалось, непременно должен был сказать Алексей Александрович. Да Андрей и сам понимал, что куратор работ на Айвеле-5 отнюдь не случайно зашел в столовую… А быть может, он сам должен был спросить о чем-то Алексея Александровича?

– И какую же степень ответственности вы как куратор определили бы себе как агенту, превысившему свои полномочия? – спросил Андрей и тут же почувствовал, что именно этого вопроса ожидал от него Дейл.

– Степень безответственности, проявленная мной, свидетельствовала о том, что к оперативной работе в дальнейшем я непригоден. Именно такое решение и вынесло жюри, разбиравшее мое дело. И я считаю его совершенно справедливым.

– Но при этом – никакого раскаяния?..

Алексей Александрович едва заметно улыбнулся и слегка качнул головой из стороны в сторону.

– Какова дальнейшая судьба агента, признанного негодным для оперативной работы?

– Агенту предоставляется право выбора. Он может либо остаться работать в Статусе, либо вернуться на свою родную планету. Естественно, во втором случае из его памяти будут вычеркнуты все годы, проведенные вне дома. Но Статус берет на себя обязательства по реадаптации бывшего агента на его родной планете. Многие бывшие оперативники со временем становятся, как и я, кураторами.

– Несмотря на допущенные в свое время ошибки?

– Руководство считает, что бывший агент, осознавший все те последствия, к которым мог привести его просчет, будет особенно внимательно следить за тем, чтобы другой не повторил той же самой ошибки. И, по-моему, в этом есть определенный резон. – Правая рука Алексея Александровича легла на стол. Чуть приподняв пальцы, он резко опустил их вниз, выбив короткую дробь на столешнице. – Хотя в моем случае это правило не сработало.

– Вы хотите сказать…

Андрей умолк, не закончив фразу, почувствовав, что с Дейлом что-то не так. Он едва ли не физически ощутил, как все то, чем являлся сейчас Дейл, сжалось внутри у него в тугой комок нервов.

В полнейшей растерянности Андрей молча глядел на своего собеседника, сам понимая при этом, что выглядит довольно-таки глупо. Он мысленно обратился за помощью к Дейлу, но получил весьма неопределенный ответ. Обычными словами его, с некоторой натяжкой, можно было передать так: «Отстань, не до тебя сейчас».

Алексей Александрович между тем еще пару раз стукнул пальцами по крышке стола, после чего ладонь его неподвижно легла на пластиковую поверхность. Он смотрел на Андрея внимательно, но без улыбки. Лицо его было не напряженным, но сосредоточенным. Похоже, куратор понимал, что с парнем не все в порядке, но при этом он не намеревался предлагать ему свою помощь. Он наблюдал за ним с той же внимательностью и таким же интересом, с какими энтомолог следит за перемещениями муравья по выстроенному специально для него картонному лабиринту, не зная заранее, хватит ли у насекомого сообразительности для того, чтобы отыскать выход.

И все же первым нарушил молчание именно Алексей Александрович.

– Ну так что, ты понял, что я хотел сказать?.. – негромко произнес он. И после короткой паузы добавил: – Дейл…

– Да, – глухо произнес Андрей ответ Дейла. – Я был не вправе принимать какое-либо участие в судьбе Вайма Гортина.

– Совершенно верно, – чуть наклонив голову, менторским тоном произнес Алексей Александрович. – И дальше?..

– Меня ожидает отставка…

– Это вопрос? – приподняв край левой брови, уточнил Алексей Александрович.

– Нет… Я знаю, что меня ждет отставка.

– И как ты относишься к этому?

– Я нарушил правила…

– Это я и без тебя знаю. Меня интересует, как ты теперь оцениваешь свой поступок?

– Я был не прав…

– Я хочу знать причину твоего поступка.

– Я хотел спасти человека…

– А по-моему, ты попросту решил сыграть роль вершителя человеческих судеб, – удивительно быстрым движением, так что Андрей даже вздрогнул от неожиданности, Алексей Александрович вскинул руку и хлестко ударил концами пальцев по краю стола. – Так?.. Отвечай!

– Послушайте, – попытался сказать свое слово Андрей. – Мне кажется, что сейчас не место…

– Не вмешивайся! – сверкнув глазами, резко оборвал его Алексей Александрович. – Пусть ответит Дейл!

Андрей на мгновение онемел, не зная, что можно на это сказать. Затем губы его тихо произнесли:

– Да… Это была гордыня…

– Вот!

Алексей Александрович поставил руку локтем на стол. Его указательный палец был направлен точно в переносицу собеседнику. Почему-то Андрей сразу же понял, что на этот раз куратор обращается в первую очередь к нему.

– Это урок для тебя! – продолжал между тем Алексей Александрович. – У нас мало времени, поэтому мне пришлось преподнести его именно в такой форме. Запомни, Андрей, когда в Кедлмаре тебе захочется что-то сделать, кому-то помочь или даже просто о чем-то поговорить, прежде всего подумай о том, насколько это необходимо для выполнения поставленной перед тобой задачи. Если возникнет хотя бы малейшее сомнение в целесообразности того или иного действия, лучше ничего не делай – оставь все так, как оно есть… Это, надеюсь, понятно?

– Вполне…

Андрей хотел было еще что-то добавить, но не успел.

– Теперь что касается тебя, Дейл, – продолжил Алексей Александрович. – Как ты понимаешь, твое дело должно быть рассмотрено жюри Статуса. До тех пор ты временно отстранен от оперативной работы. Завтра на Айвель-5 отправляешься не ты, а Андрей Макеев. Ясно?

– Да.

– Ты – это только его расширенная память. Персональная справочная программа. По сути, ты не имеешь никакого права находиться в Кедлмаре. Идти на нарушение установленных правил меня вынуждает то, что сложившаяся ситуация не имеет прецедентов. Подготовить еще одного агента, способного заменить тебя, мы уже не успеем, а оставить тот участок работы, которым должен был заниматься ты, без всякого прикрытия нам не позволяет ситуация в Кедлмаре, которая, судя по твоим же докладам, в любой момент может привести к возникновению неуправляемой цепной реакции. Если Макеев получит за свою работу оценку «отлично», а это в немалой степени будет зависеть и от тебя, то в таком случае жюри, возможно – я говорю «возможно» и при этом не берусь оценивать степень вероятности такой возможности, – позволит тебе продолжить работу в Кедлмаре… Все.

Алексей Александрович откинулся на спинку стула. Лицо его в одно мгновение вдруг утратило черты, делавшие его волевым и даже жестким. Он снова сделался похожим на доброго дядюшку, приехавшего проведать своих любимых племянников и, конечно же, не забывшего прихватить подарки.

– У меня есть вопрос, – сказал Андрей.

– Прошу вас, – одобрительно улыбнулся Алексей Александрович.

Он как будто даже был доволен, что у его слушателей есть к нему вопросы.

– Я хотел бы поподробнее узнать о том, что произошло возле Красных холмов, когда был ранен мой напарник.

Андрей сделал особый акцент на последнем слове.

Алексей Александрович заметил это, но никак не отреагировал.

– Что конкретно вас интересует? – спросил он.

– Вам удалось выяснить, почему не пришел на встречу Вайм Гортин?

– Конечно. Патруль внутренней стражи, задержавший Колтрейна, появился на дороге отнюдь не случайно. Он прибыл туда по наводке, данной Ваймом Гортином, который резонно рассудил, что лояльность нынешним властям представляет собой куда более весомый капитал, нежели знакомство с неким странным типом, предлагающим рай земной в стране, где ничего подобного попросту не может быть.

– И что с ним случилось потом?

Алексей Александрович каким-то непостижимым образом догадался, что этот вопрос задал уже не Андрей, а Дейл.

– Видишь ли, Дейл, – сказал он, – после того как капитан Грулл упустил тебя, ему нужно же было на ком-то отыграться. Таким объектом стал для него не в меру ретивый доносчик Вайм Гортин. Здоровьем Гортин был слаб и долгого общения с капитаном Груллом выдержать не смог…

– Достаточно! – На этот раз Дейл прибег к помощи телепатии. – Я и без того чувствую себя виноватым во всем, что только можно себе вообразить!

– Зачем же так напрягать воображение? – Алексей Александрович изобразил удивление, но при этом на лицо его на мгновение вернулась прежняя язвительная усмешка. – Если тебе непременно нужно заняться самобичеванием, можешь считать, что преждевременная смерть Гортина стала результатом твоих безответственных действий… Как тебе нравится такая интерпретация событий?

Дейл угрюмо молчал.

Андрей тоже не знал, что сказать.

– Ладно, ребята, – уже спокойно произнес Алексей Александрович. – Пилюля получилась не в меру горькой, поэтому считаю своим долгом немного ее подсластить. Вы прошли все необходимые тесты…

– Когда? – не смог удержаться от удивленного возгласа Андрей.

– Да все это время вы, можно сказать, только тем и занимались, что доказывали свою профпригодность, – с невозмутимым видом сообщил Алексей Александрович. – Даже если вам казалось, что вы находитесь в полном одиночестве, можете поверить мне, вас ни на минуту не оставляли без внимания.

– Разве нельзя было заранее предупредить? – обиженно насупился Андрей.

– А разве трудно было самому догадаться? – удивленно вскинул брови Алексей Александрович.

– Не заводись, Андрей, – мысленно предупредил напарника Дейл. – Не имеет смысла.

– Ты знал, что за мной будут вести наблюдение? – спросил его Андрей.

– Догадывался…

– Можно мне прервать вашу беседу? – мило улыбнувшись, поинтересовался Алексей Александрович. Продолжил он только после того, как убедился, что внимание Андрея полностью обращено на него. – Завтра у вас отправка. Последние инструкции вы получите утром. Тогда же вам выдадут необходимое обмундирование и оружие. Сегодня, если на вечер у вас не запланировано ничего чрезвычайно важного, я бы посоветовал вам просто отдохнуть… Послушайте, например, последние записи Пресли…

– Кстати, по поводу Пресли! – неожиданно вспомнил Андрей. – Где он сейчас?

– На планете Норд… Представляете себе созвездие Ориона?.. Его солнцем сейчас является средняя звезда из пояса небесного охотника… Те, кто с ним работает, говорят, что характер у него по-прежнему невыносимый…

Часть II КЕДЛМАР

Глава 1 ВОЗВРАЩЕНИЕ

День был пасмурный.

Все вокруг казалось настолько серым и скучным, что и на душе становилось муторно. Словно кошка ее перебирала тонкими остренькими коготками – зацепит, потянет на себя и снова отпустит. Мерзкое состояние – все вроде как в порядке, и в то же время напряженно ждешь чего-то.

Андрей вышел на опушку чахлого перелеска, по которому двигался последние десять минут, и остановился, чтобы осмотреться. Впрочем, по сторонам можно было и не глядеть – местность вокруг была на редкость однообразной. В какую сторону ни повернись, везде одно и то же – чуть всхолмленная равнина, поросшая травой и кустарником. Тонкая пелена тумана стелилась у самой земли. Где-то за ближними холмами должна была проходить дорога, к которой и направлялся Андрей.

На нем был застегнутый под горло серый френч с сержантскими нашивками на нагрудных карманах, широкие брюки того же цвета, заправленные в сапоги из темно-коричневой эрзац-кожи, и на голове небольшое круглое кепи, украшенное тусклой треугольной кокардой. Из оружия имелся пистолет системы «нарт» с обоймой на семь патронов и автомат «ТЕ-12» с откидным прикладом, каким обычно пользуются в танковых подразделениях.

По случаю того, что погода была хотя и пасмурной, но сухой, плаща, входящего в стандартный комплект обмундирования, при нем не было. Его уложили в багажные сумки мотоцикла вместе с подарками и покупками, сделанными по заказам сослуживцев. Мотоцикл, кстати, Андрею еще только предстояло отыскать. Техники перебросили его в Кедлмар часом раньше, оставив в условленном месте возле дороги.

Дейлу местность была знакома, и он посоветовал Андрею обойти оказавшуюся на пути возвышенность справа.

Вскоре Андрей увидел вконец разбитую танковыми гусеницами грунтовую дорогу. Вдоль обочины тянулись заросли местного развесистого кустарника, похожего на низкорослые ивы.

Куст, который был нужен Андрею, рос чуть в стороне и в отличие от остальных, стелющих свои длинные изогнутые ветви по земле, был похож на голову панка. Когда Андрей попробовал раздвинуть его ветви, то обнаружил на них довольно внушительные шипы. Теперь ему стало понятно, почему техники из Статуса посчитали этот куст достаточно надежным укрытием. Куст не только внешне напоминал Сида Вишеса, но и характером был с ним схож.

Чтобы добраться до спрятанного под кустом мотоцикла, Андрею пришлось натянуть на руки плотные кирзовые рукавицы, которыми предусмотрительно снабдили его в Статусе.

Тот факт, что никогда прежде ему не доводилось ездить на мотоцикле, не заставил Андрея даже на секунду усомниться в том, что это у него получится. За три дня, проведенные вместе с Дейлом, он научился доверять своему напарнику. Теперь Андрею даже не нужно было его о чем-то спрашивать – когда возникала необходимость, Дейл сам приходил на помощь. Все получалось автоматически, само собой. Андрей словно бы не учился чему-то заново, а всего лишь вспоминал былые навыки, которыми когда-то владел в совершенстве.

Мотоцикл завелся после первого же поворота ручки газа. Андрей довольно улыбнулся и, оттолкнувшись ногой от земли, уверенно направил машину вперед.

Он двигался в сторону Афтера, небольшого городка, в пяти километрах от которого стояли казармы танкового батальона «Кейзи». Сейчас он находился примерно на полпути от Сабата до своей части, а значит, ехать ему еще часа два, не меньше. Если в дороге его ничто не задержит, то он успеет как раз к обеду…

Поймав себя на мысли об обеде, Андрей усмехнулся. Для того чтобы начать думать как военный, достаточно оказалось форму на себя натянуть. Даже без портупеи.

Движения по дороге почти не было. Всего пару раз Андрею пришлось прижаться к обочине, чтобы пропустить большие, крытые брезентом грузовики, едущие в сторону Сабата. На дверце кабины одного из них была нарисована по трафарету эмблема внутренней стражи, и офицер, сидевший в кабине рядом с шофером, окинул подозрительным взглядом притормозившего у обочины мотоциклиста. Однако машина, не останавливаясь, проследовала мимо.

Глядя ей вслед, Андрей только языком цокнул и головой качнул. Солдаты строевой службы традиционно не любили тех, кто служит во внутренней страже, считая, что стражи выполняют полицейские функции, не свойственные военным. Те в свою очередь относились к строевикам с подчеркнутым презрением, как к пушечному мясу, лишенному собственных мозгов и способному только выполнять приказы командиров. По гамбургскому счету, правы были и те и другие. И все же обычному солдату-строевику трудно было представить себе человека, который добровольно пошел бы служить во внутреннюю стражу. И сержант Апстрак придерживался на этот счет точно такого же мнения. Все стражи, с которыми ему приходилось встречаться, вне зависимости от звания и срока службы, отличались повышенной нервозностью и патологической подозрительностью. Глаза их постоянно бегали по сторонам, ни на секунду не встречаясь со взглядом собеседника, а произносимые фразы были отрывисты и невразумительны, словно каждый из них опасался сказать что-нибудь лишнее, не предназначенное для чужих ушей.

Должно быть, служащие внутренней стражи считали себя высшими существами, представителями некой изолированной от всего остального общества касты, которых все ненавидят, но одновременно и боятся. Так, по крайней мере, представлял себе их взгляд на окружающий мир Андрей… Или Дейл… Разницы в том, чья именно это была мысль, не было. Да и быть не могло. Способность Андрея выполнить порученное ему задание целиком и полностью зависела от того, насколько полно сможет он отождествить себя с агентом Статуса Дейлом Колтрейном, место которого он занял, и сержантом Джаггом Апстраком, роль которого ему предстояло играть. Он не должен постоянно напоминать себе, кто он такой в Кедлмаре, он просто обязан думать и чувствовать как тот, за кого он себя выдает.

Одно время куратор работ на Айвеле-5 всерьез принялся за разработку версии, сводившейся к тому, что все нити власти в Кедлмаре в конечном итоге стягиваются к Управлению внутренней стражи. Однако, как и предполагал Дейл, подтверждений этой теории найдено не было. Служащие внутренней стражи были такими же исполнителями чьей-то тайной воли, как и все остальные граждане Кедлмара. Разве что возможностей заявить о себе у них было чуть больше. И тем не менее на служащих любого из подразделений внутренней стражи распространялось то же правило, что и на все остальное население Кедлмара: дольше и спокойнее живет тот, кто четко выполняет приказы, не задавая при этом никаких вопросов.

Перелески сменялись холмистыми равнинами. То и дело попадались на глаза развалины каких-то строений. Что особенно поражало Андрея, так это огромные кучи хлама в канавах вдоль обочин дороги. Казалось, в них были представлены все виды и типы мусора, которые только можно себе вообразить, начиная от ржавых остовов разбитых автомобилей и заканчивая гниющими останками каких-то животных.

Картина вдоль обочины ничуть не изменилась и тогда, когда по краям от дороги потянулись возделанные поля. Только теперь в мусоре рылись рекины, животные, напоминающие земных собак, но отличающиеся на редкость злобным и неуживчивым нравом. Даже между собой они то и дело вступали в ожесточенные схватки, до крови прокусывая противникам жесткую, свисающую широкими складками кожу, похожую на кирзу. А уж проезжающий мимо мотоцикл вызвал у рекинов просто-таки пароксизм безумной ярости, и они с дикими завываниями бросились следом за тарахтящей машиной, выплевывающей на них клубы зловонных выхлопов. Кроме всего прочего, рекины отличались еще и невероятной настойчивостью. Они преследовали мотоцикл до тех пор, пока не падали на дороге, полностью лишившись сил. Андрею то и дело приходилось поднимать ноги, чтобы избежать хватки мощных, как у бульдогов, челюстей. От укусов его спасало только то, что звери были голодными, а потому и не особо прыткими.

За всей этой суетой невозмутимо наблюдали со стороны уродливые длинноносые слады, вьючные животные, похожие на одногорбых верблюдов с короткими хоботками, которыми они заталкивали себе в рот клочья травы и пучки сухих прутьев. Обычно они стояли поодиночке где-нибудь возле межи, неторопливо и флегматично пережевывая свою незатейливую пищу. Нападения рекинов они не опасались. Надежной защитой служила сладам как жуткая вонь, испускаемая в момент испуга, так и длинные, покрытые мозолистыми наростами ноги, удар которых мог стать смертельным не только для рекина, но даже и для человека.

Первый патруль встретился Андрею на пути вскоре после того, как он миновал небольшую убогую деревеньку, все десять домов которой стояли почему-то по одну сторону дороги. Но это были не стражи, а обычный разъезд – офицер и двое солдат. Молодой невысокий лейтенант сидел в коляске стоящего на обочине мотоцикла. Запрокинув голову, он лениво потягивал папиросу, пуская струи голубоватого дыма в сторону неба, которое к тому времени уже начало проясняться. Один солдат сидел на корточках возле переднего колеса мотоцикла, положив автомат на колени. Другой, перепрыгнув канаву, лениво пританцовывал на траве – в ухо у него был вставлен наушник, провод от которого тянулся к спрятанному в карман куртки плейеру.

Заслышав треск мотора приближающегося мотоцикла, лейтенант приподнял голову. Солдат, сидевший на корточках, не спеша поднялся на ноги и поправил ремень автомата на плече.

На всякий случай Андрей притормозил. Но лейтенант, увидев, что едет военный, махнул рукой, разрешая проезжать не останавливаясь.

И все же Андрею пришлось остановиться.

Это произошло на развилке у въезда в Афтер. В городке у Андрея никаких дел не было. Он вообще не собирался в него заезжать, рассчитывая сразу же у въезда в Афтер свернуть налево. Однако обе дороги оказались перекрыты небольшими переносными шлагбаумами, на которых красовались огромные, перечеркнутые крест-накрест синие круги – знаки «Проезд воспрещен». Чуть в стороне стояли два армейских грузовика с эмблемами внутренней стражи и несколько мотоциклов.

Сами стражи, естественно, тоже присутствовали в достаточном количестве. У них дисциплина была построже, чем среди военных, – никто просто так без дела не прогуливался. Строй рядовых стоял возле каждого шлагбаума. Приставленные к ним офицеры, не тратя времени попусту, занимались с подчиненными строевой подготовкой. Тяжелые автоматические винтовки порхали в руках бойцов изящно и легко, подобно летающей трости в руках факира.

Офицеры, командующие парадом, словно соревновались, кто кого перекричит:

– На изготовку!.. К ноге!.. На изготовку!..

Увидев приближающегося мотоциклиста, еще один офицер, затянутый в темно-синий мундир с широкими фалдами и отороченным светло-серым бархатом стоячим воротничком, выбежал на середину дорогу и повелительным жестом вскинул левую руку вверх.

Андрей притормозил, не доехав до офицера метра три. Оставаясь в седле, он оперся на отставленную в сторону ногу. Левая рука его продолжала сжимать руль мотоцикла. Правую он положил на бедро. Он выполнил приказ и теперь с независимым видом ждал дальнейших действий со стороны щеголя с капитанскими треугольниками на карманах.

Вообще-то в соответствии со строевым уставом Андрею следовало бы слезть с мотоцикла и представиться старшему по званию. Но с другой стороны, положение о патрульной службе предписывало командиру патруля представиться тому, кого он задержал с целью, не включающей в себя арест.

Ожидание продлилось недолго. Капитану хватило двадцати секунд, чтобы понять: сержант не двинется ему навстречу. Стиснув зубы так, что побелели скулы, капитан засунул большие пальцы за широкий ремень из натуральной кожи, перепоясывающий его тонкую, как у балерины, талию. Пальцы правой руки его при этом как бы невзначай легли на кобуру.

Андрей со снисходительной улыбкой проследил за движением руки капитана, дав таким образом своему оппоненту понять, что он правильно истолковал его жест, но при этом он ему совершенно безразличен.

Капитан медленно, словно ревматик, приподнял левую руку с двумя сложенными вместе пальцами, но, не донеся ее, как полагалось, до плеча, уронил вниз.

– Командир патруля капитан Паллп, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

Андрей исполнил традиционное армейское приветствие более четко, но настолько резко, что кисть его салютующей руки буквально легла на плечо.

– Сержант Апстрак. Разведвзвод танкового подразделения «Кейзи».

Рука капитана, затянутая в черную лакированную перчатку, приняла из поцарапанной руки Андрея его воинскую карточку и сложенный вчетверо отпускной лист.

– С каких это пор здесь стоит кордон? – небрежно поинтересовался Андрей у внимательно изучающего его документы капитана Паллпа.

Тот посмотрел на него одним глазом.

– Третий день, – глухо ответил он.

– И с чего вдруг?

– Возвращаетесь в часть, сержант? – пропустив вопрос Андрея мимо ушей, спросил его капитан.

– А куда же еще? – дернув плечом, вопросом на вопрос ответил Андрей. – Надеюсь, у вас ко мне никаких претензий нет?

– Откуда вы едете? – снова не ответив на вопрос, спросил капитан.

– Из Сабата.

– По дороге ничего подозрительного не видели?

– Видел. Стаю рекинов и полтора десятка облезлых сладов. Не знаете случайно, капитан, почему в этих краях слады линяют с такой страшной силой? Порою едва ли не вовсе лысыми ходят…

– Это ваша полковая разведка установила? – вставил шпильку капитан.

– Да куда нам! – округлив глаза, Андрей напустил на себя вид деревенского дурачка. – Недавно по электронной почте пришло сообщение из Управления внутренней стражи… – Наклонившись вперед, он лег грудью на руль и заговорщицким шепотом добавил: – Между прочим, под грифом «Необычайно секретно»…

– Кейзи… – с неприятием выдавил сквозь зубы капитан.

– Да, в этом я весь, – мило улыбнувшись, наклонил голову к плечу Андрей. – Какие-нибудь другие претензии у вас ко мне имеются?

Капитан окинул быстрым взглядом мотоцикл Андрея, словно ища, к чему бы придраться.

– Капитан, вы кого-то ищете? – непринужденным тоном поинтересовался Андрей.

Командир патруля молча вернул ему документы и, развернувшись, взмахом руки велел солдатам поднять шлагбаум.

– Всего хорошего, капитан, – улыбнулся на прощание Андрей. – Желаю вам поймать всех дезертиров.

Капитан даже не посмотрел на него.

Оттолкнувшись ногой от земли, Андрей крутанул рукоятку газа, и мотоцикл, взревев мотором, сорвался с места.

Увы, расчет не оправдался – комья грязи из-под колес пролетели мимо расфранченного стража.

Пригнув голову, Андрей проскочил под приподнятой перекладиной шлагбаума.

– Что скажешь? – мысленно спросил он Дейла.

– Действительно непонятно, для чего потребовалось выставлять плотный кордон возле маленького городка, не представляющего собой никакого стратегического интереса…

– Может быть, дезертиры? – предположил Андрей.

– Попытаться спрятаться в Афтере? На это мог бы решиться разве только полный идиот. Здесь же каждый житель знает в лицо всех своих соседей… Нет, здесь что-то иное…

– Произошло что-то, чего мы пока не знаем, но что нам следовало бы знать?

– В Кедлмаре постоянно что-нибудь происходит… В части обо всем узнаем.

– А ты уверен, что это не нас с тобой разыскивают? – поинтересовался на всякий случай Андрей.

– Подумаешь, убило молнией какого-то лейтенанта-пехотинца, – усмехнулся Дейл. – Стоит ли поднимать из-за этого на ноги всю внутреннюю стражу?

– Во-первых, лейтенанта убило молнией в тот момент, когда он пытался бежать от задержавшего его патруля, – возразил Андрей. – А во-вторых, у командира патруля остались документы на имя лейтенанта Стакки, которого не существует в природе.

– Ну и что? Что же, теперь из-за этого все дороги перекрыть? Мертв ведь лейтенант Стакки…

На это Андрей ничего отвечать не стал. Однако смутное беспокойство не давало ему покоя до того момента, пока впереди не показался бетонный забор и тяжелые металлические ворота с приваренными к ним ромбами, выкрашенными в зеленый цвет.

Подъехав ближе, можно было увидеть, что на каждом ромбе белой краской намалевана голова с высоким гребнем волос, тянущимся ото лба к затылку, страшно выпученными глазами и невероятно длинным языком, торчащим изо рта и изгибающимся подобно змее. Это была неофициальная эмблема подразделения «Кейзи», придуманная каким-то шутником. Командование части давно уже уяснило, что бороться с появлениями изображений этой уродливой головы на стенах казарм и заборах, опоясывающих часть, – бесполезная трата времени. Не проходило и суток, как на месте замазанной по приказу кого-нибудь из командиров головы появлялась точно такая же новая. Поэтому полковое начальство смотрело на изображения «головы главного кейзи» сквозь пальцы, предпринимая меры по ее уничтожению только в преддверии очередной плановой инспекции из Генерального штаба Пирамиды.

Андрей остановился и посигналил.

Сбоку от ворот, в стене бетонного блока, внутри которого находилось дежурное помещение контрольно-пропускного пункта, приоткрылась металлическая створка небольшого окошка. В проеме, защищенном бронестеклом, показалось вытянутое лицо совсем молодого солдатика. На вид ему можно было дать лет четырнадцать, не больше.

Андрей усмехнулся, взглянув на его большие оттопыренные уши.

– Открывай ворота, боец, – подмигнул он солдатику.

– Документы! – стараясь сохранять уверенный вид, потребовал тот.

Должно быть, солдат совсем недавно прибыл с пополнением из тренировочного лагеря для новобранцев, иначе бы он знал сержанта разведроты Апстрака в лицо.

Не став спорить, Андрей просунул свою воинскую карточку в узкую щель под стеклом.

Дежурный внимательно изучил карточку, после чего пристально посмотрел на лицо сержанта, чтобы сравнить его с тем, что было изображено на фотокарточке.

– Ну как, похож? – сдвинув брови, с серьезным видом спросил его Андрей.

– Проезжайте, сержант.

– Спасибо, – буркнул Андрей, пряча в карман карточку, которую вернул ему дежурный.

Отпустив тормоз, Андрей въехал в ворота, приоткрывшиеся ровно настолько, чтобы пропустить на территорию части мотоцикл.

Сразу за воротами он снова остановился и обвел взглядом открывшееся перед ним пространство.

Территорию части, на которой располагался танковый батальон «Кейзи», Андрей видел впервые, но благодаря памяти Дейва она казалась ему знакомой и едва ли не родной.

Прямо от КПП дорога вела к зданию штаба, за которым находился плац. От ворот было видно развевающееся над плацем знамя – желтое прямоугольное полотнище с пятигранной пирамидой в центре. Дальше, за плацем, находилась столовая. Невысокий забор отделял ее от хоздвора и боксов ремроты. Слева от ворот стояли одноэтажные деревянные бараки казарм.

Обогнув прямоугольный корпус столовой, Андрей выехал на территорию машинного парка.

Он заглянул в один из открытых боксов. Свет четырех ярких ламп с плоскими жестяными абажурами, подвешенных к потолку, ложился на покрытую свежим слоем темно-коричневой краски броню среднего танка «Бран-5», почти не оставляя теней. Трое бойцов в замасленных комбинезонах возились с левой гусеницей танка, пытаясь вставить в нее новый трак.

Андрей резко свистнул. Все трое, вздрогнув от неожиданности, обернулись в его сторону.

– Где Гаттан? – громко спросил Андрей.

– Был в шестом боксе, – махнул рукой один из бойцов.

Поблагодарив механика кивком, Андрей поехал в указанном направлении.

Начальник машинного парка Гаттан, голый по пояс, сидел на краю пандуса шестого бокса. Над его головой, закрывая жерло пушки тяжелого танка «Гейдр-12», висела его форменная куртка с нашивками старшего лейтенанта. Гаттану было уже под пятьдесят, и хотя бы за одну только выслугу лет ему давно уже полагалось капитанское звание. Однако по никому не понятной причине начальник машинного парка все еще носил нашивки старшего лейтенанта.

Самого Гаттана это, судя по всему, нисколько не беспокоило. Проведя всю свою жизнь в армии, он так и не обзавелся семьей. А одному ему было вполне достаточно жалованья старшего лейтенанта и полагающихся в придачу к нему продовольственных купонов. Обычно Гаттан проводил свободное время так же, как и сейчас, – сидя на пороге одного из ремонтных боксов с жестяной кружкой невероятно крепко заваренного гиза в руке и с журналом, в котором имелись фотографии красивых девочек, на коленях. Причем это были отнюдь не порнографические журналы. Их-то как раз Гаттан на дух не переносил. Ему нравились именно красивые женщины, а не детали их физиологии.

Увидев приближающегося Андрея, Гаттан вяло взмахнул рукой.

– Привет, Джагг…

Начальник машинного парка представлял собой классический тип флегматика. Речь его была неторопливой и размеренной. А что касается движений, так без особой необходимости он вообще предпочитал не двигаться.

Андрей поставил мотоцикл у стены бокса.

– Как дела, Гаттан?

Вопрос был всего лишь символическим приветствием, поэтому старлей ничего на него не ответил.

– Хочешь гизу? – протянул он присевшему рядом с ним Андрею жестяную кружку, которую держал в руке.

Андрей взял кружку и осторожно сделал небольшой глоток горячей терпкой жидкости. С наслаждением чмокнув губами, он сделал еще один глоток, после чего вернул кружку Гаттану.

Протянув руку, он достал из багажной сумки две прозрачные бутылки сорокаградусной.

– Держи, – сказал он, протягивая бутылки со спиртным Гаттану. – Если торговец не обманул, то должна быть натуральной… Во всяком случае, заплатил я за нее как за натуральную.

– Спасибо, – Гаттан свободной рукой принял бутылки и поставил их у двери бокса. – Когда пробу снимем?

– Не сейчас, – мотнул головой Андрей. – Устал… Если хочешь, приходи вечером к нам в казарму, я для ребят, как полагается, небольшой банкет устраиваю…

– Как мотоцикл? – взглядом указал на машину Гаттан.

– В порядке, – кивнул Андрей.

– А журналы?

– Да, конечно, – вспомнил Андрей.

Достав из сумки пачку свежих иллюстрированных журналов, он кинул их на колени старлею.

Гаттан нежно провел ладонью по глянцевой обложке с изображением рыжеволосой певички.

– Постарела она, – с тоской произнес он, глядя на портрет так, словно речь шла об очень близком друге.

Андрей улыбнулся и кивнул. Что ж, каждый человек имел право на собственные безобидные чудачества.

– Пополнение в часть прибыло? – как бы между прочим спросил он у Гаттана.

Тот сделал глоток из кружки, которую держал в руке, и скосил глаза на собеседника. Взгляд его был не то удивленный, не то недоверчивый.

– Какой-то боец на КПП решил проверить у меня документы, – счел нужным объяснить Андрей.

– Ты в Сабате был? – Вопрос, заданный Гаттаном, прозвучал, как и все его речи, совершенно невыразительно. Вроде как ответ его вовсе и не интересовал.

– Ну а где еще я, по-твоему, мог быть? – недовольно дернул плечом Андрей.

– Только не пытайся убедить меня, что всю неделю ты безвылазно торчал в каком-нибудь борделе.

– Я и не пытаюсь… – Андрей на мгновение запнулся. Но на выручку тут же пришел Дейл. – Я случайно познакомился с компанией молодых ребят, устраивающих домашние концерты…

– Подпольные, – флегматично кивнул старлей.

– Естественно, – не стал возражать Андрей. – Кто тебе даст право на официальное выступление без государственной лицензии? А чтобы получить лицензию…

– Ясно, – махнул рукой Гаттан. – Пока получишь лицензию, забудешь, с какого конца в дудку дуть нужно… Ну и как эти ребята?

– Просто молодцы. Играют вещи собственного сочинения на народных инструментах. Прежде я даже никогда не слышал, как некоторые из них звучат. Получается совершенно необычное сочетание глубокой древности и сегодняшнего дня…

Андрей говорил совершенно искренне. Он действительно вспомнил один из таких домашних концертов, на которых в свое время побывал Дейл. Он только ничего не сказал о текстах песен, которые исполняли те молодые музыканты, поскольку содержание их было отюдь не безобидным. Андрей был уверен, что Гаттан не побежит тотчас же докладывать обо всем услышанном наблюдателю из Управления внутренней стражи. И все же… Береженого Бог бережет – старые истины сейчас верны, как никогда.

– И что же, у этих ребят дома мониторов нет? – поинтересовался старлей.

– Есть, конечно. Да только я не видел, чтобы они их включали.

– Понятно, – медленно кивнул Гаттан. – Значит, никаких новостей ты не слышал…

– Да что случилось-то?

– Два дня назад взбунтовался пятый батальон «Неустрашимых», – сказал Гаттан и снова припал к своей кружке.

– Теперь мне понятно, почему на развилке возле Афтера меня остановил комендантский патруль, – кивнул Андрей.

Пятый батальон «Неустрашимых» базировался километрах в пяти от Афтера.

– Патрули теперь везде, – подтвердил Гаттан. – А к нам в часть перебросили пополнение, которое направлялось к «Неустрашимым». Совсем пацаны…

– Мятеж подавили быстро?

– В тот же день. Но говорят, что двум взводам удалось уйти из окружения.

– Мы, надеюсь, участия в этом не принимали?

– Нет, – покачал головой старлей. – Просто в части два дня была объявлена боевая готовность… «Броненосцы» там поработали…

– Значит, казармы для нового призыва в ряды «Неустрашимых» придется отстраивать заново, – заметил Андрей, представив, как танковый корпус «Броненосцев» утюжит площадь, занятую подразделением мотопехоты.

– Это уже не наша забота, – Гаттан качнул головой из стороны в сторону и совсем уже тихо добавил: – Говорят, «Неустрашимые» хотели сдаться… Но войска получили приказ уничтожить мятежников.

– Кто говорит? – спросил Андрей.

Старлей сделал глоток гизу и протянул кружку собеседнику.

– Ты прямо как маленький, сержант…

Андрей допил остатки гиза и поставил пустую кружку на землю.

– Ладно, – Андрей хлопнул себя ладонями по коленям и решительно поднялся на ноги. – Мотоцикл я тебе вернул, а сумки занесу позже.

Гаттан молча кивнул, соглашаясь с таким предложением.

Андрей снял багажные сумки с мотоцикла, перекинул их через плечо и, подмигнув на прощание старлею, зашагал в сторону казарм.

Глава 2 ОБЫЧНАЯ ВЫПИВКА

Едва только Андрей переступил порог казармы, в ноги ему, радостно поскуливая и что есть мочи колотя тощим, но упругим, как бич, хвостом по полу, кинулся рекин, вот уже почти полгода проживающий в казарме на правах полноправной боевой единицы, приписанной к роте.

– Привет, Лысый…

Улыбнувшись, Андрей наклонился и поскреб ногтями плотные кожистые складки на загривке рекина.

От всех остальных представителей своей породы Лысый отличался удивительно добродушным и покладистым нравом. Это необычное свойство характера, должно быть, и вынудило его в конце концов покинуть стаю таких же, как и он, четвероногих хищников и прибиться к людям. Хотя, в случае необходимости, Лысый мог за себя постоять. Лейтенант Манн, попытавшийся как-то раз вышвырнуть Лысого из казармы, наподдав ему ногой под зад, жестоко пожалел о содеянном после того, как рекин мертвой хваткой вцепился ему в щиколотку. Для того чтобы разжать его сомкнутые челюсти, потребовались усилия четырех солдат, вооруженных ружейными шомполами.

Неизвестный

Одного взгляда на вытянутое, с непомерно длинным носом лицо дежурного по роте оказалось достаточно, чтобы Андрей вспомнил, что его зовут Элли Гроптик, что служат они вместе уже третий год и что, в общем-то, Гроптик парень неплохой, хотя умом не блещет.

Дружески хлопнув дежурного по плечу, Андрей бросил сумки на свою койку, после чего сразу же прошел в офицерскую комнату.

Доклад о возвращении из очередного краткосрочного отпуска занял пару минут. Выслушав его, командир разведроты майор Прист коротко кивнул. Забрав у Андрея отпускное предписание, майор ввел данные о прибытии сержанта Апстрака в ротный компьютер, после чего велел сержанту приступать к выполнению своих обычных обязанностей.

– Что нового в Сабате, Джагг? – спросил Гроптик, когда Андрей вышел из офицерской комнаты.

Дежурство по роте было не самым веселым занятием, и Гроптик был не прочь поболтать.

– В Сабате все спокойно, – усмехнувшись, ответил Андрей. – Все как обычно, если не считать того, что папиросы подорожали, а шлюхи подешевели настолько, что стоят теперь едва ли не дешевле табака.

– Да ну?! – с деланным изумлением вытаращил глаза Гроптик. – И сколько шлюх я смогу взять на свою месячную зарплату?

– Ты – ни одной, – все так же с усмешкой похлопал Гроптика по плечу Андрей. – Ты, не добравшись до Сабата, все свои деньги еще в Афтере пропьешь.

– Это точно! – Гроптик в довольной улыбке оскалил коричневые гнилые зубы.

Уловив краем глаза движение у себя за спиной, Андрей оглянулся и бросил взгляд через плечо.

Через два ряда от него из-под койки вылез паренек, одетый в мешковатую армейскую куртку и брюки, которые были велики ему на пару размеров. В одной руке у солдатика был широкий металлический шпатель, в другой – прозрачный целлофановый пакет.

Как только в поле зрения Гроптика возник солдат, лицо дежурного по роте сразу же сделалось чрезвычайно серьезным.

– Ну, как дела, боец? – строгим голосом, в котором при этом звучали еще и заботливые отеческие интонации, поинтересовался Гроптик.

Солдат молча приподнял руку, чтобы продемонстрировать Гроптику пакет, заполненный наполовину каким-то мелким мусором.

– Знакомьтесь с молодым пополнением, сержант, – кивнул в сторону солдата Гроптик. – Боец, как следует представиться старшему по званию?

Солдат вытянулся в струнку.

– Рядовой Юнни! – дискантом выкрикнул солдат.

Он хотел было в традиционном приветствии вскинуть руку к плечу, но вовремя сообразил, что она занята пакетом с мусором, и остановил движение на половине пути.

– Сбегай-ка в кладовку и принеси сержанту его форму, – приказал Гроптик рядовому Юнни.

Бросив вещи, которые он держал в руках, на прикроватную тумбочку, солдат убежал по проходу между двумя параллельными рядами коек.

Андрей устало опустился на свою койку.

Гроптик сел напротив него.

– Чем это вы тут занимаетесь? – Андрей взглядом указал на оставленный солдатом пакет.

– Фиолетовая плесень, – поморщился Гроптик. – Пока шли дожди, снова расползлась по всей казарме. Замучились выскребать ее из углов… Не поверишь, Джагг, я сам видел, как ее счищали даже с пластикового покрытия тумбочек!

Андрей понимающе покачал головой.

В момент обернувшийся рядовой Юнни положил рядом с Андреем на кровать стопку его полевой формы и замер на месте в ожидании новых приказаний.

– Куришь? – спросил его Андрей.

– Нет, – отрицательно мотнул головой солдат.

– Ну, тогда держи конфету. – Андрей протянул Юнни большую конфету с начинкой из синтетической карамели, завернутую в некрасивую, словно выгоревшую на солнце, бумажку.

Худое лицо паренька расплылось в радостной улыбке.

– Спасибо, – едва слышно произнес он.

– Отдыхай теперь. – Коротким кивком головы Гроптик велел солдату отойти в сторону, что тот незамедлительно исполнил. – Балуешь ты мне молодое пополнение, сержант, – с укоризной произнес он, глянув на Андрея.

– Ничего, – улыбнулся в ответ Андрей. – Хорошее отношение еще никого не испортило. – Андрей подмигнул Гроптику и, хлопнув его по колену, добавил: – Даже тебя, Гроп…

Подтянув к себе одну из сумок, Андрей достал из нее большой газетный сверток и кинул его на колени Гроптику.

– Раздашь тем, кто деньги на папиросы сдавал.

Гроптик тут же разорвал газету и, зацепив двумя пальцами одну из папирос, осторожно поднес ее к кончику своего длинного носа.

– Кайф! – шепотом, с придыханием произнес он, втягивая в себя аромат еще не зажженной папиросы. – Осточертели уже самокрутки.

– Но смотри, Гроп, – Андрей продемонстрировал собеседнику увесистый кулак. – Если замечу, что кто-то в гильзы от папирос рыжий мох забивает…

– Забудь об этом, сержант, – взмахом руки прервал Андрея Гроптик. – Если в других ротах этой дурью кто и балуется, то в нашей, после того как ты Эйха Длинного заставил сожрать весь мох, что нашел у него в матрасе… Ну и рожа у него тогда была! – Гроптик невольно содрогнулся, вспомнив страдания Длинного Эйха. – Нет, Джагг, у нас такое теперь никому и в голову не придет, даже ради забавы… Если только кто-то из молодых…

– Ну вот и присмотри за ними, – посоветовал Андрей.

Поднявшись на ноги, он быстро скинул с себя парадный френч и переоделся в гораздо более удобную и привычную ему (или все же Дейлу?) полевую форму.

– Ну а вообще… – Гроптик эдак неопределенно взмахнул в воздухе рукой с растопыренными пальцами. Фразу он закончил, понизив голос так, чтобы слышать его мог только Андрей: – О чем говорят в столице?

– А что именно тебя интересует? – прямо посмотрев на Гроптика, уточнил Андрей.

– Ну… – Гроптик приподнял брови, скосил глаза в сторону и отставленным указательным пальцем указал на потолок. – Сам понимаешь… Чего можно ожидать в ближайшей перспективе?

– Включи монитор и все узнаешь, – Андрей мотнул головой в сторону телемонитора, стоящего на закрепленной на стене полке. – Все самые свежие и достоверные новости в программе «Время».

– Что урожай в этом году будет убран без потерь, я и без того знаю, – недовольно поморщился Гроптик.

– И тебя это не радует? – с деланным изумлением вскинул брови Андрей.

– Радует, – мрачно буркнул Гроптик. Отвернувшись в сторону и ковырнув ногтем одеяло из искусственного войлока, он совсем уже тихо добавил: – Но не вдохновляет.

– Поищи себе другую музу, – с усмешкой посоветовал Андрей.

– Слушай, Джагг, мы ведь с тобой уже не первый год знакомы, – посмотрев на сержанта, вроде как с задумчивостью произнес Гроптик.

– И что с того? – Андрей был занят тем, что оправлял на себе форму, а потому и не смотрел на собеседника.

– Да то, что я до сих пор, разговаривая с тобой, не могу понять, что у тебя на самом-то деле на уме.

– Тебя это пугает? – быстро глянул на Гроптика Андрей.

– Скорее настораживает, – ответил тот.

– Так, наверное, и должно быть, – секунду подумав, пожал плечами Андрей. – Все то, что человек не может понять, вселяет в него опасение.

– И тебе никогда ни с кем не хочется поделиться своими мыслями? – продолжал допытываться Гроптик.

– Человек разумный в отличие от дикого зверя обладает способностью подавлять свои желания, – ответил на это Андрей.

– Ну, Джагг, если так рассуждать…

– Слушай, Гроп, – перебил сослуживца Андрей, – у тебя штрафники есть?

– Ну, есть парочка… На улице они сейчас, дороги метут…

– Дороги можно без конца мести.

– А что ты предлагаешь?

– У меня для них есть более серьезное занятие. – Андрей с многозначительным видом постучал рукой по сумкам, которые принес с собой. – Ты что, думаешь, я из Сабата пустой вернулся?

Гроптик задал только один вопрос:

– Когда?

– Я думаю, сегодня вечером, – ответил Андрей. – Собственно, какой смысл тянуть?

– Правильно, – тут же согласился с ним Гроптик. – Нечего откладывать на завтра то, что можно выпить сегодня. Сколько будет человек?

– Я думаю, не больше десяти… Ну, как обычно, все наши.

– Понятно, – быстро кивнул Гроптик и уверенно пообещал: – К вечеру в кладовке будет накрыт царский стол на десять персон.

– Надеюсь на тебя, – улыбнулся Андрей.

Если уж Гроптик за что-то брался, до делал это по высшему разряду. К назначенному времени в кладовой разведроты был накрыт роскошный стол. Правда, скатертью служили расстеленные газеты, но зато меню состояло из лучшего, что только могла предложить армейская кухня. Предметом особой гордости Гроптика являлся огромный противень с яичницей, зажаренной на сале. Посыпанная сверху крупно нарубленной зеленью из полковой теплицы, выглядела она, следует признать, весьма привлекательно и аппетитно. Окружение было под стать главному украшению стола: металлический бачок с тушеными овощами, тарелка с кусками обжаренного мяса и десятка два различных консервных банок из армейского рациона.

Особую пикантность столу придавали, несомненно, четыре бутылки с чистейшей сорокаградусной, привезенной Андреем из Сабата. Хотя и без них выпивки было достаточно – самогон совсем неплохого качества в любом разумном количестве всегда можно было достать в гарнизонной пекарне, расположенной на территории части. Пекари охотно меняли пойло собственного приготовления на консервы или продуктовые купоны.

Включая Андрея и Гроптика, за столом собрались одиннадцать человек. Трое имели сержантские нашивки. У остальных на карманах были пришиты чистые шевроны. Все они уже не первый год знали друг друга, поэтому и обстановка в кладовке был спокойной и непринужденной.

В каждой роте имелись осведомители, доносившие о неосторожных высказываниях сослуживцев регулярно посещающим часть наблюдателям из Управления внутренней стражи. Обычно в ротах их хорошо знали и предпочитали просто держаться от них на расстоянии. Лучше было иметь в коллективе штатного осведомителя, про которого прекрасно известно, кто он такой, чем все время бояться сказать лишнее слово или попросту оказаться кем-то неверно понятым.

Все десять человек, сидевшие с Андреем за одним столом, были далеко не ангелы. У каждого из них была своя дурь в голове. Но можно было с легким сердцем руку дать на отсечение за то, что среди них стукача не было.

Застолье разворачивалось по стандартной программе. Сначала все выпили за удачно проведенный отпуск сержанта Апстрака. Затем за его своевременное возвращение в часть. Третий тост был за все предстоящие отпуска.

На этом доставленной Андреем сорокаградусной пришел конец, и место бутылок на столе занял бидон с самогоном.

Но прежде чем перейти к самогону, солдаты плотно закусили и на время отвалились от стола.

Воспользовавшись возникшей в застолье паузой, курильщики задымили папиросами.

Среди присутствующих было только двое некурящих – Андрей и рядовой Ченни Эллик. Андрей отодвинулся чуть в сторону от остальных и сел, прислонившись спиной к стене. Он внимательно и с интересом изучал лица своих сослуживцев, сопоставляя собственные первые впечатления от встречи с ними с тем, что было известно о каждом из них Дейлу.

Разговор, который по мере потребления спиртного становился все более оживленным, сначала крутился вокруг того, как наилучшим образом можно провести время в Сабате. Но, как и следовало ожидать, спустя какое-то время он сам собой перекинулся на историю с недавним мятежом в подразделении «Неустрашимых».

– Вот ответь мне, – подавшись вперед и выпустив Андрею в лицо клуб табачного дыма, спросил Ботти Индиг. – С чего вдруг «Неустрашимые» взбунтовались?

– Ты у меня спрашиваешь?

– Точно, – Индиг утвердительно кивнул и с довольным видом прикусил мундштук папиросы.

– Откуда мне знать, – дернул плечом Андрей. – Я только сегодня приехал…

– Не увиливай от ответа, Джагг! – перебил его, хлопнув ладонью по столу, Индиг.

Чувствовалось, что его уже повело после выпитого.

– Хорошо, – негромко произнес Андрей и, наклонившись вперед, поставил локоть на край стола. – Что именно ты хочешь от меня услышать?

– У тебя ведь были приятели в пятом батальоне «Неустрашимых», Джагг?

Андрей незаметно бросил взгляд в сторону. Еще трое или четверо присутствующих с некоторым интересом прислушивались к начатому Индигом разговору.

– Ну, не то чтобы приятели, – едва заметно поморщился Андрей. – Но нескольких человек я знал…

– И что?..

– Ботти, – с тоской посмотрел на приятеля Андрей. – Я смогу ответить на твой вопрос только после того, как тебе удастся достаточно четко его сформулировать.

– Кончай придуряться, Джагг, – подал голос с противоположного конца стола сержант Руут. – Здесь все свои…

– И что с того? – не спеша повернулся в его сторону Андрей. – Ты думаешь, что я знаю нечто такое, что не известно никому из присутствующих, но не хочу об этом говорить?

Андрей произнес эту фразу достаточно громко, так что на нее невольно обратил внимание каждый из сидевших за столом. Собственно, этого Андрей и добивался. Ему нужно было выяснить, что известно его сослуживцам о мятеже в батальоне «Неустрашимых». Естественно, никто из солдат и сержантов не имел доступа к той информации, которую получали через компьютерную сеть офицеры командного состава. Однако то, что порой становилось известно простым солдатам, могло представлять не меньший интерес. И, что особенно важно, их информация была почерпнута из жизни, а не из тщательно вычищенных штабных сводок.

– Не суетись, Джагг. – Поднявшись с ящика, на котором он сидел, Руут взял в руки бидон с самогоном и расплескал мутноватую жидкость по стоящим на столе кружкам. – Сначала нужно выпить.

Особого приглашения никому не требовалось. В одно мгновение кружки оказались разобраны, сдвинуты над центром стола и опустошены.

– Ну вот и славно, – Руут подцепил острием ножа кусок колбасы и сунул его себе в рот. – У меня тоже были знакомые в батальоне «Неустрашимых», – сказал он, прожевав колбасу. Взгляд его был устремлен на Андрея, но слушали его все собравшиеся. – И не только у меня одного…

– У меня там двоюродный брат служил, – вставил рядовой Теллм.

Руут приставил кончик ножа к поверхности стола и надавил на рукоятку с такой силой, что острие на пару сантиметров вошло в дерево.

– Возможно, что за время службы мозгов у меня поубавилось, – глядя на лезвие ножа, негромко произнес он. – Но если здесь остался хоть кто-нибудь умный, пускай он объяснит мне, какой смысл был в мятеже «Неустрашимых»?

Руут поднял голову и по очереди посмотрел на каждого из присутствующих.

Ответа не было.

Руут криво усмехнулся и, оставив нож торчащим, откинулся назад, чтобы достать из кармана брюк зажигалку. Взяв со стола папиросу, он не спеша раскурил ее, затянулся и выпустил дым через ноздри.

– Я был у них в части всего за два дня до мятежа, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Гроптик. – Киномеханик ехал туда, чтобы обменять фильмы, ну а я так просто, за компанию… – Гроптик нервно затянулся и затушил в пустой консервной банке докуренную папиросу. – Там все было спокойно… Все, как всегда… Как и у нас… Дежурные в ротах… Штрафники дорожки метут… Никаких признаков… Ну, вы понимаете, о чем я…

– А ты считаешь, что им следовало вывесить на воротах части транспарант и указать на нем, сколько дней осталось до мятежа? – с усмешкой спросил Эллик.

– Нет, но…

Гроптик смутился и умолк. Была у него такая особенность – когда он хотел сказать что-нибудь важное, то не мог найти нужных слов.

– Гроп прав, – сказал Руут. – У «Неустрашимых» было ровно столько же причин поднять мятеж, что и у нас.

– Что? – приподнял веко над левым глазом уже изрядно набравшийся и начавший дремать Ботти Индиг, который, собственно, и начал этот разговор. – Мы собираемся устроить восстание?

– Спи дальше, – махнул на него рукой Андрей.

– Хорошо, – с готовностью согласился Индиг. – Только, когда начнете, не забудьте меня разбудить, чтобы я успел…

Что он должен был успеть, никто так и не узнал – Индиг заснул, не закончив фразу.

– А какую причину ты счел бы достаточно убедительной? – спросил у Руута Эллик.

– И вообще, что может заставить строевую часть внезапно взбунтоваться без всякой видимой на то причины? – добавил еще один вопрос Андрей.

– По мере того как принцип Пирамиды завоевывает все больше сторонников, сопротивление врагов становится все более ожесточенным, – процитировал известное всем высказывание Нени Линна рядовой Спулл.

– Здесь не только ты один грамотный, – покосившись на него, недовольно буркнул Гроптик.

– А для того, чтобы цитировать Нени Линна, совсем не обязательно быть грамотным, – с сардонической усмешкой заметил Эллик.

– Хорош, ребята, – помахал сложенными вместе двумя пальцами Лайт Лантер. – Эдак до такого можно договориться…

– Да-а?! – вскинув брови, изобразил на лице изумление Эллик.

– Мы здесь не за тем собрались, чтобы… – не закончив фразу, Лантер недовольно поморщился.

– Разлейте кто-нибудь выпивку! – взмахнув рукой, решительно потребовал Андрей.

Гроптик быстро и умело исполнил поручение.

Все, за исключением Индига, продолжавшего дремать, откинувшись на спинку стула, выпили.

– Так ты, Спулл, считаешь, что причина бунта «Неустрашимых» – происки тайных сторонников Совета Пяти? – не глядя на того, кому был адресован вопрос, спросил Руут.

– Другого объяснения я просто не вижу, – ответил Спулл.

– Но чтобы вся часть… – недоумевающе развел руками Гроптик. – Разом…

– Вот именно, – указал на него зажженной папиросой Руут. – Сколько нужно времени, чтобы пять сотен человек превратить в ярых сторонников Совета Пяти?

– Кроме того, примем во внимание, что агитаторам пришлось бы иметь дело не с нищими и убогими, а с военными, – добавил Эллик. – Солдат на лозунги не возьмешь. Им нужны куда более веские аргументы.

– Например? – спросил Андрей.

– Например, приказ вышестоящего начальства, – вполне серьезно ответил Эллик.

– Точно!.. Точно!.. Я вам говорю!..

Гроптик оскалил напряженно сжатые зубы и лихорадочно замахал рукой с растопыренными пальцами, чтобы всем дать понять, что мысль Эллика ему ясна, но облечь ее в словесную форму он затрудняется.

– Ты хочешь сказать… – кончиками пальцев, между которыми у него была зажата папироса, Руут задумчиво почесал подбородок. – Очень даже может быть…

– Так, умники, – Теллм рубанул ребром ладони по краю стола, – теперь объясните мне, до чего вы там додумались.

– Для того чтобы поднять мятеж в одном отдельно взятом подразделении, совсем не обязательно посвящать в его планы весь личный состав, – сказал Эллик. – Приказы отдает командир, а все остальные обязаны их выполнять.

– Но если я понимаю, что приказы командира противозаконны…

– А если не понимаешь?.. Если сегодня ночью нашу роту поднимут по тревоге, то каждый из нас, не задавая никаких вопросов, просто схватит в руки автомат и займет указанную ему боевую позицию.

– А когда разберешься, что стреляешь по своим, уже будет поздно. Тем, кто будет находиться по другую сторону, будет известно только то, что часть подняла мятеж. И они тоже будут стрелять, не задавая вопросов.

– Я слышал, что после первого удара «Броненосцев» «Неустрашимые» хотели сдаться, – сказал Андрей.

– Мне тоже об этом говорили, – кивнул Руут.

– Но, – Эллик поднял вверх указательный палец и назидательным тоном процитировал Нени Линна: – «Если даже враг сдается, его все равно следует уничтожить».

– Выходит, что нам повезло? – раскинул руки в стороны Гроптик. – Нас ведь тоже могли кинуть против «Неустрашимых»…

– Эй, Гроп, ты принимаешь за истину пустую болтовню. – Спулл поморщился так, словно съел что-то невыносимо горькое и противное.

– Ну, допустим, разговор у нас не пустой, а вполне конкретный, – возразил Эллик.

– Серьезно? – с показным изумлением вскинул брови Спулл. – То есть если сегодня ночью рота будет поднята по тревоге, ты не сделаешь и шага до тех пор, пока полковник Окки лично не объяснит тебе, для чего это нужно?

– Пусть только попробует, – усмехнулся Андрей.

– Но ведь чисто теоретически такая возможность существует, – держа руку с дымящей папиросой на отлете, произнес Руут. – Получив приказ от командира, любое боевое подразделение может начать войну с Пирамидой, даже и не подозревая об этом.

– Как говорит Нени Линн: «Сомнения достойно все, за исключением приказа вышестоящего руководителя».

– Бред! – высказал свое мнение Миит Снаттер, не принимавший прежде участия в общем споре.

– Это ты по поводу только что процитированных слов Нени Линна? – с лукавой искоркой во взгляде спросил его Эллик.

– Нет, – резко ответил Снаттер. – По поводу того, что я слышал до этого.

Он схватился рукой за край бидона и подтянул его к себе.

– Здесь на один глоток осталось, – сказал он, заглянув внутрь.

– Нет проблем, – Гроптик выставил на стол трехлитровую стеклянную банку, до краев наполненную мутноватым самогоном. – Всем хватит.

Снаттер слил остатки самогона из бидона в свою кружку и кинул пустую посудину под стол.

От грохота жестяного бидона проснулся Индиг. Окинув компанию мутным сонным взглядом, он с укором произнес:

– Снова пьете…

– Индигу не наливать, – сказал Теллм.

– Ага, угадал. – Индиг схватил со стола первую попавшуюся кружку и первым протянул ее Гроптику.

– Теперь слушайте меня внимательно, – сказал Снаттер, приняв очередную порцию самогона. – Вы здесь додумались до того, что командир, будь он мятежником, без проблем может поднять свое подразделение на войну с Пирамидой… Так?..

– Так, – кивнул Эллик.

– А я вам скажу, что командир, поступивший таким образом, должен быть полным идиотом. Что произошло с «Неустрашимыми»?

– Их победили, – негромко произнес Гроптик.

– Вот именно, – удовлетворенно кивнул Снаттер. – Батальон был блокирован и уничтожен невдалеке от места собственной дислокации. И потребовалось для этого меньше суток.

– Вроде как одному взводу удалось уйти…

– Десять человек дела не меняют. – Снаттер наклонился вперед, уперся локтями в колени и выставил вперед правую руку с отставленным указательным пальцем. – Допустим, что командир пятого батальона «Неустрашимых» был тайным сторонником Совета Пяти. Для чего, скажите на милость, друзья мои, ему понадобилось гробить этот самый батальон? Что он смог доказать таким образом?..

– Только то, что Пирамида прочно стоит на своем основании, – сказал Андрей.

– Точно. – Рука Снаттера, сжатая в кулак, развернулась, открывая ладонь. – Так что извините меня, друзья мои, но все ваши разговоры не стоят и папиросного окурка. Сначала следует ответить на вопрос «зачем?», а потом уже решать «как?».

– Верно, – кивнул Руут. – Мятеж, заранее обреченный на поражение, является полной бессмыслицей.

– Может быть, таким образом мятежники пытаются подорвать боеготовность армии Пирамиды? – предположил Гроптик.

В ответ раздалось одновременно несколько скептических смешков.

– Сколько мятежей произошло за последнее время? – задал вопрос Эллик.

– Восстание «Неустрашимых» было шестым с начала года, – ответил ему Гроптик.

– Седьмым, – поправил его Спулл.

– Но как же… – Гроптик начал считать про себя, загибая пальцы. – Верно, – кивнул он через минуту, увидев, что на левой руке у него осталось три свободных пальца. – Вместе с «Неустрашимыми» – семь случаев.

– И это только за неполных девять месяцев. – Эллик сделал небольшую паузу, чтобы все обратили внимание на его слова. Убедившись, что даже Индиг прекратил шарить по столу в поисках зажигалки и смотрит на него, Эллик продолжил: – Если некие антигосударственные силы, будь то сторонники Совета Пяти или кто-либо еще, держали под своим контролем как минимум семь строевых частей регулярной армии Пирамиды, так какого черта они не подняли восстание одновременно?..

На какое-то время в помещении воцарилась тишина. Каждый, кто еще мог соображать, обдумывал слова Эллика.

Андрей не смог бы опьянеть, даже если бы очень сильно этого захотел – миниатюрный синтезатор белков, вживленный с левой стороны груди между седьмым и восьмым ребрами, начинал вырабатывать алкогольдегидрогеназу, едва только в крови появлялись следы алкоголя, – поэтому ему приходилось старательно изображать из себя изрядно выпившего, но пока еще не потерявшего ясность ума человека.

– В таком случае мятежники, по крайней мере, могли бы иметь хоть какие-то шансы на успех, – сказал он.

– Я не стану обвинять тебя, Джагг, в пораженческих настроениях, – чуть приподнявшись со своего места, произнес Лантер. – Просто скажу, что даже при согласованных действиях у мятежников не было бы ни малейшего шанса на победу.

– Почему? – с интересом спросил Андрей.

– Потому что Пирамида – это не группа людей, которых можно захватить в плен или просто уничтожить. Пирамида – это система, охватывающая все общество Кедлмара, все его слои, от сопливого младенца до беззубой старухи. Для того чтобы победить Пирамиду, потребуется убить их всех!

– Ты преувеличиваешь, – протестующе взмахнул рукой Эллик.

– Ничуть!

– Ты давно последний раз был в Афтере?

– При чем здесь это?

– При том, что на полках магазинов в Афтере нет ничего, кроме соли, зажигалок и тухлого синтетического вина, которому мы предпочитаем самогон. Как ты думаешь, где достают себе еду и все остальное необходимое для жизни жители Афтера?

– Подобные проблемы существуют не только в Афтере!

– Вот именно! – Эллик направил указательный палец на оппонента. – И ты считаешь, что люди, вынужденные жить при государственной системе, которая в обмен на их труд не может обеспечить их едой и предметами первой необходимости, являются ее горячими сторонниками?

– Это временные трудности переходного периода.

– Да, но только длится он вот уже более семидесяти лет.

– Если бы не постоянные происки тайных сторонников Совета Пяти…

– Я понимаю, что существуют объективные трудности, – произнес с ироничной усмешкой Эллик. – Но только людям-то от этого не легче! Поэтому их доверие к власти Пирамиды неумолимо день ото дня падает.

– Если только есть еще, куда падать, – негромко заметил Теллм.

– Не согласен! – протестующе взмахнул рукой Спулл. – Пирамида – это власть, базирующаяся на доверии народа.

– Да? – Сержант Руут положил локти на стол и обхватил обеими руками рукоятку торчащего в крышке стола ножа. – Для чего же в таком случае этой власти армия, численность которой едва ли не превосходит численность гражданского населения?

– У Пирамиды все еще есть враги!

– Я в армии вот уже почти восемь лет, – негромко, но с такой интонацией, что к его словам невозможно было не прислушаться, произнес Руут. – И за это время только трижды принимал участие в боевых действиях. При этом нашими противниками были не прибывшие откуда-то из-за моря сторонники Совета Пяти, а базировавшиеся неподалеку от нас войсковые части, в которых внезапно, без какой-либо на то причины, вспыхивал мятеж. И мне приходилось стрелять в солдат, одетых в такую же форму, что и я сам.

Сильным рывком сцепленных вместе рук Руут вырвал нож из стола.

Напряженная тишина после такого заявления не возникла по двум причинам. Во-первых, все присутствующие были уже изрядно выпивши, а во-вторых, каждый из них прекрасно знал сержанта Руута, – именно поэтому слова его не прозвучали как гром среди ясного неба. Всем и без того было понятно, что небо давно уже затянуто плотными облаками.

– Так почему же ты по-прежнему служишь в армии, которая стреляет по своим? – спросил после паузы Лантер.

– Потому что я солдат, а не политик, – глухо произнес Руут.

– Это не ответ, Руут, – сказал Лантер.

Руут поднял на него тяжелый, пьяный взгляд.

– Я служу в армии Пирамиды, – медленно и раздельно произнес он, – потому что, кроме нее, сейчас не существует иной силы, способной удержать Кедлмар от полного и окончательного развала. Я не могу сказать, что нужно сделать, чтобы остановить страну от падения в пропасть… И я не знаю, кто виноват в том, что сейчас происходит… Но я понимаю, что без единой сильной армии Кедлмар распадется на десятки мелких уделов, как это уже было когда-то. И тогда за оружие возьмется каждый, чтобы защитить от всех остальных хотя бы то малое, что он имеет, – свой дом, свою семью и ту еду, которую он добыл на сегодняшний день.

Похоже, не один только Андрей почувствовал, что разговор начинает соскальзывать на тему, которую не стоит затрагивать даже в компании хороших знакомых. Эллик чуть наклонил голову и потер двумя пальцами глаза, уставшие и раздраженные табачным дымом, скопившимся в небольшом закрытом помещении.

– Возвращаясь к первоначальной теме нашего разговора, – сказал он достаточно громко, чтобы переключить внимание всех присутствующих на себя, – я хочу сказать, что предположение о том, что на командные посты мятежных подразделений каким-то образом пробрались заговорщики, кажется мне слишком уж натянутым. Даже мы, рядовые бойцы, проходим ежемесячную проверку на лояльность. Что уж говорить о высшем командном составе.

– Интересно было бы узнать, кто именно осуществляет эту проверку, – криво усмехнулся Теллм. – Быть может, и в их ряды пробрались заговорщики?

– Ох, не напоминайте мне о Дне Лояльности! – болезненно поморщился Гроптик. – Когда я думаю о нем, то жалею, что не родился женщиной! Каждый раз, когда я вставляю свою воинскую карточку в прорезь дивизионного компьютера, меня начинает бить нервная дрожь.

– Тебя так пугает близость с властью? – с улыбкой поинтересовался Снаттер.

– Меня пугает то, что я не знаю, чем она закончится. То ли меня повысят наконец в звании, то ли отправят в рабочий батальон. Откуда тем, кто ежемесячно проверяет мои документы, знать, что я за человек и насколько успешно я выполняю свои служебные обязанности?

– Пирамиде известно все о каждом из нас.

– Но не до такой же степени!..

Гроптик запнулся и, пытаясь облечь свою мысль хоть в какую-нибудь общедоступную форму, беспомощно взмахнул руками.

– Вот именно, что до такой, Гроп, – с улыбкой похлопал его по плечу Андрей. – Тебе, наверное, в школе не говорили, но компьютеры для того и были придуманы, чтобы следить за тобой.

– Да иди ты!.. – Гроптик скинул руку Андрея со своего плеча и обиженно опустил голову. – Я серьезно, а ты…

– Ну а если серьезно, то ты только голову себе сломаешь, если станешь пытаться найти логику там, где ее нет.

– Точно… – мотнув головой сверху вниз, совершенно пьяным голосом произнес Индиг. – Нет в жизни логики… И счастья тоже нет…

Он попытался было еще что-то сказать, но голова его бессильно упала вниз и остановилась, упершись подбородком в грудь.

– С этим утверждением я, пожалуй, могу согласиться, – усмехнулся Руут. – Гроп, у нас осталось еще что выпить?

– А то как же! – радостно улыбнулся тот и выставил на стол еще одну банку самогона.

– Нет! – решительно запротестовал Андрей. – Это уже будет слишком! По последней – и все!

– Как скажешь…

Приподняв банку, Гроптик принялся наполнять протянутые ему кружки.

– Не увлекайся, Гроп, – одернул его Эллик, когда тот попытался налить ему полную кружку. – С меня будет достаточно и половины.

– Как скажешь, – пожал плечами Гроптик.

– Ну… – Андрей приподнял свою кружку, обвел взглядом всех собравшихся и, неожиданно для себя самого, легко и беззаботно улыбнулся. – Я рад видеть вас, бездельники.

– Аналогично.

Руут отсалютовал Андрею кружкой и залпом осушил ее.

То же самое следом за ним проделали и все остальные, за исключением Индига, который мерно посапывал, привалившись спиной к стене.

– Все, – Руут поставил кружку на стол и решительно поднялся на ноги. – Пора, ребята. А то завтра не поднимемся.

– Уже сегодня, – взглянув на часы, заметил Теллм.

– Гроп, тебе все равно до утра еще службу нести, – сказал Андрей. – Проследи, чтобы здесь прибрали.

– Сделаю, – кивнул Гроптик.

Спулл попытался было растолкать спящего Индига, но тот в ответ только что-то невнятно мычал. Кончилось все тем, что Спулл позвал на помощь Лантера, и вместе они, подхватив Индига под руки, потащили его к выходу.

Покинув душную кладовку, Андрей ненадолго вышел в тамбур, чтобы немного подышать перед сном прохладным ночным воздухом.

Дверь тамбура оказалась открытой. Прислонившись плечом к дверному косяку, Андрей сложил руки на груди и посмотрел на небо. Ночь на Айвеле-5 была не такой темной, как на Земле. Но, несмотря на сероватый оттенок неба, звезды на нем были видны довольно отчетливо. Андрей смотрел на них, пытаясь угадать очертания знакомых созвездий.

Сзади на плечо ему легла чья-то рука.

– Ну, как тебе сегодняшний вечер? – услышал он голос Ченни Эллика.

– Нормально, – не оборачиваясь, ответил Андрей. – Обычная выпивка…

– Мне так не показалось, – совсем уже тихо произнес Эллик.

По-видимому, он ожидал, что Андрей должен был как-то отреагировать на его реплику, потому что долгое время сохранял молчание.

– Хочешь знать, что я на самом деле обо всем этом думаю? – спросил он после затянувшейся сверх всякой меры паузы.

Андрей обернулся и пристально посмотрел Эллику в глаза.

– Нет, – уверенно произнес он и решительно направился в казарму.

Глава 3 ГИБЛЫЙ БОР

Не прошло и трех дней после возвращения сержанта Апстрака в часть, как командир разведроты вспомнил о его существовании.

Андрей почти все время проводил на спортивной площадке, где занимался физической подготовкой с недавно прибывшим в часть пополнением. Собственно, сержант только наблюдал за занятиями, а основная нагрузка ложилась на Индига и Теллма, у которых способности молодых ребят, похоже, вызывали большие сомнения. То один, то другой из них срывался на крик, пытаясь добиться от учеников четкого и безошибочного выполнения хотя бы одного, самого простого упражнения.

– Я больше не могу, – подойдя к Андрею, признался Индиг. Сняв с головы кепи, он тыльной стороной ладони вытер взмокший лоб. – Проще рекина выдрессировать.

– Ты посмотри на этих ребят, – негромко ответил ему Андрей. – Кожа да кости. Прежде чем заниматься с ними физической подготовкой, их как минимум месяц нужно усиленно откармливать. Где только таких берут?..

– Я поговорил с некоторыми из них. Их всех пригнали с севера, из Дотастрака. По слухам, там второй год неурожаи. Вдоль границ провинции стоят войска, не позволяющие умирающему от голода населению бежать на другие территории. Продуктов из центра почти не завозят. Один парень сказал мне, что до того, как его забрали военные, он больше года не ел ничего, кроме болтушки из пищевых брикетов, которые время от времени населению все же выдают. Так из-за этого дерьма люди готовы убивать друг друга… А вон тот дохляк с оттопыренными ушами – не знаю уж, правду он говорит или врет – рассказывал мне, что, добираясь пешком до районного центра, в котором находится сборочный пункт призывников, он как-то остановился на ночь рядом с одной компанией человек из десяти. Там были и мужчины, и женщины, все уже далеко не молодые, в затасканной одежде – короче, бродяги бездомные. Сейчас много таких по дорогам ходит… Эта компания была довольно-таки веселой. Посреди их лагеря горел костер, над которым висел большой чан с каким-то варевом, запах от которого доносился весьма аппетитный. Естественно, парень не стал набиваться в гости. Он просто остановился неподалеку от людей, чтобы чувствовать себя ночью поспокойнее, и прилег под кустом. Так бродяги сами пригласили его к своему костру. А когда он подошел, то и чашку с похлебкой протянули… Парень съел почти половину того, что было ему предложено, прежде чем заметил, что в этом вареве плавают человеческие пальцы…

– О, черт!.. – только и смог выговорить Андрей.

– Вот и я то же самое сказал, – кивнул Индиг. – А остальные, как говорит парень, ели да нахваливали…

– Кончай, Индиг, – с отвращением мотнул головой Андрей.

– Сержант Апстрак!

Андрей обернулся.

Кричал стоявший у ограды спортплощадки боец с повязкой помощника дневального на руке.

– Чего надо? – вопросительно поднял подбородок Андрей.

– К командиру роты! – крикнул боец и, махнув рукой, побежал в сторону казармы.

– Ладно, продолжайте без меня, – сказал Андрей Индигу. – Только особенно ребят не гоняйте… Пусть вначале сил наберутся…

– Ясно, Джагг, – с серьезным видом кивнул Индиг.

Андрей перепрыгнул через ограду и не спеша, размеренной походкой зашагал по направлению к казарме разведроты.

– Разрешите? – спросил он, заглянув в офицерскую комнату.

В помещении находился один только майор Прист.

С трудом оторвав взгляд от экрана стоящего перед ним монитора, он, сгоняя выражение усталости, провел ладонью по лицу.

– Входи, Апстрак… Присаживайся…

Андрей сел на один из трех стульев с откидными сиденьями, стоящих у окна.

Из информации, хранящейся в памяти Дейла, Андрею было известно, что майор Кро Прист вот уже восьмой год являлся бессменным командиром разведроты при танковом батальоне «Кейзи», дважды за это время получая повышение по службе. Вообще-то столь длительное пребывание офицера на одном и том же месте было не в традициях армии Пирамиды. Обычно через год-полтора офицер приказом Генштаба переводился на новое место службы. При этом он мог быть как повышен в звании, так и разжалован на два-три чина.

Длительное пребывание майора Приста на одном и том же месте имело, по мнению Дейла, прямое отношение к той тесной дружбе, которая связывала командира разведроты с командиром батальона «Кейзи», вторым полковником Окки Бизардом.

Джагг Апстрак хотя и имел всего лишь звание сержанта, тем не менее пользовался уважением и определенным доверием как майора Приста, так и второго полковника Бизарда. Впрочем, доверие это не заходило настолько далеко, чтобы старшие офицеры посвящали сержанта в свои дела, не связанные напрямую с выполнением служебных обязанностей. А как не без оснований подозревал Дейл, оба они могли иметь непосредственное отношение к зреющему в рядах наиболее дальновидных офицеров заговору. Цели его были пока еще не ясны как самим заговорщикам, так и аналитикам Статуса. Но, по мнению последних, в самое ближайшее время они могли обрести четкость и сфокусироваться на задаче свержения власти Пирамиды.

– Ну, как там новое пополнение? – спросил Прист.

По тону, каким был задан вопрос, было понятно, что командир роты пригласил сержанта вовсе не за тем, чтобы получить на него ответ.

– Нормально, – ответил Андрей. – Понемногу войдут в форму.

– Ясно, – кивнул Прист.

Достав из лежащей на столе пачки папиросу, он аккуратно смял мундштук и, щелкнув зажигалкой, не спеша прикурил от небольшого красноватого язычка пламени. Хлопнув крышкой зажигалки, майор кинул ее на стол. Затянувшись пару раз, он выпустил изо рта струйку сизого дыма и, положив папиросу на край тяжелой металлической пепельницы, сложил руки на столе. Андрей непроизвольно глянул на большой палец левой руки майора, на котором не хватало одной фаланги.

– Есть задание для тебя, Апстрак, – сказал майор Прист, посмотрев на Андрея. Глаза у него были красные и воспаленные, как от хронического недосыпания. – Ты, должно быть, в курсе, что во время подавления бунта в пятом батальоне «Неустрашимых» взводу мятежников удалось уйти из окружения. – Андрей молча кивнул. – По уточненным данным, их было тринадцать человек – двенадцать солдат и один офицер в звании младшего лейтенанта. Семь человек были задержаны за последние двое суток. Они двигались в сторону Крессиды, надеясь добраться до побережья и найти укрытие в одном из рыбацких поселков. Один из арестованных рассказал, что офицер и четверо оставшихся с ним солдат решили отсидеться какое-то время в Гиблом бору…

– В Гиблом бору?! – невольно вырвалось у Андрея.

Он даже не обратил внимание на то, что перебил командира, настолько поразило его услышанное.

Название «Гиблый бор» было известно, должно быть, каждому от Сабата до Каннаана. Но вот тех, кому довелось побывать в нем и выйти оттуда живыми, можно было пересчитать по пальцам на одной руке. Даже находясь в столь безвыходном положении, как выбравшиеся из окружения «Неустрашимые», стоило сто раз подумать, прежде чем принять решение спрятаться в Гиблом бору. С одной стороны, непроходимо-глухой лес раскинулся на добрую сотню гектаров и отыскать там нескольких человек было практически невозможно. Но с другой… В конце концов, при желании можно найти и гораздо более простой способ самоубийства.

Никто толком не знал, что происходит в Гиблом бору. Известно было только то, что центр его заражен радиацией. По официальной версии Пирамиды, причиной заражения стало падение вертолета сторонников Совета Пяти, который летел в сторону Сабата, имея на борту атомную бомбу, но был сбит над Гиблым бором. Однако у любого здравомыслящего человека сразу же возникал вопрос, кем именно был сбит вражеский вертолет, пролетавший над самым центром огромного леса…

Впервые услышав о Гиблом боре, Дейл заинтересовался данным явлением и, задействовав едва ли не всех агентов Статуса, находившихся в тот момент на Айвеле-5, постарался собрать о нем всю возможную информацию. Однако, как оказалось, информации-то как раз почти никакой и не было. Только слухи, легенды и истории, пересказанные якобы со слов очевидцев, но не имеющие никакого реального подтверждения.

Единственное сообщение, которому стоило доверять, было получено от агента, работавшего в Департаменте контроля за наукой. Ему удалось узнать, что примерно через полгода после происшествия, которое принято было считать взрывом атомной бомбы, принесенной вражеским вертолетом, в Гиблый бор по приказу Пирамиды была направлена специально подготовленная экспедиция. Что она там искала, агенту выяснить не удалось. Однако ему точно было известно, что назад экспедиция не вернулась. Ни один человек, вошедший в Гиблый бор, не вышел оттуда.

Спустя полгода была организована повторная экспедиция. Результат ее был примерно тот же самый. Связь с группой прервалась вскоре после того, как люди вошли в лес. Но на этот раз одному из участников экспедиции все же посчастливилось выбраться.

Хотя, наверное, «посчастливилось» не совсем подходящее слово для подобного случая. Через две недели после исчезновения экспедиции комендантский патруль нашел в окрестностях Гиблого бора совершенно голого человека, все тело которого было покрыто ссадинами и царапинами. Неизвестный был опознан как один из участников пропавшей экспедиции. К сожалению, он не мог ничего рассказать ни о том, что случилось с остальными членами экспедиции, ни о том, как ему самому удалось выбраться из Гиблого бора и что за испытания выпали на его долю. Несчастный полностью лишился рассудка. Все, на что он был способен, так это целыми днями смотреть в потолок и пускать изо рта слюни.

После второй неудачной попытки исследовать Гиблый бор опасная местность была обнесена колючей проволокой и объявлена запретной зоной, вход на которую без особого на то разрешения был категорически воспрещен.

Естественно, периметр получился огромный, так что выставить охрану на всем его протяжении было попросту невозможно. И, само собой, находились отчаянные головы, которые считали, что защитный периметр только для того и выставлен, чтобы перекрыть доступ к чему-то необычайно интересному, а возможно, и ценному, скрытому в запретной зоне. Страсти подогревала и передаваемая из уст в уста история о том, что якобы на вертолете, сбитом над Гиблым бором, помимо атомной бомбы находились еще и несметные сокровища, которые успел прихватить с собой во время бегства из Сабата один из Пяти Правителей, оставшийся в живых после переворота. Отчаянных искателей сокровищ вовсе не смущал тот факт, что сия история ни разу никем не была официально подтверждена.

Сколько всего народу сгинуло в Гиблом бору, точно сказать было невозможно. Никто из отправлявшихся туда нигде официально не регистрировался. Те из них, кому удавалось выбраться из Гиблого бора, чаще всего забредали не слишком далеко в лес. Едва только войдя в запретную зону, они теряли голову от страха и бросались назад. Но даже кратковременного контакта с Гиблым бором было достаточно для того, чтобы человек напрочь лишился памяти о том, что с ним произошло по ту сторону колючей проволоки. Те же, кто все же что-то помнил, тряслись в пароксизмах животного ужаса и бессвязно бормотали о деревьях с глазами, о бесплотных духах, убивающих на расстоянии, и жутких тварях, какие не привидятся и в горячечном бреду.

Кто-то и взаправду верил в истории о чудовищах, а кто-то шепотом горячо уверял собеседников в том, что в Гиблом бору находится некий тайный исследовательский центр, занятый изучением проблемы бессмертия. После чего всезнайка обычно совсем уже тихо добавлял: «А как иначе объяснить, что Пирамиду до сих пор возглавляет все тот же Нени Линн, которому… сами понимаете, где давно уже пора находиться?»

– Гиблый бор, – с искренним недоумением повторил Андрей. – Похоже, ребята были за гранью отчаяния.

– Поскольку их до сих пор не поймали, можно сказать, что они сделали более верный выбор, чем те, что двинулись к побережью. Хотя… – Майор Прист медленно протянул руку, взял из пепельницы папиросу и сделал затяжку, после чего продолжил: – С другой стороны, если верить всему тому, что рассказывают про Гиблый бор…

Майор взглянул на тлеющий кончик папиросы, покачал головой и снова положил ее в пепельницу.

– Вы считаете, что есть основания верить этим историям? – осторожно поинтересовался Андрей.

– Я не вижу причин сомневаться, – ответил Прист. – Поэтому я бы посоветовал тому, кто отправится в Гиблый бор, быть предельно осторожным и готовым к любым неожиданностям.

– Это как-то связано с тем заданием, которое вы собираетесь мне поручить?

Майор щелкнул зажигалкой и, наклонив голову к плечу, посмотрел на выпрыгнувший из нее маленький язычок пламени.

– Приказ поступил из Генштаба. Нам надлежит прочесать Гиблый бор с тем, чтобы задержать скрывшихся там мятежников… Или же найти подтверждение их гибели.

– Имеется ли какая-нибудь дополнительная информация?

– Нет. Мне известно о Гиблом боре не больше, чем тебе, сержант. Но я не собираюсь бездумно рисковать людьми. Прежде чем начать прочесывание леса, мы со вторым полковником Бизардом решили отправить в Гиблый бор небольшую разведгруппу. Это будет взвод лейтенанта Манна.

– Не завидую я лейтенанту Манну, – усмехнулся Андрей. – Гиблый бор – это одна из местных достопримечательностей. Солдаты любят рассказывать и слушать истории о нем. И возможно, что кое-кто в них даже верит… Лейтенанту будет нелегко удержать свой взвод в подчинении.

– Поэтому я и принял решение временно перевести тебя во взвод лейтенанта Манна. Теперь ты заместитель командира взвода.

– Благодарю за доверие, майор.

У Андрея даже бровь не дрогнула. Подсознательно он ожидал чего-то подобного с того самого момента, как только речь зашла о Гиблом боре. В сказки он не верил, а потому не испытывал мистического страха перед запретной зоной. Напротив, ему даже было любопытно собственными глазами взглянуть на легендарный лес. Если в нем и скрыта какая-то тайна, то она, вне всяких сомнений, имеет вполне реальное объяснение. Как подсказывал опыт Дейла, обычно в таких местах власти хоронят свои секреты. А уж у Пирамиды имелось достаточно секретов, которые требовалось спрятать подальше от посторонних глаз.

– Поблагодаришь, когда вернешься.

Майор Прист взял папиросу и сделал попытку затянуться. Папироса успела погаснуть, и майор с раздражением раздавил ее на дне пепельницы.

– Выходит, все же…

– Сержант, – резко оборвал Андрея майор, – сколько лет ты служишь под моим командованием?

– Почти пять.

– И ты считаешь, что я могу послать своих людей на верную гибель?

– Я уверен, майор, что вы скорее предпочли бы снять свои нашивки.

– Отлично, – коротко кивнул Прист и вытянул из пачки новую папиросу. – Я еще раз повторяю, сержант. Я получил приказ через компьютерную сеть Пирамиды прочесать лес и найти мятежников. На мой запрос о том, почему Гиблый бор является запретной зоной, никакого ответа не последовало. Все. Никакой дополнительной информации у меня нет.

Майор щелкнул зажигалкой и раскурил папиросу.

– Вы могли просто приказать, не давая никаких объяснений, – следя взглядом за резкими, чуть угловатыми движениями командира, сказал Андрей.

– Я счел нужным лично переговорить с тобой, Апстрак, потому что у меня имеется для тебя особое поручение.

Прист бросил зажигалку на стол и откинулся на спинку стула. Папиросу он держал между двумя пальцами правой руки. Глаза его были чуть прищурены, губы крепко сжаты. Он ждал, что скажет сержант, и, похоже, не собирался продолжать, не услышав ответа.

– Я готов выполнить любой ваш приказ, майор, – уверенно произнес Андрей.

– Даже если он в чем-то расходится с приказом вышестоящего командования?

– Непосредственным командиром для меня являетесь вы, майор. И именно ваши приказы мне следует выполнять в первую очередь.

– Гм… – Майор сделал короткую затяжку. – Ты цитируешь мне устав, сержант. А я хочу знать, что ты сам думаешь по этому поводу.

– Я уверен, майор, что вы никогда не отдадите приказа, исполнение которого могло бы причинить вред стране, которой я служу.

– А что, если этот приказ будет противоречить утвержденному уставу?

– Устав не может предусмотреть все ситуации, какие могут сложиться в реальной жизни.

Майор снова затянулся папиросным дымом.

– Мне хотелось бы верить, сержант, что ты думаешь то же самое, что и говоришь.

– Так оно и есть, майор.

Майор Прист в задумчивости постучал пальцами по столу. Это было вовсе не проявление нерешительности с его стороны. Свои действия он уже тщательно обдумал и менять принятое решение не собирался. Но он считал необходимым дать хотя бы минимум времени на размышление сержанту Апстраку, для которого все происходящее являлось полнейшей неожиданностью.

Андрей молча ждал продолжения разговора. Как и полагается бравому служаке, он сохранял на лице бесстрастное, словно застывшее выражение. Он пока еще даже и не догадывался, что собирался поручить ему майор Прист, но понимал, что это тот самый шанс, упускать который нельзя… Вернее, понимал это Дейл. Но, увлеченно следуя за тем, куда вело его сознание Дейла, Андрей и думать забыл о том, что его задачей является всего лишь временное прикрытие отсутствующего агента. В конце концов, он же не сам напрашивался на это задание. С чистой совестью можно было сказать, что все сложилось само собой.

– Итак, сержант Апстрак?..

– Я слушаю вас, майор.

– Тебе известно, как следут поступать с задержанными мятежниками?

– Конечно. Приказ Генштаба требует немедленного расстрела мятежников на месте задержания.

– Верно. Но на этот раз, если вашему взводу удастся обнаружить кого-нибудь из беглых «Неустрашимых», я хотел бы, чтобы хоть одного из них ты доставил ко мне живым. И лучше, если это будет офицер.

– Приказ принят, майор.

– Вопросы?..

– Кто-нибудь еще во взводе лейтенанта Манна знает о том, что вы мне поручили?

– Нет.

– Почему вы дали это поручение мне, а не лейтенанту Манну?

– У тебя перед ним целый ряд неоспоримых преимуществ. Во-первых, я знаю тебя на пару лет дольше, чем лейтенанта. А во-вторых, если в Гиблом бору и в самом деле происходит нечто странное, то у тебя, учитывая уровень твоей подготовки, гораздо больше шансов выбраться оттуда живым… Это весомые доводы в твою пользу, но отнюдь не главные. О главном, я надеюсь, ты сам догадываешься.

– Да, майор.

Тут и думать было нечего. Лейтенант Манн как раз из тех, кто и шага не сделает, не заглянув в книжечку с общевойсковым уставом или, уж если ничего лучшего под рукой не окажется, в цитатник Нени Линна. Получи он от майора Приста приказ, подобный тому, что был только что отдан сержанту Апстраку, он первым делом сел бы за компьютер и запросил в секретариате Генерального штаба Пирамиды подтверждение его правомерности.

Единственный вопрос, имевшийся у Андрея, касался того, для чего именно майору Присту понадобился живой мятежник, если никаких распоряжений на сей счет от Пирамиды не поступало. Но задавать его сейчас было бы преждевременно. Для начала сержанту Апстраку требовалось оправдать возложенное на него доверие.

– Ты умный парень, Апстрак. – Майор Прист внимателно посмотрел на Андрея сквозь узкие щелки меж тяжелых век. – И поскольку уж тебе все равно предстоит отправиться в запретную зону, мне хотелось бы, чтобы ты внимательно смотрел по сторонам. Я не могу сказать тебе, на что конкретно следует обращать внимание, поскольку и сам этого не знаю. Но ведь не зря же Гиблый бор обнесли колючей проволокой?.. Если ты заметишь что-либо необычное, совсем не обязательно обращать на это внимание лейтенанта Манна. По возвращении доложишь обо всем лично мне. Понятно?

Неизвестный

– Да, майор.

– Есть вопросы?

– На какой срок рассчитан наш рейд?

– Самое большее – три дня. Если по истечении этого срока я не получу от вашего взвода никакого сообщения, то, в соответствии с приказом, начну операцию по прочесыванию леса.

– Когда мы отправляемся?

– Завтра на рассвете… И вот еще что…

Майор щелкнул зажигалкой. Из-под кресала вылетела искра, но пламя не загорелось. Майор чертыхнулся и бросил зажигалку в ящик стола.

– Все. Свободен, сержант, – отрывисто бросил он, даже не взглянув в сторону Андрея.

Глава 4 РЫЖИЙ МОХ

Машину трясло и кидало из стороны в сторону на колдобинах проселочной дороги, которой, похоже, давно уже никто не пользовался. Бойцам, сидевшим в крытом брезентом кузове, приходилось изо всех сил цепляться за скобы и упираться ногами в брус на полу, чтобы не слететь с тянущихся вдоль обоих бортов скамеек.

– Как по морю в шторм, – негромко произнес рядовой Юнни после очередного, особо сильного толчка.

Это был тот самый солдатик небольшого роста, который в день возвращения Андрея в часть занимался в казарме уничтожением фиолетовой плесени под чутким руководством Гроптика.

– Помолчи, – грубо оборвал его Шагадди. – И без того блевать тянет…

Если проводился бы конкурс на самую отвратительную физиономию, то Шагадди занял бы в нем первое место. Лицо у него было широкое, красное, покрытое многочисленными чирьями, под глазами широкими кругами лежали синяки, а толстые потрескавшиеся губы постоянно кривились в гримасе отвращения. Глядя на него, можно было подумать, что Шагадди ненавидит всех и вся. Однако Андрей сам видел, как однажды во время полевых учений Шагадди остановил танк, пытавшийся переехать куст, в котором птицы свили гнездо. Расскажи ему кто другой такое про Шагадди – ни за что бы не поверил.

Рядом с Шагадди сидел Эллик, как всегда чему-то тихо улыбавшийся. Еще дальше – Спулл и Снаттер.

Слева от Андрея, зажав между ног ящик переносной рации, трясся рядовой Драмс.

Четверо остальных солдат были, как и Юнни, из молодых, не прослуживших и года. Андрей знал их только в лицо, а имена часто путал – до сих пор их пути и интересы почти не пересекались.

Лейтенант Манн ехал, естественно, в кабине.

Назначение сержанта Апстрака своим заместителем лейтенант воспринял без особого восторга. Но, поскольку законных оснований опротестовать этот приказ командира у него не было, ему ничего иного не оставалось, как только всем своим видом демонстрировать сержанту Апстраку, что он считает его таким же своим подчиненным, как и всех остальных солдат взвода.

Отношение лейтенанта Манна было Андрею глубоко безразлично. Манн был одним из тех молодых офицеров, которые, окончив училище и налепив на грудь свои первые нашивки, считали, что теперь перед ними расстилается прямая и ровная дорога к командным высотам, а то, насколько быстро он сумеет преодолеть эту дистанцию, зависит исключительно от его собственного трудолюбия и усердия. Объяснять что-либо этим выскочкам представлялось пустой тратой времени. Они начинали воспринимать жизнь как объективную реальность только после того, как несколько раз разбивали себе голову о стену, внезапно вырастающую на пути. Все бы ничего, да вот только выживали после подобных столкновений далеко не все.

– Меня точно сейчас вырвет, – не разжимая зубов, промычал Шагадди.

Глядя на него, можно было поверить, что он не шутит.

– Что за дрянь ты вчера пил? – участливым тоном, но с усмешкой на губах поинтересовался Эллик.

Шагадди недобро глянул в его сторону, но ничего не сказал, только зубы злобно оскалил.

– Не бузите, ребята, – тоном миротворца произнес Андрей. И, глянув на часы, добавил: – Уже час с лишним едем. Скоро будем на месте.

Машина резко дернулась в сторону и завалилась на правый борт.

Не успев ухватиться за поручень, Шагадди слетел на пол.

– Ну, теперь он точно все здесь загадит, – голосом уставшего от несовершенства мира пророка произнес Снаттер.

Но, вопреки его прогнозу, Шагадди проворно встал на карачки и, подскочив к переборке, отделяющей кузов от кабины водителя, что было сил саданул по ней прикладом автомата.

– Водила чертов! Ты что там, совсем охренел!

– Да успокойся ты, Шагадди, – одернул зашедшегося от злости солдата Спулл. – От тебя одного шума больше, чем от стаи рекинов.

Шагадди злобно засопел и еще раз ударил прикладом в переборку. Снова не получив никакого ответа, он ухватился за скобу, развернулся на каблуках и упал на скамью.

– Я с ним еще разберусь, – непонятно к кому обращаясь, пробормотал Шагадди. – Пусть только остановится…

Обещание свое он не забыл и, как только машина остановилась, первым выпрыгнул на землю и кинулся к кабине водителя. Но вместо водителя он наткнулся на уже выбравшегося из кабины лейтенанта Манна.

– В чем дело, рядовой Шагадди? – строгим, хорошо поставленным голосом спросил лейтенант.

– В чем дело? – взмахнул руками Шагадди. – Да нас здесь всех чуть не убили!

– Кто? – непонимающе сдвинул брови лейтенант.

– Кто? – вновь начал ответ с повторения вопроса собеседника Шагадди. – Да вот этот самый придурок!

Он ткнул рукой за спину лейтенанта, в сторону кабины, из которой как раз в этот самый момент выглянула улыбающаяся физиономия рыжеволосого шофера.

– Что лыбишься, гад?! – заорал на шофера Шагадди. – Тебя что, посадили за руль, а научить машину водить забыли?!

Он рванулся было к шоферу, которого уже заочно произвел в свои заклятые враги, чтобы довести дело до личного выяснения отношений и получить, наконец, хоть какое-то удовлетворение после всех тягот дороги, но его остановил окрик командира взвода:

– Рядовой Шагадди!

– Что? – недовольно посмотрел на лейтенанта тот.

– Я задал вам вопрос, – ледяным голосом произнес лейтенант. – И жду ответа по полной форме.

Теперь шофер мог расслабиться – все внимание Шагадди было обращено на лейтенанта Манна. Он щелкнул каблуками, выпятил грудь вперед и дурашливо вскинул левую руку к плечу.

– Разрешите доложить, лейтенант! – заорал он во весь голос. – Из-за придурка, который всю дорогу сидел рядом с вами в кабине и вместо того, чтобы следить за дорогой, должно быть, травил вам похабные анекдоты, я чуть было весь кузов не заблевал вместе с находящимися там оружием, амуницией и моими боевыми товарищами!

Шея лейтенанта Манна, затянутая в узкий воротничок новенькой полевой куртки, побагровела и надулась так, что, казалось, крючок на вороте вот-вот не выдержит и с треском отлетит в сторону. Лейтенант приоткрыл рот, но, впервые столкнувшись с подобным откровенным хамством со стороны рядового бойца, так и не нашелся, что сказать.

– Рядовой Шагадди! – тупо заорал он, словно надеясь своим криком перекрыть могучий голос Шагадди.

Шагадди опустил руку, поднятую к плечу, и весь сразу как-то обмяк.

– Ну что «рядовой Шагадди»? – усталым голосом произнес он. – Я рядовой Шагадди, ты – лейтенант Манн… Что дальше?

Лейтенант, как рыба, выброшенная на сушу, хватал ртом воздух.

Остальные солдаты взвода, выбравшись из кузова, со стороны наблюдали за перепалкой рядового и лейтенанта. Желания вмешаться и положить этому конец ни у кого, включая заместителя командира взвода, похоже, не было.

– Ну, что уставились? – строго глянул на молодых бойцов Эллик. – А кто разгружаться будет?

Солдаты сразу же бросились вытаскивать из машины мешки, пакеты и ящики.

– По-моему, это у Шагадди не похмелье, – негромко произнес стоявший рядом с Андреем Драмс.

– Точно, – с мрачным видом кивнул Спулл. – Дури накурился. Теперь лейтенанту с ним не совладать.

– Да он и так с ним не справился бы, – усмехнулся Снаттер. – Уж если Шагадди что-нибудь в голову втемяшится, то нужно либо обходить его стороной, либо сразу же бить в челюсть.

– А в брюхо? – с чисто академическим интересом спросил Эллик. – Не поможет?

– Не знаю, – пожал плечами Снаттер. – Но в челюсть – наверняка.

– Может быть, разнимешь их? – посмотрел на Андрея Спулл. – Тебе ведь вроде как даже по должности положено.

– Обязательно, – кивнул тот. – Только немного погодя. Может быть, лейтенант все же что-то поймет из беседы с Шагадди. Тогда нам с ним в лесу меньше проблем будет.

– Логично, – согласился с Андреем Эллик.

Спулл только плечами пожал и присел на траву.

Меж тем перебранка между лейтенантом и рядовым продолжалась все в том же ключе. Лейтенант не знал, как поставить солдата на место, а Шагадди просто ни во что не ставил лейтенанта Манна.

– Послушай-ка, лейтенант…

– Рядовой Шагадди! Я требую, чтобы ко мне обращались по установленной форме, как к старшему по званию!

На последнем слове голос лейтенанта сорвался на визгливый фальцет.

Шагадди усмехнулся.

– Посмотри на этот лес, лейтенант, – вытянутая рука Шагадди указывала на огромные деревья, возносящие свои могучие кроны к небу прямо за ржавой колючей проволокой, протянутой в пять рядов вдоль дороги. – Посмотри, как прекрасны эти деревья! Что значим мы перед их тысячелетним могуществом? Мы – ничто! Твари, копошащиеся во прахе!..

– Пора кончать это представление, – недовольно поморщился Эллик. – Шагадди потянуло на философию, а значит, ничего интересного больше ждать не приходится.

– Смотри-ка! – воскликнул Снаттер.

Рука лейтенанта Манна дернулась к кобуре на поясе.

– Имей в виду, Шагадди, – сдавленным голосом пригрозил лейтенант. – По возвращении в часть я потребую твоего ареста.

– Лейтенант, – Шагадди улыбнулся и провел ногтем большого пальца по брезентовому ремню автомата, висевшему у него на плече, – еще неизвестно, кто из нас выйдет из этого леса. Говорят, в Гиблом бору случаются престранные вещи…

Лицо лейтенанта Манна сделалось белым – то ли от злости, то ли от страха.

– Хлоп, – негромко произнес Андрей.

– Это что значит? – удивленно взглянул на него Эллик.

– Это значит, что лейтенант Манн врезался в стену. Похоже, он только сейчас сообразил, что ему предстоит остаться одному с десятью вооруженными головорезами, у каждого из которых в голове может быть такая же каша, что и у Шагадди.

– А то и похуже, – серьезно заметил Снаттер.

Внезапно лейтенант принял правильное, как ему казалось, решение:

– Рядовой Шагадди, я отстраняю тебя от участия в рейде. Сдай оружие и отправляйся вместе с машиной назад в гарнизон. Доложишь командиру роты о причине своего возвращения.

– Сам и доложишь, – нахально усмехнулся Шагадди. – Если, конечно, вернешься…

Лейтенант рванул пистолет из кобуры.

Шагадди оказался проворнее. К тому времени, когда пистолет очутился в руке лейтенанта, в живот ему уже смотрел вороненый ствол «ТЕ-12».

– Ну что, лейтенант? – все с той же ухмылкой спросил Шагадди. – Продолжим наше соревнование и посмотрим, кто быстрее сумеет на курок нажать?

Подойдя к лейтенанту сзади, Андрей осторожно тронул его за плечо.

– Не стоит, – негромко произнес он. – Вы разве не видите, что он не соображает, что делает. Рыжего мха обкурился. – Взгляд Андрея скользнул по прыщавой физиономии солдата. – Так, что ли, Шагадди?

– Не твое дело, Джагг, – ответил тот все еще агрессивно, но уже без того вызова, с которым говорил с лейтенантом.

– Мое, Шагадди, – медленно кивнул Андрей и сделал короткий шаг в сторону бойца, все еще стоявшего с поднятым автоматом. – Ты ведь знаешь, что я эту дурь на дух не переношу. А сегодня я к тому же еще и заместитель командира взвода.

– Выслуживаешься? – криво усмехнулся Шагадди. – С меня и одного командира хватит.

– Опусти автомат, Шагадди, – по-доброму посоветовал ему Андрей. – В кого ты собрался стрелять?

– Не считай меня за идиота, Джагг. – Шагадди поставил автомат на предохранитель и закинул его за спину. – Я ведь просто хотел пошутить.

– Видите, лейтенант, – обернувшись, посмотрел на командира взвода Андрей. – Он, оказывается, всего лишь пошутил. А мы с вами шутки не поняли.

Внезапно развернувшись в поясе, Андрей косым резаным ударом впечатал кулак в челюсть Шагадди.

Не издав ни звука, Шагадди как подкошенный рухнул на землю.

– Ну а как тебе моя шутка? – наклонившись над неподвижным телом, спросил Андрей.

– Я же говорил, что в челюсть – наверняка, – довольный, что оказался прав, улыбнулся Снаттер.

– Вы могли бы и не вмешиваться, сержант, – услышал Андрей у себя за спиной голос лейтенанта Манна. – Я держал ситуацию под контролем.

– Да? – Андрей повернулся лицом к командиру взвода и недоумевающе вскинул брови. – А мне показалось, что это Шагадди держал вас на мушке.

Не дожидаясь ответа лейтенанта, который его совершенно не интересовал, Андрей присел на корточки возле тела Шагадди и быстро обыскал его карманы. Во внутреннем кармане куртки он нашел то, что ему было нужно, – небольшой бумажный конверт, наполовину наполненный мелкой трухой ржавого цвета. Взяв щепотку содержимого конверта, Андрей тщательно растер его между пальцами и понюхал.

– Что это? – спросил подошедший к нему сзади лейтенант.

– Рыжий мох, – обтерев пальцы о штаны, ответил Андрей. – Дурь, которая в здешних местах растет чуть ли не на каждом гнилом пне.

– И что с этим делают?

– Смешивают с табаком и курят.

– И что потом?

– Вот перед вами результат, – взглядом указал на все еще не пришедшего в себя Шагадди Андрей.

– Ага! – На лице лейтенанта Манна появилось выражение внезапного озарения. – Выходит, он наркоман!

– Да какой он наркоман, – ответил, поморщившись, Андрей. – Это же всего-то рыжий мох.

Но лейтенант, не слушая его, продолжал гнуть свое:

– Этого наркомана следует отдать под трибунал, пока он не натворил дел!..

– Можно, конечно, и под трибунал. – Андрей высыпал содержимое конверта на землю, после чего смял бумагу и отбросил получившийся комок в сторону. – Только с кем вы в таком случае служить собираетесь, лейтенант?

– Что ты хочешь этим сказать? – сдвинув брови к переносице, строго посмотрел на Андрея лейтенант Манн.

– Если отдавать под трибунал каждого, кто хотя бы раз попробовал рыжий мох, то во всем гарнизоне не останется ни одного человека.

– И ты тоже, сержант?..

– Конечно, – невозмутимо кивнул Андрей. – Я бы и вам советовал как-нибудь разок попробовать. Тогда вы, по крайней мере, будете знать, что человека, обкурившегося рыжего мха, можно переспорить только таким способом, как это сделал я… Для того чтобы бороться со злом, лейтенант, его следует знать в лицо.

Лейтенант Манн как-то неопределенно хмыкнул.

– Так что же ты предлагаешь делать с этим? – носком ботинка лейтенант ткнул Шагадди под ребра.

Не открывая глаз, Шагадди мотнул головой из стороны в сторону и что-то невнятно промычал.

– Да, собственно, продолжать бить его совсем необязательно, – ответил сквозь зубы Андрей. – Он и без того скоро придет в себя.

– И снова схватится за автомат? – презрительно скривил губы лейтенант.

– Нет. Лучший способ привести в себя дурня, обкурившегося рыжего мха, – это послать его в нокаут. После этого голова у него станет ясной, хотя и будет какое-то время немного побаливать.

Лейтенант посмотрел на остальных солдат своего взвода, закончивших разгрузку машины и ожидавших дальнейших приказаний, сидя на траве.

– Надеюсь, ни у кого больше с собой этой дряни нет? – спросил он, обращаясь главным образом к сержанту.

– За всех ручаться не могу, – спокойно ответил Андрей. – Но у меня ее точно нет. А если у кого найду, то поступлю точно так же, как и с Шагадди.

– О, черт… – раздался за спиной у Андрея едва слышный стон пришедшего в себя Шагадди.

Он поднялся на колени и так и стоял, наклонившись вперед и сжимая ладонями разламывающуюся от нестерпимой боли голову.

– Как дела, Шагадди? – обернувшись, поинтересовался у него Андрей.

– Все нормально, – едва ворочая языком, мрачно ответил тот и, опершись на автомат, поднялся на ноги.

– Теперь тебе, наверное, стоит извиниться перед лейтенантом, – сказал Андрей.

– Я был не прав, лейтенант, – глядя куда-то в сторону, глухо пробубнил Шагадди.

– Вы удовлетворены, лейтенант? – спросил у командира Андрей.

– Что? – Брови лейтенанта Манна возмущенно взлетели едва ли не к середине лба. – Удовлетворен?.. После того как этот чертов наркоман наставил на меня дуло автомата?..

– Вы хотите, чтоб он еще раз попросил у вас прощения? – невинным тоном поинтересовался Андрей.

Лейтенант окинул Андрея изучающим взглядом, пытаясь понять, издевается над ним сержант или же на самом деле настолько глуп, как кажется.

– Видите ли, лейтенант… – Андрей засунул руки глубоко в карманы штанов и вроде как в задумчивости качнулся с носков на пятки. – Я со своей стороны готов сделать все возможное для того, чтобы в нашем взводе была нормальная обстановка. Но и вам для этого придется проявить определенное понимание ситуации… Но, в конце концов, решать вам – командир взвода не я.

– Я не понял, сержант!.. – Левая бровь лейтенанта Манна встала почти вертикально. – Ты предлагаешь оставить этого подонка во взводе?!

Подбородок лейтенанта резко дернулся в сторону Шагадди.

– А где мы сейчас найдем ему замену? – пожал плечами Андрей. – Вы считаете, что лучше идти на задание с неукомплектованным взводом? Или хотите вернуться в часть, не выполнив задание?.. Вряд ли майора Приста удовлетворит объяснение, которое вы собираетесь ему предоставить.

– Не пытайся давить на меня, сержант!

– Я всего лишь пытаюсь объяснить вам ситуацию, лейтенант, – спокойно ответил Андрей. – Шагадди – опытный боец. Сейчас мы привели его в чувство, и я уверен, что своей ошибки он больше не повторит.

– У меня такой уверенности нет.

– В таком случае вам лучше было бы вообще отказаться от этого задания. Командир должен доверять своим подчиненным. Ведь у каждого из них оружие в руках.

– Не думай напугать меня, сержант! О твоих угрозах, так же как и об агрессивном поведении рядового Шагадди, я доложу командиру роты по возвращении в часть!

Андрей усмехнулся. Несмотря на агрессивный тон, лейтенант Манн все же был испуган.

– Я слышал вашу милую беседу с Шагадди, лейтенант. Он, конечно же, наговорил много глупостей. Но проскользнула в его речи и одна умная фраза… Вы случайно не обратили на нее внимание?..

Лейтенант молчал, нервно сжав губы.

Андрей посмотрел на Шагадди.

Тот недоумевающе пожал плечами.

– Пока еще неизвестно, кому из нас удастся выйти из этого леса живым, – сказал Андрей и улыбнулся. – Только не воспринимайте это как угрозу, лейтенант. Это в равной степени относится к каждому из нас.

В этот момент время как будто остановилось. Каждый неподвижно стоял на своем месте, не произнося ни слова. Даже на деревьях не шевелился ни один лист – ветер умер вместе со временем.

Казалось, никто не знал, каким должен быть выход из сложившейся ситуации. Если он вообще существовал.

– Я бы на месте лейтенанта Манна вернулся в часть, – услышал Андрей мысленный голос Дейла.

– Он так не поступит, – уверенно ответил Андрей.

– Почему ты так думаешь?

– Я встречал людей подобного склада. Любой шаг назад они расценивают не как тактическое отступление, а как лишнюю ступень на лестнице, ведущей их к вершинам карьеры. А собственные неудачи они имеют обыкновение списывать на других.

– Я бы не стал называть собственную смерть неудачей, – усмехнулся Дейл.

– Тем не менее тебе тоже не повезло, – в том же тоне ответил ему Андрей. – Но если бы лейтенант спросил у меня совета, я бы ему посоветовал не отступать.

– Ты считаешь, что он еще может выкарабкаться?

– Сейчас он в нокдауне. Момент неприятный, но все же после него еще можно подняться на ноги. Однако если он решит вернуться в часть, то это уже будет полный нокаут. Ни один солдат после этого не станет воспринимать его всерьез как своего командира.

– Логично. Но все же…

– Сержант, – услышал Андрей голос лейтенанта Манна, – вещи из машины выгрузили?

– Да, лейтенант.

– Рядовой Драмс.

– Я!

– Связь проверил?

– Да. Все в порядке. Сигнал четкий.

Лейтенант махнул рукой выглядывающему через приоткрытую дверь кабины водителю:

– Поезжай…

Глава 5 ЗЕЛЕНЫЙ СУМРАК

Первые полтора километра, пройденные по Гиблому бору, дались взводу с немалым трудом.

Лес начинался от самой полосы ограждения, но с краю он имел еще и довольно густой подлесок. А поскольку больше полувека по лесу никто не ходил, никаких тропинок здесь протоптано не было. Солдатам приходилось буквально продираться сквозь заросли кустарника, ветви которого переплетались между собой, образуя нечто вроде добротного плетня. То и дело, чтобы проложить дорогу, приходилось пускать в ход ножи. Ни о каком наблюдении за флангами и речи не шло. Солдаты отчаянно сражались с кустарником, узкие удлиненные листья которого могли поранить руку не хуже бритвенного лезвия. Если бы поблизости оказался притаившийся в засаде противник, взвод был бы уничтожен в считанные секунды.

Наконец подлесок закончился. Кустарник сначала начал мельчать, чахнуть, а вскоре и вовсе сошел на нет. Теперь вокруг были только огромные деревья с голыми стволами в три обхвата и гигантскими густыми кронами, полностью скрывающими небо. Землю под ногами устилал плотный, спрессованный годами слой опавшей хвои и обломившихся веток, который кое-где пробивали пучки толстых зеленых стеблей с широкими, похожими на опахала листьями, покрытыми густым слоем мелких ворсинок, отчего поверхность листьев казалась матовой. Людям, не имевшим абсолютно никакого отношения к ботанике, трудно было определить, что это: недоразвитые кусты или же не в меру разросшаяся трава.

Под пологом леса, словно в старом склепе, царила влажная духота. Казалось, все вокруг было пропитано атмосферой тления и медленного умирания.

Лес и в самом деле можно было бы счесть мертвым, если бы не мелкие серые птицы, перелетавшие с ветки на ветку высоко в кронах деревьев и издававшие при этом короткие серии резких, отрывистых щелчков.

– Отдых десять минут! – объявил лейтенант Манн, сбрасывая на землю рюкзак.

Шагадди кинул рюкзак на землю и поспешил к ближайшему дереву, расстегивая на бегу штаны.

Его примеру с меньшей поспешностью последовали и еще кое-кто из бойцов.

Сев на землю, лейтенант Манн привалился спиной к стволу, покрытому наползающими друг на друга широкими пластами грубой, омертвелой коры. Достав из кармана рюкзака флягу, он припал к горлышку губами и залпом выпил едва ли не половину.

Снаттер присел на корточки, положив руки на дуло и приклад висящего у него на шее автомата. Сняв каску, обтянутую маскировочной сеткой, он тщательно вытер голову и шею большим носовым платком. Только после этого он посмотрел на лейтенанта и с серьезным видом произнес:

– Я бы посоветовал вам не прижиматься к стволу, как к любимой девушке, лейтенант.

– Что? – непонимающе посмотрел на него командир взвода.

– Жуки-древоточцы, – объяснил оказавшийся поблизости от лейтенанта Спулл.

Подобрав с земли тонкую палочку и проведя ею по щели на коре дерева, он выудил оттуда небольшого продолговатого жучка темно-коричневого цвета с четырьмя парами коротких, похожих на крючки лапок.

– Заживо они человека, конечно, не съедят, но если парочка таких паразитов свалится за воротник, то могут доставить немало неприятностей.

– О, черт!

Лейтенант как подброшенный вскочил на ноги и принялся приплясывать на месте, пытаясь то одной, то другой рукой дотянуться до позвоночника.

Глядя на его безумную пляску, Шагадди презрительно хмыкнул.

– Интересно, что делал этот олух на занятиях по выживанию? – негромко произнес он, проходя мимо Андрея.

После сцены возле машины Шагадди вел себя на удивление тихо и вообще старался держаться подальше от командира взвода. А на Андрея за его удар он, похоже, зла не держал. Или же прекрасно понимал, что если сцепится с сержантом, то разбираться придется и с тремя его приятелями, а это заведомо проигрышный вариант.

– Скорее всего он посещал только занятия по строевой подготовке и изучению устава, – так же тихо ответил Андрей.

– Интересно, как он отреагирует, если сказать ему, что это была всего лишь шутка?

– Даже и не думай об этом, – строго посмотрел на Шагадди Андрей. – Он же свихнется от злости.

– Ну а вы что стоите? – обратился Спулл к молодым солдатам, которые после происшествия с лейтенантом боялись даже на землю присесть. – Нам еще топать и топать. Дайте ногам отдохнуть.

Показывая пример, он первым сел на землю и стянул с ног тяжелые ботинки на толстой подошве.

Один из парней хотел было присесть на ствол поваленного дерева. Огромное бревно покрывал столь плотный слой красноватого мха, что казалось, будто на него сверху был накинут плюшевый коврик. Но, едва только солдат коснулся его, как прогнившая насквозь древесина рассыпалась, превратившись в труху.

Солдат, вскрикнув от неожиданности, упал на землю.

Из-под ног его выскользнуло длинное змееподобное существо. Оно передвигалось с помощью четырех довольно-таки длинных, широко расставленных лап. А вдоль спины у него тянулся невысокий гребень. Тело существа было зеленовато-коричневого цвета и тускло поблескивало, словно покрытое слоем жира.

Снаттер, находившийся ближе всех к упавшему парню, вскинул автомат, готовясь выстрелить. Но странное существо, издав короткий шипящий звук, скользнуло за дерево и словно растворилось в нем.

Держа автомат наготове, Снаттер обошел дерево, за которым скрылась тварь, но не обнаружил там никаких ее следов.

– Что это было? – спросил у Снаттера, когда он вернулся, Андрей. – Ты успел рассмотреть?

– Я увидел вполне достаточно для того, чтобы не раздумывая нажать на курок, – ответил Снаттер.

– Никогда прежде не видел ничего подобного, – покачав головой, произнес лейтенант Манн.

– Да, – соглашаясь с ним, кивнул Шагадди. – Мерзкая тварь.

– Ты ожидал встретить в Гиблом бору добрую матушку Лули? – усмехнулся Эллик.

Матушка Лули, как тут же узнал Андрей, обратившись к памяти Дейла, была персонажем детских сказок, доброй волшебницей, всегда приходящей на помощь тем, кто попадал в беду.

– Гнилой лес, – пнув ногой то, что осталось от раздавленного солдатом ствола дерева, констатировал Андрей.

– Несомненным достоинством данной местности является то, что по ней невозможно пройти, не оставив следов, – нравоучительным тоном произнес лейтенант Манн.

– Между прочим, мы за собой тоже просеку оставили, – махнул рукой в сторону, откуда они пришли, Спулл. – Если кому потребуется нас отыскать – так добро пожаловать!

Лейтенант недовольно глянул на Спулла, но ничего не сказал.

– Сержант?..

Найдя взглядом Андрея, лейтенант махнул рукой, подзывая его к себе.

Не дожидаясь, когда сержант подойдет к нему, лейтенант присел на корточки и расстелил на земле перед собой крупномасштабную карту. Гиблый бор был обозначен на ней большим зеленым пятном, которое почти по центру пересекала тонкая голубая ниточка реки.

– Тебе известна цель нашего рейда? – спросил Манн у Андрея, когда тот присел на корточки напротив него.

Лейтенант говорил негромко, так, чтобы никто другой не мог его услышать.

– Насколько мне известно, мы должны просто изучить обстановку в Гиблом бору перед предстоящим крупномасштабным прочесыванием леса, – ответил Андрей.

– Верно, – кивнул лейтенант. – Но у меня есть идея, сержант. Что, если мы сами сможем поймать скрывающихся в лесу мятежников? Представляешь, если мы силами одного взвода выполним работу целого батальона?..

Идея лейтенанта Манна была прозрачной, как только что вымытое стекло. Он, несомненно, был уверен, что столь выдающееся деяние не может остаться незамеченным Генеральным штабом Пирамиды.

– Не думаю, что это удачная мысль, – покачал головой Андрей. – Взгляните на свою карту – на ней обозначены только границы Гиблого бора и протекающая через него река. Мы не знаем местности, мы не знаем, что можем встретить в этом лесу… Мы даже не знаем, действительно ли мятежники прячутся здесь или же их приятель, которого задержал патруль, просто сболтнул первое, что пришло на ум. Какой смысл ему было говорить правду, если он знал, что его все равно расстреляют?

– Ты плохо разбираешься в психологии, сержант. Ни один человек не верит до конца в то, что ему придется умереть. А перед лицом неминуемой смерти он будет делать все, чтобы хоть на минуту оттянуть финал.

– Может быть, вы и правы, – не стал ввязываться в бессмысленный спор Андрей. – И все же… Как вы представляете себе поиски четырех человек на площади, на которой мог бы разместиться весь Сабат, да еще и место осталось? Даже если бы мы находились не в лесу, а в поле, то, имея в своем распоряжении всего десять человек, сделать это было бы совсем непросто.

– У меня есть план, – заговорщически подмигнул Андрею лейтенант. – Я сам выбирал место, откуда наш взвод должен был начать свой рейд. И, признаюсь, выбрал я его не без некоторого тайного умысла. Смотри, мы вошли в лес здесь, – лейтенант поставил карандашом галочку на краю леса. – А мятежники, если судить по тому, откуда они двигались, могли войти в лес где-то на этом участке, – чуть в стороне от уже поставленной галочки карандаш прочертил короткую полосу по краю леса. – Теперь давай поставим себя на место мятежников. Что бы я стал делать, оказавшись в лесу и зная, что за мной непременно последует погоня? Естественно, постарался бы уйти как можно дальше в лес!

Карандаш прочертил прямую линию от края леса к его центру.

– Вы упускаете из виду два момента, – заметил Андрей. – Во-первых, речь идет не об обычном лесе, а о Гиблом боре, а во-вторых, люди, не имеющие навыков ориентирования в лесу, оказавшись в нем, обычно ходят кругами.

– Да?..

Лейтенант в задумчивости прикусил зубами кончик карандаша.

– И все же, я думаю, мой план сработает, – решительно заявил он через минуту. – Поскольку нам в принципе безразлично, в какую сторону идти, я предлагаю двигаться в северо-западном направлении. Если я не ошибаюсь в своих расчетах, то завтра мы должны пересечь маршрут мятежников. Ну а после того, как мы выйдем на их след, отыскать их будет совсем несложно.

Андрей провел указательным пальцем по переносице. Гениальный план лейтенанта Манна целиком и полностью базировался на предположениях и домыслах, а следовательно, глупо было бы ожидать, что, следуя ему, можно достичь желаемой цели. Прав лейтенант был только в одном – перед взводом не ставилась задача прокладывать какой-то определенный маршрут. Им требовалось выяснить, насколько реальную опасность представляет собой Гиблый бор для находящихся в нем людей и откуда именно она может исходить. Что они искали, не знал никто. Неведомые твари пострашнее той, что, напугав солдата, выскочила из-под гнилого дерева, могли прятаться здесь под каждым кустом.

Какое-то время Андрей сохранял на лице неповторимое выражение глубокой задумчивости, которому научился еще в институте для того, чтобы иметь возможность читать на семинарах детективы, делая вид, что сосредоточенно размышляет над поставленной профессором задачей. Когда же ему это надоело, он чрезвычайно серьезно произнес:

– Что ж, лейтенант, у меня нет никаких возражений. Давайте поступим так, как вы предлагаете.

Лицо лейтенанант Манна, на котором за секунду до этого можно было без труда прочесть выражение напряженного ожидания, расплылось в по-детски радостной улыбке. Для него очень многое значил тот факт, что план его был одобрен сержантом, носившим свои нашивки уже тогда, когда будущий лейтенант Манн еще только сдавал экзамены в академии.

– Отлично, сержант, – он даже позволил себе дружески хлопнуть Андрея по плечу. – Вот увидишь, у нас все получится!

– Не сомневаюсь, – в тон ему ответил Андрей, поднимаясь на ноги.

Он снял с пояса коробку переносного дозиметра и, расстегнув чехол, посмотрел на шкалу. Уровень радиации не превышал фонового. Пока вполне можно было обойтись без использования антидотов, которыми их в изобилии снабдили.

– Подъем! – скомандовал Андрей. – Хватит бездельничать, пора делом заняться.

– Если бы мне еще кто-нибудь объяснил, что именно я должен делать, – тяжело вздохнул Снаттер, закидывая на спину рюкзак.

– Как насчет того, чтобы просто попытаться остаться в живых? – с усмешкой спросил у него Эллик.

– Я не верю в сказки о призраках Гиблого бора, – ответил Снаттер.

– А как насчет той твари, которую ты чуть было за хвост не поймал?

– Ну и что? Вполне заурядная уродина.

– Ты видел таких прежде?

– Нет. Но, судя по ее размерам, она вряд ли может представлять опасность для человека.

– Если только эта штука не ядовитая, – заметил Шагадди.

– Ну и что с того? Она ведь даже не пыталась ни на кого напасть, а сама спасалась бегством.

– Как бы ты заговорил, если бы эта тварь тебе палец отхватила?

– Я не такой идиот, чтобы тыкать пальцем в морду незнакомому зверю…

Выстроившись в колонну по двое, взвод двинулся вперед.

Первыми шли Снаттер и Спулл. Следом за ними, то и дело сверяя направление по компасу и что-то отмечая на карте, двигался лейтенант Манн в паре с Элликом. Далее следовали две пары молодых бойцов. Замыкали колонну Шагадди и Драмс. Андрей шел без пары, все время перемещаясь вдоль колонны, от начала к концу и обратно.

Идти между высокими деревьями было куда легче, чем продираться сквозь кустарник. Все вокруг было как будто тихо и спокойно. Помимо птиц, спорящих из-за чего-то в кронах деревьев, Андрею удалось заметить только лумписов, небольших пушистых зверьков, похожих на белок, висящих на стволах деревьев вниз головами и с любопытством наблюдавших за людьми. Крупные звери если и водились в этом лесу, то, должно быть, предпочитали заблаговременно убраться с пути незнакомых им созданий, движущихся плотной стаей.

Однажды, отойдя чуть в сторону от колонны, Андрей увидел сорванную кору и глубокие полосы на стволе дерева, похожие на следы, оставленные когтями крупного хищника. Но поскольку отметины на дереве были не первой свежести, Андрей не стал понапрасну беспокоить товарищей.

И все же что-то в этом лесу было не так!

По мере того как взвод все глубже проникал в чащу, Андрей начал испытывать непонятное и странное беспокойство. Он и сам не мог объяснить его причину, но все же, на всякий случай, перекинул автомат из-за спины под локоть.

Через какое-то время он заметил, что точно так же независимо от него поступили и еще несколько человек. А Шагадди и Драмс, шедшие последними, держали автоматы уже обеими руками и то и дело настороженно оглядывались назад.

– Что-то заметил? – подойдя к Драмсу, негромко спросил Андрей.

– Нет, – так же тихо ответил тот. – Но такое чувство… Словно кто-то в спину целится…

– Успокойся, – похлопал его по плечу Андрей. – Если бы здесь был кто-то живой, мы заметили бы следы.

– Живых-то я как раз не боюсь, – натянуто улыбнулся Драмс.

– Точно! – услышав разговор Андрея с Драмсом, повернулся в их сторону Шагадди. – Мертвечиной несет!.. Нежить кругом!..

Заметив, что после этих его слов шедшие впереди молодые солдаты начали нервно озираться по сторонам, Шагадди довольно заржал.

– Кончай, Шагадди, – махнул на него рукой Андрей.

– Можешь не верить мне, сержант! – с вызовом воскликнул Шагадди. – Только бабка у меня была колдуньей, и рассказывала она мне…

– А у меня сестра замужем за мужиком, который еще дурнее тебя! – не дал договорить ему Драмс.

– Ну и что с того? – удивленно и немного обиженно спросил Шагадди.

– А то, что не хочу я слушать про твою бабку!..

– Кончайте базар! – положил конец спору Андрей.

Подобные бестолковые и бессмысленные словесные перепалки были обычным делом среди солдат, своего рода развлечением и упражнением в риторике. Чаще всего они носили безобидный характер и никогда не приводили к серьезному выяснению отношений. Но на этот раз Андрей отчетливо услышал в голосах как Шагадди, так и Драмса интонации пока еще сдерживаемой озлобленности. Что могло послужить тому причиной? Насколько было известно Андрею – а сержанту о положении дел в роте известно больше, чем командиру, – между Драмсом и Шагадди никогда не возникало серьезных трений.

Чтобы все как следует обдумать, Андрей, продолжая двигаться параллельно колонне, отошел чуть в сторону от строя.

У него не было никакого объяснения происходящему, но он ясно чувствовал, что происходит нечто странное.

Густые, развесистые кроны деревьев не давали возможности хотя бы приблизительно определить время суток. Грубые напластования коры на стволах казались нереально рельефными. Торчащие из земли зеленые опахала, застывшие в неподвижности, виделись не живыми растениями, а грубыми пластиковыми муляжами. Ровный зеленоватый полумрак, царящий под пологом леса, был похож на искусственное освещение, намеренно выбранное режиссером для того, чтобы придать мизансцене мрачноватую тональность. Достаточно было совсем немного воображения, чтобы увидеть взвод со стороны марширующим вдоль круглой вращающейся сцены, которая, находясь все время в движении, в то же время оставалась на одном и том же месте.

И вдруг Андрею показалось, что время остановилось.

Он замер на месте, не в силах сделать шаг.

Зловещий страх, похожий на призрачное видение вестника смерти, сковал его движения.

Грудь заныла, словно ее стянул тугой резиновый обруч. В легких возникло ощущение болезненного жжения, словно их наполнял не воздух, а стеклянная пыль.

Андрей рванул на горле воротник.

На землю упала оторванная пуговица.

Андрей понял, что не может сделать вдох. Воздух, забивший рот, словно кусок маргарина, стекал в горло тягучими маслянистыми лентами.

Состояние ни жизни, ни смерти…

Сколько еще это могло продолжаться?..

Со стороны, где остался взвод, раздался пронзительный крик.

Последним отчаянным усилием воли Андрей бросил свое тело вперед. И в тот же момент словно лопнула незримая сеть, оплетавшая его подобно кокону, в который паук прячет свою жертву. Раскинув руки, Андрей упал на землю.

Но уже через мгновение он стоял пригнувшись, на чуть согнутых ногах и держал автомат на взводе, озираясь по сторонам.

Нигде не было заметно ни малейшего движения.

Только со стороны, где находились его товарищи, доносились невнятные голоса и отрывистые крики.

Развернувшись, Андрей кинулся, ломая кусты, к оставленному взводу.

По кустам хлестко ударила автоматная очередь.

Андрей отпрыгнул в сторону и растянулся на земле.

– Какого черта! – заорал он во все горло. – Это же я!

– Джагг?..

Андрей поднялся на ноги и вышел на открытое место.

В десяти шагах от него, держа у пояса еще дымящийся автомат, стоял Снаттер.

– Джагг…

Чуть в стороне с автоматом, изготовленным к стрельбе, но направленным в противоположную сторону, стоял Шагадди. Еще дальше – Эллик. Втроем они служили как бы вершинами треугольника, в центре которого, сгрудившись, стояли остальные бойцы.

– Что тут у вас происходит? – раздраженно спросил у Снаттера Андрей. – Какого черта ты открыл огонь?

– Сам-то ты где пропадал? – бросил ему встречный вопрос Снаттер.

– Что значит «пропадал»? Я отошел на минуту…

– На минуту? Да мы уже битый час кружим на месте, пытаясь тебя отыскать!

Снаттер сорвался на крик, что было для него совершенно нехарактерно.

– Постой, – Андрей поднял руку и в первую очередь постарался сам успокоиться. – Я шел слева от взвода, затем отошел чуть в сторону…

Андрей глянул на часы.

С того момента, как они делали первый привал, прошло почти четыре часа… Если бы еще знать, сколько было времени, когда он отошел от строя.

– Потом Шагадди сказал, что давно тебя не видел, – продолжил за него Снаттер. – Мы остановились и принялись тебя искать… А потом появился призрак!..

– Призрак?..

– Сержант Апстрак!

Это кричал заметивший Андрея лейтенант Манн. Призывно вскинув руку, он смотрел в сторону Андрея, но при этом словно бы боялся или по какой-то иной причине не мог отойти в сторону от основной группы солдат, в которой он находился.

Андрей быстро подбежал к нему.

– Лейтенант…

Солдаты расступились в сторону, и Андрей увидел тело одного из солдат, неподвижно лежащее на земле. Лицо его было багрового цвета. Рот широко раскрыт, а остекленевшие глаза едва не вылезали из орбит. Все внешние признаки говорили о том, что человек умер от удушья.

– Что произошло? – взглянув на лейтенанта, спросил Андрей.

– Кто-то напал на него, – взглядом указал на мертвого бойца лейтенант. – Он даже выстрелить не успел.

– Где это произошло?

– Здесь. На этом самом месте.

– Черт, – скрипнул зубами Андрей. – Вы уже все следы затоптали.

– Я успел осмотреть место, – сказал Спулл. – И не нашел никаких следов.

– Кто был с ним рядом?

– Мы разошлись в стороны, когда искали тебя.

– Я был не совсем рядом, но, наверное, ближе всех, – сказал рядовой Юнни. – Мне показалось, что я увидел что-то пролетевшее над кустом… Я не видел, что это было, только заметил, как ветки колыхнулись… Я окликнул Гусса и, не получив ответа, повернул в сторону, где он должен был находиться. Когда я нашел его, он был уже мертв.

– Похоже, парня задушили, – сказал Спулл. – Но на шее нет никаких следов… Такое впечатление, словно он вдруг попал в камеру, из которой откачали весь воздух.

– Со мной произошло то же самое, но мне удалось вырваться, – сказал Андрей.

– Что это было?

– Не знаю, – Андрей скинул с плеч рюкзак и позволил ему упасть на землю. – Нужно сделать остановку, лейтенант.

– Это место опасно.

– Мы должны хотя бы похоронить тело. Если держаться всем вместе, то, надеюсь, ни с кем больше ничего подобного не случится.

– Что это было?

Снова тот же самый вопрос.

– Не знаю! – уже с раздражением ответил Андрей. – Вы искали меня целый час, а мне показалось, что я отошел в сторону всего лишь на минуту! Я остановился и вдруг почувствовал, что не могу дышать… Все… Не знаю как, но мне удалось вернуться в реальность.

– В реальность? – переспросил лейтенант. – Ты считаешь, что находился где-то за пределами реальности?

– Я знаю не больше вашего, – устало покачал головой Андрей. – Но как еще вы объясните, что я был всего в двух шагах от вас, а вы не могли отыскать меня в течение часа? Из того, что произошло со мной и с Гуссом, я пока что могу сделать только один вывод – это случается только с тем, кто остается один.

– И это было не живое существо, – негромко заметил Спулл. – Иначе бы оно оставило хоть какие-то следы.

– Что будем делать дальше, лейтенант? – спросил у командира Драмс.

– Я не верю в призраков! – с вызовом вскинув подбородок, решительно заявил лейтенант Манн.

– Я тоже, – сказал, пожав плечами, Андрей. – Но кто-то или что-то убило рядового Гусса и пыталось прикончить меня.

– Ерунда какая-то, – проведя ладонью по подбородку, растерянно произнес лейтенант. – Мне все это не нравится. Но не могу же я вернуться и доложить командованию, что одного из моих солдат убило некое невидимое и бесплотное существо.

– Одного трупа вполне достаточно, лейтенант, – рассудительно произнес Андрей. – Мы выяснили, что истории о странных происшествиях в Гиблом бору имеют под собой вполне реальную основу. Провести полномасштабное исследование этого леса мы попросту не в состоянии.

– Если бы нам удалось его подстрелить! – с досадой ударил ладонью по бедру лейтенант.

– Кого именно? – спросил Спулл.

Лейтенант ничего не ответил, только головой мотнул, словно отгоняя навязчивое насекомое.

– Все, привал, – махнул рукой Андрей. – Так или иначе, нам нужно отдохнуть.

Все словно только и ждали этой команды.

– Спулл, возьми двух молодых и организуй охрану лагеря, – продолжал командовать Андрей. – Если что увидите – зверя, человека или даже призрака, – стреляйте без предупреждения… Юнни и ты… Как тебя?..

– Рядовой Зунни! – вскинул руку к плечу солдат, на которого указал пальцем сержант.

– Отлично, – кивнул Андрей. – Давай-ка, рядовой Зунни, сообрази, где набрать дров для костра. Только далеко не отходите и все время держитесь вместе…

– Я хочу домой, – объявил всем присутствующим Шагадди. – Надоел мне этот безумный лес.

Он скинул на землю рюкзак, присел на корточки и не спеша раскурил папиросу. Наклонив голову к плечу, он внимательно посмотрел на мертвого солдата.

– А с этим что делать будем? – указал он зажженной папиросой на мертвеца. – Не на себе же его тащить?

– Держи, – Андрей воткнул в землю неподалеку от Шагадди небольшую саперную лопатку. – Сегодня командиром похоронной команды я назначаю тебя.

– А почему именно меня? – обиженно посмотрел на сержанта Шагадди. – Молодых, что ли, нет?

– Считай, что это взыскание за рыжий мох, – сказал Андрей и повернулся в сторону командира взвода. – Вы согласны с таким решением, лейтенант?

– Что? – растерянно глянул на него лейтенант Манн.

Вид у него был такой, словно его неожиданно оторвали от серьезных размышлений, в которые он был всецело погружен.

Шагадди усмехнулся и выдул струйку дыма через сложенные в трубочку губы.

– Я предлагаю похоронить рядового Гусса здесь, – сказал Андрей.

– Делайте как знаете, – недовольно дернув уголком рта, лейтенант отвернулся.

– Лейтенант, – снова негромко окликнул его Андрей. – Я думаю, вам стоит связаться с командованием и доложить о сложившейся ситуации.

– Да! – решительно кивнул лейтенант Манн. – Именно это я и собирался сделать! Рядовой Драмс! Мне нужна связь с командованием! Немедленно!..

– Придурок, – глядя в землю, едва слышно произнес Шагадди.

– Напрасно ты так, – с наигранной укоризной покачал головой Эллик. – Наш командир совсем неплохо держится.

– Да кончайте вы, – недовольно поморщился Андрей. – Этот лес кого угодно с ума сведет.

– У меня такое чувство, – признался Эллик, – словно мы находимся в невообразимой дали от своей части, из которой выехали только сегодня утром.

– На другой планете, – усмехнувшись, подсказал ему Шагадди.

– Может быть, – вполне серьезно согласился с ним Эллик. – Этот лес какой-то… – Эллик щелкнул пальцами, стараясь найти нужное слово. – Я бы сказал, нереальный, но это не то… Скорее – нездешний… Или даже – потусторонний!..

– Вот вам объективная реальность, от которой никуда не уйдешь, – указал на труп рядового Гусса Снаттер.

– На, передай лейтенанту, – Шагадди протянул Андрею узкий металлический браслет, который снял с руки убитого. – Пусть пока поносит вместо ордена.

На тонкой металлической пластинке, закрепленной на короткой цепочке, было выбито имя и воинское звание погибшего солдата.

Глава 6 ЧТО ЭТО БЫЛО?

– Связи нет! – В отчаянии Драмс стукнул ладонью по крышке рации, которую он безуспешно пытался настроить. – Я не понимаю, что происходит. Рация в полном порядке, но эфир молчит на всех частотах… Я не могу поймать даже центральную радиостанцию Пирамиды!..

– Мне нужна связь с командованием, рядовой Драмс, – ледяным голосом, который должен был подчеркнуть, что настроен он серьезно и решительно, произнес лейтенант Манн.

– Ну так сами и попробуйте что-нибудь сделать! – с внезапной злостью огрызнулся Драмс. – Я сделал все, что мог!

Ударив согнутым пальцем по сетевой клавише, он отключил питание рации и, не глядя в сторону лейтенанта, порывисто поднялся на ноги.

– Драмс!..

– Лейтенант! – Плечом вперед Андрей вклинился между командиром взвода и радистом. Голос его вибрировал от пока еще сдерживаемого напряжения. – В том, что происходит, виноват не Драмс.

– Точно! – с энтузиазмом поддержал его Шагадди.

Сидя у костра, он старательно выскребал ножом остатки тушенки, прилипшие ко дну опорожненной им за пару минут банки.

– Это все чертов лес, – продолжил Шагадди, слизнув с острия ножа последнее мясное волокно, которое ему удалось найти. – Нужно убираться отсюда, пока не поздно.

– Я разве спрашивал твое мнение, рядовой Шагадди? – рекином глянул на него лейтенант.

– Да как вам будет угодно. – Шагадди безразлично пожал плечами и бросил безнадежно пустую банку в костер.

Не то с удовлетворением, не то с сомнением он провел ладонью по животу и повернулся к сидевшему рядом с ним Снаттеру:

– Дай закурить…

– Лейтенант, – совсем уже тихо произнес Андрей, – я хотел бы переговорить с вами с глазу на глаз.

– О чем именно?

Оставив его вопрос без ответа, Андрей снял автомат с предохранителя и не спеша направился в сторону от костра. Обогнув огромное дерево, поросшее красноватым лишайником, он внимательно огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, повернулся к последовавшему за ним лейтенанту.

– Я хотел напомнить вам, лейтенант, – все так же тихо произнес Андрей, – что строгий командирский окрик может оказать положительное воздействие только на молодых бойцов, которые пока еще не совсем четко представляют себе, что, когда и в каком темпе нужно делать. Опытные же и хорошо подготовленные солдаты в этом не нуждаются. Ваш крик они воспринимают только как проявление слабости и неуверенности в себе. Поймите, лейтенант, если Драмс сказал, что связаться с командованием невозможно, значит, этого не сможет сделать никто. А то, что вы начали орать друг на друга…

– Сержант! – Во взгляде и голосе лейтенанта было больше удивления, нежели гнева. – Я окончил Военную академию при Генштабе Пирамиды и могу заверить тебя, что мне прекрасно известно, как нужно обращаться с личным составом! Быть может, в разговоре с рядовым Драмсом я был несколько более эмоционален, чем следовало бы. Но это вызвано тем, что названный боец манкирует своими обязанностями! Не нужно быть кудесником для того, чтобы, имея новую исправную рацию, наладить связь!

– Вы же сами видели, что Драмс пытался это сделать…

– Если бы я что-то в этом понимал, то мне во взводе не нужен бы был радист, – не дал договорить Андрею лейтенант. – Но как бы там ни было, я уверен, что все дело в элементарной невнимательности и небрежности рядового Драмса. Скорее всего просто разрядилась какая-нибудь батарея или где-то отошел контакт.

– Лейтенант, я сам видел, как перед выездом Драмс проверял рацию.

– Ну так пусть проверит ее еще раз!

Андрей тяжело и безнадежно вздохнул.

– Я понимаю, лейтенант, что вам хочется объяснить все происходящее простыми и понятными причинами. Но, вопреки вашему желанию, это не так.

– Что же, по-твоему, здесь происходит?

– Пока у меня нет никаких объяснений. Но с этим лесом и в самом деле что-то не так. Рядовой Гусс убит каким-то совершенно непостижимым образом, связь не работает, из-под деревьев выскакивают странные существа, которых никто никогда прежде не видел… Все мы явно возбуждены и агрессивны… По-моему, этого вполне достаточно для того, чтобы не испытывать далее судьбу, а повернуть назад.

– Типично солдатская логика, – криво усмехнулся лейтенант. – Главное – найти причину, с помощью которой можно объяснить, почему порученное тебе задание осталось невыполненным.

– Вы плохо знаете солдат, лейтенант, – стараясь сохранять самообладание, заметил Андрей.

– Естественно, не так хорошо, как ты, сержант, – с нескрываемой иронией ответил лейтенант Манн. – У тебя с ними, как я посмотрю, просто-таки панибратские отношения.

– Со многими из них я служу уже не первый год.

– Согласно уставу строевой службы, сержант является представителем младшего командного состава! И если он хочет, чтобы подчиненные относились к нему с должным уважением, ему следует соблюдать во взаимоотношениях с ними необходимую дистанцию!..

Андрей чувствовал, как раздражение, давно уже обосновавшееся у него в груди, быстро трансформируется в поток безумной, неудержимой ярости. Он и сам уже не понимал, чего ради начал этот разгвор. С чего у него вдруг могла появиться уверенность в том, что ему удастся убедить лейтенанта Манна пересмотреть свои взгляды на взаимоотношения командира с подчиненными внутри взвода? С таким же успехом можно было рассчитывать разбить кулаком чугунную балку…

Четко Андрей сейчас понимал лишь одно – если не положить конец этому разговору прямо сейчас, то закончиться он может разве что только тем, что приклад его автомата войдет в тесный контакт с прикрытой каской пустой головой лейтенанта. Желание объясниться с командиром взвода тем же способом, каким он утром вправил мозги Шагадди, становилось все более жгучим. Андрей уже ощущал горячее покалывание в ладонях, которые сами собой сжимались в кулаки, а идиот с нашивками лейтенанта, стоявший перед ним, как будто даже ничего и не замечал…

– Возьми себя в руки!

Это был мысленный призыв Дейла.

– Что происходит, Дейл? – с отчаянием спросил его Андрей.

– Не знаю. Но я чувствую, как ты теряешь над собой контроль.

– Черт возьми, я и сам это чувствую!.. Но что мне делать?..

Неизвестный

– Ты находишься в более выгодном положении, чем остальные, – у тебя есть дублер, который постоянно контролирует твои действия. О том, что с тобой что-то не в порядке, я смогу предупредить тебя прежде, чем процесс приобретет необратимый характер.

– Ты уверен в этом? – с некоторой долей сомнения спросил Андрей.

– Не сомневайся, напарник, – уверенно ответил Дейл. – Не забывай, что мы с тобой единое целое. Если ты сойдешь с ума, я буду чувствовать себя примерно так же, как автогонщик, мчащийся по треку в машине, у которой вышли из строя тормоза.

– Неплохое сравнение, – с одобрением заметил Андрей.

– Я его уже давно придумал, – ответил Дейл. – Просто держал про запас все это время.

– Ладно, будем надеяться, что ты не уснешь.

– Если только ты не вгонишь меня в сон, ввязавшись в бессмысленную дискуссию с лейтенантом Манном по поводу устава строевой службы. Не пытайся его переубедить, лучше немного припугни.

– Я не ставлю под сомнение ваше знание устава, лейтенант, – сказал Андрей, обращаясь к командиру взвода. – Вы сможете вволю насладиться им, вновь оказавшись на гарнизонном плацу. Но прежде нам еще предстоит выбраться из этого леса.

– Я не думаю, что с этим возникнут какие-либо проблемы, – с вызовом ответил лейтенант Манн.

– Черт возьми, да то, что мы видели, это еще далеко не все сюрпризы Гиблого бора! – не выдержав, сорвался на крик Андрей. – Это пока еще только начало!

– Откуда такая уверенность, сержант?! – насмешливо поинтересовался лейтенант.

– Да просто срабатывает приобретенное с годами ощущение скрытой опасности! Которое у вас, лейтенант, похоже, напрочь отсутствует!

– Скажем несколько иначе, – с достоинством ответил лейтенант. – Оно у меня не превалирует над чувством долга.

– Отлично, лейтенант. – Андрей поймал глазами взгляд собеседника и продолжал говорить, уже не отпуская его: – Но мне почему-то кажется, что если вы решите выполнить свой долг так, как вы его понимаете, до конца, и откажетесь немедленно вывести взвод из леса, то некоторые из ваших подчиненных могут проявить по этому поводу недовольство. И тогда я уже ничем не смогу вам помочь – я буду на их стороне!

На этот раз игра в то, кто кого переглядит, была похожа на неустойчивое равновесие, установившееся на острие иглы.

– Мне следует расценивать это как угрозу? – невообразимо медленно, растягивая слова так, что они едва не распадались на отдельные звуки, произнес лейтенант.

Андрей понял, что этот поединок он выиграл. Если вместо того, чтобы сразу же схватиться за оружие, лейтенант Манн начал задавать вопросы, значит, оставалась еще надежда…

Напряженную тишину разорвала короткая автоматная очередь, раздавшаяся со стороны, где находился один из постов, выставленных вокруг лагеря.

Андрей на пару секунд опередил лейтенанта Манна, сорвавшегося с места следом за ним. Держа автомат со снятым предохранителем обеими руками перед собой, он вломился в заросли кустарника, не замечая хлещущих по лицу веток. Выбежав на свободное пространство, он остановился, чуть согнув ноги в коленях, и быстро провел стволом автомата из стороны в сторону.

Он увидел только рядового Юнни, стоявшего с автоматом наперевес, и бегущих к нему со стороны лагеря Шагадди, Снаттера, Спулла и молодого бойца по имени Кайсель.

Толкнув Андрея плечом, вперед выбежал лейтенант Манн с пистолетом во вскинутой над головой руке.

– Кто стрелял?! – выкрикнул он срывающимся голосом.

– Я, – не оборачиваясь, отрывисто ответил Юнни.

– Ты что-то заметил? – спросил, подойдя к нему, Андрей.

– Там, – взглядом указал Юнни на заросли невысокого кустарника, забившего пространство между деревьями метрах в ста от них. – Сначала как будто шевельнулся кто-то, а затем – серия ярких вспышек, как от стробоскопа.

– Стрелял прицельно?

– Я дал короткую очередь по тому месту, где заметил вспышки.

– И что потом?

– Ничего. Только вспышки прекратились.

– Где остальные? – повернувшись к Спуллу, спросил Андрей.

– Прикрывают лагерь с других сторон, – ответил тот.

– Там тоже было что-то замечено?

– Нет.

– Ясно, – коротко кивнул Андрей. – Юнни, Спулл и Снаттер, оставайтесь на месте. Если что – обеспечите нам прикрытие. Шагадди и Кайсель – за мной.

Андрей медленно и осторожно двинулся в указанном Юнни направлении.

– Что это, по-твоему, может быть? – шепотом спросил у него из-за спины Шагадди.

– Скажу, когда увижу, – не оборачиваясь, ответил Андрей.

Лейтенант, на какое-то время замерший в нерешительности, бросился догонять команду Андрея.

– Стоять! – вскинул руку в предупреждающем жесте Андрей и сам неподвижно замер на месте.

– Что там, Джагг? – едва слышно не произнес, а выдохнул Шагадди.

Андрей ничего не ответил. Между ветвей кустарника он видел пока только неяркое, но отчетливое свечение, не похожее ни на свет электрического фонаря, ни на огонь костра.

Привалившись плечом к стволу дерева, Андрей внимательно наблюдал за источником потенциальной угрозы, пытаясь заметить хоть какое-то движение на фоне переливов света.

– Что ты собираешься предпринять, сержант?

Андрей обернулся.

Лейтенант Манн стоял позади него. Пистолет он держал обеими руками стволом вверх, прижав его к плечу. Андрею сразу же пришло на ум сравнение с героями полицейских боевиков. Вот только у тех героев патроны в пистолетах обычно не кончаются. По крайней мере до тех пор, пока еще остаются живые враги.

Вопрос лейтенанта прозвучал не с вызовом, а спокойно и по-деловому. В данной ситуации он не пытался оспаривать право сержанта принимать самостоятельные решения.

– Кинуть пару гранат, да и дело с концом, – опередив Андрея, предложил Шагадди. – Какая нам, к черту, разница, кто там прячется…

Вообще-то, с точки зрения человека, у которого желание остаться в живых превалирует над страстью исследователя, предложение было вполне разумным.

– А что вообще может светиться в лесу? – обращаясь одновременно ко всем, задал вопрос лейтенант Манн.

– Да черт его знает, – снова быстрее всех ответил Шагадди, не имевший привычки утруждать себя долгими размышлениями.

– Гнилушки иногда светятся, – не очень уверенно произнес рядовой Кайсель. – Насекомые разные…

– Профессор, – презрительно сплюнул на землю Шагадди. – Раз уж ты такой умный, так, может быть, сходишь и посмотришь, что там такое, а потом и нам расскажешь.

– Рядовой Шагадди! – строго одернул подчиненного лейтенант Манн. – Сейчас не время для пустой болтовни.

Замечание было вполне уместным, поэтому Шагадди воспринял его как должное и, вопреки обыкновению, ничего не ответил.

– Смотрите! – Голос Кайселя дрогнул от волнения и едва не сорвался на фальцет. – Оно движется в нашу сторону!

Указывая вытянутой рукой на кусты, в которых скрывалось нечто, чему пока еще не было ни названия, ни объяснения, он непроизвольно подался назад и вздрогнул, наступив на ногу Шагадди.

– Спокойно, парень, – осклабился в улыбке тот.

Свечение среди кустов и в самом деле сделалось не то чтобы ярче, но как будто отчетливее. Теперь, даже несмотря на ветки, закрывающие источник света, можно было приблизительно определить его границы. Это был шар или диск диаметром около метра.

Андрей быстро оглянулся назад.

Юнни, Спулл и Снаттер, заняв удобные для стрельбы позиции под прикрытием деревьев, держали оружие наготове – за безопасность тыла можно было не опасаться.

Тем временем источник света переместился почти к самому краю кустарника, среди ветвей которого он скрывался.

– Не нравится мне эта тварь, – услышал Андрей едва различимый шепот Шагадди.

Он и сам отчетливо ощущал угрозу, исходящую от непонятного светящегося образования, но при этом все еще не мог определить, в чем именно она заключалась. Если это было живое существо, то двигалось оно очень медленно. Удивительным было то, что при перемещении странного существа на кусту даже листья не шевелились, словно огромная светящаяся амеба не раздвигала ветви, а пропускала их сквозь себя.

Еще один призрак?

Почему-то Андрей был твердо уверен, что перед ними находится не то, что стало причиной гибели Гусса.

Светящийся объект полностью выбрался из кустов и продолжал все так же медленно двигаться в сторону укрывшихся за деревьями солдат. Точные размеры его определить было довольно-таки трудно из-за размытых очертаний. Создавалось впечатление, что световые полосы, постоянно меняющие цвет, не скользили по поверхности, а перемещались в объеме, ограниченном невидимой эластичной мембраной. Нижний край объекта касался земли, но при этом явно не служил опорой для всей его массы.

– Похоже на воздушный шарик, – заметил Шагадди. – Может быть, попытаться его проколоть?

– Я сделаю это сам.

Лейтенант Манн выглянул из-за дерева, поднял руки с пистолетом, тщательно, как в тире, прицелился и, задержав дыхание, плавно надавил на спусковой крючок.

Грянул выстрел. Пистолет в руке лейтенанта дернулся, посылая пулю в светящуюся мишень. Ударившись об отбойник, отлетела в сторону пустая гильза.

И – никакого результата. Светящийся пузырь, как будто даже и не заметив, что сквозь его тело прошли несколько граммов смертоносного металла, продолжал свое неспешное движение.

– Крепкий орешек, – почесав пальцем переносицу, как будто даже с одобрением заметил Шагадди.

Внезапно объект начал изменяться. Световые вспышки внутри его сделались более частыми и интенсивными. Шар начал пульсировать, то раздуваясь, то вновь опадая до первоначальных размеров. Буквально на глазах амплитуда пульсации увеличивалась. Толчки изнутри становились все сильнее и чаще. Казалось, окружающая шар мембрана с трудом удерживает то, что пыталось прорвать ее изнутри и вырваться наружу.

Андрей вместе со всеми удивленно наблюдал за хаотичной пульсацией загадочного пузыря, наполненного светом, когда неожиданно в сознании у него словно кто-то фонарик включил, осветив скрытый во тьме рисунок. С отчетливой, не подлежащей сомнениям ясностью Андрей понял, что должно произойти буквально через несколько секунд.

– Назад! Все назад!.. – закричал он, взмахнув руками над головой.

Но было уже поздно.

Не в силах более сдерживать давление, распирающее его изнутри, светящийся шар взорвался, превратившись в облако холодного огня, расцвеченного ослепительными радужными всполохами, летящими от центра к периферии. Со стороны это было похоже на смотровое отверстие гигантского калейдоскопа, наполненного разноцветными стекляшками, узоры в котором сменяли друг друга с такой безумной быстротой, что глаз не успевал фиксировать ни один из них. То, что все эта невероятная пляска огней и цветов совершалась в полнейшей тишине, придавало происходящему эффект завораживающей потусторонности.

Находившиеся рядом люди наблюдали за фантастическим зрелищем, застыв в немом изумлении. Даже Андрей на миг забыл о том, чем все это должно было закончиться.

Всего через пару секунд после взрыва шара из разноцветного облака послышался тонкий, пронзительный свист, который, быстро нарастая, вскоре превратился в омерзительный скрежещущий визг, бьющий по барабанным перепонкам подобно резкому перепаду давления. Еще секунда, и радужный вихрь исчез подобно тому, как растворяется в воздухе облако табачного дыма, оставив после себя плотную гроздь из нескольких десятков полупрозрачных оранжево-красных шаров, каждый размером с кулак.

Придя наконец-то в себя, Андрей зло выругался, развернул ствол автомата в сторону скопления шаров и нажал на гашетку. Не поднимая автомат от пояса, он посылал пулю за пулей в полыхающую, словно костер, оранжевую гроздь.

Слева от него заработал автомат Шагадди, которому был нужен именно такой приказ к началу боя.

Под шквальным огнем взорвались и бесследно исчезли, превратившись в легкие розоватые облачка, несколько шаров из скопления. Но остальные разлетелись в стороны небольшими группами по четыре-пять шаров. Теперь стало видно, что их идеально ровные шарообразные поверхности то и дело искажаются выбросами сразу нескольких небольших, заостренных на концах протуберанцев.

– Не позволяйте им приближаться к себе! – на секунду прекратив стрелять, крикнул Андрей и сразу же вновь вскинул автомат.

Теперь он стрелял короткими, экономными очередями по три-четыре выстрела каждая, старательно ловя шары в прицел.

По выстрелам, доносящимся с разных сторон, он понял, что и остальные его товарищи пытаются сбивать летающие шары.

Занятие это было не из простых. Шары постоянно перемещались резкими, неожиданными скачками. Они словно чувствовали наведенный на них прицел и за миг до выстрела отскакивали на метр-другой в сторону. А для того чтобы шар взорвался, нужно было как минимум дважды точно поразить цель.

– Проклятие! – выругался Шагадди, меняя расстрелянную обойму. – Здесь не автомат, а огнемет нужен!

Словно услышав его слова, одновременно три шара метнулись в его сторону. Ощетинившись протуберанцами, они неслись вперед быстрыми скачками, перетекающими один в другой и сливающимися в один неудержимый рывок. При этом каждый из трех апельсинов завывал, как безумная бэнши.

– Зар-р-разы!!!

Ударом ладони Шагадди загнал в автомат новую обойму и навскидку выстрелил в ближайший к нему огненный шар. Шар взорвался, и, удовлетворенно сплюнув, Шагадди перевел прицел на другой.

Между деревьями вертелась огненная круговерть. Завывая и выбрасывая огненные протуберанцы, шары носились между стволами деревьев, выскакивая в самый неподходящий момент с самой неожиданной стороны, и, замерев на мгновение, кидались на выбранную жертву.

Прижавшись спиной к дереву, невозможно было обезопасить себя от нападения с тыла. Напоровшись при лобовой атаке на выстрелы, шар мог стремительно обогнуть дерево и нанести удар в плечо. Опытные бойцы быстро нашли оптимальную тактику боя. Разбившись на пары, они отстреливались от воющих шаров, прикрывая друг другу спины. Шагадди сражался в паре с Андреем, Спулл – со Снаттером. Глядя на них, и Кайсель с Юнни начали действовать таким же образом.

Пары не было только у лейтенанта Манна. Но в неразберихе боя он и сам куда-то запропастился. Пару раз Андрей быстро оглядывался по сторонам, пытался отыскать его взглядом, но всякий раз безуспешно.

Стрельба была настолько хаотичной, что Андрей боялся даже думать о ее последствиях. От беспорядочного огня могло пострадать больше людей, чем от безумных шаров. Чем мог закончиться близкий контакт с одним из них, никто еще, по счастью, на себе не испытал. И, судя по тому, с каким ожесточением отстреливались люди от непрерывно атакующих их шаров, ни у одного из них не возникало желания попытаться наладить теплые дружеские отношения с обитателями Гиблого бора.

Первым ошибку допустил рядовой Кайсель.

Избавившись, как ему показалось, от всех нападавших на него шаров, он ненадолго обернулся назад, чтобы посмотреть, как идут дела у его напарника. Когда же он вновь глянул прямо перед собой, в двух метрах от его лица висел невесть откуда появившийся шар.

Ринувшийся в атаку шар и вскинувший автомат солдат одновременно испустили душераздирающие крики.

Кайсель стрелял почти не целясь, и только один из трех выстрелов, которые он успел сделать, достиг цели.

Шар ударил Кайселя в грудь. Солдат раскинул руки в стороны, выронил автомат и, не издав ни звука, рухнул на землю.

– Ложись, Юнни! – увидев, что произошло, заорал Шагадди.

Секунда промедления стоила бы Юнни жизни. Шары, появившиеся следом за тем, который сразил рядового Кайселя, уже готовы были атаковать оставшегося без напарника бойца со спины.

Юнни не задумываясь выполнил команду, едва только услышал ее. Растянувшись на земле, он, как и учили его во время тренировок, прикрыл сверху голову руками.

Длинной очередью Шагадди сбил три шара, пытавшиеся атаковать лежащего на земле Юнни.

– А теперь – ко мне! – снова во всю глотку заорал Шагадди.

Юнни проворно вскочил на ноги и, пригибаясь едва ли не к самой земле, побежал на голос.

Шагадди тем временем прикрывал его от падающих сверху шаров, которые, словно почувствовав уязвимость убегающего от них бойца, набросились на него целой стаей.

Споткнувшись, Юнни упал к ногам своего спасителя в тот самый момент, когда автомат в руках у Шагадди умолк.

Смачно выругавшись, Шагадди выдернул из автомата пустую обойму, отбросил ее в сторону и полез в подсумок за новой.

Внезапно, вылетев отуда-то слева, перед самым лицом Шагадди возник шар. Выбросив из своего тела два заостренных на концах протуберанца, шар взвизгнул и ринулся вперед. Шагадди отшатнулся назад и, не долго думая, ударил по шару прикладом автомата. Шар, словно мячик, отлетел в сторону и тотчас же предпринял новую попытку атаки. Шагадди с разворота врезал по летящему на него шару рукой, в которой сжимал новую обойму. Шар вновь отскочил, а Шагадди взвыл от нестерпимой боли – с суставов пальцев, которыми он нанес удар, кожа была содрана едва ли не до костей.

– Что там у тебя?! – крикнул, не оборачиваясь, Андрей.

– Ноготь сломал, – зло огрызнулся Шагадди.

Ударом ладони загнав в автомат обойму, он быстро облизнул кровоточащий кулак и, тщательно прицелившись, двумя выстрелами сбил изготовившийся к новой атаке шар.

Бой продолжался всего пятнадцать минут. Но для тех, кто принимал в нем участие, времени не существовало.

Когда подоспела подмога, в воздухе оставалось не более десятка летающих шаров. Общими усилиями с ними быстро удалось покончить.

Все еще не веря, что не осталось ни одного шара, способного нанести неожиданный удар, Андрей настороженно оглядывался по сторонам.

– Что это было? – держа автомат перед собой, спросил не видевший начала заварухи Эллик.

– Просто сумасшедшие летающие мячики, – равнодушным голосом ответил ему Шагадди и без сил повалился на землю.

Андрей устало опустил руки. Автомат, направленный стволом в землю, сделался похожим на костыль.

Драмс присел на корточки перед неподвижно лежащим на земле Кайселем.

– Что с ним? – посмотрев в его сторону, спросил Андрей.

– Мертв, – коротко ответил Драмс.

– Еще пострадавшие есть?

Спулл молча указал на сидевшего на земле и тихо подвывавшего рядового Хатшака, появившегося вместе с остальными уже перед самым концом боя.

Андрей вопросительно поднял брови.

Спулл все так же молча провел указательным пальцем по запястью левой руки – один из летающих шаров оторвал парню кисть.

– Снаттер, с тобой что?

Снаттер сидел на корточках, опираясь на автомат, который он держал в левой руке. Рядом валялась каска, которую он снял с головы. Правую руку Снаттер прижимал к левому плечу. Из-под пальцев сочилась кровь.

– Ерунда, – поморщившись, тряхнул головой Снаттер. – Слегка зацепило…

Переводя взгляд с одного на другого, Андрей мысленно произвел проверку личного состава. Считая и убитого Кайселя, на месте были все, за исключением командира взвода.

– Где лейтенант? – спросил Андрей.

На этот вопрос не смог ответить никто.

Глава 7 МЕРТВЫЕ И ЕЩЕ ЖИВЫЕ

Следовало хотя бы для очистки совести организовать поиски лейтенанта, но людей для этого было явно недостаточно. К тому же теперь ни у кого во взводе не оставалось сомнений на тот счет, что рейд по Гиблому бору не веселая загородная прогулка, а потому никто и не проявлял особого рвения заняться поисками пропавшего командира.

Шагадди вполне резонно заявил, что если лейтенант жив и находится где-то поблизости, то либо сам найдет дорогу к лагерю, либо даст о себе знать выстрелами. Если же он забрел черт знает куда, то найти его все равно не удастся, а вот потерять оставшихся людей, блуждая по лесу, в котором не знаешь, что за тварь кинется на тебя в очередной раз, можно совершенно запросто. Ну а если лейтенант не дай Бог погиб, так и искать его незачем – не тащить же на себе весь обратный путь его мертвое тело. Так что пусть, мол, пока лейтенант Дрони Манн числится пропавшим без вести.

Подобная речь звучала хотя и несколько цинично, но зато точно отражала сложившуюся ситуацию. Не оставалось никаких сомнений в том, что следует прекратить разведку и как можно скорее выбираться из леса. Однако, несмотря на то что было всего-то девять часов вечера, в лесу начали сгущаться сумерки. Быть может, причиной тому были кроны деревьев, полностью закрывающие небо. Но после той чертовщины, с которой людям уже довелось повстречаться в лесу, вполне можно было предположить, что и время здесь течет по-иному.

В отсутствие лейтенанта Манна командование взводом должен был принять на себя сержант Апстрак. Но именно сейчас, когда оставшиеся в живых смотрели на него с ожиданием и надеждой, а сам он не чувствовал ничего, кроме опустошенности и невыносимой усталости, Андрею меньше всего хотелось брать на себя груз командирских обязанностей.

Расставив посты вокруг лагеря, Андрей отдал часовым прежний приказ – стрелять без предупреждения во все, что движется.

– Исключение можно сделать только для лейтенанта Манна, – ехидно заметил при этом Шагадди.

– Слушай, за что ты его так невзлюбил? – спросил его Драмс.

Шагадди сделал вид, что не понял, о ком идет речь.

– Кого? – спросил он.

Присев на корточки возле прогоревшего костра, Шагадди набрал полную пригоршню остывшей серой золы и, высыпав ее на разбитый кровоточащий кулак, прижал сверху ладонью.

– Ты что делаешь? – возмущенно воскликнул Драмс.

Скорчившись от боли, Шагадди зажал раненую руку под мышкой.

Минуты две он только отчаянно скрипел зубами и отталкивал локтем пытавшегося помочь ему Драмса. Наконец он достал руку из-под мышки и показал ее приятелю. Рана на ней была покрыта плотным слоем почерневшей от крови влажной золы.

– Видал! – с гордостью сообщил Шагадди. – Лучшего способа дезинфекции человечество пока еще не изобрело!

– Ты псих, Шагадди, – безнадежно покачал головой Драмс. – У нас же есть антисептик.

– Да?! А что, если этот шар был бешеным? – с вызовом спросил Шагадди.

– Ты думаешь, это тебе поможет? – с сомнением посмотрел на руку Шагадди Драмс.

– Ладно, не болтай, Драмс, – требовательно тряхнул раненой рукой Шагадди. – Завязывай.

Драмс безразлично пожал плечами – твоя, мол, рука, тебе и решать, что с ней делать, – и взялся за бинт.

– Так что у вас с лейтенантом? – снова спросил он у Шагадди.

– Любовь у нас с ним, – похотливо осклабился тот. – Большая и чистая.

– То-то ты его сегодня утром пристрелить собирался.

– Утром что, утром я просто дурковал. А сейчас, попадись он мне, я бы его точно пристрелил.

– За что, позволь спросить?

– А куда он, по-твоему, исчез, когда стрельба началась? Лешаки его утащили?

– Я не видел, – пожал плечами Драмс. – Меня там не было.

– Не расстраивайся. Те, кто был, тоже ничего не видели. И я не видел. Но я тебе точно скажу – деру дал лейтенант, как только эти чертовы мячики стали на нас бросаться. У меня у самого от их воплей мурашки по спине бегали. А лейтенант… – Не закончив фразу, Шагадди просто махнул здоровой рукой. – Сбежал он, вместо того чтобы командовать боем. Ты меня знаешь, я никогда не был близким другом Апстрака, поэтому я тебе честно скажу: если бы сегодня он не взял командование на себя, убитых среди нас было бы гораздо больше.

– Готово. – Драмс закрепил конец бинта и хлопнул Шагадди по плечу.

Расставив посты, в лагерь вернулся Андрей.

– Как дела? – на ходу спросил он у Драмса.

– Всем пострадавшим помощь оказана, – ответил тот.

– Командир! – взмахнул перевязанной рукой Шагадди. – Мне полагается отпуск по ранению!

– Напиши рапорт, – устало усмехнулся Андрей. – Пробовал еще раз связаться с командованием? – снова задал он вопрос Драмсу.

– Бесполезно, – покачал головой тот. – Мертвый эфир.

Опершись на приклад автомата, Андрей присел на корточки возле парня с оторванной кистью.

Солдат сидел на земле, раскинув ноги в стороны, и, прижимая к груди, баюкал свою обмотанную белыми бинтами культю. Голова его была чуть откинута назад. Равнодушный взгляд абсолютно пустых, ничего не выражающих и, похоже, ровным счетом ничего не видящих глаз бессмысленно скользил по крыше над головой, собранной из перекрывающихся крон деревьев.

– Как твое имя, солдат? – положив руку парню на плечо, спросил Андрей.

Голова солдата чуть повернулось в сторону. Взгляд огромных голубых глаз переполз на лицо сержанта. – Я недавно в вашем взводе и еще не успел запомнить всех имен, – смущенно объяснил Андрей.

– Рядовой Хатшак, – деревянным голосом произнес парень.

– Тебе досталось сегодня… – Андрей чуть сильнее сжал плечо солдата. – Рука болит?

– У меня нет руки, – спокойно, словно констатируя факт, ответил Хатшак.

Андрей нервно сглотнул и повернул голову в сторону.

– Я сделал ему сенедроновую блокаду, – сказал сидевший возле погасшего костра Снаттер. – На десять-двенадцать часов она полностью снимает боль. Потом будет хуже, но… Если за сутки мы доставим парня в госпиталь, то с ним все будет нормально.

Свою рану Снаттер сам обработал и перевязал. И, похоже, она его совсем не беспокоила. Ловко орудуя ножом, Снаттер одну за другой вскрывал консервные банки, готовясь к предстоящему ужину.

– Не расстраивайся, парень! – бодро крикнул Шагадди. – И с одной рукой можно воевать! Было бы желание!

– Не раскисай, Хатшак, – негромко произнес Андрей. – Выберемся из этого леса, а там посмотрим, что делать. Пожизненный солдатский паек ты себе уже заработал. А в наше время это не так уж мало.

– Сержант, – солдат неожиданно посмотрел на Андрея совершенно ясным взглядом. – В том, что мы делаем, есть хоть какой-то смысл?

– Что ты имеешь в виду? – несколько растерянно переспросил Андрей.

– Я хочу знать, ради чего я потерял руку.

В первый момент, услышав этот вопрос, Андрей почувствовал замешательство. Что можно было ответить парню, ставшему калекой в неполные двадцать лет?.. Лейтенант Манн наверняка произнес бы какую-нибудь патетическую речь о служении отчизне и верности долгу. Но нужно ли это сейчас парню, баюкающему свою изуродованную руку, словно младенца?

– А как ты сам думаешь? – заглянув в огромные глаза солдата, задал вопрос Андрей.

– Во имя тысячелетнего торжества Пирамиды?..

Хатшак произнес эти слова не то чтобы совсем уж неуверенно, а так, словно надеялся и ждал, что сержант опровергнет их.

– Ты потерял руку, спасая жизни своим товарищам, – уверенно произнес Андрей. – И, поверь мне, ни один из тех, кто был сегодня вместе с тобой в бою, никогда этого не забудет.

– Спасибо, сержант, – опустив взгляд, совсем тихо произнес рядовой Хатшак.

– Все в порядке, парень, – снова потрепал его по плечу Андрей. – Когда вернемся в часть, я попрошу майора Приста включить тебя в наградной список.

– Мне не нужны награды, – покачал головой Хатшак.

– Брось, – вставил свое слово Шагадди. – Серебряная Пирамида никому еще внешний вид не испортила. Если бы мне предложили, я бы отказываться не стал.

– Займись костром, Шагадди, – велел не в меру разговорчивому бойцу Андрей.

– А Драмса в подчинение взять можно? – насмешливо поинтересовался Шагадди.

– Действуй, – махнул на него рукой Андрей.

– Рядовой Драмс! Слушай мою команду!..

Вскочив на ноги, Шагадди живо принялся изображать из себя командира, очень похоже имитируя замашки лейтенанта Манна.

– Иди ты к лешаку, Шагадди, – отмахнулся от него, как от назойливо жужжащего кровососа, Драмс.

Схватив Драмса за протянутую руку, Шагадди поднял приятеля на ноги, и вместе они отправились собирать дрова для костра.

Открыв достаточное количество банок, Снаттер воткнул нож в землю и, взяв в руку автомат, поднялся на ноги.

– Джагг, – негромко окликнул он Андрея. И, когда тот посмотрел на него, спросил: – Не составишь мне компанию?

– В чем именно? – удивленно приподнял бровь Андрей.

Снаттер молча указал взглядом на кусты, за которыми был оставлен труп рядового Кайселя, и направился в ту сторону.

Так и не поняв, в чем, собственно, дело, Андрей пошел следом за ним.

Обойдя кусты, Снаттер остановился и откинул в сторону плащ, которым было накрыто тело рядового Кайселя. На левой стороне груди трупа зияла дыра размером с кулак. Плоть по краям ее была все еще влажной от крови.

Снаттер присел на корточки рядом с телом и взял в руку тоненький прутик, валявшийся неподалеку.

– Посмотри внимательно на рану, – сказал он, когда Андрей встал от него по левую руку и наклонился, упершись руками в колени. В качестве указки Снаттер использовал подобранный с земли прутик. – Обрати внимание на ее форму. Она совершенно ровная и полностью соответствует размеру того шара, который ее проделал. Края раны не рваные, а, я бы сказал, удивительно аккуратные, словно мышечные ткани были удалены с помощью хирургических инструментов. Посмотри на края сломанных ребер, Джагг. Я не вижу здесь следов зубов или чего-то подобного. Похоже, что ребра были не сломаны, а, так же как и плоть, аккуратно срезаны. Причем срез кости едва ли не идеально отполирован. Я, например, не знаю, с помощью каких инструментов можно было бы получить аналогичный результат. По ходу раны полностью отсутствуют мышечные ткани, фрагменты соответствующих ребер и часть легкого. Такое впечатление, что, входя в тело, шар либо съедал, либо выбрасывал наружу все, что встречалось на его пути. Но при этом задняя стенка грудной клетки совершенно целая. Как по-твоему, Джагг, почему шар, за долю секунды проделавший такую дыру в теле человека, не пробил его насквозь?

Постукивая кончиком прутика по краю отверстия на груди трупа, Снаттер вопросительно посмотрел на Андрея.

– Объяснений может быть сколько угодно, – пожал плечами Андрей. – Но какое это имеет значение, если Кайсель мертв?

– Если он действительно мертв, то абсолютно никакого, – согласился Снаттер.

– А у тебя есть в этом какие-то сомнения? – осторожно поинтересовался у собеседника Андрей.

– Нет, – едва заметно улыбнувшись, покачал головой Снаттер. – В том, что рядовой Кайсель мертв, у меня нет никаких сомнений. Но что касается его тела… Потрогай его, Джагг.

– Зачем? – удивился такому странному предложению Андрей.

– Оно до сих пор теплое. И нет никаких признаков трупного окоченения.

– В самом деле? – еще больше удивился Андрей.

– Можешь убедиться в этом сам.

Андрей коснулся пальцами шеи трупа. Пульс не прощупывался, что было вполне нормально, учитывая то, что рядовой Кайсель вот уже несколько часов, как мертв. Но кожа и в самом деле оставалась теплой, как у живого.

Потрогав мышцы на руках покойника, Андрей смог удостовериться и в том, что они расслаблены.

– Есть еще кое-что интересное, – взглянув на крайне озадаченное лицо Андрея, сказал Снаттер.

– Ну давай выкладывай все до конца, – мрачно кивнул Андрей.

Снаттер достал из кармана носовой плоток и сильно, с нажимом провел им несколько раз по краю раны, зияющей в груди Кайселя, снимая с нее засохшую кровь и лимфу. К удивлению Андрея, его взгляду открылась не кровоточащая плоть, а розоватая зернистая поверхность.

– Это грануляция, – объяснил Андрею Снаттер. – Молодая, богатая клеточными элементами соединительная ткань, заполняющая раны при заживлении.

– Ты хочешь сказать, что эта рана затягивается? – В полнейшем недоумении Андрей ткнул пальцем в дыру на груди мертвеца, в которую без труда мог бы пройти и весь кулак.

– Точно, – кивнул Снаттер. – Если хорошенько присмотреться, то можно и на спилах ребер заметить разрастания хрящевой ткани, но процесс регенерации костной ткани куда более медленный.

– Я слышал, что у покойников какое-то время еще растут ногти и волосы. Но чтобы раны у них затягивались… – Андрей с сомнением покачал головой. – Что-то я такого не припомню.

– Я тоже об этом не слышал, – согласился с ним Снаттер. – Но тем не менее факт налицо. В мертвом теле Кайселя продолжается некий непонятный нам биологический процесс.

– Это как-то связано с особенностями его организма? – с надеждой спросил Андрей, хотя и догадывался, что ответ на этот вопрос скорее всего будет отрицательный.

– Нет, – покачал головой Снаттер.

Он поднялся на ноги и снова накрыл тело Кайселя плащом. Теперь из-под него были видны только ноги, обутые в тяжелые армейские ботинки.

Повесив автомат на плечо, Снаттер заложил руки за спину и встал напротив Андрея. Их разделяло расстояние меньше метра.

– Дело в том, что и у меня, и у Хатшака характер ранений точно такой же, – медленно произнес Снаттер. – И по крайней мере на своей ране я уже заметил грануляцию.

– Ты считаешь, что это связано с шарами, нанесшими эти раны?

Снаттер молча кивнул.

Он достал из кармана смятый алюминиевый портсигар с рельефной пирамидой на крышке, вытянул из него папиросу и не спеша раскурил ее от зажигалки.

Невольно Андрей обратил внимание, насколько уверенными и твердыми были все движения Снаттера. Даже кончики пальцев у него не дрожали.

– И это еще не все. – Зная, что сержант не курит, Снаттер выпустил струю дыма в сторону от стоявшего перед ним Андрея. – Когда я попытался расспросить Хатшака о том, как он потерял руку, то не смог добиться от него ничего вразумительного. Но сам я прекрасно помню, что произошло со мной. Я выстрелил в летящий на меня шар дважды, но он все же добрался до моего плеча. Я почувствовал несильный толчок в том месте, где он коснулся моего тела, после чего шар исчез.

– Как исчез? – удивленно переспросил Андрей.

– Не знаю, – пожал плечами Снаттер. – Он не взорвался, как после выстрелов. Просто в один миг его вдруг не стало. Я видел только кровоточащую рану на своем плече. Но боли я не чувствовал. Как не чувствую ее до сих пор.

– Ты разве не сделал себе анестезию?

– Нет, – отрицательно качнул головой Снаттер. – И Хатшаку я сделал инъекцию слабенького транквилизатора, а вовсе не обезболивающего. У него не болевой шок, а нервный. А про сенедроновую блокаду я сказал только для того, чтобы успокоить парня… – Зажав папиросу между двумя пальцами, Снаттер поднес ее ко рту и глубоко затянулся. – Да и чтобы остальных не беспокоить понапрасну.

– А как же Шагадди? – вспомнил вдруг Андрей. – У него ведь тоже ранена рука!

– С Шагадди все в порядке, – ответил Снаттер и резким щелчком откинул докуренную папиросу в сторону. – Во-первых, у него совершенно иной характер ранения. Во-вторых, он рассказал мне, что шар, о который он поранил руку, не исчез сам по себе. Шагадди еще пришлось стрелять в него из автомата. Ну а в-третьих, как мы могли видеть во время экспериментов Шагадди с золой, его раненая рука вовсе не потеряла способность ощущать боль.

Андрей медленно качнулся с носков на пятки.

– Ну и какой из всего этого можно сделать вывод? – спросил он, наклонив голову к плечу.

– Ты, наверное, знаешь, что есть мушки, которые откладывают яйца в разлагающиеся трупы, – сказал Снаттер. – Личинки, появляющиеся из яиц, используют гниющую плоть в качестве источника питания. Мне кажется, Джагг, мы столкнулись с существом, похожим на такую мушку, только значительно крупнее. И оно не ищет падаль, а убивает подходящих по размеру живых существ, превращая их в инкубаторы для своего потомства.

– Ты считаешь, что летающие оранжевые шары были яйцами того большого разноцветного пузыря, который явился нам вначале?

– Не яйцами, а некой промежуточной стадией между взрослой особью и будущим потомством. Большой шар исчез, рассыпавшись на целую кучу маленьких. И произошло это после того, как он приблизился к нам на расстояние, достаточное для того, чтобы опознать в нас потенциальные источники питания. Поведение маленьких шаров нельзя объяснить ни проявлениями разума, ни даже просто инстинктами. Погибая под выстрелами наших автоматов, они тем не менее продолжали снова и снова с идиотской упертостью кидаться на нас.

– Они подчинялись жесткой природной программе, – подхватил мысль Снаттера Андрей. – Перед ними находились источники питания, и они должны были во что бы то ни стало завладеть ими.

– Точно, – кивнул Снаттер. – Кроме того, вполне возможно, что и срок жизни оранжевых шаров недостаточно велик для того, чтобы отказаться от начатого и заняться поисками менее агрессивной добычи.

– Значит, тот шар, который убил Кайселя, осеменил его тело? – Сказав это, Андрей озадаченно прикусил нижнюю губу.

– К сожалению, мы не знаем, скольким новым особям может дать жизнь один шар, – ответил Снаттер. – Возможно, что один оранжевый шар – это одна новая тварь. В таком случае шар должен полностью внедриться в тело жертвы, как это произошло с Кайселем. Но если при контакте с плотью шар выбрасывает большое число яиц, икры, спор или каких-то иных зародышей будущей жизни, то для некоторых из нас перспектива вырисовывается весьма мрачная.

– Ты хочешь сказать?..

Андрей умолк, не решаясь высказать свое предположение до конца.

Снаттер посмотрел ему в глаза и молча кивнул.

– Да нет же, – растерянно взмахнув руками, попытался возразить ему Андрей. – Это всего лишь наши домыслы…

– Конечно, – не стал спорить с ним Снаттер. – Я тоже считаю, что поднимать панику не стоит. Но если проявить определенную долю пессимизма, то вполне можно предположить, что мы с Хатшаком в данный момент представляем собой ходячие инкубаторы для неизвестных тварей. Поэтому кто-то должен проявить бдительность. Хорошо, если личинки, которые начнут свою жизнь в моем теле, на определенном этапе просто убьют меня. Но… Черт возьми, Джагг, мы ведь не имеем ни малейшего представления о том, с чем столкнулись… И мне совсем не нравится, что в мертвом теле Кайселя происходит регенерационный процесс… Я не боюсь умереть, Джагг, но мне страшно превратиться в живого мертвеца.

– Мы и без того кейзи, – попытался пошутить Андрей.

– Джагг, я хочу, чтобы ты дал слово, что не позволишь мне превратиться в настоящего кейзи. – Снаттер смотрел Андрею в глаза, требуя немедленного ответа.

Андрей не знал, что делать. Но просто отвести взгляд в сторону он не мог.

– Послушай, Снаттер. – Андрей положил руку приятелю на плечо. – Я не собираюсь тебя успокаивать – ты в этом не нуждаешься. Завтра мы выберемся из этого проклятого леса. А до тех пор давай просто обо всем забудем.

– Знаешь, Джагг, – Снаттер натянуто улыбнулся и быстро провел рукой по волосам ото лба к затылку. – Мне, признаться, страшно не хочется превращаться в банку тушенки для каких-то там инопланетных тварей.

– Инопланетных? – удивленно вскинул бровь Андрей.

– А ты слышал, чтобы что-то подобное водилось в Кедлмаре? – вопросом на вопрос ответил Снаттер. – Ничего похожего нет даже в сказках. А значит, таких существ просто не может быть на нашей планете. И если каким-то образом они попали на Дошт, так только оттуда.

Указательный палец Снаттера обратился в сторону переплетенных между собой крон деревьев, за которыми должны были находиться небо и два солнца, неторопливо движущиеся от одного края горизонта к другому, в строгой и неизменной последовательности, заведенной неизвестно кем и когда.

– В свое время в районе Гиблого бора произошел атомный взрыв, – сказал Андрей. – Возможно, то, что мы видели, результат мутации.

– Мутация может изуродовать внешний вид живого существа, но не изменить его до полной неузнаваемости, – отрицательно покачал головой Снаттер. – Никакое облучение не сможет превратить рекина или слада в летающий шар. Кроме того, в большинстве случаев мутанты нежизнеспособны и не могут оставить после себя потомство.

Андрей прислушался к своим внутренним ощущениям, надеясь, что Дейл решит высказать по этому поводу собственное мнение. Но напарник молчал.

– Джагг, если ты заметишь, что со мной явно что-то не так…

– Все! – Андрей решительно взмахнул перед собой руками. – Хватит! Ты правильно сделал, что предупредил меня о возможной опасности… И хватит об этом! Если мы выберемся из этого леса, так только все вместе. Поэтому, даже если ты попросишь меня пристрелить тебя прямо сейчас, я не стану этого делать из чисто эгоистических побуждений.

– Эй! Командир! – раздался от костра голос Шагадди. – Долго вы еще там?.. Ужин готов!

– Вот что нам непременно нужно сделать до еды, так это сжечь тело Кайселя, – заметил в ответ на реплику Шагадди Андрей. – Так, я думаю, и для него самого будет лучше.

Глава 8 НОЧНЫЕ ГОСТИ

– Андрей, – тихо и осторожно позвал Дейл.

– О Господи!..

Дернувшись от неожиданности, Андрей одним движением откинул в сторону полу плаща и сел. Сна как не бывало.

– Не спится? – глянул в сторону Андрея сидевший возле ярко горевшего костра Эллик.

Чуть в стороне от него, положив автомат на колени, сидел рядовой Зунни.

Остальные спали, накрывшись плащами. Хатшак едва слышно постанывал во сне. А из-под плаща Шагадди доносился могучий храп, который, казалось, должен был поднять на ноги всех обитателей Гиблого бора.

– Шагадди тебя разбудил? – проследив за взглядом Андрея, усмехнулся Эллик.

– Да нет, – отрицательно мотнул головой Андрей. – Так что-то…

Отдернув рукав, Андрей повернулся к огню и посмотрел на часы, циферблат которых был разделен на 15 часовых отметок. Половина пятого ночи.

Ночи на Айвеле-5, не имеющем луны, и сами по себе были темными. А под пологом Гиблого бора темнота сгущалась едва ли не до осязаемой плотности. Глядя на ярко горящий костер, можно было подумать, что за пределами круга, очерченного всполохами пламени, вообще ничего не существует – ни леса, ни огибающей его дороги, ни гарнизона, который день назад покинул взвод, ни всего остального Кедлмара. Мир был затоплен мраком. Кто сказал, что через несколько часов должен наступить рассвет? Что из-за горизонта сначала не спеша выползет огромный ярко-белый Борх-1, а следом за ним, уже незаметный для простого глаза, выскользнет маленький тусклый Борх-2?.. Все это могло быть верным где-то за границей мрака, но здесь, в чаще Гиблого бора, привычные истины превращались в далекие воспоминания, не стоившие и пустой гильзы. Если ночь наступила на два часа раньше, то кто мог с уверенностью сказать, когда именно она закончится? Время, самое незыблемое из всех необъяснимых, воспринимаемых чисто интуитивно понятий, с которым человеку приходится жить от рождения до смерти, вело себя здесь не так, как всегда.

Еще на Земле Андрею доводилось слышать истории об авиалайнерах, которые на несколько минут по непонятной причине исчезали с экранов радаров, а после приземления все часы, находившиеся на борту, показывали одно и то же неправильное время. Тогда в эти истории не очень-то верилось. Но сейчас Андрей, наверное, отнесся бы к ним уже по-иному.

Пытаясь объяснить раннее наступление ночи, можно было высказать два, в равной степени невероятных, предположения: либо оба светила в небесах Айвеля-5 почему-то именно сегодня решили ускорить свой бег и закатиться за горизонт на два часа раньше установленного срока, либо Гиблый бор находился в некой зоне, где время текло по-другому. Андрею больше нравилась вторая гипотеза. Не потому, что она была более изящной, а потому, что, приняв ее за основу, можно было рассчитывать на то, что с остальным миром все в порядке и для того, чтобы вернуться к нормальной жизни, достаточно только выбраться из этого проклятого леса.

– Все тихо? – спросил Андрей у Эллика.

– Ну, если не считать Шагадди, – усмехнулся тот. – Я нарочно его не бужу. Во-первых, его храп нам с Тапиком заснуть не дает, а во-вторых, диких зверей от лагеря отпугивает.

Андрей вяло улыбнулся и, натянув на плечи плащ, снова улегся на землю.

– Ты куда запропастился? – мысленно обратился он к объявившемуся наконец Дейлу.

– А куда, по-твоему, я могу деться без твоего на то ведома? – усмехнулся в ответ Дейл. – Просто хотел дать тебе возможность самому разобраться в происходящем.

– У тебя есть на этот счет какие-нибудь соображения?

– Если бы были, то ты бы о них уже знал. О Гиблом боре мне известно не больше, чем любому другому жителю Кедлмара.

– Ты хочешь сказать, что Статус никогда не проявлял интереса к этому месту?

– А с чего бы вдруг Статусу проявлять интерес к какому-то лесу?

– Ну, как видишь, он вовсе не «какой-то».

– Да, но прежде об этом никто не знал. На Земле тоже есть места, о которых на протяжении веков рассказывают сказки.

– Про озеро Лох-Несс я уже слышал.

– К тому, что происходит в Гиблом бору, Статус не имеет никакого отношения.

– Ты в этом уверен?

– На сто процентов.

– Тогда в чем причина?.. Инопланетяне?

– Не говори глупостей, Андрей! Инопланетяне на Айвеле-5 – это мы с тобой!

– В таком случае что здесь происходит? Почему не работает рация? Кто напал на меня, а потом убил рядового Гусса? Что за чертов шар высыпал на нас груду летающих апельсинов? Что происходит со временем?..

– Это все, что ты хочешь знать? – с сарказмом поинтересовался Дейл.

– Для начала вполне достаточно.

– А почему ты не спросишь у меня, куда подевался лейтенант Манн?

– А тебе что-нибудь известно о нем?

– Черт возьми, Андрей, откуда? Откуда, по-твоему, я могу все это знать?

– Но ты ведь предупредил меня об опасности незадолго до того, как радужный пузырь рассыпался на кучу бешеных шаров!

– Я?!

– Ну а кто же еще!

– Послушай, Андрей, если бы мне было известно о том, какую опасность представляет собой радужный пузырь, я бы предупредил тебя об этом заранее, а не тянул с этим до самой последней секунды. Я, как и ты, впервые оказался в Гиблом бору и не имею ни малейшего представления о том, что здесь происходит.

– В таком случае я вообще ничего не понимаю, – сказал после паузы Андрей. – Кто-то ведь предупредил меня, что опасность представляет не сам пузырь, а оранжевые шары, которые он вот-вот должен был из себя извергнуть.

– Как именно это произошло?

– Сейчас я уже не могу точно ответить на этот вопрос…

– Это были слова?.. Телепатическое послание?..

– Нет. Я просто вдруг понял, что именно должно случиться в следующую секунду. Радужный пузырь перестал быть для меня незнакомым объектом… Словно ко мне вернулась потерянная когда-то память…

– Дежа вю?

– Что-то вроде того.

– И что еще ты вспомнил?

– Больше ничего.

– Понятно…

– Что именно тебе понятно?

– Да, собственно, ничего.

– Чего же ты говоришь «понятно»?

– Ну надо же хоть что-то сказать.

– А что ты можешь сказать по поводу гипотезы, выдвинутой Снаттером?

– Насчет того, что радужный шар – это гигантский паразит, использующий тела своих жертв в качестве инкубаторов для потомства? Гипотеза весьма остроумная и, как мне кажется, может оказаться близкой к истине.

– Проклятие!.. И что теперь?

– Ты имеешь в виду Снаттера и Хатшака? Я не провидец и не могу сказать, заражены они или нет. Самым загадочным для меня во всей этой истории представляется регенерационный процесс, начавшийся в мертвом теле Кайселя. Вряд ли он может быть каким-то образом связан с процессом развития находящихся в нем личинок чужеродной жизни.

– Черт возьми!.. А мне-то что делать?

– Ты считаешь, что чем-то можешь им помочь?

– Не знаю… Пропади все пропадом!.. Я ведь не сам себя назначил командиром этого треклятого взвода!

– Ну так что с того? Единственная твоя задача – как можно скорее и с наименьшими потерями вывести людей из леса.

– Ну, спасибо тебе за совет, – с сарказмом поблагодарил напарника Андрей.

– Нам с тобой только поругаться остается, – тяжело вздохнул Дейл.

– Извини, – не совсем искренне, но уже гораздо спокойнее произнес Андрей. – Я не хотел тебя обидеть.

– Я и не обиделся, – сказал Дейл. – Злиться на меня все равно что самому себе рвать волосы на голове. Мы ведь с тобой одно целое. По крайней мере в данный момент.

– А как насчет информации для Статуса? Я имею в виду то, что мы узнали о Гиблом боре… Алексею Александровичу, наверное, будет интересно?

– Еще как! Если бы к тому же разобраться, что именно в этом лесу не так…

– Все! – уверенно ответил Андрей.

– Завтра я займусь подготовкой сообщения. А сейчас нам обоим нужно как следует выспаться. Завтра будет тяжелый день.

– Ты разве тоже спишь? – удивленно спросил Андрей.

– А что, по-твоему, я могу делать, когда у тебя отключены все органы чувств? Вот только, к сожалению, твоих снов я видеть не могу.

– И то хорошо. – Андрей перевернулся на другой бок и натянул на плечи служивший ему одеялом плащ.

Для того чтобы заснуть, ему не понадобилось считать бесконечное стадо овец. Минувший день выдался слишком тяжелым и напряженным. Андрей заснул, не успев мысленно пересчитать даже людей, оставшихся в его взводе.

Сидевший у костра Эллик поворошил палкой прогоревшие угли. В ночную тьму взметнулся сноп красноватых искр.

– Эй, боец, – негромко окликнул он начавшего клевать носом рядового Зунни.

Тот вздрогнул всем телом и испуганно вскинул голову.

– Не рано решил ко сну отойти? – сдвинув брови, чтобы придать лицу выражение строгости, спросил Эллик.

– Извините, – Зунни сонно хлопнул глазами. – Я больше не буду…

– «Больше не буду», – передразнил его Эллик. – Давай-ка для разминки принеси еще дров, а то костер уже почти прогорел.

Зунни тяжело поднялся на ноги и огляделся по сторонам.

– Там, – указал ему направление Эллик. – Под деревом.

Он снова поворошил угли палкой. Огонь на мгновение вспыхнул чуть ярче, осветив кучу дров, сваленную возле дерева, стоящего в нескольких метрах от спавших на земле солдат, и снова угас, замкнув узкий круг света вокруг двух часовых.

Зунни нерешительно переступил с ноги на ногу и покосился на Эллика. Перед тем как шагнуть во тьму, ему предстояло сделать нелегкий выбор, что взять с собой – автомат или фонарь. Конечно, лучше всего было бы прихватить и то и другое, но отправляться за дровами, заняв обе руки, было просто глупо. Предложить же солдату, превосходящему его если и не по званию, так по сроку службы, пройтись вместе с ним Зунни не решался.

– Ну, в чем дело? – недовольно глянул на молодого солдата Эллик. – Дуй за дровами.

Зунни тяжело вздохнул. Наклонившись, он положил на землю автомат и взял в руку фонарь. Щелкнув пару раз выключателем, солдат убедился, что фонарь исправен.

– Иди, иди, Зунни, – еще раз поторопил его Эллик. – Скоро костер совсем погаснет. Я буду следить за твоим фонарем. Если из темноты на тебя нападут демоны, то тебе даже кричать не потребуется – я успею прийти на помощь.

Зунни снова обреченно вздохнул и, включив фонарь, направился к дереву, возле которого лежали дрова.

Глядя ему вслед, Эллик усмехнулся и покачал головой.

Дойдя до кучи дров, Зунни на всякий случай огляделся по сторонам. Широкий луч фонаря скользнул из стороны в сторону, выхватывая из темноты стволы деревьев и неподвижно замершие кусты, на которых не шевелилась ни единая ветка. Не было слышно ни звука. Даже ветер, что обычно наполняет кроны дереьев, почему-то вдруг затих.

Подумав секунду, Зунни решил, что раз уж ему все равно пришлось отойти от костра, то стоит сделать сразу два дела. Расстегивая на ходу штаны, он сделал шаг в сторону. Луч фонаря скользнул за дерево, осветив скорчившуюся между корней фигуру человека, одетого в полевую армейскую форму.

Тапик от неожиданности замер на месте. Он хотел было крикнуть, но язык словно прилип к гортани.

Человек, сидевший за деревом, медленно повернул голову.

– Лейтенант Манн, – сдавленно произнес Зунни.

Даже в желтоватом свете фонаря было видно, что лицо лейтенанта мертвенно-бледно, а глаза обведены широкими черными кругами.

Лейтенант протянул руки в сторону солдата. Губы его задрожали, словно он хотел что-то сказать, но ему не хватало для этого сил.

На негнущихся ногах Зунни сделал шаг вперед и склонился к лейтенанту.

В ту же секунду рука лейтенанта метнулась к его шее и сдавила ее с такой силой, что Зунни не мог даже захрипеть.

Рука лейтенанта действовала как будто сама по себе. Дрони Манн оставался при этом неподвижно сидеть, поджав под себя ноги и привалившись спиной к стволу дерева. На лице его застыла маска полной отрешенности от всего происходящего.

Хрустнули раздавленные хрящи.

Фонарь, выпавший из руки Зунни, упал на землю и погас.

Лейтенант Манн поднялся на ноги и осторожно уложил тело рядового Зунни на место, где сидел до этого сам.

– Зунни? – раздался от костра негромкий оклик Эллика. – Что там еще у тебя?

Лейтенант поднял с земли фонарь, постучал им о ладонь и, когда фонарь загорелся, направил его в сторону костра.

– Пошевеливайся, Зунни! – чуть громче крикнул Эллик.

Шагадди заворочался во сне. На мгновение его богатырский храп стих. Но как только солдат улегся поудобнее, из его носоглотки вновь вырвался могучий рык.

Неизвестный

Глядя во тьму, Эллик видел только приближающееся к нему желтое пятно света от фонаря.

– Только не говори мне, что у тебя проблемы с желудком, – недовольно проворчал он.

Сделав последний шаг, лейтенант Манн оказался в круге света, отбрасываемом почти уже прогоревшим костром.

– О, черт!..

Рука Эллика дернулась в сторону лежавшего рядом с ним на земле автомата.

Широко размахнувшись, лейтенант Манн ударил Эллика фонарем в висок.

Негромко звякнуло вылетевшее из фонаря стекло.

Раскинув руки в стороны, Эллик упал на спину.

Лейтенант Манн посмотрел на погасший фонарь и бросил его в костер. Широко расставив ноги, он встал над бесчувственным Элликом. Медленно подняв руки, он положил ладони себе на грудь.

Постояв какое-то время в таком положении, лейтенант наклонился и выдернул из-за пояса Эллика широкий армейский нож. Левой рукой он взял Эллика за подбородок и повернул его голову лицом к себе. Приложив острие ножа к горлу солдата, он резко и сильно надавил на рукоятку.

Оставив нож в горле мертвого Эллика, лейтенант Манн сел рядом с ним на землю.

Какое-то время он наблюдал, как из широкой раны на горле солдата резкими толчками вытекает алая артериальная кровь. Затем он обхватил руками колени и перевел взгляд на красноватые, подернутые тонким, едва заметным налетом серого пепла угли костра.

Он сидел неподвижно, глядя как завороженный на вспыхивающие и вновь угасающие между углей язычки пламени.

Когда прогорели последние угли, ночная тьма полностью растворила в себе скорчившуюся, подобно зародышу, фигуру лейтенанта Манна.

Глава 9 ЗЛОЕ УТРО

– Сержант!!. Джагг!.. Просыпайся, рекины тебя раздери!..

Несильный удар тяжелого армейского ботинка по заду прогнал остатки сна.

Андрей безошибочно угадал, кому именно могла принадлежать столь непринужденная манера общения.

– Провались ты к демонам, Шагадди! – рявкнул он, откидывая в сторону плащ.

– К демонам?!. – Высокий голос Шагадди едва не срывался на истерические ноты. – Демоны сами к нам пожаловали!!.

Андрей быстро провел ладонью по лицу и открыл глаза.

Под пологом леса вновь царил наполненный зеленым цветом сумрак. Значит, уже наступило утро и Борх-1 поднялся достаточно высоко над горизонтом, чтобы его лучи смогли пробиться сквозь плотную зеленую крышу, повисшую над Гиблым бором.

Прямо перед Андреем, закрывая ему обзор, стоял, широко расставив ноги, Шагадди с автоматом в руках. Остальные тоже были на ногах. По крайней мере те, кого он мог видеть.

– Жалко, что ночные демоны тебя не уволокли, – сонно проворчал Андрей. – Что за дурацкая у тебя привычка устраивать переполох с самого утра?

– У меня-то?.. – страшная кривая усмешка пересекла лицо Шагадди. – А что ты, интересно, скажешь о том, кто имеет привычку резать горла по ночам?

Шагадди сделал шаг в сторону.

Первым, что увидел Андрей, был лейтенант Манн, неподвижно сидящий на земле, обхватив руками колени, и неотрывно глядящий на давно уже остывшую золу костра.

– Черт!.. – удивленно воскликнул Андрей.

Вскочив на ноги, он разглядел лежащего неподалеку от лейтенанта Эллика, грудь которого была залита запекшейся кровью.

– Проклятье!.. – Андрей схватил с земли автомат и дернул вниз планку предохранителя, переводя оружие в боевой режим. – Что здесь произошло, Шагадди?!

– Откуда я знаю? – Шагадди дернул плечом и сплюнул на землю. – Меня самого Снаттер разбудил.

Андрей перевел вопросительный взгляд на Снаттера.

– А что тут рассказывать, – пожал плечами тот. – Я проснулся от того, что Шагадди храпел у меня над ухом. Поднявшись, увидел лейтенанта, сидящего у кострища… Когда мы вместе с Шагадди подошли к нему, то увидели Эллика…

– У него в горле его же собственный нож торчал, – добавил Шагадди.

– А где этот?.. Как его?.. – Андрей требовательно щелкнул пальцами. – Напарник Эллика…

– Зунни, – подсказал Юнни.

– Точно, Зунни… – Андрей быстро обвел взглядом весь личный состав своего взвода. – Где он?

– Его никто не видел, – ответил Хатшак.

– Ну так посмотрите вокруг!.. Хатшак, Юнни – выполняйте!..

Держа лейтенанта под прицелом автомата, Андрей медленно приблизился к нему.

– Лейтенант, – негромко позвал его Андрей.

Не получив никакого ответа, он несильно ткнул лейтенанта дулом автомата в плечо.

Лейтенант Манн не шевельнулся и даже головы не поднял.

– Бесполезно, – покачал головой Спулл. – Он ни на что не реагирует.

– Что скажешь, сержант? – Зайдя с боку, Шагадди попытался заглянуть Андрею в глаза. – Вылитый кейзи, точно? – Подняв голову, Шагадди окинул быстрым взглядом остальных солдат. – Мертвый он, ребята. Чтоб мне век в рядовых ходить, мертвяк!

– Умолкни, Шагадди, – махнул на него рукой Спулл.

– Кейзи!.. Мертвяк!.. – продолжал гнуть свое Шагадди.

– Здесь! – раздался совсем неподалеку крик Юнни. – Зунни здесь!.. Мертвый!..

– Спулл!

Андрей указал автоматом на безучастного ко всему лейтенанта Манна.

Спулл молча кивнул и взял лейтенанта на прицел.

Андрей побежал к дереву, возле которого стояли Юнни и Хатшак. Следом за ним тяжелой рысцой припустился и Шагадди.

Рядовой Зунни лежал между корней деревьев, уткнувшись лбом в землю. Наклонившись, Андрей перевернул его на спину.

– Задушен, – едва только глянув на него, поставил диагноз Шагадди.

– Да, – согласился с ним Андрей. – Но не тем, кто задушил Гусса. У этого на шее отчетливо видны следы от пальцев.

– Лейтенант это, – уверенно и громко заявил Шагадди, направляясь следом за Андреем назад к кострищу. – Сначала он дождался, пока Зунни отошел в сторону от костра, и задушил его. А затем прирезал Эллика.

– С чего бы вдруг? – спросил сквозь зубы Андрей, который все еще не мог составить для себя ясной картины того, что произошло ночью.

– Ды ты только посмотри на него! – вытянутой рукой указал на лейтенанта Шагадди. – Он же ненормальный! Свихнулся ночью в лесу от страха!

– Чего же он остальных не убил? – спросил его Снаттер.

– Да потому что ненормальный! Должно быть, принял спящих за мертвых!

– Ну, тебя-то, допустим, даже спящего трудно принять за мертвеца, – покачал головой Снаттер.

– Расскажи об этом психу! – махнул стволом автомата в сторону лейтенанта Шагадди.

На шутки по поводу своего могучего храпа он давно уже не обижался.

– Замолчите все! – крикнул Андрей. – Спулл, не на меня смотри, а на лейтенанта. Если только дернется, врежь ему по башке прикладом.

– У меня есть наручники, – предложил Шагадди.

– Откуда?

– Я всегда их с собой таскаю.

– Зачем?

– Так, – неопределенно махнул рукой Шагадди. – На всякий случай.

Снаттер окинул Шагадди подозрительным взглядом.

– Чего тебе? – недовольно глянул на него Шагадди.

– А ты, часом, не извращенец? – с чрезвычайно серьезным видом поинтересовался у него Снаттер.

– Сам ты!.. – замахнулся на него локтем Шагадди.

– Хватит! – рявкнул Андрей. – Давай сюда!

Шагадди положил в протянутую ладонь сержанта металлические браслеты и ключи к ним.

Андрей кинул наручники Снаттеру.

– Вы двое, – Андрей ткнул пальцем в Хатшака и Юнни. – Займитесь костром. Что бы там ни было, завтракать нужно.

– Точно, – с готовностью согласился с последним заявлением сержанта Шагадди.

Андрей огляделся по сторонам.

– Где Драмс?

– Я здесь, – Драмс вышел из-за дерева, подтягивая штаны.

– Что ты там делал? – недовольно посмотрел на него Андрей.

– Утренний моцион.

– Закончил?

– И весьма успешно.

– В таком случае проверь рацию.

– Уже проверял. Все то же самое. Как будто все, кроме нас, умерли.

– И нам недолго осталось, – шмыгнув носом, заметил Шагадди.

– Кончай языком трепать, – строго глянул на него Андрей. – Займись с Драмсом охраной лагеря. Сделайте круг вокруг поляны и убедитесь, что все спокойно.

– Если от кого нас и нужно охранять, так это от него, – стволом автомата Шагадди указал на лейтенанта Манна.

– С ним я сам разберусь, – заверил его Андрей.

– Успехов, сержант, – криво усмехнувшись, махнул рукой Шагадди. – Идем, Драмс.

Но прежде, чем уйти, он обернулся к Андрею и с улыбкой голодного людоеда добавил:

– Надеюсь, что к тому времени, когда мы вернемся, у вас будет не очень бледный вид. Я слышал, что психи обладают чудовищной силой. Ему наручники разорвать ничего не стоит.

– Идем, – потянул его за плечо Драмс.

Оставшись в одиночестве, Андрей устало провел ладонью по лицу. Он, как и все, не понимал, что происходит. Но он был командиром. И поэтому в отличие от других не имел права на сомнения.

Да какой он, к черту, командир! Неделю назад он занимался тем, что смешивал реагенты в пробирках, а сегодня от его решений зависели жизни людей…

Нет! На такое он не подписывался! Он согласился всего лишь на время подменить Дейла. Он не умеет командовать людьми, не знает, как справляться с кризисными ситуациями… Он не в состоянии хладнокровно надавить на курок, поднеся ствол оружия к виску человека…

– Джагг!

Андрей вскинул голову и оглянулся.

Его окликнул Снаттер, находившийся вместе со Спуллом возле пребывающего все в том же скорченном положении лейтенанта Манна.

– У нас ничего не выходит, – широко развел руки в стороны Снаттер.

Беззвучно выругавшись, Андрей подошел к нему.

– Что именно у вас не получается?

– Мы не можем разогнуть его руки.

Чтобы продемонстрировать то, о чем он говорил, Снаттер обеими руками схватился за предплечье лейтенанта и дернул изо всех сил. Тело лейтенанта качнулось в сторону, но при этом осталось в том же положении.

– Тело одеревенело, – выпрямившись и отряхнув руки одну о другую, сообщил Снаттер. – И холодное…

Присев на корточки, Андрей потрогал бицепс на левой руке лейтената. Впечатление было такое, словно под одеждой находился камень.

– Он вообще-то жив?

Андрей с сомнением заглянул в остекленевшие глаза лейтенанта и, приподняв руку, щелкнул пальцами перед его носом.

– Жив, – уверенно ответил Спулл. – Пульс прощупывается, хотя и очень слабый – тридцать два удара в минуту. Но ни на какие внешние раздражители он не реагирует.

– Похоже на коматозное состояние, – сказал Снаттер. – Только настоящий коматозник без врачебной помощи давно бы уже умер.

– Но ведь как-то же он сюда добрался? – размышляя вслух, произнес Андрей.

– А потом задушил Зунни и перерезал горло Эллику, – добавил Снаттер. – Неслабо для находящегося при смерти.

Андрей невольно взглянул на лежащее неподалеку тело Эллика, которое кто-то уже прикрыл плащом.

– Ты думаешь, это сделал лейтенант? – спросил он.

– Я не вижу другого объяснения тому, что произошло, – ответил Снаттер. – Трудно поверить в то, что кто-то убил ночью часовых только для того, чтобы подкинуть нам окоченевшее тело лейтенанта Манна.

– Верно. – Андрей потер ладонью заросший щетиной подбородок.

– Так как быть с этим? – Спулл помахал надетыми на палец наручниками.

– Оставь, – махнул рукой Андрей. – Но не спускай с него глаз.

Тем временем Юнни и Хатшак развели костер и разогрели консервы.

Андрей взял предложенную ему банку и, сев на траву, принялся без всякого аппетита, чисто механически поглощать безвкусное, разваливающееся на отдельные волокна перестерилизованное мясо, приправленное какими-то похожими по вкусу на бумагу овощами. Взгляд его при этом продолжал изучать скорченную фигуру лейтенанта.

– Такую позу обычно принимает замерзший и пытающийся согреться человек, – указав на лейтенанта концом ножа, сказал Андрей, обращаясь к сидевшему рядом с ним Снаттеру.

– Верно, – кивнул тот. – В таком положении контакт тела с окружающей средой минимален.

– Он пытается сохранить тепло?

– Вряд ли. Скорее всего эта поза помогает ему замкнуться в себе.

– Ты считаешь, он делает это осмысленно? – удивленно глянул на собеседника Андрей.

Снаттер пожал плечами, после чего сказал:

– Он ведь не просто упал, потеряв сознание.

Из-за деревьев показались Шагадди и Драмс.

– Полный порядок, – подходя к костру, сообщил Шагадди. – В Гиблом бору царят тишина и покой… Как на кладбище. Если здесь еще и есть кто живой, то по крайней мере в окрестностях лагеря мы никого не обнаружили. Ни невидимых душителей, ни летающих шаров, ни новых лейтенантов Маннов.

Натянув на ладонь рукав куртки, Шагадди взял стоявшую у огня консервную банку. Место для того, чтобы присесть, он выбрал неподалеку от Андрея.

Быстро набив рот тушенкой, Шаггади ткнул ножом в сторону лейтенанта.

– Что решил делать с ним, Джагг?

– Пока еще не знаю, – угрюмо ответил Андрей.

– Послушай, Джагг, – Шагадди перешел на доверительный тон. – Он убил Эллика и Зунни. Не знаю, что с ним произошло, но он превратился в настоящего кейзи. Для него же будет лучше, если мы его пристрелим.

– А как насчет трибунала за убийство офицера? – прищурившись, спросил Драмс.

– Эй, ребята, – Шагадди обвел неспешным взглядом всех сидевших вокруг костра. – Мы ведь здесь все свои. Скажем на дознании, что лейтенант Дрони Манн без вести пропал во время сражения с летающими шарами… Так ведь оно и было до тех пор, пока он не объявился нынче ночью!

– А Эллика и Зунни тоже спишем на шары? – спросил Спулл.

– Конечно, – быстро кивнул Шагадди. – Им ведь уже все равно… Ну, посудите сами, парни, не тащить же нам окоченевшего лейтенанта на себе. Особенно после того, что он сделал… Кто поручится за то, что через час-другой он не придет в себя и снова не начнет убивать? Нам нужно попытаться использовать собственный шанс на спасение!

– Довольно, – Андрей бросил пустую консервную банку в костер. – Ты запросто застрелишь лейтенанта Манна, а потом на дознании скажешь, что приказ тебе отдал я.

– За кого ты меня держишь, Джагг! – возмущенно воскликнул Шагадди.

– Не ты, так кто-нибудь еще сболтнет, – с усталым равнодушием ответил Андрей.

– Джагг, я собственными руками вырву язык любому, кто скажет хотя бы слово о лейтенанте по возвращении в часть!

– Дерьмо, – отчетливо произнес Андрей.

– Что? – непонимающе уставился на него Шагадди.

– Тушенка – полнейшее дерьмо, – разъяснил ему Андрей.

– При чем здесь тушенка? – развел руками Шагадди.

Андрей глянул на Шаггади чуть исподлобья.

– При том, что все хотят жить и набивать свое брюхо тушенкой, – Андрей посмотрел на остальных солдат из своего взвода. – Ну а вы что молчите? Какие еще есть мнения по данному вопросу?.. Давайте! Я всех готов выслушать! Быть может, кто-то считает, что лейтенанта следует не пристрелить, а повесить?

– Прекрати, Джагг, – тяжело произнес Снаттер.

– А что именно тебе не нравится? – стремительно повернулся в его сторону Андрей. – То, что я не хочу принимать решение в одиночку, а предлагаю разделить ответственность на всех?

– Мне не нравится то, каким образом ты это делаешь, – спокойно ответил Снаттер. – Я согласен с тем, что нам следует как можно скорее выбираться из этого леса. Если мы решим взять лейтенанта с собой, то это резко замедлит наше движение и нам придется еще одну ночь провести в лесу. Это – во-первых. Во-вторых, исходя из того, в каком состоянии находится лейтенант, нет никакой уверенности в том, что он все еще будет жив к тому времени, когда мы сможем передать его в руки врачей.

– Верно, Снаттер, – кивнул Шагадди. – Будь ситуация иной… А так ведь речь идет о том, спастись самим или погибнуть, пытаясь спасти лейтенанта.

– Он убил двоих из нас, – мрачно произнес Драмс. – Даже если это было результатом помрачения рассудка, мое расположение к нему от этого вовсе не возросло.

– Я герой не в большей степени, чем все остальные, – как-то совершенно обреченно покачал головой Андрей. – Но… Так нельзя, черт возьми… Я так не могу… Нельзя лишать человека жизни, основываясь на одних только подозрениях…

– Нет никакой необходимости убивать лейтенанта, – негромко произнес Спулл. – Мы можем просто уйти, оставив его здесь.

– А вот этого делать нельзя, – решительно возразал Шагадди. – Я бы не хотел, чтобы эта тварь в обличии Дрони Манна набросилась на меня со спины. Убивать она умеет. В том, что Эллик и Тапик – его работа, у меня в отличие от сержанта нет ни малейшего сомнения!

– Бросить лейтенанта здесь одного еще более жестоко, чем выстрелить ему в затылок, – сказал Андрей.

– А я что говорю! – радостно воскликнул Шагадди. – Пристрелить эту тварь – и дело с концом! Мы только зря время теряем!

– И ты готов сделать это, Шагадди? – спросил Снаттер.

– Да! Тысячу раз – да!

Андрей невольно взглянул на все происходящее со стороны, глазами того, кем он был до встречи с куратором Статуса, уютным человеком с простым земным именем Алексей Александрович. В восприятии Андрея Макеева недельной давности картина была, что и говорить, просто дикой. Семеро человек спокойно, как на семейном пикнике, поглощали тушенку, в то время как всего в нескольких шагах от них на земле лежали два трупа, а останки еще двоих, погибших несколькими часами раньше, были погребены неподалеку. Разговор же шел об убийстве еще одного человека, который, безучастный ко всему, сидел под прицелом нескольких стволов.

– Довольно! – рявкнул Андрей. – Здесь командую я! И я никому не позволю убить человека, не дав ему даже возможности оправдаться!

– Человека?! – Вне себя от возмущения, Шагадди вскочил на ноги. – А кто говорит о человеке?!

В два прыжка Шагадди оказался позади лейтенанта.

– Это он-то человек!

Он несильно толкнул лейтенанта в плечо.

Тот качнулся, как неваляшка, и снова занял прежнее положение.

– Это уже не человек! Это же кейзи! Не знаю, что с ним произошло, но теперь-то я твердо уверен в том, что бабкины истории о живых мертвецах – не детские сказки и не глупые страшилки!

– Да что ты так разошелся! – рывком поднялся на ноги Спулл. – Лейтенант не твоя забота!

– Не моя?! – злобно глянул на него Шагадди. – Верно, не моя! Не моя, а наша общая! Еще одна такая ночевка в этом проклятом лесу, и мы все в кейзи превратимся! Если только переживем эту ночь! Кейзи днем спит, а ночью убивает!.. Да будь ты проклят, Апстрак! Я жить хочу! Если у тебя не хватает решимости отдать мне приказ, я сам это сделаю!

Сорвав с плеча автомат, Шагадди большим пальцем откинул вниз планку предохранителя и передернул затвор. Сделав шаг назад, он приставил ствол автомата к затылку лейтенанта Манна.

– Брось оружие, Шагадди!

Андрей стоял на ногах, и ствол его автомата смотрел в сторону Шагадди.

Угол рта Шагадди дернулся в сторону, обозначив презрительную усмешку.

– И что, сержант, ты действительно выстрелишь?

– Можешь не сомневаться.

Как бы ни кичился своей бесшабашной храбростью Шагадди, палец его замер на спусковом крючке. Сержант Апстрак пользовался славой человека, никогда не бросающего слов на ветер.

Шагадди быстро огляделся по сторонам. Никто, кроме него и сержанта, не поднял своего оружия, поэтому решить, кто на чьей стороне, было невозможно.

– Черт с вами! – Шагадди резко вскинул ствол автомата вверх, прижав приклад к плечу. – Тащите этого кейзи на себе, если есть охота. Я к нему и пальцем не прикоснусь. – Шагадди презрительно сплюнул в сторону и, вновь посмотрев на лейтенанта со спины, сквозь зубы добавил: – Он уже гнить начал, скоро весь паршой покроется.

– О чем ты? – настороженно спросил Спулл.

– Ты что, не видел, какая у него шишка на шее выросла? – ответил, взглянув на него, Шагадди. – Вся кровью налита… Смотреть противно.

Шагадди пошарил по карманам, вытащил мятую папиросу и, аккуратно сдавив мундштук, сунул ее в рот.

– Вот, сам погляди, – зажатой в кулаке зажигалкой указал он на шею лейтенанта и, предоставив Спуллу возможность разбираться дальше самому, с видом оскорбленной добродетели отошел в сторону.

Спулл занял место Шагадди и, наклонившись, внимательно посмотрел на шею лейтенанта Манна. Одним пальцем он осторожно оттянул воротник куртки лейтенанта. На лице его появилось выражение крайней озабоченности.

– Как вам это нравится? – спросил Спулл у присоединившихся к нему Андрея и Снаттера. – Прежде я не видел на шее лейтенанта ничего подобного.

– Точно, ничего не было, – уверенно качнул головой Снаттер.

Чуть левее шейных позвонков, в том месте, где шея лейтенанта Манна начинала плавно переходить в плечо, на фоне бледной кожи контрастно выделялась уродливая фиолетово-багровая опухоль, похожая на гематому. Опухоль была неровной округлой формы, диаметром около пяти сантиметров и высотой сантиметра в полтора. Поверхность ее была тугой и ровной, как брюшко у насосавшегося крови клеща. Местами на ней проступали похожие на росинки капельки просочившегося сквозь поры в коже экссудата.

– Это не гематома, – острием ножа, не дотрагиваясь до опухоли, Снаттер очертил ее по кругу. – Посмотрите, какие четкие границы. При массированном подкожном кровоизлиянии такого никогда не бывает.

– По-моему, это какой-то паразит, – высказал предположение Спулл.

– Давайте снимем с него куртку и осмотрим спину, – предложил Андрей.

Спулл двумя руками натянул воротник куртки на шее лейтенанта, а Снаттер, полоснув ножом, распорол куртку вдоль позвоночника до самого пояса.

Между лопаток на позвоночнике лейтенанта сидела еще одна опухоль, точно такая же, как и на шее.

– Ну и что будем делать? – обращаясь в первую очередь к Андрею, спросил Снаттер.

– Если это паразит, можно попробовать снять его, – предложил Андрей.

– Ну что ж…

Вооружившись остро отточенным ножом, Снаттер опустился на колени позади лейтенанта.

– Вообще-то не исключено, что состояние, в котором пребывает сейчас лейтенант, связано именно с этими паразитами, – заметил Драмс.

– Ну и что? – посмотрел на него Снаттер.

– А то, что трудно предугадать, как поведет себя лейтенант, когда вы попытаетесь освободить его от этих тварей, – ответил Драмс. – Не забывайте, что он уже убил двоих.

– Дерьмо все это, – высказал свое авторитетное мнение Шагадди. – Никакие это не паразиты. Просто лейтенант превратился в кейзи, и скоро все его тело покроется такими желваками. Потом из них потечет гной с кровью, кожа полопается, мясо начнет клочьями сползать с костей…

Шагадди умолк, напоровшись на жесткий взгляд сержанта. Отбросив в сторону докуренную папиросу, он отошел в сторону и сел на траву, поставив автомат между колен.

– Отойдите все, – приказал Андрей сгрудившимся вокруг лейтенанта солдатам. – Спулл, держи лейтенанта на прицеле, и, если что…

– Понял, – кивнул Спулл.

Андрей выдернул из штанов узкий кожаный ремень и стянул им ноги лейтенанта в щиколотках. На втором ремне, который он взял у Снаттера, Андрей сделал петлю и захлестнул ее на шее лейтенанта. Другой конец ремня он намотал на руку.

– Давай, – коротко кивнул он Снаттеру.

Протянув лезвие ножа между большим и указательным пальцами, Снаттер обработал его раствором антисептика, после чего приступил к операции.

Он начал с опухоли на спине. Осторожно подведя острие ножа к месту, где багровый нарост соприкасался с кожей, он попытался отделить чужеродный нарост от человеческого тела.

Поверхность опухоли была более плотной и упругой, чем кожа, к которой она прилепилась, но тем не менее Снаттеру не удавалось обнаружить ни малейшего зазора, в который можно было бы попытаться просунуть лезвие ножа, не повредив при этом кожи. Казалось, что уродливая шишка является неотъемлемой частью человеческой плоти.

Изучение нароста на шее дало точно такие же результаты.

– Ничего не выходит, – опустив нож, сообщил Снаттер. – Если это и паразит, то он внедрился под кожу. Но в таком случае должно было бы остаться входное отверстие, а здесь нет ранки даже от булавочного укола… Джагг, ты слышал, что я сказал?

Уточняющий вопрос Снаттер задал, заметив выражение растерянности, мелькнувшее на лице сержанта.

– Да, – уверенно кивнул Андрей.

В тот момент, когда Снаттер докладывал о результатах обследования опухолей на теле лейтенанта, Андрей внезапно испытал то же самое чувство, что и перед боем с летающими шарами. На какое-то совершенно неуловимое мгновение он как будто увидел окружающий его мир другими глазами. То, что прежде казалось пугающе чужим, сделалось вдруг обычным и понятным. Странное наваждение тут же прошло, но теперь Андрей точно знал, что представляют собой наросты на теле лейтенанта Манна и как с ними следует поступить.

– Шагадди! – не оборачиваясь, окликнул бойца Андрей.

– Чего? – вальяжно поинтересовался тот.

Сержант бросил на него быстрый взгляд через плечо.

– Мне тебе нужно объяснить, что такое дисциплина?

Шагадди недовольно поджал губы.

Демонстрация фронды продолжалась ровно три секунды. Затем Шагадди вскинул подбородок и четко, по-строевому произнес:

– Слушаю, сержант.

– Тебе пострелять хотелось? Возьми пистолет, сейчас тебе представится такая возможность.

Шагадди озадаченно сдвинул брови, но никаких дополнительных вопросов задавать не стал. Отдав свой автомат Драмсу, он вытащил из-за пояса пистолет и, оттянув затвор, загнал патрон в патронник.

Андрей посторонился, давая Шагадди возможность занять место возле левого плеча лейтенанта.

– Имей в виду, Шагадди, стрелять нужно быстро и без промаха, – предупредил он.

Шагадди все еще не понимал, что именно ему предстоит, но ответил без запинки:

– Ты только покажи, кого нужно пристрелить.

– Сам увидишь, – ответил Андрей и, взглянув на Снаттера, приказал: – Вскрывай опухоль.

Левая бровь Снаттера едва заметно дернулась вверх – принятое сержантом радикальное решение оказалось для него полнейшей неожиданностью. Но, поскольку других предложений все равно ни у кого не было, Снаттер еще раз обработал лезвие ножа антисептиком и приступил к операции.

Приставив острие ножа к краю опухоли на спине лейтенанта, Снаттер для начала несильно надавил на рукоятку.

Для того чтобы вскрыть опухоль, потребовалось гораздо больше усилий, чем можно было предположить, глядя на нее. По мере того как Снаттер усиливал давление на рукоятку ножа, острие начало медленно входить в плотную оболочку нароста. Толщина ее оказалась около двух миллиметров. Наконец из-под лезвия потекла узкая полоска фиолетовой маслянистой жидкости.

– Что за дрянь!

Снаттер невольно отвернулся в сторону от операционного поля. Лицо его скривилось в гримасе запредельного омерзения. От фиолетовой жижи, истекавшей из ранки, шла невообразимая вонь.

– Широкий разрез по всей опухоли, – приказал Андрей, сильнее сжимая в руке конец ремня, захлестнутого на шее лейтенанта. – И вычищай все, что там есть… Шагадди, будь наготове.

– Я всегда готов… Что делать-то?

Не вынимая ножа из раны, Снаттер развернул его острием вниз и надавил на рукоятку, как на рычаг.

Фиолетовая вонючая жижа потекла из разреза широкой полосой. Снаттер едва не задохнулся от смрада, ударившего ему в лицо.

Одновременно с этим Андрей почувствовал, как дернулся и замер в натянутом положении ремень, которым он надеялся удержать лейтенанта.

Морщась от резкой вони, Снаттер ввел лезвие ножа на всю глубину нароста и сделал движение, каким обычно выковыривают сердцевину из ореха. Острие ножа подцепило что-то, плотно сидящее в ране.

– Не пойму… – неуверенно начал Снаттер.

– Тащи! – прикрикнул на него Андрей, чувствуя, как подрагивает от напряжения ремень, затянутый на шее лейтенанта. – Только руками не трогай!

Лицо Манна, которое видел перед собой Андрей, сохраняло невозмутимо спокойное выражение, а глаза, похожие на большие стеклянные пуговицы, по-прежнему ничего не видели. Только мышцы на шее у него чудовищно напряглись, сделав ее похожей на срез древесного ствола, покрытого рельефными напластованиями засохшей коры.

Перехватив поудобнее рукоятку ножа, Снаттер прикусил нижнюю губу и начал вытягивать то, за что зацепилось острие. Приложив свободную ладонь к спине лейтенанта, Снаттер большим и указательным пальцами раздвинул края раны. Из разреза показался край пока еще не идентифицируемого предмета точно такого же цвета, как и слизь, в которую он был погружен.

И в этот момент из горла лейтенанта Манна вырвался гортанный, клекочущий звук, похожий на стон тяжело раненного животного. Звук нарастал, становился все громче и выше. Через несколько секунд это был уже не стон, а рев.

Одновременно с этим лейтенант оперся руками о землю и попытался встать.

Рванув изо всех сил ремень, Андрей заставил его сидеть на месте.

Лицо лейтенанта побагровело. Вены на шее, туго перетянутой ремнем, превратились в толстые жгуты. Глаза, полоумно бегающие по сторонам, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

– Скорее, Снаттер! – крикнул Андрей, чувствуя, что скоро он уже не сможет удерживать лейтенанта в таком положении.

Снаттер перехватил нож обеими руками и, действуя им как рычагом, выковырнул из раны на спине лейтенанта предмет, похожий на скомканный носовой платок, с которого капала зловонная фиолетовая слизь. Казалось, он весь состоял из многочисленных складок, из которых в глубь раны тянулись тонкие белые нити, напоминающие грибной мицелий.

– Джагг! – нервно глянул на Андрея Шагадди. – Эту тварь я должен пристрелить?

– Да, – ответил сквозь стиснутые зубы Андрей. – Но только после того, как будут оборваны все нервные тяжи.

Снаттер потянул сильнее, и тонкие нити, связывающие комок чужеродной плоти с телом человека, стали лопаться с сухим треском одна за другой.

Лейтенант запрокинул голову и заорал, словно с него заживо сдирали кожу. Он рванулся в сторону с такой силой, что Андрей, пытаясь удержать в руках ремень, упал на землю. Рядом с ним упал и лейтенант. Распластавшись по земле и раскинув в стороны конечности, он извивался всем телом, словно пытаясь зарыться в хвойную труху.

Андрей прыгнул на лейтенанта сверху, придавив ему коленом шею. Схватив Дрони Манна за волосы, он с силой вдавил его лицо в землю.

Подоспевший Спулл упал лейтенанту на ноги.

– Кончай скорее, Снаттер! – не оборачиваясь, крикнул Андрей.

Держа фиолетовый комок насаженным на острие ножа, Снаттер отчаянно боролся с тонкими, извивающимися, как живые, нитями, пытаясь с корнями вырвать их из раны.

Извернувшись, лейтенант ногой ударил Спулла в грудь, отбросив его на пару метров.

Спулл с трудом поднялся на четвереньки, ошалело тряся головой.

– А, чтоб тебя!.. – заорал Шагадди и, выхватив из-за пояса нож, наотмашь рубанул по нитям, которые буквально на глазах переплетались между собой, свиваясь в плотный жгут, похожий на пуповину, связывающую новорожденный плод с телом матери.

Тело лейтенанта, содрогнувшись в последний раз, затихло, безжизненно распластавшись по земле. И все же Андрей продолжал сидеть у него на шее, сжав коленями голову и надавив на нее сверху обеими руками.

Предусмотрительность Андрея оказалась вполне оправданной. Не прошло и пяти секунд, как лейтенант Манн вновь предпринял попытку освободиться. И на этот раз она была еще более ожесточенной и яростной, чем предыдущая, – второй паразит все еще оставался под кожей у лейтенанта Манна и продолжал контролировать его поведение.

Взмахнув рукой, Снаттер стряхнул с ножа повисший на нем фиолетовый комок плоти. Упав на землю, тело паразита начало судорожно сокращаться. Обрывки нервных тяжей извивались вокруг него, подобно бесцветным, вымокшим в лужах дождевым червям.

– Убей его, Шагадди! – из последних сил удерживая корчащегося и хрипящего лейтенанта Манна, крикнул Андрей. – Спулл, Драмс! Помогите мне!

Шагадди бросил быстрый недоумевающий взгляд на спину сержанта. Фиолетовый комок плоти, опутанный белыми нитками, не казался ему похожим на противника, против которого требовалось применять огнестрельное оружие.

Шагадди в задумчивости почесал дулом пистолета висок.

И в ту же секунду мерзкая тварь, казавшаяся беспомощным куском фиолетовой слизи, размазанным по земле, превратилась в снаряд, выпущенный из невидимой пращи и летящий прямо в лицо Шагадди.

Будь на месте Шагадди кто-либо другой, паразит, извлеченный из-под кожи лейтенанта Манна, возможно, и обзавелся бы новым телом. Но с Шагадди, который стрелял куда быстрее и лучше, чем соображал, такой номер не прошел. Два выстрела навскидку разнесли фиолетовый комок в клочья.

– С ума сошел, Шагадди! – заорал, схватившись за ухо, Снаттер. – У меня пуля над самым ухом пролетела!

– А я в тебя и не целился, – с убийственным спокойствием ответил Шагадди.

– Хватит трепаться! Удаляйте второго паразита!

Вновь намотав на руку конец ремня, захлестнутого на шее лейтенанта, Андрей спрыгнул с него, в одно мгновение развернувшись, сел на землю и натянул ремень, упираясь ногами в плечи Дрони Манна. Лейтенант захрипел и, взмахнув рукой, в очередной раз отшвырнул от себя Спулла. Но Драмсу удалось зафиксировать левую руку лейтенанта, надавив коленом на локтевой сустав. Когда Спуллу удалось поймать и прижать к земле другую руку лейтенанта, Снаттер приступил к удалению второго паразита, обосновавшегося в области шеи.

Вторая операция прошла куда быстрее первой. Одним взмахом ножа Снаттер рассек опухоль, подцепив острием, извлек из раны фиолетовую тварь и приподнял ее, давая возможность Шагадди обрезать тянущиеся к телу лейтенанта нити. После этого комок плоти был брошен на землю и на этот раз без промедления расстрелян.

Как только Шагадди обрубил нити, связывающие паразита с его жертвой, тело лейтенанта обмякло и замерло в полнейшей неподвижности.

Андрей снял с его шеи врезавшийся в кожу ремень. Не открывая глаз и не поднимая головы, лейтенант судорожно глотнул воздуха и закашлялся.

– И что теперь? – спросил конкретный, как всегда, Шагадди.

– Теперь нужно обработать раны на шее и на спине и дать лейтенанту время прийти в себя, – ответил Андрей.

– И сколько же ему потребуется? – недовольно сдвинул брови Шагадди.

Андрей молча пожал плечами. Ответа на этот вопрос он, так же как и остальные, не знал.

– Может быть, стоит раздеть лейтенанта и посмотреть, нет ли где на нем еще таких же тварей? – неуверенно предложил Драмс.

– Нет, – отрицательно качнул головой Андрей. – Эти паразиты локализуются только в области позвоночника. Те белые нити, что тянулись от них в раны, это нервные волокна, связывающие паразитов со спинным мозгом жертвы.

– И что? – недоумевающе посмотрел на Андрея Шагадди. – Зачем им это нужно?

– Они берут под свой контроль все двигательные и моторные функции организма жертвы.

– Значит, эти паразиты заставили лейтенанта убить Зунни и Эллика? – спросил Спулл.

– Да, – кивнул Андрей. – Сам лейтенант скорее всего даже ничего не помнит из того, что с ним происходило.

– Зачем? – снова задал свой излюбленный вопрос дотошный Шагадди. – Зачем им нужно было убивать людей? Я понимаю, если бы они использовали их в пищу или еще для каких-то своих личных нужд. А просто так…

Шагадди недоумевающе развел руками.

– Я тоже этого не знаю, – ответил ему Андрей.

– Откуда тебе вообще известно об этих паразитах? – искоса глянул на Андрея Спулл.

В его взгляде не было недоверия, только вполне понятное любопытство. Спулл знал сержанта Апстрака уже не первый год и, хотя расходился с ним во взглядах по некоторым вопросам, доверял ему безоговорочно, всегда и во всем.

– Я просто сделал некоторые казавшиеся мне вполне очевидными предположения, которые, судя по всему, оказались правильными, – не показав своего замешательства, уверенно и убедительно соврал Андрей.

– Нам повезло, что у нас такой умный сержант, – насмешливо заметил Шагадди.

– Ты знаешь, Шагадди, на самом деле быть или хотя бы просто казаться умным совсем не сложно, – в тон ему ответил Андрей. – Для этого всего-то и нужно, что время от времени читать что-нибудь еще, кроме порнографических журналов.

– Ага, – Шагадди презрительно цыкнул слюной сквозь плотно стиснутые зубы. – Я именно за тем и пришел в армию, чтобы книжки читать.

– Можно подумать, кто-то поинтересовался твоим мнением на сей счет прежде, чем на тебя натянули форму, – усмехнулся Драмс.

– Нет, – с тупой невозмутимостью покачал головой Шагадди. – Но если бы и спросили, то я был бы не против. Армия – это единственное место, где в настоящее время можно чувствовать себя относительно спокойно.

– Только между двумя очередными Днями Лояльности, – негромко заметил Снаттер.

– Да наплевать мне на эти Дни Лояльности! – В подтверждение своих слов Шагадди еще раз плюнул на землю. – Ниже рядового все равно не разжалуют. Ну а если что…

Намеренно не закончив фразу, Шагадди достал из пистолета обойму и вставил в нее четыре недостающих патрона.

– Не болтай лишнего, Шагадди, – Спулл многозначительно покосился на стоящих чуть в стороне от остальных Юнни и Хатшака. – А то тебя еще, чего доброго, могут всерьез принять.

– А-а, – беспечно махнул рукой Шагадди.

Андрей лишь усмехнулся горько и головой покачал. Он-то прекрасно понимал, что в разнузданных речах Шагадди было больше пустой бравады, нежели осмысленного протеста. Если зреющее у него в душе недовольство и приводило в состояние повышенной боевой готовности присущий Шагадди от рождения бунтарский дух, то с чем именно следовало бороться, солдат не имел ни малейшего представления. Впрочем, как и все остальные в Кедлмаре. А заодно с ними и наблюдатели из Статуса.

Пирамида оставалась непоколебимым символом. Монолитом, раздавившим пятиугольной пятой своего основания огромную древнюю страну.

А Гиблый бор… Гиблый бор представлял собой нечто, выходящее за границы не только понимания, но и здравого смысла. Он был похож на гигантский организм, пытающийся расправиться с проникшими в него людьми, как с инородными телами, являющимися источниками потенциальной угрозы для его жизни. Для того чтобы выжить, нужно было либо слиться с чуждой биологической структурой Гиблого бора, став одной из его составных частей, либо покинуть его со всей возможной поспешностью. Бороться же с ним было бессмысленно – все равно что пытаться погасить солнце, поливая его водой из брандспойта.

Глава 10 ЛЕСНОЙ ЖИТЕЛЬ

– Ну и как?..

– Погано, – резким движением, словно избавляясь от чего-то липкого, Снаттер бросил на угли костра пропитанную кровью салфетку, которой он обтирал руки. – Единственное преимущество того, что лейтенант все еще не пришел в себя, сводится к том, что я смог проделать все необходимые процедуры, не прибегая к сенедроновой блокаде. В остальном… Нет никаких намеков на то, что в ближайшее время его состояние может измениться в лучшую сторону.

Сидевший неподалеку Шагадди презрительно хмыкнул, но ничего не сказал.

– Гнезда паразитов неглубокие, – быстро глянув в его сторону, продолжил Снаттер, обращаясь в первую очередь к сержанту. – Мышечные ткани под ними серьезно не повреждены. Я вычистил из ран остатки фиолетовой слизи и обработал их антисептиком. Большего я сделать не в состоянии.

– А что еще тебя беспокоит? – спросил Андрей.

– Концы нитей, которыми паразиты были связаны с телом лейтенанта. Они уходят слишком глубоко в мышечную ткань, и я не могу их полностью извлечь. Мне показалось, – с некоторым сомнением произнес Снаттер, – что концы нитей, оставшиеся в теле лейтенанта, все еще живы. Когда я попытался подцепить одну из них острием ножа, она исчезла, втянувшись в мышечную ткань… Вроде как червяк, прячущийся в прорытый им ход, стоит только его коснуться…

– И чем это чревато?

– В лучшем случае воспаление, а затем – гангрена.

– В лучшем? – удивленно вскинул левую бровь Шагадди. – Не вижу ничего хорошего в перспективе сгнить заживо.

– Если нити, оставшиеся в теле лейтенанта, являются жизнеспособной частью организма паразита, то вполне возможно, что со временем они превратятся в новую полноценную особь, – объяснил Снаттер.

– В любом случае Дрони Манн обречен, – подвел итог Шагадди.

– Без надлежащей медицинской помощи – да, – угрюмо кивнул Снаттер и машинально погладил ладонью свое раненое плечо.

– Так какого черта мы здесь сидим?! – вскочив на ноги, возмущенно воскликнул Шагадди.

– А что ты предлагаешь? – приподняв голову, мрачно взглянул на него Андрей.

– Сваливать отсюда как можно скорее! Сваливать, пока еще какая-нибудь напасть на нас не свалилась!

– Я так понимаю, что в ближайшее время лейтенант не сможет самостоятельно подняться на ноги? – переведя взгляд на Снаттера, спросил Андрей.

– Если это случится, то я скажу, что стал свидетелем чуда, – ответил Снаттер.

– Значит, лейтенанта придется нести, – ни на кого не глядя, произнес Андрей.

– Что?! – Шагадди взмахнул руками, как птица подрезанными крыльями, – усилий много, а результата никакого. – Он же уже труп!..

Шагадди хотел было еще что-то добавить, но внезапно, развернувшись на пятках, он упал на землю и выпустил из автомата длинную очередь в просвет между деревьями.

Андрей и Снаттер автоматически, подчиняясь инстинктам, выработанным в результате постоянных тренировок, тоже упали на землю, развернув стволы своих автоматов в ту же сторону, что и Шагадди.

– Что там? – сдавленным полушепотом спросил Андрей.

– Черт его знает, – в полный голос ответил Шагадди. Секунду помедлив, он поднялся на одно колено. – Мелькнуло что-то… На человека вроде было похоже.

– Человек? – изумленно переспросил подбежавший от костра Спулл. – Ты в этом уверен?

– Ну да, – не очень уверенно кивнул Шагадди. – Вроде как человек…

– Слушай, Шагадди, – не спеша поднимаясь на ноги и не глядя на того, к кому были обращены его слова, медленно произнес Снаттер. – Если ты придумал это только для того…

– Сожри мои ботинки, Снаттер! – не дав ему закончить, заорал Шагадди. – За кого ты меня держишь? Я ношу эту форму всего на пару месяцев меньше тебя!..

Одним прыжком оказавшись возле Снаттера, Шагадди схватил его за грудки.

Ладони Снаттера скользнули за пояс Шагадди, и через мгновение здоровяк, извергая проклятия, грохнулся на землю.

Однако Шагадди был не из тех, кто способен здраво оценить ситуацию и во избежание худшего смириться с поражением. Рыча от злости, Шагадди вскочил на ноги. Наклонив голову вперед и раскинув руки в стороны, он кинулся на противника.

Андрей поймал Шагадди за сгиб локтя и заставил остановиться, развернув к себе лицом.

– Я видел, как кто-то пробежал между деревьями! – негодующе заорал Шагадди.

– Я разве обвиняю тебя во лжи? – спокойно посмотрел ему в глаза Андрей.

– Он, – махнул рукой в сторону Снаттера обиженный Шагадди.

– Снаттер просто хотел кое-что уточнить, – все так же спокойно возразил ему Андрей. И быстро, не давая Шагадди возможности вставить собственную реплику, задал вопрос: – Ты попал в него?

– Не знаю, – уже почти спокойно ответил Шагадди. – Может быть…

– Ну так пойдем и посмотрим. – Андрей отпустил локоть Шагадди и взялся обеими руками за автомат. – Где точно ты его видел?

– Там, – махнув рукой, Шагадди первым зашагал в указанном направлении.

По тому, как он держал автомат, Андрей понял, что Шагадди не пытается морочить ему голову. Указательный палец солдата лежал на спусковом крючке, но при этом Шагадди не старался продемонстрировать сержанту свою настороженность – он просто шел вперед, как всегда уверенный в себе и готовый решать все проблемы с помощью оружия, которое держал в руках.

– Здесь он был.

Остановившись возле небольшого куста с тонкими ветками и мелкими, похожими на колючки иглами, Шагадди ткнул стволом автомата в землю.

– Точно, здесь, – повторил он, уверенно тряхнув головой.

Андрей быстрым взглядом окинул окружающее пространство. Сразу же бросились в глаза пеньки веток, срубленных пулями из автомата Шагадди. И больше ничего. Ни пятен крови, ни следов, ни даже просто примятой травы или неосторожно надломленной ветки.

Шагадди обежал вокруг куста, словно надеясь, что таинственный противник прячется по другую его сторону.

– Я не мог ошибиться, – уверенно произнес он, вновь оказавшись рядом с Андреем. – Я точно видел, как какая-то тварь выскользнула из-за куста!

– Значит, ты промахнулся, – спокойно ответил ему Андрей.

Шагадди словно бы в недоумении дернул углом рта и мотнул головой из стороны в сторону. Странное существо, которое он видел, находилось у него на прицеле примерно две с половиной секунды – более чем достаточно для того, чтобы сделать точный выстрел.

– Странно, что нет вообще никаких следов, – недоумевающе развел руками Шагадди.

– А может быть, это снова был призрак?

Андрей машинально обернулся на звук голоса Снаттера, задавшего последний вопрос. При этом краем глаза он уловил какое-то едва приметное движение слева от себя. Если бы не полное, кажущееся противоестественным безветрие, царящее под сводом развесистых крон огромных деревьев, каждое из которых заняло свое место в лесу задолго до того, как народ Кедлмара впервые узрел Пирамиду, то слабое движение вполне можно было бы принять за волну ветра, пробежавшую по листве кустарника.

Еще не вполне осознав, что же именно он увидел, Андрей стремительно развернулся, упал на колено и вскинул автомат, плотно прижав приклад к плечу. Все его движения, быстрые, но при этом удивительно плавно перетекающие одно в другое, казалось, имели единый источник. Сливаясь в непрерывный поток, они неизбежно вели к завершающей фазе – мягкому нажатию на спусковой крючок.

Но ожидаемой концовки не последовало. Палец Андрея замер на гладкой, отполированной многочисленными касаниями, закругленной поверхности курка. И все его тело застыло в неподвижности. За миг до выстрела Андрей отчетливо рассмотрел то, что являлось источником привлекшего его внимание движения.

Это было живое существо.

Человек!

У него была странная, невероятно худая фигура. Он стоял на длинных, тонких, как палки, широко расставленных ногах. Руки его были вскинуты вверх, как будто он хотел подать людям какой-то знак – то ли предостеречь, то ли просто привлечь к себе внимание. На человеке не было никакой одежды. Кожа его была гладкой, словно синтетическое трико, плотно обтягивающее тело, и имела зеленовато-коричневый оттенок, что делало человека почти незаметным на фоне кустов.

Большая лысая голова таинственного обитателя леса по форме походила на желудь. Лицо создавали тонкая полоска рта и плоский, невыраженный, почти незаметный нос. И глаза. Большие круглые глаза без бровей и ресниц.

Взгляды Андрея и странного голого человека встретились.

Лесной житель, несомненно, был наделен разумом. Он смотрел в глаза человека уверенно, без каких-либо признаков страха, но при этом во взгляде его отчетливо читались сомнение и недоверие.

Тонкая щель рта лесного человека чуть приоткрылась. Он не издал ни звука, но на уровне подсознания Андрей понял, что незнакомец хочет что-то сообщить ему.

Андрей замер в напряженном ожидании, ощущая скрытую дрожь предчувствия чего-то необыкновенного, что вот-вот должно было произойти.

Все случилось так же, как в тех случаях, когда доселе неизвестная ему информация открывалась в результате некоего подсознательного прорыва, для которого Андрей не мог придумать иного названия, кроме как «озарение», хотя прекрасно понимал, что на самом деле имеет место какое-то совершенно иное явление.

Вначале Андрей ощутил легкий зуд в позвоночнике, а затем в его сознании словно бы открылась некая потайная ячейка памяти, о существовании которой он никогда прежде даже и не подозревал.

Андрей успел узнать только то, что таинственный голый человек, силуэт которого он с трудом различал на фоне кустов, в отличие от других обитателей леса, с которыми уже довелось повстречаться взводу, не представляет для людей опасности. Затем…

– Вот он!

Андрей непроизвольно вздрогнул, услышав у себя за спиной торжествующий возглас Шагадди.

– Не стрелять! – крикнул он, уже понимая, что безнадежно проиграл Шагадди соревнование в скорости реакции.

Левая рука Андрея в предостерегающем жесте взметнулась вверх.

Одновременно с этим сзади по ушам ударил резкий звук автоматной очереди.

Несмотря на весь свой азарт охотника и натуру прирожденного спорщика, Шагадди был солдатом, привыкшим в боевых условиях беспрекословно выполнять приказы командира. Именно это и спасло жизнь таинственному лесному жителю. Уже надавив на курок, Шагадди услышал команду сержанта. Не имея возможности остановить падающий на капсюль боек, он все же каким-то невероятным образом успел отвести ствол автомата чуть в сторону от намеченной цели. Короткая автоматная очередь полоснула по кусту буквально в нескольких сантиметрах от замершего на месте голого человека. В воздух взметнулся ворох сбитой с веток листвы.

То, что произошло потом, было похоже на трюк искусного иллюзиониста.

Голый человек, чуть присогнув колени, оттолкнулся от земли и взлетел в воздух, словно подброшенный невидимой пружиной. Двигаясь по крутой дуге вверх и в сторону, он в полете выставил перед собой ноги и руки и одновременно коснулся ими ствола огромного дерева, высокого и прямого, как корабельная мачта. Ладони и ступни человека словно бы прилипли к стволу дерева, покрытому широкими напластованиями отмирающей коры, и он на четвереньках побежал вверх со скоростью и проворством, которые показались бы невероятными даже при движении по горизонтальной поверхности.

Добравшись до первого же толстого сука, человек прыгнул на него, присел на корточки и, резко распрямившись, взлетел вверх, исчезнув в густой кроне.

– Ничего себе!..

Андрей обернулся, услышав позади себя восхищенный возглас Шагадди.

– Именно его я и видел, когда стрелял в первый раз, – встретившись взглядом с сержантом, сказал боец. – Только тогда я не смог его толком рассмотреть… Ловкий парень!

– И не говори, – согласился с ним Андрей.

Поставив автомат на предохранитель, он быстрым шагом направился в сторону поляны с костром.

Навстречу ему бежали Спулл и Снаттер, оба с автоматами в руках.

Стрельба началась, а затем закончилась настолько неожиданно, что никто из находившихся у костра не успел понять, что, собственно, произошло.

– Отбой тревоги, – махнул рукой Андрей.

– Что случилось? – с тревогой в голосе спросил Снаттер.

Андрей глянул на Шагадди, переадресовывая вопрос ему.

– Я едва не подстрелил голыша с зеленой кожей, умеющего бегать по деревьям, – с чрезвычайно серьезным видом произнес Шагадди.

– Что? – в один голос удивленно переспросили Спулл и Снаттер.

– Мы видели человека, – сказал Андрей.

Выйдя к костру, он окинул взглядом место стоянки.

Драмс и Юнни стояли возле сложенных кучей рюкзаков. Вид у обоих был сосредоточенный и настороженный. Похоже, они не ожидали услышать добрых вестей. Лейтенант Манн, раскинув руки, лежал лицом вниз на том же месте, где оставил его Снаттер. Единственными признаками того, что лейтенант все еще жив, были резкие судорожные сокращения всех мышц тела, с интервалом минут в десять волной пробегавшие от ног к шее.

Невдалеке от него, безучастный ко всему, сидел рядовой Хатшак, которому было приказано присматривать за лейтенантом. В здоровой руке он держал автомат, поставив его прикладом на землю. Обрубок изуродованной правой руки он бережно прижимал к груди.

– Это был кто-то из укрывшихся в лесу мятежников? – задал вопрос Спулл.

– Если это был кто-то из них, – усмехнулся Шагадди, – то, скажу вам, бедняге пришлось натерпеться в этом лесу побольше нашего.

– Это был лесной житель, – сказал Андрей. – Внешне он похож на человека, но что представляет собой на самом деле… – Андрей развел руками. – Могу сказать только то, что для нас он неопасен.

– Да уж, – с готовностью согласился с сержантом Шагадди. – При первых же выстрелах он рванул вверх по дереву с такой скоростью, что и пуля не догонит.

– Вверх по дереву? – переспросил Драмс. – Как это?

– А вот так, – с широкой улыбкой на лице повернулся в его сторону Шагадди. – Этот зеленый парень лазает по деревьям проворнее лумписов.

– Выходит, в лесу живут люди, – задумчиво произнес Снаттер, поглаживая при этом раненое плечо.

– Ну, я бы не стал однозначно называть его человеком, – с сомнением покачал головой Шагадди. – То, что у него две руки и две ноги, еще ни о чем не говорит.

– Это существо, кем бы оно ни было, разумно, – уверенно произнес Андрей. – Я видел его взгляд… Ошибиться невозможно – зверь так не смотрит.

Спулл поднял взгляд к плотной зеленой крыше над головой.

– Надо же, – проведя ладонью по подбородку, медленно произнес он. – И не подумаешь, что там может кто-то прятаться.

– А ведь он может быть и не один, – повторив жест Спулла, сказал Драмс. – В такой густой листве может скрываться целая стая зеленых человечков.

– Они не собираются нападать на нас, – с прежней уверенностью повторил Андрей.

– То, что один из них испугался выстрелов, вовсе не означает, что они не решатся напасть на нас стаей, – возразил Снаттер.

Неизвестный

– Маловероятно, – покачал головой Андрей.

Объяснять всем остальным причину своей уверенности было бы бессмысленной тратой времени и сил.

– И все же, – посмотрел на сержанта Шагадди, – что мы имеем с такого расклада?

– Уходим, – решительно произнес Андрей. – Если завтра к вечеру командир части не получит доклад о результатах нашего рейда, то будет начато крупномасштабное прочесывание Гиблого бора. Ни к чему хорошему это не приведет.

– Не хотелось бы провести еще одну ночку в этом лесу, – кивнул Спулл.

– Драмс, Юнни, займитесь изготовлением носилок для лейтенанта, – приказал Андрей.

– Так, значит, мы все же потащим его с собой, – недовольно скривил губы Шагадди.

– Точно, Шагадди, – похлопал его по плечу Андрей. – И если мы поторопимся, то еще засветло выберемся из леса.

– Вот уж в чем я сильно сомневаюсь, – покачал головой Шагадди. – В конце концов, командуешь здесь ты, Джагг, но если бы я был на твоем месте…

– Вот когда окажешься на моем месте, тогда и будешь принимать решения, – снова хлопнул его по плечу Андрей.

– Как скажешь, сержант.

Глава 11 МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ

Гиблый бор засасывал людей, как болото.

Взвод двигался вперед. Вперед. Все время только вперед. Без остановки. Без отдыха. Продираясь сквозь зеленые дебри, как сквозь вязкую грязь. Но медленно. Слишком медленно.

Подгонять кого-то не было необходимости. Желание выбраться наконец из этого проклятого леса заставляло людей забывать о голоде и усталости. Движение происходило с максимально возможной скоростью, ограниченной только усталостью людей и грузом, который им приходилось нести.

Но, как бы там ни было, пять часов движения без остановки по непроходимым лесным дебрям способны вымотать кого угодно, даже самых закаленных и выносливых бойцов, прошедших суровую школу разведроты «Кейзи».

Носилки с телом лейтенанта, который по-прежнему пребывал в бессознательном состоянии, несли попеременно то Юнни с Драмсом, то Спулл с Шагадди. Та пара, которая была свободна от ноши, обеспечивала прикрытие небольшого отряда с флангов. Хатшак и Снаттер охраняли тыл. Андрей шел впереди, выбирая дорогу.

При том, что невозможно было даже приблизительно определить местонахождение Борха-1 на небосклоне, единственным указателем направления оставался компас. Первую пару часов Андрей четко выдерживал направление по его стрелке. Но лес вокруг становился все более густым и диким. Деревья стояли плотнее друг к другу, колючий кустарник разрастался с невиданной мощью, путь то и дело преграждали могучие стволы упавших на землю мертвых лесных великанов. Правда, зачастую они рассыпались в труху от малейшего прикосновения, но от этого дорога вовсе не становилась легче. Полусгнившие, полые внутри стволы деревьев служили жилищем или временным пристанищем для огромного числа не слишком крупных, но довольно-таки мерзких на вид рептилий, некоторые из них со злобным шипением бросались на ноги потревоживших их людей. Не зная, насколько опасны эти отвратительные создания, похожие на гибридов змей, ящериц и рекинов, люди предпочитали отступить и дать зверям возможность успокоиться и найти себе новое место для дневного отдыха.

Шли часы, но не было заметно ни малейших признаков того, что непролазная лесная чаща где-то впереди должна закончиться. Пятеро опытных разведчиков сбились с пути, потеряв тропу, по которой прошли только вчера. Они заблудились в лесу, словно ватага мальчишек, отправившихся в первый раз по грибы, не спросив разрешения у взрослых. Поверить в это было труднее, чем в то, что компас, подобно рации, превратился в бесполезную жестянку.

Андрей на ходу снял с пояса флягу, отвернул с нее крышку и плеснул себе в лицо теплой, пахнущей металлом водой.

Быстро оглянувшись через плечо, он увидел осунувшееся, усталое лицо Шагадди, несшего носилки с телом лейтенанта. Глаза его были наполовину прикрыты веками. Нижняя губа прикушена, не то от злости, не то от решимости идти до конца.

Заметив взгляд сержанта, Шагадди с усилием растянул углы рта, чтобы все же изобразить ехидную ухмылку.

– Офицер всегда что-нибудь придумает, чтобы сесть на шею солдату, – хрипло проговорил он. – Сомневаюсь, что Дрони Манн согласился бы тащить меня, окажись я на его месте.

– Не завидуй ему, – ответил Андрей.

– Я отношусь к нашему лейтенанту так же, как и всегда, – сказал Шагадди. – Меня удивляет только то, что пустое место может так много весить.

Обогнув носилки, Андрея догнал Снаттер.

– Пора сделать привал, Джагг, – негромко произнес он. – Если мы будем продолжать двигаться в том же темпе, то очень скоро люди полностью выбьются из сил.

– Ты хочешь провести еще одну ночь в лесу? – искоса взглянув на Снаттера, спросил Андрей.

– Мы сбились с дороги, Джагг. Ты понимаешь это не хуже меня.

– Спасибо, что не держишь меня за полного идиота, – криво усмехнулся Андрей.

– Это Гиблый бор, Джагг…

– А я думал, что это поляна сказок, – зло огрызнулся Андрей.

– Если ты не смог найти дорогу назад, то это не значит, что кто-то на твоем месте сумел бы это сделать.

– Довольно! – резко взмахнул рукой Андрей. – Я не нуждаюсь в утешениях!

Неожиданно остановившись, Андрей развернулся назад и, оттолкнув в сторону оказавшегося прямо перед ним Снаттера, громко крикнул:

– Привал! Отдых двадцать минут!

– Давно пора, – облизнув пересохшие губы, прохрипел Шагадди.

Поставив на землю носилки с телом лейтенанта Манна, Шагадди присел на корточки и приложил два пальца к шее офицера.

– Жив еще, – без какого-либо выражения, просто констатируя факт, сообщил он, бросив быстрый взгляд из-под бровей на Андрея.

Ничего не ответив и ни на кого не глядя, Андрей сел, прислонившись спиной к стволу дерева. Положив автомат на колени, он устало прикрыл глаза.

Снаттер жестом подозвал к себе Драмса и Юнни.

– Драмс, проверь на всякий случай рацию, – негромко произнес он. – Чем черт не шутит… Если ничего не выйдет, осмотрите вместе с Юнни местность. Только не отходите от нас за пределы видимости.

– Понятно, – кивнул Драмс.

– А я займусь провиантом. – Со счастливой улыбкой Шагадди скинул со спины рюкзак и принялся выгружать из него припасы.

– Андрей… Ты меня слышишь?.. Андрей…

Андрей недовольно поморщился. Сейчас ему не хотелось разговаривать ни с кем, даже с Дейлом. Он хотел хотя бы пару минут побыть наедине с самим собой, чтобы принять наконец очень важное решение, которое вызревало в его сознании с самого начала этого марша через лесные заросли.

– Черт возьми, Дейл, – устало подумал Андрей. – Я так понимаю, что ты тоже не сможешь объяснить мне, что происходит?

– Нет, – тихо ответил Дейл. – Но у меня складывается впечатление, что этот лес находится в зоне искаженной пространственно-временной перспективы.

– Слишком мудрено для меня.

– Ну, скажем так, мы попали в иное измерение. Именно поэтому вышла из строя вся аппаратура.

– Ты это серьезно?

– В качестве модели такое объяснение вполне подойдет.

– И какого же черта мы здесь делаем?

– Мне кажется, что мы пытаемся выбраться из Гиблого бора.

– И тебе известно, как это сделать?

– Нет.

– Проклятье…

– Не паникуй, Андрюша.

– Черт возьми, Дейл! Нам не найти выхода из этого треклятого леса!

– Ты все правильно делаешь, Андрей…

– Я?! Я представления не имею, что нужно делать и в какую сторону идти!

– Этого не знает никто.

– И что же мне теперь делать?

– Идти вперед.

– Какого черта, Дейл?! Нашел время для шуток!

– Я говорю вполне серьезно. Мы сможем выбраться из леса, только если будем продолжать двигаться вперед.

– Мы сбились с пути!

– Сейчас не это главное. Не имея представления о пространственной организации аномальной зоны, в которой находится Гиблый бор, мы не можем выработать единственно правильной стратегии поиска выхода из него. Сейчас нам может помочь только интуиция.

– И что для этого нужно сделать?

– Просто идти вперед. Поскольку мы не принадлежим аномальной зоне Гиблого бора, нас интуитивно будет тянуть в сторону выхода из нее.

– Бред! Такие поиски могут продолжаться до бесконечности! Ты что, не видел, что за твари здесь водятся?.. Да нас же сожрут заживо!

– Нам известно, что в лесу живут люди.

– Я не собираюсь оставаться жить в лесу!.. Ничего себе!.. Я согласился сыграть роль Джеймса Бонда, а мне предлагают изображать Тарзана!

– У тебя есть другое предложение?

– Да. Поскольку сами мы отсюда выбраться скорее всего не сумеем, нужно вызывать спасателей из Статуса. Надеюсь, им не потребуется слишком много времени для того, чтобы организовать небольшой переходик всего-то для одного человека?

– Для одного человека?.. А как же остальные?

– Дейл, долго я этого не выдержу, – с ледяным спокойствием сообщил напарнику Андрей. – Я научный сотрудник, а не спецназовец… Я уже сейчас на пределе. Я не знаю, что сделаю через минуту. Может быть, сяду на землю и заплачу… А может быть, начну палить из автомата во все, что движется… Я больше не хочу… Не могу здесь оставаться. Мне надоело это дурацкое кино!

– Андрей, это не кино, а реальная жизнь.

– Для меня реальная жизнь на Земле! Я не знаю, где находится этот долбаный Кедлмар, в который вы меня закинули! Я не понимаю, какого черта я здесь делаю! Вместо того чтобы спасать Вселенную, как обещал незабвенный Алексей Александрович, мне приходится таскаться по лесу, отстреливаясь от всякой погани!.. К черту все! Я вызываю спасателей из Статуса!

– Извини, Андрей, но у тебя ничего не получится.

– Почему? Мне достаточно послать мысленный сигнал бедствия, для того чтобы в Статусе на контрольной панели замигал красный огонек. Ты ведь сам мне это объяснял… Или что-то не так?

– Все так. Но сейчас я не могу позволить тебе сделать это.

– Я что-то не совсем понимаю…

– Я временно заблокировал имплантированный ретранслятор телепатических сигналов. Извини, Андрей, но твой призыв о помощи никто, кроме меня, не услышит.

Это был удар ниже пояса. Единственное, что еще держало Андрея на плаву, была твердая уверенность в том, что в случае крайней необходимости техники из Статуса в любую минуту могут вытащить его с этой безумной планеты. А теперь… Андрей представления не имел, что с ним может произойти теперь.

– Прости, Андрей, но я считаю, что в сложившейся ситуации мы должны действовать самостоятельно, не привлекая других специалистов из Статуса.

– Ты так считаешь?.. А мне, между прочим, нет никакого дела до твоих резонов! Какое ты имеешь право решать за меня?! Ты уже угробил самого себя, а теперь и меня следом за собой тащишь?! Мне плевать на то, что ты надумал, прячась у меня внутри! Я намерен вернуться домой, и мне нужна помощь, которую мне гарантировали в твоем долбаном Статусе!..

– Можно мне сказать?

Дейл задал вопрос совсем тихо, но отчетливо прозвучавшее в нем скрытое напряжение заставило Андрея прервать поток собственного красноречия, грозящий превратиться в водопад проклятий.

– Ты хочешь остаться в живых?

– Никогда прежде не замечал за собой суицидальных наклонностей.

– Так почему же ты отказываешь в такой возможности другим?

– Не передергивай, Дейл. Я не Господь Бог и не могу никого обречь на смерть по собственному хотению или прихоти. Если этим солдатам суждено выбраться из Гиблого бора, то они останутся жить. Если же нет… Что ж, такова, видно, их судьба. Я не имею к этому никакого отношения. Командир подразделения послал бы их на разведку в Гиблый бор даже в том случае, если бы сержант Апстрак не вернулся из увольнения.

– Но ты ведь здесь, вместе с ними.

– Я здесь, потому что выполняю свою работу. Но отдавать ради нее свою жизнь у меня нет ни малейшего желания. Я не имею никакого отношения к тому, что происходит в Кедлмаре.

– Хорошая логика, – саркастически хмыкнув, заметил Дейл. – Дает возможность выйти с чистыми руками и незамаранной совестью из любой самой что ни на есть грязной истории.

– Историю делают не люди.

– А кто же, по-твоему?

– Не пытайся втянуть меня в философский диспут. Мне нужна связь со Статусом.

– Прости, Андрей, но я не могу тебе позволить просто уйти, бросив взвод на произвол судьбы. С твоим исчезновением их шанс на спасение станет эфемерным.

– Я ничем не могу им помочь!

– Ты командир взвода!

– Это не я!

– За тобой стоят живые люди, а не вырезанные из картона марионетки, которых после представления можно просто бросить в угол!

– Хорошо. Давай успокоимся и попытаемся найти устраивающий обоих выход из ситуации.

– Боюсь, что ничего из этого не получится. Мы смотрим на вещи с диаметрально противоположных точек зрения… Тебе не кажется это странным?

– С чего бы вдруг?

– У нас же с тобой идеальная психологическая совместимость.

– Что вовсе не исключает различие взглядов по тем или иным вопросам.

– Знаешь, что напоминает мне наш диалог?.. Примерно так же я обычно убеждаю самого себя, когда бывает нужно сделать что-то совершенно необходимое, но при этом мне страшно не хочется этим заниматься. Мы с тобой уже настолько слились, что начинаем расписывать внутренний диалог на два голоса.

– На этот раз – мимо цели. Я на самом деле хочу как можно скорее вернуться в Статус.

– Желание сделать что-либо не исключает понимания того, что так поступать нельзя. Ты уверен, что готов бросить все и всех ради спасения собственной жизни?

– Да.

– А у меня на этот счет, признаться, имеются сомнения.

– Только не пытайся убедить меня в том, что знаешь меня лучше, чем я сам.

– Ну, посуди, Андрей, если бы ты действительно был твердо уверен в том, что хочешь вернуться в Статус, то какой смысл было вести со мной этот долгий разговор? Ты не меня, а себя самого пытаешься убедить в том, что поступаешь правильно. Тебе ведь прекрасно известно, что в нашем тандеме доминирующая роль принадлежит тебе. Я и в самом деле заблокировал ретранслятор телепатических сигналов для того, чтобы ты не совершил необдуманного поступка, продиктованного сиюминутным эмоциональным импульсом. Но ведь не отверткой же я в нем ковырялся. Все сделано на уровне нервных импульсов. Для того чтобы сломать мой блок, тебе потребовалось бы от силы секунд сорок пять.

– Сволочь.

Если бы разговор происходил не с телепатическим партнером, то слово это скорее всего было бы тихо выдавлено сквозь крепко стиснутые зубы подобно змеиному шипению.

– Извини…

– Ты только то и делаешь, что без конца извиняешься! Мне твои извинения!..

– Ты волен сам принять любое решение. Я только пытался помочь тебе.

– Отлично! Спасибо за помощь! Я возвращаюсь!

– Андрей!..

– Джагг!!!

Вздрогнув от неожиданности, Андрей открыл глаза. Одновременно большим пальцем правой руки он автоматически перевел планку предохранителя на автомате в положение стрельбы очередью.

Кричал Шагадди. Стоя метрах в пяти от сержанта, он целился из автомата во что-то, находившееся у него за спиной.

Пытаясь найти позицию, при которой сержант не находился бы на линии огня, Шагадди сместился влево. Вскинув автомат к плечу, он все же не решался нажать на курок.

– Ложись, Джагг! – в отчаянии крикнул он, не снимая пальца со спускового крючка.

Андрей допустил ошибку. Вместо того чтобы, как подсказывали ему инстинкт и армейский опыт, незамедлительно выполнить команду, он попытался обернуться, чтобы увидеть то, во что целился Шагадди.

Он не успел закончить начатое движение. Прочная петля, захлестнувшись вокруг шеи, заставила Андрея снова прижаться спиной к стволу дерева, возле которого он сидел.

Андрей рванулся вперед и захрипел от боли – в шею ему вонзились сотни острых шипов.

Подняв автомат одной рукой, Андрей кинул его себе на плечо и нажал на курок, рассчитывая поразить невидимого противника, прячущегося за деревом.

Оглушительная очередь едва не разорвала барабанные перепонки.

Задыхаясь, Андрей продолжал давить на курок, но натяжение сдавившей горло холодной петли не ослабевало.

Стремительно вынырнув со стороны левого плеча, перед лицом Андрея скользнула широкая полоса темно-зеленого цвета с тремя параллельными пурпурными полосами. Она была похожа на внезапно оживший кожаный ремень, края которого оторочены густой бахромой из тонких, постоянно движущихся крючков. Закругленный конец полосы венчали два пятисантиметровых шипа с острыми зазубренными краями.

Сделав в воздухе стойку, как кобра перед броском, хвост плоской твари метнулся к лицу прикованного к дереву человека, целясь шипами в глаза.

Андрей успел перехватить удар в сантиметре от лица. Пальцы его сдавили упругое холодное тело. Андрей почувствовал, как резко сократились продольные мышечные волокна под кожей омерзительной твари. И в ту же секунду крючья, с помощью которых передвигалась гигантская тысяченожка, впились ему в ладонь. Резкая, парализующая боль, подобно раскаленной спице, пронзила руку до самого локтя.

Хвост тысяченожки вновь дернулся в сторону лица человека. На заостренных концах страшных шипов выступили большие мутно-зеленые капли. Бросив автомат, Андрей ухватился за извивающееся тело обеими руками.

Кольцо боли еще сильнее сдавило Андрею шею. Теперь он не мог издать даже сдавленного хрипа. Все усилия его меркнущего сознания были направлены лишь на то, чтобы не позволить отравленным шипам дотянуться до своего лица.

Андрей не видел, что происходит вокруг. Он только слышал короткие автоматные очереди и чьи-то отрывистые крики.

Шагадди, бросившийся было сержанту на помощь, был остановлен сразу двумя тысяченожками, в каждой из которых было не меньше метра длины, выросшими из травы прямо у него под ногами. Отпрыгнув в сторону, Шагадди перерубил одну из тварей короткой автоматной очередью. Вторая тысяченожка подняла две трети своего тела вертикально вверх. Крючья по краям ее плоского тела двигались в едином ритме, то раздвигаясь в стороны, то прижимаясь к светлому брюшку, словно тысяченожка искала опору для своего раскачивающегося из стороны в сторону тела. У тысяченожки отсутствовала выраженная головная часть тела. На плоской поверхности не было заметно ни глаз, ни каких-либо других органов чувств. На тыльной стороне тела, обращенной сейчас в сторону человека, имелся только омерзительный зев, пульсировавший в такт движениям тела тысяченожки. По оторачивающей его фиолетовой бахроме стекала зеленоватая слизь.

Прежде чем Шагадди успел нажать на курок, тысяченожка снова припала к земле, изогнулась, словно синусоида, и, вывернувшись задом наперед, взлетела в воздух, нацелив в человека сдвоенный наконечник отравленных шипов, венчающих ее хвост.

Перехватив автомат за ствол, Шагадди сбил атакующую его тысяченожку ударом приклада. Тварь, словно мокрое полотенце, плотно обмоталась вокруг оружия. Хвост ее то и дело стремительно рассекал воздух, пытаясь дотянуться до человека.

– Зар-р-раза!

Шагадди со всего размаха ударил прикладом автомата о ближайшее дерево. С тошнотворным вязким шлепком раздавленное тело тысяченожки прилипло к стволу. В стороны разлетелись сгустки кисло пахнущей зеленоватой жижи.

Брезгливо поморщившись, Шагадди отшатнулся в сторону. Бросив на землю автомат с расколотым прикладом, он вооружился пистолетом и ножом.

Шагадди, опытному бойцу, достаточно было бросить быстрый взгляд по сторонам, чтобы оценить обстановку.

Положение было критическим. Неизвестно откуда появились тысяченожки, но сейчас они заполняли собой почти все свободное пространство между деревьями, на котором расположился взвод. На том месте, где были оставлены носилки с телом лейтенанта Манна, шевелился живой ком из тысяченожек. Если даже лейтенант еще жив, то нечего было и пытаться вытащить его из-под груды ядовитых тварей, каждая из которых торопилась урвать от живой плоти свой кусок.

Чуть в стороне скопление тысяченожек образовывало еще один холм. Кто находился под ним, понять было невозможно. Но человек – если это был человек – даже не пытался оказывать сопротивление, а следовательно, помощь ему уже была не нужна.

Кто-то кричал из-за деревьев, но кто именно и что означали эти отрывистые, бессвязные вскрики, Шагадди понять не мог.

Видеть Шагадди мог только двоих – сержанта, прикованного к дереву и уже почти задушенного обмотавшейся вокруг его шеи тысяченожкой, и Снаттера, расстреливающего короткими очередями обложивших его плотным полукольцом тварей.

Ударом ноги Шагадди отбросил в сторону попытавшуюся было попробовать на вкус его ботинок тысяченожку.

Самым разумным решением в такой ситуации было бегство.

– Снаттер! Уходим! Нам их всех не перебить! – коротко махнув рукой, крикнул Шагадди.

Развернувшись, он выстрелил в тысяченожку, принявшую боевую стойку в метре от него. Пуля размозжила переднюю часть туловища тысяченожки. Упав на землю, тварь конвульсивно изогнулась. Хлынувшая из раны зеленая слизь запятнала куртку на груди Шагадди.

Раскинув руки в стороны, Шагадди громко выругался.

– Уходим! – снова крикнул он Снаттеру.

– Сержант!.. – крикнул в ответ тот.

– Ну естественно, – раздраженно буркнул Шагадди. – Куда же мы без командира.

Зубы его зло скрипнули.

Вскинув пистолет, Шагадди прицельно расстрелял с десяток ближайших к нему тысяченожек. Выбросив пустую обойму, он ударом ладони загнал в пистолет новую и, резко выдохнув, бросил свое массивное тело вперед.

Он бежал что есть мочи, уворачиваясь от бросающихся на него тысяченожек и старательно давя каблуками тех, что попадались под ноги.

Он уже и сам почти поверил в то, что сумеет добраться до сержанта невредимым, когда неожиданно ощутил болезненный укол в левое бедро.

– Проклятие!..

Зажав нож в зубах, Шагадди схватил рукой уцепившуюся за штанину тысяченожку и, не обращая внимания на ожегшую ладонь боль, как плетью, ударил ею о землю.

В следующее мгновение он, выронив зажатый в зубах нож, закричал от нестерпимой судорожной боли, сдавившей ногу, словно чудовищные тиски. Не в силах устоять на ногах, Шагадди упал на землю. Попытавшись подняться, он понял, что нога, в которую успела вонзить свой отравленный шип ядовитая тварь, не слушается его. С левой стороны своего тела ниже тазобедренного сустава он ощущал только дикую боль, раздирающую ткани и дробящую кости.

Однако, потеряв контроль над своей ногой, Шагадди не утратил присущей ему рациональной ясности мышления. Схватив выроненный нож, он перерубил пополам высунувшуюся из травы тысяченожку и, отталкиваясь от земли здоровой ногой, пополз в сторону сержанта, до которого оставалось всего несколько шагов.

В эту минуту им двигал не альтруизм и не чувство долга, а чистейшей воды инстинкт самосохранения. Теперь его собственная жизнь зависела от того, удастся ли ему спасти сержанта. Снаттер, продолжая отстреливаться от преследующих его тварей, отступил за деревья. Звать его на помощь не имело смысла – прежде чем Снаттеру удалось бы пробиться сквозь скопление преследующих его тысяченожек, десятки мерзких тварей успели бы превратить его тело в экспонат антропологического музея. Помочь ему выбраться за пределы зоны активности тысяченожек мог только сержант, который сейчас сам вел отчаянную и уже безнадежно проигранную борьбу с особо крупной особью, выбравшей его в качестве объекта своего внимания.

Стиснув зубы, Шагадди резкими толчками продвигал свое тело вперед. Сейчас, когда он был прижат к земле, пистолет только мешал ему – подстрелить с такой позиции тысяченожку, скользящую, подобно широкой ленте, среди травы, было практически невозможно. Спрятав пистолет в кобуру, Шагадди отбивался от атакующих его тварей с помощью ножа.

Когда Шагадди добрался до сержанта, его руки были по локоть перемазаны собственной кровью и зеленой слизью, заменявшей кровь тысяченожкам.

Ударом ножа Шагадди отрубил хвост тысяченожки, за который Апстрак держался обеими руками. Еще двумя ударами он разрубил на три части плоское тело твари, придавившее шею сержанта к стволу дерева.

Глотнув воздуха, Андрей закашлялся и упал на бок.

– Кончай дурить, Джагг! – заорал на него Шагадди. – Нужно выбираться отсюда! Изображать из себя покойника будешь потом!

Широкий взмах ножа – и две половинки, бывшие секунду назад одним целым, судорожно задергались в траве.

– Джагг! Рекины тебя раздери!

– Да…

Андрей с трудом поднялся на четвереньки. Глянув на зажатый в кулаке хвост тысяченожки, он с омерзением отшвырнул его в сторону.

Проведя рукой по разодранной шее, Андрей глянул на окровавленную ладонь и вытер ее о штанину. Морщась от боли, он медленно повернул голову и удивленно посмотрел на Шагадди, так, словно видел его впервые в жизни.

– Прости меня, – хрипло произнес он.

– Да что с тобой, Джагг! – Прижав руку к стволу дерева, Шагадди приподнялся, опираясь на здоровую ногу. – Ты можешь подняться на ноги?

– Да… – не очень уверенно ответил Андрей. – Наверное…

– Ну так хватай автомат и мотаем отсюда! Только имей в виду, у меня левая нога парализована!

Шагадди орал во все горло не потому, что сомневался в том, слышит ли его сержант, а потому, что крик в какой-то мере заглушал боль в ужаленной тысяченожкой ноге.

Андрей наконец-то понял, где он и что происходит вокруг. Схватив с земли автомат, он рывком поднялся на ноги.

– Где остальные? – спросил он у Шагадди, меняя в автомате обойму.

– Живым я видел только Снаттера.

Подпрыгнув на одной ноге, Шагадди каблуком придавил к земле тело подвернувшейся тысяченожки и, наклонившись, аккуратно разделил его на две части ножом.

– Давай…

Взяв в левую руку автомат, Андрей правой обхватил Шагадди за пояс и осмотрелся по сторонам, выбирая наиболее безопасный путь к отступлению. Везде, куда ни глянь, на земле копошились тысяченожки.

– Откуда появились эти твари? – кусая губы, негромко произнес Андрей.

– Ты меня спрашиваешь? – Лицо Шагадди кривилось от боли, а он пытался сделать вид, что это только усмешка.

– Готов?

– Давно уже…

Андрей надавил на курок автомата. Длинная очередь вспорола землю в метре от того места, где они стояли. В стороны разлетелись сгустки зеленой слизи и куски тел двух разорванных в клочья тысяченожек.

Андрей двинулся вперед, таща за собой Шагадди. То и дело он нажимал на курок, простреливая путь перед собой. Но стрельба эта носила скорее психологический характер, придавая уверенность самому стрелку, нежели наносила ощутимый урон несметным полчищам тысяченожек. На тех из них, которые оказывались не задетыми пулями и пытались атаковать людей, Андрей просто не обращал внимания. В голове и на душе у него было совершенно пусто. Он действовал, подчиняясь не разуму, а инстинктам, испытывая при этом состояние, похожее на легкую эйфорию, вызванное мощным выбросом адреналина в кровь, которое как раз и помогает солдату забыть о боли и не думать в бою о смерти, пытающейся ухватить его за пятки.

Андрей продолжал тащить Шагадди вперед, хотя тысяченожек вокруг них уже не было. Он остановился только тогда, когда перед ним неожиданно возник Снаттер.

Передав Шагадди на руки Снаттеру и находившемуся здесь же Юнни, Андрей без сил повалился на землю. Раскинув руки в стороны, он прижался щекой к прохладной подстилке из чахлой травы и осыпавшихся с деревьев сухих иголок.

– У тебя вся шея разодрана, Джагг, – тронув Андрея за плечо, сказал Снаттер. – Надо бы посмотреть…

– Если бы было что-нибудь серьезное, я уже был бы трупом, – не поворачивая головы, ответил ему Андрей. – Займись сначал Шагадди.

– Точно, – подал голос Шагадди. – Займись сначала мною. А то, если не починишь мне ногу, вам придется тащить меня на себе.

Глава 12 БЕЗНАДЕЖНОСТЬ

Причина внезапного нападения тысяченожек стала ясна после рассказа Юнни.

Когда он в паре с Драмсом осматривал местность вокруг выбранной для отдыха поляны, Драмс угодил ногой в узкую, но глубокую нору. Желая выяснить, не прячется ли кто-нибудь в этой норе, Драмс для начала засунул в дыру длинную палку. Ему показалось, что внизу кто-то цепляется за конец палки, и тогда он кинул в нору дымовую шашку.

По-видимому, это был один из выходов на поверхность широкой разветвленной системы подземных ходов, в которых обитали тысяченожки. В принципе о том, что тысяченожки являются подземными жителями, можно было догадаться по тому, что у них не было глаз. Трудно сказать, чем они там занимались у себя под землей в обычное время, но едкий дым от шашки, брошенной в нору Драмсом, выгнал их на поверхность.

По словам Юнни, земля вокруг них с Драмсом буквально вскипела. Тысяченожки, извиваясь, лезли на поверхность. Казалось, что это деревья, решив размяться, вытягивают из глубин свои корни.

Драмс даже не успел понять, что, собственно, происходит, а несколько живых лент уже оплели его ноги.

Юнни спасло то, что он каким-то чудом сумел вскарабкаться по голому стволу дерева и уцепился за обломок сука в трех метрах над землей.

Сверху он видел, как, вскрикнув от нестерпимой боли, Драмс упал на колени, когда одна из тварей вогнала ему в ногу свои отравленные шипы. Тысяченожки поползли по спине Драмса. Он упал на землю и исчез под грудой шевелящихся лентообразных тел.

Снаттер видел, как тысяченожки прикончили Спулла.

Не было сомнений и в том, что погиб лейтенант Манн.

– Я же вас предупреждал, не стоило тащить его с собой, – с укором заметил Шагадди. – Видно же было, что не жилец он больше. Только время и силы без толку потеряли.

– Зато совесть у тебя теперь спокойна, – ответил ему Снаттер.

– А что мне с того? – кисло усмехнулся Шагадди. – Я бы лучше себя чувствовал с больной совестью, но с целой ногой.

Неясной оставалась только судьба Хатшака. Никто из оставшихся в живых не видел, что с ним случилось после внезапной атаки тысяченожек.

Все тот же Шагадди сказал по этом поводу:

– Я бы не стал ставить свои продовольственные купоны на то, что парень остался жив.

Но никто с ним и не собирался спорить.

От взвода остались только четверо: Андрей, Шагадди, Снаттер и Юнни. Из оружия у каждого было по пистолету и по ножу. На три имевшихся автомата набралось только две полные обоймы патронов. Свой рюкзак прихватил с поляны, занятой тысяченожками, только Снаттер. К счастью, помимо свернутого плаща, трех банок тушенки и еще кое-какой мелочовки в рюкзаке находилась и аптечка.

Сильнее всех пострадали от тысяченожек Шагадди и Андрей. Снаттер и Юнни отделались ссадинами и царапинами на руках.

Стянув с Шагадди штаны, Снаттер осмотрел раненую ногу.

– Джагг, нужна твоя консультация, – не оборачиваясь, окликнул Андрея Снаттер.

– Ты думаешь, я большой специалист по тысяченожкам? – устало отозвался тот.

– Ну, ты же знал, как нужно поступить с лейтенантом, – чуть повернув голову, Снаттер посмотрел на Андрея краешком левого глаза.

– Просто догадался, – ответил Андрей, но все же поднялся на ноги и подошел к Снаттеру.

Он и в самом деле не имел ни малейшего представления о том, насколько опасны тысяченожки. Никакое «озарение» на этот раз на него не снизошло.

На внешней стороне левого бедра Шагадди были отчетливо видны две небольшие треугольные ранки с запекшейся кровью, расположенные на расстоянии примерно сантиметра друг от друга. Никаких признаков воспаления или некроза, характерных для укусов ядовитых пауков и змей, вокруг ранок не было. Шагадди не мог пошевелить даже пальцем на ноге, но боль, которую он чувствовал какое-то время после укуса, совершенно прошла. И никаких других неприятных ощущений, помимо полного онемения левой ноги от кончиков пальцев до тазобедренного сустава, он не испытывал.

– Дейл, – мысленно позвал своего напарника Андрей, – тебе что-нибудь известно о ядовитых насекомых?

– Главным образом то, что их существует огромное множество, – ответил Дейл.

– Что ты можешь сказать о напавших на нас тысяченожках?

– Впервые их видел. Не имею ни малейшего представления, что они из себя представляют.

– Они похожи на гигантских насекомых.

– Внешность бывает обманчивой. Дельфины, например, тоже похожи на рыб.

– Давай все же исходить из того, что тысяченожки – это насекомые.

– Ну и что дальше?

– Насколько опасен может быть их укус?

– Все зависит от типа используемого ими яда, от механизма его действия и…

– Извини, химической лаборатории у меня с собой нет.

– Ну, если судить по чисто внешним признакам, то я бы мог предположить, что яд тысяченожек оказывает парализующее воздействие. Такой тип ядов используется многими насекомыми для того, чтобы обездвижить жертву, которую они не собираются употребить в пищу немедленно. В принципе для существа достаточно крупных размеров такой яд неопасен. Главное, чтобы паралич не коснулся жизненно важных органов.

– Для нас сейчас нога Шагадди – жизненно важный орган. Как долго может держаться паралич?

– Трудно сказать… Но существует и иная опасность. Некоторые виды насекомых – например пауки – вместе с парализующим ядом вводят в тело жертвы набор гидролитических ферментов, которые вызывают лизис тканей.

– Точно, – кивнул Андрей. – Переваривание пищи вне организма.

– К сожалению, я не успел рассмотреть, как выглядит ротовой аппарат тысяченожки…

– Будем надеяться, что здоровью Шагадди ничто не угрожает.

– Я обычно исхожу из худших предположений, – заметил Дейл.

– У меня другой стиль работы, – ответил Андрей. – Я считаю, что все гадости, которые должны случиться с нами в жизни, произойдут сами по себе, без нашего участия. Нам же самим остается только надеяться на лучшее.

– Не хотелось бы сейчас заниматься подробным разбором твоей жизненной философии…

– Вот и не надо. – Андрей повернулся к Снаттеру: – По-моему, укус тысяченожки неопасен.

– Неопасен?! – возмущенно воскликнул Шагадди. – А что, если я без ноги останусь?!

– Перейдешь на должность штабного писаря, – без улыбки ответил Андрей.

– Спасибо, сержант, – мрачно буркнул Шагадди. – Умеешь ты утешить.

– Скорее всего яд тысяченожки вызвал временный мышечный паралич, и не более того, – не обращая внимания на реплику Шагадди, сказал Андрей, обращаясь к Снаттеру. – Обработай раны антисептиком и вколи ему порцию универсальной сыворотки.

– Ветеринары! – голосом вдохновенного обличителя произнес Шагадди. – Вам можно доверить разве что только рекинам хвосты обрезать!

– Не переживай, Шагадди, – сказал Снаттер, обрабатывая ранки на ноге солдата раствором антисептика. – Мне тоже кажется, что с твоей ногой все будет в порядке. Пока я не вижу никаких внешних признаков действия яда.

Шагадди что-то мрачно буркнул в ответ, но спорить больше не стал.

– Юнни, ты как себя ощущаешь? – спросил у молодого солдата Андрей.

Не понимая, какого, собственно, ответа ждет от него сержант, Юнни не очень-то уверенно пожал плечами:

– Нормально…

– В таком случае возьми автомат и постарайся подойти как можно ближе к скоплению тысяченожек. Только не геройствуй там. Нам просто нужно знать, когда эти твари успокоятся и снова уйдут под землю. Понятно?

Юнни молча кивнул.

– Выполняй, – коротко махнул рукой Андрей.

Закончив с ногой Шагадди, Снаттер взялся за раны на шее и руках Андрея.

– Ты, видно, у нас счастливчик, – заметил он, обрабатывая раны сержанта антисептиком. – У тебя шея разодрана так, что просто удивительно, как ни один крупный кровеносный сосуд не задет.

– Я знаю, – морщась от боли, ответил Андрей. – Мне мама то же самое говорила, когда я весь в ссадинах домой приходил…

– Ты помнишь своих родителей? – не то удивленно, не то с завистью спросил Шагадди.

– Конечно. А ты разве нет?

– Нет, – качнул головой из стороны в сторону Шагадди. – Сколько себя помню – все время был один.

– И с каких же лет ты себя помнишь? – бинтуя сержанту шею, спросил Снаттер.

– Да лет с трех, наверно, – ответил Шагадди.

– С кем же ты тогда жил?

– Я же говорю – ни с кем. До восьми лет я жил в сиротском доме. А это все равно что одному жить… Даже хуже… За что могу поблагодарить своих родителей, которых никогда не знал, так разве только за то, что здоровьем они меня не обделили. Слад на моем месте бы сдох, а я – выжил.

– Мне доводилось слышать о сиротских домах, – негромко произнес Снаттер.

– А, что там слышать! – махнул рукой Шагадди. – То, что творится в сиротских домах, учрежденных Пирамидой, невозможно представить. Это можно только почувствовать на собственной шкуре. Видали? – Шагадди оттянул до локтя левый рукав куртки. На внутренней стороне предплечья была отчетливо видна широкая полоса давно зарубцевавшегося шрама. – Здесь был мой порядковый номер. Я срезал его сразу же после того, как убежал из сиротского дома. А когда мне его накололи, я и сам не помню. Должно быть, сразу же, как только меня определили в тот дом боли, который должен был сделать из меня настоящего гражданина, преданного делу Пирамиды. – Шагадди криво усмехнулся. – Воспитатели нам постоянно твердили: «Вас, уродов, для того здесь и собрали, чтобы Кедлмар от мрази очистить. Кто сам здесь не сдохнет, тому гнить потом на урановых рудниках. Для того вам, гаденышам, и номера на руки проставили, чтобы с порядочными гражданами не перепутать…»

Шагадди умолк и, запрокинув голову назад, прижал затылок к шершавому стволу дерева, под которым сидел.

– А что было потом? – негромко спросил Андрей.

– Потом? – не глядя на него, так же тихо переспросил Шагадди. – Как-то раз кто-то из старших воспитанников устроил пожар в подвале. Нас выгнали на двор, обнесенный трехметровым бетонным забором, из которого торчали бутылочные осколки… Хорошо горело! От старых матрасов, сваленных в подвале, дыма было много… Я улизнул со двора, когда открывали ворота для пожарных машин. Дело было неподалеку от Солтмала, довольно большого города в провинции Триатан. Не Сабат, конечно… Но и там имелись ловкие парни, у которых нашлась работенка для шустрого и сообразительного восьмилетнего мальчонки. Обычно я разносил по городу небольшие порции «замазки» – концентрированной выжимки из рыжего мха. Со временем мне и деньги стали доверять, и продовольственные купоны. Да только нормальная работа у меня так и не пошла. Так, кое-что по мелочи…

– А что так? – прищурившись, спросил Снаттер. – Сам ведь говоришь, что уже в восемь лет был парнем хоть куда.

– Так-то оно так, – кивнул Шагадди. – Да только имелся у меня один существенный недостаток, который вся эта сволочная жизнь, сколько ни била, так и не смогла из меня выколотить. Не могу я сразу же, при первой встрече относиться к человеку как к негодяю. Я любого человека считаю порядочным до тех пор, пока он не докажет мне обратного. А в том мире, где каждый почитает за честь и славу нагреть своего ближнего, с таким подходом к жизни, сам понимаешь, ни состояния не сколотишь, ни имени себе не сделаешь. Торговцы «замазкой» любили повторять: «Обмани своего ближнего и не забудь о дальнем, ибо дальний приблизится, обманет тебя и ты никогда не восторжествуешь». Так что оставался у меня только один путь. И как стукнуло мне шестнадцать, так я и объявился на призывном пункте.

– Ты считаешь, что в армии больше честных людей? – с искренним интересом спросил Андрей.

– Я считаю, что в армии только за счет одной хитрой задницы не проживешь, – ответил ему Шагадди. – Легко вытащить продовольственные купоны из кармана незнакомого тебе человека или всучить ему негодный товар на улице большого города, зная, что вторая встреча с ним – событие почти невероятное. В казарме же ты все тридцать часов в сутки на виду. Что бы ни случилось, до истины докопаться не так уж трудно. Здесь никого не интересует, насколько крут ты был до того, как надел форму. Если ты считаешь, что что-то из себя представляешь, то должен доказать это. И на понт здесь никого не возьмешь. Если что сказал – так изволь подтвердить делом. Один неверный шаг – и ты по уши в дерьме, выбраться из которого уже практически невозможно. Здесь, как мне кажется, нужно просто быть самим собой. Ну а если что, – Шагадди нежно, с любовью провел кончиками пальцев по покрытому пороховым нагаром стволу автомата, – всегда можно найти эффективный способ расквитаться с обидчиком.

– И то верно, – подумав, сказал Снаттер. – Армия, пожалуй, осталась единственной структурой нашего общества, хоть в какой-то степени отличающейся от болота, которое, стоит только в него попасть, засасывает до ушей.

– Ты это к чему вдруг? – удивленно приподнял брови Андрей.

Андрею (а точнее, Дейлу) ситуация в Кедлмаре была известна с достаточно высокой степенью достоверности. Для того чтобы создать единую картину, потребовался труд нескольких десятков агентов Статуса, работавших на протяжении десятилетия в различных учреждениях и ведомствах Пирамиды. Обычный же житель Кедлмара мог видеть только то, что происходило в непосредственной близости от него и к чему он сам имел непосредственное отношение. Но при том, что буквально на каждой общественной ступени современного Кедлмара можно было наблюдать явные признаки развала и приближающегося хаоса, не требовалось большой фантазии и чрезмерного напряжения воображения, чтобы экстраполировать свои наблюдения на весь общественный организм некогда великого государства.

Практически вся инфраструктура общества Кедлмара прогнила настолько, что только чудом все еще сохраняла устойчивость. Если бы внешний враг существовал на самом деле, ему бы не потребовалось больших усилий для того, чтобы раздавить нищую, обескровленную страну. Армия Кедлмара могла внушать уважение разве только своей численностью. Оружие и техника давно устарели. Связь между Генеральным штабом и отдельными войсковыми соединениями осуществлялась из рук вон плохо. В случае крупномасштабных боевых действий во взаимоотношениях подразделений воцарились бы подлинный хаос и неразбериха. Многие части оказались бы отрезанными от центров снабжения, что неминуемо привело бы к их скорому уничтожению. Хвала Гурку Великому, что пресловутый внешний враг существовал только в воображении верхушки Пирамиды, которая использовала постоянную угрозу войны как средство, чтобы держать народ в повиновении.

О том, что истинная картина жизни Кедлмара невероятно далека от той, что рисовала официальная пропаганда, знал или, по крайней мере, догадывался каждый. Но вслух о подобных вещах обычно не говорил никто. В Кедлмаре существовала пословица: «Не пытайся поймать бешеного рекина за хвост и, быть может, останешься живым».

– Похоже, никто уже не верит в то, что нам удастся выбраться из этого леса, – криво усмехнулся Шагадди. – Иначе мы не стали бы вести столь рискованные разговоры.

– Не вижу никакого криминала, – дернул плечом Андрей. – Мы не готовим государственный переворот, а обсуждаем собственные проблемы.

– Ну, если так посмотреть на это… – Шагадди задумчиво поскреб ногтями заросшую двухдневной щетиной щеку. – Снаттер, а что тебя привело в армию? Я слышал, что ты из благополучной семьи, папаша у тебя какая-то большая шишка… С чего ты-то вдруг нацепил на себя шевроны?

– Мой отец не такой уж большой начальник, как ты думаешь, – усмехнулся Снаттер. – Он просто очень хороший врач. И многие высокопоставленные деятели Пирамиды нередко обращаются к нему за помощью. А я… Я тоже хочу стать врачом. Но прежде чем поступить в училище, я должен отдать долг родине. Десять лет в строевой части – только после этого ты получаешь лицензию на обучение в государственном учреждении. Другой вариант – заключить перед поступлением в училище долгосрочный армейский контракт. В таком случае ты выходишь из училища со справкой о полученном образовании и с офицерскими шевронами на груди. Меня такой вариант не устраивает. Я не собираюсь оставаться военным всю жизнь.

– И сколько тебе еще осталось?

– Почти четыре года.

– А ты, сержант? – Шагадди перевел взгляд на Андрея.

– Хочешь о каждом узнать всю подноготную? – усмехнулся Андрей.

– Не хочешь – не говори, – обиделся Шагадди.

– Да нет у меня никаких секретов, – махнул рукой Андрей. – Я просто и сам до сих пор толком понять не могу, как я здесь оказался. Наверное, работа, которой я занимался прежде, не очень-то меня устраивала. Изо дня в день одно и то же. Как механический маятник: туда – сюда, туда – сюда, с работы – домой, из дома – на работу… Хотелось чего-то необычного, нового… Семьи у меня не было. Отец умер несколько лет назад. Мать живет в другом городе. Поэтому, когда мне предложили контракт, я почти и не раздумывал.

– И никогда потом не жалел об этом своем решении?

– Когда как…

– Ну, славно побеседовали! – хлопнув себя ладонями по бедрам, громко возвестил Снаттер. – Отправили Юнни на разведку, а сами ударились в воспоминания!

– Нужно же когда-то и отдыхать, – словно оправдываясь, Андрей развел руки в стороны.

– Ну а какие у нас планы на будущее?

– Какие тут могут быть планы, – Андрей озадаченно прикусил верхнюю губу. – Нужно сначала дождаться, когда тысяченожки освободят поляну. Во-первых, мы должны убедиться в том, что больше никому, кроме нас, спастись не удалось. Во-вторых, мы не можем двигаться дальше без оружия и припасов. В-третьих, нам необходимо отыскать рацию Драмса.

– Зачем нам рация? – удивленно поднял брови Шагадди. – Она же не работает.

– В Гиблом бору даже компас врет. Но как только мы выберемся из леса, нам нужно будет незамедлительно связаться с командованием части. Не имея от нас никаких известий, командование начнет крупномасштабное прочесывание Гиблого бора.

– Глупо, – негромко заметил Снаттер. – От какого-то набора железок зависят жизни сотен людей…

Не закончив фразу, Снаттер неожиданно умолк. Лицо его скривилось от боли. Согнувшись, он прижал правую ладонь к раненому плечу.

– Болит? – с участием спросил Шагадди.

– Ничего, – процедил сквозь зубы Снаттер. – Временами прихватывает…

Быстро проведя ладонью от плеча к запястью, Снаттер выпрямился и даже попытался улыбнуться.

Качнув головой из стороны в сторону, Андрей озабоченно цокнул языком.

– Ничего страшного, – заверил его Снаттер. – Уже почти прошло.

Шагадди приподнялся, упершись руками в землю, и с недовольным видом посмотрел по сторонам.

– Куда Юнни запропастился? – спросил он, повернувшись в сторону Андрея.

– За Юнни не беспокойся, – ответил ему Снаттер. – Он парень осторожный и внимательный.

– Ну да, – саркастически усмехнувшись, кивнул Шагадди. – Все мы осторожные до тех пор, пока однажды случайно не наступаем на мину.

– Оптимизм из тебя так и прет, Шагадди, – послал ему ответную улыбку Снаттер.

Слева хрустнула сломанная ветка.

Андрей со Снаттером, держа автоматы готовыми к бою, одновременно развернулись в сторону, откуда раздался звук.

Шагадди положил на бедро руку, в которой у него был зажат пистолет.

Из-за деревьев показалась фигура Юнни.

Бойцы с явным облегчением опустили свое оружие. Чего им сейчас хотелось меньше всего, так это ввязываться в новый бой с неизвестным противником.

Однако вид Юнни был если и не испуганный, так изрядно всполошенный.

– Там!.. – на бегу махнул он свободной рукой себе за спину. – Там Хатшак!..

– Что с ним? – быстро спросил Андрей.

– Не знаю, сержант…

Юнни остановился в двух метрах от Андрея, тяжело дыша.

– Он жив?

– Да… Как будто…

– Что значит «как будто»?! – возмущенно рявкнул Шагадди. – Человек может быть либо жив, либо мертв! И никаких «как будто»!

– С ним происходит что-то странное… Вам нужно взглянуть…

– Далеко отсюда?

– Метров двести.

– Тысяченожки?

– На поляне их полно. Но возле Хатшака все чисто.

– Еще какая-нибудь опасность?

– Нет… Я ничего не заметил… Если только сам Хатшак…

– Да что с ним происходит?! Он свихнулся, как и лейтенант?!

– Нет… Вам самим нужно на него взглянуть.

– Ладно, показывай, куда идти… Снаттер, идем с нами. – Подмигнув Шагадди, Андрей кинул ему на колени свой автомат. – Следи здесь за порядком, пока нас нет.

– Не волнуйся, сержант, – улыбнувшись одними губами, Шагадди в успокаивающем жесте приподнял левую руку.

Следуя за Юнни, Андрей и Снаттер быстро добрались до того места, где парень обнаружил Хатшака.

Солдат неподвижно лежал на спине, чуть согнув ноги в коленях и вытянув руки вдоль туловища. Куртка его была порвана в нескольких местах, словно он продирался сквозь густой кустарник. Пуговицы на груди были вырваны вместе с кусочками материи, к которым они были пришиты. Но при этом на открытых частях тела солдата не было ни единой царапины. Нигде поблизости не было видно ни автомата, ни рюкзака Хатшака.

Наклонившись, Снаттер внимательно осмотрел тело Хатшака с головы до ног, после чего присел рядом с ним на корточки.

И в этот момент неподвижное прежде тело солдата судорожно содрогнулось и, изогнувшись дугой, приподнялось над землей. На несколько секунд оно неподвижно замерло в воздухе, опираясь только на затылок и пятки, а затем снова безжизненно упало на подстилку из сухих древесных иголок.

Андрей услышал, как клацнули при этом зубы Хатшака.

Снаттер со свистом выпустил воздух сквозь плотно стиснутые зубы и покачал головой.

– Это происходит с ним постоянно, – негромко произнес Юнни. – Примерно каждые сорок пять секунд.

Андрей автоматически глянул на часы.

В следующий раз судорога скрутила тело Хатшака не через сорок пять секунд, как говорил Юнни, а всего через двадцать пять.

Когда тело солдата вновь упало на землю, Снаттер прижал два пальца к его горлу. Затем он осторожно приподнял веко на его левом глазу. Вместо глаз он увидел черные провалы глазниц с запекшейся в них кровью.

– Он пока еще жив, – бесстрастным голосом сообщил Снаттер, взглянув через плечо на Андрея. – Но, как мне кажется, осталось ему недолго. И, по-моему, гуманнее будет пристрелить его.

– Яд тысяченожек? – скрипнув зубами, спросил Андрей.

– Нет, – качнул головой Снаттер. – Это результат попадания в организм спор оранжевого шара. Похоже, инкубационный период заканчивается, и вскоре из кокона, каковым является тело несчастного Хатшака, должен появиться новый организм.

– С чего ты это взял? – Андрей начал возражать по инерции, просто не желая мириться с очевидным. – У парня просто приступ…

– Взгляни на его кожу, – спокойно, не повышая голоса, перебил его Снаттер.

Андрей подошел ближе.

Кожа на открытых частях тела Хатшака была похожа на кожицу переспелого апельсина – оранжевая и вся в мелких красноватых пупырышках.

– Теперь смотри внимательнее, – предупредил Снаттер.

Тело Хатшака вновь сделало акробатический мост. В момент, когда все мышцы солдата напряглись, стало заметно, что кожа его покрыта частой сеткой светлых линий. Это были места, где кожа, растягиваясь, становилась наиболее тонкой, почти прозрачной, как сросшиеся веки на глазах у змей.

– Что это будет? – спросил у Снаттера Андрей. – Еще один гигантский пузырь, начиненный оранжевыми шарами?

– Не думаю, – покачал головой Снаттер. – По-моему, внутри тела Хатшака развивается гораздо более высокоорганизованное существо. Оно не просто использует плоть своей жертвы в качестве источника питания. Оно воссоздает себя на базе его организма. В первую очередь, как мне кажется, интерес для него представляет хорошо развитая нервная система. У Хатшака нет глаз. И кость на дне глазных впадин раздроблена. Существо уже взяло себе его глаза.

– А значит, и мозг тоже, – сделал свое заключение Андрей.

– Вполне вероятно, – согласился с ним Снаттер.

– Смотрите! – закричал Юнни, когда тело Хатшака в очередной раз изогнулось, как лук, натянутый для выстрела.

На открытой груди Хатшака кожа лопнула в нескольких местах, образовав рисунок из пересекающихся линий. Вместо крови из ран ударили широкие струи желтоватого газа, состоявшего из взвеси мельчайших частичек. Это было похоже на то, как перезревший гриб-шипун выбрасывает свои споры.

– Все назад! Не дышите!

Снаттер откинулся на спину, одновременно оттолкнув в сторону Андрея, и, вскочив на четвереньки, проворно отбежал на несколько метров от агонизирующего тела Хатшака.

Оглянувшись, он увидел в двух метрах от себя лежащего на земле сержанта.

– В чем дело? – приподняв голову, спросил Андрей.

– Где Юнни?! – Снаттер рывком поднялся на ноги. – Юнни!

Заметив Юнни, стоящего по другую сторону от тела Хатшака, Снаттер кинулся к нему.

Парень тряхнул головой, вытер согнутым пальцем слезящиеся глаза и виноватым голосом произнес:

– Кажется, я глотнул немного этой гадости.

Повернув голову в сторону, он старательно сплюнул.

– Ладно, – похлопал его по плечу Снаттер. – Может быть, это только мои домыслы и ничего страшного не произойдет.

– А что, собственно, тебя так напугало? – спросил Андрей.

Неизвестный

– Я подумал, что в газе, разорвавшем тело Хатшака, тоже могли содержаться споры. – Снаттер перевел взгляд на то, что всего лишь час назад было Хатшаком. – Что с этим будем делать? – спросил он, и Андрею показалось, что в этот момент голос Снаттера дрогнул.

Тело Хатшака двигалось, словно это был не единый организм, а плотный рой каких-то насекомых. В одних местах плоть его вспучивалась, в других – опадала. Временами от тела отваливались небольшие куски, похожие на полосы смятого оберточного пластика. Голова превратилась в плоский блин с нарисованной на нем безобразной карикатурой на человеческое лицо. Основная масса тела буквально на глазах концентрировалась в области солнечного сплетения, где уже образовалось возвышение, похожее на невероятно разросшуюся опухоль. Кожа, обтягивающая его сверху и уже лопнувшая в двух местах, была гладкой и лоснящейся, словно смазанной глицерином.

Андрей протянул руку в сторону Юнни.

Тот непонимающе взглянул на сержанта.

– Автомат, – тихо произнес Андрей.

Юнни суетливо скинул автомат с плеча и вложил его в открытую ладонь сержанта.

Андрей проверил обойму, которая оказалась полной больше чем наполовину, вставил ее на место и резким кистевым движением руки передернул затвор. Направив ствол автомата на невообразимо вспухший живот Хатшака, Андрей нажал на курок.

Очередь разорвала кожу на животе трупа, в котором пряталось чужое существо. В стороны полетели брызги темно-красной, почти уже свернувшейся крови и какой-то желто-зеленой слизи.

То, что еще оставалось от тела Хатшака, было похоже на сброшенную змеей кожу и двигаться уже не могло. Но из-под лопнувшей на животе кожи донесся душераздирающий вопль, в котором перемешались боль и отчаяние. В разверстой ране показался узкий затылок, покрытый кровью и слизью. Сделав усилие, существо рванулось вверх, пытаясь выбраться из исторгающего его тела. Андрей перевел прицел и снова нажал на курок. Голова чужого существа лопнула, как яйцо. Серое крошево из осколков черепных костей и мозгов выплеснулось на пустую оболочку тела Хатшака. Два слитых воедино тела неподвижно замерли, скованные оцепенением смерти.

Андрей сунул в руки онемевшему от ужаса Юнни автомат и быстро, не оглядываясь, зашагал в сторону, где они оставили Шагадди. Через несколько шагов он остановился, оглянулся через плечо и решительно приказал:

– За мной!

Когда Снаттер нагнал его, Андрей бросил на него взгляд искоса и спросил:

– Ты считаешь, что я поступил неправильно?

– С точки зроения нормальной человеческой логики ты все сделал так, как надо, – невыразительным, деревянным голосом ответил Снаттер. – Но логика развития жизни в Гиблом лесу нам неизвестна. Поэтому я не берусь оценивать то, что ты сделал.

– А как бы ты поступил на моем месте?

Андрей хотел быть уверенным в том, что поступил правильно, а потому уклончивый ответ Снаттера только подхлестнул поднимавшееся у него в душе раздражение. И, как он ни старался, голос его прозвучал хотя и ровно, но далеко не бесстрастно.

– Как?.. – едва заметно усмехнувшись, Снаттер приподнял край левой брови. – Скоро узнаешь.

Натянуто улыбнувшись, Снаттер кончиками пальцев коснулся плеча сержанта и резко повернул налево.

– Эй, ты куда, Снаттер?! – остановившись, удивленно окликнул его Андрей.

– Нужно мне, – не оборачиваясь и не замедляя хода, ответил Снаттер.

– В каком смысле? – совсем уж глупо решил уточнить Андрей.

– В том самом, в каком каждому из нас порой бывает нужно побыть наедине с собой, – нараспев произнес Снаттер, плавно взмахнул рукой в воздухе и скрылся за деревом.

Андрей посмотрел на Юнни.

Парень был мрачнее тучи, из которой вот-вот начнет сыпать град размером с горох. Похоже, наглотавшись газа со странной пылью, вырвавшегося из тела Хатшака, он теперь готов был поверить самым мрачным прогнозам Снаттера. Пытаться убедить его в том, что это всего лишь ни на чем не основанное предположение, не имело смысла. В конце концов, в Гиблом бору все они были обречены на смерть. Ни одна смерть не похожа на другую, но результат каждой из них один и тот же, до тоски однообразный. Разрываешь подарочную упаковку, ни на что не похожую, выбранную специально для тебя, а внутри то же самое, что и у твоего соседа.

– Ну, чего там?! – едва завидя Андрея и Юнни, нетерпеливо выпалил Шагадди.

– Хатшак превратился в монстра, – глядя в землю у себя под ногами, угрюмо ответил Андрей.

– Как лейтенант Манн?

– Хуже, – Андрей безнадежно махнул рукой.

– Поня-а-атно, – протянул Шагадди. – Так это вы стреляли?

– Я.

Шагадди молча кивнул. Других объяснений по данному вопросу ему не требовалось.

– А Снаттер где?

– Пошел пописать, – мотнул головой в сторону Андрей.

– Мне бы тоже надо, – смущенно признался Шагадди. – Кто бы помог…

Тишину предвечернего леса разорвала короткая автоматная очередь.

Андрей вздрогнул всем телом, так, словно все до последней пули вошли ему в спину.

– Черт бы его побрал!!!

Схватив с колен Шагадди автомат, Андрей кинулся в лес, все еще надеясь, что произошло что-то другое, совсем не то, о чем он подумал, услышав выстрелы.

– Снаттер! – орал он на бегу во всю глотку. – Снаттер!.. Чтоб тебя!..

Обогнув выросшее на пути очередное дерево, Андрей остановился как вкопанный, едва не наступив на тело Снаттера.

Что это был именно он, можно было догадаться лишь по шевронам на карманах армейской куртки, пришитым мелкими, аккуратными, характерными только для Снаттера стежками. Все лицо было превращено в кровавое месиво. Короткой очередью из автомата, приставленного дулом к нижней челюсти, Снаттер снес себе полчерепа.

– Снаттер… – одними губами произнес Андрей.

Автомат, который он держал в руке, опустился дулом к земле.

Услышав за спиной тихие, крадущиеся шаги, Андрей стремительно обернулся.

В двух шагах от него стоял Юнни. Он ничего не сказал, только быстро облизнул сухим языком потрескавшиеся губы.

– Если ты хочешь сделать то же самое, – указав стволом автомата на труп Снаттера, жестко произнес Андрей, – то делай это прямо сейчас. Я должен точно знать, на кого я могу рассчитывать.

– У него не оставалось иного выбора, – медленно произнес Юнни. – Он знал, что обречен.

– Верно, – кивнул Андрей. – Но он ждал до последнего. Он убил себя не после того, как увидел, во что превратился Хатшак, а только тогда, когда монстр зашевелился у него внутри. Он сделал это, когда понял, что больше ничем не поможет нам, а его присутствие вскоре может стать прямой угрозой для всех оставшихся в живых.

– Сержант, – Юнни поднял взгляд, чтобы заглянуть Андрею прямо в глаза. – Вы думаете, у нас еще есть шанс на спасение?

– Если бы я был уверен в том, что у нас нет ни единого шанса, то поступил бы так же, как и Снаттер.

– Споры летающего шара убили Хатшака всего за сутки, – бросив быстрый взгляд на тело Снаттера, негромко произнес Юнни.

– Ну и что? – сделав вид, что не понял, о чем идет речь, спросил Андрей.

– Я ведь наглотался той дряни, что вылетела из тела Хатшака. – Юнни старался выглядеть и говорить спокойно, но голос его дрожал, а лицо сделалось бледным как полотно. – Значит, и у меня остались всего сутки.

– Слушай меня внимательно, – Андрей поднял к плечу руку с направленным вверх указательным пальцем. – Мы не знаем, что именно попало в твой организм. Быть может, этот газ не представляет для человека никакой опасности. Но даже если это те же самые споры, которые убили Хатшака и Снаттера, то у тебя в запасе еще как минимум сутки. А значит, есть еще и шансы на спасение. И не только у тебя одного. У Шагадди парализована нога. Одному мне его не дотащить. Так что…

Не закончив фразу, Андрей приподнял руки, чуть разведя их в стороны.

– Я все понял, – коротко кивнул Юнни. – И у меня нет оснований не верить вам, сержант. Я остаюсь с вами.

Глава 13 ЯВИВШИЙСЯ ИЗ НОЧИ

Андрей сидел, скорчившись между выступающими из земли корнями огромного дерева. Автомат он держал на коленях, слегка поглаживая кончиками пальцев теплую лакированную поверхность деревянного приклада. Взгляд его безотчетно следил за тщетно пытающимися разорвать ночную тьму чахлыми язычками небольшого костра, разведенного Юнни.

Сам Юнни сидел по другую сторону костра, неподвижный и сумрачный, как вырубленный из черного дерева истукан.

Слева от Андрея, привалившись к дереву плечом, беззаботно храпел Шагадди.

До наступления ночи положение трех людей, затерявшихся среди безумия Гиблого бора, не изменилось.

Шагадди по-прежнему не чувствовал ноги, ужаленной тысяченожкой. Впрочем, сей факт можно было расценить двояко. Плохо было то, что Шагадди все еще не мог самостоятельно передвигаться, хорошо – что он все еще был жив и чувствовал себя не хуже, чем с утра, а это означало, что яд тысяченожки был несмертелен.

Оккупировавшие поляну тысяченожки несколько приутихли, но, как и прежде, пытались атаковать приближающихся к ним людей. Андрею и Юнни удалось вытащить с поляны брошенный кем-то автомат с полной обоймой, два рюкзака и ранец с рацией.

Если оружие людей тысяченожки не тронули, то над поклажей потрудились основательно. Трудно было понять, каким образом, не имея мощных челюстей, они сумели прогрызть рюкзаки и перепортить большую часть находившихся в них вещей. Впрочем, возможно, над этим потрудились какие-то другие твари, обитающие в Гиблом бору и решившие воспользоваться результатами одержанной тысяченожками победы. Как бы там ни было, из провианта остались целыми только консервы. Остальное было либо растащено, либо превращено в труху. Но самым ужасным было то, что внутренности рации также были превращены в невообразимое месиво из отдельных целых деталей и мелко нашинкованных проводов. Теперь даже опытный специалист, имеющий под руками все необходимое для ремонта, наверняка предложил бы просто выбросить этот металлический лом.

Впрочем, Шагадди умел радоваться и малому. Плотно закусив тушенкой, разогретой на костре, он сказал что-то насчет того, что все равно, мол, тащиться ночью по лесу нет смысла, и со спокойной совестью завалился спать.

Андрей и Юнни заснуть не могли. Они сидели по разные стороны от костра и молча наблюдали за пламенем. Время от времени то один, то другой из них поднимался, чтобы подкинуть в костер дров, после чего снова садился на свое место.

Говорить было не о чем. Все и без того было ясно. Можно было сколько угодно убеждать себя в том, что шансов спастись нет только у мертвых, но в душе каждый отдавал себе отчет в том, что в сложившейся ситуации еще один прожитый день ровным счетом ничего не решает.

Андрей не хотел разговаривать даже с Дейлом. Теперь уже не имело абсолютно никакого значения то, как каждый из них относился к возможности погибнуть, оставшись вместе со всеми, или спастись, вызвав техников из Статуса. Второй вариант отпал сам собой. Об этом Дейл сообщил Андрею вскоре после того, как застрелился Снаттер. Если у Андрея еще и были какие-то основания не доверять своему напарнику, то для того, чтобы убедиться в том, что на этот раз Дейл говорит правду, ему было достаточно попытаться послать в Статус сигнал бедствия. Ответным сигналом, свидетельствующим о том, что его вызов принят, должно было стать легкое электрическое покалывание за левым ухом, в точке, где находился имплантированный ретранслятор телепатических сигналов. Ответа на посланный Андреем сигнал бедствия не было. Да и быть не могло, потому что имплантированного ретранслятора не было на месте. Должно быть, его вместе с клочком кожи вырвала одним из своих крючков тысяченожка, разодравшая Андрею всю шею. Теперь для того, чтобы восстановить связь со Статусом, Андрею нужно было связаться с одним из его агентов в Кедлмаре. А чтобы сделать это, нужно было сначала выбраться из Гиблого бора.

Круг замыкался, поскольку Андрей уже не верил в то, что сможет когда-либо выйти из этого проклятого леса, имея при себе насмерть перепуганного юнца и одноногого калеку.

Дейл даже и не пытался ободрить своего напарника, понимая, что в лучшем случае просто нарвется на грубость, а в худшем – имеет шанс навсегда испортить отношения со своим реципиентом. Однако когда Андрей поинтересовался, чем он там сейчас занимается, Дейл ответил, что компанует отчет о Гиблом боре. Впрочем, агенты Статуса могли получить отчет и спустя много лет, обнаружив то, что останется к тому времени от Андрея, и собрав имплантанты, которыми было нашпиговано его тело.

Андрей в очередной раз провел пальцами по глубокой ложбинке на прикладе, в которую при стрельбе ложился большой палец правой руки. Оружие в руках не являлось для него искушением. Вопреки тому, что он недавно сказал Юнни, Андрей никогда не считал самоубийство радикальным способом решения всех проблем. Он не мог даже представить себе ситуацию, при которой он по собственной воле, находясь в здравом уме и трезвой памяти, мог бы пустить себе пулю в лоб. Как бы там ни было, что бы ни рассказывали священники и проповедники, лучше уж помучиться на этом свете, чем рассчитывать на вечное блаженство на том. К тому же, как говорят все те же святоши, врата рая для самоубийц закрыты. А почему, собственно? Чем заслужил такое пренебрежение к своей душе тот же Снаттер?

Андрей сидел, скорчившись, как зародыш, и не имел ни малейшего желания двигаться. Перед глазами у него плясал огонь – один из первичных элементов мироздания, самый загадочный и потому наиболее привлекательный для человека. Андрей чувствовал, как постепенно погружается в состояние полудремы. Он видел языки огня, ощущал запах дыма, слышал, как негромко потрескивают ветки в костре, но при этом в его утомленном сознании объективная реальность расплывалась, превращаясь в причудливое переплетение фантастических деталей и образов.

Где он сейчас находился? В Гиблом бору? Ну так что с того? И здесь живут люди. Только странные какие-то… И откуда они здесь появились? Реликтовые гуманоиды вроде земных снежных людей?.. Вообще странное место этот Гиблый бор… «Странное» – это еще мягко сказано. Странно то, что специалисты из Статуса до сих пор обходили его своим вниманием. Прагматики… Что для них какие-то там зеленые человечки. Им подавай глобальные задачи по перестройке общества! Им бы с их старательностью… Неудивительно, если со временем выяснится, что и постперестроечную бодягу в России развела группа не в меру рьяных энтузиастов из Статуса, решивших, что так будет лучше для всей Вселенной. А то делать им больше нечего, как только сочинять сказки о Лох-Несском чудовище. Будет вам, Алексей Александрович!..

Невообразимо тяжелые веки медленно сползали на глаза, делая обзор похожим на вид из смотровой щели танка. Откуда вдруг появилась эта усталость?.. Каких еще событий ждать сегодняшней ночью?

Сделав усилие, Андрей приподнял руку и провел ладонью по влажному от пота лицу. Ночь была душной. Сейчас, чтобы прийти в себя, неплохо было бы вылить на затылок холодной воды. Но воду нужно было экономить. За все время своих странствий по Гиблому бору люди еще ни разу не встретили ни родника, ни ручейка. Хотя, судя по карте, лес должна пересекать довольно крутая река. Но даже если и удастся отыскать источник воды, то предугадать последствия ее употребления невозможно. Испить воды Гиблого бора Андрей решился бы только в самом крайнем случае, если бы альтернативой была смерть от жажды… «Не пей, Андрюша, водицу – монстриком станешь…» Андрей мрачно усмехнулся собственной глупой шутке. Интересно, о чем это говорит – об умении посмеяться над собой или о склонности к черному юмору?.. Можно узнать мнение Дейла… А впрочем, какая разница…

Андрей посмотрел на неподвижно сидящего по другую сторону костра Юнни. О чем он сейчас думает? О спорах чужой жизни, которые, как он считает, попали в его организм? Или вспоминает свою жизнь до армии? А была ли она у него вообще? Быть может, армия – это самое лучшее, что случилось с ним в жизни? Как и у Шагадди?..

– Юнни, – негромко позвал Андрей.

Никакого ответа. Должно быть, солдат задремал, сидя у костра. Ничего страшного. Сегодня ночью сержант не назначал часовых. Он был уверен, что сам просидит без сна всю ночь. Многое нужно было обдумать и попытаться объяснить хотя бы самому себе… Или Дейлу.

Отправляясь на Айвель-5, Андрей, как и любой другой агент Статуса, оставил в хранилище матрицы с подробнейшими записями всех параметров своего сознания и несколько живых клеток своего организма. Дейл говорил ему, что в случае гибели агента – такое, хотя и крайне редко, но все же случалось – его тело восстанавливали путем экспресс-клонирования, а в мозг закачивали информацию с матрицы. Таким образом воссоздавалась идеальная копия человека, каким он был перед отправкой на задание. Новому человеку было неизвестно, что он всего лишь копия, а оригинал погиб где-то на далекой планете, и порой, в интересах дела, его так и оставляли в неведении об истинных обстоятельствах его появления на свет. Просто говорили, что в связи с изменившейся ситуацией задание отменено.

Все это так. Но даже если в Статусе и будет воссоздан Андрей Макеев двухнедельной давности, то это будет совсем не тот человек, который сейчас сидит у костра в Гиблом бору и гадает, сколько еще дней или часов отведено ему судьбой. Андрей Макеев с Айвеля-5, а вместе с ним и Дейл Колтрейн погибнут безвозвратно… Навек, друзья, навек, друзья… Перспектива того, что второй, точно такой же Андрей Макеев проживет за него остаток жизни, отнюдь не вселяла оптимизма в того, кто звался сейчас сержантом Апстраком.

А кстати, если сделать двух Андреев – технически это возможно – и в обоих закачать одно и то же законсервированное сознание, то кто из них будет считаться настоящим? А если их будет больше, чем два? Что делать с лишними? Просто убрать?.. Интересно, как сами они отнеслись бы к такой перспективе?.. «Не бойтесь, ребята, одного из вас мы обязательно оставим!» Подобное заверение вряд ли сможет кого-либо утешить. Если в качестве оригинала можно выбрать любого – мы ведь все точные копии друг друга! – так почему же не меня, а его?!..

Да какого черта!.. Чего ради драть себе душу в клочки? Вон Дейл составляет себе отчет и ни о чем не беспокоится. Для него, должно быть, перепрыгнуть из тела в тело все равно что гвоздь в стенку забить. Черт его знает! Может быть, ничего в этом страшного и нет… Стоит только попробовать… Ну не будет на свете одного Макеева – появится вместо него другой. Будет вместо него на работу ходить, в метро от духоты чахнуть, шарахаться в сторону при появлении мента с деревянной рожей, словно это синнебит, явившийся по твою душу… По чью, собственно, душу?.. Да уж, с началом эпохи массового клонирования вопрос о душе становится как-то совсем уж неуместным. Бессмертный божественный дух, обживая искусственные тела, дублирующие одно другое, стремительно девальвируется и превращается в величину исчезающе малую, которую, рассуждая о природе человека, можно и вовсе не принимать в расчет.

Боже! Где же ты теперь! Ау! Вытяни раба своего Андрея из передряги, в которую он сам же и влез, влекомый тщеславием и гордыней!..

Бред один в голову лезет…

Андрей снова провел ладонью по лицу.

Сейчас нужно не на гимнаста уповать, а думать, напрягать воображение, шевелить мозгами, соображать, как выбираться из Гиблого бора. Что делать, если Юнни впадет в депрессию? Как одному тащить Шагадди? И, главное, куда идти? В каком направлении? Даже простой лес обманывает людей, водит их кругами до полного изнеможения. Что уж говорить о месте, в котором даже стрелка компаса теряет верное направление…

Шаги… Легкие, едва слышные… Такое впечатление, что тот, кто шел, сам хотел, чтобы о его приближении узнали заранее. В противном случае он мог бы подобраться к прикорнувшему у костра человеку совершенно бесшумно.

Андрей скосил глаза в сторону, откуда ему послышались шаги, но с места не двинулся. Нечего было и пытаться состязаться в проворстве с ночным обитателем Гиблого бора. Андрей только плавно перевел планку предохранителя на автомате в положение стрельбы очередью.

Высокая серая тень отделилась от черной стены мрака и приблизилась к огню.

Это был тот же человек, которого сегодня утром Андрей видел вместе с Шагадди. Или же кто-то из его сородичей.

Вблизи он казался еще более костлявым. Своим телосложением он напомнил Андрею выросшего до огромных размеров жука-палочника. На этот раз на странном лесном жителе были надеты старые, изрядно заношенные и кое-где заплатанные брюки и пиджак, слишком короткие и очень широкие для него. Все части тела незнакомца были чуть более длинными, чем у обычного человека, почти все суставы – согнуты, отчего казалось, что человек страдает жутким артритом. Лицо его было совсем не плоским, как показалось при первой встрече Андрею, но черты его были мелкими, очень слабо выраженными. Зато глаза хотя и были чуть больше нормального для человека размера, но все же выглядели абсолютно по-человечески. Хотя если учесть то, что незнакомец шел сквозь ночь без огня, его глаза, должно быть, обладали способностью видеть во тьме.

Он подошел к костру и замер. Руки его были опущены вниз и чуть разведены в стороны. Пальцы торчали в стороны, словно сухие бамбуковые палочки.

– Присаживайся, – едва слышным шепотом произнес Андрей.

– Спасибо, – так же тихо ответил ему незнакомец.

Слова по-кедлмарски он произнес четко и правильно. Но голос его звучал глухо и немного неуверенно, словно он давно уже не пользовался им.

Незнакомец опустился на землю. Он как будто не сел, а сложился пополам, подтянув колени длинных худых ног к округлому подбородку.

– Что скажешь, Дейл? – задал мысленный вопрос Андрей.

– Пока помолчу, – ответил напарник.

– Черт возьми, кто из нас знает Кедлмар как свои пять пальцев? – возмутился Андрей. – Кто это такой?

– Понятия не имею. Нет никакой информации о том, что в Кедлмаре обитает или обитала когда-то в прошлом иная раса людей…

– Меня зовут Мурнау, – тихо произнес лесной житель.

– Очень приятно, – Андрей слегка наклонил голову вперед и чуть в сторону. – Мое имя Джагг Апстрак. Для простоты можешь называть меня просто Джагг.

– Джагг, – медленно, словно пробуя слово на вкус, повторил следом за ним Мурнау.

– Да, Джагг, – кивнул Андрей. – Я командир этого отряда, – он указал взглядом сначала на уткнувшегося лбом в колени Юнни, а затем на сочно храпящего Шагадди. – Вот все, что от него осталось.

– Да-а, – как-то совершенно невыразительно и неопределенно произнес Мурнау.

– Мне нужно разбудить своих товарищей, – сказал Андрей.

Медленно и осторожно, стараясь не вспугнуть странного человека резким движением, он начал подниматься на ноги.

Мурнау выставил в его направлении руку с растопыренными пальцами.

Андрей замер в неловкой позе, полусогнувшись и выставив одну ногу вперед.

– Все в порядке, – как можно спокойнее произнес он. – Лучше будет, если их разбужу я. Если они, случайно проснувшись, увидят тебя…

– Они не проснутся, – уверенно произнес Мурнау.

– Что это значит?

– Они не проснутся до тех пор, пока мы не позволим им это сделать. Мы контролируем их сон.

– Мы?.. Выходит, ты здесь не один?

– Нет.

– Понятно, – Андрей опустился на прежнее место. – И сколько же вас всего?

– На данный момент нас двести пятнадцать человек, – с педантичной точностью ответил Мурнау.

– Двести пятнадцать?

Андрей недоверчиво посмотрел по сторонам. Хотя во тьме ничего и не было видно, трудно было поверить, что где-то поблизости затаились две пехотные роты.

– Мне кажется, Мурнау, ты имеешь явную склонность к преувеличениям, – с осуждающим видом покачал головой Андрей.

– Я сказал правду, – невозмутимо ответил ему собеседник.

– В таком случае я могу испытывать законное чувство гордости. Неужели мы внушаем вам столь сильный страх?

– Страх? – непонимающе переспросил Мурнау.

– Нас же всего трое, – развел руки в стороны Андрей. – Зачем тебе понадобилось приводить с собой две с лишним сотни своих сотоварищей?

– Ты думаешь, что все они находятся рядом со мной? – тонкие губы Мурнау изогнулись в улыбке.

Он подвигал ногами и снова сложил руки на коленях.

– А что я должен был подумать? – растерянно спросил Андрей.

– Нас всего двести пятнадцать человек, – ответил Мурнау. – Здесь я нахожусь один, но при этом и все остальные тоже участвуют в нашем разговоре.

– И контролируют сон Юнни и Шагадди?

– Именно так.

– Телепатия?

– Не совсем. – Мурнау чуть шевельнул кончиками своих длинных пальцев. Взглянув на них, Андрей подумал, что из него, наверное, получился бы скрипач-виртуоз. – При том, что каждый из нас сохраняет личностную индивидуальность, наши сознания на определенном уровне составляют единое целое.

– И до какой степени вы зависимы друг от друга?

– Словами все это довольно сложно объяснить, – недовольно поморщился Мурнау. – Мы вообще очень редко прибегаем для общения к устной речи…

– Ладно, не это сейчас важно. – Андрей собрал пальцы рук вместе, а затем резко выбросил их в стороны, словно отбрасывая от себя что-то ненужное. – В гораздо большей степени меня интересует цель твоего визита. Ведь ты, я так понимаю, пришел не за тем, чтобы скоротать со мной ночку, сидя у костра и болтая о пустяках?

– Не я один говорю с тобой. Через меня с тобой разговаривает весь мой народ.

– Отлично. Почему бы в таком случае не разбудить и моих друзей?

– Сначала мы будем говорить только с тобой.

– И чем же я обязан такому вниманию к моей скромной персоне?

– Ты похож на нас.

– Ты так считаешь? – озадаченно приподнял бровь Андрей.

– Я говорю не о внешнем сходстве, – уточнил Мурнау. – А о твоем сознании.

– Ага, – Андрей склонил голову к плечу и сделал паузу, предлагая Мурнау продолжать.

– В твоем сознании живут два разных человека. Это в высшей степени необычно для жителей Кедлмара. Если быть еще точнее, то мы можем сказать, что никогда еще не слышали ни о чем подобном. Кроме того, твоя память содержит воспоминания о таких местах, существах и событиях, которых не существует в Кедлмаре. Из чего мы сделали вывод, что ты не коренной житель Кедлмара, а человек, прибывший сюда из другого мира.

– Интересное наблюдение, – уклонился от прямого ответа на незаданный, но подразумевающийся вопрос Андрей. – Ну а сами-то вы кто такие? Извини меня, Мурнау, но я тоже не могу признать в тебе коренного жителя Кедлмара.

– И тем не менее мы кедлмарцы. Наш внешний облик претерпел некоторые изменения, но это необходимо для того, чтобы выжить в Гиблом бору.

– Что произошло в Гиблом бору?

– Долгая история.

Андрей почему-то сразу поверил, что так оно и есть, – Мурнау вовсе не пытается уйти от ответа, а хочет обсудить вначале более важные вопросы.

– Я слушаю тебя, Мурнау, – сказал он.

– Прежде нам было проще общаться с тобой, – признался лесной житель. – Мы легко понимали тебя без слов.

– Да уж, теперь с этим возникла проблема, – Андрей провел ладонью по забинтованной шее. – Мои телепатические способности сильно пострадали после ранений, полученных от тысяченожек.

– Сапкары, – кивнул Мурнау. – Мы называем их так.

– Одна из этих тварей укусила моего товарища, – Андрей взглядом указал на спящего Шагадди. – Вам известно, насколько опасен их яд?

– Яд сапкары вызывает временный мышечный паралич. Без надлежащего лечения он проходит сам по себе через три-четыре дня. Гораздо опаснее выделения из ротовой полости сапкары. Это сильнодействующая смесь пищеварительных ферментов, вызывающая почти мгновенный лизис тканей.

– Если вы наблюдали за нами, то почему не предупредили об опасности?

– Никакой опасности не было. Сапкары живут глубоко под землей. Они выходят на поверхность только раз в году, в период размножения. Сегодняшнее их нападение было спровоцировано одним из ваших людей. Мы ничем не могли вам помочь. Когда сапкары в бешенстве, их ничто не остановит.

– Мы это уже поняли, – горько усмехнувшись, согласился с Мурнау Андрей. – И что теперь? Вам известно, как выбраться из леса?

На этот раз Мурнау ответил не сразу. Секунд десять он отрешенно смотрел на угли догорающего костра.

Андрей отложил в сторону автомат, приподнялся с земли и подкинул в костер пару поленьев.

– Да, – взгляд больших глаз Мурнау снова был устремлен на собеседника. – Мы знаем лес. И нам известено, как выйти из него. Но пока говорить об этом преждевременно.

– Насколько я понимаю, вы сами никогда не покидаете леса? – решил уточнить Андрей.

Мурнау молча наклонил голову, коснувшись подбородком плоской груди.

– И не хотите, чтобы кто-либо за его пределами узнал о вашем существовании?

Мурнау повторил движение головой.

– В таком случае в ваших же интересах помочь нам как можно скорее выбраться из леса. Если до завтрашнего вечера мы не вернемся в часть, то утром следующего дня начнется крупномасштабное прочесывание Гиблого бора.

Мурнау нервно передернул плечами.

– Масштабное? – переспросил он, словно толкование этого слова вызывало у него затруднение.

– Около тысячи человек, – уточнил Андрей.

Мурнау молча пошевелил своими тонкими губами.

– Если ты думаешь, что я пытаюсь тебя обмануть… – начал Андрей.

– Нам известно, что ты сказал правду, – перебил его Мурнау.

Произнеся эту фразу, он снова умолк.

– Несколько дней назад в лес вошли четверо военных, – решил продолжить тему Андрей. – Мне нужно узнать, что с ними стало. Намечающееся прочесывание Гиблого бора связано именно с их поисками.

– Все они присоединились к нашему сообществу, – ответил Мурнау.

– Отлично, – Андрей не стал уточнять, что именно имел в виду Мурнау. – Я лично не имею ничего против. Если это их собственный выбор – пусть остаются… Мне нужно получить только их личные воинские браслеты и вернуться с ними в часть.

Мурнау поднял руки и приложил кончики пальцев к вискам, словно у него вдруг нестерпимо разболелась голова.

– Сейчас мы не можем принимать никаких решений, – сказал он через минуту. – Нам нужно еще говорить с тобой и много думать. Нам будет удобнее, если мы пройдем в Город.

– Город? – удивленно вскинул брови Андрей.

– Так мы называем то место, где живем, – объяснил Мурнау. – На самом деле это, конечно же, никакой не город, а просто небольшой поселок.

– Далеко до него?

– За полчаса доберемся.

– Неужели мы оказались так близко от вашего поселения и не заметили никаких следов? – изумился Андрей.

– Вы разве еще не поняли, что это очень странный лес? – с улыбкой спросил его Мурнау.

– Ну да, – кивнул Андрей. – Есть в нем некая чертовщинка.

– Здесь нет постоянных расстояний. Дорогу приходится выбирать каждый раз по-разному. Все зависит от того, где ты находишься и куда хочешь попасть.

– Ага, – глубокомысленно изрек Андрей, хотя толком ничего не понял. – А как быть с моими товарищами? Мы же не можем оставить их здесь одних.

– Не волнуйся. Их тоже доставят в Город.

– Может быть, их все же лучше разбудить? – не очень уверенно предложил Андрей.

– Какой в этом смысл? – возразил Мурнау. – Один из них все равно не может идти самостоятельно. Не беспокойся. Их доставят в Город быстрее, чем мы с тобой туда доберемся.

Дальнейший спор на эту тему не имел смысла хотя бы уже потому, что если бы обитатели Гиблого бора хотели попросту избавиться от незваных гостей, то для этого им вовсе не нужно было строить хитроумных планов.

– Отлично, – кивнул Андрей. – Когда отправляемся?

– Прямо сейчас, – улыбнулся Мурнау.

Глава 14 ЗАПРЕДЕЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Андрей рассчитывал, что по дороге сможет еще кое о чем порасспросить Мурнау, – пока вопросов у него было больше, чем ответов. Однако ничего из этой его затеи не вышло.

Его провожатый, похоже, и в самом деле обладал ночным зрением. Он уверенно выбирал дорогу во мраке ночи и двигался с такой скоростью, что Андрею приходилось прилагать максимум усилий, чтобы не отстать от него. Мурнау, конечно же, не бросил бы его одного в лесу, но чувство гордости не позволяло Андрею попросить своего провожатого двигаться чуть медленнее. Тут уж было не до разговоров. Андрей даже с Дейлом успел всего лишь парой слов перекинуться.

Дейл по-прежнему не мог сказать, представителем какой расы является их странный ночной гость. Однако он надеялся на то, что все прояснится после встречи с соплеменниками Мурнау. Дейл вспомнил давнюю историю об атомном взрыве в Гиблом бору и в связи с этим предположил, что они встретились с сообществом мутантов, которым каким-то образом удалось выжить и создать собственное карликовое государство.

То, что жители Гиблого бора скрывались от остальных людей, тоже было вполне объяснимо. После того как власть Пирамиды сделалась абсолютной, по всей территории Кедлмара стали регулярно проводиться чистки среди населения, целью которых являлось выявление калек, умственно отсталых и людей с любыми другими отклонениями от общепринятой нормы. Официальная пропаганда сообщала, что этих, как их называли, «неполноценных» людей перемещали в созданные специально для них клиники и санатории. Но где именно располагались эти государственные здравницы, никто не знал. А выявленные при очередной чистке «неполноценные» исчезали без следа.

Андрей рассчитывал, что вблизи поселка мутантов, который сами они гордо называли Городом, их встретит хотя бы слабый свет. Казалось невозможным представить жизнь людей без огня. Пусть даже люди эти добровольно оставили цивилизацию и ушли в леса. Но ведь должны же были они освещать ночью свои жилища, разжигать костры, чтобы приготовить пищу и отпугнуть диких обитателей леса…

– Осторожно, ступени, – предупредил Мурнау.

– Что? – Андрей от изумления замер на месте и оглянулся по сторонам.

Темнота была хоть глаз коли. Так темно бывает только под сводами густого леса, когда даже звезд на небе не видно.

– Мы что, уже пришли? – удивленно спросил он.

– Да, – спокойно ответил Мурнау.

– А где же люди?

– Сейчас ночь. Большинство людей спят.

– Но ты же говорил, что все они наблюдают за нами!

– Этот процесс происходит и во сне.

– Ну надо же, – едва ли не с досадой произнес Андрей. – А я-то думал, что нас ожидает торжественная встреча.

– Тебе нет никакой необходимости встречаться с каждым жителем Города. Я – это все они.

– Да это я уже понял. – Андрей снял каску и ладонью пригладил волосы на затылке. – Только странно все это как-то…

– Давай войдем в помещение, – предложил Мурнау. – Там мы включим свет, и ты почувствуешь себя более уверенно. Мы прекрасно обходимся без света, а потому проводка подведена не ко всем зданиям.

– Проводка?! – вне себя от изумления воскликнул Андрей. – У вас здесь что, электрическое освещение?!

– Конечно, – спокойно ответил Мурнау. – Электричество является наиболее дешевым из доступных нам источников энергии.

Вслед за Мурнау Андрей поднялся по лестнице. По звуку, который издавали подошвы его ботинок, припечатываясь к ступеням, Андрей решил, что они сделаны из камня. Отсчитав десять ступеней, он коснулся рукой чего-то гладкого и холодного. Не сразу он понял, что это была стеклянная дверь.

Такое и представить себе невозможно! Дом со стеклянной дверью в глубине Гиблого бора! Интересно было бы взглянуть, как выглядит вся постройка… Впрочем, после разговора об электричестве трудно было еще чему-то удивляться.

– Ну, как тебе это? – мысленно спросил Андрей у Дейла.

– А как тебе? – вопросом на вопрос ответил тот.

– На поселок дикарей это непохоже, – усмехнулся про себя Андрей.

– Я говорил не о дикарях, а о мутантах, – напомнил Дейл.

– Которые, скрываясь от властей, построили в лесу город из стекла и провели в него электричество, – с иронией продолжил Андрей. – Не удивлюсь, если окажется, что в помещении, куда нас ведут, на столике будет стоять телефон, по которому можно позвонить в часть.

– Сюда…

Андрей следовал за голосом Мурнау, придерживаясь рукой за стену. По тому, что пальцы его то и дело цеплялись за дверные ручки, Андрей сделал вывод, что они идут по длинному коридору.

Мурнау открыл очередную дверь, и Андрей в темноте едва не налетел на нее лбом. Его спас свет, за секунду до столкновения вспыхнувший за открытой дверью.

– Заходи, – предложил стоявший на пороге комнаты Мурнау.

Телефона в комнате не было, но зато в углу, на невысокой подставке, стоял компьютер. Аппарат был старой модели, и, судя по внешнему виду, эксплуатировали его нещадно. Но то, в каком порядке он содержался, говорило, что компьютер все еще находится в рабочем состоянии.

Вся мебель была под стать компьютеру – такой же старой. Круглый журнальный столик стоял у левой стены. К правой был приставлен конторский стол, в котором не хватало двух нижних выдвижных ящиков. Прямо напротив входа стоял продавленный диван, какие обычно выставляют в коридорах общественных заведений для отдыха посетителей. Стены комнаты до половины были покрыты квадратной серой плиткой. Выше плитки они были выкрашены белой эмалью. Под потолком горели три короткие трубки люминесцентных ламп. Плафона, который должен был их закрывать, на месте не было. Окна в комнате отсутствовали, но была еще одна дверь, плотно прикрытая и без ручки.

Закончив осмотр помещения, Андрей повернулся к Мурнау.

– Ну и где же мы находимся? – спросил он.

– Когда-то в этом здании располагался секретный исследовательский центр, основанный и курируемый самим Нени Линном, – ответил Мурнау.

Андрей тут же мысленно обратился за помощью к Дейлу, но напарнику ничего не было известно ни о каком институте в Гиблом бору.

Мурнау по-своему истолковал короткую заминку, возникшую вдруг в самом начале разговора.

– Ты, наверное, хочешь спать? – спросил он у Андрея.

– Спать?..

Вот чего-чего, а спать Андрею сейчас совершенно не хотелось. И это несмотря на долгий дневной переход, сражение с тысяченожками и полуночное бдение у костра.

– Трое суток без сна для нас с тобой сущий пустяк, напарник, – тут же заверил его Дейл. – Я задействовал имплантированную систему нейростимулирования.

– Надо же, чем только меня не нашпиговали, – заметил на это Андрей. – Должно быть, в разрезе я был бы похож на салями.

– Я бы на твоем месте не жаловался.

– Ну конечно! Тебе-то что переживать! Твое тело лежит сейчас в ванне со стерильным раствором!

– Ни одна из имплантированных систем не причинит ни малейшего вреда твоему организму, – заверил его Дейл. – Все они уже неоднократно опробованы и стандартизированы.

– Это мы уже проходили, – усмехнулся про себя Андрей. – Любая вещь считается совершенно безвредной до тех пор, пока не установят, что она представляет смертельную угрозу даже для того, кто просто на нее случайно посмотрит.

– Ты оцениваешь вещи с точки зрения своего времени.

– Не только времени. Нужно принимать в расчет еще и особенности страны, в которой я жил.

– Ты можешь любить свою страну…

– Кто тебе сказал, что я ее люблю?

– Послушай, Андрей, тебе не кажется, что наш друг Мурнау ждет от тебя ответа на заданный вопрос?

– А что он спросил?

– Он спросил, не хочешь ли ты прилечь отдохнуть.

– Благодарю вас, – вслух обратился к Мурнау Андрей. – Я не устал и не хочу спать.

– Хорошо, – сказал Мурнау и приглашающим жестом указал гостю на стул.

– Где мои товарищи? – не двинувшись с места, спросил Андрей.

– В соседней комнате, – Мурнау указал на дверь без ручки. – Они спят. Мы думаем, что до тех пор, пока мы не решим все вопросы с тобой, их не стоит будить.

– Я думаю, что у них равные со мной права и они должны с самого начала знать о том, что происходит.

– Нет, – покачал головой Мурнау. – Ты не такой, как они. Их судьба уже предрешена, а как поступить с тобой, мы пока еще не знаем.

– Что ты имеешь в виду? – почувствовав недоброе, прищурился Андрей. – Что вы приготовили для Шагадди и Юнни?

– Мы предоставим твоим товарищам выбор: либо они останутся здесь и вольются в наше сообщество, либо забудут обо всем, после чего смогут уйти. Лично я всегда советую нашим гостям выбрать первое предложение. Человек, потерявший память, это уже не человек.

– Я хочу взглянуть на них, – решительно заявил Андрей.

Мурнау сделал приглашающий жест в сторону двери.

Андрей подошел к ней и осторожно надавил ладонью. Дверь медленно, без скрипа приоткрылась.

В комнате было темно. Полоска света, падавшая в комнату из-за приоткрытой двери, пересекала узкую кровать, застеленную серым одеялом, на которой, по-детски положив руки под щеку, мирно спал Юнни. Из темноты раздавался богатырский храп Шагадди. Открыв дверь пошире, Андрей смог увидеть и его, привольно раскинувшего руки и ноги в стороны на соседней кровати.

Убедившись, что Шагадди и Юнни в порядке, Андрей вернулся в комнату, где его ждал Мурнау, и прикрыл за собой дверь.

Мурнау сидел на стуле, широко расставив колени и положив на них согнутые в локтях руки. Спина его была сильно ссутулена, а шея выгнута так, что хотя голова Мурнау опустилась ниже плеч, лицо его при этом было обращено вперед. Должно быть, это было наиболее удобное для него положение, но со стороны он производил впечатление неимоверно утомленного непосильной работой труженика, присевшего на минуту отдохнуть.

Андрей взял свободный стул и, проверив, надежно ли он держится на ножках, сел на него верхом напротив Мурнау. Автомат он положил на кровать так, чтобы в случае необходимости можно было дотянуться до него рукой.

– Ну?.. – глубокомысленно спросил он, глядя в огромные, кажущиеся бездонными глаза собеседника. Не дождавшись ответа, Андрей уточнил свой вопрос: – С чего начнем?

– Нам хотелось бы знать, кто ты такой, – медленно произнес Мурнау.

– Я мог бы задать тебе тот же самый вопрос, – усмехнувшись, ответил Андрей.

– Мы – жители Кедлмара, вынужденные жить в лесу, потому что за пределами данной территории власти страны не могут гарантировать нам спокойного существования.

– Я сильно удивился бы, если бы мне показали хотя бы одного кедлмарца, который сейчас чувствует себя спокойно. Вам вообще-то известно, что происходит в стране?

– Да, – наклонил голову Мурнау. – У нас есть телемониторы и… И другие источники информации.

– А вот наша рация напрочь отказалась работать, как только мы вошли в лес, – заметил Андрей.

– В свое время нам пришлось заново отлаживать всю аппаратуру. Территория, на которой мы находимся, видоизменяет все, что на нее попадает, будь то техническое устройство или живой организм.

– Выходит, вы можете прямо отсюда организовать мне переговоры с командованием?

– В принципе можем. Но пока говорить об этом преждевременно.

– Отлично, – кивнул Андрей. – В таком случае, может быть, для начала расскажешь мне, кто вы такие, по какой причине живете в лесу и почему о вас никто не знает? И вообще, что собой представляет Гиблый бор? Насколько я могу догадываться, институт, который ты упомянул пару минут назад, занимался изучением аномальных явлений, происходящих на территории Гиблого бора?

– Нет, – качнул головой из стороны в сторону Мурнау. – Все наоборот. Зона, образовавшаяся на территории Гиблого бора, в каком-то смысле явилась следствием работы нашего института.

– Видно, серьезные проблемы вы здесь решали, – приподнял левую бровь Андрей.

– Более чем серьезные, – кивком подтвердил его слова Мурнау. – Опасные. Хотя мало кто воспринимал нашу работу всерьез. Зато Нени Линн верил в нее свято… По крайней мере до какого-то времени… Он даже сам регулярно появлялся здесь, чтобы выслушать отчет о наших новых достижениях и разработках.

– Ты видел Нени Линна?! – не смог удержаться от удивленного возгласа Андрей. Хотя на самом деле большая часть этого эмоционального заряда принадлежала не ему самому, а Дейлу.

– Видел, – едва заметно улыбнувшись, кивнул Мурнау. – Так же близко, как сейчас вижу тебя.

– Ну и?..

– Ничего особенного, – пренебрежительно дернул плечом Мурнау. – В нем было больше гонора и самомнения, нежели присущих по-настоящему сильным лидерам духовной силы и уверенности в себе. Честно признаться, после того как я увидел Нени Линна впервые, я сам себе задал вопрос, как такой человек мог захватить абсолютную власть в огромной стране, где древние традиции создавали, казалось бы, нерушимую базу для мирного решения любых гражданских конфликтов. Он же не предложил кедлмарцам ничего нового, кроме демагогии, возведенной в закон, и деспотии, ставшей основой его власти.

– Беда Кедлмара заключалась в том, что на протяжении всей его истории основная масса народа была отстранена от реальной власти и от принятия каких-либо важных решений, – сказал, повторяя слова Дейла, Андрей. – Именно на этом и сыграл Нени Линн. Он ведь обещал подлинно народную власть.

– А создал Пирамиду, – подытожил Мурнау. – То, что ты сейчас сказал, не могло бы прийти в голову ни одному из ныне живущих в Кедлмаре. Хотя бы потому, что никто из кедлмарцев, вскормленных официальной пропагандой Пирамиды, не знает подлинной истории своей страны.

– Я – исключение, – заговорщически подмигнул собеседнику Андрей.

– Именно поэтому ты нам и интересен, – вполне серьезно ответил ему Мурнау.

– Так чем вы занимались в своем институте, руководимом лично Нени Линном?

– Тем, чем не занимался больше ни один институт в мире. Тем, во что не верит большинство здравомыслящих людей. Тем, что отвергается официальной наукой. – Мурнау на мгновение запнулся и быстро добавил: – Я имею в виду ту науку, которая существовала в Кедлмаре до Пирамиды.

– Понятно, – кивнул Андрей.

– Как ни странно, Нени Линн был человеком, верящим в сверхъестественное, в потусторонний мир, в возможность предсказать будущее и как-то повлиять на него из настоящего. Именно этим и занимался исследовательский центр в Гиблом бору. Нени Линн не жалел денег на наши исследования. На то время мы имели все самое современное оборудование. Мы исследовали древние сакральные тексты, выискивая среди нагромождения фраз рациональные зерна, мы изучали магию, пытаясь перевести ее эмпирические формулы на язык точной науки, мимо нашего внимания не прошло ни одно паранормальное явление, имевшее место на территории Кедлмара, в институте работали экстрасенсы, предсказатели и провидцы. Конечно, многие темы, над которыми работали в институте, были заранее обречены на провал. Но кое в чем мы достигли немалых успехов. Главным образом это касается исследования запредельной реальности, существование которой было предсказано, а затем блестяще подтверждено экспериментально профессором Имро Кармером.

– Запредельная реальность! – услышал Андрей мысленный крик Дейла. – Черт бы побрал эту планету!

– Что это ты так возбудился? – также мысленно обратился к напарнику Андрей. – Я лично в первый раз слышу о какой-то там запредельной реальности, и словосочетание это мне ровным счетом ничего не говорит.

– Я тоже никогда специально не интересовался этим вопросом, – ответил Дейл. – Мне известно только то, что Галактическим сообществом наложен строжайший запрет на исследование запредельной реальности.

– Очень мудрое решение, – произнес вслух Мурнау.

– Он слышит все наши разговоры! – снова закричал Дейл.

– Отнюдь не все, – покачал головой Мурнау. – Только те, которые сопровождаются эмоциональным всплеском.

– Ты обладаешь телепатическими способностями? – спросил у Мурнау Андрей.

– Я лично нет, – ответил тот. – Но среди нас есть несколько телепатов. Я же предупреждал тебя, что, разговаривая со мной, ты общаешься одновременно со всем нашим сообществом.

– Запредельная реальность! – напомнил Андрею Дейл. – Узнай, что им удалось нарыть в этом направлении!

– Это я тоже слышал, – с серьезным видом кивнул Мурнау. – Профессору Кармеру удалось открыть проход в запредельную реальность.

– О Боже! – в отчаянии воскликнул Дейл.

– Уверяю тебя, он действовал крайне осторожно, – сказал Мурнау, снова уловив мысли Дейла. – Для изучения запредельной реальности в проход был введен зонд толщиной всего в два миллиметра.

– Как вам вообще это удалось? – озвучил вопрос Дейла Андрей.

– Все необходимые данные были найдены в текстах священной книги «Эйно Лан». Как ты, должно быть, знаешь, после наступления эпохи Пирамиды книга «Эйно Лан», равно как и многие другие памятники древнекедлмарской литературы, была объявлена идеологически вредной. Все ее экземпляры, имевшиеся как в государственных, так и в частных библиотеках, были изъяты и уничтожены. Но для нашего института было сохранено несколько экземпляров. Вопреки тому, что твердила официальная пропаганда, Нени Линн верил, что книга «Эйно Лан» была написана неизвестным провидцем, имевшим контакт с представителями некоего потустороннего разума. Признаться, после того, что удалось совершить профессору Кармеру, опираясь на тексты «Эйно Лан», в это можно поверить.

– Священная книга «Эйно Лан», – с благоговением произнес Дейл. – Я слышал о ней, но не смог отыскать ни одного экземпляра.

– Статус интересуется книгой «Эйно Лан»? – с лукавой улыбкой поинтересовался Мурнау.

– Статус интересуется любыми несанкционированными попытками проникновения в запредельную реальность! – выкрикнул Андрей слова Дейла. – Вы и представить себе не можете, чем это может закончиться!

– Ну почему же… – попытался возразить Мурнау.

– Я не о том, что происходит сейчас вокруг! – Андрей взмахнул рукой, описав ею полукруг. – Для ликвидации зоны вторжения запредельной реальности в ныне существующую Вселенную – а именно это, как я понимаю, как раз и происходит на территории Гиблого бора – Галактическое содружество может пойти на самые жесткие меры!

Дейл сделал паузу.

Мурнау молча ждал продолжения.

Внезапный эмоциональный всплеск миновал свой пик, и Андрей уже спокойно закончил:

– Вплоть до уничтожения всей планеты.

– Ты способен как-то повлиять на ситуацию? – задал вопрос Мурнау.

– Подобные вопросы находятся вне моей компетенции, – дернул плечом Андрей. – Черт возьми, я вообще пока еще не понимаю, что здесь, собственно, происходит?! – Взяв наконец инициативу в свои руки, Андрей адресовал свой вопрос в первую очередь Дейлу: – О чем идет речь? Что собой представляет эта ваша запредельная реальность?

– Я не могу ответить на этот вопрос, – покачал головой Мурнау. – Мы знакомы только с внешними ее проявлениями, но нам до сих пор непонятна ее природа.

– Однозначно на этот вопрос не ответит никто, – сказал Дейл. – Существует с десяток различных гипотез, как дополняющих друг друга, так и полностью взаимоисключающих, но все одинаково недоказуемые. В основном все они сводятся к тому, что запредельная реальность представляет собой нечто вроде реликтового фона, оставшегося от той Вселенной, что существовала до нашей. Каким-то образом этот фрагмент уже несуществующей реальности смог пережить гибель своего мира и Большой взрыв, выбросивший на свет нашу Вселенную. В структуру реально существующего мира запредельная реальность вписаться не смогла. Она подобна вирусу, который постоянно находится рядом с человеком, но до поры до времени никак себя не проявляет. Но стоит только организму человека попасть в неблагоприятные условия, как вирус тут же берется за дело и заставляет чужой для него организм плодить миллиарды себе подобных особей. Если его не удается вовремя остановить, то организм обречен на смерть. Ты помнишь, Алексей Александрович говорил тебе о том, что неблагоприятный общественно-исторический процесс на одной отдельно взятой планете может привести к массированному выбросу энтропии и скоплению ее на ограниченном пространстве? Это и есть первый предвестник болезни. Вслед за выбросом энтропии, если его не удается остановить, неминуемо следует вторжение запредельной реальности. Нам было известно, что общество Кедлмара давно и серьезно больно. Но никто в Статусе даже не подозревал, что процесс мог зайти настолько далеко!

– Возможно, все не так уж плохо, – напомнил о себе Мурнау.

– Что ты хочешь этим сказать? – устало глянул на него Андрей.

– Дело в том, что вторжение запредельной реальности произошло не само по себе.

– Что?!

– Я бы назвал то, что произошло, несчастным случаем.

– Что именно?! – Почувствовав резкий и мощный эмоциональный импульс со стороны личности Дейла, Андрей едва удержался, чтобы не сорваться с места, не схватить собеседника за грудки и хорошенько не встряхнуть его, чтобы заставить говорить быстрее и понятнее. – О чем, черт возьми, идет речь?!

– Об атомном взрыве.

Неизвестный

– Так, значит, был еще и взрыв?

– Под покровительством Нени Линна институт работал без малого восемь лет. Особое внимание Нени Линн требовал уделить поискам средств продления жизни и способам оказания воздействия на будущее.

– Должно быть, это отличительная черта любого диктатора – подчинив себе всех и вся, он считает, что имеет право диктовать свои правила и самому времени.

– Поскольку все работы в указанных направлениях не принесли никаких зримых результатов, Нени Линн начал склоняться к мнению, что институт не оправдывает возложенных на него надежд. Более того, у него, судя по всему, появились подозрения, что институт стал гнездом зреющего антиправительственного заговора. Основанием для этого послужили скорее всего предсказания, сделанные отделом прогнозирования. Как и любое другое предсказание, это тоже было весьма неясным и облаченным в расплывчатую формулировку, но при желании смысл его можно было свести к тому, что Пирамида будет разрушена в результате удара, нанесенного по ней с воздуха… Естественно, Нени Линну подобное пророчество совершенно не понравилось. Он сделал вид, что не обратил на него никакого внимания, но вскоре на территории Кедлмара были запрещены любые полеты вертолетов, а затем и вовсе была уничтожена вся авиационная промышленность… Впрочем, не знаю, возможно, у Нени Линна были и какие-то другие резоны. Но как бы там ни было, он приказал уничтожить институт вместе со всеми работающими в нем людьми. Нени Линн хотел полностью исключить возможность того, что разработками центра мог бы воспользоваться кто-то из его врагов… В условиях дефицита времени у нас оставалась единственная возможность избежать гибели…

– Вы перебросили ядерный заряд в запредельную реальность, – догадался Дейл.

– Да. Мы сделали это. – Худыми руками Мурнау обхватил себя за плечи, словно ему вдруг сделалось зябко. – Что произошло потом, страшно себе представить. Запредельная реальность хлынула из открывшегося прохода, словно фонтан воды, бьющий сквозь пробоину в днище судна… Я находился неподалеку от профессора Кармера, контролировавшего процесс перехода… Когда волна запредельной реальности ворвалась в комнату, пульт, возле которого стоял профессор, взорвался, а самого его буквально вывернуло наизнанку… Простите, – Мурнау наклонил голову и быстро провел ладонью по лицу. – Дело в том, что я сейчас воспринимаю воспоминания всех тех, кто это пережил…

По телу Мурнау прошла крупная дрожь. Пальцы рук, сжимавшие костлявые плечи, распрямились, а затем снова, подобно когтям, впились в ветхую материю старого пиджака.

– Отвлекись, Мурнау, – посоветовал Андрей. – Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Что еще ты хотел бы узнать? – резко вскинув голову, спросил Мурнау.

– Ты работал в центре еще при Нени Линне?

– Да.

– Сколько же тебе сейчас лет?

– Сейчас возраст для нас уже не имеет значения, – горько, как показалось Андрею, улыбнулся Мурнау. – Я лично давно уже не считаю свои годы… Только циклы перерождения…

Мурнау снова начало ломать. Тело его изогнулось в пояснице назад. Он приподнял колени вверх, оторвав стопы от пола. Казалось, он собирался задушить себя в собственных объятиях. Запрокинув голову назад, Мурнау закрыл глаза. Сквозь сжатые зубы изо рта его вырвался сдавленный стон.

– Мурнау, что происходит? – Андрей в тревоге вскочил на ноги.

– Не волнуйся, все в порядке.

Андрей стремительно обернулся на голос. Одновременно рука его схватила лежавший на кровати автомат.

– Все в порядке, – успокаивающе приподнял руки стоявший в дверях человек.

Он был чуть ниже Мурнау ростом, но такой же худой и костлявый, с вытянутой головой, лишенной какой-либо растительности, огромными глазами и серо-зеленым оттенком кожи. На его голое тело был накинут только синий хозяйственный халат, очень старый, изрядно вылинявший, но при этом безупречно отглаженный. Из нагрудного кармашка торчал изжеванный огрызок карандаша.

– Все в порядке, – еще раз повторил он. – У Мурнау эмоциональный шок. Такое случается, когда на одного человека обрушивается вал негативных воспоминаний всего сообщества. Я продолжу беседу с тобой.

Человек сделал шаг в сторону.

В комнату вошли еще двое представителей лесного народа. Даже не взглянув на Андрея, они подхватили Мурнау под руки и удалились, волоча его за собой.

Человек в халате прикрыл за ними дверь.

– Меня зовут Дашер, – сказал он, старательно изобразив на лице приветливую улыбку. – Но, если хочешь, можешь по-прежнему называть меня Мурнау.

– Ага, – глубокомысленно произнес Андрей и опустился на стул, положив автомат на колени.

Дашер сел на стул, на котором до него сидел Мурнау.

– Все дело в том, – непринужденно начал говорить он, словно и в самом деле продолжая речь, оборванную его предшественником, – что для того, чтобы выжить, нам пришлось измениться.

– Вас изменила запредельная реальность, – возразил Дейл.

– Можно и так сказать, – не стал спорить Дашер. – Суть от этого не меняется. При изменении окружающей среды неизбежно происходит и изменение обитающих в ней организмов. Те, кто не может приспособиться к новым условиям, вымирают, и освободившееся жизненное пространство заменяют другие жизнеспособные существа.

– Популярная лекция по теории эволюции, – с кривой усмешкой прокомментировал Андрей.

Собеседник, похоже, не заметил в его словах иронии.

– А что конкретно тебя интересует? – спросил он, чуть приподняв кожную складку на месте, где у него на лице должна была бы находиться левая бровь.

– Факты, – опередив Андрея, ответил Дейл. – Что происходит с людьми, подвергшимися воздействию запредельной реальности?

– Они изменяются.

– Каким образом?

– Вспомни своего товарища, которого ты убил.

– Хатшак?

– Ты видел процесс перерождения. Но вместо того, чтобы позволить новой жизни появиться на свет, ты уничтожил ее.

– Он стал бы таким же, как и вы?

– Он стал бы одним из нас.

– Вопрос только в том, хотел ли он этого?

– А разве у него был выбор? – Подавшись вперед, Дашер заглянул собеседнику в глаза. – Человек не способен жить в зоне запредельной реальности. Поэтому любого, кто попадает в Гиблый бор, ожидает либо смерть, либо перерождение.

– Напавшие на нас летающие шары, как я теперь понимаю, принимают в перерождении самое непосредственное участие?

– Это абраксы. Они являются важнейшими элементами запредельной реальности. Внедряясь в организм, абраксы дают первоначальный толчок процессу перерождения, а затем контролируют его до полного завершения.

– Эти абраксы, что они из себя представляют? Они живые существа?

– Не имею представления, – пожал плечами Дашер. – Но думаю, что это не имеет никакого значения, поскольку речь идет о запредельной реальности. Привычные понятия теряют здесь какой бы то ни было смысл.

– Абраксы убили одного из нас.

– Нет, – качнул головой Дашер. – Они просто подготовили его к перерождению. Когда абракс полностью внедряется в тело, то весь процесс занимает три-четыре часа. Вы сами, а не абраксы убили своих товарищей.

– А те твари, что присосались к лейтенанту? Они тоже собирались заняться его перерождением?

– Нет. Слипты – это паразиты. Они внедряются в нервную систему существа, на которое нападают, чтобы вбирать в себя его эмоции. Чем сильнее нервное возбуждение, тем большее наслаждение получают слипты. Сознание и поведение существа, атакованного слиптами, полностью находится под их контролем.

– Значит, лейтенант совершил убийства только для того, чтобы доставить удовольствие своим слиптам?

– Убийство совершили сами слипты. Тело вашего товарища они использовали только как инструмент. Если бы вы позволили абраксам своевременно заняться процессом вашего перерождения, то никакие слипты вам были бы уже не страшны. Кстати, вашему товарищу, ужаленному сапкарой, уже введен антидот. Часа через три он сможет самостоятельно передвигаться.

– А что со вторым? – быстро спросил Андрей.

– А что с ним? – переспросил Дашер.

– Он вдохнул какой-то газ, вырвавшийся из тела Хатшака, когда тот умирал.

– Он не умирал, а возрождался к новой жизни, – педантично поправил Андрея Дашер. – Газ, выходивший из его старого тела, не содержал в себе никаких вредных для организма человека веществ. Это всего лишь остатки своеобразного кокона, обволакивающего тело нового человека до момента его появления на свет.

– Он не способствует началу нового цикла перерождения?

– Нет, – уверенно ответил Дашер. – Без участия абраксов перерождение невозможно.

– Ну что ж, – с явным облегчением вздохнул Андрей, – теперь мне хотелось бы узнать, что ожидает нас в ближайшем будущем.

– Я думаю, нам удастся найти взаимовыгодное решение этого вопроса, – в тон ему ответил Дашер.

– Вы собираетесь навсегда остаться в Гиблом бору?

– Мы являемся частью запредельной реальности.

– Но рано или поздно зона запредельной реальности будет уничтожена.

– Это никому не под силу.

– Этой проблемой займется Статус.

Опершись локтями о колени, Дашер подался вперед и тихо, полушепотом произнес:

– Запредельная реальность смогла пережить Большой взрыв. Какая сила после этого может ее уничтожить? Единственное, что остается людям, это сдерживать ее распространение по всему миру. Хотя и в этом направлении могут быть достигнуты лишь временные успехи. Поверь мне, милый мой, будущее Вселенной – это то, что сейчас называется запредельной реальностью. Я не собираюсь проводить сравнения между ней и ныне существующим миром. Не имеет ровным счетом никакого значения, что больше нравится тебе, мне или кому бы там ни было. Существуют объективные законы развития, которые мы не в силах изменить.

Откинувшись назад, Андрей положил согнутую в локте руку на спинку стула.

– Разговаривать с Мурнау было куда как приятнее, – произнес он, словно бы не обращаясь к своему нынешнему собеседнику, а просто рассуждая вслух.

Дашер, должно быть, был полностью лишен способности воспринимать эмоциональную окраску голоса собеседника. Впрочем, вполне возможно, что это свойство было особенностью всех членов сообщества Гиблого бора.

– Разговаривая со мной, ты разговариваешь одновременно и с Мурнау, – спокойно объяснил он Андрею.

– Это я уже понял, – кивнул тот. – Но чисто внешне, на мой взгляд, Мурнау выглядел привлекательнее, поскольку у него не было фанатично-безумного блеска в глазах.

На этот раз Дашер растянул свои тонкие губы в улыбке, давая понять, что оценил заключенную в словах Андрея иронию.

– Мы не лишены некоторых индивидуальных особенностей.

– Но со временем, в результате бесчисленных перерождений, они, как мне кажется, должны полностью нивелироваться, – высказал свое предположение Андрей.

– Возможно, – не стал спорить Дашер. – Срок нашего существования в зоне запредельной реальности еще слишком мал для того, чтобы делать какие-то определенные выводы. И тем не менее…

Внезапно Дашер умолк и, наклонив голову вниз, прижал пальцы к вискам. Лицо его исказила гримаса не то боли, не то отвращения.

– Эй, – тронул собеседника за плечо Андрей. – Похоже, тебе тоже требуется замена.

– Нет! – резко выпрямившись, взмахнул рукой Дашер. – Все в порядке!.. Слишком много противоречивых мнений… Трудно прийти к единому мнению…

– Я его понимаю, – мысленно обратился к Дейлу Андрей. – Нам порой даже вдвоем бывает трудно прийти к единому мнению.

– Эти ребята серьезно больны, – не принимая игривого тона Андрея, ответил Дейл.

– Думаю, они с тобой не согласятся, – возразил Андрей.

– А ты встречал когда-нибудь психа, который сам признал бы себя сумасшедшим?

– Должен сказать, опыт общения с сумасшедшими у меня не так велик. Но, если мне не изменяет память, ты сам назвал гениями тех, кому удалось открыть проход в запредельную реальность.

– Понятия гениальности и сумасшествия вовсе не исключают одно другого.

– А как насчет гения и злодейства?

– По этому вопросу имеются более крупные авторитеты, нежели ваш покорный слуга. Читайте классиков, уважаемый!

– Один из классиков предупреждал об опасности классики.

– А другой предлагал играть в классики.

– Собственно, к чему этот разговор?

– К тому, что мне хотелось бы знать, удастся ли нам выбраться отсюда живыми и с неповрежденной психикой.

– Может быть, стоит напрямую спросить об этом нашего друга Дашера?

– Боюсь, что его ранимая психика может неадекватно отреагировать на столь заковыристый вопрос.

– Извини, я на время отключился от беседы, – подал голос Дашер.

Судя по его лицу, похожему на гуттаперчевую маску, дергающуюся и меняющую выражение в зависимости от движения пальцев, вставленных в прорези на ее тыльной стороне, Дашер все еще не до конца пришел в себя. То ли он не замечал своей ужасной мимики, то ли попросту не придавал ей никакого значения, но голос его звучал спокойно и непринужденно, от чего вся ситуация приобретала некий сюрреалистический оттенок.

– Итак? – Андрей чуть наклонил голову к плечу. – Вам все-таки удалось прийти к единому мнению?

Голова Дашера дернулась вперед-назад, словно чертик на пружине.

– Запредельная реальность обладает многими неожиданными особенностями, – от былой непринужденности в его голосе не осталось и следа. Теперь он звучал невыразительно и бесцветно, как у школьника, отвечающего хорошо вызубренный, но совершенно безразличный ему урок. – Но все их можно принять, если помнить о том главном даре, который получает в запредельной реальности человек.

– Ну-ну? – встрепенулся Андрей. – О даре я пока еще ничего не слышал.

– Разве? – удивленно вскинул надбровную кожную складку Дашер. – Я говорю о даре бессмертия.

– И всего-то? – разочарованно скривил губы Андрей.

– Разве не о бессмертии мечтали люди на протяжении всей многовековой истории?

– Ну, по крайней мере, не только об этом, – усмехнулся Андрей. – Бессмертие как высший дар вы могли бы преподнести только типу вроде Нени Линна. К тому же лично меня вряд ли устроило бы бессмертие, в результате которого я полностью утратил бы свою индивидуальность, растворившись в коллективном сознании.

– Это не совсем так, как ты себе представляешь. Все индивидуальные особенности твоей личности, твой опыт, твоя память и твои способности становятся общим достоянием членов сообщества. Но при этом ты ничего не теряешь, а, напротив, становишься в сотни, в тысячи раз богаче! Ведь если хотя бы один член сообщества обладает телепатическими способностями, то телепатами становятся все! Если один из нас – гений в математике, то все мы гении!..

– Конечно, легко быть гением за чужой счет, – не смог удержаться от замечания Андрей.

– Уж кто бы говорил, – мысленно отозвался Дейл. – Ты сам без конца пользуешься моим опытом.

– Только в силу служебной необходимости, – так же мысленно ответил ему Андрей. – Согласись, я ведь ни разу не пытался разузнать о твоих, например, любовных похождениях.

– Все, что теряет человек, присоединившийся к сообществу, так это только возможность хотя бы время от времени оставаться наедине с самим собой, – продолжал между тем Дашер. – Но, согласись, это не такая уж большая потеря, учитывая все те преимущества, которые получает член сообщества.

– Я бы, наверное, свихнулся, если бы не имел возможности хотя бы изредка хлопнуть дверью, послав всех и вся к черту, – подумав, вынес свое заключение Андрей.

– Это только так кажется, – возразил ему Дашер. – На самом же деле…

– Послушай, Дашер, – прервал его Андрей. – Сказать по правде, сейчас у меня нет ни малейшего желания открывать диспут на эту тему. Может быть, как-нибудь в другой раз… В данный момент меня куда больше интересует вопрос, как выбраться из этого леса.

– У тебя не возникло желания присоединиться к нашему сообществу? Ни Андрей, ни Дейл не ожидали столь прямолинейного вопроса, а потому каждый готов был предоставить право ответить на него своему напарнику.

Возникшая заминка нисколько не смутила Дашера. Он неподвижно сидел на стуле с прямой, как доска, спиной и молча терпеливо ожидал ответа на заданный вопрос.

– Видишь ли, не все так просто, Дашер. – Андрей все еще не мог привыкнуть к тому, что члены сообщества запредельной реальности не способны воспринимать эмоциональное состояние своего собеседника по чисто внешним признакам, а потому, обращаясь к Дашеру, старательно отводил глаза в сторону. – Прежде чем принимать подобное решение, я должен вначале рассчитаться со всеми взятыми на себя обязательствами. Во-первых, как ты уже знаешь, я не принадлежу Кедлмару. Я человек из другого мира. И если я просто исчезну, присоединившись к вашему сообществу, мои коллеги предпримут интенсивные поиски и не успокоятся, пока не отыщут меня… Вам нужны лишние проблемы, Дашер?

– Я могу задать вопрос о ваших интересах в Кедлмаре?

– Сбор информации с целью спасения культурного наследия Кедлмара, которое старательно уничтожается Пирамидой. Надеюсь, против этого вы ничего не имеете?

– Нет. Я даже думаю, что мы могли бы предоставить вам некоторые интересующие вас материалы. Например, текст священной книги «Эйно Лан».

– Мы были бы признательны вам за это, – сказал Андрей. – Но, кроме всего прочего, я еще и отвечаю за жизнь двух моих товарищей.

– Каждому из них будет предоставлено право самостоятельно сделать выбор.

– И если они захотят вернуться?..

– Из их памяти будут стерты воспоминания обо всем, что произошло с ними в Гиблом бору. Хотя лично я посоветовал бы им остаться.

– Почему?

– Очень сложно точно вычленить в памяти человека участки, хранящие те или иные воспоминания. Поэтому в случаях, когда люди, по тем или иным причинам оказавшиеся в Гиблом бору, отказываются присоединиться к нашему сообществу, мы предпочитаем перестраховаться.

– То есть вы полностью уничтожаете память человека?

– Не совсем. По возможности мы стараемся оставить глубинные слои памяти, отвечающие за элементарные навыки, полученные в детстве.

– Черт возьми, ребята! – изображая наигранное восхищение, всплеснул руками Андрей. – Да вы же настоящие гуманисты!

– Мы никому не хотим причинять зла, – спокойно, с чувством собственного достоинства ответил ему Дашер.

– Понятно, – кивнул Андрей. – В таком случае я хочу, чтобы моих товарищей снова отнесли в лес и оставили на том же месте, где они были. Они ничего о вас не знают, ничего не видели, так пусть и остаются в таком же неведении.

– Не знаю, гуманно ли это по отношению к ним… – с сомнением начал было Дашер.

– Всю ответственность я беру на себя, – заверил его Андрей. – Если вы объясните мне, как выбраться из леса, то весь обратный путь мы проделаем самостоятельно.

– Это расходится с установленными в нашем сообществе правилами, – отрицательно качнул головой Дашер.

– О каких правилах идет речь, Дашер? – Андрей выставил в сторону собеседника руку с открытой ладонью. – Что останется от вашего сообщества после того, как через Гиблый бор пройдет толпа солдат, каждый из них сначала нажмет на курок и только потом, возможно, поинтересуется, а во что, собственно, он выстрелил?

– Они никогда уже не выйдут из леса, – снова покачал головой Дашер.

– Пусть так, – не стал спорить с ним Андрей. – Но многие ли из вас останутся живы после этого вторжения? От пуль не может спасти даже запредельная реальность. Это же глупо, Дашер. Вы считаете бессмертие великим даром запредельной реальности и при этом готовы бессмысленно умирать под пулями солдат, не понимающих, что они делают?

– Мы сумеем себя защитить, – невозмутимо ответил ему Дашер.

– У вас есть оружие?

– Нам не нужно оружие.

– Да? – Андрей поднял автомат и направил его ствол в живот Дашеру. – Ну так покажи мне, что ты можешь сделать против этого?

Глава 15 СВОЯ КОМПАНИЯ

Андрей очнулся, лежа на полу с раскинутыми в стороны руками.

Чувство боли, концентрирующейся в ушибленном, должно быть, при падении локте правой руки, вызывало почему-то ощущение полнейшей незащищенности.

Но самым отвратительным было то, что Андрей абсолютно ничего не помнил из того, что произошло после того, как он навел автомат на Дашера.

Скосив взгляд, Андрей увидел опрокинутый стул и автомат, лежащий на расстоянии вытянутой руки.

– Его зацепило не слишком сильно?

Голос был незнакомый. И, похоже, принадлежал женщине.

Опершись на здоровый локоть, Андрей приподнялся с пола.

Дашер сидел на том же месте, что и прежде. Руки его свисали вдоль туловища. Голова безвольно упиралась скошенным подбородком в грудь.

Что произошло?

Быстро поджав ноги, Андрей оттолкнулся от пола, перекатился через плечо и, схватив автомат, сел на корточки. Прижавшись спиной к краю кровати, он обеспечил себе защиту тыла и одновременно видел все помещение.

Обе двери были закрыты. Но в комнате, помимо него и неподвижно замершего Дашера, находились еще пятеро членов лесного сообщества. На них была темная облегающая одежда, похожая на спортивные костюмы. Двое из них держали в руках какие-то небольшие приборы, похожие на пеленгаторы с короткими телескопическими антеннами.

– Ты не ушибся?

Помимо голоса женщину отличали еще и более тонкие по сравнению с другими членами странной команды черты лица. Движения ее также были не столь резкими и угловатыми, как у остальных.

Не получив ответа на заданный вопрос, она быстро подошла к Андрею и села на корточки прямо напротив него. Направленный ей в грудь ствол автомата не произвел на женщину никакого впечатления. Она просто легко и изящно отвела его пальчиком в сторону.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, глядя Андрею прямо в глаза.

Голову женщины оплетали два тоненьких металлических проводка, концы которых уходили под кожу у нее на висках. Их можно было бы принять за своеобразное украшение, но, присмотревшись, Андрей заметил такие же провода и на головах всех четырех ее спутников.

– Кто вы такие? – не ответив на вопрос, сдавленно произнес Андрей.

– Мы хотим тебе помочь, – ровным голосом ответила женщина.

– Очень мило с вашей стороны, – растянул губы в усмешке Андрей. – А что случилось с Дашером?

– Ничего страшного. Нейрошок. Минут через пятнадцать он будет в полном порядке. Трудно было точно прицелиться из-за закрытой двери, поэтому тебя тоже зацепило. Но, к счастью, ты легко отделался. Вставай!

Женщина одним движением поднялась на ноги. Одновременно она крепко ухватила Андрея за запястье левой руки и потянула с такой силой, что ему не оставалось ничего другого, как тоже подняться на ноги.

– Нам нужно уходить, пока не поднялась тревога, – сообщила Андрею женщина.

Обернувшись в сторону своих партнеров, она сделала какой-то короткий и непонятный знак пальцами.

– Послушайте, – Андрей поднял руку с открытой ладонью, словно надеялся таким образом остановить поток бьющей из нее энергии. – Я вообще-то здесь в гостях…

– Все мы в этой жизни только гости. – Скосив глаза на Андрея, женщина улыбнулась.

В отличие от Дашера и Мурнау у нее это получилось легко и непринужденно.

– Зови меня Мииз, – сказала женщина.

– А меня… – начал Андрей.

– О тебе мне известно все, что ты успел рассказать Дашеру и Мурнау, – прервала его Мииз.

– Ну конечно, – догадался Андрей. – У вас же общие мозги.

– Не у всех, – женщина коснулась пальцем проводков на своей голове. – Но в случае необходимости мы можем доставать из коллективной памяти сообщества необходимую нам информацию.

– У вас своя компания?

– Можно так сказать, – снова улыбнувшись, кивнула Мииз. – Дашер не говорил тебе всей правды.

– Это нормальная тактика во время переговоров. Но он обещал вывести меня из леса.

– Ты заблуждаешься. Об этом не было сказано ни слова. Речь шла лишь о том, что в принципе дорога из леса существует.

– Время! – подал голос один из спутников Мииз.

– Короче, – решительно обратилась к Андрею женщина. – Нам пора уходить. Или ты идешь с нами, или остаешься. Решай сам.

Андрей посмотрел на Дашера, который к этому времени начал подавать первые признаки жизни. У него судорожно подергивались кончики пальцев и вздрагивали веки. Время от времени Дашер пытался приподнять голову, но тут же снова ронял ее на грудь.

– Ну?! – В голосе Мииз впервые прозвучали нетерпеливые нотки.

– Что мы думаем по этому поводу? – мысленно обратился к Дейлу Андрей.

– Не знаю. Но девушка мне более симпатична, чем Дашер… У нее взгляд добрее.

– Ну? – Мииз подошла к Андрею вплотную и встала, широко расставив ноги и упершись кулаками в бедра. – Посоветовались?

– А собственно, почему я должен вам верить? – осторожно поинтересовался Андрей.

– Не хочешь – не верь, – пренебрежительно дернула плечом Мииз. – Оставайся здесь и жди, когда Дашер придет в себя. Хочешь присоединиться к сообществу?

– Я ведь даже не знаю, что собираетесь предложить мне вы, – в растерянности развел руками Андрей.

– Во-первых, правдивую информацию о том, что происходит в зоне запредельной реальности. А во-вторых, возможность выбраться отсюда, оставшись таким, какой ты есть.

– В принципе мне это подходит…

– Отлично. В таком случае уходим отсюда.

– В соседней комнате двое моих товарищей…

– Их мы тоже заберем с собой. Давайте, ребята!

Последняя фраза относилась к людям, пришедшим вместе с Мииз.

Они, похоже, прекрасно знали, что нужно делать, и только ожидали команды. Все четверо организованно, не проявляя признаков нервозности или суеты, направились в соседнюю комнату, откуда доносился могучий храп Шагадди.

– Возьми, – Мииз протянула Андрею узкую полоску из полупрозрачного пластика, на краю которой была закреплена микроплата. – Это чтобы видеть в темноте. Можешь надеть прямо сейчас – интенсивность усилителя регулируется автоматически.

Андрей приложил полоску пластика к лицу на уровне глаз и прижал края к вискам. Пластик надежно прилип к коже.

Следом за женщиной он вошел в соседнюю комнату.

Парни из команды Мииз, разделившись на пары, уже поднимали с кроватей спящих солдат. Несмотря на свое кажущееся довольно-таки тщедушным сложение, ребята, похоже, были далеко не слабые. И все же тем, кому достался Шагадди, пришлось повозиться. К тому же им, похоже, изрядно досаждал надсадный храп, бурным потоком вырывающийся из носоглотки солдата.

Открыв еще одну дверь, о существовании которой Андрей даже и не подозревал, они вышли из помещения и оказались в узком длинном коридоре с обшарпанными стенами. По обеим сторонам тянулись закрытые двери. В проемах между дверями у стен стояли стеллажи с провисшими полками, заваленными рыхлыми папками с какой-то бесконечно устаревшей документацией и коробками, из которых торчали концы проводов и штыри непонятного назначения с намотанными на них промасленными тряпками. Порой место стеллажа занимала пара перекошенных колченогих шкафов, каждому из которых, казалось, только поддержка соседа позволяла сохранить относительно вертикальное положение.

Быстро пробежав по коридору, они вышли в просторный холл со стеклянными дверями.

Здесь их поджидали еще двое людей с тонкими нимбами из проводов, обернутых вокруг лысых голов. Быстро обменявшись с Мииз какими-то знаками, похожими на способ общения глухонемых, они присоединились к основной группе.

Люди выбежали на улицу.

Несмотря на спешку, Андрей с любопытством огляделся по сторонам.

Выйдя из здания, они оказались на открытом пространстве. С разных сторон на него выходили парадные подъезды трех стандартных пятиэтажных корпусов, собранных из бетонных блоков, в каких обычно располагаются государственные учреждения. Должно быть, прежде это была главная площадь тайного институтского городка. На это указывали столбы от обрушившегося стенда, на каких вывешивают огромный портрет Нени Линна, а рядом с ним – с десяток портретов размерами поменьше, изображающих особо отличившихся энтузиастов, чей труд, ложась в основание Пирамиды, делает ее еще более прочной. Площадь давно уже перестала быть таковой, поскольку из-под разросшейся на ней травы не было видно даже покрытия. Теперь это была просто большая поляна.

Состояние, в котором пребывали здания, нельзя было назвать ветхостью. Скорее уж их внешний вид говорил о дикости и запустении. Андрей не заметил ни одного разбитого оконного стекла, но зато все стены зданий были оплетены ползучей растительностью так густо, что местами напоминали поросшие зеленью холмы в какой-нибудь глухой и безлюдной местности.

Кстати, людей тоже видно не было. Но в этом-то как раз ничего удивительного не было. Что за нужда могла выгнать их среди ночи на улицу?

Мииз дернула Андрея за локоть и коротким кивком головы велела следовать за собой.

Они спустились по широкой каменной лестнице и, обогнув здание, которое только что покинули, повернули в сторону леса.

То и дело на пути им попадались небольшие одно– и двухэтажные коттеджи. Достаточно было только взглянуть на дома, чтобы понять: несмотря на преклонный возраст, их все еще используют в качестве жилья.

– Куда мы идем? – на бегу негромко спросил у Мииз Андрей.

– В бункер, – коротко ответила женщина.

– Нас будут атаковать? – снова спросил он.

– Вряд ли, – мотнула головой Мииз. – Во всяком случае, не сегодня.

– В таком случае зачем нам бункер?

– Там тихо.

На это Андрею возразить было нечего.

Вообще-то вокруг и так было не слишком-то шумно, но кто знает, что здесь у них происходит днем? Может быть, стихийные митинги или какие-нибудь другие народные игрища?

Группа продолжала уверенно и быстро двигаться вперед, петляя между невысокими строениями, составляющими институтский городок.

Возле одного из коттеджей, мимо которого они пробегали, Андрей с удивлением увидел двух человек, сидевших на перевернутых ящиках. Рядом с ними возвышалась целая гора точно такой же пустой пластиковой тары, так что вполне можно было решить, что эти двое занимаются приемом какого-то старого барахла или просто сторожат вверенное им институтское имущество. Как бы там ни было, на группу людей, быстро проследовавших мимо них, странная парочка не обратила ни малейшего внимания.

Очередной двухэтажный коттедж, как и все другие, которые Андрей уже видел, казался давно покинутым жителями. Свет в его окнах не горел, стены были покрыты плотным слоем лиан, пол веранды покрывал мох, похожий на плюшевый коврик. Входная дверь негромко поскрипывала, мерно раскачиваясь на ременных петлях.

Свернув за угол дома, Андрей споткнулся на ровном месте и, выставив руки перед собой, остановился, словно налетел на невидимую стену.

– Что? – обернувшись, отрывисто бросила Мииз.

Андрей молча указал рукой в сторону предмета, который он никак не ожидал увидеть в этих местах.

Мииз с довольным видом усмехнулась.

– Да это, наверное, последний вертолет в Кедлмаре.

– Откуда он здесь? – удивленно спросил Андрей.

– А как, по-твоему, осуществлялась доставка в институт людей и необходимого оборудования? – Подняв руку, Мииз прочертила в ночной темноте крутую дугу. – По воздуху!

– А как же деревья?

– Прежде над этим местом кроны деревьев были срезаны. Но со временем они снова разрослись.

– Но это же боевой вертолет!

– Естественно. Мы же работали на правительство. А спецподразделение внутренней стражи обеспечивало необходимую степень секретности.

– И он может взлететь? – снова двинувшись следом за женщиной, спросил Андрей.

– Наверное, может, – уже не оборачиваясь, ответила Мииз. – Мы регулярно проверяем аппаратуру и смазываем все механические части. Все, что нужно для того, чтобы поднять его в воздух, – это керосин, которого у нас нет. В принципе эту проблему, наверное, несложно было бы решить. Но в этом нет никакой необходимости. По лесу проще передвигаться пешком. А куда еще нам лететь?

– Вроде как верно… Но с другой стороны… Сам-то я неместный…

– Под ноги смотри, «неместный». А то еще шею, чего доброго, свернешь…

Если коттеджи институтского городка были похожи на поросшие зеленью холмы, то бункер, в который вели Андрея провожатые, и вовсе почти не выделялся на фоне одуревшей от вседозволенности растительности. Просто бежавшие впереди люди неожиданно остановились, немного потоптались на одном месте, а затем один за другим начали проваливаться под землю.

– Мииз!.. – сдавленно вскрикнул Андрей.

– Ну, что теперь? – Фигура женщины неожиданно возникла рядом с ним, словно она вдруг материализовалась из осколков ночного мрака.

– Нам нужно спускаться вниз? – ткнув указательным пальцем в землю, спросил ее Андрей.

– Там находится вполне нормальное жилое помещение, – устало склонив голову к плечу, ответила ему женщина.

– Имей в виду, Мииз, – указательный палец Андрея поднялся вверх. – Я доверяю здесь только тебе!

– Ну надо же! – театрально всплеснула руками женщина. – А я до сих пор не знала, для чего же я родилась на свет?!. Полезай!

Положив руку на плечо Андрею, Мииз сильно толкнула его вниз, под землю.

Ухватившись руками за край металлического люка, Андрей нашел ногами ступени, ведущие вниз, и начал быстро перебирать ногами, стараясь не промахнуться мимо очередной узкой горизонтальной плоскости. Руки его скользили по холодным трубам металлических перил. Наверное, где-то над головой должны были висеть плафоны электрического освещения, но никому не приходило в голову включить рубильник.

Прибор ночного видения, которым снабдила Андрея Мииз, имел довольно высокую степень разрешения. Однако полутона он почти не передавал, отчего все предметы становились плоскими, лишенными объема и четкого пространственного местоположения.

Спускаясь по лестнице, Андрей все же пару раз оступился. Но, к счастью, ни одна из его оплошностей не закончилась падением вниз.

Он понял, что спуск закончился, когда пара заботливых рук подхватила его под локти.

– Кончайте, ребята! Я сам! – возмущенно взмахнул рукой Андрей.

С видом оскорбленной добродетели Андрей одной рукой поправил на лице пластиковую полоску прибора ночного видения, другой – на плече ремень автомата, после чего шагнул на ровную горизонтальную поверхность бетонного пола.

Быстро оглянувшись по сторонам, он нашел взглядом Мииз – единственного человека из всей команды, которого ему удавалось идентифицировать.

– Ну и что теперь?

Мииз улыбнулась.

– У нас говорят: «Если уж тебе хватило глупости сунуть голову в пасть дикому сеймору, так наберись смелости, чтобы почесать ему за ухом».

– Очень остроумно, – осклабился в улыбке Андрей. – А у нас говорят: «Погибать, так с музыкой».

– Отлично, – услышал Андрей незнакомый, чуть хрипловатый голос, принадлежащий, судя по тембру, далеко не молодому человеку. – А я скажу: «Если каждый умник даст мне по гурку, то я все равно останусь беднее подзаборного рекина».

Андрей обернулся на голос.

Слева, опираясь на палку, к нему приближался человек. Если бы не уродливый шрам, пересекающий левую щеку нового персонажа непонятного для Андрея спектакля, и не кривая левая нога, которую он приволакивал при ходьбе, его невозможно было бы отличить от любого из той команды, что доставила солдат в бункер. За исключением разве что Мииз.

Подойдя к Андрею вплотную, хромой замер, провел по нему внимательным взглядом от лба до колен, после чего с удовлетворенным видом качнул головой, опоясанной двумя полосками из тонкой медной проволоки.

– Отлично, – сказал он, взглянув в глаза Андрею, и вытянул руку, предлагая ему пройти в глубь помещения.

Андрей снова отыскал взглядом Мииз.

– Не волнуйся, – сказал хромой, словно прочитав его мысли. – Она пойдет с нами… Сказать по правде, я вообще не понимаю, чего ради меня все еще терпят здесь.

Человек издал сдавленный смешок, похожий на кашель.

Только теперь Андрей понял, что отличало его от всех остальных, присутствующих в помещении. Он был стар. Хотя по внешнему виду догадаться об этом было невозможно. Признаки старости заключались в той ауре, которая окружала его тело, в том, как он перемещал свои конечности, как составлял фразы и произносил слова.

Андрей натянуто улыбнулся.

– А что будет с моими друзьями? – спросил он.

Хромой посмотрел на тела Шагадди и Юнни, безвольно обвисшие в руках доставивших их сюда лесных жителей.

– Быть может, им пока лучше поспать? – переведя взгляд умных, невероятно усталых глаз на Андрея, спросил старик.

– Как долго? – недовольно поинтересовался Андрей.

– Все зависит только от тебя. – Собеседник Андрея откинул в сторону руку с зажатой в ней палкой. – Я готов разбудить их, как только ты скажешь мне об этом. Тебе кажется, что для этого уже пришло время?

– Должно быть, с вашей точки зрения, все происходящее представляется невероятно смешным, – поджав губы, произнес Андрей.

– Отнюдь! – Конец палки, зажатой в руке старика, описал в воздухе замысловатую фигуру. – Я нахожу все происходящее невероятно глупым. Именно поэтому я предлагаю тебе пройти в комнату и заняться переговорами, оставив ваших друзей в блаженном мире сновидений. Чей сон крепок, у того совесть чиста.

– Во многих знаниях многие печали, – произнес Андрей, прежде чем проследовать в указанном направлении.

В комнате, куда он вошел, под потолком горели дугообразные лампы люминесцентного освещения, закрытые плоским пластмассовым колпаком. Обстановка была столь же скудной, что и в комнате, куда его привел Мурнау. Однако, при всей бедности убранства, в комнате присутствовало ощущение жилого помещения. Объяснить это было трудно, но даже в том, как была расставлена мебель, чувствовалось присутствие живой человеческой души, а не строго запрограммированная функциональность.

Помимо Андрея и старика с палкой в комнату вошли Мииз и еще двое из ее команды.

В помещении горел свет.

Андрей снял с лица полоску прибора ночного видения и с улыбкой благодарности вернул ее Мииз.

– Присаживайся, – старик указал Андрею на стул, а сам подошел к стене. – Если ты не против, я постою. Мне так удобнее.

Он привалился спиной к стене, одновременно опершись обеими руками о палку, которую поставил перед собой.

Мииз села на стул по другую сторону стола от Андрея. Молчаливые парни разместились рядышком на узкой кушетке, обтянутой серым кожзаменителем, стоящей слева от двери. Взглянув на их серьезные, сосредоточенные лица, можно было прийти к выводу, что парни твердо уверены в том, что без их согласия из комнаты никто не выйдет.

– С чего начнем? – положив автомат на стол, спросил Андрей. – Честно признаться, не хотелось бы начинать обсуждать заново все то, о чем я уже успел переговорить с Дашером и Мурнау.

– Не беспокойся, – усмехнулся старик. – Мы в курсе всего того, о чем тебе уже успели рассказать. Перейдем сразу к делу. Меня зовут Имро Кармер…

– Секундочку! – вскинув руку, остановил собеседника Андрей. – У нас, похоже, уже возникла проблема. Мурнау сказал мне, что профессор Кармер погиб на его глазах, когда запредельная реальность вырвалась из открытого прохода.

– Верно, – кивнул старик. – Все дело в том, что в зоне запредельной реальности невозможно умереть навсегда. Запредельная реальность вначале убила меня, а затем снова вернула к жизни.

– Так, значит, мои товарищи, погибшие в лесу…

– Рано или поздно вернутся к жизни, – снова кивнул старик. – Запредельная реальность никому не оставляет выбора. Она использует весь попадающий к ней человеческий материал.

– Мне говорили, что, не пройдя через процесс перерождения, человек не может выжить в зоне запредельной реальности.

– Тоже верно. То, что тебе удалось продержаться два дня, – уже подвиг. Но, думаю, без нашей помощи у тебя ничего бы не вышло.

– Вы имеете в виду ту информацию, которую время от времени мне подкидывали?

– Общаться с тобой было не так-то просто. Мы сделали все, что было в наших силах, чтобы предостеречь тебя.

– Во время разговора с Дашером и Мурнау я понял, что это были их люди.

– Их, наши – какая разница? Все мы члены одного сообщества. Вопрос заключается в том, кто какие цели ставит перед собой.

– Хороший вопрос, – согласился Андрей. – А я могу получить на него ответ?

– Конечно, – Кармер переступил с одной ноги на другую. – Именно для этого ты здесь и находишься.

– Кстати, что это за бункер? – Андрей рукой обвел серые стены помещения, в котором они находились.

– Здесь стоят приборы наблюдения и система контроля за зоной перехода между нашим миром и запредельной реальностью, – ответил ему Кармер. – На вашем месте я бы непременно задал вопрос, почему зона запредельной реальности не распространяется за пределы Гиблого бора?

– Именно об этом я и собирался вас спросить, – поспешно кивнул Андрей. – В чем причина?

– Причина в том, что мы пока еще можем держать зону перехода под своим контролем. Я перекрыл ее сразу же после того, как смог вернуться к работе. Но к тому времени достаточно большая часть запредельной реальности оказалась в нашем мире. Вытолкнуть ее обратно через проход невозможно, поскольку она уже вросла в систему нашего мира, став ее неотъемлемой частью. Но главная проблема заключается в том, что фрагменты запредельной реальности, находящиеся по разные стороны перехода, постоянно стремятся к объединению. Как только проход вновь окажется открытым, запредельная реальность хлынет в наш мир неудержимым потоком. И тогда уже невозможно будет что-либо исправить.

– Я не совсем понял, о чем идет речь, – прищурившись, спросил Андрей. – Что именно вы собираетесь исправлять?

– Ту роковую ошибку, которая была совершена, когда мы открыли доступ запредельной реальности в наш мир.

– То есть вы хотите уничтожить запредельную реальность? – недоумевающе развел руками Андрей.

– Именно, молодой человек, – с улыбкой ответил Кармер. – Я открыл переход, рассчитывая тем самым спасти невинных людей, работающих в институте и приговоренных к смерти по прихоти Нени Линна. Но я бы никогда этого не сделал, если бы знал, чем оно обернется. Я не безумный гений, и в мои планы вовсе не входило уничтожение всей Вселенной.

– А как же бессмертие? – все еще с сомнением спросил Андрей. – Вы готовы отказаться от великого дара запредельной реальности?

– По-твоему, я похож на безумно счастливого человека? – задал встречный вопрос Кармер. – По-моему, на блаженного счастливца не был похож и тот, кто рассказал мне об этом.

– Запредельная реальность дает людям не бессмертие, а бесконечную череду смертей с последующими возрождениями. – При этих словах лицо Кармера напряглось и приобрело сероватый оттенок. – Я лично умирал двенадцать раз. И, уверяю тебя, знание о том, что меня ждет новое рождение, вовсе не делало очередную смерть менее мучительной, чем предыдущая. Здесь нет никакой игры. Все по-настоящему. Настоящая смерть со всеми ее прелестями, о которых, если ты пожелаешь и если у нас будет на это время, я могу рассказать. Не веришь мне – спроси Мииз, – тонкая сухая рука указала на женщину. – Или у Иррижа с Сейкрином, – рука сместилась в направлении двух парней, сидевших у двери. – Или у любого, кого ты здесь встретишь, – совсем уже без сил закончил Кармер и устало повис на своей палке.

– Я вам верю, – несколько ошарашенно произнес Андрей. – Я только не понимаю, почему у Дашера к этому совершенно иное отношение? Мне показалось, что он говорил совершенно искренне.

– Не забывай, что, разговаривая с Дашером, ты вел диалог не с конкретным человеком, а с представителем сообщества. – Кармер назидательно поднял вверх тонкий, похожий на сухую щепку палец. – А сообщество – это и есть запредельная реальность. Поэтому можно сказать, что от Дашера ты услышал версию, принадлежащую запредельной реальности, которая, вполне возможно, считает свою деятельность чем-то вроде просветительской миссии.

– Запредельная реальность обладает собственным разумом?

– В такой же степени, в какой обладает им вся Вселенная. Я бы назвал это не разумом, а принципом целесообразности. Разум запредельной реальности – это люди, прошедшие перерождение и ставшие ее частью.

– Так же, как и вы, – сложив вместе два пальца, указательный и средний, Андрей направил их на Кармера. – Вы ведь тоже являетесь членами этого сообщества сумасшедших. И при этом пытаетесь говорить со мной о любви ко всем живущим во Вселенной? Простите, но я не вижу здесь логики.

– Ты бы лучше послушал, прежде чем выступать, – презрительно скривив губы, произнесла Мииз.

– За сегодняшнюю ночь я уже наслушался столько всего, что в голове образовался салат из умных мыслей и глубокомысленных фраз, – довольно резко ответил ей Андрей. – А понять я по-прежнему ничего не могу… Для чего вам понадобилось похищать меня у Дашера, если все вы из одной компании? Почему Дашер твердил мне, что запредельная реальность – это светлое будущее Вселенной, а вы уверяете, что надо ее уничтожить? Я просто хочу выбраться из этого проклятого леса и никак не могу взять в толк, что же вам всем от меня нужно!

На пару секунд в комнате повисла гнетущая тишина.

– Если не возражаешь, отвечать буду я, – спокойно произнес Кармер.

– Да кто угодно! – в сердцах всплеснул руками Андрей.

– Начнем с того, что никто тебя не похищал.

– Серьезно? – Андрей искусно изобразил на лице недоумение, вскинув брови едва ли не к середине лба. – Должно быть, я что-то не так понял.

– Вполне возможно, – все тем же спокойным голосом согласился с ним Кармер. Нервная нетерпеливость собеседника, похоже, не вызывала у него ни малейшего раздражения. Он воспринимал ее как должное. – Ты по-прежнему находишься в зоне запредельной реальности, на территории исследовательского института, которая, выражаясь понятным вам армейским языком, служит местом постоянной дислокации сообщества запредельной реальности. Поэтому, как мне кажется, говорить о похищении по крайней мере некорректно. – А по-моему, если несколько человек врываются в комнату, где мирно беседуют два человека, бьют по голове одного из них, а другого хватают, тащат за собой и прячут в бункере под землей, то это не что иное, как самое настоящее похищение, – не смог удержаться от возражения Андрей.

– Ты руководствуешься принципами привычной для тебя логики, которая абсолютно неприменима к тому, что происходит в запредельной реальности. Как ты верно заметил, все мы, собравшиеся в этом бункере, также принадлежим сообществу запредельной реальности. Иначе и быть не может, поскольку запредельная реальность проглатывает сознание индивида, не спрашивая его согласия на это.

– Дашер говорил как раз обратное. Он утверждал, что для того, чтобы стать членом сообщества, человек должен принять самостоятельное решение.

– С его стороны это был всего лишь тактический ход.

– Но известны случаи, когда люди возвращались из Гиблого бора.

– С головами, похожими на выеденное яйцо.

– И тем не менее это был их личный выбор.

– Ни в коем случае. – Кармер уверенно покачал головой из стороны в сторону. – Просто эти люди оказались непригодным материалом. Так бывает. Это зависит от индивидуальных особенностей психики. В таких случаях запредельная реальность высасывает из мозга человека его память. Сознание несчастного полностью растворяется в коллективном сознании сообщества. А тело его превращается в подобие консервной жестянки, из которой выскребли все содержимое. Оно попросту выбрасывается, как ненужный хлам.

– И такому идиоту удается найти выход из Гиблого бора? – С явным недоверием Андрей покачал головой.

– Я же сказал тебе – это уже отработанный материал. – Опершись на палку обеими руками, Кармер всем телом подался вперед. – Он не нужен запредельной реальности. Он просто не представляет для нее абсолютно никакого интереса, как ветер, гуляющий меж крон деревьев.

– Давайте подведем промежуточный итог, – ребром ладони Андрей прочертил в воздухе горизонтальную линию на уровне груди. – Каждый человек, попавший в зону запредельной реальности, обречен на то, чтобы в той или иной форме присоединиться к сообществу. Я правильно понял?

– Да, – медленно наклонил голову Кармер.

– В таком случае почему со мной ведутся переговоры? Дашер хотя бы пытался убедить меня в том, что у меня есть возможность выбраться из Гиблого бора таким, какой я есть. Вы же уверяете, что выхода нет.

– Мы можем вывести тебя за пределы зоны запредельной реальности. Но вначале мы должны понять, следует ли нам это делать.

– Уверяю вас, вы не пожалеете, – Андрей приложил руку к груди, словно собираясь дать клятву. – Я умею держать слово, и если мы о чем-то договоримся…

– Нам уже известно, сержант Джагг Апстрак, что ты совсем не тот, за кого себя выдаешь.

– Да, я уже беседовал на эту тему с вашими предшественниками, – обреченно признался Андрей. – Вас настораживает именно тот факт, что я родом не из Кедлмара?

– Именно этот факт вселяет в нас определенную надежду, – ответил Кармер. – Ты говорил Дашеру, что цель твоего пребывания – сбор информации?

– Да.

– И ничего сверх этого?

– Нет. Статус обеспокоен сложившейся в Кедлмаре общественно-политической ситуацией, но правила нашей работы делают невозможным какое бы то ни было вмешательство.

– Независимо от ситуации?

– Что конкретно вы хотите узнать? – Чтобы подавить нарастающее раздражение, Андрей ударил ладонью по столу. – Но имейте в виду, что дать точный и однозначный ответ я могу только на вопрос, касающийся непосредственно моей миссии.

– Запредельная реальность представляет угрозу не только для Кедлмара, но и для всей Вселенной. Какие действия будут предприняты Статусом после того, как его представителям станет известно о существовании зоны запредельной реальности на территории Кедлмара?

– Не знаю, – покачал головой Андрей.

– Дашеру ты ответил, что Статус предпримет все возможное для того, чтобы уничтожить запредельную реальность.

– Да, это так. Но я не имею ни малейшего представления о том, какие конкретно действия будут предприняты Статусом с этой целью.

– Такой ответ нас вполне устраивает, – удовлетворенно улыбнулся Кармер.

– Я безумно рад за вас, – мрачно буркнул Андрей.

– Каким образом ты поддерживаешь связь со Статусом? – неожиданно задала вопрос сидевшая неподалеку от Андрея Мииз.

– Я и так рассказал вам слишком много, – глядя на Кармера, ответил Андрей.

– Это отнюдь не праздный интерес, – снова произнесла Мииз. – Нам нужно знать, каким образом мы будем координировать наши действия.

– Мы пока еще ни о чем не договорились. И, честно признаться, я не уполномочен вести никакие переговоры от имени Статуса. Любые обязательства, которые я вам дам, будут признаны официальными представителями Статуса недействительными. Проблема заключается в том, что в отличие от вашего сообщества сознание людей, работающих в Статусе, не связано воедино подобно компьютерной сети. При нашей беседе присутствует еще только мой напарник, который в отдельных случаях может высказывать свое независимое мнение, не всегда совпадающее с моим. – Андрей усмехнулся, не скрывая сарказма. – А со сколькими людьми я разговариваю сейчас? Чье мнение высказываете вы, уважаемый профессор Кармер?

Кармер демонстративно обвел взглядом всех присутствующих в комнате.

– Если я еще не разучился считать, то, помимо вас, здесь находятся еще четверо человек, – сказал он, когда взгляд его вновь остановился на госте. – И каждый из нас высказывает свое собственное, как ты выразился, независимое мнение.

– А как же сообщество? – наклонившись вперед, недоверчиво прищурился Андрей.

– Мы имеем возможность контролировать степень своего присутствия в коллективном сознании сообщества, – Кармер коснулся указательным пальцем проволочного нимба, оплетающего его голову. – Довольно простое устройство способно создать надежный экран, обеспечивающий защиту сознания от любых попыток воздействовать на него извне.

– И много вас таких?.. – указательным пальцем Андрей описал круг возле своей макушки.

– Меньше, чем хотелось бы, – ответила на его вопрос Мииз. – Примерно десятая часть от всего сообщества.

– Двадцать человек, – совершив нехитрый подсчет, сказал Андрей.

– Двадцать один, – уточнила Мииз.

– И кто же это придумал? – Двумя сложенными вместе пальцами Андрей слегка постучал себя по виску.

– Это была разработка доктора Мииз, – ответил Кармер. – Вообще-то она предназначалась для других исследований… Но при незначительной доводке оказалось возможным использовать устройство и для защиты индивидуального сознания от воздействия запредельной реальности.

– К сожалению, стабилизирующий сознание обруч может надежно защитить только нетрансформированное сознание, – сказала Мииз. – Нам не удалось добиться положительного эффекта, работая с людьми, полностью самоидентифицирующими себя с объединенным сознанием сообщества запредельной реальности.

Неизвестный

– Двадцать один человек – это все, кто успел воспользоваться стабилизирующими обручами до того, как запредельная реальность развернулась в полную силу, заполнив все доступное ей пространство, – добавил Кармер.

– По счастливой случайности среди нас оказался профессор Кармер, – продолжила Мииз. – Если бы не его самоотверженность, нам ни за что не удалось бы перекрыть проход между нашим миром и запредельной реальностью. Ему приходилось работать буквально на разделительной черте между двумя мирами… Я не знаю, много ли еще найдется людей, способных умереть двенадцать раз ради того, чтобы жили другие.

– Да будет вам, Мииз, – недовольно поморщился Кармер. – Сказать по правде, я, может быть, никогда бы и не сунулся в это пекло, если бы знал заранее, что меня там ожидает, – добавил он, взглянув на Андрея.

– Так… – Андрей озадаченно поскреб ногтем указательного пальца висок. – Теперь я уже вообще ничего не понимаю… Если вы обладаете свободой воли, то какого черта сидите в этом лесу?

– Для этого есть несколько причин, – ответил ему Кармер. – Во-первых, как вы можете понять только по одному нашему внешнему виду, мы принадлежим запредельной реальности. И то, что нам удалось сохранить свою индивидуальность, вовсе не свидетельствует о том, что мы полностью избавились от ее влияния. Каждый из нас прошел через несколько циклов перерождения, поэтому трудно сказать, как будут реагировать наши тела на контакт с нормальным миром.

– Как? – Андрей улыбнулся и положил свою руку на ладонь Мииз, лежащую на столе. – Как видите, ничего страшного не произошло.

– Для того чтобы провести полномасштабный эксперимент, контакт должен быть более плотным и продолжительным, – резко, словно обжегшись, выдернув свою руку из-под ладони Андрея, сказала Мииз.

– Процессы перерождения адаптируют организм человека к условиям существования в зоне запредельной реальности, – сказал Кармер. – Но пока нам неизвестно, пойдет ли обратный процесс, когда кто-нибудь из нас вернется в нормальный мир.

– Вы этого никогда и не узнаете, если однажды не решитесь попробовать, – высказал свое мнение Андрей.

– Верно, – согласился с ним Кармер. – Но при этом не следует забывать, что мы к тому же являемся еще членами сообщества, существующего в зоне запредельной реальности. Нам удалось сохранить индивидуальность собственного сознания, но это вовсе не значит, что между нами и сообществом не существует более никаких контактов. Мы ощущаем его присутствие на подсознательном уровне и не можем просто так, по собственной воле покинуть его. Это все равно что оторвать себе руку и предложить ей какое-то время пожить отдельно. – Кармер улыбнулся – совсем не весело. – Продолжая биологические аналогии, мы представляем собой совокупность клеток, которые решили поднять мятеж против всего организма.

– Раковая опухоль, – уточнил Андрей.

– Пока всего лишь доброкачественное новообразование, – покачал головой Кармер. – Мы даже ценой собственной гибели не способны уничтожить весь организм. Это вторая причина, по которой мы не можем покинуть зону запредельной реальности. Третья заключается в том, что, находясь здесь, мы имеем возможность осуществлять контроль за проходом в запредельную реальность. Если никто не станет этим заниматься, то очень скоро произойдет небывалая по своим масштабам катастрофа.

– Вас всего-то двадцать один человек. Почему же остальные члены сообщества, мечтающие о распространении запредельной реальности по всему миру, не могут отстранить вас от контроля за зоной перехода и открыть свободный доступ запредельной реальности в наш мир?

– Все по той же причине, – ответил Кармер. – На определенном уровне мы все представляем собой единое целое. Но наша небольшая группа находится в более выгодном положении, поскольку осведомлена обо всем, что происходит в сообществе. Сообществу же ничего не известно о том, чем мы здесь занимаемся. Ни одному из членов сообщества без приказа коллективного сознания даже в голову не приходит просто прийти и посмотреть, что здесь, собственно, происходит. А сама запредельная реальность, похоже, попросту не способна мыслить категориями, которые использует в процессе мышления человек. Поэтому-то она и не может понять, что причиной, не позволяющей ей прорваться в реальный мир, является частица ею же созданного коллективного сознания. Точно по той же причине факт твоего, как ты выражаешься, похищения не был зафиксирован коллективным сознанием. Наши люди отключили сознание Дашера, выполнявшего в тот момент функцию контактера, с помощью которого сообщество изучало тебя до того, как он успел понять, что происходит. Вслед за этим один из наших людей вступил в контакт с коллективным сознанием сообщества и сообщил ему, что произошла смена контактера. Вот и все. Впрочем, если вернуться к запредельной реальности, то также можно предположить, что она пока еще только изучает наш мир. Как только этот процесс будет завершен, запредельная реальность нанесет удар, сдержать который мы будем не в силах. Последней и, возможно, самой главной лично для нас причиной того, что мы скрываем факт своего существования от людей, является то, что нынешнее общество Кедлмара неспособно нас принять. Мы, с нашим внешним видом, с проволоками, торчащими из головы, можем быть восприняты либо как объекты для исследований, которые нужно держать взаперти, либо как враги, которых следует уничтожить. Мы не сможем найти в Кедлмаре никого, кто стал бы относиться к нам как к равноправным партнерам. Поэтому вы и представить себе не можете, как мы были рады встретить человека, который имеет опыт общения с самыми разнообразными формами разумной жизни.

Андрей как-то неопределенно хмыкнул и, не зная, что сказать, провел ладонью по щеке.

– Они ведь пока еще ничего у нас не просят, – уловил он мысль Дейла. – А Статусу, так или иначе, потребуется входить с ними в контакт. Запредельная реальность, прорвавшаяся в наш мир, – это не шутки.

– Что вы конкретно хотите от нас? – спросил Андрей у Кармера.

– Нам нужна помощь, – как обычно спокойно, едва ли не равнодушно ответил тот. Но, взглянув краем глаза на Мииз, Андрей уловил в ее взгляде, обращенном в его сторону, надежду, которой она и сама боялась поверить.

И что ему оставалось делать?

Глава 16 УСТАЛОСТЬ И ЧУВСТВО ДОЛГА

– Если мне все же суждено вырваться живым из этого стойбища полоумных, то я сделаю все от меня зависящее, чтобы как можно скорее убраться восвояси с этого Айвеля-5 и забыть наконец о всех его непередаваемых прелестях и красотах. И после этого я со спокойной душой начну снова каждый день ходить к девяти утра в институт и, зевая от скуки, ставить опыты, результаты которых не интересуют никого, кроме толстой некрасивой девчонки, которая на основании полученных невразумительных данных собирается защищать кандидатскую диссертацию; а по вечерам я стану снова бегать к проходной мясокомбината, чтобы, записавшись в одну бригаду с пятью непротрезвевшими алкашами, разгрузить трейлер с замороженными тушами баранов, сдохших от истощения, и тем самым заработать на единый проездной билет, без которого в один прекрасный день я не смогу добраться до работы.

Весь этот отнюдь не короткий мысленный монолог Андрей произнес быстро, скороговоркой, можно сказать, на одном дыхании, как молитву, слова которой отскакивают от зубов прежде, чем смысл сказанного доходит до сознания.

– Ну надо же! – с восхищением отозвался Дейл. – Я даже и не подозревал, что можно до такой степени любить свою профессию.

– Дело не в любви, а в том, что для работы секретного агента я подхожу еще меньше, чем для работы научного сотрудника.

– А ты разве не слышал, что сказали наши новые друзья?

– О чем?

– О том, что ты поставил рекорд, продержавшись двое суток на территории Гиблого бора.

– Новичкам обычно везет.

– Ну, как знаешь…

– Это ты к чему?

– К тому, что ты имеешь полное право отказаться от дальнейшей работы в Статусе. Но для этого нам нужно сначала выбраться из леса.

– Только не пытайся мне и на этот раз помешать! – решительно заявил Андрей.

– О чем речь, напарник? – не стал спорить с ним Дейл. – Наша жизнь всецело в твоих руках!

– Я буду делать то, что сочту нужным, – уже несколько спокойнее произнес Андрей.

– Уповаю на твое благоразумие.

Андрей перевел взгляд на Кармера, ожидающего от него ответа.

– Даже независимо от вашего желания я обязан передать в Статус информацию о прорыве запредельной реальности на территории Кедлмара. Но сделать это я смогу, только выбравшись из Гиблого бора и встретившись с курьером.

– На какую именно помощь мы можем рассчитывать? – спросил Кармер. – И как долго нам придется ее ждать?

– На эти вопросы я ответить вам не могу, – покачал головой Андрей. – Единственное, что я могу с уверенностью сказать, так только то, что Статус не оставит без внимания факт проникновения во Вселенную запредельной реальности.

– Каким образом мы сможем поддерживать связь?

– Не знаю, – устало тряхнул головой Андрей. – Над этим вопросом вам лучше подумать самим.

– Что ты скажешь о возможности использования телепатического контакта? – спросила Мииз. – Когда вы только появились в лесу, мы зафиксировали у вас довольно высокий телепатический потенциал. Но в какой-то момент он резко упал. Если бы удалось выяснить, с чем это связано…

– Это связано с тем, что во время схватки с тысяченожками, или как вы их там называете, я потерял усилитель телепатических сигналов, который еще в Статусе был имплантирован мне под кожу.

– Ты сможешь получить новый прибор?

– Да, – без колебаний ответил Дейл. – Заказ и доставка его с курьером в Кедлмар займет не более суток.

– В таком случае мы сможем поддерживать телепатический контакт. Сигнал скорее всего будет не очень четкий, но общедоступные понятия и образы передать друг другу мы сможем.

– Второй вопрос. – Кармер стукнул ладонью правой руки по кулаку левой, сжимающему конец палки, на которую он опирался. – Ты рассказывал Дашеру и Мурнау о том, что ваше командование готовит крупномасштабную операцию по прочесыванию Гиблого бора с целью поиска укрывшихся здесь мятежников.

– Да, я предупреждал об этом и Дашера, и Мурнау. Но они, похоже, не придают этому факту большого значения. Дашер вообще заявил мне, что они готовы сражаться с регулярными войсками и даже надеются одержать победу…

– Не сомневайтесь, так оно и будет. – Кармер чуть приподнял подбородок и повел им из стороны в сторону, словно воротник давил ему на шею. – Но больше всего меня пугает тот факт, что сообщество, которое прежде тщательно скрывало от внешнего мира свое существование, на этот раз решило не препятствовать проникновению на территорию Гиблого бора большого числа людей.

– И что это значит? – непонимающе посмотрел на Кармера Андрей.

– Помнишь, Дашер сказал: «Рано или поздно это должно было произойти»? – Андрей молча кивнул. – Похоже, запредельная реальность начинает активизироваться. Ей нужны люди, сознание которых является для нее строительным материалом, поскольку первоначальное изменение реальности происходит не в окружающем нас физическом мире, а в сознании людей. И ввод в зону запредельной реальности крупного войскового подразделения является прекрасным случаем, чтобы одним махом в несколько раз увеличить удельную массу сознания, искаженно воспринимающего окружающую действительность. Тем самым запредельная реальность наращивает свое присутствие в нашем мире.

– Но это будут вооруженные люди, – попытался возразить Андрей.

– Да не говори ты глупости, – раздраженно поморщился Кармер. – В кого они станут стрелять? В тени? В призраков, материализующихся из воздуха и снова растворяющихся подобно туману? Ваш отряд в лесу встретился только с физическими проявлениями запредельной реальности, и то через два дня, как я понимаю, от хорошо подготовленного и неплохо вооруженного подразделения практически ничего не осталось. Армия, оказавшаяся в зоне запредельной реальности, за несколько секунд может превратиться в сборище дебилов с оружием в руках – питательный раствор для запредельной ральности. А все, что она проглатывает и переваривает, становится частью ее самой. Мы просчитали несколько различных вариантов развития событий, которые могут стать следствием мощной подпитки коллективного сознания, подчиненного запредельной реальности. Ни один из прогнозов не имеет под собой твердой материальной почвы. Достоверность каждого из них зиждется исключительно на прогностических способностях наших аналитиков. Но, что показательно, ни один из них не имеет оптимистичного для нас завершения. Два самых худших сценария сводятся к тому, что в первом случае запредельная реальность получит возможность собственными силами пробить новый проход с этой стороны, во втором – объединенное сознание, усиленное новым мощным волевым потоком, подавит нашу способность к сопротивлению. Как ты понимаешь, и в том, и в другом случае запредельная реальность получает свободный доступ в нашу Вселенную.

– А что в других сценариях? – на всякий случай поинтересовался Андрей.

– Вариации на темы тех двух, которые я вам уже назвал. Цепочка событий в них более длинная, но результат – тот же самый. Поэтому, как вы понимаете, для нас сейчас задачей первостепенной важности является не допустить появления неподготовленных людей в зоне запредельной реальности.

– С этим, по крайней мере в ближайшее время, не должно быть никаких проблем, – поспешил заверить своих собеседников Андрей. – Гиблый бор пользуется в Кедлмаре дурной славой. Загнать в него людей можно разве что силой. Командир нашей части вовсе не горит желанием отправлять своих людей в Гиблый бор, поэтому-то он и послал наш взвод на разведку, рассчитывая, что нам удастся обнаружить либо самих беглецов, либо нечто такое, что позволит ему опротестовать полученный приказ. А я уж постараюсь описать в своем рапорте все прелести местной жизни.

– Но не исключена возможность, что будет получен приказ продолжить поиски мятежников, несмотря ни на что?

– Может быть и такое, – вынужден был признаться Андрей. – Но Дашер говорил мне, что все четверо мятежников уже присоединились к вашему сообществу.

– Верно, – наклонил голову Кармер. – И поэтому мы не можем отправить их вместе с тобой – они уже прошли перерождение.

– Да мне всего-то и надо! Вот! – Андрей подтянул вверх левый рукав куртки, чтобы стал виден его армейский браслет. – Если у меня будут армейские браслеты беглых мятежников, я смогу сказать, что снял их с мертвых тел. В таком случае не будет и никаких оснований для продолжения поисков. Вы сможете достать браслеты?

Кармер вопросительно посмотрел на Мииз.

Та также взглядом переадресовала его вопрос одному из парней у дверей.

– Я думаю, с этим особых проблем не возникнет, – ответил тот.

– Просто идеально было бы, если бы удалось достать еще и их военные карточки, – обращаясь к парню, добавил Андрей.

– Попробуем, – односложно ответил тот.

– Что ж, мне кажется, мы обсудили все имевшиеся у нас вопросы, – окинул взглядом всех присутствующих Кармер.

– Имевшиеся у вас, но не у меня! – быстро вставил Андрей.

– Да? – чуть приподняв кожную складку на левом надбровье, посмотрел на Андрея Кармер. – Ты хочешь еще что-то уточнить?

– Во-первых, мне необходимо связаться с командованием части.

– Я думаю, это нецелесообразно, – опередив Кармера, сказала Мииз. – Мне кажется, вам трудно будет вразумительно объяснить своему командиру, каким образом после двух дней радиомолчания вам удалось наконец выйти на связь. К тому же в наших же интересах, чтобы история об опасностях, грозящих человеку в Гиблом бору, обрастала новыми, вполне реальными подробностями. Невозможность осуществления связи в Гиблом бору – такую пикантную деталь нужно не отбрасывать в сторону, а постараться преподнести как можно более эффектно!

– С этим я вполне могу согласиться, – кивнул Андрей. – Но в таком случае я должен попасть в часть сегодня к вечеру. Ну в крайнем случае – завтра до рассвета. Опоздай я на час-другой – и изменить что-либо будет уже невозможно. Войска получат приказ и…

– Ты будешь на месте в нужное время, – негромкий, но уверенный и, что самое главное, убедительный голос Кармера заставил Андрея оставить начатую фразу незаконченной. – Сколько тебе потребуется времени для того, чтобы добраться до части от черты леса?

– Часов пять, если идти пешком от того места, откуда мы вошли в лес.

– Прекрасно. Мы выведем тебя из леса – остальное будет зависеть от тебя. Какие у вас еще вопросы?

– Мои товарищи. Я хочу, чтобы они ушли вместе со мной.

– Это непростой вопрос, – нерешительно покачал головой Кармер. – Мы не можем доверять им в той же степени, что и тебе.

– Я могу поручиться за них.

– Не советую тебе этого делать, – снова качнул головой Кармер. – Таким образом ты, возможно, и докажешь свою преданность друзьям, но при этом поставишь под угрозу жизни многих людей. Достаточно хотя бы одному из них, пусть даже невзначай, проговориться о том, что произошло с вами в Гиблом бору, и все наши планы окажутся перечеркнутыми.

– Без них я никуда не пойду, – твердо заявил Андрей. – Помимо того, что я просто не хочу оставлять их здесь, мне кажется, что история о том, как мне одному, живому и невредимому, удалось выбраться из Гиблого бора, в то время как весь взвод остался там, покажется не очень-то убедительной.

– У тебя имеется какое-то конкретное предложение? – спросил Кармер.

– А вы могли бы вынести их из леса, не разбудив при этом?

– Это не проблема. Но не покажется ли им странным то, что, заснув в одном месте, они проснулись совершенно в другом? Как ты им это объяснишь?

– Над этим еще стоит подумать, – щелкнул пальцами Андрей. – Но я могу считать, что получил ваше принципиальное согласие на то, чтобы мои товарищи ушли вместе со мной?

– Естественно, – бесстрастно повел плечом Кармер. – Мы ведь отнюдь не заинтересованы в том, чтобы к сообществу запредельной реальности присоединялись новые личности. Единственное наше условие: они ничего не должны знать о том, что произошло этой ночью.

– У меня есть предложение, – поднял руку один из парней, сидевших у двери. – Мы могли бы вынести их не к черте леса, а к точке, откуда они сами сумели бы найти дорогу. Мы можем выбрать место, похожее на то, где они остановились на ночлег, и оставить их там спящими. А после того, как мы уйдем, сержант Апстрак разбудит своих товарищей.

– По-моему, неплохая мысль, – поддержал парня Андрей. – Вчерашний день у нас выдался далеко не самым легким. Ребята здорово вымотались и вряд ли точно помнят дорогу, которой мы шли. Я разбужу их и скажу, что нашел выход из леса. Этого будет достаточно для того, чтобы они сорвались с места и, не тратя время на изучение местности, галопом припустились вон отсюда.

– А как ты объяснишь им то, что у тебя оказались браслеты мятежников?

– Я покажу им браслеты уже после того, как мы выйдем из леса. Скажу, что случайно наткнулся на тела мятежников, когда искал дорогу из леса. Я уверен, что ни у одного из них не появится желания вернуться, чтобы проверить истинность моих слов.

– Решено, – подумав секунду, сказал Кармер.

– Отлично, – устало улыбнулся Андрей. – Все… – едва слышно выдохнул он и, запрокинув голову назад, провел ладонями по лицу.

На него давила не столько физическая усталость, бороться с которой ему успешно помогали вживленные под кожу имплантанты, а чувство полного психологического опустошения, пришедшее на смену нервному перенапряжению. Он сделал все, что было в его силах, для того чтобы спастись самому и вытащить Шагадди и Юнни из этой передряги. Больше от него уже ничего не зависело.

Андрей все еще не был уверен в том, можно ли доверять людям, с которыми он вел переговоры, но иного выхода у него не было. Он должен был либо довериться Кармеру и его команде, либо встать и уйти прямо сейчас.

Но куда ему было идти? Вокруг был Гиблый бор, пережеванный запредельной реальностью. У того, кто, не зная верной тропы, решил бы пересечь болотную топь, было бы куда больше шансов остаться в живых, нежели у того, кто, не имея представления о законах запредельной реальности, попытался бы самостоятельно выбраться из Гиблого бора.

– Все хорошо, – услышал Андрей ободряющий голос Дейла.

– Скажешь мне это еще раз, когда мы вернемся в Статус, – устало ответил он.

– Ты, должно быть, сильно устал? – Андрей почувствовал, как его плеча коснулась рука Мииз.

– Нет, – он поднял голову и, посмотрев на женщину, улыбнулся.

– Хочешь есть? – спросила Мииз.

– А интересно, чем вы здесь питаетесь? – наклонил голову к плечу Андрей.

Он смотрел на Мииз, пытаясь понять, красиво или безобразно ее лицо. Черты его не соответствовали никаким канонам. Но все же в нем присутствовала некая немного вычурная утонченность и строгость, приятная для созерцания.

– Дарами природы, – усмехнувшись, ответила Мииз. – Но, уверяю тебя, местная живность на вкус гораздо лучше, чем выглядит со стороны.

– Как-нибудь в другой раз попробую, – ответил Андрей.

– Если ты не против, я на какое-то время оставлю тебя с Мииз, – направляясь к двери походкой, похожей на поступь изрядно принявшего на грудь моряка, сказал Кармер. – Мне нужно подкинуть сообществу кое-какую информацию о тебе, иначе оно начнет беспокоиться. А тебе… – Кармер через плечо бросил короткий взгляд на Андрея. – Тебе, я думаю, тоже найдется, чем заняться.

Двое парней, сидевших на кровати у двери, поднялись и молча вышли из комнаты следом за Кармером.

– Ну и чем же мы будем заниматься? – посмотрев на Мииз, спросил Андрей.

– Кончай заигрывать с женщиной, – тут же объявился Дейл. – У вас с ней различные хромосомные наборы.

– Иди ты к черту, – устало произнес Андрей. – Я просто пытаюсь завязать дружескую беседу.

– Только не пытайся убедить меня в том, что Мииз тебя нисколько не интересует, – ехидно заметил Дейл.

– Не в том смысле, что ты думаешь, – отрубил Андрей. – А будешь без толку болтать, отдам тебя на правах ассоциативного члена в местное сообщество тугодумов.

– Неблагодарный, – обиженно буркнул Дейл.

– А за что я должен быть тебе признателен? – тут же отозвался Андрей. – За то, что ты меня втянул в эту историю?

– За то хотя бы, что я вытащил тебя из дурацкого института, в котором ты работал.

– Ты?

– А то кто же? Если бы меня не подстрелили возле Красных холмов, ты так бы и ходил изо дня в день одной и той же дорогой из дома на работу и обратно. Утром – новости из газеты, вечером – фильм по телевизору. Чем не жизнь?!

– Я на свою жизнь не жаловался.

– А кому ты мог пожаловаться? Правительству, которому на тебя наплевать? Президенту, который никогда и не слышал о твоем существовании? Мэру, который думает только о том, как бы повесить на тебя новый налог, большая часть которого осядет в его кармане? Кому ты вообще был нужен у себя дома?

– Откуда тебе это известно? – недоверчиво спросил Андрей. – Ты ведь покинул Землю, наверное, еще до второй мировой.

– Какая разница, – с усмешкой ответил Дейл. – Ты считаешь, что за полвека на Земле что-то принципиально изменилось?

– Ну, что-то определенно изменилось…

– Для тебя. И для тех, кто так же, как и ты, копошится внизу, создавая питательный слой для тех, кто вами правит. А сами принципы управления народом остались неизменными: ври вдохновенно, пугай народ войной и дери с него три шкуры.

– По мне, лучше Земля, чем Айвель-5.

– Я бы сказал, что это дело привычки.

– Ты рад, что вырвался с Земли?

– Да. И никогда не жалел об этом. Пойми, Андрей, работа в Статусе – это шанс, который выпадает одному из миллиона. И упустить такую возможность было бы просто глупо.

– Ты что, получаешь премиальные за вербовку чернорабочих?

– Иди ты… – обиделся Дейл. – Я с тобой как с человеком…

– Спасибо вам, друзья.

Андрей стремительно обернулся на голос. Заговорившись с Дейлом, он совсем забыл, что в комнате он не один. Лукаво улыбаясь, на него смотрела Мииз.

– Спасибо, – повторила она, слегка наклонив голову к левому плечу. – Пока вы беседовали, мне удалось отлично настроиться на вашу телепатическую волну.

– А тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? – строгим голосом поинтересовался Андрей.

– А вам не говорили, что для того, чтобы не быть невзначай услышанным, нужно говорить вполголоса, а не орать во всю глотку? – в тон ему ответила вопросом на вопрос Мииз.

– Что значит «орать»? – недовольно вскинул подбородок Андрей.

– Она права, – осадил его Дейл. – Мы не в меру разгорячились.

Андрей скрестил руки на груди и устало потер ладонями затекшие плечи.

– Может быть, тебе все же стоит хотя бы ненадолго прилечь? – снова предложила Мииз.

– Да нет, – отрицательно качнул головой Андрей. – Сегодня я, похоже, уже не усну.

– А ты все же попробуй, – стояла на своем Мииз.

– Нам, должно быть, скоро уже идти? – спросил Андрей, чувствуя, как веки его наливаются свинцовой тяжестью.

– Часа через два, не раньше, – ответила Мииз. – За это время можно хорошо выспаться.

Андрей все еще пытался бороться с неожиданно навалившимся на него сном, но усталость быстро брала свое.

А Дейл обещал, что с помощью имплантантов он сможет продержаться без сна двое суток… Халтуру какую-то подсунули…

– Ну, если так…

Андрей тяжело поднялся со стула и, сделав два шага, упал на кровать.

Он заснул сразу же, едва голова его коснулась подушки.

Глава 17 ДО СВЕТА

Борх-1 поднялся уже достаточно высоко для того, чтобы его лучи, пробив плотный полог зелени, окрасили воздух в необычайно мягкий, изысканный изумрудный цвет, какого не сыщешь даже в палитре импрессионистов. Для этого цвета не могло существовать названия, потому что он менялся не только изо дня в день, но и едва ли не ежечасно. Богатство оттенков зависело от высоты, на которую поднялся Борх-1 над горизонтом, от того, на каком удалении от него находится сейчас Борх-2, от состояния атмосферы на всем пути следования лучей от их источников до глаза наблюдателя и, самое главное, от степени насыщения хлорофиллом древесной хвои.

Кощунственной дерзостью могло показаться одно только намерение попытаться передать на холсте утренний лесной воздух, одновременно прозрачный и вобравший в себя сказочный цвет уникального природного светофильтра. Для того чтобы увидеть такое, требуется не только определенное время суток, но и особое состояние души, достичь которого удается далеко не каждому. Мало желания и воли. Должно произойти нечто такое, что внезапно перевернет все представления человека о мире, в котором он живет, и о том месте, которое он в нем занимает. Ты – центр мироздания. Вся Вселенная вращается вокруг тебя. И ты отвечаешь за все, что происходит в мире, потому что без тебя это был бы уже совсем иной мир. А быть может, и вовсе ничего бы не было. Ни Земли, ни Айвеля-5, ни Кедлмара, ни Гиблого бора, ни двух Борхов, один из которых почти не виден в ярком свете своего вечного спутника, но все равно так же неутомимо и исправно совершает изо дня в день свой путь по небосклону.

Андрей наклонился, чтобы сорвать цветок. На тонком стебельке сидели два узких листка и соцветие из шести пурпурных лепестков, каждый из которых был похож на стилизованное изображение сердца, вырезанное из воздушного шелка.

Догнав идущую чуть впереди Мииз, Андрей из-за спины протянул ей цветок.

Вздрогнув от неожиданности, женщина порывисто обернулась. Во взгляде ее, устремленном на Андрея, явственно читались непонимание и удивление.

– Это тебе, – Андрей улыбнулся и помахал цветком в воздухе.

– Зачем? – серьезно и строго спросила Мииз.

– Он же красивый, – посмотрев на цветок, сказал Андрей. – Или тебе так не кажется?

– Возможно, – уклончиво ответила Мииз. – Но зачем ты его сорвал?

– Чтобы подарить тебе, – уже с некоторой растерянностью произнес Андрей.

Он посмотрел по сторонам, думая, не бросить ли цветок в кусты.

– Почему ты хочешь, чтобы я взяла этот цветок? – задала новый вопрос Мииз.

– Если не хочешь, то можешь не брать, – безразлично дернул плечом Андрей. – У меня просто было хорошее настроение, и я решил поделиться им с тобой. Я прежде даже представить себе не мог, что в Гиблом бору может быть так красиво… Что здесь можно просто гулять.

– Это потому, что прежде лес был для тебя местом, где ты должен был выполнить определенное задание, – проницательно глядя Андрею в глаза, ответила Мииз. – Ты подходил к нему строго функционально. Ты не искал в нем красоты, а только классифицировал все, что встречалось тебе на пути. Цветы, которые не таили в себе никакой опасности, но при этом и пользы никакой принести не могли, твой разум скорее всего относил к разряду бесполезных предметов.

Мииз улыбнулась и взяла из руки Андрея цветок.

– А ты любишь Гиблый бор? – спросил у нее Андрей.

– Я живу здесь, – ответила Мииз.

– Сержант Апстрак…

Андрей почувствовал, как на плечо ему легла чья-то рука.

Он обернулся, но никого позади себя не увидел.

Удивительно, но испуга он не почувствовал. Просто внутри у него все сжалось, как в предчувствии неизбежного падения.

– Сержант! – снова настойчиво позвал все тот же голос.

Невидимая рука крепче сдавила плечо и слегка встряхнула его.

На этот раз Андрей проснулся окончательно.

Открыв глаза, он приподнялся на локте и осмотрелся по сторонам.

Он находился в той же комнате, где и уснул. Под потолком все так же ярко горела люминесцентная лампа.

Рядом с кроватью, на которой он лежал, стоял парень, один из тех, что присутствовали при его разговоре с профессором Кармером.

– Нам пора идти, сержант Апстрак, – негромко произнес парень.

– Я, кажется, уснул, – Андрей провел ладонью по заросшей щетиной щеке.

Внезапно он насторожился. Его тело было легким и бодрым, словно он спокойно проспал всю ночь.

– Сколько времени? – спросил он у парня.

Парень раздвинул углы губ в вымученной ненатуральной улыбке – словно начинающий актер из самодеятельного театра, изображающий пылкого влюбленного.

– Меня зовут Сейкрин, – сказал он.

Андрей рывком сел на кровати.

– Сколько сейчас времени, Сейкрин?! – требовательно повторил он свой вопрос.

– Ты напрасно беспокоишься, – с понимающим видом Сейкрин качнул головой. – Ты проспал меньше двух часов.

– Не может быть, – недоверчиво прищурился Андрей.

– Это все Мииз, – объяснил парень. – Она мастерица на подобные дела.

– На какие еще дела?

– Она знает, как заставить человека расслабиться, – сказал Сейкрин. – А потом… Ну, я точно не знаю, что она делает. Профессор Кармер говорит, что Мииз обладает способностью снимать негативное напряжение психики.

– Где она сейчас? – спросил Андрей, окинув комнату быстрым взглядом и не заметив в ней Мииз.

– Ушла, – коротко ответил Сейкрин. – Мне поручили передать тебе это.

Он положил на край кровати четыре воинские карточки и столько же армейских браслетов.

Андрей внимательно осмотрел документы. Вне всяких сомнений, они были настоящими и принадлежали солдатам из подразделения «Неустрашимых». Трое рядовых и один лейтенант. Четыре закатанные в пластик карточки и четыре узкие металлические пластинки – вот и все, что осталось от людей.

Андрей молча спрятал карточки и браслеты в нагрудный карман, где уже лежали документы и браслеты солдат из его взвода.

– Какие еще новости, Сейкрин? – спросил он, взглянув на парня.

– В Городе все спокойно. Сообщество вполне удовлетворено той информацией о тебе, что сообщил ему профессор Кармер.

– Что именно он передал сообществу?

– Что тебя целесообразно держать в бункере, не присоединяя к сообществу, до тех пор, пока в Гиблый бор не прибудут войска со спасательной экспедицией.

Андрей безнадежно покачал головой.

– Порой, когда речь заходит об этом вашем сообществе, мне кажется, что говорят о некоем слабоумном дебиле-переростке, – сказал он.

– Это не так, – серьезно возразил ему Сейкрин. – Просто у сообщества иная логика. Со стороны бывает трудно понять мотивы его действий. Мы ведь даже не знаем, какую конечную цель оно преследует.

– Черт с ним, с этим сообществом, – махнул рукой Андрей. – Какие у нас планы?

– Мы решили, что целесообразно будет вывести вас из леса еще до наступления рассвета, – сказал Сейкрин. – В темноте твоим товарищам будет труднее сориентироваться на месте и понять, что они находятся уже не в том месте, где собирались провести ночь.

– А это не опасно?

– Что именно?

– Двигаться в темноте по лесу?

– Нет, если знаешь верную дорогу.

– А когда вы нас оставите?

– Мы проследим за вами до тех пор, пока вы не покинете зону запредельной реальности. Можете не бояться сбиться с пути – мы не допустим этого.

– Отлично. – Андрей поднялся на ноги и взял со стола автомат, который так и лежал там, где он его оставил.

На всякий случай проверил обойму. Патроны были на месте. Похоже, его оружие даже и не заинтересовало никого из местных жителей.

– Идем? – спросил Андрей у Сейкрина, застегивая под подбородком ремешок каски.

Парень молча кивнул и, протянув Андрею полоску прибора ночного видения, распахнул перед ним дверь.

– А где мои вояки? – спросил Андрей, быстро шагая следом за своим провожатым по темному коридору бункера.

– Кто? – не оборачиваясь, переспросил Сейкрин.

– Мои товарищи, – объяснил Андрей. – Мы ведь договаривались, что я уйду только вместе с ними.

– Они уже в пути, – по-прежнему не оборачиваясь, ответил Сейкрин. – Их транспортировка займет чуть больше времени, так что к месту встречи мы прибудем почти одновременно.

– Люблю, когда все четко организовано, – одобрительно заметил Андрей.

Они поднялись по лестнице и, выбравшись из бункера, окунулись в ночную прохладу.

Используя прибор ночного видения, Андрей еще раз окинул взглядом окрестности институтского городка, превратившегося в место, на котором волею судьбы и непробиваемой глупости людской встретились старая и новая Вселенные. Мертвец, не желающий умирать, тянул костлявые руки с прилипшими к ним остатками сгнившей плоти к горлу живого, занявшего его место.

– Чем все это закончится, Дейл? – мысленно спросил Андрей у напарника.

– На этот вопрос никто в целом мире не сможет дать ответа, – услышал он голос Дейла. – Я не знаю, что предпримет в этой ситуации Статус, но могу сказать одно – ничего хорошего ждать не приходится. Кедлмар не заслуживает той судьбы, которая его ждет. Я даже не знаю, что для него лучше: открытая высадка десанта Галактического содружества, результатом которой будет футурошок, грозящий разрушить все общественные структуры Кедлмара, или же проведение тайных операций, вследствие чего Кедлмар превратится в испытательный полигон для отработки средств и методов борьбы с запредельной реальностью.

– Ну, может быть, не все так плохо, – попытался обнадежить себя и друга Андрей.

– Боюсь, что дела обстоят намного хуже, чем мы с тобой можем себе представить, – мрачно отозвался Дейл. – В Статусе слова «запредельная реальность» произносятся сейчас примерно так же, как на Земле в средние века произносили слово «чума».

– Ты готов?

Андрей повернулся в сторону задавшего вопрос Сейкрина.

– Мы пойдем с тобой вдвоем? – немного удивленно поинтересовался он.

– Я прекрасно знаю дорогу. – Андрею показалось, что в голосе Сейкрина прозвучала затаенная обида.

– Не сомневаюсь, – сказал он, закидывая на плечо ремень автомата.

Они быстро зашагали в сторону от центральной площади городка, на которую выходили фасады трех главных институтских корпусов.

Прибор ночного видения, которым снабдили Андрея, работал великолепно. Все предметы были видны почти так же отчетливо и ярко, как и днем. Вот только цветопередача была несколько нарушена – преобладали главным образом синие и зеленые тона, а вот красный цвет вовсе отсутствовал. Но об этом легком неудобстве Андрей сразу же забыл, стоило лишь ему вспомнить, как он пробирался по лесу вслепую, когда его провожатым был Мурнау.

Но даже при том, что Андрей отлично видел, куда они идут, он никак не мог понять, каким образом его проводник выбирает дорогу. Складывалось впечатление, что Сейкрин руководствовался при этом чем угодно, только не стремлением проложить самый краткий путь к намеченной цели.

Миновав последние коттеджи институтского городка, Сейкрин, а следом за ним и Андрей резко повернули влево. Вначале Андрей решил, что Сейкрин в целях безопасности решил обойти поселок стороной. Однако, когда, по его расчетам, они не достигли еще и центральной площади, проводник вдруг повернул в противоположную от поселка сторону.

Сейкрин шел легко и быстро, непринужденно размахивая своими длинными руками. Его вихляющая походка, должно быть, оптимально подходила для передвижения по лесу. Для него словно и вовсе не существовало коряг и торчащих из-под земли корней, о которые то и дело спотыкался Андрей. А через упавшие деревья он перепрыгивал ловко, как лумпис, в то время как Андрею приходилось изрядно попотеть для того, чтобы преодолеть подобное препятствие.

Помня о всех тех тварях, что уже встречались ему в Гиблом бору, Андрей вначале пытался следить за окружающей обстановкой. Но спустя какое-то время, так никого и не обнаружив, он решил, что можно со спокойной совестью предоставить это занятие Сейкрину. Уж если и он прозевает какую-нибудь местную зверушку, то Андрею ее и подавно не заметить.

Сейкрин настолько часто менял направление движения, что у Андрея невольно сложилось впечатление, будто его провожатый и сам заблудился, вот только не желает признаться в этом своему спутнику.

Примерно через полчаса пути Андрей уже был уверен, что они топчутся на одном месте. А обломанный сук на стволе поваленного дерева, через которое одним махом перескочил не ведающий усталости Сейкрин, показался ему до боли знакомым.

Андрей остановился, упершись руками в дерево.

– Слушай, Сейкрин, по-моему, мы здесь уже проходили, – недобрым голосом произнес он.

– Верно, – тут же согласился с ним Сейкрин.

– Так какого же черта мы ходим кругами?! – рявкнул на него Андрей.

Сейкрин от неожиданности даже отшатнулся назад, оступился и едва не упал на землю.

– Это самая короткая дорога, – растерянно ответил он.

– Дорога-то, может быть, и короткая, – восхищаясь глупостью проводника, Андрей всплеснул руками. – Да только мы ходим по ней из конца в конец и никак не можем добраться до цели.

Сейкрин с озадаченным видом приложил палец к узкому подбородку.

Андрей молча стоял в стороне, не мешая своему спутнику спокойно обдумать услышанное.

Примерно через полминуты лицо Сейкрина просияло радостной улыбкой.

– Вы, наверное, думаете, что если бы мы шли все время прямо, то давно бы уже пришли куда нужно?

– Именно, – кивнул Андрей с видом учителя, который наконец-то добился от ученика если и не понимания, то уж, по крайней мере, заучивания наизусть основных аксиом Евклидовой геометрии.

– Вы ошибаетесь, – Сейкрин покачал головой, не переставая при этом радостно улыбаться. – Прямая дорога далеко не всегда самая короткая.

– Верно. Но только в тех случаях, когда бегаешь с бумагами по государственным учреждениям. А мы с тобой сейчас находимся в лесу.

– Не просто в лесу, – поправил его Сейкрин. – А в лесу, расположенном в зоне запредельной реальности.

– И что с того?

– Это значит, что здесь вообще нет прямых путей.

– Каким же образом ты вообще находишь верную дорогу?

– Не знаю, – беспечно пожал плечами Сейкрин. – Внутреннее чутье какое-то… Профессор Кармер называет его «интуитивной трансформацией искаженной топографии», но, по-моему, он и сам толком не понимает, что это такое. Я просто представляю себе место, в которое я хочу попасть, и уже знаю, как мне туда пройти.

– Это умеют все местные жители?

– Способностью правильно ориентироваться в зоне в той или иной степени обладает каждый. По крайней мере никто из нас в Гиблом бору не заблудится. Но безошибочно выбрать самую короткую дорогу могут далеко не все. Таких, как я, способных одним внутренним взглядом окинуть всю зону и сопоставить взаиморасположение в ней различных объектов, вообще единицы. – Последнее сообщение Сейкрин сделал с нескрываемой гордостью. – Так что вы можете полностью доверять мне, сержант Апстрак.

– Ну, так и быть, гений, – Андрей протянул Сейкрину руку. – Помоги-ка мне перелезть через бревно.

Объяснения проводника показались Андрею не слишком-то вразумительными, но спорить он не стал. У него уже была возможность проверить собственные способности на предмет умения ориентироваться в Гиблом бору.

– Ты давно здесь живешь? – спросил Андрей, идя следом за Сейкрином.

– Профессор Кармер говорит, что представления о времени в зоне запредельной реальности и вне ее не имеют между собой ничего общего, – не оглядываясь и не снижая скорости движения, ответил парень. – Хотя, признаться, я этого не понимаю. Время оно и есть время. День, час, минута… По-моему, с часами и минутами у нас все в порядке. А вот дни бывают разные.

– Как это? – не понял Андрей.

– Одни длиннее, другие короче… Хотя, может быть, мне это только кажется…

– У тебя есть часы? – спросил Андрей.

– Нет, – покачал головой Сейкрин и почему-то засмеялся.

– Ты, похоже, не из штата института? – задал новый вопрос Андрей.

– Ну, я, конечно, не профессор, – несколько смущенно признался Сейкрин. – Но я тоже здесь работал еще до взрыва.

– И в какой же должности?

– Сначала меня изучали.

– Ты что же, какой-нибудь феномен? Топографический гений?

– Нет. Способности к ориентированию у меня открылись уже после перерождения. Но еще до появления запредельной реальности я умел определять время без часов.

– По Борху, что ли?

– Да нет, просто так. Спроси меня когда угодно, который сейчас час, и я отвечу с точностью до секунды. Я и сам не понимаю, как это происходит.

– А что говорит по этому поводу профессор Кармер? – лукаво улыбнувшись, спросил Андрей.

Он уже понял, что для Сейкрина Имро Кармер был высочайшим авторитетом во всем, что касалось науки.

– Профессор Кармер называет это проявлением реверсивной эволюции на подсознательном уровне.

Судя по тому, с какой тщательностью, боясь потерять хотя бы один звук, выговаривал Сейкрин слова, относящиеся к научной терминологии, спрашивать его об их значении не имело ни малейшего смысла.

Вместо этого Андрей задал другой вопрос:

– Как ты попал в институт?

Сейкрин ответил не сразу.

Какое-то время он шел молча, в том же темпе, что и всегда, словно не слышал обращенный к нему вопрос.

Спустя секунд тридцать он протянул в сторону правую руку и кончиками пальцев нежно провел по неровной коре дерева, мимо которого проходил.

– Мне было двенадцать лет, – начал говорить он негромко, но отчетливо, так что идущему позади него Андрею даже не приходилось напрягать слух. – Через четыре дня должно было исполниться тринадцать… Я жил тогда в маленькой рыбацкой деревушке на побережье Триатана. Такой маленькой, что у нее даже названия не было. Всего с десяток домов, стоящих на берегу, и столько же старых, латаных, как затасканные одеяла, лодок. В нашей семье, помимо меня, было еще шестеро детей. И все – девчонки. Поэтому я уже с малолетства выходил в море вместе с отцом, помогая ему в меру своих детских силенок. Уловы были небольшие, да и те конфисковывались продотрядами из Управления внутренней стражи Солтмала. Раз в неделю приезжали несколько крытых брезентом машин, из которых вылезали солдаты с оружием. Выловленную рыбу грузили в машины, а нам взамен, чтобы не умерли с голоду, оставляли пару ящиков пищевых брикетов. Их кто прямо так, сухими, грыз, кто в кипятке размачивал. Но, что с ними ни делай, вкус у них все равно был омерзительный. Словно опилки, смешанные с костным клеем. И живот после них болел невыносимо. Иногда нам, конечно, удавалось припрятать рыбу. Тогда отец ночью складывал ее в мешок и уходил в ближайшее селение, чтобы втихаря обменять рыбу на то, что тамошним жителям удалось припрятать от продотрядов. Возвращаясь к утру, он иногда приносил немного хлеба или мясо. Но чаще всего – ту же рыбу, с которой и уходил. В селении жизнь была не лучше, чем у нас.

В том месте, где стояла наша деревня, берег на несколько километров уходил в море широкой косой, а затем резко обрывался, проваливаясь в бездну. Поскольку далеко заплывать на наших ветхих суденышках было небезопасно, нужно было ждать прилива, чтобы поднявшаяся вода вынесла рыбу с глубины. А вернуться на берег необходимо было до начала отлива, иначе море унесло бы лодку так далеко от суши, что и за день обратно не добраться.

Тогда-то и открылась моя способность безошибочно определять время. Часы были слишком дороги для того, чтобы брать их с собой в море. Не дай Бог водой зальет. Да нам и не на что было их купить. Я в первый раз настоящие деньги увидел, только когда в институте оказался… Ну вот, а я всегда точно мог сказать, когда прилив сменится отливом и наоборот. Потом и другие рыбаки стали обращаться к нам за помощью. Отец обычно поднимал на мачте нашей лодки красный флаг, когда пора было возвращаться на берег.

И на берегу рыбаки не давали мне покоя, все время спрашивали, который сейчас час. А услышав ответ, смотрели на Борх, ухмылялись в свои кудлатые бороды, скребли ногтями в затылках да головами удивленно качали.

Но, видно, кто-то решил, что на этом можно деньжат подзаработать, и в очередной приезд продотряда шепнул стражам, что в деревне есть странный парнишка.

В следующий раз вместе с продотрядом приехал еще и маленький пятнистый автобус, из которого вышел офицер, одетый в черный плащ, и потребовал, чтобы ему показали мальчишку, который всегда знает, сколько сейчас времени. Когда меня подвели к нему, он спросил меня, который сейчас час. Я ответил. Он отвел в сторону край рукава, взглянул на часы и улыбнулся, после чего махнул рукой двоим солдатам, приехавшим вместе с ним в автобусе. Солдаты схватили меня и затолкали в машину…

Вот и все. Через два дня я был уже в институте. – С тех пор ты ни разу не был дома? – спросил после непродолжительного молчания Андрей.

– Нет, – покачал головой Сейкрин. – Честно признаться, мне не очень этого и хотелось. Что я видел дома? Только голод и нищету. А здесь меня, по крайней мере, одевали в чистое белье и регулярно кормили. И спал я не на полу, застеленном соломой, а на собственной койке. Когда дальнейшие исследования моих способностей были признаны нецелесообразными, я начал упрашивать профессора Кармера позволить мне остаться в институте. И профессор помог мне, устроив в столовую на должность посудомоя. Так я прожил в институте два года… А потом произошел взрыв… И вот… – Сейкрин широко развел руки в стороны, словно желая охватить ими все окружающее пространство вместе с лесом и всеми его обитателями. – Теперь вокруг запредельная реальность.

– И тебе никогда не хотелось выйти из леса? – спросил Андрей.

– А зачем?

– Ну… – Андрей не сразу нашел, что ответить на это. – Ну, хотя бы для того, чтобы посмотреть, как живут другие люди.

– Профессор Кармер говорит, что в мире, в котором над людьми стоит Пирамида, нет и не может быть ничего хорошего, – сказал Сейкрин и спустя пару секунд уверенно добавил: – Я ему верю.

– Ну, я тоже не вижу никаких оснований не верить профессору Кармеру, – отозвался Андрей. – И все же…

Андрей не закончил начатой фразы.

И все же…

Собственно, что он мог сказать этому парню, у которого Пирамида отняла все – детство, родителей, саму жизнь… Семьей для него стал штат института, отцом – профессор Кармер, домом – посудомойка, а родиной – зона запредельной реальности. Здесь он, по крайней мере, мог не бояться, что снова придут солдаты и, задав пару вопросов, увезут его в неизвестном направлении.

Жизнь его, в которой не смог бы найти смысла никто, кроме его же товарищей по несчастью, превратилась в абсурд. Еще бы! Этот парень, который не знает, сколько ему сейчас лет, по меркам реального мира должен быть уже глубоким стариком, еле волочащим ноги. А он вон как ловко прыгает через поваленные деревья! Что ему годы…

Внезапно Сейкрин остановился и развернулся лицом к Андрею.

– Тебе известно, что Пирамида падет после удара с воздуха? – спросил он.

– Да, – несколько удивленно ответил ему Андрей. – Кто-то говорил мне об этом… Кажется, Дашер.

– Таково было предсказание особого прогностического отдела, в котором работала Мииз, – сказал Сейкрин. – И она уверена, что предсказание должно сбыться.

– А она случайно не говорила, как скоро это произойдет? – улыбнувшись, спросил Андрей.

– Нет, – беспомощно развел руками Сейкрин. – Но я верю Мииз.

– Поживем – увидим, – ответил Андрей.

Сейкрин развернулся на пятках и снова зашагал вперед.

– Профессор Кармер считает, что в победе над Пирамидой особую роль сыграем мы, жители запредельной реальности, – на ходу сообщил он.

– Почему он так считает? – поинтересовался Андрей.

– Точно не могу сказать, – пожал плечами Сейкрин. – Профессор Кармер часто повторяет, что люди за границами Гиблого бора разучились мыслить рационально. Они живут в вымышленном мире, созданном для них Пирамидой, а о том, что из себя представляет реальный мир, они не имеют ни малейшего представления. И только мы, те, кто остался в Гиблом бору, сможем увидеть мир таким, какой он есть, потому что у нас нет никаких психологических барьеров, мешающих истинному восприятию действительности.

– Интересная мысль, – услышал Андрей мысленный голос Дейла. – Я бы не отказался побеседовать с профессором Кармером на эту тему.

– Возможно, тебе еще представится такая возможность, – ответил ему Андрей.

– Вот мы и пришли! – радостно сообщил Сейкрин. – Напрасно ты волновался, сержант Апстрак!

– Называй меня просто Джагг, – почти автоматически поправил его Андрей.

За время недолгого знакомства с Сейкрином у него успело возникнуть к нему чувство вроде как к младшему брату. Хотя в реальном летосчислении Сейкрин был почти втрое его старше.

– Договорились, Джагг, – радостно улыбнулся Сейкрин.

Взглянув в направлении, куда указывала протянутая рука Сейкрина, Андрей увидел трех или четырех человек, разместившихся на небольшой прогалине между деревьями.

Они подошли ближе.

Свернувшись между выступающих из земли корней деревьев, сладко похрапывал Шагадди. Неподалеку от него, прислонившись спиной к стволу дерева, спал Юнни.

За порядком присматривали двое лесных жителей.

Один из них был Андрею незнаком. Второй оказалась Мииз.

На первый взгляд место и в самом деле было похоже на то, где несколько часов назад Андрей повстречался с Мурнау. Даже несколько головешек тлели на земле в центре остывшего кострища.

– Снимай очки, – подойдя к Андрею, махнула рукой Мииз.

Андрей беспрекословно выполнил приказание.

Едва сняв с лица полоску полупрозрачного пластика, он тут же погрузился во мрак. Невидимая рука выхватила у него из пальцев прибор ночного видения. Андрей схватился рукой за автоматный ремень – единственную вещь, кажущуюся надежной в провалившемся во тьму мире. И тут же он услышал приглушенный смешок.

– В чем дело?! – возмущенно воскликнул Андрей, не видя того, к кому был обращен его вопрос.

– В кого ты собрался стрелять, вояка? – услышал он совсем рядом с собой насмешливый голос Мииз.

– Пошутить решили? – зло процедил сквозь стиснутые зубы Андрей.

– Да нет, Джагг, все в порядке, – заверил его голос Сейкрина. – Уже начало светать. Подожди немного, пусть глаза привыкнут.

Андрей недовольно прикусил нижнюю губу.

Надо же, сам себя выставил на посмешище…

Прошла пара минут, и он в самом деле начал различать стволы деревьев и силуэты людей, кажущиеся абсолютно черными на чуть сероватом фоне.

– Смотри туда, Джагг, – тронув Андрея за локоть, сказал Сейкрин.

Андрей повернулся в указанном направлении.

Вдали, среди деревьев, кажущихся повешенными вертикально широкими полосами черной бархатной бумаги, серел просвет.

– Там лес кончается, – услышал Андрей голос Мииз. – Вам придется пройти километра два.

– А мне не придется ходить кругами? – повернувшись в сторону Сейкрина, в шутку поинтересовался Андрей.

– Нет, – серьезно ответил его недавний проводник. – Мы сейчас находимся почти у самой границы запредельной реальности. Для того чтобы здесь сбиться с пути, тебе пришлось бы здорово постараться.

– А я упорный, – усмехнулся Андрей.

Неизвестный

– Ты сможешь разбудить своих друзей, как только мы отойдем в сторону, – перевела разговор на более серьезную тему Мииз. – Лучше не ждать, пока рассветет. При свете дня твои друзья смогут понять, что оказались в каком-то другом месте. – Они обо всем забудут, как только я им скажу, что нашел выход их леса, – усмехнулся Андрей.

– Будем надеяться, – серьезно ответила Мииз.

– Ну… – Андрей как-то неловко повернулся в сторону Сейкрина. – Пора прощаться, приятель.

– Удачи тебе, Джагг, – смущенно произнес парень.

Он взмахнул своими длинными тонкими руками, явно не зная, что с ними делать.

Андрей поймал его правую ладонь и крепко сжал в своей.

– Надеюсь, еще увидимся, – сказал он.

Сейкрин только кивнул в ответ.

– Я свяжусь с тобой через два дня, – сказала Андрею Мииз. – Если к тому времени ничего не случится.

– Не беспокойся, – заверил ее Андрей. – Я все сделаю как надо.

– Ну, в таком случае не удивляйся, когда увидишь странный сон. – В призрачно-сером предрассветном свете Андрею показалось, что по тонким губам Мииз скользнула легкая улыбка.

– А при чем здесь сны? – несколько озадаченно и настороженно спросил Андрей.

– Во сне проще всего установить первый телепатический контакт, – снова став серьезной, объяснила Мииз. – Особенно на большом расстоянии.

– К тому времени у меня, наверное, уже будет новый усилитель, – сказал Андрей.

– Да, но у меня-то его нет, – ответила Мииз.

Оглянувшись по сторонам, Андрей увидел, что Сейкрин и второй парень уже исчезли где-то между деревьев.

– Прощай, – услышал он голос Мииз.

Сделав три шага назад, женщина легко, подобно тени, скользнула за ствол дерева.

Андрей остался один в предрассветном сумраке.

Ему вдруг почему-то сделалось невыносимо тоскливо и грустно. Он опустил голову и тяжело вздохнул.

– Эй!

Стремительно обернувшись на звук голоса, Андрей увидел Мииз.

– Это тебе, – шепотом произнесла женщина и протянула Андрею цветок.

Точно такой, какой он видел во сне.

– Иногда сны сбываются, – совсем уже тихо произнесла Мииз прежде, чем вновь исчезнуть.

Сделав шаг в сторону дерева, под которым вдохновенно храпел Шагадди, Андрей улыбнулся.

Он понюхал цветок, но не почувствовал никакого особенного аромата, только запах свежего лесного утра.

Спрятав цветок в нагрудный карман куртки, он подошел к Шагадди, присел возле него на корточки и осторожно двумя пальцами зажал ему нос.

Храп оборвался, не достигнув своего апогея.

Пару секунд, пока Шагадди еще не понял, что произошло, Андрей с наслаждением вслушивался в звенящую тишину утреннего леса.

Глава 18 ДОРОГА

Они вышли из леса как раз в тот момент, когда первые лучи Борха-1, прорвавшись сквозь плотное скопление облаков у горизонта, коснулись земли.

– Ну, сержант!.. – с восхищением воскликнул Шагадди, прикрыв глаза ладонью от яркого солнечного света. – Ну, ты даешь, сержант!..

Радостное возбуждение выводило Шагадди из состояния душевного равновесия и не давало возможности найти нужные слова, чтобы коротко и ясно выразить обуревающие его чувства.

– К восходу Борха я не имею никакого отношения, – улыбнувшись, поднял руки Андрей.

Шагадди громогласно захохотал, словно услышал что-то невероятно остроумное.

– Ну, ты дал, сержант!

От избытка чувств Шагадди с такой силой ударил Андрея по плечу, что тот едва на ногах устоял.

Внезапно оборвав смех, Шагадди развернулся в сторону своего второго спутника.

– Рядовой Юнни! – рявкнул он во всю глотку.

На лице Юнни мелькнула растерянность, а затем испуг.

– Я! – сорвавшимся на фальцет голосом крикнул он и вытянулся так старательно, что стал на несколько сантиметров выше.

– Вольно, – широкое лицо Шагадди расплылось в счастливой улыбке. – У тебя календарик есть?

– Конечно, – Юнни суетливо полез во внутренний карман куртки, где у него лежала записная книжка, в которую были вложены воинская карточка и карманный календарь.

– Отметь сегодняшний день, Юнни, – направив на солдата указательный палец, приказал Шагадди. – Как второй день рождения рядового Крумма Шагадди.

Шагадди стянул с головы каску и взмахнул ею перед лицом, словно веером.

– И вот еще что, Юнни, – уже спокойно и без ерничества произнес он. – Мы выбрались живыми из такой передряги, какую другие и в кошмарных снах не видели. Ты теперь не сопля зеленая, а, можно сказать, опытный боец, прошедший всего за два дня через все дерьмо, какое только можно придумать… Верно, сержант?

– Точно, – улыбнувшись, кивнул Андрей.

– Так что теперь, Юнни, ты и держать себя должен соответственно, – продолжил свое отеческое наставление Шагадди. – Перед таким же, как и ты, рядовым нечего во фрунт вытягиваться. Даже если он и прослужил больше тебя, то это не значит, что ему довелось повидать то же, что и тебе. Понятно?

– Понятно, – растерянно хлопнув глазами, быстро кивнул Юнни.

– Ну а будут проблемы, обращайся ко мне. Разберемся.

– Уж ты-то точно разберешься, – едва не рассмеялся Андрей. – У тебя у самого феноменальная способность создавать проблемы.

– Слушай, сержант, – сказал Шагадди, пропустив последнее замечание Андрея мимо ушей. – Провалиться мне на месте, если после такой операции майор Прист не даст тебе взвод.

– Посмотрим, – безразлично пожал плечами Андрей.

– Возьми меня к себе, Джагг, – попросил Шагадди. – Нет ведь больше моего взвода. Только мы с Юнни остались.

– Ты думаешь, со мной тебе будет так же весело, как с лейтенантом Манном? – усмехнулся Андрей.

– Веселье – дело десятое, – беспечно махнул рукой Шагадди. – Главное – ты везучий. А для солдата везение – это главное, без чего не проживешь.

– Тогда и меня тоже возьмите, сержант, – обратился к Андрею Юнни.

– Да вы что? – удивленно посмотрел сначала на одного, а затем на другого своего подчиненного Андрей. – Мне пока еще никто взвода не давал.

– Это, можно сказать, уже вопрос решенный, – хитро прищурившись, уверенно заявил Шагадди.

– Ладно, хватит болтать, – решительно заявил Андрей. Затянув лямки почти пустого рюкзака, он закинул его себе за спину. – Пошли. Нам до части еще топать и топать.

Шагадди все еще немного приволакивал ужаленную тысяченожкой ногу, но при этом шагал быстро, не отставая от остальных.

– Удивительно, но я, кажется, никогда еще не чувствовал себя таким веселым и бодрым, – сообщил он, когда, миновав заросли кустарника, они вышли на грунтовую дорогу. – Словно не по лесу два дня бродил, а в санатории для старшего командного состава отдыхал. – Я тоже отлично выспался, – поддержал его Юнни. – Даже странно как-то…

Андрей ничего не сказал, но про себя улыбнулся. Знали бы ребята, что происходило с ними этой ночью. А за легкий сон и отдых следовало благодарить не иначе, как все ту же Мииз.

Вскоре они увидели впереди на обочине дороги патрульную машину с узкими смотровыми щелями вместо лобовых стекол. Глядя на ее горбатый кузов, густо заляпанный серыми пятнами камуфляжа, можно было решить, что кто-то умышленно старался придать машине как можно более уродливый вид.

Неподалеку от машины стояли четверо стражей в коротких куртках из черной, грубо выделанной кожи. У каждого под локтем была зажата короткоствольная автоматическая винтовка. Наблюдая за приближающейся к ним по дороге троицей, все четверо держали пальцы на спусковых крючках.

– Рекины позорные, – зло процедил сквозь зубы Шагадди. – Но сейчас я даже их рад видеть. У них в машине должна быть рация. Свяжемся с командованием части и попросим прислать за нами транспорт.

– Рекины, говоришь… – Андрей взглядом указал на обочину.

Возле патрульной машины в кювете валялось десятка полтора изрешеченных пулями трупов рекинов. Должно быть, стражи от нечего делать развлекались, остатками пайка подманивая к себе бродячих животных, а затем расстреливая их в упор.

– Сволочи, – сплюнул на дорогу Шагадди. – Им что рекина пристрелить, что человека…

Когда солдаты подошли совсем близко к патрульным, из машины неторопливо вылез облаченный в кожаный плащ офицер. Движения его были неторопливыми и вальяжными. Сначала он аккуратно одернул складки на своем плаще, поправил пояс с кобурой на левом боку, коснулся кончиками затянутых в лайковую перчатку пальцев козырька фуражки и только после этого повернулся в сторону приближающейся троицы. При этом он встал к ним вполоборота, чтобы солдаты могли ясно видеть капитанские нашивки у него на груди.

У Андрея внутри все оборвалось, когда он увидел лицо капитана. Это был тот же самый патрульный, который задержал его две недели назад, когда он был вынужден спасаться бегством и получил при этом пять пуль в спину… Не он сам, конечно, а Дейл… Впрочем, какая разница… Капитан Грулл, так, кажется, было имя этого стража… В тот раз Дейл предъявил ему воинскую карточку на имя лейтенанта Стакки. Но капитан мог запомнить его лицо. Случай-то был далеко не ординарный… Странно, что капитана Грулла после этого не разжаловали в рядовые. Видно, у него есть прочные связи в Главном Управлении внутренней стражи…

Взгляд капитана скользнул по лицу Андрея.

Стараясь не показать своего волнения, Андрей сунул руку под куртку. Во внутреннем кармане у него был спрятан небольшой плоский пистолет системы «брандл».

Это оружие, активно используемое бандитами и правонарушителями всех мастей, было снято с производства лет десять назад. На смену ему пришел более тяжелый и мощный «нарт», который уже просто так в карман было не спрятать. Однако, несмотря на свои внушительные габариты, «нарт» уступал «брандлу» как в скорострельности, так и в убойной силе на близком расстоянии, поэтому разведка предпочитала пользоваться старыми добрыми «брандлами», доставая их всеми правдами и неправдами.

Сжав в кулаке рифленую рукоятку пистолета, Андрей почувствовал, как вспотела его ладонь. Чего ему сейчас хотелось меньше всего, так это затевать перестрелку со стражами. Главным образом потому, что шансов победить в ней практически не было. Юнни остался бы вне игры – он не сразу сообразил бы, что происходит. Шагадди, естественно, начнет палить во все стороны не задумываясь, но из-за раненой ноги маневренность его оставляла желать лучшего. Начинать бой при такой расстановке сил да еще находясь на открытой местности было бы равносильно самоубийству.

На мгновение глаза капитана Грулла и сержанта Апстрака встретились. Андрею показалось, что взгляд капитана застыл, подобно мутной воде, схваченной тонкой корочкой льда.

Андрей нервно сглотнул и большим пальцем перевел планку предохранителя пистолета в боевое положение.

Но в следующую секунду взгляд капитана переполз на Шагадди.

Лицо Шагадди сделалось похожим на физиономию деревенского идиота, который, копаясь в грязи, неожиданно нашел продовольственный купон.

Капитан брезгливо поморщился и снова перевел взгляд на сержанта.

– Ну? – требовательно произнес он.

Вместо общевойскового салюта Андрей просто вытащил из внутреннего кармана куртки свою воинскую карточку и протянул ее командиру патруля.

– Разведвзвод батальона «Кейзи», – небрежно представился он.

– Взвод? – удивленно вскинул брови капитан. – Я вижу перед собой только трех дурно пахнущих оборванцев. – Мы возвращаемся в часть после выполнения задания, – пропустив оскорбление мимо ушей, спокойно произнес Андрей.

– Ваше боевое предписание? – требовательно протянул затянутую в перчатку руку капитан.

– У меня нет никакого предписания, – ответил Андрей. – Нас должен был встретить транспорт из части, но мы потеряли рацию. Если вы свяжетесь с командованием подразделения «Кейзи»…

– Положите все имеющееся у вас оружие на землю и отойдите на три шага назад, – не дослушав объяснений Андрея, приказал капитан.

Руки капитана были заложены за спину. Ему нечего было опасаться – рядом с ним находились четыре ствола, направленные на людей, которых он собирался задержать.

Солдаты не двинулись с места.

Шагадди, скрипнув зубами, посмотрел на сержанта.

Андрей не мог оторвать взгляда от переносицы капитана Грулла, пытаясь угадать, узнал ли его страж.

Юнни, не понимая, что происходит, растерянно смотрел по сторонам, но то и дело взгляд его возвращался к направленным на него черным дулам винтовок стражей.

– Сержант, – капитан произнес звание стоящего в двух шагах от него солдата небрежно, словно трения, возникшие между ними, были непринципиальными и легкоразрешимыми. – Мы же с тобой оба люди военные. И ты не хуже меня понимаешь, что такое приказ. Мне ничего не известно об операции, которую где-то поблизости проводят «Кейзи». Вы следуете без сопровождения старшего командира и не имеете при себе никаких документов, свидетельствующих о том, что вы имеете право находиться вне части. Формально я должен задержать вас и препроводить в ближайшее Управление внутренней стражи, где и будет произведено соответствующее дознание. Но, принимая во внимание то, о чем ты мне сообщил, я готов провести дознание на месте, связавшись с вашим командованием. Но только после того, как вы подтвердите свое намерение сотрудничать, сдав нам свое оружие.

– Хорошо, – секунду подумав, сказал Андрей. – В конце концов, мы ведь не враги.

– Конечно, сержант, – губы капитана растянулись в тонкой, весьма неоднозначной улыбке.

– Да рекина волосатого! – завопил Шагадди. – Чтобы я отдал свое оружие стражам!..

– Делай, как я, Шагадди, – взглянув на солдата, спокойно произнес Андрей.

Скинув с плеча ремень автомата, он положил оружие на землю. Затем он отстегнул от пояса нож, бросил его рядом с автоматом и, разведя руки в стороны, чтобы показать, что у него не осталось больше никакого оружия, сделал три шага назад.

Шагадди все правильно понял. Он с демонстративной злостью швырнул на землю то оружие, которое было на виду, и тоже отошел назад. Но даже Гурку Великому было неизвестно, сколько еще оружия осталось при нем.

Юнни повторил то же самое, что сделали старшие товарищи.

Руки капитана Грулла снова скользнули по поясу.

– Взять их, – спокойно приказал он своим подчиненным.

Шагадди рванулся в сторону, но раненая нога делала его недостаточно ловким для того, чтобы соперничать с двумя высокими и крепкими стражами.

– Вам только рекинов стрелять, раздолбаи! – только и успел крикнуть Шагадди, прежде чем стражи, завернув ему руки за спину, заставили его упасть на колени и уткнуться лбом в дорожную грязь.

Двое других схватили Андрея.

Он попытался было оказать сопротивление, но, почувствовав, как горла его коснулась холодная сталь ножа, затих и покорно опустился на колени.

– Не двигайся, солдат! – пистолет капитана был направлен на Юнни.

Что ни говори, а ему верно удалось вычислить среди троих самого слабого. От кого нельзя было ожидать никаких попыток к сопротивлению, так это от Юнни. Парень стоял, разведя руки в стороны, и испуганно хлопал глазами, словно вот-вот готов был расплакаться.

Усмехнувшись, капитан подошел к Андрею и, ударив его ладонью по лбу, заставил поднять лицо.

– Думал, я забыл тебя? – по-змеиному процедил сквозь зубы капитан Грулл, глядя сержанту в глаза. – С чего это вдруг тебя понизили в звании, лейтенант Стакки?

Коротко замахнувшись, капитан ударил Андрея по лицу рукояткой пистолета.

Из рассеченной щеки хлынула кровь.

Должно быть, и десны оказались разбиты, потому что Андрей почувствовал солоноватый вкус крови на языке.

И в этот момент откуда-то со стороны прозвучал выстрел.

Голова капитана Грулла дернулась назад.

Из аккуратной небольшой дырочки прямо в центре лба вниз по переносице потекла широкая полоса темной, похожей на густой клюквенный сироп крови.

И в этот момент что-то вдруг взорвалось у Андрея внутри.

Одним рывком он поднялся на ноги и стряхнул с себя не понимающих, что происходит, стражей.

Андрею ни разу еще не доводилось испытывать одновременно ту силу, которую способны придать его телу задействованные имплантанты, усиливающие мышечный тонус, и стимуляторы психомоторной деятельности. Его сознание не успевало даже следить за тем, что совершало тело. Оно фиксировало только завершающие фазы отдельных движений, встающие перед глазами, словно стоп-кадры в кино.

Он слышал, как хрустнули лицевые кости стража, когда он ударил его кулаком в переносицу. Удар оказался настолько силен, что левый глаз бедолаги вылетел из глазницы и повис на красном шнурке зрительных нервов.

Удар локтем назад – и второй страж, хватая перекошенным ртом воздух, упал Андрею на плечо. Обхватив его руками за шею, Андрей приподнялся и швырнул тело туда, где отбивался от двух насевших на него стражей Шагадди.

Андрей рванулся вперед.

Еще одного противника он сбил, просто ударив его тыльной стороной ладони по лицу.

Другой успел сориентироваться и направить в его сторону ствол винтовки.

Андрей в прыжке упал на землю.

Три выстрела грохнули один за другим.

Пули просвистели у него над головой.

Оттолкнувшись ногами от земли, Андрей откатился в сторону и, изогнувшись в прыжке, вскочил на ноги, одновременно занося руку для удара.

– Ты что, сдурел, Джагг!

Перед ним стоял Шагадди, прикрывая лицо рукой с растопыренными пальцами.

Андрей медленно выпустил из легких воздух и опустил руки.

– Что? – негромко спросил он.

– Ты меня спрашиваешь? – удивленно посмотрел на него Шагадди.

Не дождавшись ответа, он склонился над мертвым стражем и выдернул у него из спины узкий нож с наборной рукояткой.

– Этот точно мертв, – сообщил он голосом врача, обещающего больному, что он непременно будет жить.

Андрей подошел к телу капитана и, подцепив его носком ботинка за плечо, перевернул на спину.

– Кто капитана грохнул? – спросил он.

Шагадди не спеша, вразвалочку, припадая на больную ногу, подошел к Юнни и по-приятельски обнял его за плечи.

– Ну, что, братишка, теперь тебе за убийство капитана трибунал светит.

Юнни нервно облизнул пересохшие губы языком.

– Представляешь, – обернувшись на Андрея, с усмешкой произнес Шагадди, – парень где-то старый семизарядный «брандл» раздобыл. Но самое смешное. – Шагадди взял пистолет из рук Юнни, чтобы продемонстрировать его Андрею, – что у него был к нему только один патрон. И одним выстрелом, – Шагадди прицелился из незаряженного пистолета в патрульный автомобиль, – он уложил не кого-нибудь, а капитана патруля. – Шагадди одобрительно похлопал Юнни по плечу. – Кто тебе этот пистолет продал?

– Рядовой Гроптик, – сознался Юнни.

– За сколько?

– За пять месячных купонов.

– Так, – Шагадди задумчиво почесал стволом пистолета подбородок. – Когда вернемся в часть, обменяем у Гроптика это старье на «брандл» последнего образца.

– Но…

– Ты думаешь, Гроп будет спорить со мной? – строго посмотрел Шагадди на Юнни.

– Нет…

– Ну, значит, и все на этом!

Шагадди наклонился над телом одного из стражей и вытащил из-под него винтовку.

– Имейте в виду, друзья мои, – сообщил он Андрею и Юнни, передергивая на винтовке затвор. – Я делаю это ради нас всех.

Пройдя по дороге, он всадил каждому из стражей по пуле в затылок, после чего кинул винтовку в кювет.

– Джагг, – сказал он, подойдя к Андрею. – Теперь ты снова командир.

– Серьезно? – Андрей провел ладонью по волосам и взглядом поискал на земле свою каску.

– Вот, – подал каску сержанту Юнни.

– Мы пойдем иным путем, – сказал Андрей, водружая каску на голову.

– Интересная мысль, – с серьезным видом кивнул Шагадди. От напряжения он даже выпятил нижнюю губу. – Вот только я не понял, что это значит.

– Это значит, что мы никогда не шли этой дорогой, – сказал Андрей. – И не встречали этот патруль внутренней стражи.

– И я не слышал, что капитан стражей назвал тебя лейтенантом Стакки? – чуть прищурившись, задал уточняющий вопрос Шагадди.

– Ты все правильно понял, – ткнув Шагадди в грудь указательным пальцем, заговорщически подмигнул ему Андрей.

– В конце концов, я мог просто ослышаться, – вскинув раскрытые ладони к плечам, заверил его Шагадди.

– А я вообще ничего не слышал, – пожал плечами Юнни.

– Тебе повезло, – подмигнул ему Шагадди. – Зато ты, наверное, видел, как вылетел глаз у того стража, которому сержант дал по носу.

– Да уж, поработали вы здесь на славу.

Все трое одновременно обернулись на голос.

В пяти метрах от них по другую сторону придорожного кювета стояла молодая женщина в полевой пехотной форме с нашивками лейтенанта.

– Спокойно, мальчики. – Увидев направленные на нее стволы автоматов, женщина подняла руки вверх, показывая, что у нее нет оружия. – Если среди вас есть хотя бы один настоящий мужчина, то он непременно предложит женщине руку, чтобы помочь переступить через канаву.

Все трое одновременно рванулись вперед.

Но из трех протянутых ей рук женщина выбрала руку Андрея.

– Благодарю вас, сержант, – улыбнулась лейтенант и, опершись на руку Андрея, грациозно перепрыгнула через кювет.

В тот момент, когда руки их соприкоснулись, Андрей почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Это был сигнал нейрокода, который невозможно было спутать ни с чем. Женщина-лейтенант была связным из Статуса.

– У меня там в кустах мотоцикл, – взглянув на Шагадди, сказала женщина. – Будьте добры, мальчики, вытащите его на дорогу.

– Помогите даме, – строгим голосом велел своим подчиненным Андрей.

Однако Шагадди с Юнни бросились выполнять просьбу лейтенанта прежде, чем услышали приказ своего непосредственного командира.

– Статус был обеспокоен, когда с вами прервалась связь, – продолжая держать Андрея за руку, негромко произнесла женщина. – Что случилось?

– Ничего страшного, – мило улыбнувшись, ответил Андрей. – Просто я едва не погиб. Если бы Статус проявил чуть больше расторопности, я был бы весьма признателен ему за это. А пока я признателен только за то, что мне прислали столь очаровательного связного.

Закончив свою речь Андрей вознамерился галантно поцеловать даме руку.

Но едва только он коснулся ее руки губами, как в полнейшем недоумении отшатнулся назад. Ощущение было такое, словно он лизнул языком контакты батарейки.

– Это послание из Статуса, – мило улыбнувшись, сообщила ему женщина. – Расшифруйте его, когда окажетесь в безопасности.

– Непременно. Но позвольте вам ответить тем же, – Андрей поднял руку и коснулся средним пальцем шеи женщины. – Когда вы возвращаетесь в Статус?

– Сегодня.

– Отлично. Значит, завтра я смогу получить новый нейрочип. Об этом есть в послании. Постарайтесь по дороге больше ни с кем не флиртовать. Я передал вам информацию чрезвычайной важности. На территории Кедлмара произошел прорыв запредельной реальности.

– Что?! – Симпатичный лейтенант удивленно взмахнула ресницами, словно испуганная бабочка крыльями.

– А вот и ваш мотоцикл! – радостно возвестил Андрей.

Юнни и Шагадди, скользя ногами в густой грязи, с трудом вытолкали на дорогу мотоцикл с коляской.

– Простите, лейтенант, – упершись ладонью в поясницу, Шагадди выпрямил натруженную спину, – но какого дьявола вам нужно было загонять мотоцикл в грязь?

– Я же не спрашиваю вас, чего ради вы расстреляли патруль внутренней стражи, – мило улыбнулась ему в ответ женщина.

– Тут мне нечего возразить, – развел руками Шагадди. – Но что касается патруля…

– Что касается патруля, – женщина подошла к Шагадди, взялась за руль мотоцикла и завела его одним поворотом ключа. – Я бы посоветовала вам ничего здесь не трогать. – Она легко и грациозно перекинула ногу через сиденье мотоцикла. – В конце концов, до части вы и пешком сможете добраться. А с расстрелянным патрулем пусть разбираются те, кто его обнаружит. Вы ведь ничего не видели.

– По-моему, с некоторых пор я сделался глухим и слепым, – сдвинув каску на лоб, Шагадди озадаченно почесал затылок. – Что ты думаешь об этой дамочке, сержант?

– Все в порядке, Шагадди. – Андрей понял, что у Шагадди на уме, а потому предостерегающе поднял руку с открытой ладонью. – Пусть она едет.

– Всего хорошего, сержант.

Лейтенант взмахнула на прощание рукой. Ее мотоцикл взревел, выбросил из выхлопной трубы облако серого дыма и тронулся с места, медленно набирая скорость на разбитой дороге.

– Ты ее знаешь, Джагг? – глядя вслед удаляющемуся мотоциклу, спросил у Андрея Шагадди.

– Не так, как ты думаешь, – ответил ему Андрей.

– А зря, – усмехнулся Шагадди. – Я бы, например, не отказался.

– Хорош болтать! – командирским голосом рявкнул Андрей. – Быстро посмотрите, чтобы никаких наших следов здесь не осталось!

– Вот главная улика, – Шагадди вытащил из одеревеневших пальцев командира патруля воинскую карточку сержанта Апстрака и протянул ее Андрею.

– Отлично, – вытерев карточку о локоть, Андрей спрятал ее в карман. – Если больше ничего нет, тогда двигаем отсюда.

Уже через пару минут они снова шли по дороге, оставив позади себя машину патруля и пятерых мертвых стражей.

– Ну и дерьмо, – услышал Андрей мысленный голос Дейла. – Нужно же было пройти через Гиблый бор, чтобы напороться на выходе на капитана Грулла.

– Между прочим, его должником был ты, – заметил Андрей. – А расплачиваться за тебя пришлось мне.

– Откуда я знал, что мы его встретим? – обиженно произнес Дейл. – Я вообще думал, что его понизили в звании как минимум до лейтенанта.

– Думал, – хмыкнул Андрей. – Если бы я знал, чем закончится вся эта авантюра!..

– Ну, не ругайся, Андрюша. Все совсем не так уж плохо. Да за одну только информацию о Гиблом боре нам с тобой…

– Что? Медаль дадут?

– Ну ладно, Андрей, все мы перенервничали…

– Я! Я перенервничал! На мне все это висит, Дейл. Что бы вы там у себя в Статусе ни думали!

– Хорошо, хорошо, успокойся.

– Успокойся? Какого черта, Дейл!

– Ну что тебе нужно для того, чтобы прийти в норму?

– Банку холодной колы и диск Элвиса!

– Ну, колу здесь ни за какие деньги не достанешь, а вот с Элвисом помочь могу.

– Ты это серьезно? – настороженно спросил Андрей.

– Конечно. Могу напеть.

– Иди ты!..

– Как знаешь. Лайзе, между прочим, нравится, как я пою.

– А кто такая Лайза?

– Связная, с которой мы расстались десять минут назад.

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Все!

Дейл обиженно затих.

Какое-то время все трое шли молча.

Вдруг ни с того ни с сего Шагадди начал фальшиво напевать какой-то незатейливый мотивчик.

– Дейл! – мысленно застонал Андрей.

– Слушаю тебя, – тут же отозвался напарник.

– Ты что, издеваешься надо мной?

– А что такое? – голос Дейла был абсолютно невозмутимым.

– Шагадди!

– А что Шагадди?

– Ты слышишь, что он там мычит? Это же «Love Me Tender»!

– Ну и что с того?

– Он не может знать этой песни!

– Естественно. Но я ее знаю. А поскольку ты запретил мне ее петь, я решил послушать ее в исполнении Шагадди.

– А что, если ее услышит кто-нибудь еще?

– Да брось ты. Шагадди забудет ее прежде, чем допоет до конца. В конце концов, я тоже имею право отдохнуть.

– Ну, знаешь!..

– Слушай, Андрей, – примирительно начал Дейл. – Давай хоть сейчас не будем ругаться. Ты же сам понимаешь, что это бессмысленно. У нас с тобой абсолютная психологическая совместимость, а это значит, что, выясняя отношения друг с другом, мы на самом деле пытаемся решить наши личные проблемы.

– Чьи именно? Твои или мои?

– Да какая разница, если мы с тобой одно целое.

– А мне кажется, что я только тем и занимаюсь, что решаю твои проблемы.

– Забудь об этом. Давай подумаем о будущем.

– А ты умеешь предсказывать будущее?

– Нет.

– Я тоже.

Трое солдат шли по дороге, упирающейся в горизонт. Это была не дорога из желтого кирпича, а обычный проселок, разбитый гусеницами танков. И никто из них не знал, куда приведет их этот путь. Хотя каждый, естественно, надеялся на лучшее.

– Смотрите-ка, – негромко произнес Юнни, указывая пальцем в небо.

Небольшая серая туча наползла на сияющий диск Борха-1, закрыв его почти полностью. На самом краю тени был виден маленький бледно-розовый шарик – Борх-2.

– Дурной знак, – сплюнув на дорогу, мрачно возвестил Шагадди.

Мятеж обречённых

Алексей Калугин Мятеж обреченных

Глава 1 Гефар

Дождь – мелкий, холодный, разъедающий душу, словно ржа железо, – зарядил с самого утра и, похоже было, не собирался останавливаться. На небе, затянутом сплошной серой пеленой, не было видно даже Борха-1, не говоря уж о маленьком желтом шарике Борха-2, который и в ясную-то погоду бывал почти не заметен.

Два офицера внутренней стражи, одетые в черные, мокро блестящие плащи с пристегнутыми капюшонами, медленно поднимались на высокий пологий холм. Они шли ссутулившись, втянув головы в плечи, но капли косого дождя все равно попадали им на лица. То один, то другой из них, оскальзываясь на мокрой траве, взмахивал руками, стараясь сохранить равновесие.

Один из офицеров, оступившись, едва не упал и, не найдя другой опоры, схватил за локоть своего спутника. Тот, коротко выругавшись, недовольно дернул рукой.

Остановившись, страж с желтым лейтенантским треугольником на груди стряхнул с капюшона капли воды и, приподняв голову, посмотрел на вершину холма.

– Вы видите дом, майор? – тяжело дыша, спросил он у своего спутника.

– Конечно, вижу! – раздраженно ответил тот. – Только это скорее не дом, а развалины, бывшие домом лет сто тому назад!

Майор то ли не понял, что лейтенант хочет отдохнуть, то ли не захотел дать ему передышку. Обогнав своего спутника, он продолжал двигаться вперед.

– Вчера, когда я пришел сюда со взводом солдат, мы ничего не нашли, – глядя на мокрую спину майора, сказал лейтенант.

– Старика не было на месте? – не оборачиваясь, спросил майор.

– Нет! Самого дома не оказалось на холме!

– Бред! – недовольно бросил майор. – Куда же он, по-твоему, делся?

– Не знаю, – на ходу пожал плечами лейтенант. – Представления не имею. Но со мной было двенадцать солдат… И никаких следов дома!

Теперь, продолжая взбираться на холм, офицеры разговаривали не видя лиц друг друга.

– Тринадцать человек только для того, чтобы задержать одного безоружного старика, – майор саркастически усмехнулся и покачал головой. – Я был о тебе лучшего мнения, лейтенант.

– Если бы было кого задерживать, – обиженно буркнул лейтенант.

– Но сейчас-то дом на месте?

– Да.

– Надеюсь, что вдвоем с тобой мы справимся?.. А, лейтенант? Что скажешь?

– Не нравится мне все это, – едва слышно пробубнил лейтенант.

– Что именно? – все так же насмешливо осведомился майор.

Лейтенант ничего не ответил.

– Признаться, ты меня все более неприятно удивляешь, лейтенант, – не дождавшись ответа, продолжил майор. – Ты же закончил одно из лучших военных училищ в Сабате. И после этого ты все еще веришь бабкиным россказням про кейзи – живых мертвецов и Гефара – Воина Тьмы?

– Я верю тому, что вижу собственными глазами, – недовольно буркнул лейтенент. – А вчера, поднявшись на холм, я обнаружил, что дома, который был виден с дороги, нет.

– А чего ради ты вообще потащился вчера на холм, да еще и прихватив с собой взвод солдат?.. А, лейтенант?

– Ночью один из часовых видел там огни.

– Ну и что с того?

– Местные жители сказали нам, что на холме давно уже никто не живет… Я подумал, что там могли скрываться мятежники.

– При том, что те же самые местные жители говорили, что не видели на холме никого, кроме полубезумного старика, невесть откуда появившегося?

– Никто не видел этого так называемого старика вблизи.

– А почему я узнал обо всем этом не от тебя, а от сержанта из твоего взвода? – задал неожиданный вопрос майор.

Лейтенант знал, что рано или поздно этот вопрос прозвучит. Он готовился к нему и все же, услышав, в первый момент запнулся.

– Я не хотел беспокоить вас по пустякам, – нарочито беспечным голосом ответил он.

– А по-моему, дело совсем не в том. – Майор произнес эти слова своим обычным голосом, по-прежнему уверенно шагая впереди спутника. – Мне кажется, лейтенант, что ты собирался обойти своего непосредственного командира с тем, чтобы в случае, если удача тебе улыбнется, приписать все заслуги себе одному.

– Нет… Что вы, майор! – лейтенант протестующе взмахнул руками, как будто идущий впереди него офицер обладал способностью видеть спиной. – У меня и в мыслях такого не было!

– А я думал, что любой младший офицер спит и видит, как бы поскорее получить синюю нашивку и занять место своего командира, – с откровенной насмешкой прокомментировал его слова майор. После чего добавил свое обычное: – А, лейтенант?

– Одно вовсе не подразумевает другое, – с чувством окорбленной добродетели ответил тот.

– Ладно, лейтенант, – не оборачиваясь, довольно-таки беспечно махнул рукой майор. – Я все прекрасно понимаю – тоже был когда-то младшим офицером. Ты прибыл в мое подчинение совсем недавно и, должно быть, еще не совсем четко уяснил для себя установленные в нем порядки. Но, надеюсь, теперь у тебя не осталось сомнений на тот счет, что в моем подразделении для меня не существует тайн?.. Я не требую от тебя развернутых комментариев на сей счет, мне нужен только конкретный ответ – «да» или «нет».

– Да, майор, – негромко ответил лейтенант.

– Отлично. Именно на такой ответ я и рассчитывал. Теперь ты должен понять, что если я не увижу в тех развалинах, к которым мы направляемся, ничего, достойного интереса, то эта прогулка под дождем будет тебе очень дорого стоить. Я ясно выражаюсь?

– Да, майор, – угрюмо буркнул лейтенант и быстро добавил: – Но сам факт того, что вчера ни я, ни сопровождавшие меня солдаты не смогли обнаружить дом, который сегодня мы оба отчетливо видим…

– Ты хочешь, чтобы я послал в Центральное Управление внутренней стражи сообщение о доме на холме, который временами куда-то исчезает? – не дал лейтенанту договорить майор. – Не смеши меня, лейтенат! Я дорожу своим званием и не собираюсь рисковать им без достоточных на то оснований. Пока, помимо рассказанной тобой истории, я не имею никаких подтверждений тому, что на этом холме происходит что-то странное.

– А вы не спрашивали у местных жителей, почему на месте развалин не был построен новый дом? Почему там никто не живет? Почему они вообще предпочитают обходить это место стороной?

– Я уже сказал тебе, что не верю в сказки о кейзи, – чуть повысив голос, резко ответил майор.

– А во что вы верите? – спросил лейтенант, глядя ненавидящим взглядом в спину командиру.

– В величие и несокрушимую мощь Пирамиды, – без пафоса, словно речь шла о чем-то вполне обыденном, ответил майор и с облегчением вздохнул: они наконец-то поднялись на вершину холма.

Подойдя к углу полуразвалившегося остова дома, майор зачем-то похлопал ладонью по старой кирпичной кладке.

– Что скажешь, лейтенант? – обернувшись на своего спутника, спросил он.

– А что я должен сказать? – непонимающе сдвинул брови тот. – Дом выглядит вполне реальным…

– Я не о том, – майор поморщился, недовольный тем, что его не поняли. – Посмотри, какая добротная, крепкая кладка. Такой дом может простоять не один век.

– Ну и что с того? – пожал плечами лейтенант, все еще не понимая, куда клонит его командир.

– А то, что дом не разрушился от времени, – назидательным тоном произнес майор. – Он был взорван.

– И что это значит? – по-прежнему недоумевая, спросил лейтенант.

– Ничего, – резко, почти грубо ответил майор, давая тем самым понять, что не желает продолжать далее им же начатый разговор.

Откинув полу своего черного плаща, он извлек из-под него короткое помповое ружье без приклада и привычным кистевым движением передернул затвор.

Глядя на него, лейтенант вынул из кобуры пистолет и, сняв с предохранителя, поднял его к плечу.

Обогнув угол здания, майор первым подошел к полуприкрытой деревянной двери, кособоко висящей на одной верхней петле. Прижавшись спиной к стене, он взглядом указал лейтенанту на дверь.

Лейтенант быстро провел ладонью по лицу, стирая с него капли дождя, и сделал шаг по направлению к двери.

На двери не было ручки, и, чтобы открыть ее, лейтенанту пришлось подцепить дверное полотно за край. Он резко рванул дверь на себя, но та в ответ только колыхнулась из стороны в сторону. Резко и противно заскрипела насквозь проржавевшая дверная петля.

Лейтенант, вскрикнув, отдернул руку, в ладонь которой впилась отколовшаяся от края двери щепа.

Оскалив зубы, майор коротко и теперь уже со злостью выругался. Оттолкнув лейтенанта плечом, он сам приподнял дверь за край и откинул ее в сторону.

Из открывшегося прохода пахнуло затхлой сыростью, кисловатой прелью и едкой вонью помета обосновавшихся в развалинах многочисленных грызунов.

Майор бросил на лейтенанта взгляд, не сулящий ничего хорошего, и, удобнее перехватив ружье, первым вошел в помещение.

Он едва не наступил на прятавшуюся под порогом здоровенную грыку, которая с пронзительным писком кинулась в угол, где была свалена куча гнилой соломы. Длинный лысый хвост волочился за ней, словно гигантский земляной червяк.

Майор с отвращеним сплюнул на пол и, обернувшись через плечо, бросил на лейтенанта взгляд, полный ненависти.

Лейтенант поежился, но ничего не сказал.

Майор с опаской посмотрел наверх. От крыши дома остались только отдельные бревна перекрытий, которые не ровен час могли обрушиться на голову. Все же после недолгого колебания майор сделал шаг вперед.

Пол покрывал слой мусора и нанесенной в помещение земли, из-под которого торчали сломанные доски, когда-то бывшие полом. Стараясь не наступать в лужи с водой, майор прошел к центру разрушенной комнаты. Кроме кучи прелой соломы в углу, под которой скрылась мерзкая грыка, в помещении больше ничего не было. В стенах, на которых местами все еще были видны следы черной копоти от полыхавшего здесь некогда пожара, зияли три проема – два от окон, и еще одна дыра с остатками дверного косяка, ведущая в соседнюю комнату.

– Здесь даже бродяги бездомные надолго не задерживаются, – негромко произнес майор, не глядя на остановившегося у порога лейтенанта.

– Жуть какая, – словно и не слыша его, вполголоса произнес лейтенант.

– Ты о чем? – повернувшись в его сторону, громко спросил майор.

И в этот момент за спиной его, отразившись от подернутой дождевой рябью поверхности растекшейся на полу лужи, вспыхнул яркий луч света. Он падал из пролома в стене, на месте которого когда-то находилась дверь, ведущая в глубь полуразрушенного здания.

Лейтенант, чуть приоткрыв рот, медленно поднял руку.

– Что там? – Майор быстро развернулся на месте и в недоумении уставился на тонкую полоску света.

Затем он поднял голову и посмотрел на серое небо, решившее, должно быть, залить всю землю водой. В сплошной облачной пелене не было ни единого просвета – ни малейшего шанса для любой из двух звезд, в системе которых вращалась планета Дошт, донести до земли свой ясный, не рассеянный облаками свет.

Так что же в таком случае могло являться источником света, падающего сквозь пролом в стене?

Майор обернулся через плечо, собираясь задать этот вопрос своему спутнику.

Лейтенант, словно завороженный, смотрел на полоску света. Рука с пистолетом была безвольно опущена.

Выругавшись сквозь стиснутые зубы, майор медленно двинулся в сторону дверного проема. Он старался приблизиться к нему так, чтобы не пересекать при этом странную полоску света. Это было вовсе не проявление страха с его стороны, а вполне обоснованная осторожность. Он не верил в сверхъестественные силы, но знал, что все непонятное и до времени необъяснимое могло таить в себе опасность.

Коснувшись плечом края дверного косяка, майор заглянул в проем.

В соседней комнате царила такая же разруха, как и в той, в которой он находился. Середину комнаты заливала огромная мутная лужа, из которой торчали ножки сломанного стула и длинные белесые стебли болотной травы, семена которой, должно быть, были занесены сюда ветром. Источника света, находившегося где-то возле стены, разделяющей две соседние комнаты, видно не было.

– Лейтенант, – не оборачивась, негромко окликнул своего спутника майор.

Ответа не последовало.

Майор обернулся.

Лейтенант смотрел на него совершенно безумным взглядом. Он был похож не на офицера внутренней стражи, а на нашкодившего юнца, с благоговейным ужасом ожидающего неминуемой расплаты за свой проступок.

– В чем дело, лейтенант? – Майор старался говорить спокойно, но тем не менее в голосе его отчетливо слышалось раздражение.

– Мне здесь не нравится, – медленно качнул головой из стороны в сторону лейтенант.

– Мне тоже, – криво усмехнувшись, ответил ему майор. – И все же я собираюсь пойти и посмотреть на то, что находится в соседней комнате.

– Лучше будет, если мы уйдем, – губы лейтенанта тряслись, словно его бил озноб.

– Разве не по твоей иницативе мы сюда забрались? – уже с нескрываемой злостью спросил майор.

– Да, но теперь… Я думаю, что был не прав…

– Что?!

– Это слишком опасно! – Едва ли не с отчаянием выкрикнул лейтенант.

– Что именно? Если бы здесь находились мятежники, собиравшиеся напасть на нас, они бы уже давно это сделали!

– Нет, это не мятежники, – лейтенант откинул на спину капюшон и нервно провел рукой по коротко остриженным влажным волосам. – Я не знаю, кто там прячется… Но я знаю, что не хочу туда идти!

– Мы пойдем и посмотрим, кто зажег этот свет, – голосом, не приемлющим возражений, произнес майор. – Я не хочу больше ничего слышать про твои дурные предчувствия! Если ты произнесешь еще хоть слово, то можешь быть уверен: сегодняшний день будет твоим последним днем в армии!

Лейтенант, два месяца назад пришедший в подведомственное майору Управление внутренней стражи, не понравился майору с первой минуты их знакомства. Теперь же, когда ему стало известно еще и о том, что этот молокосос вознамерился подсидеть его, майору требовался только повод, чтобы подать на него рапорт в Центральное Управление. Так что тратить время на убеждение своего подчиненного майор не собирался.

Приподняв ружье, он решительно шагнул в комнату.

В ту же секунду ослепительный свет, ударивший по глазам, заставил его зажмуриться.

Не успев ничего увидеть, майор автоматически выставил перед собой ружье и, сделав шаг в сторону, прижался спиной к стене.

– Лейтенант! – заорал он, сам не зная зачем, то ли предупреждая своего напарника об опасности, то ли зовя его на помощь.

Палец майора плотно лежал на спусковом крючке ружья, и только мысль о том, что на линии огня мог оказаться вбежавший в комнату следом за ним лейтенант, не позволяла ему нажать на курок.

Прошло секунд тридцать, не больше.

Вокруг царила тишина.

Майор слышал только звуки, издаваемые каплями дождя, падающими в лужу и на его капюшон. Он даже не пытался приоткрыть глаза, понимая, что если видит свет даже сквозь веки, то прямой взгляд на его источник может надолго лишить его зрения.

Внезапно он как будто провалился в темный колодец – тьма поглотила его, приняв в свои объятия.

Майор осторожно приоткрыл глаза.

Он по-прежнему находился в залитой водой комнате без потолка.

В дверном проеме, держась обеими руками за его края, стоял лейтенант. Майор еще успел подумать, куда делся пистолет, который лейтенант держал в руке? Но задать этот вопрос своему подчиненному не успел. Посмотрев в ту же сторону, куда был устремлен взгляд лейтенанта, майор увидел человека, неподвижно сидящего в углу.

Это был старик с совершенно лысой головой. Гладкая лоснящаяся кожа плотно обтягивала его лицо и череп. Широкие губы старика были растянуты в улыбке, которая резко контрастировала с холодным взглядом его больших, круглых глаз навыкате, похожих на голубоватые шарики из мутного стекла, которыми забавляются дети. Старик был одет в темно-синий расшитый золотыми и серебряными нитями халат, туго обтягивающий его большой, выпирающий живот, перетянутый широким красным поясом с огромными, свисающими почти до самой земли кистями. Он сидел на невысокой скамеечке, поджав под себя ноги и положив руки на колени. Но самым удивительным было то, что одежда на старике было совершенно сухой. А небольшой участок пола вокруг него был не только сухим, но еще и свободным от устилающего всю остальную площадь комнаты мусора. И еще фигура старика была словно озарена яркими лучами солнца, хотя небо над его головой было по-прежнему затянуто серой хмарью.

Майору потребовалось всего несколько секунд для того, чтобы снова взять себя в руки. Кроме старика, в комнате больше никого не было. Старик, что и говорить, выглядел в высшей степени странно, но в руках у него не было никакого оружия. Поэтому майор приподнял вверх ствол ружья, которое он все это время держал в руках, направляя на старика.

Старик никак не отреагировал на это проявление доброй воли. Он по-прежнему сидел неподвижно, вперив взгляд в пустоту перед собой.

Сделав шаг вперед, майор тронул прикладом винтовки локоть лейтенанта.

Тот, вздрогнув всем телом, обернулся. Во взгляде его было не больше осмысленности, чем в остекленевших глазах старика.

– Где твое оружие, лейтенант? – негромко спросил майор.

Тот ничего не ответил, но засунул правую руку в карман плаща, из чего майор сделал вывод, что именно там у него и лежит пистолет.

Встав рядом с лейтенантом, майор пристально посмотрел на старика. Несмотря на характерные для старого человека черты лица, кожа у него на лице была розовой и гладкой. На ней не было заметно ни единой морщинки или складочки, какие бывают даже у младенцев. Точно так же выглядела и кожа, обтягивающая кисти его рук, неподвижно лежащие на коленях.

– Эй! – негромко окликнул старика майор. – Ты кто такой?

Чуть повернув голову, старик перевел на него взгляд своих странных глаз, похожих на стеклянные шарики.

– Кто я такой? – переспросил он. – А кто ты такой, чтобы задавать мне этот вопрос?

Голос у старика был глухой и низкий. Он произносил слова негромко, старательно выговаривая окончания.

– Послушай, старик, – более резко, дабы справиться с собственной неуверенностью, обратился к нему майор. – Кто бы ты ни был, нам придется доставить тебя в Управление внутренней стражи.

– Внутренняя стража? – Старик усмехнулся. – И что же вы охраняете?

Прежде чем майор успел что-либо сказать, из-за спины у него раздался голос лейтенанта:

– Мы служим своей стране! – визгливо выкрикнул он. – Великому Кедлмару!

– А как же Пирамида? – обращаясь на этот раз к лейтенанту, спросил старик.

– Пирамида – это и есть Кедлмар!

– Лейтенант, – строго глянул на своего подчиненного майор. – Ты не на политзанятиях.

– Оставь его в покое, – обратился к майору старик. – Он всего лишь глупец, который не понимает, что происходит вокруг него. И теперь у него уже не будет возможности разобраться в этом.

Майор почувствовал, как при этих словах старика по спине его прополз холодок. И виной тому был вовсе не промозглый день.

– Прибереги свое красноречие для судебного исполнителя, – строго прикрикнул на старика майор.

Левая бровь старика едва заметно приподнялась.

– Разве меня уже в чем-то обвиняют? – с наивным видом поинтересовался он.

– Можешь считать, что тебе уже предъявлено обвинение в неповиновении властям, – заверил его майор. – Если ты сию же секунду не поднимешься на ноги и не последуешь за нами, я тебя обвиню еще и в оказании сопротивления. С такими двумя камнями на шее ты проведешь остаток своей никчемной жизни на исправительных работах.

– Мне это не грозит, – улыбнувшись, покачал лысой головой старик. – Ты, наверное, мне не поверишь, если я скажу, что я еще и тебя переживу?

– С какой стати мне тебе верить? – недовольно буркнул майор. – У меня в руках ружье, и с его помощью я без труда могу положить конец всем твоим сомнениям.

– Сомнениям? – удивленно вскинул брови старик. – Мне кажется, что сомнения испытываю не я, а ты. А ружье… – Старик усмехнулся. – Неужели ты думаешь, что меня можно напугать ружьем?

– Да кто ты такой?! – раздраженно крикнул майор.

Его приводило в бешенство то, что старик почти демонстративно отказывается ему подчиняться, а он ничего не может с этим поделать. Да еще и лейтенант, который молча стоял у него за спиной. У майора возникло опасение, что если старик прикажет лейтенанту обезоружить своего командира, тот без колебаний это сделает.

– Кто я такой? – с выражением недоумения на лице повторил вопрос майора старик. – Вот он, например, – старик взглядом указал на лейтенанта, – считает меня новым воплощением Гефара – Воина Тьмы, который, если верить легендам, является в Кедлмар для того, чтобы открыть Врата Зла. Не правда ли, странно – этот парень родился и вырос в эпоху Пирамиды, и тем не менее он верит старинным легендам в гораздо большей степени, нежели собственным командирам?

Старик пристально посмотрел на лейтенанта, после чего спросил у него:

– Ты готов сражаться с врагами Кедлмара?

– Да! – ни секунды не колеблясь, выпалил тот.

– Даже если для этого нужно будет открыть Врата Зла?

– Да, – благоговейно прошептал лейтенант.

– А знаешь ли ты, кто является подлинным врагом Кедлмара и его народа? – задал новый вопрос старик.

– Ну хватит! – решительно приказал майор. – Лейтенант, возьми этого болтливого старика за шиворот и выволоки его на улицу!

– Я не могу этого сделать, – не двинувшись с места, тихо произнес лейтенант.

– Что?! – Майор сделал шаг в сторону, чтобы иметь возможность одновременно держать под прицелом и старика, и отказавшегося выполнять приказание лейтенанта.

Старик запрокинул голову назад и беззвучно рассмеялся.

Лейтенант посмотрел на майора. Взгляд его глаз был страшен и абсолютно безумен.

– Вы разве не видите, майор, – благоговейным шепотом произнес он. – Перед нами Гефар – Воин Тьмы.

– Дурак! – процедил сквозь стиснутые зубы майор. – Не знаю, как там насчет Воина Тьмы, но твоя военная карьера на этом закончена!

– Верно, майор! – неожиданно поддержал его старик. – Не достоин называться стражем тот, кто не видит врага рядом с собой!

– Враг рядом со мной? – растерянно посмотрел на старика лейтенант.

– Конечно, – весело улыбаясь, подтвердил старик. – Настоящие враги Кедлмара не те, кто мечтает свергнуть ныне существующую власть. И не сторонники Пирамиды, которые вот уже 75 лет, как разрушают все, что было создано в Кедлмаре до них. Враги те, кто пришли в Кедлмар извне.

Майор стиснул зубы и крепче сжал в руках ружье.

– Извне? – непонимающе повторил следом за стариком лейтенант.

– Ты разве не слышал о том, что на планетах, вращающихся вокруг других звезд, тоже существует жизнь?

Теперь старик говорил, демонстративно обращаясь только к лейтенанту. Он словно бы и вовсе не видел стоящего всего в шаге от него майора. Лишь изредка, скосив глаза, он бросал в его сторону насмешливый взгляд.

– Да, конечно, – быстро кивнул лейтенант. – В военном училище у нас были занятия и по общеобразовательным дисциплинам.

– Это хорошо, – с чрезвычайно серьезным видом старик наклонил свою лысую голову. – Но ты, наверное, не знаешь, что пришельцы с других планет уже давно живут среди нас? – спросил он лейтенанта в своей обычной манере: в голосе прослушивались вопросительные интонации, но в целом фраза звучала одновременно и как вопрос, и как утверждение. – Их пока не так много в Кедлмаре, но они ждут подходящего момента, чтобы начать полномасштабное вторжение. И время это близко. Когда час пробьет, откроются внепространственные переходы и на землю Кедлмара хлынут полчища инопланетных захватчиков.

– Мы будем сражаться! – гордо вскинув голову, с пафосом воскликнул лейтенант.

– Ты будешь сражаться? – Старик снова беззвучно рассмеялся. – Сейчас враг стоит рядом с тобой. Что ты собираешься делать?

Лейтенант растерянно и немного испуганно посмотрел на майора.

– Ты правильно все понял, – подтвердил его догадку старик. – Твой командир как раз и есть один из тех пришельцев, которые живут среди нас, подготавливая почву для грядущего вторжения.

– Кому ты веришь? – глядя лейтенанту прямо в глаза, медленно произнес майор. – Этот старик безумен.

– Ну так что, ты готов убить врага? – произнес за спиной у лейтенанта голос старика.

– Умолкни, тварь!

Майор вскинул ружье, целясь в голову старику.

Рука лейтенанта скользнула в карман плаща, где у него лежал пистолет.

– Не двигаться! – заорал майор, разворачивая ствол ружья в сторону своего подчиненного.

Лейтенант дернул руку вверх, пытаясь выхватить из кармана пистолет.

Майор нажал на курок.

Грянул выстрел.

Расстояние от края ружейного дула до центра лба лейтенанта было меньше метра. Пуля, вылетевшая из ствола, разнесла голову лейтенанта на куски.

Мертвое тело еще не успело упасть в лужу на полу, а майор, передернув затвор, уже развернул ствол своего оружия в сторону все так же неподвижно сидевшего в углу старика.

Неизвестный

Взгляд старика проследил за падающим телом, после чего снова обратился на майора.

– Пуля – это очень весомый аргумент в споре, – невозмутимым голосом произнес он. – Но мы-то с тобой знаем, что прав я.

– И что с того? – прохрипел в ответ майор.

– Ты не хочешь спросить, откуда мне известно о том, что ты не тот, за кого себя выдаешь? – изобразил на лице удивление старик.

– Я жду, когда ты сам мне это расскажешь, – тихо сказал майор, почти не разжимая губ.

– А если я не захочу этого сделать?

– Тогда зачем вообще нам было встречаться?

– Действительно – зачем? – Старик озадаченно сдвинул брови к переносице. – А ты не хочешь поверить в то, что я и в самом деле Гефар, для которого прошлое и будущее сливаются в настоящем? – лукаво прищурившись, поинтересовался он.

– Хватит пустой болтовни! – рыкнул майор.

– И то верно, – согласился старик. – Так что ты собираешься теперь делать? Покинешь Кедлмар?

– Почему я должен это сделать?

– Потому что ты здесь чужой. Потому что тебя никто сюда не звал. Потому что ты только что разнес голову своему подчиненному… Тебе нужны еще причины?

– Если ты действительно знаешь, кто мы такие, то ты должен знать и то, что мы пришли в Кедлмар не для того, чтобы завоевать его. Мы всего лишь наблюдатели.

– Однако вы сами не исключаете возможности своего вмешательства в то, что происходит сейчас в Кедлмаре, – старик не задавал вопроса, а констатировал факт.

– Только в самом крайнем случае.

– Вот видишь, – старик укоризненно покачал головой. – А мне бы очень не хотелось, чтобы это произошло.

– Кто ты такой? – уже в который раз спросил его майор. – Откуда тебе известно о находящихся в Кедлмаре наблюдателях?

– А кто дал вам право решать, что хорошо, а что плохо для жителей других планет? – задал встречный вопрос старик. – Ты сам прибыл сюда с планеты, ситуация на которой ненамного отличается от той, что сложилась к настоящему моменту в Кедлмаре. Ты не задумывался над тем, что пока ты выполняешь порученное тебе задание в Кедлмаре, кто-то другой пытается управлять ходом исторического процесса у тебя на родине? Или же, оказавшись в Статусе, ты стал человеком без родины? Почему ты считаешь, что то, что ты делаешь – правильно? Только потому, что мудрые и всезнающие представители Галактического сообщества сказали тебе об этом? А тебе известно, кто именно руководит всей работой Статуса?

– Ты задаешь слишком много вопросов, старик. Можно подумать, что тебе самому известны ответы на них.

– Вовсе нет, – покачал лысой головой старик. – Но я уверен в том, что люди сами должны решать свою судьбу.

– О каких людях идет речь? Кто сейчас способен решить судьбу Кедлмара? Нени Линн, о котором даже неизвестно доподлинно, жив он или нет? Созданная им Пирамида, которая непонятно что из себя представляет? Внутренняя стража, которая в каждом крестьянине, утаившем от реквизиции пригоршню зерна, видит заговорщика и тайного сторонника Совета Пяти? Может быть, армия, которая только и занята тем, что подавляет мятежи, которые, словно огонь на торфянике, загнанный под землю, вспыхивает то в одном, то в другом подразделении?.. Ну что же ты молчишь, старик? Ответь, если тебе известно, кто именно должен спасти Кедлмар?

– Война, – коротко ответил старик.

– Война?.. И ты так спокойно говоришь об этом?

– А что, по-твоему, я должен при этом делать? Рвать на себе волосы? Так у меня же их нет!

– Кедлмар и так находится в состоянии перманентного ожидания войны. Самой войны он не выдержит.

– Государство рухнет, но народ выдержит все… По крайней мере какая-то его часть, – старик усмехнулся. – Пирамида была переходным этапом. К настоящему времени она изжила себя так же, как и в свое время Совет Пяти. Тот, кто не понимает того, что пришло время перемен, обречен на гибель.

– В любом случае войну следует предотвратить, если это возможно.

– Если я отвечу, что война способствует обновлению крови нации, то тебе, наверное, это не понравится?

Человек в форме майора внутренней стражи поставил ружье на предохранитель и положил его на плечо.

– С какой стати мне обсуждать с тобой эту тему, если я даже не знаю, кто ты такой? – спросил он у старика, постаравшись при этом придать своему лицу безразличное выражение. Теперь он уже и сам не мог понять, как старику удалось втянуть его в этот спор. – Я уже несколько раз задал тебе этот вопрос, но так и не получил вразумительного ответа.

– А ты его и не получишь, – улыбка не сходила с лица старика.

– В таком случае к чему весь этот разговор?

– Теперь уже ни к чему, – покачал головой старик. – Если бы ты был немного догадливее и чуть менее любопытным, то последовал бы совету своего мертвого друга и давно бы уже ушел отсюда.

– Ты сказал, что искал встречи именно со мной, – напомнил майор.

– Совершенно верно, – подтвердил его слова старик.

– Так что же тебе от меня нужно?

– Все, что мне было от тебя нужно, я уже получил. Видишь ли, до начала нашего разговора я ничего не знал ни о Статусе, ни о Галактическом сообществе, ни о той миссии, которую ты и тебе подобные выполняют на этой планете, именуемой местными жителями Дошт, а в файлах Статуса проходящей под кодом Айвель-5. Теперь ты меня больше не интересуешь.

– Ты узнал все, что тебе было нужно, но при этом не ответил ни на один из моих вопросов.

– А я разве обещал тебе что-то рассказать? – изобразил на лице удивление старик. – Ты был источником информации, а я – тем прибором, с помощью которого ее из тебя извлекли. К настоящему моменту мы оба исчерпали свои функции.

– Ты напрасно думаешь, что я тебя просто так отпущу.

– Да? А что ты можешь сделать?

– Я переправлю тебя в Статус. И там ты расскажешь, кто ты такой и откуда тебе известно о нас.

– Ох как страшно, – изображая испуг, старик поежился. – Ты уже перешел к угрозам. Интересно, что же последует за этим?

Майор стиснул зубы. Старик, похоже, нарочно пытался вывести его из себя. И, следует признать, ему это почти удалось.

Случай был достаточно неординарный для того, чтобы немедленно вызвать спецгруппу из Статуса. Местность вокруг безлюдная, к тому же из-за мерзкой погоды люди предпочитают сидеть по домам, а не бродить по окрестностям – для того чтобы открыть внепространственный переход, не потребуется предпринимать никаких особых мер предосторожности.

Майор чуть прикрыл глаза. Он не обладал природными телепатическими способностями, а потому ему было необходимо сосредоточиться для того, чтобы задействовать имплантированный под кожу микрочип, обеспечивающий телепатическую связь со Статусом.

– Ты о чем-то задумался? – участливо осведомился старик. – Я тебе не мешаю?

Майор послал вызов дважды. Подтверждением того, что его сигнал получен, должно было стать легкое электрическое покалывание за левым ухом, в том месте, где находился имплантированный ретранслятор телепатических сигналов. Но ожидаемого ответа майор не дождался. При том условии, что контроль за экстренными вызовами осуществлялся в Статусе непрерывно на двух параллельных системах, это было в высшей степени странно.

Майор еще раз попытался вызвать Статус. И снова безрезультатно.

– Что-то не ладится? – снова обратился к нему старик. При этом он даже не пытался скрыть откровенно звучавшей в его голосе насмешки. – Быть может, я могу чем-то помочь?

– Ты можешь объяснить мне, что происходит? – зло глянул на старика агент Статуса, одетый в форму майора внутренней стражи.

– Конечно, – уверенно кивнул старик. – Вся электронная начинка, которой напичкали твое тело в Статусе, вышла из строя, превратившись в бесполезную труху.

Майор наклонился и поднял с пола обломок кирпича. Он знал, что, задействовав кистевой имплантант, мог превратить кирпич в мелкое крошево. Сосредоточив все свое внимание на поставленной перед собой задаче, майор изо всех сил стиснул кулак.

Кирпич остался целым.

Происходило нечто совершенно невозможное. Зачастую от работы того или иного имплантанта, которым снабдили агента в Статусе, могла зависеть сама его жизнь. Поэтому требования, предъявляемые к надежности всех дополнительных и вспомогательных систем, вживляемых в тело агента, были чрезвычайно высоки. Ни один имплантант не мог быть использован без предварительного контрольного тестирования.

Впрочем, существовала одна внешняя причина, которая, как слышал майор, могла все их разом вывести из строя. Но субъективно фактор этот представлялся в высшей степени маловероятным, а объективно считался совершенно неконтролируемым – поэтому в реальной ситуации просто не хотелось принимать его в расчет.

Выронив обломок кирпича из руки, майор с немым удивлением посмотрел на перепачканную красной пылью ладонь.

– Не получилось, – с сочувствием покачал головой старик.

– Ну хватит! – Майор со злостью рванул с плеча ружье – единственное оружие, которое у него осталось, – и снова направил его на старика. – Или ты сейчас же говоришь мне, кто ты такой и как тебе удалось все это проделать, или будешь лежать в луже рядом с ним! – майор махнул стволом в сторону мертвого лейтенанта.

Он старался спрятать свою растерянность, прикрыв ее ярко выраженной агрессивностью, но получалось это у него не очень убедительно.

– Я уже сказал тебе, что я Гефар…

– Бред!

– То, что ты не хочешь в это верить, вовсе не отменяет данного факта.

– Ты хочешь сказать, что тебе от роду несколько сотен лет?

– В каком-то смысле я гораздо старше ныне существующей Вселенной.

– Я хочу услышать правду, а не сказку про Воина Тьмы!

– Хочешь ты этого или нет, но я являюсь новым воплощением Воина Тьмы, именуемого Гефаром. Я не тот, о ком рассказывают легенды, но я стану им после того, как мы начнем войну.

– Ты собираешься объявить нам войну?

– Не я, – улыбнувшись, покачал головой старик, называющий себя Гефаром. – Запредельная реальность – вот кто ваш истинный противник. А я всего лишь одно из ее проявлений. Неужели ты так до сих пор не понял этого?

Майор ничего не ответил. Его охватило смятение, равного которому он никогда еще не испытывал. Следом пришел страх, появившийся откуда-то из неведомых глубин подсознания, страх, который вырастал из присущего всему живому инстинкта самосохранения. Если бы он мог, то без колебаний и сожаления признал бы свое поражение. Но это ли было нужно старику – или кто он там был на самом деле? – не сводившему с него пристального взгляда своих глаз, похожих на мутные стеклянные шарики?

Майор почувствовал, как у него закружилась голова.

– Хватит болтать! – крикнул он, взмахнув направленным на старика ружьем. – Вставай! Ты пойдешь со мной!

– Куда? – насмешливо поинтересовался старик.

– Не твое дело! – Майор не знал ответа на заданный Гефаром вопрос, он просто старался не поддаваться вновь накатившей на него волне дурноты и слабости. – Вставай!

– Попробуй заставить меня это сделать, – насмешливо предложил старик.

– Хорошо.

Майор закинул ружье на плечо и, откинув в сторону полу плаща, сорвал с пояса наручники. Раскрыв металлическое кольцо, он сделал шаг в направлении старика.

Старик быстрым движением раздернул в стороны полы халата на своем круглом, выпирающем из-под одежды животе. Лицо его, утратив видимое добродушие, сделалось похожим на страшную маску, запечатлевшую предсмертные судороги. Глаза, почти вылезшие из орбит, оказались разделены надвое узкими щелками вертикальных зрачков. Разрез рта превратился в темный провал, полный черных гнилых зубов, из которого на майора пахнуло омерзительным смрадом.

Пальцы рук старика скользнули по безупречно гладкой розовой коже живота и встретились возле пупка. Из горла Гефара вырвался безумный вопль, одновременно с которым он с силой вдавил пальцы в живот.

Вначале из-под ногтей потекли тонкие струйки крови. Они становились шире по мере того, как старик все глубже вводил пальцы в собственное тело. Когда же на поверхности ран остались только большие пальцы, старик с воплем, в котором перемешались ненависть и боль, рванул руки в стороны, раздирая плоть живота.

Майор в ужасе отшатнулся назад. Дыра, открывшаяся в животе старика, была настолько огромной, что из нее вот-вот должны были вывалиться на пол все внутренности.

Но вместо этого из раны на животе старика показалась голова огромного змея.

Старик запрокинул голову и затих.

Змей же, оглядевшись по сторонам, начал вытягивать из чрева старика собственное непомерно огромное, расписанное зеленовато-серым узором тело. Змей был настолько велик, что, прибывая в здравом рассудке, невозможно было поверить, что весь он был скрыт в теле старика. Но змей к тому же был еще и страшен. И страх, который он внушал, обладал способностью парализовывать разум.

Змей на два с лишним метра приподнял свое могучее тело над полом и, опустив голову, обратил гипнотический взгляд в сторону единственного живого человека, остававшегося в комнате.

Майор сорвал с плеча ружье, передернул затвор и выстрелил.

Пуля вырвала из тела змея огромный кусок плоти, но чудовище, похоже, даже не обратило на это внимания.

Не успел затихнуть звук выстрела, как рана на теле змея начала быстро затягиваться.

Майор снова передернул затвор и выстрелил еще раз. Затем еще раз. И еще…

Он видел, что кровоточащие раны, которые оставляли его выстрелы на теле змея, ничуть не беспокоят монстра. Змей даже как будто с любопытством ожидал очередного выстрела. Но человек продолжал стрелять, потому что грохот выстрелов, следовавших один за другим, создавал иллюзию силы, способную удержать чудовище на расстоянии.

Когда в ответ на очередное нажатие курка ружье отозвалось только негромким щелчком, майор просто опустил руки и замер в ожидании неминуемого конца. Он знал, что не сможет убежать от собственного страха, а победить его он оказался не в силах.

Из приоткрытой пасти змея изящно и легко выпорхнул бледно-розовый раздвоенный язык. Скользнув вверх по морде, он прошелся по глазам змея и снова скрылся в пасти.

Чудовищное тело напряглось, а затем, распрямившись, как пружина, метнулось вперед.

Человек успел вскинуть руки, рефлекторно прикрывая лицо. Но руки его были не в силах сдержать обрушившийся на него страшный удар.

Тупая морда змея ударила человека в лицо.

Хрустнули лицевые кости черепа. Левое глазное яблоко вылетело из глазницы и повисло на красном шнурке зрительных нервов.

Человек умер прежде, чем упало на пол его тело. Он даже не успел почувствовать боли.

Змей обвил бездыханное тело агента кольцом и положил голову ему на грудь.

Старик кашлянул, поднял голову и медленно провел ладонью по своей блестящей лысине. С удивлением посмотрев на свой распоротый живот, он стыдливо запахнул халат.

Взглянув на тело агента Статуса, работавшего под личиной майора внутренней стражи, старик покачал головой и как будто даже с сочувствием произнес:

– Наверное, у Розетти были совсем другие планы на сегодняшний вечер…

Глава 2 Вторая стадия

Андрей выбрал место на скамейке, стоящей в тени развесистой авои, как раз на полпути между казармой и спортплощадкой. Отсюда ему был виден и вход в казарму, возле которой, сидя на корточках, смолил папиросу дежурный по роте, и ряд турников, на которых висели солдаты из недавно прибывшего в часть пополнения. Чуть со стороны, из-за невысокой изгороди, окружавшей спортплощадку, время от времени доносились крики сержанта Руута, ругавшего на чем свет стоит слабосильных юнцов. Андрей сидел, закинув руки за спинку скамейки и блаженно вытянув ноги. Он чувствовал себя бездельником и получал от этого колоссальное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Не так уж часто солдату выпадает счастье придаться неге и ничегонеделанию у всех на глазах, да к тому же еще и на вполне законных основаниях. Основное неписаное правило воинской службы гласит: солдат, не занятый делом, – это потенциальный нарушитель дисциплины. И большинство офицеров, в особенности из младшего командного состава, стремились неукоснительно ему следовать. Каждый из них мог без труда предложить любому из своих подчиненных на выбор два десятка бессмысленных, бесполезных и никому не нужных дел, которым, по их мнению, следовало посвятить все свободное время.

Они и сейчас, проходя мимо, неодобрительно поглядывали на развалившегося на скамейке сержанта Апстрака, но сказать, а уж тем более сделать что-либо с тем, чтобы пресечь подобное безобразие, не могли. Личным приказом командира подразделения «Кейзи» полковника Бизарда сержант Апстрак был освобожден от всех работ по части и вот уже второй день, словно бельмо на глазу, сидел на скамейке, всем своим видом демонстрируя полнейшее презрение к армейской дисциплине и установленным в части правилам.

Андрей только посмеивался, глядя, какие рожи корчили младшие офицеры, поглядывая исподлобья в его сторону.

До обеда оставалась еще пара часов, и до истечения этого срока Андрей не собирался двигаться с места. Он сидел, запрокинув голову вверх и глядя сквозь прищуренные глаза на причудливую игру солнечных бликов меж узких листьев авои.

– По-моему, пора бы перебраться на солнце, – услышал Андрей обращенный к нему мысленный призыв Дейла.

– Терпеть не могу яркого солнца, – лениво отозвался Андрей.

– Зато я солнце люблю, – сделал попытку настоять на своем Дейл.

– Ну и что с того? – усмехнулся про себя Андрей.

– Поскольку уж мы оба находимся в одном теле, то, как мне кажется, следует учитывать интересы обеих сторон, – солидно заметил Дейл.

– Да, но тело-то мое, – веско возразил ему Андрей. – А ты в нем – всего лишь временный жилец. Так что изволь вести себя пристойно, как и полагается гостю.

– Гостей следует ублажать.

– Это только в том случае, если хочешь, чтобы они когда-нибудь вновь заглянули к тебе.

– Ты хочешь сказать, что я тебе надоел? – обиженно спросил Дейл.

– Не то чтобы надоел, – Андрей лениво почесал полусогнутым пальцем бровь. – Но порою меня несколько раздражает твоя назойливоть.

– Назойливость?

– Ну, можешь назвать это как-нибудь иначе… Понимаешь, любому человеку порою бывает просто-таки необходимо побыть наедине с собой, чтобы разобраться в собственных мыслях и чувствах. Я же с некоторых пор лишен такой возможности.

– В нашем тандеме ты являешься доминантной фигурой, а потому в любой момент можешь полностью блокировать мое сознание. Не скажу, чтобы это доставило мне особое удовольствие… Но если нужно…

– Да не то все это, – досадливо поморщился Андрей. – Все равно у меня остается ощущение, что за мной кто-то подсматривает… Может быть, это из-за тех имплантантов, которыми меня нашпиговали в Статусе?

– Не говори глупостей. Когда ты не думаешь об этих имплантантах, то даже и не чувствуешь их.

– И то верно, – тяжело вздохнув, вынужден был признать Андрей.

– Так что же тебя тревожит на самом деле?

– Меня тревожит то, что прошло уже почти двое суток с того момента, как мы, вернувшись из Гиблого бора, передали сообщение в Статус, а оттуда до сих пор никакого ответа.

– В Статусе тоже люди работают. Им нужно время для того, чтобы изучить полученную информацию, осмыслить ее и прийти к какому-то решению.

– Но мне-то что за дело до этого? – недовольно буркнул Андрей. – Я хочу просто поскорее убраться отсюда!

– Сейчас тебе не угрожает никакая опасность.

– Главная опасность сидит во мне самом. Я чувствую, что начинаю вживаться в образ сержанта Джагга Апстрака. Сейчас я сижу на этой скамейке и получаю от этого удовольствие, как будто всю жизнь только об этом и мечтал!

– Ну так что с того?

– А то, что мое имя не Джагг Апстрак, а Андрей Макеев! Я должен жить не в Кедлмаре, а в Москве! Потому что я не сержант разведроты, а научный сотрудник! Я испытываю страх и отвращение, когда мне приходится брать в руки оружие! Я хочу вернуться домой!

– И тебя не привлекают все те возможности, которые может дать тебе работа в Статусе?

– Все это, как оказалось, слишком дорого стоит.

– На моей памяти ты первый человек, который по собственной воле готов отказаться от вечной жизни и от путешествий по иным мирам.

– Прелести вечной жизни мне трудно оценить, поскольку я еще и свою не прожил. А насчет других миров… Пока я видел только Кедлмар. И, признаться, не получил от этого большого удовольствия.

– Потому что все, что ты видишь здесь, вполне могло бы иметь место и на Земле.

– Это я и без тебя понял.

– Поэтому в Кедлмар и посылают по большей части землян. Им проще адаптироваться к местным условиям.

– А Лайза? – без какой-либо связи с предыдущим спросил вдруг Андрей, вспомнив курьера, которого они встретили, возвращаясь из Гиблого бора.

– Что Лайза? – не понял Дейл.

Секунду помедлив, Андрей задал совсем не тот вопрос, о котором подумал вначале.

– Она давно работает в Статусе?

– Года два, не больше. Но, насколько мне известно, она свою работу бросать не собирается.

– Это ее проблемы, – с демонстративным безразличием отозвался Андрей.

– А мне показалось, что она тебе понравилась, – заметил Дейл.

– Ну и что с того?.. Если собрать вместе всех девушек, на которых я когда-то обращал внимание, то я не смогу даже сказать, как каждую из них зовут. А с Лайзой я скорее всего вообще больше никогда и не встречусь.

– Кто знает, – задумчиво произнес Дейл.

– Ты прежде был с ней знаком? – спросил Андрей.

– Встречались пару раз на вечеринках в Статусе, – весьма неопределенно ответил Дейл.

– На вечеринках? – удивленно переспросил Андрей. – Что-то я не заметил царящего в Статусе веселья.

– У тебя просто не было времени. Ты пробыл там всего-то три дня.

– Мне показалось, что все вы там завернуты на работе.

– Мы обычные люди. Такие же, как и везде. Возможно, только относимся к своей работе более ответственно, потому что понимаем, как много от каждого из нас зависит.

– Не люблю высокопарных фраз, – заметил Андрей.

– Я тоже, – согласился с ним Дейл. – Мне лично работа в Статусе просто нравится. Так же, как и тебе.

– С чего ты так решил?

– А почему ты за нее взялся?

– Только потому, что не знал, что именно меня ожидает.

– Ты хочешь, чтобы я начал убеждать тебя в обратном? – спросил после непродолжительной паузы Дейл.

Ответить Андрей не успел.

– Джагг! – услышал он крик, уже не мысленный, а вполне реальный.

Андрей приподнял голову и посмотрел в сторону входа в казарму.

– Джагг! – снова крикнул ему дежурный по роте и махнул рукой.

– Ну, чего тебе? – недовольно отозвался Андрей.

– Тебя вызывают в штаб, к полковнику Бизарду! – крикнул дежурный. – Немедленно!

– Иду.

Андрей лениво поднялся на ноги, одернул на себе куртку и застегнул пуговицу на воротнике.

Пройдя мимо казармы четвертой роты, он пересек плац и поднялся по широким ступеням серого одноэтажного здания, в котором располагался штаб танкового батальона «Кейзи».

– Привет, – подмигнул он дежурному по штабу. – Меня здесь, кажется, ждут?

– Полковник Бизард, – дежурный нажал кнопку на коробке внутреннего селектора, – прибыл сержант Апстрак.

– Пусть пройдет ко мне, – услышал Андрей искаженный помехами голос командира части.

Андрей прошел по коридору и, остановившись возле кабинета командира части, дважды стукнул в дверь костяшками пальцев.

– Разрешите? – спросил он, осторожно приоткрыв дверь.

В кабинете помимо полковника находился еще один человек, одетый в серую форму подразделения Особого Контроля при Генеральном штабе Пирамиды. На груди у него красовался синий шеврон с тремя генеральскими треугольниками. Но лицо его…

– Дейл, – мысленно обратился к своему напарнику Андрей. – Поправь меня, если я ошибаюсь.

Дейл ничего не ответил.

Перед ними, облаченный в форму генерала подразделения Особого Контроля стоял не кто иной, как Алексей Александрович, куратор всех работ, проводимых Статусом в Кедлмаре.

– Полковник, сержант Апстрак по вашему приказанию прибыл! – щелкнув каблуками, доложил по полной форме Андрей.

– Сержант Апстрак, – строго официальным тоном обратился к нему Бизард. – С вами желает побеседовать генерал Геддрак, прибывший к нам из Генерального штаба Пирамиды. Вы должны четко и обстоятельно ответить на все имеющиеся у него вопросы.

– Конечно, полковник, – вскинув подбородок вверх, с готовностью выпалил Андрей.

– Вас устроит мой кабинет, генерал? – обратился полковник к высокому гостю.

– Я думаю, нам лучше будет пройти в комнату для совещаний, – медленно, растягивая слова, произнес Алексей Александрович.

Рука его, затянутая в черную лайковую перчатку, приподнялась до пояса, указывая на дверь, ведущую из кабинета командира части в комнату для совещаний.

– Как вам будет угодно, – не стал возражать полковник.

Алексей Александрович не спеша подошел к обозначенной двери и остановился перед ней. Он все же изображал генерала подразделения Особого Контроля, а потому обязан был требовать к себе должного уважения.

Дабы не ставить в неловкое положение своего командира, Андрей быстро пересек кабинет и распахнул перед генералом дверь.

Даже не взглянув на него, Алексей Александрович вошел в комнату для совещаний.

Обернувшись, Андрей обменялся взглядами с полковником Бизардом.

Командир части не сказал ни слова. Но по его напряженному лицу Андрей понял, что от визита генерала Особого Контроля он не ожидает ничего хорошего. Судя по всему, генерал не счел нужным поставить полковника в известность по поводу того, какие именно вопросы он собирался задать его подчиненному.

Войдя следом за генералом в комнату для совещаний, Андрей плотно прикрыл за собой дверь.

Красные шторы на окнах были раздернуты, и в комнате было достаточно светло, чтобы не включать электрическое освещение. В центре, окруженный десятком стульев с мягкими сиденьями, стоял большой овальный стол, покрытый коричневатым пластиком, не очень удачно имитирующим древесину. У дальней от входа стены стояла черная грифельная доска, которая одновременно могла служить и стендом для плакатов.

Взглянув на Андрея, Алексей Александрович поднял вверх указательный палец, приказывая сохранять молчание.

Достав из внутреннего кармана кителя небольшую прямоугольную коробочку, он поставил ее в центр стола и нажал плоскую клавишу на торце. В центре прибора замигал зеленый световой индикатор.

– Все в порядке, – сказал Алексей Александрович. – Теперь мы можем спокойно говорить. Подслушивающей аппаратуры в комнате нет.

– А если кто-то попытается нас подслушать, просто приложив ухо к замочной скважине? – в шутку спросил Андрей.

– Он услышит только невнятное бормотание, напоминающее ему родную речь, – совершенно серьезно ответил Алексей Александрович.

Отодвинув один из стульев, он сел к столу.

– Присаживайтесь, сержант, – едва заметно улыбнувшись, Алексей Александрович указал Андрею на соседний стул.

– Хватит! – Андрей схватил стул за спинку обеими руками и навалился на него, заставив балансировать на задних ножках. – Когда вы эвакуируете меня отсюда?

Алексей Александрович тяжело вздохнул и положил на стол ладонь. По тому, как он все это проделал – не спеша и основательно, – можно было понять, что куратор не готов дать ясный и четкий ответ на заданный ему вопрос. Да, признаться, Андрей на него и не рассчитывал. Для того чтобы переправить его в Статус, вовсе не обязательно было присылать в Кедлмар куратора. То, что Алексей Александрович пожаловал собственной персоной, могло означать только одно – разговор предстоит долгий и серьезный. Поэтому Андрей и начал его в агрессивной манере, сразу же обозначив главный для себя вопрос.

– В свое время, Алексей Александрович, вы говорили, что вернете меня домой по первому же моему требованию, – произнес Андрей чуть более спокойно. – Так вот, сейчас наступил именно такой момент.

– А что думает по этому поводу Колтрейн? – деликатно осведомился Алексей Александрович.

– Не имеет значения, – довольно резко ответил Андрей. – Эта жизнь моя, и мне принимать решение.

– Несомненно, – соглашаясь с данным утверждением, куратор слегка наклонил голову. – Но в таком случае ты, может быть, сначала выслушаешь меня?

– Я готов, – заверил его Андрей. – Но вряд ли вам удастся найти доводы, которые смогут заставить меня изменить уже принятое решение.

– Ты в состоянии назвать мне основную причину, почему отказываешься продолжать работу? – спросил куратор.

– Основная причина заключается в том, что, несмотря на помощь и поддержку Дейла, я оказался совершенно не готов к тому, что мне предстояло делать, – ответил Андрей. – Эта работа не для меня. Я до сих пор не могу понять правил игры, в которой мне приходится принимать участие. Кто я такой? Человек, имеющий возможность изменить историю Кедлмара, или же просто статист, отбывающий отведенное ему время в углу сцены? Я не могу работать, не понимая, что именно должен делать! Каких результатов от меня ждут?.. – Андрей беспомощно развел руками. – За последние несколько дней рядом со мной погибли четырнадцать человек. И ради чего?..

Андрей ожидал, что теперь свое мнение выскажет, как всегда, Дейл. Но на этот раз напарник промолчал.

– Понятно, – Алексей Александрович постучал кончиками пальцев по столу. – На это я могу сказать тебе только то, что института по подготовке агентов Статуса не существует. И вряд ли он когда-нибудь будет создан. Все дело в том, что одних только знаний и опыта для работы на чужих планетах недостаточно. Я не открою большого секрета, если скажу, что только 27 процентов из тех, кому делается предложение попробовать свои силы в Статусе, надолго задерживаются в нем. Остальные же признаются негодными для такой работы. И это несмотря на то, что, как правило, все они прилагают максимум стараний, чтобы справиться с порученным им заданием. Основная причина в том, что далеко не каждый способен адекватно воспринимать ситуацию, в которую он попадает. Одни относятся к тому, что с ними происходит, как к игре. Другие, напротив, настолько вживаются в образ, что уже не могут провести четкую грань между собственной личностью и той ролью, которую им приходится играть. Эффективно справиться с порученным заданием удается только тем агентам, которые находят золотую середину между двумя этими крайностями. Нельзя относиться к окружающим тебя людям, как к марионеткам, жизни которых ровным счетом ничего не значат, но при этом необходимо помнить, что твоя работа порою стоит больше, чем жизнь одного конкретного индивида. Конечно, что-то приходит и с опытом, но основную роль в умении выбрать верную линию поведения в той среде, где приходится работать, играют личные качества самого агента. Те навыки общения с людьми, те человеческие качества, которые будущий агент приобрел за годы своей жизни до того, как оказаться в Статусе, невозможно заменить ничем. И если в его личности сокрыты некие почти незаметные изъяны, которые проявляются только во время работы, то исправить их, как показывает опыт, почти невозможно. Проще отказаться от сотрудничества с таким агентом и попытаться подыскать ему замену. Что касается тебя лично, Андрей, то эффективность твоей работы оценена Коллегией Статуса весьма высоко. Несмотря на свои сомнения, а быть может, именно благодаря им, ты почти все делаешь правильно.

– Это в первую очередь с помощью Дейла, – отнюдь не с целью продемонстрировать собственную скромность заметил Андрей.

– При оценке твоей работы был учтен и этот момент, – кивнул Алексей Александрович. – Но, как уверяют аналитики, присутствие в твоем теле полноценной личности агента Дейла Колтрейна не столько помогало, сколько осложняло для тебя процесс принятия ответственных решений. Тебе было бы куда проще, если бы нам удалось просто перекачать в твой мозг информацию, которой обладал Колтрейн, освободив ее при этом от элементов самосознания.

– Ты слышал? – мысленно обратился к Дейлу Андрей. – Оказывается, что все это время ты мне только мешал.

– Это еще кто кому мешал, если зрить в корень, – обиженно отозвался Дейл. – Если ты сейчас же не скажешь Алексею Александровичу, что он не прав, то больше никогда меня не услышишь.

– Вообще-то Дейл мешал мне не так уж сильно, – обращаясь к куратору, произнес вслух Андрей. – К тому же с ним я никогда не чувствую себя одиноким. Ну а если серьезно, то агент Колтрейн здорово мне помог.

– То, что тебе удалось найти с ним общий язык, также свидетельствует в твою пользу, – заметил Алексей Александрович.

– Мне, должно быть, следует покраснеть от смущения, – потупив взгляд, усмехнулся Андрей. – Но как бы там ни было, вы и в самом деле считаете, что я неплохо справляюсь со своей работой?

– Ты сделал несравнимо больше, чем от тебя ожидали. Поэтому, как мне кажется, есть смысл поговорить о продолжении нашей совместной деятельности.

Куратор сделал многозначительную паузу.

– Я слушаю вас, Алексей Александрович, – обреченным голосом произнес Андрей.

– Мы тщательнейшим образом изучили переданную вами информацию, – Алексей Александрович излагал материал, отмечая ключевые слова тихими, почти неслышными ударами указательного пальца по полированной поверхности стола. – То, что в районе Гиблого бора произошел крупномасштабный прорыв запредельной реальности, переводит всю нашу работу в Кедлмаре в совершенно иное русло. Теперь нам в первую очередь предстоит оценить масштабы произошедшего, чтобы решить, каким образом мы можем ликвидировать прорыв. Боюсь, что работа эта не обойдется без привлечения к ней большого числа специалистов из Статуса. Любая, даже на первый взгляд совершенно незначительная ошибка здесь чревата катастрофическими последствиями. Тем более что прежде мы никогда не сталкивались со столь мощным вторжением запредельной реальности в наш мир, как это случилось в Кедлмаре. Если все же нам не удастся ликвировать прорыв на месте, то у Статуса останется единственный выход – изолировать планету Дошт от остальной Вселенной, укрыв ее пространственным коконом, дабы не допустить распространения запредельной реальности на другие планеты и миры. В самом крайнем случае, для того чтобы избавиться от «инфицированной» запредельной реальностью планеты, ее придется вытолкнуть из нашей Вселенной, что, скорее всего, будет означать неминуемую гибель для всех ее обитателей. Вот так, – Алексей Александрович чуть приподнял лежащую на столе ладонь и снова положил ее на холодный полированный пластик. – Согласие Галактического сообщества на изоляцию планеты Дошт уже получено. Таким образом, Статус может перейти к радикальным мерам в любое время, когда сочтет это необходимым.

– Нажать кнопку, не видя того, что за этим последует, куда проще, чем выстрелить человеку в лоб, – мрачно заметил Андрей.

– Теперь тебе известно, каково это, – прямо посмотрел Андрею в глаза Алексей Александрович.

– Да, – не отводя взгляда в сторону, ответил куратору Андрей. – Только не ждите, что я стану благодарить вас за это.

У куратора была потрясающая способность сохранять спокойствие, не обращая внимания на эмоциональные реплики своего собеседника.

– Мне удалось убедить Коллегию Статуса временно воздержаться от использования жестких мер и попытаться воспользоваться последним, пока еще оставшимся у нас шансом исправить положение, – невозмутимо продолжил он. – Но все дело в том, что ключевой фигурой этого плана являешься ты. Поэтому я и решил лично встретиться с тобой, надеясь, что мне удастся убедить тебя остаться в Кедлмаре еще на какое-то время. В противном случае Статус будет поставлен перед необходимостью сделать очень непростой выбор между судьбой одной планеты и благополучием всей Галактики.

– А можно сделать ставку на результат голосования по данному вопросу? – с усмешкой поинтересовался Андрей.

– Не стоит пытаться превращать трагедию в фарс, – холодно ответил Алексей Александрович.

– Коллективное решение тем и удобно, что в итоге никто не несет персональной ответственности, – сказал в ответ на это Андрей. – Ведь если не остановить запредельную реальность, Кедлмар все равно будет обречен, даже если весь Дошт упрячут в пространственный кокон.

– Когда я говорил о последней возможности остановить прорыв, то имел в виду людей из группы профессора Кармера, с которыми ты встретился в Гиблом бору. Если им до сих пор удавалось сдерживать распространение запредельной реальности в пределах Гиблого бора, то не исключено, что при содействии наших специалистов, использующих самые современные разработки в области пространственных технологий, они сумеют полностью перекрыть доступ запредельной реальности в наш мир. Шанс не очень-то велик, но я считаю, что мы не имеем права отказываться от него. Но без тебя нам в этом деле не обойтись. Люди из запредельной реальности на протяжении десятилетий полностью отказывались от каких-либо контактов с людьми из реального мира, в которых они видели только врагов. Ты первый и пока единственный человек, которому они поверили и которому было позволено выйти из Гиблого бора. Поэтому боюсь, что без твоего посредничества люди из Гиблого бора могут отказаться от новых контактов с другими представителями Статуса.

– Мы договаривались о телепатической связи, но пока у меня не было никаких контактов с группой профессора Кармера, – с сожалением развел руками Андрей.

– Основываясь на материалах твоего доклада, аналитики Статуса сделали вывод, что люди из Гиблого бора пользуются иной телепатической технологией, нежели мы, – предупредил Алексей Александрович. – Поэтому возможны различные проблемы и несостыковки. Если в ближайшее время телепатический контакт не состоится, тебе придется снова отправиться в Гиблый бор, чтобы лично провести переговоры с профессором Кармером.

– Вы говорите так, словно уже получили мое согласие, – недовольно насупился Андрей.

– Я хочу, чтобы между нами не было недомолвок, – ответил Алексей Александрович. – Ты должен знать, что тебе предстоит, если ты решишь остаться в Кедлмаре.

– А что будет с Дейлом?

– Пока он останется с тобой.

– А если я захочу вернуться домой?

– Его сознание будет снова переведено на искусственную матрицу, где и будет храниться до полной регенерации тела агента Колтрейна.

– Я не хочу снова в матрицу, – негромко, но отчетливо произнес Дейл. – Находиться на искусственном носителе информации – это еще более унизительно и мерзко, чем быть упакованным в смирительную рубашку.

– А куда попадает сознание человека после смерти? – мысленно обратился с вопросом к Дейлу Андрей.

– Ты у меня спрашиваешь или сам с собой беседуешь?

– Естественно, у тебя. Сам я об этом ровным счетом ничего не знаю.

– А откуда, по-твоему, я могу это знать?

– Но ты же, как я понимаю, пережил нечто похуже клинической смерти. Ты же должен был видеть темный коридор, свет в конце туннеля, кого-то, кто встречал тебя на том конце пути с широко распростертыми объятиями…

– Ничего такого я не видел, – заверил Андрея Дейл. – И вообще, давай поговорим на эту тему как-нибудь в другой раз.

– Ты обсудил вопрос со своим напарником? – спросил у Андрея куратор.

– В какой-то степени, – кивнул Андрей.

– И к какому же решению вы пришли?

– Можно подумать, что вы оставили мне выбор! – раздраженно взмахнул руками Андрей.

– Я не заставляю тебя принимать именно то решение, которое устроило бы меня, – подняв вверх указательный палец, сказал Алексей Александрович.

– Да, но при этом довольно-таки ясно дали понять, что если я приму решение покинуть Кедлмар, то все, что произойдет здесь после этого, останется на моей совести.

– Если ты решишь вернуться домой, то в твоей памяти будут стерты все воспоминания, касающиеся работы в Статусе, – напомнил Дейл. – И ты никогда даже не узнаешь, чем закончится эта страница истории Кедлмара.

«Еще один довод в пользу того, чтобы остаться, – мысленно усмехнулся Андрей. – Терпеть не могу истории, обрывающиеся на самом интересном месте».

– Итак, – напомнил о своем присутствии куратор. – Я жду твоего решения.

– Да! – быстро, словно боясь передумать, кивнул Андрей. – Я остаюсь, если вы считаете, что я могу справиться с заданием!

– А что ты сам об этом думаешь? – тут же спросил Алексей Александрович.

Андрей молча пожал плечами.

– Что я должен делать теперь? – спросил он, так и не ответив на вопрос куратора.

– Первое и главное – установить связь с группой профессора Кармера из Гиблого бора. Если в течение двух дней телепатического контакта не произойдет, тебе придется снова отправиться туда. Подумай сам над тем, как убедить командира части организовать новую экспедицию.

– Полковника Бизарда весьма заинтересовала та информация о Гиблом боре, которую я счел возможным сообщить ему. Но пока он никак не проявил своего расположения ко мне. Если, конечно, не считать того, что мне предоставлен свободный режим в пределах территории части.

– Завтра День Лояльности, – напомнил Андрею куратор. – Подождем, как будут развиваться события после него.

– Дейл подозревает, что майор Прист и полковник Бизард причастны к некому заговору военных, целью которых является свержение власти Пирамиды, – сказал Андрей. – Как мне себя вести, если мне будет предложено примкнуть к заговорщикам?

– Ни один из других наших источников в Кедлмаре не сообщал о существовании какой-либо организации или просто группы лиц, ставящей своей целью свержение режима, установленного в Кедлмаре Нени Линном.

– Вряд ли о заговоре, существуй он на самом деле, стали бы говорить на каждом углу.

– Не спорю. Но все же, мне кажется, что если бы реальный заговор существовал, то никакая самая что ни на есть жесткая конспирация не смогла бы предотвратить утечки информации. Заговорщики всегда и везде стоят перед необходимостью поиска новых сторонников.

– Тем не менее мятежи в отдельных армейских подразделениях вспыхивают регулярно. Поэтому…

В дверь деликатно постучали.

Алексей Александрович быстро накрыл ладонью стоявшую на столе коробочку глушилки и большим пальцем придавил клавишу на ее торце.

– Войдите! – громко и недовольно крикнул он по-кедлмарски.

Дверь чуть приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась рыжеволосая голова дежурного по штабу.

– Полковник просил узнать, не желаете ли вы гиза, бутербродов или что-либо еще?

– Нет, – раздраженно махнул рукой Алексей Александрович.

Дежурный тут же скрылся, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Алексей Александрович снова включил глушилку и установил ее в центре стола.

– А из вас получился бы неплохой генерал, – с усмешкой заметил Андрей.

– А, – на этот раз беспечно взмахнул рукой Алексей Александрович. – Кого мне только не приходилось из себя изображать. Генерал, скажу я тебе, это еще не самая сложная роль. Итак?..

Куратор вопросительно посмотрел на собеседника.

– Как мне поступить в том случае, если мне будет предложено принять участие в заговоре? – снова задал первоначальный вопрос Андрей.

– Если подобное предложение будет сделано тебе в достаточно конкретной форме, то и выбора у тебя не останется. Действуй по обстоятельствам, но сам событий не форсируй.

– Давайте будем исходить из вероятности существования заговора, – предложил Андрей. – В таком случае, наладив контакт с заговорщиками и пообещав им свою поддержку, мы могли бы подтолкнуть их на более активные действия. А захватив власть в Кедлмаре, бывшие заговорщики помогли бы нам в проведении мероприятий, направленных на ликвидацию запредельной реальности.

– Это как раз и будет не что иное, как вмешательство в общественно-исторический процесс, – сделал замечание Алексей Александрович. – На подобные действия Коллегией Статуса наложен строжайший запрет.

– Но это лучше того, что планирует сама Коллегия Статуса в отношении Кедлмара.

– У любого из этих вариантов есть свои недостатки. Главный недостаток предложенного тобой состоит в том, что он полностью построен на гипотетических посылах. Уже только поэтому при обсуждении в Статусе такой вариант не пройдет.

– Но если… – начал было снова развивать свою идею Андрей.

Алексей Александрович перебил его, не дав сказать более двух слов:

– Когда у тебя будут реальные факты, тогда мы их и обсудим. Сейчас у нас на это нет времени. Главная наша проблема – запредельная реальность.

– Вы говорите так, словно уже решили судьбу Кедлмара, – недовольно ответил Андрей.

– Судьбу Кедлмара решили не мы, а сами его жители. Собственными усилиями они создали условия для массированного прорыва запредельной реальности на территории своей страны. Мы виноваты только в том, что упустили этот момент.

– Сколько времени у меня в запасе? – спросил Андрей, озвучив вопрос, который хотел задать куратору Дейл.

– Я этого не знаю, – покачал головой Алексей Александрович. – Приказ о полной изоляции Дошта может быть отдан в любую минуту, как только Коллегия Статуса решит, что медлить далее нельзя.

– Но запредельная реальность существует на территории Гиблого бора уже не первый год.

– В последние дни отдельные ее проявления были отмечены и в других местах, разбросанных практически по всей территории Кедлмара.

– Разве прежде такого не случалось? – Андрей снова повторил для куратора вопрос, который задал ему Дейл.

– Это уже не точечные проколы, залатать которые не составляет большого труда, – покачал головой Алексей Александрович. – Из разных мест приходят сообщения о возвращении в Кедлмар Гефара.

Эмоциональный всплеск в сознании Дейла был настолько велик, что Андрею не оставалось ничего иного, как только воскликнуть вместе с ним:

– Гефар вернулся?!

– Да. – Одновременно с этим коротким словом куратор звучно хлопнул ладонью по столу. – Уже погиб один из наших агентов.

– Кто? – тут же спросил Дейл.

– Розетти, – тихо произнес куратор.

– Розетти, – почти неслышно повторил следом за ним Дейл.

– В Статусе уже приступили к созданию нового тела для него, – сказал Алексей Александрович, словно оправдываясь за что-то перед своим собеседником.

– А сознание Розетти?

– Осталось только то, что было скопировано примерно год назад на искусственную матрицу. К тому времени, когда мы нашли тело Розетти, его мозг был мертв уже более пяти часов. В имплантантах не сохранилось никакой информации.

– Значит, теперь Гефару известно, кто его враги.

– Он всегда знал об этом.

– Как умер Розетти? – Это снова был вопрос, заданный Дейлом, но озвученный Андреем.

– Тебе хочется это знать? – посмотрел Андрею в глаза Алексей Александрович.

– Любой из нас мог оказаться на его месте, – ответил Дейл.

– У Розетти были раздроблены все лицевые кости черепа, – взгляд куратора, скользнув по столу, переместился в сторону. – Но при этом кожа и мышечные ткани совершенно не пострадали. Такое впечатление, что их сначала аккуратно удалили, а затем снова натянули на место уже после того, как был нанесен смертельный удар.

– Психокинетическое воздействие? – высказал предположение Дейл.

– Нет, – покачал головой Алексей Александрович. – При психокинетическом воздействии, не затрагивающем внешние ткани, наносятся точечные удары по жизненно важным центрам. У Розетти же под кожей и мышцами осталось только месиво из костей и крови. Глядя на это, можно было решить, что его несколько раз ударили кувалдой по лицу.

На это Дейл ничего не ответил.

– Так, – Андрей поднял руку как ученик-первоклассник. – Теперь, может быть, и мне наконец объяснят, кто такой этот Гефар, что он делает в Кедлмаре и какое отношение он имеет к запредельной реальности?

– Точечные проколы, через которые запредельная реальность проникает в наш мир, случаются довольно-таки часто, – начал объяснять Алексей Александрович. – Ликвидировать их не составляет большого труда. Проблема заключается в том, чтобы вовремя отреагировать. Чаще всего они представляют собой то, что на Земле принято называть аномальными явлениями.

– Дождь из лягушек и кровавый прибой?

– Редкие природные явления, необычные способности, проявляемые теми или иными людьми, особенно случаи ясновидения, серийные убийцы, любые внезапные вспышки немотивированного насилия среди мирного населения – все это может оказаться либо формой проявления самой запредельной реальности, либо результатом близкого контакта с ней. Рассказы о встречах с призраками, оборотнями, вампирами и прочими мифическими существами – это тоже своего рода отчеты о столкновениях с запредельной реальностью, которая нередко приобретает вполне конкретные формы. Существует даже теория, что вся мифология представляет собой не что иное, как сведенные воедино и литературно обработанные истории о контактах с запредельной реальностью.

– А религия?

– В Галактике существуют только две расы, которые в процессе своего исторического развития не создали никакой, пусть даже самой примитивной религии. Но при этом и на планетах, которые им принадлежат, не было зарегистрировано ни единого случая проявления запредельной реальности. Из этого можно сделать вывод, что религиозные учения, надолго овладевающие умами народов, есть не что иное, как один из способов вторжения запредельной реальности в наш мир. В особености это касается монотеистических религий, в соответствии с которыми во главе всего мироздания стоит единая божественная личность, способная как карать, так и миловать, чей авторитет непререкаем, а решения и действия не только не подвержены какой-либо критике, но к тому же еще зачастую и не доступны человеческому пониманию. Человек, который не думает, не рассуждает, а только слепо верит, – идеальный материал для запредельной реальности. Во что в конечном итоге превращает запредельная реальность людей, ты сам видел в Гиблом бору.

– Верно, – согласился с куратором Андрей. – Главным даром запредельной реальности все они считают бессмертие, которое на самом деле представляет собой цикл перерождений, ведущий в конечном итоге к полному уничтожению личности.

– Характерно, что любое религиозное учение готово преподнести своим последователям этот дар запредельной реальности, – обещание бессмертия или воскрешения, грядущего после смерти, содержится в каждом из них.

– Значит, царство Божие на земле – это не что иное, как неконтролируемый прорыв запредельной реальности?

– Совершенно верно, – подтвердил сделанный Андреем вывод Алексей Александрович. – И наша задача как раз и заключается в том, чтобы оно никогда не наступило.

– В свое время вы говорили мне, что агенты Статуса на Земле заняты, в частности, поддержанием мифа о лох-несском чудище, – напомнил куратору Андрей. – Это тоже имеет какое-то отношение к запредельной реальности?

– Самое прямое, – ответил тот. – Чудовище, некогда появившееся в водах озера Лох-Несс, было не чем иным, как проявлением запредельной реальности. Статус далеко не сразу обратил на него внимание, поскольку точечный прокол образовался в глубинах озера. Прокол и те объекты запредельной реальности, что уже обосновались на Земле, были ликвидированы. Но дабы впредь подобного не случилось, легенда о чудовище, обитающем в озере, была закреплена в памяти людей. Теперь, когда к озеру Лох-Несс приковано внимание как отдельных исследователей, надеющихся поймать монстра, так и многочисленных туристов, желающих снять его на пленку, очередное вторжение не останется незамеченным. Мы довольно-таки часто прибегаем к подобному трюку – дабы не прозевать возможного нового появления запредельной реальности в том же месте и в той же форме, создаем историю, которая приковывает к себе внимание местного населения и не дает ему забыть о том, что однажды уже имело место.

– Брэм Стокер часом не на вас работал? – в шутку поинтересовался Андрей.

– Нет, – с серьезным видом покачал головой Алексей Александрович. – Он сам написал свою книгу, основываясь на народных поверьях. Агенты статуса всего лишь закрепили в сознании людей канонический образ вампира: клыки, солнцебоязнь, способность обращаться в летучих мышей – все это в свое время демонстрировала на Земле запредельная реальность. Так же, к примеру, на Земле до сих пор культивируются легенды о снежном человеке, о зомби, оборотнях и о домах с привидениями. Все эти образы в свое время использовались запредельной реальностью, а в настоящий момент являются своего рода индикаторами. Как только в той или иной местности появляется новая история, скажем – об оборотне, агент Статуса тут же проверяет все факты на месте. И зачастую таким образом нам удается обнаружить очередной прокол, сквозь который в наш мир тоненькой, почти незаметной струйкой просачивается запредельная реальность. В Кедлмаре таким индикатором стала легенда о Гефаре, или Воине Тьмы. Как гласит легенда, в стародавние времена Гефар не раз появлялся в Кедлмаре в период междоусобиц и смут, для того чтобы открыть Врата Зла. Многие годы о Гефаре ничего не было слышно. И вот он появился вновь. Причем одновременно в нескольких местах.

Неизвестный

– Постойте-ка, – встряхнул головой Андрей. – Гефар – это реальный человек или что?

– Это существо, порожденное к жизни запредельной реальностью. Ты сталкивался с подобными ему в Гиблом бору. Что оно представляет собой биологически, мы не знаем. Это некая форма организации материи и одновременно канал, по которому из нашего мира информация перекачивается в зону запредельной реальности.

– Его можно убить?

– Имеющимся в твоем распоряжении оружием – нет. Для того чтобы уничтожить Гефара, его нужно сначала отсечь от прокола в пространственно-временном континууме, через который он поддерживает связь с запредельной реальностью. Но Гефар – это еще не самое страшное. При том, какую активность начала проявлять запредельная реальность в Кедлмаре, можно ожидать, что вскоре она воплотится и в куда более ужасные формы, – Алексей Александрович демонстративно посмотрел на часы.

– Вы куда-то опаздываете? – удивился Андрей.

– Я заранее договорился о времени, когда мне откроют обратный проход в Статус, – ответил Алексей Александрович.

– Выходит, вы с точностью до минуты рассчитали время нашего разговора? – недоверчиво посмотрел на куратора Андрей.

– Я же не первый день занимаюсь своей работой, – улыбнулся тот.

– Так, значит?.. – Андрей запнулся, не закончив вопроса. Вид у него был настолько растерянный, что невольно вызывал улыбку. – Получается, что вы заранее знали, что я соглашусь остаться?

Ответ Алексея Александровича прозвучал легко и непринужденно:

– Если бы я в этом сомневался, то отправил бы вместо себя кого-нибудь другого. Ты думаешь, у меня нет других дел?

Глава 3 День лояльности

К чему Андрей никак не мог привыкнуть, так это к пронзительному, дребезжащему звонку, раздающемуся каждый день ровно в восемь утра в спальном помещении казармы. Кто уж там придумал именно таким образом поднимать по утрам солдат на ноги и какими мотивами он при этом руководствовался, наверное, уже никто никогда не узнает. Но истошное дребезжание безумного звонка, две большие чашки которого висели в конце прохода между рядами двухъярусных кроватей, врывающееся в самый сладкий предутренний сон и превращающее прекрасные грезы в месиво кровавых потрохов, вывернутых наружу увлеченным своим делом патологоанатомом, могло успешно и благополучно испортить настроение на весь последующий день. Буквально на третьи сутки пребывания в части у Андрея выработалась привычка просыпаться за несколько минут до подъема и, лежа с закрытыми глазами под колючим шерстяным одеялом, ожидать звонка и той неизбежной суеты, которая возникнет в казарме следом за ним. Хотя, вполне возможно, что это была привычка не самого Андрея, который никогда прежде не мог проснуться в точно заданное время, а Дейла, у которого звонок утренней побудки тоже вызывал состояние повышенной нервозности.

Приоткрыв глаза, Андрей посмотрел на часы и убедился, что до подъема осталось ровно одиннадцать минут.

Казарма еще спала, хотя в окна с восточной стороны уже проскальзывали первые лучи показавшегося из-за здания штаба большого оранжево-красного Борха-1. Окна были настежь распахнуты, но все равно с ночи в казарме стоял тяжелый дух. С левого края верхнего яруса коек доносился раскатистый храп Шагадди. Внизу, возле телемонитора о чем-то перешептывались трое солдат. Голоса их звучали так тихо, что Андрей не мог их узнать. На широком табурете, стоящем в проходе между коек, сидел, позевывывая, не спавший почти всю ночь дежурный по роте.

Лежа на спине и глядя на то, как ползают по потолку казармы большие серые жуки, похожие на тараканов, Андрей пытался сложить воедино обрывки сна, который он видел незадолго до пробуждения. Ему снилось, что он идет по утреннему лесу. Широкие полосы лучей Борха-2, пробившиеся сквозь густой полог листвы, касаются травы. В лучах света кружат, переливаясь и все время меняя цвет, какие-то незнакомые Андрею насекомые с прозрачными радужными крыльями. Сделав два шага навстречу свету, он наклонился, чтобы сорвать цветок. На тонком стебельке сидят два узких листка и соцветие из шести пурпурных лепестков, каждый из которых был похож на стилизованное изображение сердца, вырезанное из воздушного шелка. А потом…

– Рота, подъем!!! – во все горло ошалело завопил дежурный по роте.

Вторя ему, ударил по барабанным перепонкам пронзительный дребезжащий звон.

Одновременно с разных сторон в адрес дневального раздалось несколько цветистых проклятий. Но все их перекрыл могучий вопль Шагадди:

– Выключи звонок, придурок!

Дабы подтвердить слова делом, он еще и запустил в дежурного чьим-то подвернувшимся под руку сапогом.

Благополучно увернувшись от сапога, дежурный все же счел за лучшее выключить звонок.

Теперь казарму наполняли крики, ругань, скрип коечных пружин да хлопки голых пяток по пластиковому настилу пола.

Солдаты из нового пополнения торопливо натягивали на себя форму. Те же, кто спал на своих койках уже не первый год, все еще лениво потягивались. А те из них, кто все же соизволил спуститься с верхнего яруса коек, топали в умывальник как были – в трусах и майках.

– Рота, смирно! – заорал от входа дежурный.

Крики и шум на мгновение стихли.

– Вольно.

По проходу между рядами коек быстро прошел майор Прист, бросив на ходу:

– Через пять минут общее построение.

Командир роты скрылся в своей комнате, а в казарме завертелась еще большая неразбериха, чем была до его прихода. Два встречных потока – в умывальник и обратно – сталкивались где-то на середине центрального прохода, превращаясь в водоворот, затягивающий в себя все, что попадало в сферу его влияния: сапоги, армейские куртки, листы старых газет, куски серого солдатского мыла, щетки для обуви, табуреты и самих бойцов, как одетых, так и все еще полуголых. Казалось, из воцарившегося в казарме хаоса не может быть создано ничего упорядоченного. Тем более за пять минут. Но, как ни странно, ровно через пять минут рота стояла в центральном проходе, выстроившись в три шеренги, а в казарме царил если и не идеальный, то вполне удовлетворительный порядок.

Выйдя на середину прохода, майор Прист довольным взглядом окинул своих бравых солдат.

– Майор! Разведрота танкового батальона «Кейзи» на утреннюю поверку построена! – вытянувшись в струнку, доложил командиру роты дежурный.

Взгляд внимательных глаз майора Приста еще раз быстро прошелся по первой шеренге бойцов, скользя с правого фланга на левый.

– Поздравляю вас с Днем Лояльности, бойцы! – рявкнул майор.

– Да здравствует Пирамида! – грянула в ответ рота.

– Рекины драные, – едва слышно прошипел не разжимая губ стоявший в строю слева от Андрея рядовой Гроптик. – Наверное, это рефлекс. Каждый раз, когда наступает очередной День Лояльности, у меня начинаются спазмы внизу живота.

– Не дрейфь, Гроп, – в той же манере ответил ему Андрей. – Не в первый раз – прорвемся.

– Сегодня у меня дурное предчувствие, – прошипел Гроптик. – Всю ночь снились кошмары. Будто я еду на мотоцикле, а за мной несется стая рекинов. У всех пена изо рта падает – не иначе как бешеные…

Поймав на себе недовольный взгляд командира роты, Гроптик умолк, не закончив своей истории о бешеных рекинах.

– Рекины тебе снятся потому, что Лысый все время у тебя в ногах спит, – едва слышно ответил Гроптику стоявший позади него рядовой Лантер.

Услышав имя Лысого, Андрей машинально посмотрел вниз. Лысый, как всегда, крутился под ногами Гроптика. Приблудный рекин, прижившийся в казарме разведроты примерно года полтора назад, отличался от большинства своих сородичей покладистым и незлобивым нравом, за что пользовался ответной любовью как солдат, так и командира роты. Однако совершенно особые отношения сложились у ротного рекина с рядовым Гроптиком, который постоянно баловал Лысого, таская ему из столовой всевозможные вкусности и даже позволяя спать на своей койке.

– От завтрака никто отказываться не собирается? – с демонстративно серьезным видом осведомился майор Прист.

С разных концов строя раздались сдавленные смешки. Предложение перенести завтрак на завтра было дежурной шуткой командира роты.

– Голодные, как рекины, – усмехнулся майор Прист. – Можно подумать, что вы всю ночь черт знает чем занимались.

– Солдат и ночью начеку, – подал голос кто-то с левого фланга строя.

– Ну, раз такое дело, тогда готовьте свои воинские карточки. Наша рота должна до завтрака успеть выразить свою лояльность Пирамиде.

– Майор, а Лысому тоже нужно будет пройти через контроль лояльности? – ехидно осведомился Лантер.

– Лысому достаточно проявлять лояльность по отношению к Гроптику, который его кормит, – усмехнувшись, ответил майор Прист. – И по отношению ко мне, потому что иначе я запросто могу выставить его из казармы.

Солдаты весело заржали.

– Отставить смех, – приказал майор Прист. – Через пару минут здесь будут представители внутренней стражи. Не забывайте, что вести себя с ними следует корректно и вежливо. Никаких лишних вопросов – получили назад свою воинскую карточку и отошли в сторону. Решение, принятое Пирамидой по поводу каждого из вас, вступает в силу с того момента, как только код его оказывается отпечатанным на вашей воинской карточке. Оспаривать его не имеет смысла – до следующего Дня Лояльности изменить ничего невозможно. Всем все понятно?

– Да, майор! – разом грянул строй.

Да и что здесь могло быть непонятным? Процедура проверки на лояльность была прекрасно известна каждому из жителей Кедлмара, которые проходили ее ежемесячно начиная с десятилетнего возраста. А военнослужащие к тому же еще и получали соответствующий инструктаж в преддверии Дня Лояльности, каждый месяц один и тот же. Так что у майора Приста, собственно, не было никакой необходимости в очередной раз повторять одни и те же слова, которые каждый в роте знал наизусть. Но он все же сделал это для очистки совести.

Несмотря на тщательную подготовку всенародного праздника, порою в День Лояльности случались инциденты. Обычно они были связаны с тем, что кто-то из солдат или офицеров начинал слишком бурно выражать свое несогласие с несправедливым, с его точки зрения, решением, принятым Пирамидой. Несравнимо хуже были случаи, когда кому-то в воинскую карточку проставлялся новый код, в соответствии с которым обладатель данного документа объявлялся тайным сторонником Совета Пяти и арестовывался на месте. На этот случай офицеры внутренней стражи, обслуживающие техническую часть процесса выражения народонаселением своего одобрения политики, проводимой Пирамидой, имели при себе взвод вооруженной охраны. Но всякий раз, когда в части случался такой инцидент, у майора Приста возникала мысль, что подобные, ничем, помимо кода, проставленного в военной карточке обвиняемого, не обоснованные действия внутренней стражи могут однажды привести к мятежу. Каждый из солдат, видевший, как уводят в наручниках его товарища, с которым он прослужил не один год, должен был в душе понимать, что рано или поздно подобное может случиться и с ним самим.

– Вольно, – скомандовал майор Прист. – Разойдись.

Строй в одно мгновение рассыпался. Порядок, поддерживаемый привычкой к дисциплине, без боя уступил место хаосу, более свойственному человеческой натуре.

– Никому дальше двух шагов от роты не отходить! – перекрывая общий гомон, крикнул майор Прист и, развернувшись на каблуках, прошествовал в свою комнату.

– Ну как, Джагг? – сзади толкнул Андрея в плечо Шагадди. – Готов засвидетельствовать Пирамиде свою лояльность?

– Всегда готов, – мрачно буркнул в ответ жизнерадостному Шагадди Андрей.

Он упорно старался и никак не мог вспомнить свой ночной сон. Теперь из памяти исчезли даже те детали, которые он еще помнил после пробуждения. Остался только образ цветка с шестью лепестками. Что-то он должен был означать. Но вот что именно?.. Как там у Фрейда: фиалки – насилие, гвоздики – секс… Или это уже из другой оперы?.. Невозможно сосредоточиться, когда рядом стоит Шагадди и орет так, словно хочет, чтобы его услышали даже в казарме ремроты:

– Если после всего, что ты сделал, Джагг, тебе не дадут взвод, то я скажу, что в этой жизни нет не только счастья, но даже элементарной справедливости!

– Да будет тебе, Шагадди, – ладонью похлопал приятеля по широкой груди Андрей.

– Что значит «будет»! – громче прежнего заревел Шагадди. – Кому еще, кроме тебя, удалось выйти из Гиблого бора живым и с неповрежденным рассудком?

– Ну, например, тебе и Юнни, – усмехнулся Андрей.

– Насчет Шагадди я бы не стал утверждать этого со стопроцентной уверенностью, – ехидно ввернул оказавшийся поблизости Гроптик.

Шагадди погрозил ему кулаком, и Гроптик тут же исчез.

– Без тебя ни я, ни уж тем более Юнни из леса не выбрались бы, – продолжал гнуть свое Шагадди.

После возвращения из Гиблого бора Шагадди только и делал, что рассказывал всем, кто соглашался слушать, о том, что ему довелось повидать. И при этом неизменно подчеркивал особую роль Джагга Апстрака, который в критический момент взял командование взводом на себя. О чем Шагадди умалчивал, так это только о встрече с патрулем внутренней стражи на обратном пути. Шагадди был разгильдяем, но отнюдь не идиотом, и прекрасно понимал, что за расстрел патруля им всем троим грозит не то что армейский трибунал, а обыкновенная кирпичная стенка где-нибудь на заднем дворе Управления внутренней стражи.

– Рота, смирно! – раздался отчаянный, стремящийся перекрыть всеобщий гвалт, крик дежурного.

В проходе между койками появились три фигуры, одетые в черное. По мере их продвижения шум смолкал, суета замирала, движение прекращалось. Казалось, что трое офицеров внутренней стражи создавали вокруг себя зону, в которой останавливалось даже само время.

Впереди шел капитан в парадном френче. Его фуражка с невероятно высокой тульей, на которой красовалась пятигранная золотистая пирамида, обрамленная венком из колосьев хлебных злаков, была настолько низко надвинута, что из-под блестящего пластикового козырька не было видно глаз, только тонкий длинный нос с горбинкой. Капитан выглядел бы весьма внушительно в своей новенькой, тщательно отглаженной форме, если бы не его рост, который был сантиметров на десять ниже среднего.

Следом за капитаном двое лейтенантов несли за ручки небольшой черный ящик.

Навстречу стражам вышел из своей комнаты майор Прист.

– Майор!

Капитан внутренней стражи резко, по-уставному вскинул левую руку с двумя сложенными вместе пальцами к правому плечу.

Майор Прист ответил стражу тем же общеармейским салютом, но руку он поднял плавно и по-домашнему неторопливо.

– Добрый день, офицеры, – командир разведроты поприветствовал всех троих офицеров одновременно, тем самым давая капитану понять, что здесь их звания ровным счетом ничего не значат. По крайней мере до тех пор, пока они не приступят к исполнению своих непосредственных обязанностей.

Капитан сделал вид, что не заметил проявленного к нему неуважения.

– Где мы можем расположиться? – спросил он.

– Там же, где и месяц назад, – майор указал на стол со стопками журналов и газет, стоявший под закрепленной на стене подставкой для телемонитора.

Лейтенанты поставили на стол принесенный с собой ящик.

Щелкнули открывшиеся запоры.

Один из лейтенантов снял плоскую крышку, и стенки ящика упали в стороны. На столе осталась стоять черная пирамида высотою чуть больше тридцати сантиметров, покоящаяся на основании в виде равностороннего пятиугольника.

Вокруг стола и расположившихся возле него офицеров образовался круг свободного пространства. Солдаты стояли в стороне, бросая косые, недобрые взгляды на водруженную на стол пирамиду. Лица их выражали по большей части презрение, но только потому, что никто не хотел открыто демонстрировать тот страх, который внушал ему небольшой черный предмет с ровными плоскими гранями и острыми углами. Страх, который каждый из них помнил еще с детства, передавшийся по наследству от родителей, страх унизительный, но неодолимый, за который каждый презирал себя, но при этом ничего не мог с собой поделать.

Андрей впервые видел пирамиду, используемую для проверки на лояльность. Дейлу же приходилось видеть ее и прежде. И он всякий раз удивлялся, насколько простым и одновременно действенным был трюк с изготовлением самой что ни на есть примитивной электронной системы считывания кодированной информации в форме, внушающей страх, уважение и трепет гигантской Пирамиды, находящейся в Сабатской цитадели.

Лейтенанты, работая в четыре руки, быстро подсоединили пирамиду к электросети и к разъемам компьютерной сети части. Вся информация от пирамид, которые сейчас устанавливались в каждой из шести рот, будет стекаться в штабной компьютер. В штабе процесс проверки на лояльность контролировали командир части полковник Бизард и кто-то из приставленных к нему старших офицеров внутренней стражи. После того как проверку пройдут все военнослужащие, числящиеся в подразделении «Кейзи», данные будут переписаны в информационный блок, который офицер внутренней стражи заберет с собой, чтобы переправить с курьером в Центральное Управление внутренней стражи, расположенное в Сабате.

Лейтенант, управлявшийся с пирамидой, нажал какую-то кнопку на ее задней стенке. На лицевой стороне пирамиды открылась узкая щель, как раз чтобы вставить в нее воискую карточку или стандартное удостоверение личности для гражданского лица. Слева загорелся розовый световой датчик в форме треугольника.

– Итак, – капитан внутренней стражи повернулся лицом к солдатам разведроты.

Руки его были сложены за спиной, а подбородок высоко вскинут. Но даже при таком положении глаз его по-прежнему не было видно из-под козырька.

Никто не двинулся с места. Как в жеребьевке, когда проигрывает тот, кто вытягивает единственную короткую спичку, никто не хотел испытывать судьбу первым, надеясь на то, что несчастливый жребий выпадет тому, кто окажется впереди.

– Ну что, бойцы? – насмешливым тоном обратился к своим подчиненным майор Прист. – Все разом потеряли свои воинские карточки? Или забыли, что с ними нужно делать?

– Видно, во всей роте у меня самая чистая совесть. – Вперед протолкнулся Шагадди. – За все грешки, что за мной были, взыскания я уже получил. Так ведь, майор?

– За тобой, Шагадди, поди, еще что-нибудь водится, о чем я еще не знаю, – лукаво прищурившись, усмехнуся командир роты. – Ну да День Лояльности все прошлые грехи спишет, даже те, за которые ты еще расплатиться не успел.

С показным безразличием Шагадди запустил свою воинскую карточку в приемную щель на обращенной к нему плоскости пирамиды.

Розовый индикатор погас.

Внутри начиненной электроникой пирамиды начался некий загадочный процесс, кажущийся со стороны не просто непостижимым, а почти мистическим, сакральным действом, имеющим отношение к извращенному религиозному обряду, давно уже утратившему свой истинный смысл, но сохранившему при этом внешнюю форму.

В роте повисла напряженная тишина, словно в зале суда перед вынесением приговора в деле, по которому проходила не одна сотня подозреваемых и в котором никто из присутствующих, включая обвинителя, прокурора, адвоката, присяжных, да и самого судью, ровным счетом ничего не понял.

Андрей, видевший лицо Шагадди в профиль, обратил внимание на то, что, хотя губы солдата кривились в улыбке, шея напряглась так, что вздулись вены. Андрею не было видно рук Шагадди, но он мог бы поспорить, что правая рука бравого вояки лежала на поясе, в том месте, где к нему обычно крепится кобура. Андрей вспомнил о нелегальном «брандле», который Шагадди всегда носил во внутрннем кармане своей куртки, и подумал о том, что, если сейчас на лицевой плоскости пирамиды загорится зеленый индикатор, Шагадди, пожалуй, не задумываясь, пустит пистолет в дело.

На пирамиде снова загорелся розовый огонек.

Контрольная щель с легким щелчком выплюнула воинскую карточку Шагадди.

– Остаешься в прежнем звании и на том же месте службы, – объявил капитан внутренней стражи, наблюдавший за результатами проверки, высвечивающимися на небольшом переносном дисплее, который он держал в руке. – Никаких взысканий или поощрений.

Шагадди с облегчением перевел дух.

Принимая из рук лейтенанта свою карточку, он скроил кислую физиономию и с демонстративным разочарованием протянул:

– А я-то рассчитывал на повышение по службе.

Теперь Шагадди уже мог шутить, в отличие от тех, кто еще не прошел проверку.

Следом за Шагадди к стоящей на столе пирамиде потянулись и остальные. Каждый торопился сделать то же самое, надеясь, что и ему достанется частичка найденного кем-то другим счастья. Да и просто хотелось наконец-то скинуть с плеч груз напряженного ожидания и присоединиться к группе счастливцев, уже прошедших проверку, которые, стоя чуть в стороне, немного насмешливо и снисходительно подбадривали тех, кому еще только предстояло испытать свои нервы на прочность.

Общая напряженная обстановка передалась и Андрею. Он стоял, зажав свою карточку между большим и указательным пальцами, и выжидал наиболее благоприятного момента, чтобы подойти к пирамиде. Что собой должен был представлять этот благоприятный момент, Андрей понятия не имел. Он просто, как и все, верил в судьбу, которую нельзя предсказать, но можно попытаться обмануть.

– Джагг, – Андрея тронул за локоть подошедший к нему сзади Юнни.

От неожиданности Андрей вздрогнул.

– Извини, – смутился Юнни.

– А, ерунда, – улыбнувшись, махнул рукой Андрей. Ему нравился этот спокойный и немножко застенчивый парень. – Ты уже успел? – Андрей взглядом указал в сторону стола с Пирамидой.

– Нет, – насупил брови Юнни.

– А что так? Ведь не в первый же раз.

– У меня сегодня дурное предчувствие.

– Все равно рано или поздно придется это сделать, – Андрей показал Юнни свою воинскую карточку. – Я вот уже почти собрался.

– Тебя вызывает к себе командир роты, – сказал Юнни. – Велел, чтобы ты явился к нему немедленно.

– Ну что ж, видимо, придется повременить с демонстрацией своей лояльности, – Андрей подмигнул Юнни и спрятал карточку в нагрудный карман.

Пробравшись через плотную толпу, сгрудившуюся возле стола с пирамидой, Андрей подошел к двери комнаты командира и деликатно постучал двумя пальцами.

– Разрешите? – спросил он, чуть приоткрыв дверь.

– А, Апстрак, – майор Прист резким вращательным движением загасил в пепельнице окурок, – заходи.

Андрей вошел и аккуратно прикрыл за собой дверь.

В комнате командира роты, как всегда, висело сизое марево папиросного дыма. Но сегодня почему-то даже единственное окно – источник света и кислорода – было закрыто и занавешено плотной серой гардиной. Настольная лампа на тонкой изогнутой ножке отбрасывала на стол командира роты четко очерченный круг света.

– Дверь запри, – негромко приказал Андрею майор Прист.

Андрея такой приказ несколько удивил. Обычно командир роты запирал дверь своей комнаты, только когда надолго покидал ее. В его присутствии или без него никто из солдат не позволил бы себе переступить порог его комнаты без соответствующего на то разрешения.

Андрей никак не проявил своего удивления. Если командир приказал запереть дверь, следовательно, у него были на то основания. Поэтому он просто обернулся и повернул торчащий в замке ключ.

Майор Прист вытянул из лежащей на столе пачки новую папиросу и двумя сильными затяжками раскурил ее, поднеся огонек зажигалки.

– Проверку прошел? – спросил он у Андрея, выдохнув в его сторону клуб дыма.

– Нет еще, – ответил Андрей.

Майор коротко кивнул. Как показалось Андрею – удовлетворенно.

– Садись.

Резко ударив указательным пальцем по папиросе, майор Прист стряхнул с ее конца пепел.

Андрей сел на стул, стоящий сбоку от стола.

– Хочешь посмотреть, как проходит проверка на лояльность в нашей роте? – спросил майор Прист и, не дожидаясь ответа, развернул в сторону Андрея небольшой черно-белый монитор старенького компьютера, стоящего на противоположном конце стола.

Майор нажал сетевую клавишу, и через пару секунд, когда монитор нагрелся, на экране проявились строки, выстроенные ровным столбцом:

«Рядовой Элли Гроптик.

Разведрота танкового корпуса «Кейзи».

Прежнее звание.

Прежнее место службы.

Благодарность от командования за отличную службу».

То, что компьютер командира разведроты был подсоединен к сети части, не вызвало у Андрея удивления. А о том, каким образом майору Присту удалось расшифровать кодированный сигнал, передаваемый Пирамидой в штаб, Андрей благоразумно решил не спрашивать. Если у майора появится такое желание, то он сам расскажет об этом.

– Как ты думаешь, за что Гроптик получил благодарность от командования? – задал вопрос командир роты.

– Там же все сказано, – кивнул в сторону экрана Андрей. – За отличную службу.

– И в чем же выражается эта отличная служба? В том, что он отлично заботится о Лысом?

Майор Прист задавал вопросы таким тоном, словно призывал Андрея возразить ему.

– Откуда мне знать, – безразлично дернул плечом Андрей. – У командования, должно быть, имеются какие-то свои соображения. Шагадди, например, не получил никакого поощрения. Хотя как раз он-то его в этом месяце честно заслужил. Поэтому я не удивлюсь, если и Юнни ничего не получит за свою службу.

– А за что разжаловали в рядовые сержанта Руута, ты случайно не знаешь?

– Руута разжаловали в рядовые? – удивленно повторил слова командира Андрей. – Он же лучший сержант из тех, что работают с молодым пополнением.

– Я тоже так считаю, – кивнул майор Прист. – Но приказы Пирамиды, как ты знаешь, не обсуждаются.

– Да уж, – с озадаченным видом почесал затылок Андрей.

– Не переигрывай, – уловил он мысленный совет Дейла. – Всем прекрасно известно, что как гнев, так и милость, щедро раздаваемые Пирамидой в День Лояльности, – это своего рода лотерея.

– Ставкой в которой может стать не только судьба, но и жизнь человека, – так же мысленно отозвался Андрей.

– Ничего не поделаешь, – ответил Дейл. – В Кедлмаре приняты такие правила игры.

– Странно, что до сих пор никому не пришло в голову их оспорить.

– А ты, Джагг? – Майор посмотрел на Андрея, чуть склонив голову к плечу. – Какие у тебя виды на будущее?

– Не имею представления, – снова повел плечом Андрей. – Я же еще не прошел проверку.

– Я считаю, что тебе можно доверить командование взводом. Полковник Бизард со мной согласен, – майор сделал паузу, чтобы загасить папиросу в пепельнице, после чего, взглянув на Андрея чуть искоса, спросил: – Как ты сам на это смотришь?

– А что я? – Чтобы показать свое недоумение, Андрей чуть приподнял брови. – Я-то не против. Но ведь вы можете только временно назначить меня на эту должность, до очередного Дня Лояльности.

С самого начала, как только майор Прист приказал ему запереть дверь, Андрей понял, что разговор им предстоит серьезный. Но он все еще не мог понять, куда клонит командир роты.

– Верно, – кивнул майор Прист. – Скорее всего Генштаб Пирамиды не утвердит назначение сержанта на должность командира взвода разведроты. Эта должность для лейтенанта, в которых у нас недостатка нет. Военные училища по всему Кедлмару выпекают их, как пирожки – ровными да гладкими, в начищенных сапогах да со скрипящими портупеями, – любо-дорого посмотреть. Да только толку от них нет никакого. Достаточно вспомнить все того же Дрони Манна.

– Лейтенант Манн был далеко не самым плохим командиром взвода из тех, которые мне довелось повидать, – возразил командиру Андрей. – Вот только опыта ему не хватало, и с людьми он ладить не умел.

– Если бы с самого начала взводом, отправившимся в Гиблый бор, командовал не лейтенант Манн, а ты, потери были бы меньше? – напрямую спросил Андрея майор Прист.

– Не думаю, – честно ответил Андрей. – Гиблый бор это такое место, в котором повседневные знания и опыт теряют свой смысл. Чтобы понять, что именно происходит в этом лесу, в нем нужно провести достаточно долгое время. А это, поверьте мне, никому не под силу. То, что мне, Шагадди и Юнни удалось выбраться из Гиблого бора, я считаю не иначе как чудом.

– К которому ты сам приложил руку, – заметил майор.

– Я бы не стал особо выделять свои заслуги.

– За тебя это делает Шагадди, – с улыбкой добавил майор Прист.

– Он и сам неплохо поработал. Несмотря на закрепившуюся за ним репутацию оболтуса, в нужный момент он умеет быть собранным. К тому же чудо нашего возвращения сотворили не только мы втроем, но и те, кто остался в Гиблом бору.

– Верно, – с пониманием покачал головой комадир роты. – Но сегодня речь идет не о мертвых, а о живых. Смотри-ка! – указал он пальцем на экран компьютерного монитора. – Рядовой Индиг тоже получил благодарность от командования! Что-то расщедрилась сегодня Пирамида на поощрения!

Андрей сделал вид, что не расслышал последней фразы командира, поскольку в ней явственно звучало пренебрежительное отношение к Пирамиде.

– А что ты скажешь, если мы сделаем из тебя лейтенанта? – неожиданно спросил у Андрея майор Прист.

– Не думаю, что это хорошая идея, – несколько недоумевающе улыбнулся Андрей. – Я не заканчивал военного училища. И, честно признаться, не собираюсь этого делать.

– Но ведь у тебя опыта больше, чем у сопливого мальчишки, закончившего училище с отличием.

– Так что с того, – развел руками Андрей. – Жизненный опыт не сертификат – его к личному делу не подошьешь.

– Давай свою воинскую карточку, – майор Прист положил на стол свою широкую ладонь с короткими, словно обрубленными пальцами.

Андрей замешкался на пару секунд. Затем, все еще не понимая, что собирается сделать командир, он достал из кармана воинскую карточку и положил ее на открытую ладонь майора.

Майор Прист быстро перевернул ладонь, прижав ею воинскую карточку сержанта Апстрака к столу так, словно это была игральная карта, масть которой должен был угадать сидевший напротив него игрок. Затем он достал из внутреннего кармана своего офицерского френча небольшую плоскую коробочку, похожую на портсигар.

Положив коробочку на стол, майор Прист вытянул из нее три тонких провода с плоскими круглыми клеммами на концах. Привстав со своего места, он подсоединил провода к блоку компьютерного процессора.

Андрей сидел неподвижно, с интересом наблюдая за странными манипуляциями майора.

Майор Прист открыл крышку своего загадочного устройства, вложил в него карточку, которую передал ему Андрей, и снова захлопнул его, словно это и в самом деле был всего лишь портсигар.

– Смотри сюда, – рукой, в которой у него была зажата коробочка с проводами, тянущимися к процессору, майор Прист указал на экран монитора.

Экран пару раз мигнул, а затем на нем возникло несколько строк, заставивших Андрея удивленно вскинуть брови.

«Сержант Джагг Апстрак.

Разведрота танкового корпуса «Кейзи».

Прежнее звание.

Перевод. 42-я пехотная рота. Филмар».

– Что это значит? – удивленно посмотрел на командира Андрей.

– Это значит, что ты уже прошел проверку на лояльность Пирамиде, – с непроницаемо-каменным лицом ответил на вопрос сержанта майор Прист. – Это, – майор снова указал на экран, – расшифровка нового кода, который сегодня должен быть внесен в твою воинскую карточку. Я считываю информацию из памяти Пирамиды, которая сейчас стоит в казарме.

– Подождите, – Андрей как-то совсем уж растерянно провел ладонью по щеке. – А с чего вдруг перевод? Филмар… Где это?

Андрей был настолько возбужден, что не обратил внимания на то, что разговаривает со старшим офицером, да к тому же еще и со своим непосредственным командиром, словно никогда даже и не слышал о субординации.

– Провинция Гритон, – спокойно ответил ему майор Прист. – Глухомань.

– Но почему?! – с возмущением воскликнул Андрей.

Он требовал ответа от ротного командира так, словно именно он отдал этот совершенно нелепый и абсолютно несвоевременный приказ о переводе в часть, расположенную едва ли не на другом конце материка, на котором раскинул свои необъятные просторы Кедлмар.

– Я не знаю, – покачал головой майор Прист. – Так решила Пирамида.

– Можно подумать, что кому-то в Пирамиде известно о существовании сержанта Джагга Апстрака!

– В таком случае можно сказать, что тебе просто не повезло.

– Рекины драные, – вполголоса выругался Андрей сквозь стиснутые зубы. – Когда я должен отправляться к новому месту службы?

– Тебе не терпится покинуть нашу часть? – не очень умело изобразив на лице изумление, спросил Прист.

– Майор! – едва ли не с возмущением воскликнул Андрей. – Я начинал служить в корпусе «Кейзи» и рассчитывал здесь же закончить свою службу!

Приподняв голову, майор Прист почесал ногтем указательного пальца подбородок. Взгляд его, устремленный на Андрея, не поддавался никакой определенной характеристике. Он как будто одновременно и изучал сержанта, и оценивал его, и о чем-то спрашивал… Вот только о чем?..

О том, с какой целью командир роты затеял весь этот разговор, первым догадался Дейл. Но Андрей воспринял его догадку как свою.

– Майор, – решительно обратился он к командиру. – Несколько минут назад вы предложили мне должность командира взвода.

– Так, – медленно наклонил голову майор Прист.

– Я принимаю ваше предложение, майор.

– И ты готов по-прежнему выполнять все мои приказы, даже зная, что определенные мои действия противоречат официальной линии, проводимой Пирамидой? – негромко спросил сержанта командир.

– Вы уже задавали мне этот вопрос перед отправкой в Гиблый бор, – напомнил майору Андрей. – И я уже дал вам ответ на него. Да, майор, я готов выполнять ваши приказания даже в том случае, если они будут противоречить приказам Пирамиды, потому что я знаю вас не первый год и уверен в том, что вы никогда не совершите действий, которые нанесли бы ущерб Кедлмару. – Андрей сделал небольшую паузу, после чего уже совсем тихо добавил: – Кроме того, в отдаваемых вами приказах неизменно присутствуют целесообразность и здравый смысл, которые я далеко не всегда вижу в действиях, совершаемых Пирамидой.

– Ну что ж, – одними губами улыбнулся майор Прист. – В таком случае первое нарушение приказа Пирамиды мы совершим прямо сейчас.

Он пододвинул к себе клавиатуру и медленно, одним пальцем, долго и старательно ища нужные буквы, внес исправления в надпись на экране. Теперь там значилось следующее:

«Сержант Джагг Апстрак.

Разведрота танкового корпуса «Кейзи».

Прежнее место службы.

Повышен в звании: лейтенант.

Утвержден в должности командира взвода».

После этого майор достал воинскую карточку бывшего сержанта Апстрака из миниатюрного считывающего устройства и протянул ее Андрею.

– Поздравляю тебя, лейтенант Апстрак.

Андрей придирчиво осмотрел свою военную карточку, на которой теперь стоял несколько иной код.

– Значит, теперь мне не нужно подходить к парням из внутренней стражи, обосновавшимся в нашей казарме? – все еще с некоторым сомнением спросил он у командира.

– Нет, – уверенно кивнул тот. – Ты уже прошел проверку на лояльность Пирамиде.

– И вы уверены, что это, – Андрей взмахнул карточкой, – сойдет нам с рук?

– Не волнуйся, лейтенант, – усмехнулся майор Прист, доставая из пачки новую папиросу. – Это не первый мой опыт.

Андрей убрал воинскую карточку в нагрудный карман.

– Разрешите вопрос, майор? – обратился он к командиру.

– Ну? – посмотрел на него сквозь прищуренные веки майор Прист.

– Если вы имеете возможность контролировать процесс проверки на лояльность, проходящей в нашей роте, почему вы ничего не делаете для того, чтобы предотвратить аресты солдат, обвиненных в нелояльности?

Подцепив ногтями, майор вытянул из лежащей на столе пачки новую папиросу.

– Ты имеешь в виду Елгадди и Гонта? – спросил он, не глядя на Андрея.

– Да, – ответил тот.

– Так это я сам и занес в их карточки обвинения в нелояльности по отношению к Пирамиде. – Майор Прист резко дунул в мундштук папиросы, чтобы очистить его от табачных крошек. Весь табак из папиросной гильзы вылетел на стол. Майор с досадой цокнул языком и, смяв пустую папиросную гильзу, кинул ее в пепельницу. – Ты разве не знал, что оба они были осведомителями внутренней стражи?

Глава 4 Контакт

День Лояльности в батальоне «Кейзи» прошел без особых происшествий.

Были, конечно же, обиженные – те, кому решения Пирамиды о новых назначениях или переводах на новые места службы пришлись не по душе. Но в целом все обошлось благополучно.

Самым знаменательным событием явился тот факт, что посудомой из столовой, которого абсолютно все, включая командира хозвзвода, называли не иначе как Сальный Очик за то, что его армейская куртка, брюки и кепи постоянно лоснились от покрывающего их слоя жира, получил наивысшее поощрение, предусмотренное Уставом строевой службы. Увидев перед собой Сального Очика, на секунду смутился даже сухопарый подтянутый капитан внутренней стражи. Но, взглянув еще раз на военную карточку посудомоя, капитан все же вынужден был сообщить Очику о том, что за свою службу он удостоен личной благодарности Нени Линна. За что был удостоен подобной чести Сальный Очик, все семь лет своей безупречной службы не вылезавший из посудомойки, оставалось только гадать. Сам же посудомой, похоже, даже не понял, что произошло. Получив свою воинскую карточку, Сальный Очик только глупо хлопнул глазами, сунул карточку в карман и потопал назад в родную посудомойку.

К полудню представители внутренней стражи вместе с сопровождавшим их взводом охраны покинули расположение батальона «Кейзи», и жизнь в подразделениях снова вернулась в свое обычное русло.

Андрей искал уединения, а рядом с ним постоянно вертелся кто-нибудь из его многочисленных приятелей по роте. Одни удивлялись необычному решению Пирамиды, в результате которого сержант получил младшее офицерское звание, другие чистосердечно или же со скрытой завистью поздравляли Андрея, третьих интересовало главным образом то, когда будет поставлена выпивка в честь нового назначения.

С трудом избавившись от всех, желавших высказать свое мнение по поводу последних событий, Андрей укрылся на спортивной площадке. После обеда у новобранцев по расписанию были два часа теоретических занятий по тактике и час строевой подготовки. На это время обнесенная невысоким деревянным забором, посыпанная крупным желтым песком площадка с двумя рядами турников и свисающими почти до самой земли обтрепанными сальными канатами была пуста.

Оставшись наконец-то в одиночестве, Андрей присел на низкую, тянущуюся вдоль ограды лавочку. Ему хотелось как следует обдумать то, что произошло сегодня в комнате командира разведроты.

О том, что с Пирамидой давно уже не все в порядке, не догадывался в Кедлмаре разве что законченный идиот. Но говорить об этом в открытую не решался никто даже в семейном кругу или в компании самых близких друзей. Искушение лишний раз засвидетельствовать свою преданность Пирамиде могло возникнуть у каждого.

Что же заставило майора Приста пойти на риск?

Уверенность в том, что сержант Апстрак будет на его стороне? Но в таком случае он должен посвятить его в суть происходящего. Пока же на это не было даже намека.

И тем не менее то, что произошло, служило хотя и косвенным, но достаточно весомым подтверждением, что в армейской среде существует некий вполне реальный заговор. Операция, которую совершил сегодня в присутствии сержанта Апстрака майор Прист, не могла быть проделана без ведома командира части…

Андрей вздрогнул, когда сзади на плечо ему легла чья-то рука.

В ту же секунду, откинувшись в сторону, тело его развернулось в поясе. Сжатая в кулак рука уже была отведена к бедру, готовая нанести один быстрый удар, способный раскрошить противнику челюсть.

Все это было проделано совершенно неосознанно, рефлекторно. В этот момент телом управлял не сам Андрей, а заложенная в его подсознании программа безопасности – в ответ на внезапное внешнее раздражение включилась система имплантантов, многократно ускоряющая нервные реакции.

Перегнувшись через забор, на Андрея удивленно смотрел Гроптик.

– Ты чего это, Джагг? – спросил он, проведя согнутым указательным пальцем по кончику своего длинного носа. – Под теплым Борхом разморило?

– Да что б тебя рекины разодрали! – в сердцах выругался Андрей.

– Нашел кого помянуть, – худое лицо Гроптика недовольно скривилось. – Мне сегодня ночью приснилась стая бешеных рекинов…

Получив из мозга сигнал о том, что опасности нет, организм Андрея почти мгновенно вернулся к состоянию нормы. Расслабившись, Андрей поднялся со скамейки.

– Чего тебе, Гроп? – недовольным тоном обратился он к Гроптику.

Гроптик хмыкнул и озадаченно покачал головой.

– Ты чего такой злой, Джагг? – спросил он у Андрея. – Или, может быть, мне теперь следует обращаться к тебе «лейтенант Апстрак»?

– Кончай дурить, Гроп, – махнул на него рукой Андрей. – Случилось что или тебе просто заняться нечем?

– Тебя в штаб вызывают, – сказал Гроптик. – К полковнику Бизарду.

– Зачем?

– Откуда я знаю? – выразительно пожал плечами Гроптик. – Это ведь ты у нас теперь лейтенант, а я как был рядовым Гроптиком, так, наверное, до конца жизни им и останусь.

– Боюсь, что твое новое назначение создаст для нас только лишние проблемы, – заметил Дейл.

– Ну, извини, – ответил Андрей. – Я бы и сам с превеликим удовольствием отказался от лейтенантского звания, если бы у меня была такая возможность.

Перепрыгнув через забор, Андрей дружески похлопал Гроптика по плечу и побежал в сторону штаба.

Полковник Бизард ждал его, стоя на пятой ступени широкой лестницы, сложенной из бетонных плит, местами потрескавшихся и выщербленных. Каждый, поднимавшийся по ней, почему-то всегда старался покрепче стукнуть каблуком своего сапога серый камень да позвонче припечатать к нему всю подошву.

Полковник стоял, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Утром в честь Дня Лояльности командир части был вынужден надеть парадный мундир, но к настоящему моменту он уже успел сменить его на обычную полевую форму.

Позади полковника, у самых дверей штабного корпуса, суетился дежурный по штабу.

Подбежав к командиру, Андрей свел каблуки вместе и вскинул руку к плечу в армейском приветствии.

– Полковник! Сержант Апстрак по вашему приказанию прибыл!

– Сержант? – Взгляд полковника недовольно скользнул по красному треугольному шеврону на груди у Андрея, который он не удосужился сменить на синий офицерский. – Разве тебя не повысили в звании?

– Да, полковник, – Андрей смущенно дернул плечом. – Извините, не успел сменить знаки различия.

– И чем же ты был занят? – Полковник Бизард чуть прищурил левый глаз.

– Я размышлял, – глядя командиру в глаза, ответил Андрей.

– Тебе, должно быть, есть о чем подумать, лейтенант Апстрак?

В вопросе, заданном полковником, присутствовал некий скрытый подтекст, но Андрею не удалось его разгадать.

– Вы хотели меня видеть, полковник? – спросил он подчеркнуто вежливо.

– В последнее время тебя желает видеть куда более высокое начальство, – полковник Бизард быстро дернул подбородком в сторону штабных дверей. – Еще один генерал из Генерального штаба прибыл по твою душу.

– Еще один? – совершенно искренне удивился Андрей.

Со стороны Статуса было бы невероятно глупо снова прислать связного, выдающего себя за генерала.

Полковник Бизард не спеша качнулся с носков на пятки.

– Признаться, подобная назойливость высокопоставленных армейских чиновников мне не по душе, – негромко произнес он.

– Мне снова хотят задать вопросы относительно Гиблого бора? – спросил Андрей.

– Похоже на то, – чуть искоса глянул на него полковник. – Этот тип вошел в мой кабинет и с порога заявил, что хочет видеть тех солдат, которые недавно, по имеющимся у него сведениям, совершили рейд по Гиблому бору.

– Значит, и Шагадди с Юнни?

– Их удалось отыскать быстрее, чем тебя. Сейчас они оба находятся в комнате дежурного по штабу. Мне не хотелось, чтобы они беседовали с незнакомым мне офицером без тебя, – полковник снова весьма многозначительно глянул на своего подчиненного.

На этот раз Андрею было понятно, что имеет в виду полковник Бизард.

– Уверяю вас, полковник, ни один из них не скажет ничего лишнего.

– Ну что ж, – полковник положил руки на пояс. – Надеюсь, Апстрак, что я в тебе не ошибся.

Андрей в ответ только молча вскинул руку к плечу.

А как еще можно было ответить на этот вопрос, чтобы не вызвать лишних подозрений?

– Идем, – полковник повернулся к Андрею спиной и быстро побежал вверх по ступеням.

Дежурный по штабу предупредительно распахнул перед ним дверь.

Шагадди и Юнни, сидевшие за пластиковой перегородкой в помещении дежурного по штабу, увидев вошедших, вскочили на ноги. Обоим уже было известно, для чего их вызвали в штаб, а потому каждый из них немного нервничал. Вот только проявлялось это у них по-разному. Юнни был задумчив и то и дело критически осматривал свои коротко обрезанные ногти. Шагадди постоянно крутил головой по сторонам и без конца скалил большие неровные зубы.

Полковник знаком велел им следовать за собой.

Шагадди, не решаясь при полковнике заговорить с Андреем, только заговорщически подмигнул ему и постучал указательным пальцем по своему нагрудному шеврону, спрашивая тем самым приятеля, почему он до сих пор не сменил знаки различия.

Полковник Бизард первым вошел в свой кабинет и сразу же направился к столу.

– Вас ожидают там, – взглядом указал он на дверь комнаты для совещаний, после чего опустился на стул и с совершенно безразличным видом углубился в изучение каких-то лежавших перед ним бумаг.

Андрей смущенно кашлянул в кулак, подошел к указанной двери и дважды коротко стукнул в нее суставом согнутого пальца.

– Разрешите? – спросил он, чуть приоткрыв дверь.

– Входите, входите! – раздался приветливый голос с той стороны.

Андрей открыл дверь шире и вошел в комнату.

Следом за ним вошли и Шагадди с Юнни. Последний аккуратно прикрыл за собой дверь.

– Приветствую вас, друзья мои!

Человек, сидевший почти у самой двери, был совершенно не похож на военного. А уж тем более на генерала Генерального Штаба Пирамиды. Мундир на нем был хотя и генеральский, но изрядно поношенный и помятый. Сапоги были перепачканы дорожной грязью. От пластикового козырька фуражки, небрежно брошенной на стол, был отколот небольшой треугольный кусочек. Все это совершенно не соответствовало привычному образу безукоризненно одетого, отменно вышколенного штабного офицера, пахнущего одеколоном и дорогим табаком.

Странный генерал оказался довольно-таки преклонного возраста. У него была совершенно лысая, гладкая и лоснящаяся, словно смазанная тонким слоем прозрачного жира, голова. Широкие губы были растянуты в приветливой улыбке, но при этом большие, почти круглые глаза смотрели холодно, если не зло.

– Проходите! – Генерал протянул руку в сторону противоположного конца стола. – Присаживайтесь!

Сам он при этом поднялся на ноги, оказавшись между солдатами и дверью, в которую они вошли.

Воспользовался предложением присесть только непосредственный, как всегда, Шагадди.

Андрей и Юнни, отойдя в глубь комнаты, остались стоять.

– Ну, так что вы мне хотели бы рассказать? – наклонив голову к плечу, спросил генерал.

– Простите, генерал, – учтиво произнес Андрей. – Но мы не имеем представления, по какому поводу вы нас сюда вызвали.

– Да неужели? – удивленно вскинул широкие брови генерал. – А я думал, что вы давно уже все поняли. По крайней мере один из вас… Подождите, дайте-ка я сам угадаю…

Генерал задумчиво почесал пальцем кончик носа, а затем радостно улыбнулся и, вытянув руку вперед, указал на Андрея.

– Ты! Именно ты знаешь, что сейчас происходит в Кедлмаре! И именно ты мешаешь мне в значительно большей степени, нежели все остальные!

– Простите?..

Андрей растерянно развел руки в стороны, собираясь возразить чудаковатому генералу, но его остановил раздавшийся у него в голове крик Дейла:

– Это Гефар!

– Гефар? – невольно повторил вслух Андрей.

– Именно так, – неторопливо кивнул лжегенерал. Натянув на голову помятую фуражку с выщербленным козырьком, он принял позу Наполеона – левая рука заложена за спину, правая – за обшлагом френча – и, царственно вскинув маленький скошенный подбородок, отрекомендовался: – Гефар, Воин Тьмы!

– Это какая-то игра? – недоумевающе посмотрел на Андрея Шагадди.

– Нет, – не отводя взгляда от стеклянных глаз фантастического порождения запредельной реальности, ответил ему Андрей. – Это настоящий Гефар.

– Да ну?! – Шагадди окинул лжегенерала оценивающим взглядом. – Непредставительный он какой-то для Воина Тьмы. Я, признаться, видел себе Гефара иначе.

Андрей бросил быстрый взгляд на Шагадди, пытаясь понять, не дурачится ли он как всегда. Но нет, Шагадди говорил абсолютно серьезно. Тот факт, что он видит перед собой во плоти самого Гефара, самого мрачного и ужасного персонажа кедлмарского фольклора, которым матери пугают непослушных детей, не только не вызывал у Шагадди ни малейшего сомнения, но и ничуть не удивлял его. И причиной тому были вовсе не те проявления запредельной реальности, с которыми столкнулся взвод разведчиков в те несколько дней, проведенных в Гиблом бору, – Шагадди, так же как и Юнни, оставался в полнейшем неведении по поводу их истинной сути. А вот авторитет сержанта Апстрака стал для него после возвращения из Гиблого бора непререкаем. И если Джагг сказал, что штабной генерал, пригласивший их для беседы, есть не кто иной, как сам Воин Тьмы Гефар, следовательно, так оно и было.

– Интересно, каким же ты меня себе представлял? – спросил, взглянув на Шагадди, Гефар.

– Ну, несколько повыше, постройнее и помускулистее. – Откинувшись на спинку стула, Шагадди оценивающе прищурил левый глаз и, приподняв руку, соединил кончики указательного и большого пальцев. – И если волосы у тебя вылезли сами собой, то я посоветовал бы тебе завести парик. Так ты по крайней мере будешь выглядеть помоложе. А то не Воин Тьмы, а какой-то старикан с обвисшим животом!

Толстые губы Гефара расползлись в самодовольной ухмылке.

– Глупец, – вынес он свое определение Шагадди. – Ты не способен разглядеть истинную силу и величие.

– Только в том случае, если ее нет и в помине, – с неожиданным для него искусством парировал Шагадди.

Но Шагадди Гефара, похоже, более не интересовал.

– А ты? – перевел он свой гипнотический взгляд на Юнни. – Ты готов сражаться с врагами Кедлмара?

– Дейл, – мысленно позвал своего напарника Андрей.

– Подожди, – быстро ответил Дейл.

– Извини за назойливость, – продолжил Андрей. – Но если ты запамятовал, то могу напомнить тебе, что сейчас перед нами стоит Гефар. И, как мне кажется, намерения у него отнюдь не дружественные.

– Именно это я сейчас и обсуждаю с Мииз, – ответил ему Дейл.

– С Мииз? – удивленно переспросил Андрей.

– Привет, Андрей, – услышал он знакомый голос женщины из Гиблого бора. – Мне только что удалось до вас достучаться.

Андрей и сам удивился тому, как обрадовался, услышав ее голос. Не настолько уж близко они были знакомы.

– Здравствуйте, но у нас сейчас проблема с Гефаром…

– Мы пытаемся найти решение этой проблемы, – не дала ему закончить Мииз.

– Может быть, и мне стоит узнать, что вы собираетесь предпринять, поскольку действовать-то в конечном итоге все равно придется мне?

– В свое время, – коротко и быстро ответил Дейл и пропал где-то в глубинах сознания Андрея.

– По-моему, я именно для того и призван в армию, чтобы сражаться с врагами, – Юнни отвечал Гефару вполне уверенно, но голос его при этом заметно дрожал.

– А знаешь ли ты своих истинных врагов? – продолжал допытываться Гефар. – Видел ли ты их когда-нибудь в лицо?

– Для меня враг тот, кто поднимает оружие против меня или против моих друзей, – снова нашел в себе силы для ответа Юнни.

– Как же ты наивен, юноша, – с сожалением покачал своей лысой головой Гефар. – Именно враги чаще всего пытаются выдать себя за самых искренних друзей. Посмотри, кто стоит рядом с тобой, – вытянув руку, Гефар указал на Андрея. – Ты, должно быть, доверяешь этому человеку, а он, между тем, пришел в наш мир для того, чтобы уничтожить Кедлмар.

– Послушай, Джагг, – обратился к Андрею Шагадди. – Если этот лысый клоун никакой не генерал, значит, мы можем просто скрутить его и сдать внутренней страже.

– Не думаю, что это будет так просто сделать, – покачал головой Андрей.

Неизвестный

– Но попробовать, наверное, все же стоит, – стоял на своем Шагадди. – Не пойму, чего добивается этот Гефар, но слова его мне совершенно не нравятся.

– Естественно, – круглое лицо Гефара снова расплылось в усмешке. – Потому что мои слова несут в себе яд, разъедающий ваши души.

– Послушай, – решительно обратился к Гефару Андрей. – Давай заканчивать эту комедию. Что тебе нужно от нас?

– От вас? – Гефар довольно-таки бездарно изобразил на лице удивление. – Мне ничего от вас не нужно. Но и сами вы мне тоже не нужны.

– Ну хватит! – С размаха стукнув по столу ладонью, Шагадди рывком поднялся со стула.

– Сидеть! – вытянув руку, направил на него указательный палец Гефар. – Или ты забыл про свою ногу, раненную в Гиблом бору?

Шагадди коротко вскрикнул от резкой боли, пронзившей его левую ногу, и упал на стул. Прижав обе ладони к бедру, солдат согнулся пополам. Лоб его уперся в колени. Боль была настолько сильной, что Шагадди не мог даже стонать. Он стиснул зубы так, что скулы свело судорогой.

– А ты? – Палец Гефара указывал теперь на Юнни. – Ты помнишь о том, как вдохнул газ, вырвавшийся из тела твоего умирающего товарища?

Юнни обеими руками схватился за горло. Лицо его покраснело. Вены на шее вздулись.

– А-а! – коротко вскрикнул Шагадди и, всем телом рванувшись вперед, упал со стула на пол.

Быстро перевернувшись на бок, он выхватил из внутреннего потайного кармана куртки пистолет и, направив его на Гефара, нажал на курок.

Восемь пуль, пробив тело Гефара, вошли в стену за его спиной. Из ран на груди чудовища, порожденного запредельной реальностью, хлынули потоки крови. Кровь лилась, как в кино, – обильно, эффектно и ненатурально.

Что-то ударило в дверь со стороны кабинета полковника Бизарда. Дверь содрогнулась, но не открылась, хотя она не могла быть заперта уже потому, что в ней просто не было замка.

Наклонив голову, Гефар как будто даже с некоторой досадой и удивлением посмотрел на свою грудь. Кровь уже не хлестала из ран фонтанами, как в первый момент, но заношенный генеральский мундир был насквозь пропитан темной влагой.

Гефар провел по груди рукой и посмотрел на перемазанную кровью ладонь. Затем он вытер руку о бедро и совершенно спокойным, обыденным голосом сообщил корчащемуся на полу от боли Шагадди:

– Ты будешь умирать долго и мучительно.

Это была даже не угроза, а просто обещание.

Гефар рванул край мундира на животе. Об стол ударилась отлетевшая пуговица. Из стреляной раны на животе Гефара выскользнула маленькая змейка изумрудного цвета. Упав на пол, она свернулась в тугую спираль, тут же развернулась вновь и быстро заскользила в сторону Шагадди.

– Эта змея будет поедать тебя изнутри, – с улыбкой доброго дядюшки на губах сообщил приговоренному солдату Гефар. – Боль будет ужасной, и длиться она будет месяцами. Для того чтобы утолить голод змеи, ты, подобно голодной грыке, будешь жрать все, что попадется. Вскоре тело твое превратится в огромную бочку, набитую зловонными отходами, а боль будет по-прежнему мучить тебя. Ты спасешься только в том случае, если найдешь силы убить самого себя.

В дверь снова что-то тяжело ударило.

На этот раз дверь распахнулась, и в комнату ввалился полковник Бизард.

Он быстрым взглядом окинул комнату и ровным счетом ничего не понял. На полу корчился Шагадди, а неподалеку от него сидел, привалившись спиной к стене, Юнни с разинутым ртом и выпученными глазами, похожий на рыбу, поднятую с глубины. У двери стоял лысый генерал в залитом кровью мундире. Единственным человеком, выглядевшим нормально, оставался к этому моменту только Джагг. Именно поэтому все имевшиеся у него вопросы полковник Бизард обратил именно к нему.

– Что здесь происходит, рекины вас раздери?! – заорал он, глядя на Астрака, словно именно он был за все в ответе. – Кто стрелял?! Я тебя спрашиваю, сержант!

Андрей ничего не ответил. Сейчас ему было не до объяснений с командиром части. У них будет время обменяться мнениями по поводу произошедшего, но только в том случае, если в ближайшие пять-десять минут все они останутся живы. А надежды на это у Андрея, признаться, было не так уж и много. В отличие от Мииз, которая торопливо излагала ему теорию, которую она с помощью Дейла только что вывела.

– Слушай меня внимательно, возможно, другого времени на повторения или разъяснения не будет. Та часть запредельной реальности, что породила Гефара, проникла в ваш мир через точечный прокол. Ее слишком мало, и связь ее с основной массой запредельной реальности слаба. Гефар – это не материальная сущность, а образ, проецируемый в сознание каждого из вас.

– Поэтому и вид у него такой чесоточный? – не удержался от вопроса Андрей.

– Прежде Гефар появлялся в Кедлмаре в образе странствующего философа, искателя вечной и непрекословной мудрости жизни, – ответил ему Дейл. – По-видимому, он еще не может полностью воспроизвести образ, соответствующий нынешней ситуации в Кедлмаре.

– Что также свидетельствует о его слабости, – добавила Мииз.

– А как же Розетти? Куратор сказал, что его убил Гефар.

– Гефар заставил его убить самого себя.

– Как это?

– У Розетти были раздроблены кости лицевого черепа, но при этом окружающие их мягкие ткани были не повреждены. Запредельная реальность изменяет в первую очередь сознание людей и их способность адекватно воспринимать окружающую действительность. Реальный мир меняется уже под воздействием трансформированного сознания самих людей. Гефар заставил Розетти поверить в то, что ему был нанесен сокрушительной силы удар в лицо.

– Андрей, – это снова был голос Мииз. – Ты не должен верить тому, в чем попытается убедить тебя Гефар, и тогда он не сможет причинить тебе никакого вреда.

– Но я видел, как Гефар придвинул стул, взяв его рукой за спинку, – с сомнением произнес Андрей.

– Гефар может осуществлять физический контакт с окружающими его предметами, – ответила Мииз. – Но он недостаточно силен для того, чтобы причинить кому бы то ни было ощутимый физический вред. Вся его сила в умении манипулировать сознанием людей. Не позволяй Гефару подчинить себя его воле!

Телепатический обмен вопросами и ответами между сознаниями трех человек, пребывающих в данный момент в одном теле, происходил настолько быстро, что закончился прежде, чем затихли звуки голоса полковника Бизарда, задавшего свой вопрос.

Гефар медленно поднял руку, направив указательный палец Андрею между глаз.

– Стой на месте. Нам с тобой еще предстоит кое-что обсудить.

Сказав это, Гефар не спеша повернулся в сторону полковника, удивленно взирающего на его разорванную выстрелами грудь. Похоже, у Гефара не было ни малейшего сомнения в том, что трое человек, оставшихся у него за спиной, уже не представляют собой никакой угрозы, находясь всецело в его власти.

– А вот вы, полковник, появились здесь совершенно напрасно, – мягко, почти по-дружески произнес Гефар.

Андрей попытался двинуться с места, но не смог даже пальцем шевельнуть. Мышцы его словно одеревенели.

На полу возле его ног корчился от боли Шагадди. В руке у солдата был нож, на острие которого он рассчитывал поймать изготовившуюся к броску зеленую змейку.

– С чего вдруг ты поверил этому клоуну, Андрей! – закричал Дейл.

– Я ничего не могу сделать, – мысленно ответил ему Андрей. – Он сильнее меня.

– Убери его, Дейл! – закричала Мииз.

Андрей не понял, о ком идет речь. Он вдруг почувствовал, что потерял опору под ногами. Он по-прежнему отчетливо видел то, что происходило вокруг, но при этом чувствовал себя так, словно находился в кабине лифта, сорвавшейся с троса и со всевозрастающей скоростью падающей в бездонную шахту.

Продолжалось это всего лишь одно мгновение. Но вслед за чувством падения Андрей испытал еще более странное и неприятное ощущение – он находился в собственном теле, которое теперь ему не принадлежало. Это был не паралич, вызванный приказом Гефара, а полная потеря контроля над всеми функциями организма.

– Добро пожаловать в наш клуб! – услышал он насмешливый голос Дейла.

– Что происходит? – воскликнул Андрей.

При этом он отчаянно пытался вернуть себе контроль над собственным телом.

– Не дергайся, Андрей, – предупредил его Дейл. – Этим ты только ухудшишь ситуацию.

– Что происходит?! – снова закричал Андрей.

На этот раз в голосе его присутствовало не только удивление, но и испуг.

– Теперь ты можешь в полной мере насладиться ощущениями, которые постоянно приходится испытывать мне, – все так же немного насмешливо произнес Дейл. – Сейчас твоим телом занимается Мииз.

– Мииз?! – возмущенно воскликнул Андрей.

– Не волнуйся, – успокоил его Дейл. – Ты сможешь вернуть себе контроль над собственным телом, как только пожелаешь. Но в данной ситуации более целесообразно временно предоставить его в распоряжение Мииз. Она-то, в отличие от нас с тобой, на все сто процентов уверена, что Гефар ничего не сможет с ней сделать.

Наблюдать за действиями собственного тела, находясь внутри него, но не имея возможности как-либо себя проявить, было все равно что играть в компьютерную игру, когда на экране видны только руки персонажа, с которым должен отождествлять себя игрок, сжимающие оружие или же попросту кулаками крушащие челюсти многочисленных врагов.

– Шагадди! – услышал Андрей собственный голос. – Кончай дурака валять! Ногу тебе вылечили еще в лесу!

Шагадди на мгновение отвлекся от наблюдения за зеленой змейкой, чтобы недоумевающе взглянуть на сержанта. И в этот момент змейка, распрямив свое сжатое, подобно пружине, тело, кинулась вперед, целясь Шагадди в живот.

С немым удивлением Андрей увидел, как его собственная рука на лету поймала змею и кинула ее на пол. Змея злобно зашипела, но ничего более сделать не успела – голову ее расплющил тяжелый каблук армейского башмака.

Освободившаяся рука ухватила Шагадди за ворот куртки и одним рывком подняла солдата на ноги.

Андрей сделал для себя новое открытие: он хотя и лишился возможности управлять действиями собственного тела, но сохранил при этом способность чувствовать мышечные усилия.

Прямо перед собой Андрей увидел растерянное лицо Шагадди.

– У тебя какие-то проблемы? – снова услышал Андрей свой собственный голос. – Только не говори мне про больную ногу. С ногой у тебя все в порядке. – Рука Андрея безжалостно встряхнула Шагадди за шиворот. – Ну?

Шагадди, не в силах произнести что-либо вразумительное, только отрицательно мотнул головой.

– Тогда помоги Юнни!

Рука Андрея отпустила воротник куртки Шагадди.

– Как? – растерянно взмахнул руками солдат.

Он, похоже, и сам еще не до конца верил в то, что может стоять.

– Как я тебе помог! – крикнул в лицо Шагадди Андрей и с силой толкнул его в сторону Юнни, сидевшего на полу с побагровевшим лицом и руками, сцепленными на шее.

– Я понял! – послал мысленный сигнал Андрей. – Я все понял, Мииз!

В следующее мгновение он был уже не наблюдателем, а непосредственным участником происходящих действий.

В трех шагах от него стоял Гефар, повернувшись лицом к полковнику Бизарду. Правая рука его была вскинута к плечу. Из сжатого кулака, словно наконечник копья, торчал указательный палец, превратившийся в острый металлический стержень.

Андрей схватил за спинку стоявший рядом стул и, широко размахнувшись, опустил его на спину Гефару.

Удар получился каким-то слишком уж мягким, словно пришелся по добротной пуховой перине. И тем не менее Гефар, потеряв равновесие, отшатнулся в сторону. Вылетевший из его кулака стальной наконечник, нацеленный первоначально точно в середину лба полковника Бизарда, угодил в правое плечо командира части. Полковник вскрикнул и ухватился левой рукой за конец стального штыря, пригвоздившего его тело к дверному косяку.

Стоя на полусогнутых ногах, Гефар развернулся в сторону Андрея. Глаза его были похожи на два стальных шарика, заряженных электрическим током, между которыми вот-вот должен был сверкнуть дуговой разряд.

Правая рука Гефара, сжатая в кулак, вновь была вскинута к плечу. И указательный палец, превращенный в стальной наконечник, тоже был на месте.

Однако, увидев, кто стоит перед ним, Гефар опустил руку. На губах его появилась теплая отеческая полуулыбка.

– Тебе еще рано умирать, – не произнес, а почти пропел Гефар. – Ты еще ничего не рассказал мне.

– А что именно тебя интересует? – язвительно улыбнулся Андрей.

– Все!

Гефар с размаха вогнал пальцы обеих рук себе в живот и с силой рванул в стороны окровавленную плоть. Из дыры на животе появилась голова огромного змея.

– Ну прямо-таки Элис Купер, – презрительно усмехнулся Андрей.

Змей, начавший было вытягивать свое огромное тело из живота Гефара, замер, не успев даже коснуться пола, и удивленно посмотрел на Андрея.

Андрей решительно шагнул вперед и ухватил змея рукой возле головы. Ему не хватило бы даже двух рук для того, чтобы сомкнуть пальцы вокруг огромного тела покрытого чешуей монстра. Но этого и не требовалось. Голова змея безвольно лежала в его руке, словно набитый ватой муляж.

– Вы, уважаемый, кажется, что-то потеряли.

Язвительно улыбнувшись Гефару в лицо, Андрей затолкнул голову змея обратно ему в живот.

Гефар громко икнул и испуганно обхватил живот руками, словно беременная женщина, которую плод внезапно пнул пяткой в печень.

– Больше не теряй, – сочувственно похлопал его по плечу Андрей.

– Джагг!

Андрей через плечо глянул на окликнувшего его Шагадди.

Рядом с Шагадди стоял уже почти пришедший в себя Юнни.

– Держи! – Шагадди кинул Андрею пистолет. – Я его перезарядил!

Поймав пистолет, Андрей посмотрел на него и с сомнением покачал головой:

– Боюсь, что это не поможет.

Гефар стоял перед ним неподвижно, откинув голову назад. Он смотрел на Андрея с недоумением, но одновременно и с подозрением, словно на диковинку, которая в любой момент могла оказаться дешевой подделкой.

– А, впрочем, почему бы и не попробовать?

Коротко взмахнув кулаком, в котором у него был зажат пистолет, Андрей рукояткой ударил Гефара в висок.

Голова Гефара мотнулась, словно мешок, набитый тряпьем. Широкая полоса крови из разбитого виска потекла по лицу.

– Как с ним можно покончить? – мысленно обратился к своим советчикам Андрей.

– Для этого нужно обрубить энергетическую нить, связывающую Гефара с проколом в пространственно-временном континууме реальности, – ответил ему Дейл.

– Проклятие, – безнадежно вздохнул Андрей. – Опять этот ваш континуум. Когда я слышу о нем, у меня все опускается.

– Все?! – с ужасом воскликнул Дейл.

– Не то, что ты подумал, – огрызнулся Андрей. – Вообще-то мог бы вести себя деликатнее хотя бы в присутствии дамы.

– Вам бы все шутить, – услышал Андрей невозмутимо-спокойный голос Мииз. – То, что предлагает Дейл, невыполнимо без специального оборудования.

– Так что же нам теперь делать с этим графом Дракулой, у которого брюхо набито ядовитыми змеями, а вместо пальцев – стальные дротики?

– Тебе удалось взять Гефара под свой контроль. Ты можешь просто приказать ему уйти.

– И что? – недоумевающе спросил Андрей.

– Не знаю, – честно призналась Мииз. – Но мне кажется, что, получив свободу, Гефар поспешит вернуться в зону запредельной реальности.

– То есть этот паскудник попросту сбежит отсюда?! – возмущенно воскликнул Андрей.

– Иначе от него не избавиться.

– Но он вернется?

– Гефар – это не личность, а образ. Запредельная реальность может создать сколько угодно точно таких же Гефаров.

– Ладно, – согласился Андрей. – Что я должен ему сказать?

– Пошли его по-доброму, – предложил Дейл.

– Дай ему понять, что он свободен, – сказала Мииз.

– Эй ты, – Андрей ткнул Гефара дулом пистолета в плечо. – Гефар.

Гефар медленно повернул голову и посмотрел на Андрея своими огромными глазами, которые сейчас был похожи на стеклянные шарики, покрытые частой сеткой мелких трещин.

– Ты глуп, как и все, – медленно проговорил он. – То, что ты считаешь сопротивлением, на самом деле всего лишь агония.

Гефар провел рукой по окровавленной щеке, посмотрел на испачканные кровью пальцы, а затем, высунув изо рта большой широкий язык, похожий на кусок мяса, долгое время пролежавший в воде, облизнул их, со вкусом причмокнув губами.

– Это только первая кровь, – закатив глаза далеко под веки, возвестил он тоном ветхозаветного пророка, объявляющего точную дату Апокалипсиса. – Что ты станешь делать, когда польются реки крови?

– Я постараюсь не допустить этого, – тихо ответил Андрей.

Не поворачивая головы, Гефар скосил глаза на Андрея. Ладонь, с пальцев которой он облизывал кровь, Гефар продолжал держать в нескольких сантиметрах от своего рта.

– Ты? – удивленно спросил он и с сомнением покачал головой. – Это не в твоих силах.

– Кто же способен предотвратить грядущее кровопролитие? – задал вопрос Андрей, хотя особенно и не рассчитывал получить на него ответ.

– А нужно ли это делать? – спросил у него Гефар. – Если старая кровь застоялась в жилах, ее нужно выпустить, чтобы оздоровить организм.

– Рецепт коновалов, – презрительно скривил губы Андрей.

– Который тем не менее пользуется популярностью до сих пор, – Гефар сделал паузу для того, чтобы облизнуть пересохшие губы. – Даже там, откуда ты пришел, сила оружия является последним и самым веским аргументом в споре.

– Откуда тебе это известно? – быстро спросил Андрей.

– Я просто высказал предположение, – усмехнулся Гефар. – И, как видишь, попал в точку.

– Ты не прав. Но я не собираюсь ничего тебе доказывать. Ведь, по сути, ты – ничто. Просто кусок материи, залетевший к нам из иного мира.

– Да? – Гефар удивленно вскинул брови. – А каков будет последний аргумент Статуса, когда он поймет, что проиграл бой за Кедлмар?

– Ты похож на маньяка из дешевого кинотриллера, который дуреет, когда слышит слово «кровь». Слушай меня, падаль, – Андрей снова ткнул Гефара дулом пистолета в плечо. – Я не желаю больше тебя видеть. Никогда. Убирайся отсюда.

– Как ты сказал? – Гефар посмотрел на Андрея с удивлением, словно тот произнес последние слова на непонятном ему языке.

– Пошел вон! – рявкнул на Гефара Андрей.

– Ты считаешь, что мы закончили наш разговор? – все еще с сомнением спросил Гефар.

– Полностью, – кивнул Андрей.

Широкие губы Гефара расплылись в язвительной усмешке.

Оттолкнувшись обеими ногами от пола, он легко запрыгнул на стол.

Обернувшись, Гефар направил на Андрея указательный палец.

– Имей в виду, это не последняя наша встреча, – сказал он и эдак игриво погрозил Андрею пальцем.

В ответ Андрей прицелился в Гефара из пистолета.

Гефар в притворном испуге вскинул руки к плечам, глухо хохотнул и прыгнул в окно. Проломив головой оконную раму, он ударил обеими руками по стеклам и исчез вместе с разлетевшимися во все стороны осколками.

Андрей стоял неподвижно, тупо глядя в ту точку пространства, где исчез Гефар.

Конечно, его исчезновению можно было дать вполне реальное, материалистическое объяснение. Если спросить об этом Дейла, то он снова начнет вещать что-нибудь насчет пространственно-временного континуума. Но, черт возьми, выглядело это как настоящее чудо! Глядя на такое, можно только удивляться тому, что религиозное учение Кедлмара выглядело несколько жидковато по сравнению с земными. Не было в нем подлинной широты, размаха да разгула для фантазии. Или же у земных святых трюк с вознесением на небеса получался эффектнее?

Андрей обернулся, услышав за спиной стон полковника Бизарда.

Командир части стоял, привалившись спиной к дверному косяку, прижав к раненому плечу руку, между пальцами которой сочилась кровь. Лицо полковника Бизарда было бледным, но взгляд оставался твердым.

– Кто мне объяснит, что здесь произошло? – спросил он, обращаясь главным образом к Андрею.

Андрей бросил быстрый взгляд на Шагадди и Юнни. Оба они как будто были в полном порядке.

– Помогите полковнику, – коротко скомандовал он.

Солдаты подбежали к командиру, неловко пытаясь подхватить его под руки.

– К рекинам драным вашу помощь! – зло отмахнулся от них полковник. – Я пока еще и сам на ногах могу стоять.

Металлический штырь, пробивший полковнику плечо и пригвоздивший его к стене, бесследно исчез вместе с Гефаром. Но рана на плече полковника осталась.

Придерживаясь здоровой рукой за стену, полковник Бизард прошел в свой кабинет и тяжело опустился в кресло.

– Быстро позови врача, – приказал Андрей Юнни. – Но никому ни слова о том, что здесь произошло.

– А как объяснить рану полковника? – проявил свойственное ему здравомыслие Юнни.

Андрей быстро огляделся по сторонам.

Подобрав с полу длинную и достаточно толстую щепу, отколовшуюся от оконной рамы, сломанной Гефаром, Андрей провел ее острым концом по оставшейся на полу крови.

– Скажешь, что полковник поранил плечо обломком рамы.

Юнни с сомнением посмотрел на развороченное окно, должно быть, прикидывая, каким образом полковник мог бы получить такую травму.

– Давай, – подтолкнул его к двери Андрей. – Подробности у тебя никто выспрашивать не станет.

Развернувшись на каблуках, Андрей кинул Шагадди его пистолет.

– А ты проследи, чтобы никто, кроме врача и Юнни, сюда не входил, – сказал он.

Шагадди взглянул на предохранитель и сунул пистолет под куртку.

– Понял, лейтенант, – радостно ощерился он и, подмигнув Андрею, вышел за дверь.

– Похоже, что здесь теперь распоряжаюсь не я, а лейтенант Апстрак, – криво усмехнувшись, заметил полковник Бизард.

– Простите, полковник, – повернулся в его сторону Андрей. – Я всего лишь пытаюсь держать ситуацию под контролем.

– Похвально, – все с той же усмешкой кивнул полковник. – Глядя на то, как ты лихо командуешь, я, право же, жалею, что не присвоил тебе звание капитана.

– Надеюсь, вам еще представится такая возможность, – улыбнулся в ответ Андрей.

– Откуда у Шагадди пистолет? – строгим голосом поинтересовался полковник Бизард.

– Полковник, – Андрей наклонил голову к плечу, – не стоит изображать невинное недоумение. Вы же прекрасно знаете, что помимо табельного оружия у каждого солдата разведроты, прослужившего больше года, можно найти под курткой массу всевозможного оружия. Такова уж специфика нашей службы.

– Я не знаю об этом до тех пор, пока не вижу оружия, – ворчливо ответил Бизард. – Увидев его, я обязан принять соответствующие меры.

– Ну так забудьте о том, что вы видели, – посоветовал Андрей. – Шагадди умеет обращаться с оружием, и из своего пистолета он пока еще никого не пристрелил.

– Так уж и никого, – с сомнением посмотрел на Андрея полковник.

– Ну, по крайней мере никого, о ком стоило бы жалеть, – поправил сам себя Андрей.

Полковник махнул рукой и тут же, болезненно поморщившись, приложил ладонь к раненому плечу.

– Как вы себя чувствуете? – с искренним участием поинтересовался Андрей.

– Достаточно хорошо, чтобы выслушать твои объяснения по поводу того, что произошло в комнате для совещаний. – Полковник взглядом указал на приоткрытую дверь.

– Вы способны поверить в то, что мы видели Гефара? – посмотрев полковнику в глаза, серьезно спросил Андрей.

– Да, – так же серьезно ответил ему командир части.

– В таком случае вам придется поверить и в то, что в Гиблом бору находятся Врата Зла, которые Гефар собирается открыть.

Секунд двадцать понадобилось полковнику для того, чтобы обдумать услышанное.

– Но… – начал было он, но умолк, поскольку в комнату в сопровождении Юнни вбежал капитан медслужбы.

Маленькая лысая голова с торчащими кое-где остатками волос, похожими на легкий светлый пух, и багровая шея с многочисленными складками обвислой кожи делали старшего гарнизонного медика похожим на индюка. Но поскольку в Кедлмаре индюков не было, Андрей мог поделиться своим наблюдением разве что только с Дейлом.

Увидев кровь на плече командира части, капитан в ужасе округлил глаза и, бросив на стол принесенный с собой пластиковый чемоданчик с нарисованными на нем тремя красными концентрическими кругами, по-старушечьи всплеснул руками.

– Полковник!..

Полковник Бизард остановил его, чуть приподняв здоровую руку.

– Не уходи далеко, Апстрак, – сказал он, глядя на Андрея через плечо уже склонившегося над ним медика. – Мы продолжим наш разговор, как только мне сделают перевязку.

– Конечно, полковник, – наклонил голову Андрей.

– И присмотри за двумя своими приятелями.

– За них можете не беспокоиться, – уверенно ответил Андрей. – Они и не такое видели.

– А головы у них на месте? – спросил полковник.

– На месте, – улыбнувшись, ответил Андрей. – Я сам проверял.

Глава 5 Курьер

Шагадди и Юнни ожидали Андрея в коридоре.

Вопросов они ему никаких задавать не стали, но по их взглядам Андрей понял, что они тоже ждут от него объяснений.

– В дурную историю мы вляпались, ребята, – негромко произнес Андрей, давая тем самым понять, что тема для обсуждений открыта.

– Это действительно был Гефар? – спросил Шагадди.

– Да, – коротко кивнул Андрей.

Шагадди выразительно сдвинул брови.

– И что теперь?

– Теперь…

Андрей сделал паузу, надеясь услышать, что думает по этому поводу Дейл. Но вместо напарника он услышал Мииз:

– Мне, конечно, было бы любопытно узнать, чем закончится вся эта история, но я уже на пределе. Трудно поддерживать непрерывный телепатический контакт на таком большом расстоянии. Да еще и Гефар… Так что позвольте вас покинуть.

– Но, Мииз, мы же не обсудили самого главного! – с досадой воскликнул Андрей. – Черт! Как не вовремя объявился этот Гефар!

– Гефар не поезд, чтобы приходить по расписанию, – усмехнулся Дейл.

– Дейл сообщил мне всю необходимую информцию. Мы со своей стороны готовы принять специалистов из Статуса в любой момент, как только они прибудут в Кедлмар. Но лучше бы им поспешить. Трудно сказать, как долго еще нам удастся сдерживать запредельную реальность своими силами. Такой ее активности, как в последние два-три дня, нам еще не приходилось наблюдать! И, что характерно, она постоянно возрастает! В Гиблом бору происходит нечто невообразимое. Даже по сравнению с тем, что вы уже видели.

– Все понятно, Мииз. Мы постараемся связаться со Статусом как можно скорее.

– Поспешите. То, что в Кедлмар вернулся Гефар, это уже совсем плохая новость. Гефар собирает иформацию, которую невозможно получить, находясь на территории Гиблого бора. А это значит, что очень скоро запредельная реальность предпримет попытку массированного прорыва вовне. Гиблый бор стал уже слишком мал для нее.

Голос Мииз постепенно затухал, уходя куда-то вдаль.

– Спасибо за помощь, Мииз! – крикнул вслед ей Андрей.

Мииз что-то ответила, но слов ее Андрей разобрать уже не смог.

– Так что же теперь, Джагг? – повторил свой вопрос Шагадди.

Андрей посмотрел на стоявших рядом с ним солдат.

Юнни был, как всегда, внимателен и собран. Только лицо его было несколько бледнее обычного. А на шее багровели кровоподтеки, оставленные его же собственными руками.

А вот Шагадди Андрея удивил. Никогда прежде он не видел на лице этого ерника и балагура столь серьезного и сосредоточенного выражения.

– Полковник Бизард ждет нас после того, как врач осмотрит и перевяжет его плечо, – сказал Андрей.

– Мне почему-то кажется, что об этом Гефаре, одетом в генеральский мундир, тебе известно больше, чем полковнику Бизарду, – высказал свое соображение по этому поводу Шагадди.

– Всему свое время, – Андрей улыбнулся и дружески хлопнул Шагадди по плечу. – Давай пока выйдем на улицу.

У самых дверей они столкнулись с дежурным по штабу.

– Эй, ребята, что там у вас случилось? – хитро сверкнув глазами, поинтересовался рыжий сержант.

– А тебе что за дело? – отшил его Шагадди.

– Да так, любопытно, – дернул плечом сержант.

– Ну так поди и спроси у полковника.

– Апстрак, – дежурный по штабу поймал Андрея за локоть.

– Лейтенант Апстрак, – солидно поправил его Юнни.

– Да? – Дежурный по штабу растерянно посмотрел на красный шеврон на груди Андрея. – Там тебя… вас…

Совсем запутавшись, он быстро спрятал за спину руку, которой схватил Андрея за локоть.

– Ну, так что случилось? – спросил у него Андрей.

– Да девушка вас какая-то спрашивает, – сержант махнул рукой куда-то в сторону. – Лейтенант из 13-го пехотного.

– Где она?

– Мне позвонил дежурный с КПП.

– Если что, пошлете за мной! – бросил через плечо Андрей и, распахнув дверь, выбежал на лестницу.

– А наш новоиспеченный лейтенант времени зря не теряет, – ткнув Юнни локтем в бок, в своей обычной зубоскальной манере заметил Шагадди.

Андрей услышал замечание, но оборачиваться не стал, только усмехнулся на ходу. Он давно уже догадывался, что Шагадди порою умышленно изображал из себя простака, на самом же деле он примечал многое из того, на что другие просто не обращали внимания, и делал из этого соответствующие выводы. Андрей даже не сомневался в том, что Шагадди догадался, какая девушка ждет Джагга Апстрака, но при этом он весьма благоразумно сделал вид, что подозревает его всего лишь в легкой любовной интрижке.

– У подчиненных может сложиться о тебе мнение как о заправском ловеласе, – заметил Дейл.

– Подозреваю, что к этому в свое время ты сам приложил руку, – ответил Андрей.

– Знаешь, что меня серьезно беспокоит? – задав вопрос, Дейл сам же на него и ответил: – То, что мы можем прозевать крупномасштабное вторжение на территорию Гиблого бора. По словам Мииз, для решающего прорыва запредельной реальности сейчас не хватает только человеческого материала. Ей необходимо расширить границы контролируемого ею коллективного сознания.

– В настоящий момент у командования нет никаких причин для ввода войск в Гиблый бор, – возразил напарнику Андрей.

– У командования нашей части – нет, – согласился с ним Дейл. – Но мы не имеем ни малейшего представления о том, что происходит на других уровнях командования. Мы не знаем самого механизма принятия решения по тому или иному вопросу. В конце концов, мы ровным счетом ничего не знаем даже о том, что представляет собой структура Пирамиды и кто осуществляет реальную власть в Кедлмаре. Сегодня мы были свидетелями того, как проходит процесс проведения в жизнь решений, принятых Пирамидой. Майор Прист, незаметно подсоединивший считывающее устройство к тому, что притащили в нашу роту офицеры внутренней стражи, несколькими легкими, хотя и не слишком уверенными ударами пальцев по клавиатуре компьютера самовольно произвел тебя в лейтенанты. А если бы захотел, то мог бы повысить в звании и до генерала.

– И что из этого следует?

– То, что, если один из уровней командования принимает решение о том, что вводить войска в Гиблый бор не только не имеет смысла, но к тому же еще и опасно, это вовсе не исключает того, что на другом уровне не будет принято прямо противоположное решение. А чей именно приказ будет принят к исполнению, зависит от целого ряда случайных и не поддающихся логическому обоснованию обстоятельств.

– К тому же теперь, когда в Кедлмаре появился Гефар, мы не можем исключать и возможности прямого вмешательства запредельной реальности в процесс принятия тех или иных решений, – заметил Андрей.

– Верно, – согласился с ним Дейл. – В любом случае нам следует быть готовыми к самым неожиданным поворотам событий. С тех пор как Кедлмар придавила Пирамида, государственная система этой страны стала мало того что неэффективной, но к тому же еще и совершенно неопределенной, словно тело слизня, лишенное скелета. А после того как Нени Линн перестал появляться на публике, стало и вовсе не понятно, от кого именно исходят корневые приказы и директивы, на которых затем базируются распоряжения нижестоящих ступеней системы власти. Сбой может произойти на любом этапе транслирования приказа по длинной инстанционной цепочке.

– Ты включил эти данные в информационный блок, подготовленный для Статуса? – спросил Андрей.

– Нет, – после короткой заминки ответил Дейл. – Подобные соображения могут подтолкнуть Коллегию Статуса к принятию решения об изоляции Дошта.

Выйдя за ворота КПП, Андрей сразу же увидел Лайзу. Сложив руки на груди, она стояла возле своего мотоцикла, припаркованного рядом с двумя открытыми автомобилями на высоких рессорах, которыми обычно пользовался командир части.

Андрей и сам не понял, с чего вдруг лицо его озарилось радостной улыбкой.

– Привет! – махнул он рукой, подбегая к девушке.

Лайза встретила его суровым взглядом из-под темной челки.

– Что у вас здесь происходит? – строгим голосом пожилой наставницы младших классов осведомилась она.

– Много чего! – беспечно махнул рукой Андрей.

– Приди в себя, Ромео, – одернул его Дейл. – Ты не на свидании. И рядом с тобой не твоя подружка, а курьер из Статуса.

Андрей смущенно кашлянул и незаметно посмотрел через плечо. Дверь КПП, которую он плотно за собой закрыл, была чуть приоткрыта.

– Слушай, давай пройдемся, – предложил Андрей, кивнув в сторону ряда невысоких деревьев, тянущихся вдоль забора. – А то наши дежурные по КПП страдают повышенной любознательностью.

Лайза все сразу же поняла. Она взяла Андрея под руку, и они не спеша двинулись вдоль ограды.

– Ты действительно служишь в 13-м пехотном? – спросил Андрей.

– Нет, – ответила Лайза. – Я всего лишь курьер и поэтому никогда не задерживаюсь в Кедлмаре надолго.

– Как добралась? – светским тоном осведомился Андрей.

Лайза посмотрела на него непонимающим взглядом, но все же ответила:

– Спасибо, нормально.

– Дорога была не очень пыльной? – все в том же тоне продолжал свой расспрос Андрей.

– Да как обычно, – во взгляде Лайзы появилась тревога. – Послушай, у тебя все в порядке?

– Все просто великолепно! – радостно улыбнулся Андрей. – Да, чуть не забыл! – Он с легкой досадой хлопнул себя ладонью по лбу. – Сегодня нас навестил Гефар!

– Гефар?!

Андрею показалось, что возглас девушки прозвучал испуганно.

– Прости, я не хотел тебя напугать, – произнес он с досадой на самого себя.

– Какого черта ты сразу об этом не сказал!

Признаться, глядя на нежную внешность Лайзы, трудно было предположить, что она способна выражаться столь конкретно и ясно.

– По-моему, существуют куда более приятные темы для разговора, – обиженно ответил Андрей.

– Ну? – требовательно посмотрела на него Лайза.

– Что «ну»? – растерянно переспросил Андрей.

– У тебя какой коэффициент умственного развития? – ехидно поинтересовалась девушка.

– Тебя прислали из Статуса специально, чтобы выяснить это? – набычился Андрей.

– Меня интересует Гефар!

– Ты специалист по Гефарам?

– Не по Гефарам конкретно, а по аномальным образным проявлениям запредельной реальности.

– А я думал, ты просто курьер, – признался Андрей. – Ты ведь сама так сказала пару минут назад.

– В Статусе не работают узкие специалисты в какой-нибудь одной области, – усмехнулась Лайза. И тут же, окинув Андрея насмешливым взглядом, добавила: – Ты, должно быть, единственное исключение.

Андрей сдвинул брови, стараясь понять, какую именно специальность имеет в виду Лайза. Не молекулярную же биологию, которой он занимался до того, как попал в Статус?

– Не ломай голову, – услышал он голос Дейла. – Лайза имела в виду, что у тебя вообще нет никакой специальности.

– В таком случае я могу гордиться теми способностями, которыми одарен от природы, – мысленно ответил ему Андрей.

– Насколько мне известно, единственным твоим достоинством была высокая степень психо-эмоциональной адаптации, – заметила Лайза.

– Простите? – удивленно посмотрел на нее Андрей. – Я разве произнес что-то вслух?

– Я телепат, – улыбнулась в ответ Лайза.

– Предупреждать надо, – деревянным голосом произнес Андрей, почувствовав себя так, словно оказался голым посреди людной улицы.

– Не переживай, – успокоила его Лайза. – Твои собственные мысли я не могу уловить, не прибегая к глубокому сканированию, воздействие которого ты обязательно прочувствовал бы. Я услышала только те фразы, которыми ты обменялся с Дейлом. Так что насчет Гефара?

– Он явился к нам под видом генерала Генштаба, – ответил Андрей. – По-моему, он намеревался убить меня и тех двоих солдат, которые были вместе со мной в Гиблом бору. Зачем ему это было нужно – не знаю.

– Гефар не наемный убийца, а сборщик информации. По-видимому, ему стало известно, что ты являешься ключевой фигурой, связывающей Статус с группой профессора Кармера в Гиблом бору. Как вам удалось от него избавиться?

– Я просто попросил его убраться, – мило улыбнулся девушке Андрей. – И он растворился в воздухе, как Дэвид Копперфилд.

– Как кто? – сдвинув брови, переспросила Лайза.

– Как призрак, – использовал более тривиальное сравнение Андрей.

– Тебе удалось взять под контроль Гефара? – с сомнением посмотрела на Андрея Лайза.

Похоже было, что она сильно сомневалась в том, что этот парень способен на что-то большее, чем просто трепать языком.

– Как видишь, я не так прост, как может показаться с первого взгляда, – скромно признался Андрей.

При этом про себя он молился, чтобы Дейл не влез с уточнением, кто именно взял на себя управление телом Андрея в тот момент, когда Гефару удалось парализовать его волю.

– Какие еще у вас новости? – спросила Лайза уже более доброжелательным тоном.

– Меня повысили в звании до лейтенанта, – Андрей сделал паузу, но, так и не услышав поздравлений в свой адрес, продолжил: – То, как это произошло, указывает на существование заговора в рядах военных, о котором в свое время предупреждал куратора Дейл. Так что теперь я, помимо всего прочего, еще и примкнул к рядам заговорщиков. Не исключено, что люди, стоящие во главе заговора, именно мне доверят поднять знамя новой Республики Кедлмар после свержения ненавистного режима Пирамиды.

– Болтун, – поставила Андрею свой диагноз Лайза.

– Кроме того, мы установили телепатический контакт с группой профессора Кармера. Они ждут срочной помощи из Статуса. Говорят, что готовы принять наших техников в любой момент.

– В Статусе уже подготовлена группа специалистов, которым предстоит изучить зону прорыва запредельной реальности на территории Гиблого бора. Их перебросят в Кедлмар, как только будет согласовано точное место и время встречи. У вас готов информационный блок по всем этим вопросам?

– Дейл? – переадресовал вопрос своему напарнику Андрей.

– Все готово, – ответил тот.

Андрей взял Лайзу за руку, и информационный блок, подготовленный Дейлом, перешел в чип расширенной памяти курьера.

– Ну, все, – девушка плавным движением освободила свою руку из пальцев Андрея. – Или ты хочешь продублировать сообщение?

– Не стоит пытаться объяснять все поступки человека исключительно рациональными мотивами, – разочарованно вздохнул Андрей. – Возможно, мне просто было приятно держать тебя за руку.

Лайза усмехнулась, качнула головой и решительно натянула на руку перчатку.

Они развернулись и пошли в обратную сторону, по направлению к парковочной площадке.

– А сколько тебе лет? – неожиданно для самого себя спросил Андрей.

– Там, откуда ты родом, женщинам задают подобные вопросы? – удивленно посмотрела на Андрея Лайза.

– Хорошо, спросим по-иному: как долго ты работаешь в Статусе?

– Около двух лет, – ответила девушка. – Тебе это о чем-то говорит?

– По крайней мере о том, что ты выглядишь на свой реальный возраст. Полагаю, что к процедуре омоложения тебе еще не приходилось прибегать.

– Слишком прямолинейно мыслишь, – усмехнулась Лайза. – Почему бы не предположить, что моя внешность является всего лишь рабочей одеждой, которую я надеваю, только отправляясь в Кедлмар?

Андрей был ошеломлен.

– Серьезно? – только и смог спросить он, пытаясь скрыть свою растерянность и разочарование.

Лайза весело рассмеялсь:

– Что еще ты хотел бы обо мне узнать?

– Ты с Земли?

– А ты как думаешь?

– Послушай, – окончательно обиделся Андрей. – Какой смысл тебя о чем-то спрашивать, если ты не отвечаешь ни на один вопрос?

– Мне просто было интересно узнать, могу ли я сойти за земную женщину, – ответила Лайза.

– Так, значит, ты не с Земли.

– Я с планеты Гар-Шакад, – ответила Лайза. – Она находится в созвездии, которое у вас на Земле называют Орионом, возле третьей звезды в поясе небесного охотника. На Гар-Шакаде ее называют Лайзой, поэтому я и взяла себе это имя, когда перебралась в Статус. Мое собственное имя слишком длинное и не слишком благозвучное для слуха представителей других рас.

– Понятно, – невесело кивнул Андрей.

– А что ты так расстроился? – наклонив голову, посмотрела ему в лицо Лайза. – Или ты считаешь, что различия в наших генетических кодах не дают тебе права назначить мне свидание?

– Ты это серьезно? – с затаенной надеждой посмотрел на девушку Андрей.

– Попробуй, – лукаво улыбнулась та.

– Ну так, может быть… – Андрей взмахнул руками, пытаясь жестами выразить то, что ему не удавалось объяснить словами. – Может быть, встретимся как нибудь?.. Куда-нибудь сходим?..

– И куда именно ты меня приглашаешь?

– Ну, я не знаю, – еще больше смутился Андрей. – Можно будет как-нибудь съездить в Сабат…

– Ты был когда-нибудь в Сабате? – спросила Лайза.

– Нет, – покачал головой Андрей.

– А я была. И скажу тебе, более гнусного места я в жизни не видела. Так что придется нам отложить свидание до твоего возвращения в Статус.

– Но мы еще увидимся?

– Конечно. Вне зависимости от твоего желания я теперь буду твоим персональным курьером. Ты ведь у нас нынче звезда первой величины, надежда и опора всего Кедлмара.

Последнюю фразу Лайза произнесла невообразимо серьезным голосом, в котором не присутствовало даже намека на что-либо еще, помимо констатации неоспоримого факта. Но Андрею почему-то показалось, что девушка снова подсмеивается над ним.

– Я навещу тебя не позднее завтрашнего дня, – сказала Лайза, садясь в седло своего мотоцикла. И, улыбнувшись, добавила: – Встретишь снова Гефара, передавай ему привет.

– Непременно, – улыбнулся в ответ ей Андрей.

– Джагг!

Андрей обернулся на голос.

Из-за приоткрытой двери дежурки высовывалась всклокоченная голова Шагадди.

– Вы, конечно, извините меня за то, что я вас прерываю, – мило улыбнулся он Лайзе. – Но командир части желает немедленно видеть перед собой лейтенанта Апстрака.

– Будь здоров, лейтенант, – совсем уже по-доброму улыбнулась Андрею Лайза.

– Ладно, – кивнул Андрей. – Ты тоже… смотри… Ну… Будь осторожней… Не гоняй очень-то…

– За меня не волнуйся, – махнула рукой Лайза.

Мотоцикл взревел, сорвался с места и понесся по дороге, оставляя позади себя пыльный вихрь.

– Лихая девчонка, – с одобрением цокнул языком Шагадди. – Я бы не отказался прокатиться с ней на мотоцикле.

Как и в штабе, Шагадди даже словом не обмолвился о том, что эту же мотоциклистку они встретили на дороге, возвращаясь из Гиблого бора. Вторая встреча с ней вряд ли могла показаться случайной даже простофиле, каковым Шагадди вовсе не был. Тем более что лейтенант сама приехала в расположение батальона «Кейзи», увидеться с бывшим сержантом, а ныне – лейтенантом Апстраком. И тем не менее, пока они шли к штабу, Шагадди хранил деликатное молчание. За что Андрей был ему искренне признателен, поскольку ему хватало и язвительных замечаний Дейла.

– А Алексею Александровичу неплохо удалось подцепить тебя на крючок, – посмеиваясь, объявил напарник.

– Это ты о чем? – изобразил непонимание Андрей.

– О том, что теперь ты останешься в Кедмаре столько, сколько будет нужно куратору.

– С чего бы вдруг?

– Но ты ведь хочешь познакомиться поближе с Лайзой?

– Ну, допустим?..

– А если ты откажешься от дальнейшего сотрудничества со Статусом и предпочтешь вернуться на Землю, то у тебя не будет никаких шансов увидеться с ней когда-либо еще.

– А что, Лайза и в самом деле не с Земли, а с этой?.. Как ее?.. Ну, та, что у Ориона в поясе!

– Гар-Шакад, – подсказал Дейл.

– Точно! Лайза родом с Гар-Шакада?

– Не знаю. Я никогда специально не интересовался этим вопросом. Но мне известно, что на Гар-Шакаде действительно живут гуманоиды, очень похожие на землян. И кто-то из них почти наверняка работает в Статусе.

– Признаться, мне это кажется несколько странным, – заметил Андрей. – Я предполагал, что космос населен по большей части жукоглазыми чудищами, осьминогами или, уж на худой конец, зелеными человечками. А оказывается, куда ни глянь – везде люди! Никакой экзотики!

– За те три дня, что ты провел в Статусе, тебе, насколько я помню, довелось повидать не только гуманоидов. А от некоторых гуманоидов ты шарахался едва ли не в ужасе, приняв их за живых мертвецов. Но замечание верное – гуманоидная раса и в самом деле является доминирующей во Вселенной. И что самое удивительное, генетические коды представителей гуманоидных рас с различных планет построены по одному принципу и не так уж сильно отличаются. Мне даже известны случаи смешанных браков. Само собой, для того чтобы иметь детей, таким супругам приходится пройти через определенные медицинские процедуры. Но сам по себе факт появления здорового потомства от подобных смешанных браков является косвенным подтверждением теории панспермии.

– Послушай, Дейл, а тебе не кажется, что сейчас мы говорим с тобой совершенно не о том, о чем следовало бы? – задал неожиданный вопрос Андрей.

– А что бы ты хотел обсудить?

– Мне предстоит серьезная беседа с полковником Бизардом. После всего того, что произошло, я не могу продолжать изображать из себя простого сержанта. По-моему, даже Шагадди уже понимает, что я не тот, за кого себя выдаю.

– Но при этом он продолжает верить тебе. Не забывай, что ты уже дважды спас его и Юнни от верной смерти. А после сегодняшнего происшествия тебе обязан жизнью и полковник Бизард. Что бы ни думали о тебе эти люди, они понимают, что ты им не враг.

– И тем не менее нам придется поделиться с ними частью имеющейся у нас информации.

– Вне всяких сомнений, – согласился с Андреем Дейл. – Полковник Бизард не станет принимать предложенные тобой правила игры, не имея четкой картины происходящего и не зная, чем это обернется для него самого. Если же полковник согласится сотрудничать с нами, то мы сможем извлечь из этого немалую выгоду.

– Ты подумал о том же, о чем и я?

– Если речь идет о том, что решать судьбу планеты, не поставив в известность ее обитателей, это по крайней мере неэтично, то я с тобой полностью согласен.

– Значит, попытаемся договориться с полковником Бизардом, – принял окончательное решение Андрей.

– Надеюсь, ты понимаешь, что Статус ни при каких обстоятельствах не даст нам «добро» на проведение операции, в которой будут задействованы местные жители, – внес окончательную ясность Дейл. – А следовательно, нам придется действовать на свой страх и риск. И в случае неудачи мы, если останемся живы, будем держать ответ перед Коллегией Статуса. При сложившихся обстоятельствах я бы не стал надеяться на вынесение оправдательного приговора. В лучшем случае нас вышибут из Статуса пинком под зад.

– Можешь утешиться тем, что это будет мой зад, – усмехнулся Андрей.

Глава 6 Взвод особого назначения

На пороге штаба Шагадди открыл дверь и сделал шаг в сторону, пропуская вперед офицера, который все еще ходил с красным сержантским шевроном на груди.

– Ты как будто с кем-то меня спутал, Шагадди? – Андрей изобразил на лице удивление.

– Нет, но… – Шагадди замялся, не зная, что сказать.

Андрей усмехнулся и, взяв Шагадди за локоть, заставил его первым войти в дверь.

– Имей в виду, Шагадди, что офицерское звание вовсе не подразумевает того, что обладатель его является тупым и самодовольным рекином.

Едва они переступили порог, как вскочил со стула и вытянулся в струнку дежуривший по штабу сержант.

– Похоже, что все солдаты мыслят одинаково, – криво усмехнулся Шагадди. – Жизненный опыт подсказывает, что как только кому-то удается забраться на ступеньку выше других, то первым делом он начинает испражняться оттуда на тех, кто остался внизу.

– Он делает это только потому, что сверху на него льет помои кто-то другой, – ответил Андрей. – И у нашего героя не остается иного способа самоутверждения, как только путем унижения тех, кто не может ответить ему тем же. Кто-то в свое время мудро заметил, что самыми жестокими тиранами становятся бывшие рабы.

Коротко постучавшись, Андрей открыл дверь в кабинет командира части.

– Разрешите?

– Входи, лейтенант, – махнул здоровой рукой полковник Бизард. Посмотрев на красный треугольник на груди Андрея, он недовольно сдвинул брови. – Мне врач успел дырку на плече залатать, а у тебя не нашлось времени новый шеврон пришить?

Полковник успел сменить перепачканную кровью куртку на новую. Левую руку Бизарда поддерживала белая перевязь, но, судя по тому, что к командиру части вернулись его обычные решительность и напористость, ранение было не настолько серьезным, как могло показаться в первый момент. К тому же от тех, кому приходилось прибегать к помощи гарнизонного доктора, Андрей не раз слышал, что, несмотря на свой весьма комичный вид, врач он превосходный.

– Извините, полковник, но у меня действительно не было времени, – ответил Андрей.

Чтобы обозначить свое недовольство таким ответом, полковник хмыкнул, но высказываться по данному вопросу более конкретно не стал.

Помимо самого командира части и только что вошедших в кабинет Андрея и Шагадди, в помещении находился еще и рядовой Юнни. Он тихо сидел на придвинутом к стене полумягком стуле, как школьник, сложив руки на коленях.

– Ну так, с чего начнем? – А вот этот вопрос был совершенно не в духе полковника Бизарда. Видимо, он все же испытывал некоторые сомнения по поводу произошедшего. – Сейчас здесь присутствуют все участники недавних событий. И мне хотелось бы знать, кто из вас сможет дать мне вразумительное объяснение происшествию.

Юнни, опустив голову, внимательно изучал складки на брюках. Он даже не шевельнулся, словно и не услышал обращенный ко всем троим вопрос полковника.

Шагадди, хмыкнув чему-то своему, искоса посмотрел на Андрея.

– Полковник, – начал Андрей. – Я могу дать вам объяснения, но не могу быть уверенным в том, сочтете ли вы их достаточно убедительными. Впрочем, вы сами видели большую часть того, что происходило в комнате для совещаний, и, надеюсь, вполне отдаете себе отчет, что объяснить это с точки зрения привычной повседневной логики практически невозможно. Начнем с того, что в своем отчете я умолчал о некоторых весьма важных обстоятельствах нашего рейда по Гиблому бору…

Далее в течение часа Андрей рассказывал полковнику Бизарду о расположенном на территории Гиблого бора секретном исследовательском центре, созданном около шестидесяти лет назад по прямому указанию Нени Линна с целью изучения с естественнонаучной точки зрения вопросов оккультизма, магии и сверхъестественных явлений. О том, что, движимый параноидальными идеями заговора против существующей диктатуры Пирамиды, Нени Линн приказал уничтожить исследовательский центр, взорвав на его территории ядерный заряд. И о том, как работникам института удалось спастись, открыв проход, который в старинных легендах назывался Вратами Зла, и переместив заряд в зону запредельной реальности.

Значительную часть времени занял рассказ о самой запредельной реальности. Андрею, который не слишком-то хорошо ориентировался в данном вопросе, оказалось совсем непросто объяснить смысл данного явления полковнику Бизарду, который вообще не имел о нем ни малейшего представления. А вот Шагадди, испытавший на себе воздействие запредельной реальности, схватывал все буквально с полуслова. Время от времени он даже вносил свои поправки в чрезмерно наукообразную речь Андрея, заменяя сложные формулировки на общедоступные понятия.

Начав рассказывать о реликтовом фоне, оставшемся от старой Вселенной, существовавшей еще до Большого Взрыва, породившего нынешнюю Вселенную, Андрей почувствовал, что и сам начинает путаться в малознакомом материале. Поэтому он в конце концов ограничился тем, что назвал запредельную реальность неким особым видом материи, наделенной определенной степенью самосознания и пытающейся проникнуть в реальный мир, дабы изменить его по собственному образу и подобию. В количественном отношении ныне существующая реальность многократно превосходит те фрагментарные обрывки запредельной реальности, что каким-то непостижимым образом смогли пережить Большой Взрыв. Поэтому запредельная реальность не в состоянии провести полную трансформацию на материальном уровне хотя бы в пределах одной отдельно взятой планеты. Но она обладает способностью изменять сознание людей, оказавшихся в зоне ее непосредственного воздействия, после чего люди начинают воспринимать окружающий их мир в искаженном виде. Запредельная реальность становится для них чем-то вроде наркотика, без постоянного воздействия которого они более неспособны жить. Сама же запредельная реальность, увеличивая удельную массу сознания, неадекватно воспринимающего окружающую действительность, тем самым наращивает свое присутствие в реальном мире.

Неизвестный

В Гиблом бору существует группа ученых, возглавляемая профессором Имро Кармером, которые сумели выжить на территории, занятой запредельной реальностью, сохранив при этом собственную индивидуальность. Только благодаря тому, что им удалось снова взять под контроль Врата Зла, запредельная реальность не хлынула в мир неудержимым, сметающим все на своем пути потоком. Но возможности людей из группы Кармера небезграничны. Не получив помощи извне, они не смогут бесконечно долго сдерживать запредельную реальность, рвущуюся в наш мир через открытый некогда проход…

– Почему Кедлмар? – негромко спросил полковник Бизард, когда Андрей прервал свой рассказ, решив, что уже дал своим слушателям достаточно информации для того, чтобы они могли осмыслить ее и сделать определенные выводы.

– Простите, полковник? – переспросил Андрей.

– Я хочу знать, почему это случилось именно в Кедлмаре? – В голосе полковника не было даже намека на недоверие. Безоговорочно принимая на веру все, что рассказал Андрей, он просто хотел получить ответ на заданный вопрос.

– Как я уже сказал, проход в зону запредельной реальности был обнаружен и открыт в результате исследований, проводившихся в Гиблом бору. Но столь плотное скопление запредельной реальности в районе Кедлмара стало следствием не научных исследований, а жестокого социально-экономического кризиса, из которого страна не может выбраться вот уже на протяжении нескольких десятилетий. Даже если бы проход на территории Гиблого бора не был открыт, запредельная реальность нашла бы иные пути проникновения на территорию Кедлмара. Да, по сути, это уже произошло. Скажите, разве могли бы люди с нормальным, нетрансформированным сознанием, видя собственными глазами то, что происходит вокруг, верить при этом в бравые официальные рапорты Пирамиды об очередных успехах в экономике, в государственном строительстве и в борьбе как с внешними, так и с внутренними врагами?

Полковник Бизард кашлянул и покрутил головой так, словно воротник слишком сильно давил ему на шею. При этом он подозрительно покосился на Юнни, а затем на присевшего рядом с ним Шагадди.

– Как ни странно, но только побывав в Гиблом бору, я окончательно убедился в том, что мы живем в мире, где все перевернуто с ног на голову, – негромко произнес Шагадди. – Я не знаю, кто в этом виноват – Пирамида или какая-то там запредельная реальность. Я не знаю, как все поставить на свои места, – Шагадди сделал вращательное движение руками. – Но если найдется человек, который скажет мне, что это можно сделать, то я пойду за ним. – Шагадди поднял голову и твердо посмотрел в глаза командиру части. – Надеюсь, полковник, вы не сочтете это изменой воинскому долгу. Я дал присягу защищать свою родину, и именно это я намерен делать всегда и везде.

Полковник молча наклонил голову – при желании этот его жест можно было расценить и как одобрение, и как порицание слов, сказанных солдатом, – и перевел взгляд на Андрея.

– Сейчас, насколько я понимаю, – произнес он, обращаясь одновременно ко всем, присутствующим в комнате, – главная угроза Кедлмару исходит не от Пирамиды, а от запредельной реальности?

– Да, – подтвердил его слова Андрей. – Но Пирамида может в очередной раз сыграть роль катализатора, подстегивающего негативное развитие процесса.

– Каким образом?

– Люди. Достаточно командованию послать в Гиблый бор роту-другую солдат с какой-нибудь никому не понятной целью, и сконцентрированная в лесу запредельная реальность получит такую мощную подпитку, что остановить процесс ее распространения станет уже невозможно. Вы и представить себе не можете, полковник, во что превращает людей запредельная реальность. Она становится для них единственным смыслом жизни.

– Сегодня я видел Гефара.

– Гефар – это не человек. Это образ, созданный запредельной реальностью. Человек, прошедший процесс трансформации, обладает несравнимо большими способностями. Каждый, ставший членом сообщества запредельной реальности, утрачивает собственную индивидуальность, превращаясь при этом в частицу могучего коллективного сознания, которое становится все более мощным по мере того, как в него вливаются новые индивиды. И помимо всего прочего, запредельная реальность гарантирует своим слугам личное бессмертие.

– Бессмертие? – удивленно вскинул брови полковник. – Это уже похоже на сказку.

– А по-моему, в этом как раз нет ничего удивительного, – возразил Андрей. – Все члены сообщества запредельной реальности регулярно проходят процесс, именуемый перерождением. В результате каждого такого перерождения они еще прочнее спрессовываются в единый ком, из которого со временем становится почти невозможно вычленить каждую отдельную личность. А если нет личности – то нет и смерти. Восстановление же повреждений, полученных телом, – это чисто технический процесс.

– Ха, – качнул головой Шагадди. – За бессмертие можно многое отдать.

– Обещание вечной жизни – это всего лишь трюк, построенный на обмане. Теряя собственную индивидуальность, человек перестает быть самим собой. О каком бессмертии может в таком случае идти речь?

– Если так, то можно считать бессмертными и мумифицированные трупы, – ни на кого не глядя, мрачно заметил Юнни.

– Ну хорошо, что вы мне все так понятно растолковали, – театрально всплеснул руками Шагадди. – Но это же теперь нужно объяснить каждому.

– Это не поможет, – покачал головой Андрей. – Процесс перерождения под воздействием запредельной реальности не зависит от желания или нежелания человека принимать в нем участие.

– А как же группа профессора Кармара?

– Эти люди также прошли процесс перерождения, поэтому внешне они не очень-то похожи на остальных жителей Кедлмара. Им удалось сохранить собственные личности, но для этого каждому из них приходится постоянно пользоваться специальным техническим устройством, создающим экран, обеспечивающий защиту сознания от любых внешних воздействий.

– Честно признаться, я никогда не поверил бы в эту историю, если бы не сегодняшняя встреча с Гефаром, – покачав головой, признался полковник Бизард. – И еще: я не вижу причин, ради чего тебе, Апстрак, потребовалось бы все это сочинять.

– Я рад этому, полковник, – серьезно ответил Андрей. – Потому что без взаимного доверия мы не сумеем выбраться из сложившейся ситуации. Боюсь, что даже при условии, что мы будем действовать четко и слаженно и не допустим ни единой ошибки, потери могут оказаться весьма велики.

– Какой помощи ждет от нас группа Кармера?

– Им необходимо техническое содействие, которое мы с вами обеспечить не сможем. Этим займутся другие…

– Другие? – Полковник Бизард произнес это слово так, словно забыл его значение.

– Простите, полковник, но я и без того сказал вам слишком много, не имея на то права, – не отводя взгляда в сторону, покачал головой Андрей. – Я могу только заверить вас, что эти люди не мятежники и не враги Кедлмара. Единственная их цель – предотвратить распространение запредельной реальности в нашем мире.

– Допустим, – стукнул кончиками пальцев по столу полковник Бизард. – Какова же в таком случае наша задача?

– На первом этапе, пока группа техников будет работать в Гиблом бору, мы должны приложить максимум усилий к тому, чтобы не допустить проникновения на территорию леса посторонних.

– Мы не можем оцепить лес.

– Одиночки нас не должны беспокоить. Но, как я уже сказал, если в Гиблый бор войдет крупное армейское соединение, это неминуемо обернется трагедией для всего Кедлмара. Вы имеете возможность контролировать прохождение приказов из Генштаба в воинские части, расположенные в окрестностях Гиблого бора?

Полковник Бизард бросил настороженный взгляд в сторону присутствующих в кабинете солдат.

– Полковник, я могу вас заверить, что все, что будет сегодня здесь сказано, не выйдет за пределы этой комнаты, – правильно истолковал колебания командира части Андрей.

– Хорошо, – полковник решительно стукнул ладонью по столу. – Я могу отслеживать прохождение приказов Генштаба в несколько близлежащих частей. Кроме того, в ряде частей у меня есть свои люди, занимающие довольно высокие должности, которые также могли бы оказать нам определенное содействие. Но мы не имеем возможности заблокировать прохождение приказов. И уж, конечно же, ни при каких обстоятельствах не станем саботировать их исполнение.

– Об этом пока речь не идет, – заверил полковника Андрей. – Если мы заранее будем знать о готовящемся вводе войск на территорию Гиблого бора, то мы уже будем на ход опережать наших противников.

– Противников? – переспросил полковник. – Я не могу считать противниками людей, которые просто выполняют приказы, полученные от вышестоящего командования, не подозревая о том, к каким последствиям это может привести.

Андрей оперся руками о край стола, за которым сидел командир части, и подался вперед.

– Как вы думаете, полковник, с какой целью Генштаб может отдать приказ о проведении военной операции на территории Гиблого бора?

– Не знаю, – откровенно растерялся, услышав такой вопрос, полковник Бизард. – Представления не имею! – воскликнул он, вскинув здоровую руку вверх.

– Вот именно, – кивнул Андрей. – Армии совершенно нечего делать в Гиблом бору. А следовательно, если такой приказ все же будет отдан, то произойдет это по прямому указанию запредельной реальности, которая при определенном стечении обстоятельств может получить возможность вмешиваться в ход принятия тех или иных решений на любом участке. Человек, отдающий приказ, может и сам не понимать, что он делает, если за спиной у него будет стоять, к примеру, все тот же Гефар. Мне хотелось бы верить, что этого не произойдет. Но если все же нам станет известно о том, что приказ о вводе войск на территорию Гиблого бора отдан, мы должны будем использовать все имеющиеся в нашем распоряжении средства для того, чтобы не допустить его исполнения. В противном случае… Кстати, полковник, каковы истинные цели вашего заговора?

Полковник Бизард досадливо хмыкнул и снова посмотрел на Шагадди и Юнни.

– Я не стал бы называть это заговором, – полковник говорил медленно, тщательно подбирая слова. – Просто ряд офицеров, занимающих не самые последние должности в некоторых строевых частях, решили предпринять определенные действия с тем, чтобы предотвратить потерю наиболее ценных армейских кадров, происходящую достаточно регулярно в результате необдуманных приказов Генштаба, касающихся кадровых перестановок и переводов отдельных офицеров и солдат на новые места службы. Лично мне цель подобной бесконечной перетасовки людей не совсем ясна. Должно быть, предпринимая подобные действия, Генштаб надеется на то, что таким образом удается предотвратить саму возможность вызревания заговоров в военной среде. Но, во-первых, как мы видим, проводимые ежемесячно Дни Лояльности и следующие за ними кадровые перестановки вовсе не приводят к снижению числа мятежей, беспричинно вспыхивающих в тех или иных, на первый взгляд вполне благополучных частях и подразделениях. А во-вторых, кому, как не непосредственному командиру, лучше знать, кого и на какую должность назначать во вверенном ему подразделении.

– И это все? – склонив голову к плечу, Андрей недоверчиво прищурился.

– А что ты еще рассчитывал услышать? – взмахнул рукой полковник. – Что я собираюсь ворваться на танках в Сабат, взять приступом Цитадель и сравнять с землей Пирамиду? Мы не вынашиваем никаких антигосударственных замыслов! Все, что мы делаем, совершается исключительно в интересах Кедлмара!

– А разве уничтожение Пирамиды было бы не в интересах Кедлмара? – с простодушным видом поинтересовался Шагадди.

– Я не ставлю перед собой такого вопроса! – взмахнул рукой полковник Бизард. – Я – военный, а не политик! Пирамида – это власть. Плохая она или хорошая, решать не мне.

– А кому же в таком случае, полковник? – недоумевающе развел руками Шагадди. – Когда в последний раз народ Кедлмара спрашивали, устраивает ли его существующая власть? На моей памяти такого не было.

– Хватит! – по-командирски рявкнул полковник Бизард. – Я не для того вас собрал, чтобы проводить политический диспут!

– Хотите вы этого или нет, но от темы власти нам сегодня не уйти, – спокойно возразил ему Андрей. – Дело в том, что даже при самом лучшем варианте развития событий, если проход на территории Гиблого бора, через который рвется в наш мир запредельная реальность, удастся закрыть, вслед за этим придется проводить широкомасштабную операцию по ликвидации точечных проколов пространственно-временного континуума по всей территории Кедлмара. Через один из таких проколов к нам проник Гефар, и одному лишь Гурку Великолепному ведомо, чем это закончится. Ликвидация точечных проколов, во множестве разбросанных по территории Кедлмара, может быть проведена успешно и в короткие сроки только при поддержке властей. Лично у меня существуют большие сомнения в том, что кому-то удастся убедить Пирамиду в необходимости такой акции.

– Признаться, мне все меньше нравится схема, которую ты выстраиваешь, Апстрак, – выстукивая пальцами на крышке стола какую-то замысловатую мелодию и наблюдая глазами за быстрым бегом пальцев, произнес полковник Бизард. – Твоя так называемая «ликвидация точечных проколов» здорово смахивает на вторжение.

– Если власти Кедлмара дадут согласие на ее проведение, она будет проходить под полным контролем соответствующих ведомств. Если подобного согласия получить не удастся, ликвидация все равно будет проведена. Но при этом она и в самом деле будет похожа на вторжение, потому что в ход будут пущены насильственные меры. Дело в том, что запредельная реальность – это не внутреннее дело государства Кедлмар. Планета Дошт, проглоченная запредельной реальностью, превратится в угрозу для всей Вселенной.

Сказав это, Андрей сделал паузу.

В возникшей тишине короткий свист Шагадди прозвучал, словно сигнал тревоги.

– Мы можем просто забыть о нашем разговоре, полковник, – продолжил Андрей. – И обо всем, что сегодня здесь произошло. Но как в таком случае будете чувствовать себя вы, полковник Бизард, глядя на то, как гибнет страна, и зная, что вы могли бы все это предотвратить? Или вас вполне устраивает роль бесстрастного наблюдателя?

– Подумай, о чем ты говоришь, Апстрак, – чуть севший от напряжения голос командира части прозвучал угрожающе.

– Сейчас рухнет плотина, – услышал Андрей обращенные к нему слова Дейла. – Не стоит давить на полковника. Убавь конкретику и добавь патетику. Военные это любят.

– Речь не идет о государственном перевороте, полковник, – медленно покачал головой Андрей. – Я просто хотел сказать, что в тот момент, когда на карту поставлен вопрос, быть или не быть Кедлмару, каждый должен постараться сделать все от него зависящее ради того, чтобы имя нашей страны не превратилось в пустой, ничего не значащий звук.

– Ты сказал «наша страна», Апстрак? – прищурившись, посмотрел на него полковник. – Но откуда тебе известно то, о чем не знает более ни один человек в Кедлмаре? Не являешься ли ты сам одним из тех таинственных пришельцев, которые, по твоим словам, собираются заняться уничтожением запредельной реальности в Кедлмаре? Откуда у тебя вся та информация, которой ты решил с нами поделиться?

– Я был в Гиблом бору, – ответил Андрей, стараясь не показывать своего волнения. – Я видел запредельную реальность и разговаривал с людьми, вынужденными там жить.

Он, точно так же как и Дейл, оказался совершенно не готов к данному вопросу, хотя вполне закономерно было ожидать, что тот рано или поздно всплывет в ходе разговора. Все мысли Андрея были заняты тем, как доходчиво и ясно разъяснить ситуацию полковнику Бизарду и избежать при этом рассказа о Статусе и о той роли, которую ему самому предстояло сыграть в грядущих событиях. И как заставить полковника поверить услышанному при том, что вещи, о которых шла речь, всякому здравомыслящему человеку, которому пока еще не довелось встретить на своем пути Гефара, должны были показаться абсолютным бредом.

– Кто те люди, которые, по твоим словам, собираются начать борьбу с запредельной реальностью в Кедлмаре? – задал новый вопрос полковник Бизард. – Откуда они придут?

– На эти вопросы я ответить не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– Я бы сказал, что ответы на эти вопросы не имеют принципиального значения.

– Хорошо. Но в таком случае почему я должен верить в то, что эти люди хотят спасти Кедлмар, а не установить здесь свои порядки?

– Потому что если у них ничего не получится, то дни Кедлмара сочтены, – негромко, с напряжением в голосе произнес Андрей. – Уверяю вас, полковник, если все пойдет тем же путем, что и сейчас, если в ближайшие три-четыре дня ситуацию не удастся в корне переломить, то до следующего Дня Лояльности мы с вами не доживем.

Полковник откинулся на спинку кресла. Должно быть, резкое движение отозвалось болью в ране, потому что он поморщился, прикрыл глаза и поднес ладонь к перевязанному плечу.

Андрей перевел взгляд на сидевших у стены солдат.

Шагадди улыбнулся и весело подмигнул Андрею. У него был такой вид, словно все, о чем шел разговор, ему давно уже было известно. Шагадди не испытывал никаких мучительных сомнений и точно знал, на чьей стороне окажется в случае, если позиции офицеров разойдутся по принципиальным вопросам. Взгляд Шагадди на окружающую действительность был прост и ясен. Он ни с кем и никогда не искал компромиссов. По любому вопросу он высказывался конкретно и однозначно. Все люди делились для него только на друзей и врагов. Миграции из одной категории в другую допускались, но никаких промежуточных стадий быть не могло. Поэтому, как легко можно догадаться, врагов у Шагадди было куда больше, нежели друзей. Точно так же, как к своему личному врагу, относился Шагадди после рейда по Гиблому бору и к запредельной реальности – ему никогда не забыть страшную, раздирающую плоть боль в ноге, укушенной гигантской тысяченожкой, и то отвратительное состояние беспомощности, когда, потеряв возможность самостоятельно передвигаться, он с ножом в руке и пистолетом, обойма которого была наполовину пуста, оказался в окружении сотен омерзительных, безжалостных тварей.

Угадать настроение Юнни было куда труднее. Молодой солдат сидел, низко наклонив голову, так что не видно было глаз. Пальцы его рук, лежащих на коленях, были теперь плотно переплетены между собой. Получившаяся конструкция напоминала клубок змей, когда уже невозможно разобрать, где чья голова, а где чей хвост.

Юнни и Шагадди дважды столкнулись с запредельной реальностью, и каждая из этих встреч едва не стоила им жизни. Но если для Шагадди встреча со смертью, в каком бы образе она ни представала перед ним, была чем-то вроде привычного, хотя и немного рискованного аттракциона, стимулирующего выброс адреналина в кровь, то обладающий несравнимо меньшим опытом Юнни мог испытывать просто испуг, вполне понятный и объяснимый, за который его нельзя было винить. Страх – плохой советчик, но только мертвые никогда не испытывают его. Однако если испуг переходит в панический страх, под воздействием которого желание выжить во что бы то ни стало начинает захлестывать все остальные чувства и доводы разума, то это – первый шаг к неминуемой гибели. Про себя Андрей отметил, что за парнем нужно будет присмотреть.

– Итак, Апстрак, как я понимаю, ты рассказал нам все, что тебе известно, – после недолгого молчания произнес полковник, по привычке постукивая пальцами по подлокотнику кресла. – Или, правильнее будет сказать, – то, что ты счел нужным нам рассказать.

Это был не вопрос, а скорее утверждение – полковник Бизард давал Андрею понять, что отдает себе отчет в том, что собеседник не раскрыл перед ним всех имеющихся у него на руках карт, но если возникнет такая необходимость, он оставляет за собой право потребовать сделать это.

– Да, полковник, – коротко ответил на вопрос командира Андрей.

Ответ Андрея прозучал так же двусмысленно, как и слова, произнесенные перед этим полковником. Но оба они прекрасно поняли друг друга. На данном этапе их взаимное доверие строилось на понимании того, что партнеру нет смысла вести двойную игру. К тому же теперь они знали друг о друге достаточно, чтобы быть уверенными: в случае непредвиденного варианта развития событий соседняя камера тюрьмы Главного Управления внутренней стражи не останется пустой.

– В таком случае я хочу подвести черту под нашим сегодняшним разговором, – ребром ладони полковник провел в воздухе длинную горизонтальную линию. – Я военный человек, для которого устав является нормой жизни. Того же я требую и от своих подчиненных. Если в отдельных случаях я и иду на нарушение приказов Генерального штаба Пирамиды, то только будучи твердо убежденным, что делаю это в интересах нашей страны, – полковник особо подчеркнул слово «нашей». – Никакого самоуправства я не потерплю. Какие бы чрезвычайные обстоятельства ни возникли, любое действие, совершенное без моего ведома, я буду расценивать как незаконное. Это, надеюсь, понятно?

– Да, полковник! – в один голос ответили Андрей и Шагадди.

– Да, полковник, – после короткой задержки повторил следом за ними Юнни.

– У тебя еще нет собственного взвода, лейтенант Апстрак?

– Нет, полковник.

– Займись его формированием немедленно. Командиру роты скажешь, что помимо пяти новобранцев, обязательных в каждом взводе, я разрешил тебе отобрать людей по собственному усмотрению. Это будет взвод особого назначения, подчиняющийся только мне.

– Но разве вы не собираетесь ввести в курс дел майора Приста? – несколько удивленно спросил Андрей.

– Не сейчас, – отрубил полковник. – Прежде чем втягивать в это дело других, я должен убедиться в том, что сам не совершаю ошибки.

Андрей молча наклонил голову, давая понять, что если и не разделяет, то по крайней мере понимает сомнения полковника.

– Этих двоих, – полковник коротко кивнул в сторону Шагадди и Юнни, – тоже возьмешь в свой взвод.

– Если вы не против, полковник, я хотел бы сделать Шагадди своим заместителем.

– Ты уверен? – с некоторым сомнением глянул на Шагадди командир части.

– Да, полковник, – без колебаний ответил Андрей. – Если нашему взводу придется действовать в условиях запредельной реальности, то, помимо меня, в нем будут только два человека, которые понимают, с чем имеют дело. Я отдаю предпочтение Шагадди, потому что он более опытный боец, чем Юнни.

– Хорошо, лейтенант, – согласился с предложением Андрея полковник.

Лицо Шагадди расплылось в счастливой улыбке. С тянущимся за ним списком взысканий, наложенных за нарушения дисциплины и проступки самых различных калибров и категорий сложности, совершенных как в расположении части, так и за ее пределами, Шагадди даже и мечтать не мог о том, чтобы стать когда-нибудь вторым человеком во взводе. И хотя избыточных амбиций у него не было, он все же был не лишен самолюбия.

– Давай сюда твою воинскую карточку, – сказал полковник.

Шагадди суетливо вытянул из кармана пластиковую карточку и, приподнявшись со стула, положил ее на стол перед командиром части.

Полковник Бизард наклонился, чтобы открыть стоящий под столом сейф. Через минуту на столе появилась небольшая коробочка устройства, считывающего кодированную информацию, которую Андрей уже видел у майора Приста.

Полковнику приходилось действовать только одной рукой, а потому он довольно-таки долго провозился, подсоединяя клеммы тянущихся от коробочки проводов соответственно к входу и выходу процессора компьютерного терминала. Еще несколько минут у него ушло на то, чтобы одним пальцем набрать на клавиатуре требующиеся данные.

Достав карточку из мини-блока, полковник с дежурной улыбкой строевого офицера протянул ее Шагадди:

– Держи, сержант.

– Сержант? – Шагадди удивленно посмотрел сначала на свою воинскую карточку, а затем на командира части.

– Сержант, – коротким кивком подтвердил свои слова полковник Бизард. – В соответствии с уставом я имею право в случае необходимости временно присвоить военнослужащему части, командиром которой я являюсь, очередное воинское звание. Вопрос о том, утвердить военнослужащего в новом звании или нет, остается на рассмотрении Генштаба Пирамиды. Но о принятом им решении мы сможем узнать только в следующий День Лояльности. А, как пророчит лейтенант Апстрак, – полковник посмотрел на Андрея и довольно-таки мрачно усмехнулся, – мы можем до него и не дожить.

Глава 7 Нигде и никогда

Курьерам Статуса в связи с особенностью их службы, проходящей в постоянных перемещениях с места на место, приходилось пользоваться внепространственными переходами чаще, чем обычным лифтом. Лайза выполняла обязанности курьера вот уже на протяжении без малого двух лет, и она не помнила случая, чтобы процесс перехода занял больше времени, чем уходит на то, чтобы сделать один быстрый вдох. Но на этот раз, сделав шаг в открывшийся со стороны Статуса проход, она, вместо того чтобы в следующее мгновение ступить на землю Кедлмара, зависла в темноте.

В первые секунды Лайза даже не поняла, что произошло. По утверждению техников, которое она слышала сотни раз, принцип работы аппаратов, обеспечивающих создание внепространственных переходов, был невероятно прост и полностью исключал возможность внезапного возникновения каких-либо неисправностей. Поэтому первая пришедшая Лайзе в голову мысль была о том, что в тот момент, когда она только собиралась войти в переход, в помещении внезапно погас свет. Хотя эта мысль была тоже довольно-таки абсурдной, но все же она давала хоть какое-то похожее на рациональное объяснение происходящему.

– Эй! – негромко крикнула Лайза.

Техники, обеспечивающие создание внепространственного туннеля, находились вместе со своей аппаратурой всего в десяти шагах от зоны перехода и непременно должны были ее услышать.

Не получив ответа, Лайза вытянула руки перед собой и попыталась сделать шаг вперед. И в этот момент она почувствовала, что под ногами у нее нет никакой опоры. Абсолютно никакой! Непостижимым образом она висела в пустоте и во мраке!

Одновременно с осознанием этого факта возникло ощущение падения в бездонный колодец. Голова у Лайзы закружилась. Легкий завтрак, который она съела перед отправкой, неожиданно превратился в живое существо, бьющееся в желудке в попытках вырваться наружу. Почувствовав, как тело ее качнулось в сторону, Лайза рефлекторным движением раскинула руки, стараясь сохранить равновесие. Хотя о каком равновесии может идти речь в месте, где не существует ни верха, ни низа, ни каких-либо иных пространственных ориентиров?

Закрыв глаза и борясь с периодически возникающими приступами тошноты, Лайза попыталась привести мысли в порядок. Нужно было сосредоточиться, собраться и попытаться понять, что все же происходит?

Несомненным было только одно: она находилась не в Статусе и не в Кедлмаре. Иначе: покинув Статус, до Кедлмара она не добралась… Полнейший абсурд! Где же она в таком случае пребывает в данный момент?

Лайза не знала всех тонкостей процесса создания внепространственных переходов, но ей, так же как и любому другому, кто интересовался этим вопросом, было известно, что принцип его заключается в том, что на одно неуловимо короткое мгновение расстояние, разделяющее две заранее определенные точки пространства, становится равным нулю. Шагнув в переход, человек в то же мгновение оказывался по другую его сторону. Следовательно, если две точки, между которыми собиралась переместиться Лайза, в момент перехода представляли собой одно целое, то места, в котором она сейчас находилась – где-то между Статусом и Кедлмаром, – просто не существовало. Или же оно называлось «Нигде».

Подобное открытие вовсе не подняло Лайзе настроения. Однако оно придало ей уверенности – она убедилась в том, что с ней самой, в отличие от окружающего пространства, ничего страшного не произошло. Сознание ее было ясным, а разум работал, как всегда, быстро и четко. Имея при себе подобные инструменты, надежные и неоднократно проверенные, можно было надеяться выбраться из любой, самой невероятной передряги.

Итак.

К положительным моментам ситуации, в которой она оказалась, можно было отнести то, что пока она не испытывала никаких неприятных ощущений. Зверек по имени «завтрак», обосновавшийся у нее в желудке, должно быть, окончательно смирился со своей участью и уже не подавал никаких признаков жизни. Лайза не ощущала ни резких перепадов температуры, ни каких-либо запахов, ни тактильных ощущений, так же как и ровным счетом ничего не слышала. Внимательно прислушавшись ко всем своим органам чувств, Лайза поняла, что она вообще ничего не ощущала. Даже на языке не было никакого вкуса, хотя, закончив завтрак, она выпила стакан арктурианского освежающего напитка, после которого во рту надолго остается терпкий привкус чуть переспелых гайаго.

При этом она могла совершенно свободно, не встречая никакого сопротивления, двигать руками и ногами. Правда, находясь в кромешной тьме, она не могла определить, имело ли это хоть какой-нибудь эффект воздействия на окружающее пространство.

К минусам следовало отнести тот факт, что Лайза никогда не слышала, чтобы что-то подобное происходило прежде с теми, кто пользовался внепространственными переходами.

Поскольку ничего похожего прежде не случалось, то не существовало и никаких правил, как следовало себя вести, оказавшись в точке пространства под названием «Нигде». А раз так, то следовало действовать, исходя из собственных представлений о разумности и целесообразности тех или иных поступков.

А что, собственно, могла сделать Лайза, зависнув где-то во мраке и пустоте? Ей оставалось только набраться терпения и ждать, когда техники в Статусе разберутся с возникшей неисправностью и вытащат ее отсюда. У нее почему-то ни на секунду не возникло сомнения в том, что ее непременно отыщут и вернут в исходную точку.

Страх Лайза испытала только в первый момент, оказавшись непонятно где. Теперь же она чувствовала легкий душевный дискомфорт, связанный с неопределенностью ситуации, в которую она попала.

Лайза обладала превосходным чувством времени. Это качество особенно ценилось у курьеров – порою им приходилось считать секунды, чтобы успеть точно к открывшемуся проходу. Но сейчас девушка не могла даже примерно определить, сколько времени она уже находилась в этом странном месте. То ей казалось, что с момента, как она попала сюда, прошло уже не меньше суток. То вдруг она вспоминала, что совсем недавно позавтракала и пока еще не успела проголодаться. Возможно, причиной тому были кромешная тьма и беззвучие, окутывающие ее, словно кокон. Но с такой же вероятностью можно было предположить, что место, именуемое «Нигде», одновременно называется и «Никогда».

Временами Лайза пыталась шарить руками по сторонам, надеясь за что-нибудь зацепиться пальцами, или начинала перебирать ногами, имитируя походку. После нескольких попыток она, как ей самой казалось, совсем неплохо освоила хождение в пустоте. Но сколько она ни пыталась идти в каком-то одном направлении, ее руки по-прежнему скользили в пустоте, не встречая ничего, к чему можно было бы прикоснуться.

Чем, несомненно, удобно было заниматься в полной темноте и безмолвии, так это размышлять над теми вопросами, которые в обычной обстановке казались досадными помехами вроде назойливо зудящих комаров. Мысли, плавно перетекая, сменяли одна другую. Никакие реальные слова или образы не отвлекали от темы.

В сознании Лайзы почему-то сразу же возник образ агента в Кедлмаре, связь которого со Статусом она должна была обеспечивать. Она не могла припомнить, чтобы прежде о ком-то из агентов так много говорили, причем не только среди рядовых сотрудников, но и на уровне самого высокого руководства. За последнюю неделю не проходило и дня, чтобы Коллегия Статуса на своем внеочередном заседании, которые с недавних пор стали уже регулярными, не обсуждала положение в Кедлмаре и информацию, передаваемую оттуда агентом Макеевым. А ведь это было его первое задание, и находился он в Кедлмаре всего каких-то пару недель.

Лайза была склонна считать его звездой, которая падает так же быстро, как и взлетает. Ну и что с того, что именно он обнаружил крупнейший за всю историю Статуса прорыв запредельной реальности? Он же не занимался этим специально! Просто случайно вышел на цель! А мог бы пройти мимо и даже не обратить внимания. Как недавно услышала Лайза, этот Макеев вообще ничего не слышал о запредельной реальности до тех пор, пока сам не окунулся в нее с головой.

Однако, когда Лайза спросила куратора работ в Кедлмаре, что такого сверхнеобычного он нашел в Макееве и почему не желает перепоручить его работу специалисту, имеющему опыт общения с запредельной реальностью, Алексей Александрович, усмехнувшись, ответил, что преимущество Андрея перед всеми остальными заключается не в его опыте и знаниях, а в том, что он провел три дня в самом центре территории, занятой запредельной реальностью, и при этом полностью сохранил свою индивидуальность. А ведь бывали случаи, когда сознание людей претерпевало необратимые изменения, даже когда они работали всего лишь с точечными проколами в пространственно-временном континууме реальности. Даже при самом лучшем варианте развития событий, сказал в самом конце куратор, в Кедлмаре предстоит долгая и кропотливая работа по расчистке территории от проникшей туда запредельной реальности. И нужен хотя бы один человек, который мог бы адекватно воспринимать действительность, даже если она будет изменена до полной неузнаваемости.

Признаться, Лайзе слова Алексея Александровича показались не очень убедительными. Что способен сделать один человек в масштабах огромнейшей страны, занимающей целый континент? Да еще и при условии, что всю страну захлестнет волна запредельной реальности? В таком случае потребуется не расчистка территории, а внесение точно просчитанного одномоментного изменения пространственно-временного континуума, которое вытолкнет планету Дошт во внепространственную зону, принадлежащую запредельной реальности.

Хотя сам куратор работ в Кедлмаре придерживался иного мнения на этот счет. Он предлагал ограничиться созданием вокруг Дошта пространственного кокона, который локализовал бы планету вместе с распространившейся на ней «заразой», что позволило бы превратить Кедлмар в своего рода испытательный полигон для изучения запредельной реальности и поисков методов борьбы с нею. В неком же отдаленном будущем, когда Кедлмар удастся полностью очистить от запредельной реальности, пространственный кокон можно будет снять, вернув тем самым планету в ее исходное состояние. При этом Алексей Александрович умышленно, как казалось не только Лайзе, но и многим другим, оставлял без внимания вопрос, касающийся того, во что превратится общество Кедлмара после нескольких десятилетий жизни в условиях запредельной реальности. Удастся ли адаптировать этих людей к нормальной жизни в условиях объективной реальности, которая для них давно уже перестанет являться таковой? Еще один вопрос заключался в том, удастся ли найти специалистов, которые согласятся, ежечасно рискуя жизнью, работать на планете, проглоченной запредельной реальностью, при том, что контакт со Статусом будет практически прерван?

Пока Коллегия Статуса занимала выжидательную позицию, поскольку существовала возможность того, что удастся наладить контакт с людьми, сумевшими выжить в Гиблом бору и, переправив в Кедлмар группу техников, перекрыть главный проход, через который запредельная реальность попадала на Дошт. И снова вся операция оказалась замкнутой на выскочке Макееве, без которого, оказывается, невозможно договориться с людьми из группы профессора Кармера!

Только вчера Лайза доставила в Статус сообщение от Макеева о том, что контакт с группой профессора Кармера установлен и остается лишь договориться о времени и месте встречи прибывающих техников, а уже на следующий день, с утра пораньше, ей предстоял обратный путь с сообщением для агента, в котором говорится, что восемь лучших специалистов в области пространственных технологий уже сидят на чемоданах с аппаратурой, ожидая приказа шагнуть во внепространственный переход.

От места, где, возвращаясь в Статус, Лайза прятала свой мотоцикл, до расположения гарнизона «Кизи» было два часа езды. Лайзе не хотелось без особой на то надобности лишний раз светиться на КПП, вызывая лейтенанта Апстрака через дежурного, поэтому она решила отправиться в Кедлмар затемно, чтобы перехватить Макеева в поле, куда новоиспеченный лейтенант отправится со своим взводом на занятия по физической подготовке. В них входило и преодоление полосы препятствий, от которой до ворот части было километра полтора по пересеченной местности.

По здравом размышлении Лайза и сама не могла понять, что же ее так раздражало в этом Макееве. Она и видела его всего-то пару раз. К тому же не в его обличье. Перед отправкой в Кедлмар Макееву была придана внешность Дейла Колтрейна, место которого он должен был временно занять.

Кстати, еще одна невероятная история, касающаяся Макеева, рассказывала о том, что, когда ему в сознание попытались перекачать опыт и знания Колтрейна, оказалось, что внутри Макеева оказался и сам Колтрейн. Как это произошло, никто толком объяснить не мог. Врачи говорили о необыкновенной способности к психоадаптации, присущей Макееву. То есть его сознание не подавило полностью личность Колтрейна, что происходило прежде с другими реципиентами при подобных операциях, а довольно-таки быстро научилось сосуществовать с сознанием донора.

Возможно, кто-то оценивал подобные психические возможности как достоинство, но Лайза видела за этим только конформистскую натуру.

А эти его дурацкие попытки ухаживания! Смех, да и только! Двадцать минут назад он смотрел в глаза Гефару, а затем с совершенно невозмутимым видом берет своего курьера за ручку и елейным голоском, с придыханием шепчет: «Когда мы увидимся снова?» Такое поведение определенно свидетельствует о недалеком уме.

Правда, что касается встречи Макеева с Гефаром, тут уж действительно не поспоришь – парень с запредельной реальностью на «ты». Куда более опытный Розетти и тот не смог устоять перед Гефаром. А уж о том, чтобы взять под свой контроль пусть даже не Гефара, а что попроще, никто и не помышлял. Хотя, может быть, все дело в том, что никому из специалистов, имеющих хотя бы небольшой опыт работы с запредельной реальностью, никогда бы даже в голову не пришло просто сказать Гефару «убирайся», как это сделал Макеев.

И все же…

И все же Лайза была склонна считать, что Макеев не из числа тех, кто задерживается в Статусе надолго. Возможно, в этот раз куратору и удалось уговорить его продолжить работу, но у Лайзы даже сомнений не возникало в том, что как только в Кедлмаре станет по-настоящему жарко, Макеев при первой же возможности даст оттуда деру.

Однако, когда она сказала об этом Алексею Александровичу, тот только загадочно улыбнулся и ответил: «Посмотрим».

А что тут смотреть? И без того видно, что парень не создан для работы агента. У него же все мысли на физиономии написаны!

Лайза немного знала Дейла Колтрейна до того, как он оказался в одном теле с Макеевым. Звезд он с неба не хватал, но специалистом был отнюдь не плохим, проработал в Кедлмаре без малого пять лет. И все же в конце концов сорвался. Решил спасти какого-то никому не известного доморощенного философа, умирающего от чахотки, и получил за это пять пуль в спину. Теперь его тело восстанавливается в ванной с регенерирующим раствором, а до тех пор Колтрейн должен как-то мириться со своим нынешним состоянием…

Как ни старалась Лайза думать о чем-то другом, ее размышления постоянно соскальзывали в сторону личности нового агента, в котором Алексей Александрович души не чаял.

В тот момент, когда Лайза подумала о том, что если обратиться к врачу-нейропластику, который делал Макееву новое лицо, то он мог бы показать ей его подлинную внешность, она вдруг осознала, что тело ее вот уже на протяжении какого-то скорее всего довольно непродолжительного отрезка времени испытывает некое необычное тактильное ощущение.

Лайза приподняла левую руку, и ощущение сделалось более отчетливым и ясным.

Было похоже на то, словно окружающий ее воздух начал уплотняться. Давление его на кожу становилось все более ощутимым. Теперь для того, чтобы совершить какое-либо движение, требовалось приложить усилие. Совершенно определенно, в месте «Нигде и Никогда» начали происходить изменения.

Но даже если эти изменения и были связаны с деятельностью техников Статуса, пытающихся вернуть назад потерявшегося курьера, очень скоро они начали внушать Лайзе тревогу и беспокойство за свою дальнейшую судьбу. Давление на кожу сделалось настолько сильным, что Лайза с легкостью могла представить себе, что все ее тело затянуто в облегающий костюм из плотной резины, который к тому же был ей на пару размеров мал. Воздух сделался похожим на кусок подтаявшего маргарина, в связи с чем его нужно было теперь не вдыхать, а буквально заглатывать. Чувствуя, как грудь ее стягивает плотный резиновый обруч, Лайза, словно муха, угодившая в паутину, бестолково и бессмысленно трепыхалась в облепившей ее со всех сторон странной массе, у которой не было ни запаха, ни цвета, ни вкуса.

Лайза даже не пыталась звать на помощь, отдавая себе отчет, что в этом нет ни малейшего смысла. Если бы техникам удалось определить место ее нахождения, то проход был бы открыт в непосредственной близости от попавшего в беду курьера. Закричала Лайза только от боли, когда некая невидимая, но непреодолимая сила, надавив ей одновременно на шею и на щиколотки, сложила тело девушки, как перочинный ножик.

После этого начало происходить вообще нечто совершенно невообразимое. Постоянно изменяющаяся плотность воздуха мяла и скручивала тело Лайзы, словно это была мокрая тряпка. Временами казалось, что еще немного, и ее в буквальном смысле вывернет наизнанку.

Поскольку вокруг по-прежнему царила кромешная тьма, понять, что, собственно, происходит, было невозможно. А состояние тупого безвременья не давало возможности определить, как долго продолжалась эта экзекуция. Девушку удивляло только то, что, проделывая рискованные гимнастические упражнения, на которые в иных обстоятельствах она была совершенно не способна, она ни разу не услышала хруста собственных ломающихся костей. Да и сам факт того, что она до сих пор все еще была жива, так же вызывал недоумение.

Лайза уже и не надеялась, что происходящее с ней когда-нибудь закончится. Скорее уж конец придет ей самой. Но внезапно она почувствовала, что окружавшая ее плотная желеобразная масса, в которую превратился воздух, исчезла полностью и без остатка. Это было бы прекрасное открытие, если бы одновременно с ним Лайза не поняла, что состояние статичного подвешенного пребывания в пустоте сменилось стремительным падением. Она летела куда-то вниз, словно Алиса, провалившаяся в нору Кролика. И с каждой секундой падение становилось все более быстрым. Чувствуя, как воздух свистит у нее в ушах, Лайза в ужасе закрыла глаза, ожидая неминуемого удара.

Но, вопреки ее ожиданиям, удар получился несильным и довольно-таки упругим, словно она упала на туго натянутый батут.

Лайза не успела даже дух перевести, как материя, которая погасила силу ее падения, обволокла ее, слегка помяла, а затем швырнула куда-то в сторону.

Вскрикнув от неожиданности, Лайза инстинктивно раскинула руки в стороны. Почувствовав, что пальцы ее уперлись в плотную, упругую поверхность, абсолютно гладкую и чуть прохладную на ощупь, Лайза принялась двигать руками по сторонам, пытаясь определить границы пространства, в котором оказалась.

Вскоре она поняла, что находится в закупоренном со всех сторон цилиндре, размеры которого как будто специально были подогнаны под ее рост. Раскинув руки в стороны, она могла одновременно коснуться ладонями двух противоположных сторон цилиндра. А вытянув руки вверх, могла дотянуться до верхней плоскости.

Стоя на внутренней поверхности основания, Лайза впервые в жизни поняла, как это прекрасно – чувствовать под ногами твердую почву.

Правда, в настоящий момент почва под ее ногами была относительно твердой, поскольку цилиндр постоянно раскачивался, а пару раз даже перевернулся. От травм Лайзу спасло только то, что материал, из которого была сооружена ее загадочная темница, был похож на плотное синтетическое покрытие. Кстати, именно этот материал, который не позволял заключенному внутри цилиндра человеку нанести себе травмы и увечья даже в том случае, если он сам этого пожелает, навел Лайзу на мысль о психиатрической лечебнице и комнате для буйно помешанных. Если принять в качестве рабочей гипотезы идею о вселенском сумасшедшем доме, местоположение которого в пространстве, подобно Статусу, не определено, то оставалось только понять, за какие прегрешения она сюда попала и выяснить, какой курс лечения ей будет назначен.

Шутки – шутками, но Лайзу совершенно не устраивала неопределенность положения, в котором она неизвестно по чьей воле оказалась. И то, что совершенно невозможно было понять, как долго это еще будет продолжаться? И какие еще фокусы взбесившегося пространства-времени ожидают ее впереди?

Ее окружали темнота и безмолвие.

– Эй! – крикнула Лайза только затем, чтобы услышать хотя бы звук собственного голоса и убедиться в том, что она не утратила способности слышать.

Голос прозвучал приглушенно, словно пройдя свозь плотный слой ваты.

Лайза со злостью стукнула кулаком в невидимую стену.

И в ту же секунду со всех сторон на нее обрушились потоки ослепительно яркого света.

Ожидая следом за вспышкой света удара взрывной волны, Лайза инстинктивно упала на колени, прикрыв голову руками.

Но ничего не произошло. Просто в темнице, в которой находилась Лайза, кто-то вдруг решил включить освещение.

Подождав пару секунд, Лайза осторожно выглянула из-под локтя.

Должно быть, свет показался ей необыкновенно ярким только потому, что она долгое время находилась в полной темноте. На самом же деле это был обычный дневной свет. Причем даже не особенно яркий. Такой свет бывает в пасмурный день или под пологом леса.

Лайза посмотрела вниз. Колени ее были прижаты к земле, покрытой чахлой травой, какого-то мертвенного серо-зеленого цвета с едва различимыми бледными прожилками.

Лайза убрала руки от головы и медленно поднялась на ноги.

Она находилась в лесу. Буквально в нескольких сантиметрах от нее возвышалось огромное дерево с мощным стволом в три обхвата, покрытым уродливыми напластованиями одеревеневшей коры. В ложбинках между складками коры застыли золотистые ручейки смолистого вещества, выделяемого древесными порами. Удивительно, как, падая на колени, Лайза не ударилась о него локтем.

Протянув руку, девушка коснулась кончиками пальцев шероховатой коры дерева и неожиданно для самой себя улыбнулась. Окружавшей ее невидимой преграды более не существовало.

Лайза подняла голову вверх.

Небо закрывали не облака, а сплошной зеленый навес, состоящий из перекрывающихся между собой развесистых древесных крон, вознесенных высоко вверх на толстых и прямых, как корабельные мачты, стволах.

Негустой подлесок состоял из странного вида кустов с мелкими листьями на длинных перепутанных ветках, стелющихся по земле. Они были похожи на мотки старой, ржавой колючей проволоки, брошенной на месте давнего и уже почти позабытого сражения. Неподалеку от того места, где находилась Лайза, прямо из земли торчали пучки широких глянцево-зеленых листьев, плавно раскачивающихся на своих коротких черенках, хотя не чувствовалось даже самого легкого дуновения ветерка, из-за чего создавалось впечатление, что это вовсе не растения, а некие загадочные живые существа, пытающиеся таким образом обмануть свою жертву.

Местность не имела ничего общего с той, где должна была оказаться Лайза, если бы не произошло сбоя в работе внепространственного перехода. Догадки же по поводу того, куда ее забросило в результате аварии, можно было строить какие угодно. Единственно, что можно было утверждать с полной уверенностью, так это только то, что Лайзе невероятно, просто-таки сказочно повезло. В результате сбоя в работе внепространственного перехода она имела равные шансы оказаться в любой точке Вселенной. Удачей было уже то, что она оказалась не в открытом космическом пространстве, а на поверхности планеты. К тому же атмосфера на планете была пригодна для дыхания.

И на планете была жизнь.

Что дальше?

Лайза посмотрела по сторонам, словно рассчитывала увидеть где-нибудь неподалеку табличку с названием местности и указатель направления к ближайшему населенному пункту.

Метрах в десяти от нее на стволе дерева сидела птица средних размеров с красно-коричневым оперением и широким, похожим на раскрытый веер хвостом. Птица не спеша перемещалась по стволу, выуживая своим длинным, похожим на тонкий пинцет клювом каких-то мелких насекомых из складок древесной коры. При этом один ее большой круглый глаз то и дело поглядывал на человека – птица, казалось, пока еще не могла решить для себя, представляет ли это существо какую-либо угрозу для нее.

Присутствия других представителей местной фауны поблизости не наблюдалось. Что вовсе не вселяло в Лайзу чувства безопасности. Хищники обычно не имеют привычки выставлять себя напоказ, предпочитая незаметно подкрадываться к своей жертве на расстояние броска. Поэтому, прежде чем что-либо предпринять, Лайза достала из кобуры, висевшей у нее на поясе, «нарт» стандартного армейского образца. Пистолет был при ней всякий раз, когда Лайза отправлялась в Кедлмар, но прежде пользоваться им ей не приходилось. Стрельбу из ручного оружия она осваивала только на тренировочном стенде в Статусе под наблюдением инструктора.

В соответствии с инструкцией Лайза сначала достала из пистолета обойму и проверила боекомплект. Полная обойма «нарта» вмещала восемь патронов. Передвинув планку предохранителя, Лайза передернула затвор и плавно надавила на спусковой крючок. Коротко и сухо щелкнула пружина, пославшая боек в пустоту.

Должно быть, именно этот неожиданный резкий звук напугал сидевшую на дереве птицу.

Лайза невольно вздрогнула, услышав, какой омерзительный крик издала всполошившаяся птица. Он был похож одновременно на лай озверевшей от дикой злобы собаки и заливистое, сладострастное хрюканье обожравшегося до полного изнеможения борова. Но то, что произошло следом за этим криком, было еще ужаснее. В принципе все происходящее можно было принять за безумный бред, и Лайзу спасло только то, что она никогда не сомневалась в здравости своего рассудка.

Шея птицы начала быстро вытягиваться, а из-под хвоста появился извивающийся конец змееобразного тела, покрытого то ли мелкими перьями, то ли крупной чешуей. Претерпевшее мгновенную метаморфозу тело обернулось вокруг ствола дерева, на котором до этого сидела птица. Когда же голова зверя вновь появилась из-за ствола, она напоминала голову китайского дракона, покрытую множеством наростов различных размеров и формы. Тонкий клюв, которым птица так ловко извлекала насекомых из трещин на дереве, превратился в некое подобие рога, торчащего вверх. Из-под нависающих кожистых складок на Лайзу смотрели два круглых глаза с вертикальными щелочками зрачков, под которыми находилась омерзительная лягушачья пасть с тонкими бледными губами и липким комком языка, периодически вываливающегося наружу.

Издав пронзительный визг, змей сорвался с дерева. Совсем небольшие крылья, оставшиеся от птицы, которой некогда был змей, казалось, были не в состоянии удержать в воздухе его огромное тело. Но вопреки всем законам физики и здравому смыслу, змей летел. И он вовсе не пытался спастись бегством, а атаковал.

Резким движением Лайза загнала обойму в рукоятку пистолета, передернула затвор и перехватила пистолет обеими руками.

Времени прицелиться как следует у нее не было. Она трижды нажала на курок, направляя ствол пистолета в сторону разинутой пасти летящего на нее змея.

Звуки выстрелов, слившиеся в единый громовой раскат, разорвали безмолвие леса и, прокатившись под его сводами, исчезли, затерявшись в листве.

Неизвестный

Змей пронзительно завизжал. Тело его еще в полете свернулось в тугую спираль и рухнуло на землю в двух шагах от Лайзы. Глаза его уже были подернуты смертной пеленой, а хвост все еще продолжал хлестать по сторонам.

Держа змея под прицелом пистолета, Лайза сделала шаг назад. Судорожные подергивания хвоста чудовищного гибрида змеи и птицы становились все более редкими и слабыми, пока не прекратились вовсе. Опустив руки с зажатым в них пистолетом, Лайза перевела дух.

Если первые минуты пребывания на незнакомой планете проходят столь бурно, то что же будет дальше?

Три широких листа, росших прямо из земли, медленно склонились над мертвым телом змея. Затем так же медленно они обернулись вокруг него, полностью скрыв чешую и перья под зеленой растительной плотью. Из глубины кокона стали доноситься омерзительные чавкающие звуки.

Лайза вскинула руку с пистолетом, собираясь расстрелять плотоядное растение, но вовремя подумала о том, что у нее имеется только одна запасная обойма, а патроны ей еще могут пригодиться.

В принципе у нее имелось два варианта дальнейших действий. Она могла оставаться на месте и ждать возможного прибытия спасателей, хотя подобное событие теперь казалось ей крайне маловероятным. Можно было попытаться найти выход из леса. Только хватит ли у нее сил для такого путешествия? И что она обнаружит, выбравшись из лесной глуши?

Лайза снова быстро посмотрела по сторонам.

Ей казалось, что за ней наблюдают сотни глаз. Каждое дерево и каждый куст могли служить убежищем для притаившегося хищника, чувствующего себя в этом лесу как дома. Она же оказалась здесь совершенно случайно. Ее не должно здесь быть. Она не готова драться за свою жизнь.

Только сейчас Лайза почувствовала запоздалый страх, грозящий перерасти в панику. Ей хотелось сорваться с места и бежать без оглядки, не разбирая дороги и не думая о губительной бессмысленности подобного поступка. Или же запрокинуть голову и заорать, взывая о помощи, с отчаянной и безрассудной надеждой оказаться кем-то услышанной. Оставаться на месте, ожидая неизвестно чего, было невыносимой пыткой.

Это было не ее место.

Это была не ее жизнь.

Это был крошечный, оставшийся более никем не замеченным сбой идеально отлаженной системы мироздания, для которой просто не существует такого понятия, как трагедия одной отдельно взятой человеческой жизни.

Почему же в таком случае сам человек столь высоко ценит свою собственную жизнь, что готов цепляться за нее даже тогда, когда здравый смысл говорит, что это совершенно бессмысленно и не принесет ничего, кроме новых страданий? Неужели причина только в заниженном положении контрольной точки, с которой мы на протяжении всей жизни ведем тщательное наблюдение за собой?

Быть может, это и глупо, но совсем не смешно.

Глава 8 Танцы на краю

Андрей бежал чуть левее выстроенного в колонну по три взвода и время от времени, без особой на то необходимости, а просто для порядка покрикивал:

– Живо!.. Живо!.. Шевелитесь, бездельники!..

Расписанием утренних занятий была предусмотрена тренировка на полосе препятствий, и Андрей, хотя и имел такое право, пока не собирался отступать от общепринятых правил.

Приказ командира части о формировании в составе разведроты взвода особого назначения под командованием лейтенанта Апстрака не вызвал особого восторга у майора Приста. Однако высказывать свои сомнения вслух командир роты не стал. Он просто взял из рук Андрея листок со списком десяти бойцов, которых лейтенант хотел бы видеть в составе своего взвода, и, даже не взглянув на него, сложил вчетверо и сунул в карман своей полевой куртки. Затем, выпятив нижнюю губу, он окинул Андрея оценивающим взглядом. Молча приподняв свой тяжелый подбородок, майор Прист медленно опустил его вниз, что можно было расценить как невероятно замедленный кивок.

По всей видимости, майору Присту не совсем понравилось то, с какой прытью новоиспеченный лейтенант завоевал расположение командира части. Но дать ему какие-либо объяснения на сей счет Андрей не мог.

Пятерых новобранцев для взвода Андрей поручил отобрать разжалованному в рядовые Рууту, которому работа с молодыми – желторотыми, как сам он их называл – солдатами, смотревшими на него как на героя, успевшего совершить все мыслимые и даже немыслимые подвиги, доставляла истинное удовольствие. При этом Руут отнюдь не красовался перед новобранцами, а методично вбивал им в головы самые элементарные правила, следуя которым, они имели бы шанс остаться живыми на поле боя. А все необходимые для этого навыки доводились под чутким руководством Руута до автоматизма. И, что всегда удивляло Андрея, несмотря на фантастическую способность Руута придираться к любой мелочи, на которую другой попросту не обратил бы внимания, новобранцем тоже нравилось изучать основы военного дела под его началом.

С Шагадди у Андрея состоялся короткий, но емкий разговор.

Командир взвода отловил своего заместителя в бытовке, где тот пришивал к своей куртке новенький сержантский шеврон.

Андрей взял Шагадди за локоть и тихо, так, чтобы никто, кроме него, не слышал, прошептал:

– Поймаю тебя с рыжим мхом, Шагадди, лично башку оторву.

Шагадди воткнул иголку в не до конца еще пришитый шеврон и, подняв взгляд на Андрея, скроил обиженную мину.

– Джагг, ты же меня знаешь, – так же тихо ответил он. – Если уж я взялся за дело, то все глупости – побоку. К тому же, честно признаться, кайф от этой дури мне никогда не нравился. Я с большм удовольствием стакан сорокаградусной пропущу, чем рыжий мох смолить.

– Чего же ты его курил?

– Лейтенант Манн держал меня за урода и следил как ни за кем другим во взводе. Запах выпитой сорокаградусной он чувствовал за десять шагов, а вот понять, что солдат обкурился рыжего моха, не мог, даже если тот откровенно вел себя как придурок. Для того чтобы понять обкурившегося, нужно самому хотя бы раз рыжий мох попробовать. А лейтенант Манн был не из таких. Он не представлял себе жизнь вне уставных правил, поэтому и погиб как законченный идиот.

– Понятно, – коротко кивнул Андрей. – Выводи взвод на построение.

Пробежав пару километров по пересеченной местности и перевалив через невысокий холм, взвод вышел к полосе препятствий.

– Стой! – взмахнув рукой, скомандовал Андрей.

Взвод незамедлительно выполнил команду.

Трое из пятерых молодых бойцов тут же согнулись пополам, уперевшись руками в колени и хватая воздух широко разинутыми ртами. Но уже то, что они не свалились где-то по дороге, было совсем неплохо. С каждым годом молодые ребята, прибывающие в часть, становились все более слабыми и плохо подготовленными для армейской службы. Да и откуда было взяться среди них атлетам, когда девяносто девять процентов всего населения Кедлмара жило впроголодь. С недавних пор, если верить слухам, которые никогда не возникают на пустом месте, даже появление детей в семье стало не радостью, а повинностью, за выполнением которой следил особый отдел внутренней стражи. Все женщины, которые заверяли, что не могут иметь детей, подлежали обязательному медицинскому освидетельствованию.

Андрей прошелся вдоль строя, затем повернулся к солдатам лицом и замер, широко расставив ноги, с заложенными за спину руками.

– Представляться, надеюсь, никому не нужно? – спросил он, окинув взглядом первую шеренгу.

В строю раздалось несколько робких смешков.

Большинство из стоявших в строю солдат знали сержанта Апстрака как своего парня, которому можно доверять и на которого всегда можно положиться. Но то был сержант Апстрак. Сейчас же перед ними стоял лейтенант. Как поведет себя бывший сержант, получив желтые нашивки младшего офицера, для всех, за исключением, пожалуй, лишь одного Шагадди, пока оставалось загадкой.

– Для тех, кто пока еще, возможно, не в курсе, повторю, что наше подразделение является взводом особого назначения при разведроте. Нам предстоит выполнять спецзадания командования, действуя при этом в весьма необычных и сложных условиях. Времени на подготовку у нас почти нет, но я надеюсь, что мне достались не самые плохие «кейзи». – Солдаты в строю заулыбались. – И еще. Никому не советую распускать языки. Все, что вы услышите, увидите или даже просто учуете, не должно выходить за пределы нашего взвода. Единственным командиром, который помимо меня имеет право отдавать вам приказы, является полковник Бизард. – Сказав это, Андрей заметил устремленный на него взгляд Шагадди. – Да, и в мое отсутствие вашим командиром становится сержант Шагадди. – Лицо заместителя командира взвода просияло радостной улыбкой. – Я думаю, некоторым из вас не помешает лишний раз напомнить, что от того, насколько быстро и точно будут исполняться все приказания, зачастую может зависить ваша собственная жизнь и жизнь ваших товарищей. – Андрей медленно провел ладонями по широкому кожаному ремню. – Вопросы?

– Чем конкретно нам предстоит заниматься? – спросил солдат по имени Эйх, которого друзья называли просто Длинным, – роста он и в самом деле был немаленького.

– Не волнуйся, Эйх, – усмехнулся Андрей. – Больше обычного напрягаться не придется. В свое время все узнаете.

– Значит, все как всегда, лейтенант Апстрак? – подал голос из второй шеренги Гесс Руут. – Солдат узнает, зачем он шел в бой, только когда получает пулю между глаз?

– Я могу обещать тебе, Руут, так же как и всем остальным, – взгляд Андрея скользнул по лицам всех стоящих в строю солдат так, словно лейтенант хотел запомнить каждого, – если я поведу вас на задание, с которого, возможно, вернутся не все, каждый из вас будет знать, ради чего он рискует жизнью.

– У вас плохая статистика, лейтенант Апстрак, – заметил рядовой Кадишш.

Прежде Андрей близкой дружбы с ним не водил, но знал Кадишша как первоклассного подрывника. Специальность сама по себе была редкой, а второго такого аса, как Кадишш, не было во всем гарнизоне, поэтому Андрей и взял его к себе во взвод. Невысокого роста, черноволосый, с маленькими, юркими глазами Кадишш казался Андрею похожим на цыгана.

– Что ты имешь в виду? – сделав шаг в сторону, Андрей занял положение прямо напротив Кадишша.

– После недавнего вашего рейда в Гиблый бор назад с вами вернулись только двое человек.

– Ты ошибаешься, Кадишш, – ответил Андрей. – Тогда взводом командовал не я, а лейтенант Манн.

– Но после того, как вы взяли командование на себя…

– Когда Джагг взял командование на себя, мы уже по уши сидели в дерьме! – рявкнул Шагадди. – Ты там не был, Кадишш, поэтому и не говори о том, чего не знаешь!

– Я потому и задал вопрос, что хотел до конца прояснить для себя ситуацию, – спокойно ответил ему Кадишш. – Я не стану более ни о чем вас спрашивать, лейтенант Апстрак, – снова обратился он к Андрею. – Просто я хочу поделиться с вами некоторыми своими соображениями. Поскольку наш взвод особого назначения был создан вскоре после вашего рейда в Гиблый бор и командовать им были назначены именно вы, я могу сделать вывод, что нам предстоит и дальше раскапывать то, что вы там обнаружили. Не знаю, что вы нашли, но, похоже, штука эта смертельно опасна. И мне, признаться, хотелось бы узнать, насколько эта опасность велика и каковы шансы остаться в живых у тех, кому предстоит иметь с ней дело. Это не вопрос, лейтенант, а всего лишь размышления вслух. Вы можете на них ничего не отвечать. Но обсудить эту проблему между собой мы имеем право.

– Где ты научился так красиво говорить, Кадишш? – с улыбкой спросил Андрей.

– У меня это врожденное, – ответил солдат, не принимая предложенного лейтенантом шутливого тона.

– Ответом на твой вопрос, Кадишш, являются Шагадди, Юнни и я сам. Если нам удалось остаться в живых, то, следовательно, это может сделать и любой другой. Что касается больших потерь, которые понес взвод лейтенанта Манна в Гиблом бору, то причина этого заключается в том, что мы оказались не готовы к тому, что встретили там.

– И то, что Дрони Манн был полным остолопом, – не смог удержаться от замечания Шагадди.

– Верно, – коротко кивнул Андрей. – И это тоже сыграло свою роль. Теперь, если кто-то может сказать то же самое и обо мне, – прошу!

Никто из стоящих в строю не произнес ни слова. Казалось, солдаты даже боялись шевельнуться. Хотя команды «смирно» не было, каждый стоял, выпрямив спину и прижав руки к швам на брюках.

– Еще вопросы есть? – спросил спустя минуту Андрей.

Вопросов не было.

– Отлично, – улыбнулся Андрей. – Но имейте в виду, что все претензии в свой адрес я готов выслушать сейчас. Через тридцать секунд я буду требовать от вас только беспрекословного выполнения приказов.

Андрей поднял руку и демонстративно посмотрел на циферблат часов. Когда секундная стрелка сделала полоборота, лейтенант опустил руку и снова обвел взглядом строй.

– Через полосу препятствий взвод поведет сержант Шагадди, – командирским голосом произнес Андрей. – Рядовой Юнни – ко мне. Остальные – вперед!

Взвод разом сорвался с места.

– Живее! Живее! – с энтузиазмом принялся покрикивать на солдат едва успевший выскочить из общего строя Шагадди.

Быстро глянув на Андрея, он подмигнул ему и кинулся догонять взвод, который уже начал перебираться по бревнам на другую сторону затопленного водой оврага.

Андрей усмехнулся, увидев, как один из молодых солдат, сорвавшись с бревна, плюхнулся в воду. Ему вспомнилось, как он и сам когда-то, лет пять тому назад, сидел в яме с грязной водой, а сверху на него, посмеиваясь, смотрел сержант, которого он тогда ненавидел всей душой.

Вообще-то это были воспоминания Дейла. Но Андрей уже настолько свыкся со своей ролью, что ему требовалось проявить определенное усилие для того, чтобы отделить собственные воспоминания от того, что случилось в Кедлмаре с его напарником задолго до его, Андрея появления. Ему казалось, что это он сам прошел длинный и для других абсолютно невозможный путь от рядового до лейтенанта.

– Иди сюда, Юнни, – взмахом руки Андрей подозвал к себе оставшегося вместе с ним солдата, который держался в стороне, словно новобранец, не знающий, как подойти к офицеру.

После вчерашней встречи с Гефаром Юнни пребывал в совершенно не свойственном для него мрачном настроении. Временами, когда Андрей тайком наблюдал за ним, ему казалось, что Юнни полностью замкнулся в себе и не воспринимает того, что происходит вокруг. Хотя пока особых причин для беспокойства не было, Дейл предложил Юнни поговорить наедине. В конце концов, у парня могли быть и какие-то иные причины для грусти, никак не связанные с Гефаром и запредельной реальностью.

Подойдя к поваленному дереву, ствол которого был покрыт серыми пятнами лишайника, Андрей выбрал место, свободное от ветвей, и сел.

Юнни остановился в двух шагах от него.

– Садись, – ладонью похлопал Андрей по стволу дерева рядом с собой. – Или ты теперь, как и остальные, считаешь, что всего меня прежнего прихлопнул лейтенантский шеврон?

Юнни подошел к поваленному дереву и очень осторожно присел на него.

Андрей обратил внимание на то, что основной вес тела Юнни по-прежнему держал на ногах, словно опасался, что дерево под ним может вдруг исчезнуть и он упадет на землю.

– Ну так что? – повернув голову в сторону Юнни, спросил Андрей.

Юнни молча пожал плечами.

– Ты не хочешь со мной ни о чем поговорить? – по-иному поставил вопрос Андрей.

Юнни снова повторил свой неопределенный жест.

– Послушай, Юнни, – Андрей положил ладони на колени. – Я не собираюсь вмешиваться, если ты считаешь, что способен сам справиться со своими проблемами. Но мне нужно быть уверенным в том, что это никак не связано с запредельной реальностью и со вчерашним визитом Гефара.

Юнни по-прежнему сидел сгорбившись, втянув голову в плечи и тупо глядя в землю под ногами.

– Ну что ж…

Андрей сделал движение, собираясь подняться на ноги.

Юнни вздрогнул и повернул голову в его сторону.

Взгляд солдата, устремленный на Андрея, был полон муки и невысказанной мольбы о помощи.

– В чем дело, Юнни? – Андрей положил руку солдату на плечо. – Что случилось? Ты больше не доверяешь мне?

– Я не знаю, – одними губами прошептал Юнни.

– Тебя напугал визит Гефара? – высказал предположение Андрей.

– Я теперь все время жду, что он появится снова, – тихо произнес Юнни. – Ведь он может принять любое обличье.

– Верно, – кивнул Андрей. – Но теперь мы знаем, как с ним бороться. Главное – не верить тому, что он говорит. И сам Гефар, и все, в чем он пытается нас убедить, – это иллюзия, порожденная запредельной реальностью.

– А что, если иллюзия – это не запредельная реальность, а наш мир? – подняв взгляд на Андрея, спросил Юнни.

– Ну… – Андрей растерянно развел руками. – Честно признаться, я никогда над этим не задумывался. Мир, который окружает меня, кажется мне достаточно реальным.

– Достаточно для чего?

– Для того, чтобы я взялся отстаивать его право на существование, – немного подумав, ответил Андрей.

– И поэтому вы отказываете в праве существования запредельной реальности? – продолжал задавать каверзные вопросы Юнни.

– Откуда такие мысли, Юнни?! – в недоумении всплеснул руками Андрей. – Запредельная реальность пытается ворваться в наш мир, и мы должны сделать все возможное и невозможное для того, чтобы не допустить этого!

– Почему? – спокойно спросил его Юнни.

– Что значит «почему»?! – возмущенно воскликнул Андрей. – Потому что это наш мир!

– Только не мой, – мрачно покачал головой Юнни. – Я, наверное, с самого рождения ненавижу мир, в котором живу. Потому что я не видел в нем ничего хорошего. Только нужду, полуголодное существование и постоянный страх. В доме, где жили мои родители, ютилось еще с десяток семей. И все постоянно всего боялись. Того, что завтра в доме отключат воду, что со следующего месяца внезапно введут продовольственные карточки нового образца и прекратят отоваривать старые, что нечем будет накормить детей, что на работе снова объявят мобилизацию в трудовые лагеря, что когда начнется зима, нечего будет надеть на ноги. А больше всего они боялись собственных соседей, каждый из которых мог взять и написать донос в Управление внутренней стражи. Причина могла быть любая – от обычной бытовой ссоры до желания заполучить комнату, которая освободится, если нынешнего ее владельца отправят в лагерь… Я не могу себе представить что-нибудь хуже такой жизни. А мы ведь даже не знаем, что может предложить нам запредельная реальность.

– На тебя произвело впечатление обещание вечной жизни?

– И это тоже, – не стал отпираться Юнни. – Но главное заключается в том, что не существует другой возможности изменить наш мир, как только отдать его запредельной реальности.

– Ты ошибаешься, – покачал головой Андрей. – Ситуацию в Кедлмаре, несомненно, нужно в корне изменить, но сделать это должны сами люди.

– Кто? – горько усмехнулся Юнни. – Нени Линн?

– Ты сам. И другие, кто думает так же, как ты.

– Это смешно, лейтенант.

– Возможно. Но все великие дела начинались с того, что кто-то просто делал первый шаг. Думаешь, не находилось желающих посмеяться над Гурком Великолепным, когда он говорил, что объединит все земли и народы Кедлмара?

– Сейчас не те времена, – возразил Юнни.

– Возможно, – не стал спорить Андрей. – Но как бы там ни было, без боя отдать мир запредельной реальности – это просто глупо.

– Почему вы так боитесь запредельной реальности, лейтенант? – задал совершенно неожиданный вопрос Юнни.

– Я? – недоумевающе вскинул брови Андрей. – Я бы не сказал, что боюсь запредельной реальности. Но готов признаться, что и особых восторгов она у меня не вызывает.

– А что, если переход к реальности, которую мы сейчас называем запредельной, это не что иное, как закономерный процесс развития Вселенной, а мы, пытаясь остановить его, только продлеваем собственную агонию?

– Откуда такие мысли? – еще раз повторил Андрей. – Допустим, тебе жилось несладко. Но это еще не причина для того, чтобы возненавидеть весь мир.

– Вы неверно меня поняли, лейтенант, – покачал головой Юнни. – Я вовсе не ненавижу этот мир. Я просто отказываю ему в праве на существование. По мне, Кедлмар это и есть та самая запредельная реальность, которая подлежит уничтожению.

– Ты слишком далеко заходишь, солдат, – строгим голосом одернул Юнни Андрей. – Мы служим Кедлмару. А нарушение присяги – не лучший способ демонстрации своих радикальных взглядов. Ни к чему хорошему это не приведет, если, конечно, мечтой всей твоей жизни не является знакомство с застенками Управления внутренней стражи.

– А кому служите вы, лейтенант? – впервые за время всего разговора открыто посмотрел в глаза Андрею Юнни.

– Что ты имеешь в виду? – подозрительно прищурился Андрей.

– Вы ведь действуете по приказу людей из Гиблого бора? – уточнил свой вопрос Юнни.

– Ты ошибаешься, – улыбнувшись, покачал головой Андрей. – Просто у нас есть общая цель – перекрыть доступ запредельной реальности в Кедлмар.

– Но ведь люди из леса, претерпев трансформацию под воздействием запредельной реальности, уже не могут жить в нашем мире. Выходит, что после уничтожения запредельной реальности их ждет неминуемая гибель?

– Вполне возможно, что в реальном мире их тела претерпят процесс обратной трансформации. Главное то, что им удалось сохранить свои личности, в отличие от тех, кто влился в сообщество запредельной реальности.

– Почему же они не выходят из леса прямо сейчас?

– Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос. Общество, существующее в настоящее время в Кедлмаре, не способно принять их как равных членов.

– Так, может быть, их целью в первую очередь как раз и является изменение общественного строя Кедлмара, а вовсе не декларируемая ими борьба с запредельной реальностью?

– Я не могу с этим согласиться, – решительно отмел подобные предположения Андрей.

– Почему?

– Потому, что знаю немного больше, чем ты.

– Мы не знаем, что представляет собой запредельная реальность. Откуда же вам известно, что происходит с людьми, прошедшими процесс перерождения? Остались ли они после этого прежними людьми?

– Да, – уверенно ответил Андрей. – Они такие же люди, как и мы с тобой.

– Но они прожили намного больше любого из нас.

– Ну и что с того? Они сами говорят, что это не сделало их счастливее.

– Но они, наверное, сделались мудрее. Поэтому они-то, в отличие от нас, живущих в реальном мире, должны понимать, что бороться с запредельной реальностью бессмысленно.

– Проклятие! – В раздражении Андрей ударил себя ладонями по коленям. – С чего ты решил, что это бессмысленно? Вчера мы победили Гефара!

– Мы не победили его, – с полной уверенностью в своей правоте Юнни покачал головой. – Он просто решил оставить нас в живых, продемонстрировав не только свою силу, но и свое великодушие.

Андрей невольно отстранился от Юнни, словно солдат был болен заразной и неизлечимой болезнью.

– Я тебя не понимаю, Юнни, – медленно произнес он. – Гефар едва не убил тебя.

– Да, – с невозмутимым спокойствием ответил Юнни. – Но он не стал этого делать.

– Это я спас тебя от Гефара! – сорвался на крик Андрей. – Гефар готов был уничтожить всех нас!

– Он испытывал нас.

– Что? – Андрей растерянно развел руками. – Испытывал? Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего, – на губах Юнни появилась улыбка, какую прежде Андрей видел только на иконах святых. – Если вы не понимаете, что я имею в виду, то это попросту не имеет никакого смысла.

– Послушай, Юнни…

Услышав мерный стрекот мотора едущего где-то неподалеку мотоцикла, Андрей умолк, не закончив начатой фразы. Он почему-то сразу же решил, что это Лайза, хотя мотоцикл был едва ли не самым распространенным видом транспорта не только в армии среди младших офицерских чинов, но, пожалуй, и во всем Кедлмаре. Проворно вскочив на ноги, Андрей отбежал в сторону от кустов, закрывающих ему обзор.

Мотоциклист и в самом деле направлялся в их сторону. Но Андрей с первого взгляда понял, что это не Лайза.

Обогнув холм, мотоциклист наконец-то заметил Андрея и сразу же повернул в его сторону. Когда он подъехал ближе, Андрей разглядел у него на груди желтый лейтенантский шеврон. На вид ему было лет тридцать. У него была внешность, характерная для жителей провинции Тиатан, – широко расставленные глаза и маленький нос. Должно быть, лейтенант проделал неблизкий путь – сапоги его покрывал плотный слой серой дорожной пыли.

Поскольку это был не внутренний страж, а пехотинец, Андрей приветливо улыбнулся незнакомцу.

– Лейтенант Апстрак? – обратился к Андрею пехотинец, заглушив мотор своего мотоцикла.

– Мы разве уже встречались? – удивленно приподнял бровь Андрей.

– Нет, – лейтенант-пехотинец снял с головы натянутое до самых ушей кепи и ударил им пару раз о колено, чтобы стряхнуть пыль. – Но мне сказали, что вы направились со своим взводом к полосе препятствий.

Незнакомый лейтенант слез с мотоцикла, стянул с рук перчатки и совершенно неожиданно протянул навстречу Андрею свою правую руку. Жест был настолько нехарактерен для жителей Кедлмара, что Андрей только удивленно посмотрел на незнакомого лейтенанта.

Тот в ответ раздвинул губы в едва заметной улыбке и, сделав шаг вперед, коснулся кончиками пальцев запястья Андрея.

– Это курьер из Статуса! – Удивленный возглас Дейла услышал только один Андрей.

– Я уже понял это, – мысленно ответил он напарнику, после чего обратился к курьеру: – Почему не приехала Лайза?

Лейтенант-пехотинец выразительно посмотрел в сторону Юнни.

Когда и Андрей перевел взгляд в его сторону, Юнни сам все понял без слов. Отойдя на расстояние, достаточное для того, чтобы офицеры могли спокойно беседовать, не опасаясь быть услышанными, солдат сел на траву и, обхватив колени руками, с какой-то неизбывной тоской устремил свой взор в сторону горизонта, где огромное одинокое дерево, стоящее на вершине холма, словно бы подпирало своей развесистой кроной небесный свод.

– Меня зовут Катлер, – представился Андрею курьер.

– Что случилось с Лайзой? – чувствуя, что произошло что-то недоброе, с тревогой спросил Андрей.

– Она исчезла…

– Что значит «исчезла»?! – возмущенно воскликнул Андрей, словно непосредственную ответственность за все случившееся нес лично прибывший к нему курьер. – Когда это произошло?..

– Дай ему закончить, – осадил Андрея Дейл.

– Это случилось сегодня утром, – ответил Катлер. – Лайза отправилсь в Кедлмар, но подтверждения о ее прибытии на место не последовало. В работе автоматики, обеспечивающей контроль за внепространственным переходом, которым воспользовалась Лайза, произошел внезапный сбой, причину которого техники не могут объяснить никакими естественными причинами. Удалось выяснить только то, что со стороны Кедлмара на зону перехода было оказано некое пока еще не до конца понятное воздействие, которое не позволило ему открыться в запланированной точке.

– Запредельная реальность? – предположил Андрей.

– Похоже на то. Во всяком случае, других объяснений случившемуся пока не найдено.

– А Лайза?

– В момент сбоя она находилась в переходе.

– И что это значит?

– Это значит, что она может оказаться в любой точке Вселенной, где откроется выход.

– Да это же означает, что у нее нет ни малейшего шанса остаться живой! – возмущенно взмахнул руками Андрей. – Чем вы там только занимаетесь у себя в Статусе?!

– Если вас действительно интересует этот вопрос, – сухо ответил Катлер, – то можете задать его своему напарнику. Он осведомлен об этом гораздо лучше меня. Я всего лишь курьер. Могу только сказать вам, что сейчас практически вся работа отдела внепространственных переходов направлена на интенсивные поиски пропавшего курьера.

– И каковы шансы того, что Лайзу удастся обнаружить?

– На этот вопрос вам не сможет ответить никто, – покачал головой Катлер. – Это первый случай подобного рода, произошедший в зоне внепространственного перехода. Техники делают все возможное, но прежде они не сталкивались с подобной проблемой, поэтому приходится на ходу разрабатывать стратегию поисков, используя для этого весь научно-технический потенциал Статуса.

– Так. – Чтобы снять напряжение, Андрей быстро провел ладонью по лицу.

– Успокойся, Андрей, – услышал он голос Дейла. – В том, что произошло, нет ничьей вины. Причиной всему является все та же запредельная реальность.

– Одно только словосочетание «запредельная реальность» начинает вызывать у меня омерзение, раздражение и злость одновременно, – мысленно ответил ему Андрей. – Как при виде таракана, гордо восседающего на бутерброде, от которого ты не успел откусить ни кусочка.

– И что теперь? – спросил Андрей, отведя руку в сторону и вновь увидев перед собой лицо курьера.

– Теперь вашим курьером буду я, – ответил ему Катлер.

– А каким образом тебе удалось проскочить в Кедлмар? – спросил Андрей, решив почему-то, что имеет полное право обращаться к курьеру на «ты».

– Видимо, мне просто повезло, – уголки губ Катлера слегка приподнялись вверх, обозначив улыбку.

Андрей при этом подумал, что его новый курьер, должно быть, просто не умеет улыбаться не по необходимости, а просто так, легко и открыто, как это делала Лайза.

– Неисправность в работе систем внепространственных переходов устранена? – задал уточняющий вопрос Андрей.

– Были произведены двенадцать пробных попыток открыть выход внепространственного перехода на территории Кедлмара. Три из них оказались неудачными. В четырех других случаях зона перехода исчезала сама собой, если проход держали открытым более тридцати секунд.

– Выходит, что ты тоже имел шанс оказаться неизвестно где? – удивленно посмотрел на курьера Андрей.

– Меня предупредили об опасности, – все с той же спокойной, словно нарисованной на лице улыбкой ответил Катлер.

Впервые с начала их разговора Андрей взглянул на курьера с уважением, не просто как на порученца, бегающего с посланиями между двумя пунктами назначения, а как на человека, рискующего жизнью… Ради чего? Какое ему было дело до проблем Кедлмара, которому в самом ближайшем будущем грозила перспектива превратиться в испытательный полигон по изничтожению запредельной реальности, отгороженный от всего остального мира пространственным коконом, выполняющим роль санитарного кордона, непроницаемого для поразившей страну заразы?

– Извини, – коротко произнес Андрей.

– За что? – удивленно приподнял левую бровь курьер.

– Ладно, проехали, – махнул рукой Андрей. – Вы не против, если мы будем говорить друг другу «ты»?

– Договорились, – кивнул Катлер.

– Значит, запредельная реальность решила внести свои коррективы в работу Статуса, не дожидаясь, пока тот развернет против нее массированное наступление, – подытожил услышанное от курьера Андрей.

– Похоже на то, – согласился с ним Катлер. – После нападения на наших агентов запредельная реальность определила, кто ее главный враг, и пытается теперь отрезать Статус от Дошта.

– После Розетти были еще жертвы? – быстро спросил Андрей, повторив прозвучавший у него в голове вопрос Дейла.

– Да, – с сожалением качнул головой курьер. – Вчера погибли Андриевский и Ку-Вонк.

– Как это произошло?

– Подробности содержатся в информационном блоке, который я тебе передал. Все указывает на то, что это тоже дело рук Гефара. У Андриевского все внутренние органы выглядят так, словно тело побывало в печи, но на коже нет никаких признаков воздействия высокой температуры. Ку-Вонк умер от асфиксии, и снова нет никаких внешних признаков удушения.

– Сколько еще агентов Статуса осталось в Кедлмаре? – Андрей продолжал разговор с курьером, озвучивая вопросы Дейла.

– Вместе с тобой пятеро. К каждому из них направлен курьер с предложением вернуться в Статус в связи с возросшей опасностью для их дальнейшего пребывания здесь. Такое же предложение я должен сделать и тебе.

– Постой-ка, – недоумевающе уставился на Катлера Андрей. – А как же план Алексея Александровича по закрытию прохода на территории Гиблого бора и последующему уничтожению запредельной реальности? Мы что же, собираемся теперь просто избавиться от проблем, вытолкнув Дошт за пределы реальности?

– Если в кратчайшие сроки не удастся предотвратить дальнейшего расползания запредельной реальности, Дошт будет укрыт пространственным коконом. Но пока план Алексея Александровича остается в силе.

– В таком случае мое присутствие здесь просто необходимо.

– Верно. Но ты должен сам принять решение.

– Ну и методы у вас в Статусе, – криво ухмыльнувшись, покачал головой Андрей.

– У нас в Статусе, – поправил его Дейл.

– Какая разница, – отмахнулся от замечания напарника Андрей. – Мне фактически предлагают самому подписать свой смертный приговор.

– Ты, как всегда, преувеличиваешь.

– Ты так считаешь?

– Поверь мне, у тебя есть склонность драматизировать любую ситуацию.

– По-моему, в данный момент ситуацию драматизирую не я, а запредельная реальность. Трое мертвых агентов из восьми – счет, на мой взгляд, весьма внушительный.

– Ну и что с того. С нами-то Гефар справиться не смог.

– Сей факт отнюдь не вселяет в меня оптимизма. Полагаю, что у запредельной реальности в арсенале имеется и более мощное оружие, чем лысый старик, умеющий доставать змей из собственного брюха.

– Ты решил остаться? – спросил у Андрея курьер.

– Почему ты так думаешь? – мрачно буркнул Андрей.

– Не знаю, – пожал плечами Катлер. – Мне так показалось…

– Догадаться, наверное, было нетрудно, – криво усмехнулся Андрей. – Выбор у меня невелик.

– Я только выполнил свою работу, – с сожалением развел руками Катлер. – Это не самая веселая тема для разговоров, но происшествие с Лайзой косвенно указывает на то, что в непосредственной близости от тебя постоянно находится одно из феноменальных проявлений запредельной реальности, возможно, пока еще не имеющее физического обличья. Запредельная реальность пытается добраться до тебя.

– Надеюсь, что ей это не удастся.

– И все же тебе следует проявить предельную осторожность.

– Ладно, хватит об этом, – по-приятельски хлопнул курьера по плечу Андрей. – В доставленном тобой информационном блоке есть что-нибудь насчет группы техников, которых предполагалось направить в Гиблый бор?

– Да, – ответил Катлер.

– Есть, – подтвердил его слова Дейл.

– Из восьми человек, первоначально входивших в группу, отправиться в Кедлмар в нынешних условиях согласились только пятеро.

– Ясно, – коротко кивнул Андрей. – Странно, как все они не отказались, когда, с одной стороны, существует возможность очутиться где угодно, только не в Кедлмаре, а с другой – перспектива застрять здесь на неопределенный срок.

– Не считай только себя одного героем, – сказал Дейл.

– А я вовсе не считаю себя героем, – ответил ему Андрей.

– Кем же в таком случае ты себя считаешь?

– Дураком, который совершает поступки, не думая об их последствиях.

– Разве?

– Я имею в виду последствия, существенные в первую очередь для меня самого.

– Ты хочешь противопоставить собственную личность Вселенной?

– А почему бы и нет? У меня до сих пор нет уверенности, что Вселенная существовала бы, если бы в ней не было меня.

– Крайне субъективная позиция, не выдерживающая серьезной критики.

– Зато она тешит мое самолюбие.

– Не пытайся выглядеть хуже, чем ты есть на самом деле.

– Если бы я действительно этого хотел, то говорил бы вслух то, о чем только шепчусь с тобой втихаря.

– В таком случае благодарю за доверие.

– Мы согласовали место и время встречи техников Статуса с представителем группы профессора Кармера, – произнес Андрей вслух, обращаясь к своему второму собеседнику, пребывающему в собственном физическом теле.

Коснувшись указательным пальцем руки Катлера, Андрей дал возможность подготовленному Дейлом информационному блоку свободно перетечь в имплантированный чип расширенной памяти курьера.

– Понятно, – кивнул Катлер. – Если со стороны Статуса в разработанный тобой план будут внесены какие-либо коррективы, то я найду тебя не позднее нынешнего вечера.

– Ты собираешься вернуться? – удивленно спросил Андрей.

– Это моя работа, – ответил курьер.

– Но в сложившейся ситуации ты имеешь полное право отказаться от нее.

Катлер задумчиво ударил кепи, которое он держал в руке, о колено.

– Есть вещи, которые трудно объяснить, – произнес он, глядя на траву под ногами. – Но, мне кажется, что именно ты должен их понимать, поскольку и сам решил остаться в Кедлмаре. Порою хочется сделать что-то такое, чего от тебя никто не ждет. Чего ты сам прежде никогда не делал и, более того, думал, что не способен на подобное. Сегодня, шагнув во внепространственный переход, зная, что этот шаг может оказаться последним в моей жизни, я по-настоящему почувствовал то, что в данный момент я жив. Это, по-моему, и есть тот самый эликсир жизни, который тщетно искали алхимики. Не оказавшись в шаге от смерти, никогда не почувствуешь, что значит быть живым. Сейчас, когда благодаря достижениям медицины человек может жить практически вечно, ему необходимо хотя бы раз почувствовать, что он все же смертное создание.

– В таком случае ко мне это не относится, – усмехнулся Андрей. – У нас на Земле люди живут слишком мало для того, чтобы начать мечтать о смерти.

– Ты с Земли? – Катлер уставился на Андрея, словно перед ним был не человек, а двуглавый теленок.

– С Земли, – кивком подтвердил свои слова Андрей. – Ну и что с того?

– Тогда понятно, почему ты решил остаться.

– Ну?

– Не обижайся, но вы, земляне, все ненормальные, – слова Катлера прозвучали вовсе не обидно. Скорее в них даже можно было услышать некоторую зависть, а может быть, и уважение. – Для вас любимое развлечение – это танцы на краю пропасти.

– Хм, – Андрей озадаченно почесал щеку. – Наверное, стоит об этом задуматься.

– Лучше подумай о том, как остаться живым, – посоветовал Катлер. – Двое из трех агентов, погибших в Кедлмаре, тоже были землянами.

Глава 9 Пустота и мрак

Лайзе потребовалось сделать неимоверное усилие для того, чтобы заставить себя сдвинуть на сантиметр большой палец правой руки и поставить пистолет на предохранитель. Затем, сделав глубокий вдох, она медленно опустила руку с зажатым в ней пистолетом вниз. Страх был самым плохим консультантом из всех тех, советами которых ей когда-либо приходилось пользоваться.

Приложив кончики пальцев левой руки к виску, Лайза сосредоточила все свое внимание на имплантированном за ухом ретрансляторе телепатических сигналов, служащем для экстренной связи со Статусом. Посланный с его помощью сигнал бедствия включал аварийный индикатор на контрольной панели наблюдения в Статусе. После этого агент мог рассчитывать на то, что максимум через три минуты, необходимые для точной фокусировки выхода внепространственного перехода, рядом с ним появится группа спасателей.

Ответом на то, что сигнал получен и в Статусе уже начата работа по спасению попавшего в беду сотрудника, должно было служить легкое электрическое покалывание в области имплантированного ретранслятора телепатических сигналов.

На свой призыв о помощи Лайза ответа не получила.

Подождав пару минут, она повторила вызов и снова не получила никакого ответа.

Это могло означать либо то, что во время пребывания Лайзы в таинственном пространственно-временном разломе ретранслятор телепатических сигналов получил повреждение и вышел из строя, либо то, что данная планета находилась вне зоны контрольного наблюдения Статуса. Хотя не исключался и вариант того, что оба эти фактора действовали одновременно.

Что делать дальше, Лайза не знала.

Она находилась одна посреди леса, расположенного на неведомой планете и населенного существами, которые, возможно, и не представляли для человека смертельной опасности, но напугать умели. И помощи, по крайней мере в ближайшем будущем, ждать не приходилось. Выбор был невелик: либо умереть, либо попытаться остаться в живых.

Второй вариант был куда труднее и неопределеннее первого, но, хорошенько подумав, Лайза выбрала именно его. Если предположить, что ее ретранслятор телепатических сигналов по той или иной причине просто вышел из строя и на планете все же существовала разумная жизнь, то среди местных жителей должны были находиться и агенты Статуса, которые, конечно же, помогут заплутавшему в никому прежде не ведомых дебрях пространства курьеру вернуться домой. Конечно, агенты Статуса не ходят на чужой планете с прикрепленными на кармашки бирками, на которых указаны их подлинные имена и должности. Но, зная основные методы работы и конспирации агентов, Лайза могла рассчитывать со временем выйти на одного из них.

Она сознательно старалась не думать о том, сколько времени могут занять поиски тщательно законспирированных агентов, потому что все это время ей пришлось бы жить среди аборигенов, не зная ни их языка, ни обычаев, не имея денег или какого-то их местного эквивалента. К тому же местные жители могли относиться к негуманоидной расе или же иметь значительные отличия от того типа, которому соответствовала внешность Лайзы… В конце концов, вершиной эволюционного процесса на данной планете могли оказаться птицезмеи или плотоядные растения, которые в данный момент с аппетитным чавканьем поедали доставшийся им по случаю обед.

Лайза старательно гнала прочь подобные мысли. Чтобы держать себя в руках, ей нужна была конкретная, четко определенная цель. Если она решила попытаться отыскать работающих на планете агентов Статуса, то прежде всего ей нужно было выйти из леса. А для этого не стоять на месте, а выбрать какое-то направление и двигаться в нем до тех пор, пока лес не кончится.

Подняв голову, Лайза посмотрела наверх. Зеленый полог, раскинутый лесом метрах в пятнадцати над землей, был настолько плотным, что не представлялось возможным даже приблизительно определить местоположение на небе местного светила. А следовательно, нельзя было прикинуть, сколько времени оставалось до наступления сумерек.

Кстати, о ночи, которая рано или поздно обязательно наступит, Лайза тоже старалась не думать, убедив себя в том, что ей непременно удастся выбраться из леса до темноты.

Работа курьеров считалась в Статусе одной из самых простых и безопасных. Никаких особых навыков, помимо умения точно чувствовать время, от них не требовалось. Поэтому и никакой специальной подготовки она не проходила. Лайза в свое время прослушала только краткий курс выживания в экстремальных условиях, без которого к работе вне Статуса не допускался никто, и научилась пользоваться табельным пистолетом «нарт».

Посмотрев на ближайшее дерево с прямым стволом, на котором сучки от обломившихся веток начинались только на высоте трех-четырех метров, Лайза оставила идею вскарабкаться на его вершину, чтобы оттуда осмотреть окрестности. Пожалуй, без специальных приспособлений это не удалось бы и человеку, подготовленному в гораздо лучшей степени, нежели Лайза.

Что дальше?

Лайза попыталась припомнить советы, имеющие отношение к ориентации на местности, которые, как ей казалось, давал инструктор по выживанию.

Человек, заблудившийся в лесу, имеет тенденцию ходить кругами. Чтобы этого избежать, нужно выбрать четкий ориентир. Лучше всего использовать для этого дневное светило, но в данном случае такая возможность исключалась.

Лайза внимательно прислушалась, надеясь уловить отдаленные техногенные звуки: что-нибудь вроде шума проходящего по краю леса шоссе или равномерного рокота работающей фабрики.

Помимо шелеста листвы Лайза услышала и еще какие-то звуки, похожие на те, что извлекают дети, проводя палкой по прутьям металлической ограды. Звуки доносились откуда-то сверху, источник их рассмотреть было невозможно, а потому они очень не понравились девушке. Замерев на месте, она почувствовала, как по позвоночнику пробежал неприятный холодок. В ветвях деревьев вполне могла прятаться еще какая-нибудь пакостная тварь, высматривающая добычу.

И в этот момент из находящихся неподалеку кустов вылетела, испуганно квохча и размахивая крыльями, огромная серая птица, похожая на курицу-переростка, обожравшуюся анаболиков. Размером она была с небольшого индюка, но бежала со скоростью спринтера, идущего на побитие рекорда, и точно так же выставляла вперед свою огромную грудь, словно впереди уже трепетала на ветру финишная ленточка.

Трудно сказать, что испугало курицу, но при ее появлении Лайза подпрыгнула на месте, пронзительно взвизгнула и, выбросив вперед руку с зажатым в ней пистолетом, нажала на курок. К счастью, пистолет не был снят с предохранителя, и поэтому никто не пострадал. Пробежав в двух шагах от ног перепуганной девушки, курица свернула за дерево и там затихла.

Приложив руку к груди с бешено колотящимся сердцем, Лайза с облегчением перевела дух.

Все!

Спрятав пистолет от греха подальше в кобуру, Лайза решительно зашагала в сторону, где кусты, как ей казалось, росли не так густо, как в других направлениях. По сути, ей было абсолютно все равно, куда идти, главное было не сбиться с однажды выбранного направления. Рано или поздно лес должен был кончиться! Не бывает планет, заросших лесом от полюса до полюса!

Для того чтобы не начать ходить по собственным следам, Лайза подобрала с земли палку и, шагая, время от времени сбивала ею широкие листья, торчащие на коротких упругих черенках.

Часы на руке у Лайзы соответствовали кедлмарскому стандарту времени. Судя по ним, она шла без остановки без малого четыре часа. И за все это время она не заметила ни малейших признаков того, что по лесу, которым она шла, хоть когда-то, пусть даже в невероятно отдаленном прошлом, ступала нога человека. Не было ни зарубок на стволах деревьев, ни мелкого мусора на земле, который непременно остается в лесу после посетивших его людей. Не встретились Лайзе ни тропа и ни ручей, следуя за которыми можно было рассчитывать добраться до людского жилья. И просвета в лесных дебрях тоже не намечалось.

К счастью, лес был не настолько густым, чтобы назвать его непроходимым. Но периодически Лайзе приходилось перелезать через поваленные ветром или упавшие от времени стволы огромных деревьев. Причем один из таких стволов рассыпался в труху, едва только девушка прикоснулась к нему. Лес был диким и нехоженым.

Лайза не только устала, но и начала чувствовать голод. Пока он был еще не настолько силен, чтобы заставить девушку незамедлительно кинуться на поиски пропитания, но тем не менее она уже начала присматриваться к местной растительности, пытаясь на глаз определить степень ее пригодности для употребления в пищу.

Еще пару раз Лайза вспугнула прятавшихся в кустах нелетающих птиц, похожих на кур, больших и глупых, которые, всполошенно квохча, бежали, не разбирая дороги, куда глаза глядят. Лайза даже подумала о том, не подстрелить ли себе на обед одну из таких птиц, но отбросила эту мысль. Во-первых, у нее не было при себе ножа, чтобы разделать птицу, а во-вторых, что самое главное, не было зажигалки, чтобы разжечь костер. Лайза, конечно же, знала, что существует множество других способов добывания огня, но сильно сомневалась в их эффективности. Страшно было даже подумать, сколько потребуется времени для того, чтобы развести костер, пользуясь парой палочек, одну из которых нужно было упорно тереть о другую.

Сорвав на ходу с куста продолговатую ягоду темно-фиолетового цвета, Лайза надавила на нее двумя пальцами и тут же с криком отбросила в сторону. Пальцы, в которых она держала ягоду, горели, словно обожженные кислотой. Поднеся пальцы к губам, чтобы подуть на них, Лайза увидела на указательном пальце прилипшего к нему небольшого полураздавленного плоского червя. Дважды обернув вокруг пальца свое бесцветное, водянистое тело, червь, извиваясь, пытался заползти под ноготь. Лайза с омерзением встряхнула рукой, но червь прочно прилепился к пальцу. Сорвав с ближайшего куста пучок листьев, девушка несколькими резкими движениями содрала с пальца мерзкую тварь, после чего тщательно вытерла его о край куртки. Жжение вскоре прошло, однако ощущение омерзения от прикосновения липкого червяка, который к тому же мог оказаться еще и опасным паразитом, осталось надолго.

Складывалось впечатление, что в этом лесу лучше было вообще ни к чему не притрагиваться.

Но если с голодом пока еще можно было бороться, то жажда уже становилась почти нестерпимой. Поэтому когда на пути ей наконец-то попался небольшой ручеек, Лайза тут же с радостью опустилась возле него на колени.

Чистая, прозрачная вода весело бежала по песчаному дну, по которому были разбросаны небольшие плоские камешки.

Лайза замерла в нерешительности. С одной стороны, ей страшно хотелось пить, а вид ручья, который, казалось, не таил в себе никакой угрозы, превращал жажду в непереносимую муку. С другой стороны, сам лес внушал девушке опасение, а ручей как-никак был его частью.

Опустившись на колени и опревшись левой рукой о землю, Лайза протянула правую руку вперед и осторожно коснулась воды кончиками пальцев. Кроме того, что вода была кристально-чистой, она оказалась еще и прохладной. Не сумев устоять перед искушением, Лайза опустила в воду всю ладонь. Омывая кожу, вода приятно холодила ее. Лайза сложила ладонь лодочкой и зачерпнула воды.

Но едва только она подняла руку над поверхностью ручья, как с набранной в пригоршню водой произошла удивительная метаморфоза. Вода превратилась в густой, вязкий кисель, стекавший между пальцами длинными полимерными нитями.

С омерзением поморщившись, Лайза раздвинула пальцы и встряхнула растопыренной пятерней, пытаясь избавиться от налипшей на нее слизи. Небольшой кусочек вязкой массы, отлепившись от руки, плюхнулся в ручей и в одно мгновение растворился в прозрачном потоке. Но оставшаяся часть слизи обтянула ладонь девушки, словно резиновая хирургическая перчатка. При этом цвет непонятной субстанции, бывшей вначале прозрачной, как вода, начал на глазах меняться, приобретая зеленовато-коричневый оттенок.

Боясь дотронуться другой рукой до клейкой массы, обтянувшей ее правую руку, Лайза схватила с земли какой-то сучок и попыталась с его помощью соскоблить прилипшую к ладони мерзость. Но из этого ничего не вышло. То, что вначале было водой, а затем вязкой полимерной субстанцией, превратилось в пленку, обягивающую ладонь плотно, словно вторая кожа. Лайза в отчаянии с силой провела ногтями по тыльной стороне изменившейся ладони. В двух местах ей удалось содрать прилипшую пленку, но только вместе с собственной кожей, разодрав ее до крови.

Вытянув руку, Лайза с ужасом посмотрела на кисть руки, ставшую внезапно словно бы чужой. Она не понимала, что происходит. Теперь уже на запястье не было видно линии, отделяющей человеческую кожу от зеленой пленки, обтянувшей руку. Зеленовато-коричневый цвет плавно и незаметно перетекал в естественный цвет чуть загоревшей кожи, из-за чего казалось, что зеленая пленка медленно, незаметно для глаза, ползет вверх по предплечью.

– Тебе повезло…

Лайза вздрогнула и отшатнулась назад, услышав чужой голос. Рука ее, затянутая в зеленую перчатку, рванула из кобуры пистолет.

В трех шагах от нее на противоположном берегу ручья из густых зарослей высокой широколиственной травы высовывалась человеческая голова. Тела человека видно не было, но, судя по размерам головы, это был не ребенок, а взрослый. Он либо сидел на корточках, либо, так же как и Лайза, стоял на коленях. У него была чуть вытянутая, похожая на желудь лысая голова, сидевшая на тонкой, плотно обтянутой кожей шее. Черты лица были невыразительными, похожими на рисунок карандашом, по которому несколько раз провели ластиком. Выделялись только глаза, большие и почти круглые, словно у ночного жителя. Цвет кожи у человека был тоже довольно-таки странным – светло-коричневым с чуть зелиноватым оттенком.

Лайза бросила быстрый взгляд на свою руку, в которой она держала пистолет, – цвет покрывавшей ее пленки почти совпадал с цветом кожи незнакомца.

Человек сидел неподвижно и как будто не собирался нападать на девушку. Но Лайза продолжала держать его на прицеле пистолета. Появление незнакомца было столь неожиданным, что она пока еще не могла решить, что же ей делать.

– Тебе повезло, – снова повторил человек.

И только теперь Лайза поняла, что обращался он к ней по-кедлмарски. Он немного странно, чуть растягивая, произносил слова, но при этом речь его была разборчивой и четкой.

Неизвестный

– Кто ты? – сдавленным полушепотом спросила Лайза.

– Меня зовут Агдир, – ответил странный человек. – А ты кто такая?

Лайза словно и не услышала вопроса Агдира.

– Ты говоришь по-кедлмарски? – снова спросила она.

– Конечно, – тонкие губы Агдира раздвинулись в едва заметной улыбке. – На каком же еще языке мне говорить?

– Значит, мы находимся в Кедлмаре?

– Насколько мне известно – да.

– Но прежде я не видела в Кедлмаре ничего подобного, – Лайза провела дулом пистолета из стороны в сторону, давая понять, что имеет в виду лес и его обитателей. – Да ты и сам не похож на кедлмарца.

– А тебе прежде приходилось бывать в Гиблом бору? – поинтересовался Агдир.

– Гиблый бор? – отказываясь верить услышанному, переспросила Лайза. – Ты хочешь сказать, что мы находимся в Гиблом бору?

– Совершенно верно, – не спеша кивнул Агдир.

Неожиданно он быстрым движением поднялся в полный рост.

– Стой! Не двигайся! – закричала Лайза, целясь из пистолета Агдиру в грудь.

Обитатель Гиблого бора оказался чуть выше среднего роста. Тело его было настолько худым, что он выглядел истощенным. Руки он держал чуть в стороне от тела, согнутыми в локтях. На нем была невероятно старая и ужасно заношенная одежда, определить первоначальный вид и фасон которой не представлялось возможным. Можно было только догадываться, что застиранная почти до полной бесцветности жилетка в те времена, когда у нее еще имелись рукава, была короткой форменной курткой.

– Я не собираюсь сделать тебе ничего плохого, – еще больше разведя руки в стороны, сказал Агдир. – Я просто хотел помочь тебе подняться на ноги.

– Стой на месте! – снова прикрикнула на него Лайза.

– Хорошо, – опустив руки, кивнул Агдир. – Но так нам не слишком-то удобно разговаривать.

Оперевшись левой рукой о землю, Лайза быстро поднялась на ноги и сделала два шага назад.

– Ты давно живешь в Гиблом бору?

– Я прошел семь циклов перерождения.

– Сколько это в общепринятом летосчислении?

– Не знаю, – покачал головой Агдир. – Для тех, кто не знает смерти, годы не имеют значения.

– В этом я, пожалуй, могу с тобой согласиться, – усмехнулась Лайза.

Известие о том, что она находится в Кедлмаре, вселило в нее уверенность. Теперь она знала, что ее ретранслятор телепатических сигналов не работал только потому, что она находилась в зоне запредельной реальности. А значит, для того чтобы связаться со Статусом, ей всего-то и нужно было, что выбраться из леса. Имея проводника из местных, сделать это будет несложно.

Чтобы сразу же показать Агдиру, кто является хозяином положения, она нарочно перешла в общении с ним на резкий и даже несколько грубоватый тон.

– Ты, по-видимому, один из членов сообщества запредельной реальности? – спросила она.

– Я просто живу здесь, – спокойно ответил ей Агдир.

– Далеко отсюда до вашего поселка?

– Ты задала уже много вопросов, а сама даже не представилась, – деликатно заметил Агдир. – Судя по форме, ты из военных. А выслушав два последних твоих вопроса, я могу сделать вывод, что тебе кое-что известно о том, что происходит в Гиблом бору…

– Это не твое дело! – резко оборвала его Лайза.

– Как ты здесь оказалась? – невозмутимо продолжал Агдир. – Что тебе нужно?

– Мне нужно выбраться из леса.

– Сделать это непросто.

– Не морочь мне голову! Я знаю, что из леса можно выйти!

– Я не говорил, что из леса нельзя выбраться. Я сказал, что сделать это непросто. Что тебе известно о запредельной реальности?

– Какое это имеет значение?

– Дело в том, что в зоне запредельной реальности многие законы действуют совсем не так, как в остальном мире. Здесь ты можешь идти все время по прямой, а в конце концов оказаться в точке, из которой начал свой путь.

– Поэтому-то мне и нужен проводник.

– И где же ты собираешься его искать?

– Им станешь ты.

Агдир сначала недоумевающе посмотрел на Лайзу, словно пытаясь понять, не шутит ли она, а затем запрокинул голову назад и весело рассмеялся.

– Нет, – отсмеявшись, покачал головой он. – Я не стану этого делать.

– Ты в этом уверен? – прищурившись, спросила Лайза.

– Абсолютно, – ответил ей Агдир. – Видишь ли, дорогая, оружие в твоих руках вовсе не придает твоим словам веса. Если ты даже выстрелишь в меня, то это только спровоцирует внеочередной цикл моего перерождения. Но ты не сделаешь этого, потому что твоя рука тебя не послушается.

– Напрасно ты так думаешь…

Лайза хотела было презрительно усмехнуться, но внезапно она поняла, что не чувствует своей правой руки ниже локтя. Рука все так же держала пистолет, направленный в грудь Агдиру, но Лайза не могла даже пальцем на ней шевельнуть.

– Вот видишь, – мягко улыбнулся Агдир. – Угроза – это далеко не лучший способ ведения переговоров. А теперь убери свой пистолет, и давай поговорим спокойно.

Лайза с невероятным облегчением вновь почувствовала рифленую металлическую рукоятку пистолета, зажатую в кулаке. К счастью, ей удалось побороть искушение тут же нажать на спусковой крючок и тем самым положить конец разговору. Агдир был членом сообщества запредельной реальности, в которое на данный момент входило более двух сотен личностей, и это означало, что каждой из них было уже известно о том, что в лесу обнаружен чужак. Ей все равно не позволят выйти из леса. Прежде чем попытаться что-либо предпринять, нужно было постараться узнать как можно больше полезной информации.

– Ты убедил меня, Агдир, – сказала Лайза, убирая пистолет в кобуру. – Я вела себя слишком самонадеянно и грубо. Но только потому, что ты испугал меня своим внезапным появлением.

– А теперь ты лжешь, – с укоризненной улыбкой произнес Агдир.

Выругавшись про себя, Лайза поспешно выставила блок, защищающий ее мысли от телепатического сканирования.

– Ты напрасно так думаешь, – произнесла она с мягкой улыбкой. – Я просто растерялась, а потому, быть может, и говорю не совсем то, что думаю.

Одновременно с этим Лайза сама попыталась осторожно проникнуть в сознание своего собеседника.

Обладая природными телепатическими способностями, Лайза еще до того, как попала в Статус, умела заглядывать в души людей. Правда, тогда это получалось у нее случайно. Она и сама не могла понять, что происходит, когда неожданно перед ее внутренним взором появлялись картины, спроецированные чужим сознанием. В Статусе она развила свои способности и начала осознанно пользоваться ими. Ей приходилось ска– нировать сознание и память не только людей, но и представителей негуманоидных рас. Порою то, что она видела, вызывало у нее отвращение, порою повергало в ужас, но никогда прежде она не встречалась с ледяной пустотой, подобной той, что царила в душе Агдира.

Лайзе удалось проникнуть в сознание Агдира с первой же попытки. Агдир не только не попытался воспротивиться чуждому вторжению, но даже, напротив, как показалось Лайзе, гостеприимно указал ей верный путь. Сделав всего лишь шаг, она сразу же погрузилась в кромешный мрак, подобный тому, в котором пребывала до того, как оказалась в лесу. В сознании у Агдира не было ни мыслей, ни чувств, ни каких-либо эмоций. И только что-то огромное, такое же темное и необъятное, как и окружающий его мрак, непонятное и необъяснимое, внушающее смертельный ужас одним только фактом своего существования, неспешно ворочалось где-то рядом. Лайзе сразу же пришел на память рисунок Виктора Гюго «Змей в изгнании», на котором среди широких мазков серых красок угадывался огромный белесый глаз, с затаенным коварством наблюдающий за оказавшимся поблизости человеком…

– Охотник превратился в дичь, – негромко произнес Агдир.

– Что? – непонимающе вскинула бровь Лайза…

Неопознанное, присутствующее в сознании Агдира, приблизилось к проникшей в него частице сознания Лайзы. Вблизи оно внушало скорее не страх, а трепет. Оно было настолько огромным, могущественным и неуязвимым, что ему, наверное, не было никакого дела до копошащихся вокруг него мелких тварей, именующих себя людьми, со всеми их заботами, тревогами и надеждами. Оно пожирало их сознание, после чего либо выбрасывало, подобно пустым консервным банкам, либо использовало в качестве придатков собственного тела, наделенных некоторой степенью самостоятельности, но уже неспособных оторваться от общей массы…

– Ты помнишь, я сказал, что тебе повезло? – спросил Агдир.

– Когда?

– Это были первые слова, произнесенные мною.

– И что?

– Ты поняла, что они значат?

– Нет. Я даже не обратила на них внимания.

– Посмотри на свою руку.

– Мне незачем на нее смотреть. – Чтобы скрыть свой испуг, Лайза злобно скрипнула зубами. – Ты можешь объяснить, что с ней произошло?

– Конечно. Ты находишься в зоне господства запредельной реальности. Для того чтобы ты могла здесь жить, твой организм должен претерпеть определенные преобразования.

– Но я не собираюсь оставаться здесь навсегда!

– Это уже от тебя не зависит. Здесь все решает запредельная реальность. Если в твоем организме начались преобразования, значит, тебе позволено остаться. Первый цикл перерождения, когда человек еще не порвал всех своих связей с реальным миром, обычно бывает связан с наиболее неприятными воспоминаниями. Тебе повезло, потому что тот вид перерождения, какой начался в твоем теле, является наиболее безболезненным.

– Я не совсем понимаю…

– Существует несколько вариантов процесса перерождения, отличающихся степенью интенсивности воздействия на организм человека. Тот, который протекает сейчас в твоем теле, – наиболее мягкий, растянутый на восемь-десять дней.

– Ты хочешь сказать, что я стану такой же, как и ты? – заранее отказываясь верить словам своего собеседника, спросила Лайза.

– Именно, – важно наклонил голову Агдир.

– Черт бы вас всех побрал, кретины! – по-русски выругалась Лайза. В минуты высочайшего напряжения именно этот язык казался ей наиболее подходящим для выражения всей глубины чувств. – Вот в этом-то ты точно ошибаешься, Агдир!

Лайза угрожающим жестом направила на лесного жителя указательный палец. Взгляд ее упал на зеленовато-коричневую кожу, покрывающую кисть руки. В отчаянии взмахнув рукой, Лайза снова выругалась.

– Убирайся отсюда, рекин бешеный! – заорала на Агдира Лайза. – Я все равно выйду из этого леса!

Она попыталась прервать телепатический контакт с мраком, заменяющим Агдиру сознание. Но пока она разговаривала с Агдиром, ужасающее нечто, составляющее ядро коллективного сознания сообщества запредельной реальности, приблизилось к ней недопустимо близко. Импульс, посланный этим одновременно удивительным и пугающим созданием, прошел в обратном направлении, и Лайза почувствовала, как чужая воля пытается вскрыть ее телепатический блок, словно нож, ковыряющий консервную жестянку.

Лайза прижала обе ладони к вискам, пытаясь изгнать чуждое сознание из своей головы.

Страшная боль, словно разряд электрического тока, скользнула по ее позвоночнику. Казалось, позвонки дробятся и ломаются, превращая спинной мозг в кровавое месиво.

От боли у Лайзы потемнело в глазах. У нее не было сил даже на то, чтобы кричать. Она упала на колени, уткнулась лбом в землю и глухо застонала.

– Охотник превратился в дичь, – повторил уже однажды сказанную фразу Агдир.

Глава 10 123-й километр

– Ну, что? – с надеждой посмотрел на Шагадди Андрей.

– Нигде нет, – развел руками тот. – Ребята обшарили все закутки. Если бы он был на территории части, его бы непременно нашли.

Пытаясь скрыть раздражение, Андрей прикусил нижнюю губу.

Рядовой Юнни не явился на утреннее построение взвода. Поиски, предпринятые силами солдат взвода, никакого результата не принесли.

На полдень была назначена встреча с техниками из Статуса, которых затем нужно было проводить в Гиблый бор до места, где их ожидали люди из группы профессора Кармера. Накануне Андрей получил разрешение на проведение операции от полковника Бизарда. У него в кармане уже лежал путевой лист, выписанный командиром части, а на стоянке у КПП ждала машина с крытым брезентом кузовом, предоставленная в распоряжение взвода особого назначения. Чего сейчас меньше всего было нужно Андрею, так это проблем с личным составом. Не хватало только, чтобы вся операция сорвалась из-за самовольной отлучки одного из солдат.

– Есть какие-нибудь соображения? – спросил Андрей у Шагадди.

– Гроптик сказал мне, что пару дней назад Юнни получил какое-то письмо. Я нашел его под матрасом койки Юнни.

Шагадди протянул Андрею узкий синий конверт, предназначенный для пересылки писем военнослужащим. Такие письма не облагались дополнительным тарифом, как те, что были адресованы гражданским лицам.

Андрей достал из конверта лист грубой серой бумаги.

Письмо было написано неряшливым, неразборчивым почерком. Некая тетя Миса извещала Юнни о смерти его сестры Гайли. Из слов утешения, которые сумела найти тетя Миса, можно было понять, что сестра рядового Юнни с детства страдала какой-то тяжелой болезнью, и смерть стала для нее едва ли не долгожданным избавлением от страданий, в которые давно уже превратилась ее жизнь.

– Ты считаешь, что причина исчезновения Юнни в этом? – Андрей взмахнул сложенными вместе конвертом и самим письмом.

– Другой причины я не вижу, – пожал плечами Шагадди. – Вчера весь день Юнни ходил как в воду опущенный.

– Почему он не обратился ко мне? Ему положен краткосрочный отпуск для того, чтобы присутствовать на похоронах близкого родственника.

– Посмотри на конверт, Джагг. Письмо валялось на почте почти полтора месяца.

Андрей посмотрел на конверт. Обратного адреса на нем не было.

– Откуда родом Юнни?

– Кажется, откуда-то из провинции Гритон.

– Неужели он рассчитывает добраться до дома своим ходом? Его задержит первый же патруль!

– Я не думаю, что Юнни отправился домой, – с сомнением покачал головой Шагадди. – Что ему теперь там делать, если из всей родни у него осталась только какая-то тетя Миса? Скорее всего он скрывается где-то в окрестностях части. Видно, от горя у него в голове все перевернулось. Он ведь все время один. А для того чтобы в одиночку справиться с горем, нужно какое-то время. Немного придет в себя и к вечеру сам вернется в казарму.

Андрей с сомнением почесал щеку.

– Ты так думаешь? – спросил он, взглянув на Шагадди искоса.

– А что еще могло с ним приключиться? – вопросом на вопрос ответил Шагадди.

– Мне показалось, что мрачное настроение Юнни связано с тем, что произошло в штабе после появления там Гефара. Когда вчера я попытался поговорить с Юнни об этом, он и словом не обмолвился о смерти сестры.

– А кто ты ему такой, чтобы он начал с тобой откровенничать? Друг или родственник? Ты всего лишь командир взвода, да к тому же теперь еще и офицер, – Шагадди криво усмехнулся. – Извини, конечно, Джагг, но я бы, наверное, тоже не стал делиться с тобой собственными проблемами, если бы не знал тебя еще до рейда в Гиблый бор.

– Мне казалось, что Юнни доверяет мне, – задумчиво произнес Андрей.

Шагадди молча развел руками, мол, что тут можно сказать: чужая душа – потемки.

– Хорошо, – коротко кивнул Андрей. – Не будем пока поднимать шум вокруг исчезновения Юнни. Я беру с собой семь человек. Восьмым будет числиться Юнни. Ты, Шагадди, остаешься в части… Нечего губы кривить – ты заместитель командира взвода, так что изволь выполнять свои обязанности. Если Юнни объявится в мое отсутствие, вправь ему мозги как следует – ты это умеешь. А я вернусь – еще добавлю. У каждого в жизни бывают дни, когда кажется, что самое лучшее решение всех проблем – просто сунуть голову в петлю. Но нужно уметь зажать чувства в кулак, когда этого требуют обстоятельства.

– Не извольте беспокоиться, лейтенант, – в шутливом салюте Шагадди вскинул левую руку к плечу. – Юнни у меня неделю будет сортир драить.

– Если только у нас будет эта неделя, – мрачно заметил Андрей.

– Дела так плохи? – негромко спросил Шагадди.

– Все будет ясно через пару дней.

– Понятно, – задумчиво кивнул Шагадди. – Когда ждать вашего возвращения?

– Я рассчитываю вернуться завтра. Но сам знаешь, запредельная реальность непредсказуема.

Хлопнув на прощание Шагадди по плечу, Андрей побежал к воротам.

Семь человек из взвода, которых он отобрал для участия в предстоящей операции, уже сидели в машине. Андрей не взял с собой новобранцев, решив, что прежде следует посмотреть, как отреагируют на близкий контакт с запредельной реальностью опытные бойцы.

– Поехали! – махнул рукой Андрей, запрыгнув в кабину.

– Куда едем-то? – вопросительно посмотрел на лейтенанта сидевший за рулем Длинный Эйх.

– Дорогу на Гиблый бор знаешь?

Левая бровь Эйха изогнулась, сделавшись похожей на крышу домика, нарисованного малышом.

– Значит, снова туда? – тусклым голосом поинтересовался он.

– Снова, – с равнодушным видом кивнул Андрей.

Внутри же он весь сжался, ожидая реакции Эйха на известие о том, что впереди их ждет Гиблый бор, из которого пока только троим удалось выбраться живыми и в своем уме.

Эйх не спеша достал из-за отворота кепи помятую папиросу, разровнял ее, протянув между двумя пальцами, аккуратно сложил мундштук гармошкой, сунул папиросу в рот и, щелкнув зажигалкой, с одной затяжки раскурил. Затем он кинул зажигалку в нагрудный карман полевой куртки, вынул папиросу изо рта и выпустил через ноздри две струи табачного дыма.

– Значит, в Гиблый бор…

Эйх криво усмехнулся, качнул головой из стороны в сторону и повернул ключ зажигания.

Проехав километра полтора по бетонке, машина свернула на разбитый проселок, которым редко кто пользовался. Должно быть, в былые времена дорога, начинавшаяся в небольшом селении без названия, расположенном неподалеку от Афтера, проходила прямо через Гиблый бор, который тогда еще не был «гиблым». Теперь же, не дотянув километров пять до леса, дорога резко сворачивала на запад и уходила куда-то в сторону Дотастрака.

Андрей велел Эйху остановить машину возле вешки с поржавевшей по краям табличкой «123-й километр». Что обозначала эта вешка и от какой именно точки был отмерен этот самый 123-й километр, не знал никто.

По обеим сторонам дороги поднимались высокие холмы, поросшие густым кустарником и купами тумариновых деревьев, похожих на земные ветлы. Близость Гиблого бора, окраину которого можно было увидеть, поднявшись на вершину одного из холмов, накладывала свой особый отпечаток на окружающий пейзаж. Люди предпочитали держаться подальше от пользующегося дурной славой леса, а потому и в окрестностях его царили тишина и запустение. Именно по этой причине Андрей, посоветовавшись с Дейлом, выбрал участок 123-го километра проселочной дороги для встречи пяти человек из Статуса, которым предстояло попытаться локализовать зону распространения запредельной реальности в Гиблом бору.

– На выход! – скомандовал Андрей, выпрыгнув из кабины.

Из-под брезентового полога на землю посыпались бойцы. У каждого при себе был автомат и армейский рюкзак с двухдневным запасом еды, дополнительными обоймами, перевязочным пакетом и прочим снаряжением, которое полагалось иметь при себе солдату.

– Оставь рацию в машине, – приказал Андрей рядовому Индигу. – Там, куда мы идем, она нам не понадобится.

Никак не проявляя своего удивления, Индиг скинул со спины ранец с полевой рацией и затолкнул его под сиденье в кузове машины.

– Слушайте меня внимательно, – обратился Андрей к своим подчиненным.

Ему даже не пришлось повышать голоса, чтобы привлечь к себе внимание, – все взгляды и без того были устремлены на него. Перед отправкой каждый из «кейзи» получил автомат и дополнительный боекомплект с боевыми патронами, а это означало, что приехали они сюда не на учения. Близость же Гиблого бора оптимизма не внушала никому.

– Нам предстоит проводить пятерых человек на территорию Гиблого бора.

Сказав это, Андрей сделал паузу, ожидая реакции солдат на такую новость.

Никто не произнес ни слова. Только Лайт Лантер сдвинул брови к переносице и чуть прищурил глаза, словно пытаясь рассмотреть что-то, находившееся на расстоянии, почти недоступном для невооруженного взгляда.

– Кто эти люди, вам знать необязательно, – продолжил свою речь Андрей. – Мы отведем их в условленное место, передадим другим сопровождающим и вернемся назад. Если все пойдет как надо, то мы проведем в Гиблом бору только одну ночь и завтра вернемся в часть. Главное правило поведения в Гиблом бору: что бы ни случилось, всем держаться вместе. В одиночку человек в этом лесу пропадет быстрее, чем сигарету успеет выкурить.

– А в туалет ходить тоже парами? – усмехнувшись, спросил черноволосый Кадишш.

– Нет, – серьезно ответил ему Андрей. – Справлять свою нужду будете так, чтобы вас при этом видели все остальные. Если кто стесняется свой голый зад показать, то подумайте о том, что стыдливость может стоить вам жизни.

– Выбора вы нам не оставили, лейтенант, – все еще с усмешкой произнес Кадишш.

– Выбора нам не оставил Гиблый бор, – ответил ему Андрей. – И еще: без особой необходимости в лесу ничего не трогайте. Даже деревья и кусты старайтесь по возможности обходить стороной.

– Разрешите вопрос, лейтенант Апстрак, – обратился к Андрею Гесс Руут.

– По-моему, прежде ты называл меня просто по имени, – повернувшись в его сторону, сказал Андрей.

– Так то было до того, как вас произвели в лейтенанты, – не то смущенно, не то язвительно улыбнулся Руут.

– Я тоже знаком с понятием субординации, – отвечая Рууту, Андрей обращался одновременно ко всем. – Но сейчас мы не на строевом плацу. Поэтому, чтобы не создавать лишних проблем, давайте обращаться друг к другу на «ты».

– Серьезно? – приподняв мохнатую бровь и даже не пытаясь скрыть иронии, спросил Кадишш.

– У тебя на сей счет имеются какие-то сомнения, Кадишш? – посмотрел на солдата Андрей.

– Мне кажется, что солдат в любых обстоятельствах должен держаться на определенной дистанции от офицера, – ответил Кадишш. – Офицер с солдатами всегда запанибрата, когда ему это выгодно. А случись что, вы же на наших спинах и выезжаете.

Андрей не успел ничего ответить на выдвинутое Кадишшем обвинение.

– Хорош языком трепать, Кадишш, – пробасил широкоплечий здоровяк Роуни Фиппс.

– А что, Фиппс, ты с нашим лейтенантом, когда он сержантом был, тоже дружбу водил? – стрельнул глазами в направлении своего оппонента Кадишш.

– Я с Джаггом сорокаградусную не пил, – медленно растягивая слова, произнес Фиппс. – Но при этом ничего плохого о нем сказать не могу.

– А что хорошего ты о нем знаешь?

– В чем проблема, Кадишш? – обратился к строптивому солдату Андрей. – Ты отказываешься выполнять мои приказания?

– Вовсе нет, лейтенант, – сверкнул черными, как кусочки космической бездны, глазами Кадишш. – Устав я знаю не хуже вас. Я не собираюсь обсуждать ваши приказания и готов каждое из них выполнить беспрекословно. Но, – Кадишш усмехнулся, – я не настолько наивен, чтобы верить вашим заверениям в искренней дружбе.

– Это твое право, – с видимым безразличием пожал плечами Андрей. – Без твоей милой улыбки, Кадишш, я как-нибудь проживу. Но имей в виду, что пренебрежительного отношения к своим обязанностям я не потерплю.

– Я не первый день в армии, лейтенант, – все с той же ухмылкой, которую Андрей готов был счесть гнусной, ответил Кадишш.

– Значит, мы поняли друг друга.

Андрею с трудом удалось скрыть растерянность и раздражение – он никак не мог взять в толк, что Кадишш имеет против него? Между ними никогда не существовало не то чтобы дружбы, но даже просто товарищеских отношений. Однако и конфликтов между ними прежде тоже не возникало. И вдруг – такая откровенная неприязнь. С чего бы вдруг?

Андрей посмотрел на часы. До времени прибытия техников оставалось чуть меньше получаса.

– Ты хотел что-то спросить, – напомнил он Рууту.

– Мне кажется, Джагг, тебе известно о Гиблом боре больше, чем ты нам говоришь, – Руут произнес эту фразу спокойно, ни в чем не обвиняя своего командира, а просто желая внести некоторую ясность.

– Верно, – не стал отпираться Андрей. – Но того, что я сказал вам, вполне достаточно для того, чтобы остаться в живых. Если возникнет необходимость, я предоставлю вам дополнительную информацию. Хочу обратить особое внимание на то, что мне известны далеко не все опасности, которые таит в себе Гиблый бор. Поэтому повторяю еще раз: постоянная бдительность и двойная осторожность.

Андрей обвел взглядом неровный строй солдат. У всех были внимательные, сосредоточенные лица. Даже у Кадишша губы кривились в презрительной усмешке скорее по привычке, нежели реально отражая состояние его души, – живым ему хотелось остаться в не меньшей степени, чем всем остальным.

– Вопросы есть?

Вопросов не было.

Андрей снова посмотрел на часы.

– Эйх, поставь машину в кусты и хорошенько замаскируй ее. После этого все могут отдыхать. Я вернусь минут через двадцать.

– Ясно, Джагг, – коротко кивнул Эйх.

Сойдя с обочины дороги, Андрей зашагал в направлении узкой ложбины между двумя холмами, склон одного из которых почти наползал на другой. Отойдя на десять-двенадцать шагов, он скрылся за густыми зарослями кустарника. Теперь с дороги его не было видно. Услышав, как заработал двигатель машины, Андрей обернулся, но тоже ничего не увидел.

Миновав ложбину, Андрей свернул налево, перепрыгнул через заполненную стоячей водой канаву и начал не спеша подниматься по склону холма.

Примерно на середине склона росло невысокое дерево корз с характерным для этой породы деревьев раздвоенным стволом. Среди льнущих к земле тумариновых деревьев корз казался настоящим великаном. Лучшего ориентира для встречи с людьми, незнакомыми с окружающей местностью, придумать было просто невозможно.

И все же Андрей на всякий случай спросил у Дейла:

– Здесь?

– Здесь, – ответил напарник.

Андрей подошел к корзу и похлопал ладонью по его гладкому стволу, покрытому плотным слоем воскообразных выделений.

Он снова посмотрел на часы. До назначенного срока оставалось одиннадцать минут.

Волноваться его и Дейла заставляло сообщение курьера о том, что в работе системы внепространственных переходов начали происходить сбои, последствия которых были непредсказуемы. До сих пор ничего не было известно о судьбе Лайзы. А если исчезнут еще и пятеро техников, рискнувших воспользоваться внепространственным переходом для того, чтобы попасть в Кедлмар, то это могло подтолкнуть Коллегию Статуса к принятию более жестких и решительных мер в отношении Дошта. Если специалисты по системам внепространственных переходов правы в своих выводах и причиной сбоев является именно запредельная реальность, то сегодняшнюю попытку пробить проход в Кедлмар в непосредственной близости от Гиблого бора можно было сравнить с прыжком с десятиметровой вышки в бочку с водой.

Андрей присел на корточки, прислонившись спиной к стволу дерева. Посмотрев по сторонам, он сорвал длинную травинку и зажал ее между зубов.

– Нервничаешь? – спросил его Дейл.

– А ты, можно подумать, нет? – недовольно буркнул в ответ Андрей.

– Мог бы успокоить себя тем, что если сегодняшняя попытка перебросить группу техников в Кедлмар закончится неудачей, то это будет означать сворачивание всех работ на Доште, – заметил Дейл.

Интонации змея-искусителя в речах напарника остались незамеченными Андреем.

– А мне-то что с того? – поинтересовался он.

– Ты же хотел бросить все и вернуться домой, – напомнил Дейл. – Алексей Александрович уговорил тебя остаться еще на какое-то время, взывая к твоему чувству долга. Но если все работы на Доште будут закрыты, то у тебя появится законное основание покинуть Кедлмар и при этом не возвращаться на Землю, а остаться в Статусе.

– Да? Попробуй скажи об этом Кадишшу!

– А при чем здесь Кадишш? – удивился Дейл.

– При том, что он считает меня ублюдком, продавшимся за желтый офицерский шеврон.

– Ну и что с того?

– Если мне не удастся изменить отношение Кадишша к себе в лучшую сторону, то придется избавиться от него. Глядя на него, и другие, в особенности молодые солдаты, начнут ставить под сомнение мой авторитет… Да еще проблема с Юнни: куда он мог запропаститься?

– По-моему, мы говорим о разных вещах, – осторожно и медленно произнес Дейл. – Ты остаешься командиром взвода особого назначения только до тех пор, пока для тебя есть работа в Кедлмаре, которую ты выполняешь для Статуса… Или ты об этом уже забыл?

– Если бы ты сидел сейчас напротив меня, то я бы ободряюще похлопал тебя по плечу, – не смог удержаться от усмешки Андрей. – Со мной все в порядке, Дейл. Я помню, что я не Джагг Апстрак из танкового батальона «Кейзи», а Андрей Макеев с Земли, чья основная работа сводится не к проведению разведывательных операций, а к однообразным и скучным опытам с рекомбинантными ДНК. Но я также понимаю и то, что взвод, которым я сейчас командую, на данный момент является единственным воинским подразделением в Кедлмаре, сформированным специально для противостояния запредельной реальности. Даже если техники из Статуса не прибудут, я все равно поведу своих людей в Гиблый бор для того, чтобы они поняли, с чем им предстоит иметь дело.

– Один взвод не в силах остановить запредельную реальность. Ты переоцениваешь свои возможности, Андрей.

– Ничуть. Я прекрасно понимаю, что если мы вступим в открытую борьбу, то скорее всего будем обречены на поражение. Но когда запредельная реальность хлынет в Кедлмар, а Статус спрячет Дошт в пространственный кокон, должны найтись те, кто сможет объяснить остальным людям, что происходит и как отличить реальные образы от фантомов. Изменение окружающей действительности – факт сам по себе неприятный, но отнюдь не главенствующий. Запредельная реальность становится подлинной реальностью только тогда, когда происходит трансформация человеческого сознания. Можно жить в зоне господства запредельной реальности и при этом оставаться человеком, принадлежащим реальному миру. В случае если техникам из Статуса не удастся перекрыть канал, то единственным шансом для кедлмарцев сохранить себя станет борьба с запредельной реальностью, пусть даже заранее обреченная на поражение.

– Верно!

Андрей невольно вздрогнул, услышав в своей голове голос, не принадлежавший Дейлу.

– Мииз? – осторожно спросил он.

– А ты ждал кого-то еще? – насмешливо поинтересовалась девушка.

– Ты давно здесь?

– Я успела как раз к началу твоей речи. Не знаю, о чем у вас шел спор, но могу сказать, что полностью разделяю твое мнение: запредельная реальность может убить человека, но она не способна изменить его сознание без его на то согласия.

– В прошлый раз, когда мы были в Гиблом бору, никто не стал спрашивать Шагадди и Юнни, желают ли они присоединиться к сообществу запредельной реальности, – напомнил Дейл после короткого смешка. – Насколько я помню, их собирались использовать как материал для перерождения в то время, как они спали.

– Я имела в виду не формальное согласие, а способность и желание человека противостоять деформации собственного сознания, – пояснила свою мысль Мииз. – Я сама прошла через два цикла перерождения. Мое тело претерпело заметные изменения, но разум остался прежним.

– Исходя из этого, можно сделать вывод, что членами сообщества запредельной реальности становятся только безвольные, ни на что не годные люди, – с иронией прокомментировал слова Мииз Дейл.

– Или люди, разочаровавшиеся в действительности, – поправила его девушка. – Те, кому окружающий их мир кажется уродливым, отчаявшиеся и потерявшие всякую надежду. А таких людей, согласитесь, в Кедлмаре подавляющее большинство.

– Об этом я не подумал, – на этот раз вполне серьезно произнес Дейл.

– Юнни, – едва слышно прошептал Андрей.

– Что с ним? – спросила Мииз.

– Именно об этом мы с ним вчера говорили. Он сказал что-то насчет того, что по сравнению с перевернутой с ног на голову жизнью в Кедлмаре запредельная реальность не кажется такой уж уродливой. А сегодня утром он исчез.

– Это вовсе не означает, что он решил присоединиться к сообществу запредельной реальности, – заметил Дейл.

– Но я бы не стала исключать и такой возможности, – добавила Мииз.

– Внимание!

Андрей повернул голову в направлении, обозначенном в его сознании Дейлом.

Он успел заметить, как примерно в десяти шагах от места, где он сидел, по воздуху пробежала легкая дрожь, словно его всколыхнул жар, поднимающийся над раскаленным докрасна противнем. В следующий миг призрачное марево исчезло, а на том месте, где оно только что наблюдалось, остались стоять пятеро человек, одетые в темно-зеленую с черными камуфляжными пятнами полевую форму пехотинцев. Необычным в их облике было только то, что каждый держал в руках большой и, судя по всему, тяжелый пластиковый кейс с металлическими запорами и ручками по краям. Не двигаясь с места и не опуская на землю свою поклажу, «гости» с немного удивленным видом озирались по сторонам – сказывался эффект неожиданности, возникающий у людей, не привыкших пользоваться внепространственными переходами, после мгновенной смены окружающей обстановки.

Андрей впервые наблюдал со стороны прибытие людей через внепространственный переход, и, надо признать, зрелище это и в самом деле было весьма необычным. В примитивном обществе наблюдение подобных явлений могло привести к возникновению мифов о сошествии на землю богов. Здравомыслящий же человек скорее всего счел бы, что ему пригрезилось странное марево и человек, возникший ниоткуда. Если же ему не дай бог придет в голову рассказать кому-то об увиденном, то слушатели либо поднимут его на смех, либо подумают, что у рассказчика не все дома. А ведь не исключено, что многочисленные истории о встречах с призраками, духами и прочими потусторонними существами имеют под собой вполне реальную основу. Случайный свидетель вполне мог принять работника Статуса, вышедшего из внепространственного перехода, открытого во избежание непредвиденных встреч ночью где-нибудь на окраине сельского кладбища, за вставшего из могилы покойника.

– Эй!

Вскочив на ноги, Андрей махнул рукой и побежал в сторону пятерых, пока еще незнакомых ему людей.

Глава 11 Холод

Чего никак не ожидал Андрей, так это того, что среди прибывших из Статуса техников окажется женщина. Она выделялась среди остальных невысоким ростом и рыжеватыми волосами, выглядывающими из-под кепи. На вид ей можно было дать лет тридцать. Но Андрей уже успел привыкнуть к тому, что работникам Статуса приходится менять внешность так же часто, как и одежду, а потому пытаться определить чей-то возраст только по внешнему виду было все равно что надеяться угадать выигрышный номер в лотерее, проводимой вконец обнищавшим государством. Звали женщину Светланой, и, как вскоре выяснилось, она являлась единственным представителем Земли в группе.

Ситуацию с расовым составом остальных прибывших прояснил для Андрея Дейл.

– Ничего удивительного, – сказал он. – Земляне чаще всего становятся «оперативниками». Импровизационный стиль более соответствует их складу характера, нежели ежедневная кропотливая работа над разрешением какой-нибудь технической проблемы.

Старшим группы был высокий, сухопарый мужчина с заметной проседью в темных волосах. Говорил он почти не раздвигая губ. Вид у него был настолько мрачным, что, едва только взглянув на него, Андрей решил, что тот никогда не улыбался. У него было арктурианское имя Ги Церкус. Когда Андрей поинтересовался, нельзя ли для простоты называть его просто Ги, арктурианец только молча покачал головой, выражая свое крайне отрицательное отношение к подобной идее.

Национальная принадлежность трех остальных техников осталась загадкой как для Андрея, так и для более опытного в подобных вопросах Дейла. Они представились как Вистор, Карм и Фаунг. Дейл высказал предположение, что это были псевдонимы, взятые представителями рас с длинными и труднопроизносимыми именами.

Прежде чем отправиться за своими солдатами, Андрей быстро поинтересовался у Ги Церкуса, нет ли каких-либо новостей о пропавшем курьере, в ответ на что молчаливый арктурианец только качнул головой из стороны в сторону.

Когда Андрей вернулся вместе со своим отделением, Вистор и Фаунг сидели на корточках возле открытого кейса, внутри которого находилось какое-то невероятно хитроумное оборудование со множеством световых датчиков, со стороны похожее на мотки перепутанных проводов с новогодними гирляндами разноцветных лампочек. Стоявший над ними Карм негромко давал указания на незнакомом языке, изобилующем твердыми согласными.

– Кеттедский язык, – заметил Дейл. – Должно быть, самый древний язык в Галактике. Он содержит огромное число технических понятий и терминов, поэтому им часто пользуются представители различных космических рас для обсуждения научно-технических вопросов.

При приближении Андрея Карм обернулся на него.

– Нам никогда еще не приходилось сталкиваться с таким интенсивным нейрополем, генерируемым запредельной реальностью, – едва ли не с восторгом произнес он по-кедлмарски.

– Это еще цветочки, – усмехнувшись, ответил ему Андрей. – Что-то будет, когда мы войдем в лес.

– Но если судить по полученным нами предварительным данным, то окружающее нас пространство, – Карм описал рукой полукруг от леса к дороге, – тоже должно быть в какой-то степени трансформировано запредельной реальностью.

– Возможно, – не разделяя восторгов Карма, Андрей с довольно-таки безразличным видом дернул плечом. – По мне, так весь Кедлмар давно уже превратился в страну, на территории которой не действуют общепринятые законы логики.

Карм сдвинул брови и очень серьезно посмотрел на Андрея.

– Нет-нет, – усмехнулся Андрей. – Я имел в виду не влияние запредельной реальности, а политическую систему Кедлмара.

– Ну, это находится вне моей компетенции, – мотнул головой Карм.

Пришедшие вместе с Андреем солдаты с интересом посматривали на незнакомых людей, говорящих между собой на непонятном языке. Но ни один из них не спросил у Андрея, кто они такие, что они делают в окрестностях Гиблого бора и каким образом они здесь оказались.

– Мы идем в Гиблый бор или пока остаемся здесь? – спросил Андрей у примостившихся возле открытого кейса техников.

– Мы просто сделали несколько предварительных замеров, – Фаунг быстро захлопнул крышку кейса и повернул металлические винтовые запоры.

К каждому из техников Андрей приставил солдата, который, помимо того, что должен был помогать своему подопечному нести кейс, еще и лично отвечал за его жизнь.

Единственное исключение Андрей хотел было сделать для Светланы, освободив ее от необходимости тащить тяжелый кейс. Но та в ответ на такое предложение по-мужски похлопала Андрея по плечу и негромко, так, чтобы никто другой ее не услышал, сказала:

– Не думай, что я здесь самая слабая. У меня точно такие же имплантанты, стимулирующие мышечную активность, что и у всех остальных.

В пару к Светлане Андрей поставил рядового Касси Джемми, наиболее спокойного и уравновешенного из всего отделения. Андрей был уверен, что по дороге тот не станет досаждать девушке пустой болтовней. Джемми был молчун, каких не видывал свет. Порой в течение нескольких дней никто не слышал от него ни единого слова. А в случае необходимости Джемми предпочитал объясняться знаками.

Временами Андрею казалось, что у Джемми вообще нет нервов…

Нет, пожалуй, на этот раз Андрей принял за свое мнение то, что сложилось о Касси Джемми у Дейла. Именно Дейл был свидетелем случая, произошедшего в батальоне примерно год назад. Андрей в то время еще и знать ничего не знал ни о Статусе, ни о Кедлмаре.

В тот раз какой-то молодой боец, только что переведенный из учебной роты в строевую, вернувшись из караула, не сдал автомат, как полагалось, в оружейную комнату, а вместе с ним отправился в барак, где квартировалась рота танкистов, к которой он был приписан. Там он первым делом выстрелил в живот стоявшему у входа дежурному по роте, после чего вышел в проход между рядами коек и, положив всех, кто находился в помещении, на пол, объявил, что пристрелит каждого, кто только голову поднимет. Должно быть, у парня было что-то не в порядке с головой, потому что он заявил, что его отцом является сам Нени Линн и он никому не позволит покинуть помещение роты до тех пор, пока папа лично не придет за ним и не заберет его к себе в Пирамиду.

Парень капитально спятил, но при этом он был отнюдь не дурак. Он занял позицию возле стойки с телемонитором. Это было единственное место в помещении роты, с которого можно было держать под прицелом вход и окна, не попадая при этом под пули стрелков, расположившихся на улице.

Полковник Бизард попытался было уговорить парня сдаться, но тот только начал психовать и тяжело ранил еще одного солдата. Пытаться использовать гранаты со слезоточивым газом не имело смысла, поскольку парень оказался весьма предусмотрительным и помимо автомата прихватил с собой еще и противогаз. Оставался единственный выход – брать барак штурмом. Но при этом число жертв сумасшедшего скорее всего перевалило бы за десяток.

Полковник Бизард был уже готов отдать приказ к штурму, когда к нему подошел Касси Джемми и сказал, что хочет попытаться взять сумасшедшего в одиночку.

План Джемми был невероятно прост. Точнее, прост до безумия. Возможно, именно поэтому он и сработал против сумасшедшего. Джемми вошел в помещение роты без оружия и двинулся в сторону вооруженного автоматом солдата. Тот что-то заорал и направил автомат в грудь Джемми. А тот продолжал двигаться вперед, словно не видел и не слышал безумца. Сумасшедший выстрелил в пол перед ногами Джемми, но даже это не произвело на него никакого впечатления. Он подошел к безумцу и, зажав в кулак ствол автомата, который тот держал в руках, поднял его к потолку. После этого он все так же неторопливо поднял к плечу кулак другой руки и коротким прямым ударом сломал своему оппоненту челюсть. Подхватив за шиворот обмягшее тело, Джемми выволок его из помещения и бросил на пороге.

Дейл тогда подумал, что Джемми надел под куртку бронежилет. Подойдя к солдату, чтобы поздравить с удачей, Дейл не удержался и похлопал его ладонью по груди. Каково же было его удивление, когда он почувствовал, что под курткой у Джемми нет никакой дополнительной защиты!

– Ты спятил, Джемми?! – вне себя от возмущения, вызванного столь безрассудным поступком, заорал на солдата Дейл. – Этот псих мог бы пристрелить тебя, если бы только удосужился нажать на курок!

Джемми криво усмехнулся и провел ногтем большого пальца по горлу, а затем стукнул себя открытой ладонью по левой стороне груди, там, где находилось сердце. Что он хотел сказать этим своим жестом, для Дейла так и осталось загадкой.

Точно так же поступил Джемми и на этот раз. Он просто отодвинул Светлану в сторону своей широкой ладонью и, ухватившись за ручку кейса одной рукой, без особого труда взвалил его себе на плечо. Когда же Светлана попыталась высказать свое мнение на этот счет, Джемми даже не посмотрел в ее сторону. Но едва только она, возмущенно дернув плечом, попыталась отойти в сторону, солдат свободной рукой схватил ее за ремень и вернул на место, после чего решительно ткнул пальцем в землю, давая тем самым женщине понять, что она должна все время находиться рядом с ним.

Будучи весьма благоразумной, Светлана сразу же поняла, что спорить с Джемми бесполезно. Вместо этого она мило улыбнулась здоровяку и изобразила нечто, похожее на реверанс. И в ответ на это – Андрей глазам не поверил! – широкие губы Джемми тоже расплылись в улыбке! Воистину, женщины при желании могут творить чудеса!

Остальные техники взялись за ручки кейсов вместе с выделенными им в помощь солдатами. Оставшихся без напарников Длинного Эйха и Руута Андрей поставил в конце колонны, поручив им прикрывать отряд с тыла. Сам же он занял позицию в начале строя. Место, где должна была состояться встреча с группой профессора Кармера, знала только Мииз. И именно она, находясь в телепатическом контакте с Дейлом, указывала дорогу.

Отряд двигался быстро. Примерно через полчаса люди уже вошли под своды Гиблого бора.

В лесу движение заметно замедлилось. И не столько из-за густых кустов и упавших от времени деревьев-великанов, сколько потому, что как люди, прибывшие из Статуса, так и коренные кедлмарцы с любопытством вертели головами по сторонам. Для техников Гиблый бор был объектом исследований, который они уже начали изучать. Для солдат же лес был местом, овеянным легендами и пользующимся недоброй славой. Каждый из них мог бы рассказать с десяток историй, от которых мороз пробегал по коже, о тех страшных вещах, что творятся в Гиблом бору. Но знали они их только понаслышке, о том же, что на самом деле представляет собой Гиблый бор, ни один из них пока даже и не подозревал.

– Надеюсь, мы доберемся до места без проблем? – спросил Андрей, обращаясь к Мииз.

– Ты думаешь, я знаю ответ на этот вопрос? – усмехнулась в ответ девушка.

– Но ты же живешь в Гиблом бору не первый год.

– Если быть точной, то 68 лет. И что с того? Ты глубоко ошибаешься, если считаешь, что за этот срок можно досконально изучить запредельную реальность.

– Ну, я считал, что ты по крайней мере лучше нас понимаешь то, что происходит вокруг, – немного растерянно произнес Андрей.

– До определенной степени, – ответила на это Мииз. – Я могу отыскать объяснение тем или иным проявлениям запредельной реальности, но не имею возможности предсказать их.

– Существует теория, что суть запредельной реальности непознаваема, – заметил Дейл. – Ее можно изучать, но невозможно постичь.

– Могу с этим согласиться, – сказала Мииз. – Конечную цель запредельной реальности, а следовательно, и саму ее суть, определяющую цель ее существования, невозможно постичь уже хотя бы потому, что запредельная реальность не ограничивается простым изменением мира в каком-то одном определенном направлении. Она не пытается возродить некую иную реальность, созданную по собственному образу и подобию, а уничтожает само понятие реальности как таковое. Любая материя, оказавшаяся в зоне господства запредельной реальности, буквально сходит с ума. Трансформация объектов как живой, так и неживой природы происходит с катастрофической быстротой. Смысл подобных действий понять попросту невозможно.

– Или же в них скрыты некие совершенно иные, недоступные нам законы логики, – добавил Дейл.

– Вселенский хаос, вырвавшийся из-под контроля? – спросил Андрей.

– Скорее горячечный бред, воплощенный в жизнь, – ответила Мииз.

– А вам не кажется, что для конца лета сейчас слишком холодно? – услышал Андрей голос идущего следом за ним Индига.

Андрей и сам какое-то время назад начал чувствовать неприятный озноб, то и дело пробегающий от линии плеч к низу спины. Но до слов Индига он просто старался не обращать на это внимания, считая, что причиной является нервное возбуждение. Сейчас же он и в самом деле почувствовал, что вокруг заметно похолодало. Это было странно, потому что даже зимой температура в центральной части Кедлмара не опускалась ниже нулевой отметки шкалы Цельсия больше чем на два-три градуса. А в конце лета неожиданное похолодание было просто-таки чем-то невероятным.

– Температура явно опустилась ниже нуля, – произнес Дейл. – Что происходит?

– Дай мне подсоединиться к твоим температурным рецепторам! – услышал Андрей возбужденный голос Мииз.

– Добро пожаловать, Мииз! Могла бы и не спрашивать о подобных мелочах!..

– Не болтай, – резко осадила Андрея девушка.

– Проклятие! У меня от холода зуб на зуб не попадает! – крикнул сзади Длинный Эйх.

– Что происходит, Джагг?! – услышал Андрей голос Лантера.

– Не знаю! – ответил он не оборачиваясь. – Пока не знаю!

– Что происходит? – повторил вопрос Лантера Ги Церкус. – Подобное похолодание в конце лета нехарактерно для Кедлмара.

– Как будто я этого не знаю, – процедил сквозь зубы Андрей.

– Куда мы идем, Джагг?!

– Температура снижается со скоростью четверть градуса в минуту! – услышал Андрей голос Мииз.

– Сколько сейчас?

– Минус пять!

– Сколько это еще будет продолжаться?!

– Я не знаю!

– Далеко нам еще идти?

– О чем ты говоришь, Андрей! Это же запредельная реальность! Здесь не существует прямых дорог!

– Зато здесь скоро снег пойдет!

Андрей остановился и развернулся лицом к следующей за ним колонне.

– Стой! – крикнул он, вскинув левую руку вверх.

– Что ты задумал? – недоумевающе спросил Дейл.

– Поклажу на землю! – не обращая внимания на вопрос напарника, продолжал командовать Андрей. – Рубите кусты! Собирайте сухие ветки! Шевелитесь, рекины вас раздери!

Солдаты разбежались по сторонам и принялись за дело. Спустя минуту к ним присоединились и техники.

– Работайте парами! – крикнул Андрей. – И не отходите далеко!

– Что случилось? – подойдя к нему, негромко спросил Ги Церкус.

– Я думал, что это вы специалист по запредельной реальности, – не слишком уважительно, но без раздражения ответил ему Андрей.

Ги Церкус зябко обхватил себя за плечи.

– Вы считаете, что этот внезапный холод является одним из ее проявлений? – спросил он.

– А вы думаете, что кто-то поблизости включил кондиционер? – вопросом на вопрос ответил Андрей. – Давайте поговорим об этом потом. Неизвестно, насколько низко может упасть температура. Нам нужно успеть подготовиться.

Ги Церкус молча кивнул, достал из ножен большой армейский нож и принялся рубить колючий кустарник.

Фиппс и Вистор приволокли два очищенных от веток древесных ствола. Бревна уложили параллельно, на расстоянии двух метров друг от друга, накрыв их сверху нарубленными в спешке кустами и ветками.

К тому времени, когда запылали два огромных костра, температура упала до минус 12 градусов по Цельсию. Расположившись между двумя пылающими бревнами, люди старались согреться, то поворачиваясь к огню спиной, то протягивая к нему онемевшие от холода пальцы.

Пытаясь согреть себя изнутри, «кейзи» смолили папиросы.

– Когда в следующий раз направимся в Гиблый бор, нужно будет договориться с полковником Бизардом, чтобы в походный рацион каждого солдата была включена бутылка сорокаградусной, – потирая замерзшие ладони, громко произнес Руут. – Слышишь, Джагг?

– А как насчет лейтенантов, Руут? – усмехнулся посиневшими губами Андрей. – Я бы сейчас не отказался и от стакана чистого спирта.

Предложение Руута понравилось всем без исключения. И даже Джемми-молчун удовлетворенно хмыкнул.

Мороз в Кедлмаре сам по себе был явлением исключительным и почти невероятным. На этот же раз ощущение противоественности происходящего многократно усиливалось тем, что вокруг полыхающих костров, между которыми сидели окоченевшие люди, по-прежнему буйствовала зелень. Создавалось впечатление, что зима с невиданными морозами наступила только на том небольшом участке леса, где находились в данный момент люди.

– Интересно, как далеко простирается зона холода? – задал мысленный вопрос Андрей.

– Там, где я сейчас нахожусь, по-прежнему тепло, – ответила Мииз.

– Это далеко отсюда?

Мииз издала обреченный вздох.

– Все ясно, – тут же поправился Андрей. – Я все время забываю, что в зоне запредельной реальности расстояние является понятием весьма относительным.

– А что, если попытаться выйти из зоны холода? – предложил Дейл.

– Я начал ощущать озноб минут за двадцать – двадцать пять до того, как мы остановились, – ответил Андрей. – Значит, либо зона холода достаточно велика, либо она все время следовала за нами.

– Более вероятен второй вариант, – подумав, сказал Дейл. – Я не вижу даже инея на листьях деревьев. А что, если только кто-то один попытается выйти из зоны холода?

– Запредельная реальность только того от вас и ждет, – возразила Мииз. – Пока вы вместе, ваше групповое сознание создает определенный барьер. Она может воздействовать на вас физически, но не имеет возможности использовать против вас вашу же психику.

Пока солдаты вяло мусолили тему выпивки, Вистор и Фаунг снова открыли свой кейс и принялись колдовать над набитой в него хитроумной аппаратурой.

– Температура воздуха вокруг нашего лагеря стабилизировалась на отметке минус 13,5 градуса, – сообщил спустя некоторое время Вистор.

– И что самое интересное, – добавил Фаунг, – за пределами окружающей нас десятиметровой зоны температура воздуха составляет плюс 18 градусов! Впечатление такое, что некий барьер, который мы не в состоянии зафиксировать, препятствует свободному перемещению холодного и теплого воздуха.

Неизвестный

– Так какого же ляда мы здесь сидим! – вскочил на ноги Кадишш. – Я уже пальцев на ногах не чувствую!

– Сядь на место, – скосив взгляд в сторону Кадишша, спокойно произнес Андрей. – Сними ботинки и хорошенько разотри ноги.

– Нам же всего пару шагов нужно сделать! – Кадишш протянул руку, указывая через костер на изрубленные ножами заросли зеленого кустарника.

– Если ты их сделаешь, то это будут последние шаги в твоей жизни, – ответил ему Андрей.

Кадишш замер в нерешительности.

– А что может произойти, Джагг? – спросил Лантер.

– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Но проверять не имею ни малейшего желания.

Кадишш с досадой плюнул в огонь и, снова сев на землю, принялся расшнуровывать ботинки.

– И как долго мы будем здесь сидеть?

Вопрос, заданный Длинным Эйхом, не был адресован кому-то персонально, но ответа на него все ждали от Андрея.

Ничего не ответив Эйху, Андрей приподнялся со своего места и кинул в костер последнюю из запасенных охапок хвороста. Сев поближе к огню, он прижал колени к груди, спрятал кисти рук в рукава куртки и втянул голову в плечи.

– Послушай, Мииз, – обратился он к девушке. – Ты говорила, что можешь объяснить те или иные действия, предпринятые запредельной реальностью.

– Не всегда, – ответила Мииз. – И не на все сто процентов точно.

– А что ты думаешь по поводу внезапно наступивших холодов?

– Прежде мы никогда не сталкивались с такой формой проявления запредельной реальности, – Мииз сделала небольшую паузу, словно желая еще раз обдумать то, что собиралась сказать. – Я уже обсудила этот вопрос с профессором Кармером. У него, так же как и у меня, складывается впечатление, что запредельная реальность действует целенаправленно против вашего отряда. Она пытается остановить ваше продвижение в глубь Гиблого бора.

– Что-то плохо она старается, – усмехнулся Дейл. – Если бы у нас была с собой зимняя одежда…

– Но у вас же ее нет, – перебила его Мииз. – И дело даже не в том, какие способы противодействия используются, а в том, откуда ей известно о вашем отряде.

На какое-то время в голове у Андрея установилась полная тишина. Каждый из троицы, пользующейся его разумом как средством общения, словно бы предоставлял другому право первым высказать свое предположение.

– Снова Гефар? – первым нарушил молчание Андрей.

– Возможно, что и он, – согласилась с ним Мииз. – Но от кого он мог получить информацию о новом походе в Гиблый бор и о его целях?

– Представления не имею.

Если бы Андрей произнес эти слова вслух, то еще бы и недоумевающе пожал плечами при этом. А так ему пришлось ограничиться только соответствующими интонациями мысленного голоса.

– Ты говорил об исчезновении Юнни…

– Нет, Мииз, – решительно отмел подобное предположение Андрей. – В Кедлмаре о готовящейся операции было известно только мне одному. Даже солдаты, которые находятся сейчас рядом с нами, узнали о цели похода только после того, как мы прибыли на место.

– Вчера Юнни мог слышать твой разговор с курьером, – заметил Дейл.

– Вряд ли. Он находился достаточно далеко от нас…

– Запредельной реальности известно, кто ты такой и какова цель твоего пребывания в Кедлмаре, – сказала Мииз. Для того чтобы сделать соответствующие выводы, ей могло хватить и нескольких случайно услышанных фраз, которым сам Юнни не придал никакого значения.

– Но это означает, что Юнни мертв!

– Или находится в Гиблом бору.

– Или добровольно согласился сотрудничать с Гефаром.

Последнюю фразу произнесла Мииз.

– Юнни не мог добраться до Гиблого бора быстрее нас, – уже спокойно произнес Андрей. – А добровольно сотрудничать с Гефаром он не станет.

– Почему ты так уверен в Юнни?

– Потому что я знаю его! Потому что он спас мне жизнь, когда капитан внутренней стражи, которому, кстати, был нужен вовсе не я, а ты, Дейл, собрался пристрелить меня!

– Не горячись, Андрей…

– Подите вы все к черту! Я знаю Юнни лучше любого из вас!

– Ты знаешь его ровно настолько хорошо, насколько знаю его и я, – внес необходимую коррективу Дейл. – Мы оба впервые увидели его всего лишь дней десять назад, когда Гроптик гонял его по казарме, заставляя вычищать фиолетовую плесень.

– Ну и что с того? – мрачно буркнул Андрей.

– За столь короткий срок узнать человека практически невозможно, – ответил Дейл.

– Кроме того, запредельная реальность способна изменить человека до неузнаваемости, – добавила Мииз.

– Послушай, Мииз, – обратился к девушке Андрей. – Ты ведь можешь покопаться в коллективном сознании сообщества запредельной реальности и выяснить все, что нас интересует.

– Увы, это не так. Коллективное сознание сообщества, доступ к которому я и в самом деле имею, представляет собой нечто вроде оперативной памяти запредельной реальности. В ней имеется информация только о том, что происходит в зоне господства запредельной реальности в текущий момент. Данные же, полученные через Гефара и другие независимые источники, не проходят через коллективное сознание сообщества.

– Куда же они поступают? – с живым интересом спросил Дейл.

– Профессор Кармер высказал предположение, что у запредельной реальности имеется некий центр, в котором происходит обработка поступающей информации и принятие решений. Но нам неизвестно ни где он находится, ни что он из себя представляет. Профессор Кармер считает, что он находится за пределами нашей Вселенной, а проход на территории Гиблого бора является своего рода ретранслятором.

– Когда мы касаемся запредельной реальности, – Андрей высказался в насмешливом тоне, пытаясь таким образом скрыть свое недоумение, – меня все время удивляет то, что мы говорим о ней, как о неком разумном существе, наделенном собственным сознанием и разумом.

– По сути, так оно и есть, – ответил ему Дейл.

– Но, насколько я понимаю, запредельная реальность представляет собой всего лишь некий фон, оставшийся от той Вселенной, что существовала до Большого Взрыва.

– А что, по-твоему, представляет собой разум? – спросил Андрея Дейл.

– Ну-у… – Андрею явно не хватало мимики и жестов, чтобы высказать свое мнение по этому вопросу.

– Понятно, – усмехнулся Дейл. – Напоминаю: разум есть нематериальный продукт, производимый материей, организованной особым родом. Ты никогда не слышал прежде о разуме Вселенной?

– Я считал, что это всего лишь метафора.

– Не совсем. Вселенная, конечно же, не обладает собственным разумом, но она хранит в себе опыт миллионов поколений разумных существ, живших когда-либо на каждой из ее планет. Дело в том, что, однажды появившись на свет, разум, так же, как и сознание, не исчезает бесследно, а просто передается с одного носителя информации на другой. Информация такого рода может погибнуть только в том случае, если исчезнет сама Вселенная.

– Что и произошло со Вселенной запредельной реальности, – ввернул-таки свое слово Андрей.

– Верно, – подтвердил его догадку Дейл. – Но каким-то образом отдельные фрагменты древней Вселенной смогли пережить Большой Взрыв.

– Существует предположение, что в момент Взрыва они провалились в иное измерение, – добавила Мииз.

– Есть и такое мнение, – не стал спорить с ней Дейл. – Но скорее всего мы уже никогда не узнаем, что же произошло на самом деле. Как бы там ни было, фоновые фрагменты древней Вселенной сохранили запечатленную на них информацию. Она, конечно же, представляла собой нечто вроде разрозненных обрывков магнитофонных лент с огромного количества кассет, измятых и смешанных в кучу. Но, опять-таки, каким-то непостижимым образом эта информация смогла самоорганизоваться, породив на свет единый разум, обладающий собственным самосознанием, который мы называем запредельной реальностью.

– И теперь, прорвавшись в наш мир, она пытается вновь воссоздать погибшую Вселенную?

– Запредельная реальность пытается воссоздать свое представление о некогда существовавшей Вселенной. Имеющаяся у нее информация обрывочна и сильно искажена. Это все равно как если бы несчастный безумец, живущий в мире собственных бредовых фантазий, встал во главе государства и начал проводить в нем преобразования, принимая галлюцинации за единственно возможную реальность.

– Ну, такое мне представить совсем не сложно, – усмехнулся Андрей. – Ты просто давно не был на Земле, Дейл.

– Мы знаем, как уничтожить барьер, – подняв голову от приборов, сообщил Фаунг.

– Что? – удивленно глянул на него Андрей.

– Мы можем разрушить структуру окружающего нас поля, – радостно, совершенно по-детски улыбнулся Фаунг.

– Так чего же мы ждем?! – вскочив со своего места, всплеснул руками Кадишш. – Костры уже почти прогорели!

Ги Церкус спросил о чем-то Фаунга на кеттедском языке.

Андрей обратил внимание, что глаза у арктурианца были полузакрыты, а губы мелко и часто дрожали.

– Что с ним? – спросил Андрей у Дейла.

– Арктурианцы плохо переносят холод, – ответил напарник. – Боюсь, что Ги Церкусу приходится сейчас хуже, чем любому из нас.

Фаунг односложно ответил Ги Церкусу и указал пальцем на световую шкалу одного из приборов.

Ги Церкус перевел взгляд на Андрея.

– Я думаю, можно попытаться, – сказал он по-кедлмарски.

– Могут возникнуть какие-то проблемы? – настороженно поитересовался Андрей.

– Маловероятно, – не вдаваясь в подробности, коротко и сухо ответил арктурианец.

– И все же?

– Поле, окружающее нас, создано за счет энтропийного градиента, направленного вовне, – снизошел до объяснений Ги Церкус. – В реальных условиях оно существовать не может. Мы хотим попытаться разрушить поле, воздействовав на него узким пучком упорядоченных ультразвуковых колебаний. При этом может произойти выброс энергии, мощность которого мы не можем точно определить. Но можно предположить, что основная сила энергетического выброса будет направлена вовне.

– А если нет?

– В таком случае от нас даже мокрого места не останется, – с невозмутимым видом сообщил Ги Церкус.

Андрей медленно распрямил одеревеневшие пальцы и снова сжал их в кулаки.

– Какова вероятность того, что мы останемся живы? – спросил он.

– Около семидесяти пяти процентов, – ответил арктурианец. – Я думаю, стоит рискнуть. Но окончательное решение за вами, лейтенант.

Андрей посмотрел сначала на почти уже прогоревшие костры, затем на иссиня-белые лица людей, вверивших ему свои жизни.

– Что скажешь, Дейл? – спросил он у своего напарника.

– Я думаю, Статус прислал к нам не самых плохих техников, – ответил Дейл. – Если Ги Церкус считает, что наши шансы остаться в живых достаточно высоки, то, наверное, стоит довериться ему.

– Мне это напоминает русскую рулетку, – с явным неодобрением заметил Андрей.

– Глупая игра, – согласился с ним Дейл. – Но нужно же когда-то проверить свое везение.

– А вы уверены, что ваша аппаратура функционирует исправно? – обратившись к Ги Церкусу, задал вопрос Андрей. – Мы ведь находимся в зоне запредельной реальности, а здесь даже самые простые приборы сходят с ума.

– Все наше оборудование снабжено соответствующей защитой, – невозмутимо ответил ему Ги Церкус. – Я лично тестировал его перед отправкой.

– Ну, если вы уверены… – Андрей развел руки в стороны, давая понять, что готов согласиться с принятым Ги Церкусом решением.

– Молодой человек, – строго посмотрел на него арктурианец. – Я, быть может, и старше вас, но командуете нашим отрядом вы. Поэтому окончательное решение остается за вами.

Чтобы скрыть растерянность, Андрей наклонился и кашлянул в кулак – пусть думают, что у него от холода в горле засвербило. Чего добивается арктурианец? Хочет переложить ответственность принятия решения на Андрея? Но если, как он говорит, в результате ошибки в живых не останется никто, тогда какой же в этом смысл? С другой стороны, если все пройдет удачно, то лавры героя достанутся не Ги Церкусу, а Андрею. Получается, что арктурианец умышленно играет на повышение авторитета командира взвода?..

– Совершенно верно, – подтвердил его догадку Дейл. – Арктурианцы – превосходные психологи. Ги Церкус решил предоставить тебе возможность использовать ситуацию в собственных интересах.

Андрей поднял взгляд на Ги Церкуса.

Он вспомнил свою первую встречу с арктурианцами. Столкнувшись с представителями этой космической расы в лифте, курсирующем между этажами Статуса, он едва не потерял голову от страха – арктурианцы были похожи на живых мертвецов, какими их показывают в классических фильмах о зомби. Нейропластики было явно недостаточно для того, чтобы придать арктурианцу внешнюю схожесть с кедлмарцем. Следовательно, сознание Ги Церкуса было пересажено в искусственное тело. Но даже в новом теле арктурианец воспринимал холод так же болезненно, как и любой из его соплеменников. Кожа на его лице была не бледной, как у всех остальных, а какого-то мертвенного серого цвета, посиневшие губы то и дело странным образом кривились, словно арктурианец пытался выдавить из себя улыбку в то время, как ему хотелось кричать от боли. Но при этом Ги Церкус никак не проявлял своего нетерпения по поводу решения, принятие которого перепоручил Андрею.

– Действуйте, Ги Церкус, – уверенно, но негромко произнес Андрей.

– В таком случае прошу всех собраться в центре, – Ги Церкус поднял вверх руки с выставленными указательными пальцами и, сведя их вместе, указал место, которое должны были занять люди.

Жест был довольно-таки странный, но понятный для всех. Пока техники, открыв еще два кейса, подготавливали свою аппаратуру к работе, солдаты переместились к центру небольшой площадки между двумя едва тлеющими бревнами.

Светлана хотела было помочь своим товарищам, но Джемми решительно взял ее за руку и, не обращая внимания на протесты женщины, втолкнул ее в самый центр образованной солдатами плотной группы. Усадив Светлану на землю, Джемми ладонью надавил ей на затылок, пытаясь заставить пригнуть голову к коленям.

– Лейтенант! – вывернувшись из-под руки Джемми, возмущенно воскликнула Светлана. – Объясните своему подчиненному, что меня не нужно опекать, как младенца!

– К сожалению, не могу предъявить никаких претензий рядовому Джемми, – с усилием растянув заледеневшие губы в улыбке, беспомощно развел руками в стороны Андрей. – В нашу задачу входит доставить вас целыми и невредимыми до места встречи. И, на мой взгляд, Джемми превосходно справляется с возложенной на него задачей.

Светлана зло сверкнула на Андрея своими карими глазами, но ничего более не сказала. А Джемми, действуя деликатно, но настойчиво, заставил-таки ее пригнуть голову.

– Внимание!

Ги Церкус вскинул вверх руку с открытой ладонью.

Вистор и Фаунг отбежали к группе замерших в напряженном ожидании солдат. Щелкнув каким-то переключателем, через пару секунд к ним присоединился и Карм. Возле двух открытых кейсов, соединенных между собой тонким синим кабелем, остался только Ги Церкус.

Арктурианец стоял на коленях, изучая показания приборов. Спина его была прямой, как доска. В какой-то момент Андрею показалось, что Ги Церкус погрузился в транс, – арктурианец был настолько неподвижен, что его можно было принять за манекен, обряженный в военную форму.

Ги Церкус медленно повернул голову и посмотрел через плечо на группу людей, сидящих на земле и непроизвольно старающихся сделаться как можно меньше и незаметнее. Андрею показалось, что по губам арктурианца скользнула улыбка. Но значения ее он понять не успел. Ги Церкус положил руку на черный верньер и медленно, невыносимо медленно для тех, кто за ним наблюдал, повернул рукоятку на полоборота влево.

В первый момент ничего не произошло. Затем Андрей не услышал, а почувствовал барабанными перепонками высокочастотный свист, вонзающийся в уши. То же самое почувствовали остальные, поэтому все, как один, наклонили головы и прикрыли уши руками. Недвижимым остался только Ги Церкус, стоящий на коленях перед пультом, словно верующий перед алтарем творца всего сущего. Поэтому никто, кроме арктурианца, не увидел, что произошло, когда показатель мощности ультразвукового пучка, направленного в сторону барьера, отделяющего скованных холодом людей от тепла лета, достиг установленной величины.

Вначале маленькая, почти незаметная голубоватая искорка загорелась в месте контакта ультразвукового пучка с барьером энтропийного градиента. В следующую секунду она едва не погасла, но Ги Церкус, внимательно наблюдавший за показаниями приборов, успел вовремя внести коррективы в работу фильтров, обеспечивающих однородность частоты ультразвука. Голубая искра увеличилась до размеров мелкой монеты. А затем…

На одно мгновение Ги Церкус увидел бледное фиолетовое сияние, неровным кругом охватившее участок земли, на котором находились замерзающие люди. Затем невидимая волна, ударив на границе круга, взметнула высоко вверх, едва ли не к самым вершинам гигантских деревьев, палые листья, сучья и сухую хвою. Казалось, сама земля встала на дыбы, вознамерившись похоронить под собой тех, кто дерзнул вмешаться в предопределенный ход событий.

Волна воздуха, показавшаяся Ги Церкусу тяжелой, как кузнечный молот, ударила арктурианца в грудь. Опрокинувшись на спину, Ги Церкус успел перекатиться на живот и прикрыть руками голову. Сверху на него обрушился вал земли вперемешку с лесным мусором.

Глава 12 Выход из одиночества

Юнни брел по размытой дождями проселочной дороге, петляющей в низине среди холмов. Ноги его скользили по жидкой грязи, но, казалось, он даже не видел, куда ступал.

Борх-1 стоял уже довольно высоко над горизонтом, и после ночного дождя над влажной землей поднимались тяжелые испарения. Пахло болотной сыростью и какими-то гниющими отбросами. Юнни дышал тяжело и неровно, словно загнанный зверь, пытающийся уйти от облавы, то и дело оглядывался по сторонам.

Рукавом куртки Юнни вытер выступившую в углу глаза слезу. Встряхнув головой, он посмотрел на часы. Часовая стрелка приближалась к десятичасовой отметке. В части уже закончился завтрак и прошел утренний развод. Разведрота сейчас скорее всего занимается прочесыванием местности вокруг части, пытаясь отыскать пропавшего рядового Юнни. Если до обеда им это не удастся, то во второй половине дня к ним присоединятся и другие подразделения «кейзи», снятые с занятий и выполнения хозяйственных работ. Естественно, тот факт, что один из бойцов самовольно покинул место службы, негативно отразится как на всем танковом батальоне «Кейзи», так и на репутации его командира. Поэтому полковник Бизард будет до последнего тянуть с передачей сообщения о данном происшествии в местное Управление внутренней стражи. Но если предпринятые собственными силами поиски все же не увенчаются успе– хом, он будет вынужден сделать официальное заявление об исчезновении рядового Юнни.

До тех пор, пока внутренней страже ничего не было известно, у Юнни еще оставался шанс вернуться в расположение части. Конечно же, он получит взыскание от командира роты, к которому добавит свое еще и полковник Бизард. Самое большое, к чему мог приговорить его командир части, так это к месяцу пребывания в штрафном лагере. Об этом подразделении, находящемся в ведении внутренней стражи, рассказывали жуткие истории. А те, кому довелось побывать в нем, долго не могли об этом забыть. Даже самые отъявленные бузотеры и нарушители дисциплины становились после штрафного лагеря тише влахов, мирно пощипывающих травку на склонах холмов. Даже после недели штрафного лагеря на теле вернувшегося оттуда солдата не было места, прикосновение к которому не вызывало бы у него крика боли. На восстановление здоровья такого бойца обычно требовалось не меньше месяца, поэтому штрафной лагерь был чем-то вроде постоянной угрозы, нависающей над некоторыми не в меру активными солдатами. В отличие от командиров других частей, полковник Бизард крайне редко, только в самых исключительных случаях отправлял туда своих солдат. Но самовольный уход с территории части был именно таким проступком, за который полагалось самое строгое наказание.

И все же месяц в штрафном лагере был предпочтительнее военного трибунала, после которого еще ни один солдат не возвращался обратно в часть. А в Управлении внутренней стражи поступку Юнни могло быть дано единственное определение – дезертирство. Совершенно понятно, что ни в Управлении, ни в трибунале никто не станет вникать в психологические мотивы действий рядового Юнни. О какой психологии могла идти речь, если, по мнению большинства офицеров, солдат представлял собой бездушный механизм, призванный беспрекословно выполнять все приказания командиров, строго следуя при этом правилам Единого устава строевой службы!

Да если бы у кого и возникло вдруг такое желание, Юнни и сам не смог бы внятно рассказать, с чего вдруг решил покинуть расположение части.

Он проснулся часа за два до подъема с чувством щемящей тоски и неизбывного одиночества, гнездящимися где-то под сердцем. Словно два червячка, которым тесно в пустой скорлупе лесного ореха, они сплетались и снова расползались в стороны, не то лаская, не то пытаясь удушить друг друга.

Юнни медленно выпустил воздух сквозь приоткрытые губы и, пытаясь прийти в себя, провел ладонью по лицу. Лицо было мокрым от слез. Он плакал во сне. Никогда прежде с ним такого не случалось. Да он и не видел снов с тех пор, как попал в армию. Дни, наполненные работой и учебой, казались удивительно короткими, но вечером, едва только добравшись до постели, Юнни падал и засыпал мертвым сном, который прерывал лишь пронзительный звонок побудки, возвещающий о наступлении нового дня.

Но сегодня ночью ему приснилась сестра. Она была не такой, как на фотографии, которую прислала ему вместе с сообщением о смерти сестры тетя Миса. Юнни даже не узнал Гайлу, взглянув на маленький прямоугольный кусочек матовой фотобумаги. Нет, не могло это странное существо с лицом, похожим на череп, обтянутый сухой, полупрозрачной кожей, и огромными, полными страдания глазами, которые, казалось, уже заглянули по ту сторону границы жизни и смерти, быть его сестрой! Во сне он видел Гайлу маленькой девочкой с торчащими в стороны косичками и россыпью веснушек на носу и щеках. На ней было зеленое платьице, которое, как помнил Юнни, мама сшила для его младшей сестренки из своей старой юбки. Так Гайла выглядела до той страшной эпидемии сухого кашля, унесшей жизни их родителей и превратившей десятилетнюю девочку в инвалида с кровоточащими обрывками плоти вместо легких, неспособную самостоятельно даже подняться с постели. Смертельно больной ребенок и шестнадцатилетний юноша, который не имел ни малейшего шанса найти работу, остались на попечении тети Мисы, пожилой бездетной сестры их матери, о существовании которой брат с сестрой прежде даже и не знали. Врач, который временами заглядывал в их квартал, населенный по большей части безработными, которые пока еще не потеряли последней надежды и не опускались до попрошайничества на улицах, хотя и вели уже, по сути, нищенское существование, только тяжело и безнадежно вздыхал, но все же прописывал Гайле какие-то лекарства. При этом он обязательно говорил, что никакие лекарства не помогут, если девочка не будет хорошо питаться и бывать на свежем воздухе.

Ну, со свежим воздухом дело как раз обстояло неплохо. Каждое утро, если только за окном не лил дождь, тетя Миса выносила Гайлу на улицу и оставляла ее на скамеечке возле подъезда. Гайлу знали все жильцы дома, и кое-кто из них время от времени даже делился с несчастной больной девочкой, когда самим удавалось перехватить где-нибудь немного еды. Как-то раз Юнни увидел, как принимает Гайла эти скудные подаяния. Сосед с третьего этажа, постоянно ходивший в серой заношенной рабочей куртке, положил ей на колени половинку вареного керпа размером с кулак и погладил девочку по голове. Гайла отрешенно смотрела в сторону, словно и не замечала ни пожилого рабочего, ни вкусно пахнущего керпа у себя на коленях. Она не благодарила почти незнакомого ей человека, который, возможно, сделал ее жизнь на день длиннее, но и не отказывалась от предложенного. Казалось, она воспринимала все происходящее, как некое действо, к которому она не имеет никакого отношения. Ей было всего лишь чуть больше десяти лет, а она уже не принадлежала этому миру. Жизнь текла мимо нее, и, что самое ужасное, Гайла прекрасно понимала это и даже не пыталась бороться с неизбежным.

Тете Мисе порою удавалось подработать в прачечной, обстирывающей близлежащие воинские части. За эту работу платили не только вконец обесценившимися гурками, на которые даже в магазине нельзя было ничего купить, кроме зажигалок, соли и грубого мыла со щелочью, от которого руки покрывались глубокими трещинами, а еще и армейскими продовольственными купонами. Но того, что она зарабатывала, не хватало на трех человек.

Юнни, для того чтобы хоть что-то добыть, сутками дежурил у ворот консервной фабрики. Временами, когда кто-то из грузчиков не являлся на работу, из ворот выходил начальник смены и тыкал пальцем в одного из сидящих на тротуаре безработных. Невысокому шестнадцатилетнему пареньку трудно было конкурировать с крепкими, здоровыми мужчинами, ждавшими вместе с ним возможности заработать хоть что-нибудь для своих семей. Пару раз счастье все же улыбнулось Юнни, когда палец начальника смены указал на него.

Платили временным грузчикам ровно вполовину меньше, чем постоянным рабочим. Но жаловаться не имело смысла – за воротами фабрики стояла толпа безработных, готовых таскать на себе любой груз и за гораздо меньшую сумму.

Во второй раз, когда Юнни получил свои гурки и выходил за ворота фабрики, кто-то из местных рабочих, проникшись состраданием к несчастному пареньку, сунул ему под куртку замороженную тушку хиваза. Он был совсем маленький, размером с грыку, но Юнни казалось, что все вокруг знают, что спрятано у него под одеждой. Кусочек замороженного мяса с костями жег кожу Юнни, словно раскаленное железное клеймо, которое должно оставить свою отметку на теле на всю оставшуюся жизнь.

После того как мясо хиваза было сварено и съедено, Юнни три дня боялся выходить из дома. Воображение живо рисовало ему рослых молодцев из внутренней стражи, поджидающих незадачливого вора возле ворот консервной фабрики. А всякий раз, когда он слышал шаги на лестнице, ему казалось, что это идут за ним. И сколько он ни твердил себе, что исчезновение одной-единственной малюсенькой тушки хиваза скорее всего останется и вовсе не замеченным, а если пропажа и будет обнаружена, то среди сотен людей, проходящих через ворота консервной фабрики, найти вора будет практически невозможно – доводы разума были бессильны против страха оказаться пойманным на воровстве.

Кража государственной собственности являлась самым страшным преступлением в Правовом законоуложении Пирамиды. Даже убийцы и насильники могли рассчитывать на снисхождение судей – но только не те, кто дерзнул покуситься на имущество, принадлежащее Пирамиде. А поскольку Пирамиде в Кедлмаре принадлежало практически все, включая и население страны, то под судом мог оказаться каждый, рискнувший взять со своего рабочего места и отнести домой даже ржавый гвоздь или разогнувшуюся канцелярскую скрепку, которые, утратив свои полезные свойства, тем не менее продолжали оставаться государственной собственностью.

Но несмотря на регулярно транслируемые по телемониторам показательные процессы над расхитителями государственной собственности, неизменно заканчивающиеся вынесением обвинительного приговора, по которому враг общества должен был вернуть свой долг гражданам Кедлмара, отработав двадцать пять лет в трудовом лагере, воровали все рабочие и служащие гражданских специальностей. Люди тащили с работы домой все, что могли и сколько могли. Даже тетя Миса временами приносила из прачечной то пригоршню слипшегося в комок стирального порошка в кармане, то кусок серого мыла за пазухой. И дело было вовсе не в патологической склонности кедлмарцев к воровству, а в той беспросветной бедности, в которой приходилось им жить. Гурки, которыми выдавали зарплату госслужащим, стоили дешевле бумаги, на которой они были напечатаны. А продовольственные пайки были настолько малы, что не могли спасти от голода семьи тех, кто их получал. Единственным способом хоть как-то свести концы с концами было воровство. Все необходимое для жизни, начиная с продуктов питания и заканчивая туалетной бумагой, давно уже превратившейся для широких слоев народонаселения Кедлмара в непозволительную роскошь, на смену которой пришли газеты, напечатанные на грубой серой бумаге, можно было достать только на черном рынке. Но гурки там были не в почете – к расчету принимались только продовольственные купоны или товары.

Лекарства можно было достать тоже только на черном рынке. В государственных аптеках, торгующих за гурки, на прилавках стояли только бутылки с мутным рыбьим жиром, признанным официальной медициной в качестве лекарства от всех болезней, зубной порошок, похожий на толченый известняк, и зубные щетки к нему, щетина на которых вылезала после двукратного использования.

Юнни помнил, как, сходив однажды на рынок за лекарством для Гайлы, тетя Миса вернулась домой расстроенная, с глазами, полными слез. Заметив внимательно наблюдавшего за ней Юнни, она, не поднимая глаз от пола, тихо сказала, что не смогла позволить себе выменять у торговки лекарствами таблетки, которые доктор прописал Гайле, потому что в таком случае они втроем остались бы без еды до конца месяца.

Вот тогда-то Юнни и решил поступить на военную службу. Здоровьем он был не обделен и поэтому мог надеяться оказаться направленным в одну из строевых частей, служащим которых жалованье выплачивалось особыми армейскими продовольственными купонами, по которым можно было получать продукты питания в спецраспределителях, недоступных гражданским лицам. Да и на черных рынках по всему Кедлмару продовольственные купоны служили основной валютой, за которую можно было взять любой товар.

Юнни отправился на военную службу, рассчитывая, что таким образом сумеет облегчить жизнь тете Мисе и спасти Гайлу. Он не собирался менять свои продовольственные купоны на папиросы и сорокаградусную или, подобно другим солдатам, проводить увольнения, шляясь по грязным кабакам и убогим домам свиданий скучных провинциальных городков. Все свое жалованье до последнего купона он собирался отправлять Гайле и тете Мисе.

И вот теперь Гайлы не стало.

В тот момент, когда Юнни прочитал об этом в письме, присланном ему тетей Мисой, он почувствовал, что оборвалась единственная нить, связывающая его с жизнью. В целом мире у него не осталось ни одного родного человека. Все вокруг, подобно гурку, обесценилось и утратило свой смысл. Для чего теперь было оставаться в армии, если Гайла была мертва?

В первый день после получения трагического послания Юнни еще продолжал выполнять свои служебные обязанности, двигаясь подобно автомату, не замечая, что происходит вокруг и ни на что не обращая внимания. Его состояние не осталось незамеченным для лейтенанта Апстрака, который решил поговорить с солдатом. Лейтенант вызывал у Юнни уважение, и он, наверное, в конце концов поведал бы своему командиру все, что было у него на душе, не появись во время их разговора мотоциклист, отвлекший Апстрака от беседы. Что за известие привез лейтенант-пехотинец, для Юнни осталось тайной. Но, по-видимому, оно было чрезвычайно важным, потому что лейтенант Апстрак сразу же забыл о разговоре, начатом с Юнни. Дождавшись возвращения взвода с полосы препятствий, лейтенант Апстрак передал командование им сержанту Шагадди, а сам вернулся в часть.

Что ж, у лейтенанта Апстрака были свои заботы, которые, возможно, были более важными, чем личные проблемы рядового Юнни. Сам Юнни прекрасно это понимал и не винил Апстрака за то, что он не нашел времени закончить начатую беседу. Но кто знает, возможно, если бы у Юнни была возможность высказать кому-нибудь всю свою печаль, он сейчас и не брел бы в неизвестном направлении по незнакомой проселочной дороге, в конце которой, как он надеялся, окажется дно той самой пропасти, в которую он падал с самого рождения.

Утром, когда Юнни проснулся с мокрым от слез лицом, лейтенант Апстрак еще спал. Юнни подошел к его койке, посмотрел на безмятежное лицо спящего командира и не решился его разбудить. Еще был Шагадди, которому, несмотря на его демонстративную грубость и показное нежелание думать и говорить о чем-либо, имеющем хотя бы косвенное отношение к душе, Юнни мог бы попытаться все рассказать. Но раскаты могучего храпа, доносившиеся со стороны койки сержанта, однозначно свидетельствовали о том, что разбудить его не сможет ничто, кроме звонка утренней побудки.

Юнни молча натянул на себя форму, зашнуровал ботинки и вышел из казармы.

Те, кому ночью нужно было добежать до туалета, в лучшем случае, когда на улице было прохладно, только накидывали на плечи куртку, поэтому дежурный по роте немного удивленно посмотрел на одетого по полной форме солдата. Но при этом он не сказал ему ни слова – парень был из взвода особого назначения, и, хотя лейтенант Апстрак с вечера не предупредил дежурного, что один из его подчиненных отправится куда-то с утра пораньше, дежурный решил не проявлять особого любопытства.

Юнни свернул за угол казармы. За бараком располагалась небольшая теплица, выстроенная полгода назад по приказу полковника Бизарда. Теплица снабжала батальон свежими овощами и зеленью, несколько разнообразившими не слишком-то изысканное меню солдатской столовой. Правое крыло теплицы почти вплотную прилегало к окружающей гарнизон стене, состоящей из поставленных вертикально бетонных плит.

Поставив ногу на приступок возле стены, Юнни подпрыгнул и ухватился руками за верхний край бетонной плиты. Подтянувшись, он закинул наверх ногу и сел на стену верхом.

Он просидел так несколько минут, глядя то на тусклые огоньки, горящие в тамбурах казарм, то на поля, темнеющие по другую сторону стены. Стена казалась ему границей, разделяющей два мира, шагнув за которую он навсегда останется один. Ему никто не был нужен, кроме Гайлы, которую теперь уже было не вернуть.

Перекинув ноги через стену, Юнни спрыгнул по другую ее сторону и быстро зашагал по мокрой от прошедшего недавно дождя траве прочь от выстроенных в ряд бетонных блоков, на одном из которых была нарисована голова с высоким гребнем волос, тянущимся ото лба к затылку, страшно выпученными глазами и торчащим изо рта длинным, изгибающимся подобно змее языком. «Главный кейзи», как называли эту безобразную рожу в части, являлся неофициальной эмблемой батальона.

В отличие от других, Юнни никогда не находил в названии батальона ничего забавного, главным образом потому, что с детства привык считать истории о зловещих живых мертвецах-кейзи не досужим вымыслом деревенских старух, а истиной, сомневаться в которой могут только глупцы. Опасаясь насмешек, он держал свое мнение при себе. Но в том факте, что он попал в батальон, носящий название «Кейзи», ему постоянно видилось зловещее предзнаменование.

И вот оно сбылось. Ждать пришлось не так уж долго.

Один в целом мире, он брел по дороге, ведущей неизвестно куда, и не имел ни малейшего представления о том, где и когда закончится его скорбный путь.

И все же, когда заброшенный проселок, по которому он шел, вывел его на широкую укатанную дорогу, засыпанную крупной щебенкой и со сточными канавами по краям, Юнни проявил разумную осторожность. На дорогах, поддерживаемых в относительном порядке, разъезды патрулей внутренней стражи встречались чаще, чем одичавшие бездомные рекины, бегающие вдоль обочин. Поэтому Юнни сразу же свернул с дороги в поле. В принципе ему было все равно, в какую сторону идти, но чего ему хотелось меньше всего, так это закончить свои дни в застенках Управления внутренней стражи или в штрафном лагере.

Местность вокруг была типичной для центральной части Кедлмара. Зеленые луга, расстилающиеся на чуть всхолмленной равнине, были превосходнейшим местом для выпаса скота. Но с тех пор, как скотоводство в Кедлмаре пришло в упадок, сельские жители занимались разведением разве что только мелкой домашней птицы. Причиной тому послужил указ Пирамиды, в соответствии с которым все скотоводы были обязаны сдавать выращенную ими живность государственным заготовителям, разъезжающим по деревням и селам и расплачивающимся за мясо никому не нужными гурками. Самим же сельским жителям запрещалось торговать мясом под страхом административной ссылки в трудовые лагеря. Теперь скотину, идущую на мясо, выращивали только на государственных фермах. Кормили их там каким-то особым концентратом, изготовляемым из рыбьих голов и требухи. Трудно сказать, насколько нравилась такая пища скотине, но после нее даже тушенка воняла рыбой.

Юнни отошел от дороги метров на двести, когда у него вдруг появилось ощущение, что кто-то следует за ним по пятам. Подобное предположение казалось глупым, поскольку вокруг не было никакого укрытия, которое могло бы позволить незаметно подобраться к идущему по лугу человеку. Откуда в таком случае мог появиться преследователь?

Какое-то время Юнни удавалось удерживать себя от желания обернуться. Поступить так означало бы признать собственную слабость. Он был один, и для того чтобы убедиться в этом, не нужно было то и дело оглядываться через плечо. Но вопреки доводам рассудка, странное ощущение не исчезало. Оно становилось похожим на зуд, вызывающий нестерпимое желание провести ногтями по раздраженному участку кожи.

Сделав еще несколько шагов вперед, Юнни неожиданно для себя самого остановился и развернулся назад.

В трех шагах от него стоял невысокого роста лысый человек, облаченный в ярко-желтый халат странствующего философа. В былые времена по дорогам Кедлмара бродило немало таких самобытных искателей вечной и непрекословной мудрости жизни. Но с приходом к власти Нени Линна странствующие философы были объявлены приспешниками Совета Пяти, и вскоре все они сгинули в безвестности, превратившись не просто в далекое воспоминание, а в одну из легенд того Кедлмара, который на семьдесят пятом году правления Пирамиды навсегда канул в небытие.

– Гефар, – почти неслышно прошептал Юнни.

Человек с благообразным видом сложил свои розовые ладошки на заметно выступающем из-под халата животике. На губах у него появилась мягкая, всепрощающая улыбка.

– Я не хотел напугать тебя, – так же тихо, как и Юнни, произнес он.

– Я не боюсь тебя! – с вызовом вскинул подбородок Юнни.

– Так и должно быть, – ответил Гефар. – Я не враг тем, кто любит свою страну.

– Я ненавижу Кедлмар! – воскликнул Юнни.

Он и в самом деле не боялся Гефара. Он ждал смерти, которую принес ему Воин Тьмы, как избавления.

– Ты ошибаешься.

Гефар шагнул вперед и, протянув руку, нежно погладил солдата по плечу.

Юнни весь внутренне сжался. Его пугала не смерть, а неизвестность того, каким образом нанесет свой удар Гефар.

Но ничего не произошло. Гефар улыбнулся Юнни и снова скрестил руки на животе.

– Ты ошибаешься, – повторил он. – Ты ненавидишь не Кедлмар, а то, во что превратили страну годы правления Пирамиды.

– Пусть так, – удивленный таким поворотом темы, Юнни наклонил голову к плечу. – Что это меняет? Я не хочу жить в этой стране.

– В данный момент, как я понимаю, ты вообще не хочешь жить, – поправил его Гефар.

– С чего ты это взял? – подозрительно прищурился Юнни.

– Ты страдал от одиночества, не подозревая о том, что с первого дня нашей встречи я все время находился рядом с тобой.

– Каким образом?

– Тебя интересуют технические детали? – чуть насмешливо спросил Гефар.

– Нет, – подумав, отрицательно качнул головой Юнни.

– У меня много возможностей. Гораздо больше, чем думают недалекие люди, считающие, что Гефара можно победить. Я могу оставаться невидимым и находиться одновременно в нескольких местах. Мне известно все о твоих душевных страданиях. И я хочу помочь тебе.

– Каким образом?

– Мы вместе создадим новый лучший мир, в котором никто из людей не будет одинок, в котором не останется места для смерти, потому что каждый сможет жить столько, сколько сам пожелает.

– Ты говоришь о запредельной реальности?

– Да.

– Ты забываешь о том, что я был в Гиблом бору и видел все собственными глазами. Я видел, как запредельная реальность убивала моих товарищей.

– Они не были твоими товарищами, – Гефар буквально швырнул эти слова в лицо Юнни.

– Пусть так, – не стал спорить Юнни. – Но они были людьми.

– В зоне запредельной реальности люди не умирают. Для того чтобы стать членом сообщества запредельной реальности, человек должен пройти процесс перерождения, который стороннему наблюдателю может показаться болезненным и даже мучительным. Но человек, прошедший через перерождение, начинает все воспринимать по-иному. И, что самое главное, его более не гнетет страх смерти.

– Ты хочешь предложить мне вечную жизнь? – горько усмехнулся Юнни.

– Я всего лишь хочу сказать, что запредельная реальность могла бы спасти от смерти твою сестру, – сказав это, Гефар сделал паузу, наблюдая за реакцией своего собеседника.

Юнни отшатнулся назад, словно кто-то невидимый внезапно толкнул его в грудь. Лицо его исказила гримаса, похожая не то на злобный оскал, не то на попытку сдержать слезы.

– И не только ее, – продолжил Гефар. – Сотни тысяч других несчастных умирают от болезней, считающихся неизлечимыми, по всему Кедлмару. А Пирамида не желает пальцем о палец ударить, чтобы им помочь. Их единственная надежда на спасение – это запредельная реальность.

Юнни быстро облизнул языком пересохшие губы.

– Что произойдет с Кедлмаром, если запредельная реальность распространится на всю его территорию? – быстро спросил он.

– Я не знаю, – улыбнувшись, развел руками Гефар. – С уверенностью могу сказать только одно: это будет совсем другая страна. Запредельная реальность представляет собой не некую патологию, а закономерный процесс развития материи, наделенной разумом. То, что происходит сейчас, противоречит элементарному здравому смыслу. Человек всю жизнь работает над совершенствованием своего разума. С годами он накапливает все больше полезной информации и опыта. Разум его делается все более мобильным и гибким, способным к решению более сложных задач. И что потом? Человек просто умирает, и весь огромный запас знаний, который он копил в течение десятилетий, бесследно исчезает, растворяясь вместе со своим хозяином в бескрайнем потоке небытия! Разве может разумный человек поверить в то, что в этом находит свое воплощение принцип вселенской справедливости?

– Но так было всегда, – слабо и неуверенно попытался возразить Гефару Юнни.

– Но это вовсе не означает того, что подобное положение дел будет сохраняться вечно! – Гефар вскинул руки вверх. Широкие рукава халата разлетелись в стороны, сделав его похожим на огромную желтую птицу. – Запредельная реальность, как и все мы, является частью Вселенной. Она представляет собой то семя, из которого должна произрасти новая космическая раса людей. И мы должны быть благодарны тому, что по неведомому нам стечению обстоятельств это семя оказалось брошено в землю Кедлмара!

– В таком случае ответь мне, почему запредельная реальность пугает людей?

– Людей пугает все, чему они не могут найти объяснения.

– Я бы не сказал этого о лейтенанте Апстраке. О запредельной реальности ему известно больше, чем кому-либо другому в Кедлмаре. Но при этом он считает ее злом, с которым следует бороться.

– И ты веришь ему? – саркастически усмехнулся Гефар.

– У меня нет оснований не верить ему.

– А разве недостаточно для недоверия того факта, что лейтенант Джагг Апстрак на самом деле совсем не тот, за кого себя выдает? – Гефар чуть наклонил голову к левому плечу и укоризненно погрозил Юнни пальцем. – И не пытайся убедить меня в том, что тебе ничего неизвестно об этом.

– Мне известно слишком мало для того, чтобы делать какие-то определенные выводы, – попытался все же уйти от прямого ответа Юнни.

– Ты хочешь обмануть самого себя? – Теперь Гефар смотрел на своего собеседника почти с сочувствием.

– Я ничего не знаю о лейтенанте Апстраке! – раздраженно дернул головой Юнни. – Он мой командир…

– Ты хочешь обмануть самого себя? – с напором повторил свой вопрос Гефар. – Ты ведь присутствовал при разговоре того, кто называет себя Апстраком, с полковником Бизардом. Ты слышал, как он говорил о готовящемся вторжении в Кедлмар…

– Он говорил о людях, которые хотят оказать нам помощь.

– Помощь? В чем?

– В борьбе с запредельной реальностью, – произнес Юнни так, словно стеснялся собственных слов.

– Вот видишь, – многозначительно кивнул Гефар. – Это обычная тактика всех захватчиков. Они всегда пытаются оправдать свои действия благородными мотивами. А вспомни, кто выдвинул тезис о необходимости борьбы с запредельной реальностью? – После непродолжительной паузы Гефар сам же и ответил на свой вопрос: – Все тот же Апстрак! И, заметь, при этом он не дал никаких внятных объяснений по поводу необходимости этого действия!

– Он сказал, что запредельная реальность изменит наш мир настолько, что он превратится в нечто совершенно иное, – возразил Юнни.

– А разве не о том же мечтаешь ты сам? – с лукавой усмешкой осведомился Гефар.

– Да, – согласился с ним Юнни. – Но я не хочу, чтобы весь Кедлмар превратился в огромный Гиблый бор.

– А почему, по твоему мнению, запредельная реальность впервые активно проявила себя именно в Гиблом бору, а не, скажем, в Сабате?

– По словам лейтенанта Апстрака, это произошло в результате несчастного случая на территории исследовательского центра, расположенного в Гиблом бору.

– «По словам лейтенанта Апстрака», – саркастически усмехнулся Гефар. – А почему ты сам не видел этого исследовательского центра?

– Я спал…

– И, конечно же, проспал все самое интересное. Тебе не кажется слишком уж надуманным такое объяснение?

– У тебя имеется другое?

– Исследовательский центр в Гиблом бору – не что иное, как очередное измышление Апстрака. На самом деле запредельная реальность избрала Гиблый бор в качестве первоначального объекта своего воздействия с тем, чтобы избежать нежелательных последствий. Гиблый бор стал своего рода испытательным полигоном, на котором опробовались различные методы изменения реальности. Именно результаты этих опытов ты и мог наблюдать во время своего похода по Гиблому бору. Уверяю тебя, ничего подобного больше не повторится. Теперь все изменения будут протекать настолько мягко, что многие даже не обратят на них внимания.

– Почему я должен верить тебе, а не Апстраку? – все еще с некоторой долей сомнения спросил Юнни.

Гефар всем телом подался вперед и, чуть понизив голос, произнес с придыханием:

– Потому что я хочу подарить Кедлмару то, чего пытаются лишить его такие, как Апстрак: вечную жизнь для каждого! – С победоносным видом Гефар выпрямил спину и даже как будто стал при этом несколько выше ростом. – Ты можешь спросить меня: почему же Апстрак не хочет стать бессмертным? У меня имеется ответ и на этот вопрос. Дело в том, что в мире, откуда явился в Кедлмар тот, кто называет себя Апстраком, проблема бессмертия решена. Обитатели того далекого мира могут сохранять свое тело молодым и здоровым, используя свои познания в медицине. Но, заметь, они не торопятся поделиться ими с жителями Кедлмара!

Гефар сделал паузу, рассчитывая, что его собеседник сам задаст вполне очевидный вопрос. Но Юнни молча смотрел на него, ожидая продолжения.

– Что нужно этим пришельцам в разоренном бездарным правительством и бесконечными внутренними войнами Кедлмаре? – сам задал себе требуемый вопрос Гефар. – И почему они появились здесь в тот же самый момент, что и запредельная реальность? Потому что их пугает не запредельная реальность как таковая, а то, что благодаря ей бессмертие может стать достоянием всего человечества. До тех пор, пока секретом вечной жизни владеет ограниченный круг людей, они остаются хозяевами Вселенной. То, что происходит сейчас в Кедлмаре или на любой другой из планет, населенных разумными обитателями, для них не более значимо, чем возня мусорных жуков, пытающихся дотащить до своей колонии пустую папиросную коробку. Потому что только они, мудрые и всемогущие, наделены правом определять судьбу Вселенной!

– Пирамида, – негромко произнес Юнни.

– Да, – согласился с ним Гефар. – Каста бессмертных создала для себя точно такую же Пирамиду, как и та, что придавила пятой Кедлмар. И ради сохранения своего господствующего положения они готовы пойти на все, вплоть до полного уничтожения Кедлмара вместе со всем его населением. В конечном итоге торжество запредельной реальности так же неизбежно, как и восход Борха после долгой ночи, но если нынешний прорыв запредельной реальности на территории Кедлмара будет подавлен, то следующего такого случая придется ждать не одно десятилетие. И произойдет он скорее всего уже на другой планете. А что станет за это время с Кедлмаром, можешь представить себе сам. Наша несчастная страна не в состоянии выдержать двойной гнет: Пирамиды и бессмертных пришельцев, для которых Кедлмар навсегда останется источником потенциальной угрозы.

– Ты сказал, наша страна? – удивленно переспросил Юнни. – Но ведь ты порожден запредельной реальностью.

– Я – Гефар, – скромно потупив глаза, лысый старик смущенно развел руками. – А Гефар принадлежит Кедлмару. Настал момент, когда каждый должен понять, что происходит в Кедлмаре, и решить, ради чего стоит бороться: ради Пирамиды, выросшей до космических размеров, или ради вечной жизни для всех. Только мы сами, дети своей страны, можем спасти ее от захватчиков.

– Ты хочешь прямо сейчас получить от меня ответ? – спросил после небольшой паузы Юнни.

– А разве я поставил тебя перед невообразимо сложным выбором? – улыбнулся Гефар. – Ты ненавидишь мир, в котором живешь. Я же предлагаю тебе изменить его, сделать другим, таким, каким сам пожелаешь! И у тебя еще остаются какие-то сомнения?

Не глядя на Гефара, Юнни присел на корточки и провел ладонью по густой мокрой траве. Затем он сорвал тонкую травинку с метелкой на конце и задумчиво прикусил зубами сочный кончик стебелька. Взгляд его скользил по линии горизонта, который с низкой точки обзора казался удивительно близким. Он словно бы ожидал появления из-за горизонта того, кто поможет ему принять правильное решение.

– Запредельная реальность может воскресить мою сестру? – спросил Юнни, посмотрев на ноги Гефара, обутые в простые соломенные сандалии.

– Если бы я хотел обмануть тебя, то ответил бы на этот вопрос утвердительно, – скорбным голосом произнес Гефар. – Но я хочу, чтобы ты знал всю правду. Запредельная реальность способна даровать бессмертие ныне живущим людям, но она не может воскрешать мертвых.

Гефар сделал небольшой шаг вперед и протянул левую руку над головой солдата, словно собираясь благословить его.

Наклонившись в сторону, Юнни вынырнул из-под руки Гефара и рывком поднялся на ноги.

– Что я должен делать теперь? – спросил он, языком передвинув травинку в угол рта. – Идти в Гиблый бор?

– Не сразу, – повернув руку ладонью вперед, остановил его Гефар. – Сначала ты должен пойти в Управление внутренней стражи.

– В Управление?! – едва ли не с возмущением воскликнул Юнни. – Ты в своем уме?! Меня же арестуют как дезертира!

– Не волнуйся, – усмехнулся Гефар. – Ты сообщишь начальнику Управления столь важную информацию, что он станет пылинки с тебя сдувать.

– Что именно?

– То, что в докладе лейтенанта Апстрака, переданном в Генеральный штаб Пирамиды, содержится не вся правда о Гиблом боре.

– Да? И что же он утаил?

– То, что в Гиблом бору находится лагерь хорошо вооруженных мятежников.

– Ты думаешь, кто-нибудь в это поверит?

– По моим наблюдениям, в нынешнем Кедлмаре ничему не верят столь охотно, как рассказам о мятежниках. – Гефар усмехнулся и провел ладонью по подбородку, который был настолько гладким, словно на нем никогда и не росли волосы. – Не устаю удивляться людям. Мятежников никто не видел, но зато всем доподлинно известно то, что они существуют. Поэтому, как мне кажется, тебе не составит большого труда убедить людей из Управления внутренней стражи в том, что для ликвидации базы мятежников необходимо немедленно направить в Гиблый бор, скажем, роту пехотинцев.

Неизвестный

– Гиблый бор пользуется дурной славой.

– Скажешь, что слухи об ужасах Гиблого бора сильно преувеличены, да к тому же и распускаются они главным образом самими мятежниками, скрывающимися в лесу. Ты же сам и вызовешься быть проводником, что лишний раз подтвердит правоту твоих слов.

– И все же, если у меня возникнут проблемы?

– Не забывай, что я все время буду находиться рядом с тобой. Случись что, я смогу тебя подстраховать.

– Почему бы в таком случае тебе самому не пойти в Управление?

– Ты думаешь, кто-нибудь поверит Гефару? – усмехнулся Гефар.

– Но ты ведь можешь принять иное обличье.

– Конечно. Но проверка моей личности, которую непременно проведут в Управлении внутренней стражи, сразу же подтвердит, что я не тот, за кого себя выдаю. Еще проще было бы передать приказ о вводе войск в Гиблый бор по компьютерной сети, но в этом случае нашим противникам тут же станет известно об этом, и они, конечно же, попытаются предпринять какие-то ответные действия. Твоя же личность сомнений не вызывает. К тому же ты был участником рейда в Гиблый бор и не понаслышке знаешь о том, что там происходит.

– Но в таком случае возникнет вопрос, с чего вдруг меня понесло в Управление внутренней стражи? – заметил Юнни. – В соответствии с Уставом мне следовало бы доложить об этом командиру подразделения, в котором я служу.

– Скажем, так, – заговорщически прищурился Гефар. – Лояльность полковника Бизарда по отношению к Пирамиде вызывает у тебя определенные сомнения, поэтому ты и не решился рассказывать ему о том, что видел в лесу.

– Но у полковника Бизарда могут возникнуть неприятности по службе…

– Он заслужил их уже тем, что согласился сотрудничать с агентом наших противников, – Гефар произнес эти слова без зла и ненависти, просто констатируя факт.

– Но ведь полковнику Бизарду неизвестно истинное положение дел.

– И что с того?

– Я думал… – Юнни чуть приподнял левую руку и тут же вновь уронил ее.

– Что ты думал? – сухо спросил Гефар.

– Ничего, – Юнни махнул рукой и выплюнул прилипшую к углу рта жеваную травинку.

– У тебя еще есть какие-то сомнения? – задал последний вопрос Гефар.

– Нет, – быстро, словно боясь передумать, ответил Юнни.

Взгляд его вновь был устремлен в сторону горизонта.

Глава 13 Предсказание

Андрей приподнялся с земли и встал на четвереньки.

Голова гудела, словно медный котел, по которому что есть мочи молотил палкой малолетний проказник. Глаза слезились из-за набившейся под веки золы. Но все это компенсировалось тем, что по телу сладкой истомой разливалось ни с чем не сравнимое приятное чувство тепла.

– Ну вот и командир в себя пришел, – услышал Андрей голос Руута.

Вслед за этими словами последовало причудливо закрученное кедлмарское проклятие, в котором были помянуты и неизменные рекины, и Гурк Великолепный, и Гефар, и еще что-то, имеющее отношение к местной мифологии, о чем прежде Андрей даже и не слышал.

– Что такое «балоней»? – протирая глаза, автоматически поинтересовался Андрей у Дейла.

Ответ последовал незамедлительно:

– Родовое дерево древних кедлмарцев, на которое они вешали гениталии убитых врагов.

– То есть, когда кедлмарец говорит: «Видел я тебя на дереве балоней», – он имеет в виду…

– Да, именно это он и имеет в виду.

– Очень мило… Слушай, а у тебя голова болит?

– А как ты думаешь?

– Черт его знает, – Андрей тряхнул головой и тут же сморщился от боли, ударившей в висок. – Я от боли уже ничего не соображаю…

– Задействуй нейростимулятор, – посоветовал Дейл.

– А самому лень? – огрызнулся Андрей.

– Ладно, могу и я, – не стал спорить Дейл.

– Подставь ладони, Джагг, – услышал Андрей голос Эйха.

Он послушно вытянул ладони вперед и сложил их лодочкой.

В ладони ударила струя прохладной воды.

Только промыв глаза, Андрей смог наконец-то приоткрыть распухшие веки.

– Проклятие!.. Рекины драные!.. – Андрей рывком вскочил на ноги и быстро осмотрелся по сторонам. – Что происходит?!

– А мы думали, что это ты нам расскажешь, – усмехнулся Кадишш.

Лес исчез.

Вокруг не было ни единого деревца. До самого горизонта тянулись отливающие золотом бескрайние поля гайсана – кедлмарского аналога пшеницы.

Над головой простиралось безоблачное небо.

В ослепительном сиянии неспешно движущегося по небосводу и уже почти достигшего центральной точки своего дневного пути Борха-1 был почти незаметен небольшой рыжеватый шарик его вечного спутника Борха-2.

Единственным свидетельством того, что все случившееся в Гиблом бору сон, служили обугленные и местами все еще дымящиеся бревна, лежащие на примятых стеблях гайсана.

Должно быть, впечатление от увиденного было настолько явственно написано у Андрея на лице, что никто не задал ему ни единого вопроса.

– Не слабо, – прозвучал у него в голове мысленный голос Дейла.

– Что все это значит? – спросил у напарника Андрей.

– Представления не имею, – ответил тот.

– Очередной трюк запредельной реальности?

– Не исключено.

– А ты что думаешь по этому поводу, Мииз?

– Мииз с нами больше нет.

– Как?!

– Телепатический контакт был прерван в момент… Ну, когда нас тряхнуло.

– Та-а-ак…

Нейростимулятор начал действовать – голова уже почти не болела и понемногу проходила боль в спине.

Андрей зажал подбородок в кулак и обвел взглядом свою команду.

– Все целы?

– Нет.

Фиппс сделал шаг в сторону, и Андрей увидел лежащего на земле Ботти Индига. Лицо его было спокойным и безмятежным, а взгляд неподвижных глаз устремлен в небо.

– Держи, Джагг, – Фиппс протянул лейтенанту армейский браслет и воинскую карточку погибшего солдата.

– Что с ним произошло? – сдавленным голосом спросил Андрей.

– Шея сломана… Он упал, ударившись головой о бревно… Умер практически мгновенно.

– Остальные в порядке? – спросил Андрей, убирая документы Индига в карман.

– Я, кажется, руку вывихнул, – неуверенно предположил Вистор.

Он сидел на земле, сложив ноги крест-накрест, придерживая левую руку за локоть.

– Посмотри его руку, – велел Андрей Эйху. – Фиппс, Кадишш, похороните Индига.

– Прямо здесь? – удивленно вскинул брови Кадишш.

– У тебя есть какие-то другие предложения? – сурово глянул на него Андрей.

Кадишш пожал плечами и выдернул из чехла на поясе саперную лопатку.

Направляясь к Вистору, Эйх сунул Андрею в руку маленький пластиковый пузырек из походной аптечки, бросив на ходу:

– Закапай в глаза.

Капнув в каждый глаз по две капли лекарства, Андрей проморгался и взглядом отыскал Ги Церкуса, который вместе с Фаунгом и Кармом сидел возле раскрытого кейса с включенной аппаратурой. Техники о чем-то быстро переговаривались между собой на кеттедском языке.

– Уважаемый Ги Церкус! – Чтобы обратить на себя внимание старшего техника, Андрей легонько хлопнул в ладоши.

Арктурианец бросил на него через плечо недовольный взгляд. В данный момент он был занят беседой со своими коллегами и не имел ни малейшего желания тратить время на популярную лекцию для личного состава взвода.

Андрей же сделал вид, что не понял значения устремленного на него взгляда. Для того чтобы сохранить контроль над ситуацией, ему нужна была хоть какая-то информация касательно того, что с ними произошло.

– Быть может, уважаемый Ги Церкус, вы дадите нам какие-то объяснения? – вежливо, но ровно настолько, чтобы заданный вопрос можно было расценить и как приказ, обратился к арктурианцу Андрей.

Ги Церкус обреченно вздохнул и, уперевшись руками в колени, поднялся на ноги.

– Объяснения по поводу чего вы хотели бы получить? – Арктурианец стоял ссутулившись, глубоко засунув руки в карманы армейских штанов, которые были ему несколько широковаты.

Андрей молча сделал широкий жест рукой, охватив им почти все окружающие их просторы.

– Это реальность, – Ги Церкус сорвал спелый колосок гайсана, ударил им по открытой ладони, сдул шелуху и кинул несколько выпавших из колоса зерен в рот. – Абсолютная реальность.

– Вы в этом уверены? – с сомнением переспросил Андрей.

– Мы не зарегистрировали никаких признаков запредельной реальности в радиусе пятнадцати километров.

– А дальше?

– Для того чтобы зарегистрировать присутствие запредельной реальности на более отдаленном расстоянии, необходима более чувствительная аппаратура, чем та, что имеется в нашем распоряжении.

– Значит, мы находимся не в Гиблом бору? – Понимая, что вопрос его звучит довольно-таки глупо, Андрей тем не менее не мог не задать его.

– По-моему, мы находимся посреди гайсанового поля, – едва заметно усмехнулся Ги Церкус.

– И как же мы здесь оказались?

– Если бы я знал ответ на этот вопрос… – Ги Церкус прикусил нижнюю губу и обескураженно покачал головой. – Могу только высказать предположение, что в результате неконтролируемого разрушения энтропийного градиента произошло скачкообразное изменение значений координат, определяющих наше местоположение в пространстве.

– Отличная работа, уважаемый Ги Церкус, – похвалил арктурианца Андрей. – А теперь будьте добры, изложите то же самое на общедоступном языке.

Ги Церкус даже не улыбнулся.

– Суть произошедшего с нами заключается в том, что мы совершили своего рода внепространственный переход. В один миг мы переместились из одной точки пространства в другую, отделенную от первой весьма значительным расстоянием.

– Но мы все еще находимся в Кедлмаре? – на всякий случай решил уточнить Андрей.

– Несмотря на то, что нас окружает поле весьма характерной для Кедлмара сельскохозяйственной культуры, – Ги Церкус провел ладонью по колким верхушкам гайсановых колосков, – в первый момент у меня возникли сомнения в том, что мы находимся на Доште. Причина в том, что, как я уже говорил, нам не удалось зафиксировать даже фонового проявления активности запредельной реальности. Но затем, замерив спектральные характеристики небесного светила, мы убедились в том, что над нами два солнца – Борх-1 и Борх-2. Следовательно, мы в Кедлмаре.

– Это не Кедлмар! – уверенно заявил Длинный Эйх. – Я вырос в деревне. Если бы мы сеяли такой гайсан, то были бы самыми богатыми людьми в стране.

– Что ты имеешь в виду? – озадаченно посмотрел на него Андрей.

– У этого гайсана, – Эйх щелкнул пальцем по одному из колосков, – в колосе зерен раз в пять больше, чем у того, что мы выращивали.

– Быть может, это какой-нибудь новый сорт? – предположил Андрей.

– Откуда ему взяться-то? – усмехнулся Эйх. – Кто сейчас выведением новых сортов занимается? Да если бы такой гайсан рос в Кедлмаре, то в городах давно бы хлебные карточки отменили!

Андрей перевел вопросительный взгляд на Ги Церкуса.

– И все же это Кедлмар, – уверенно произнес арктурианец. – Возможно, мы оказались на каком-то опытном поле.

– Только этого нам и не хватало, – недовольно буркнул Андрей.

– Похоже, у парня не просто вывих, а трещина в суставе, – сообщил Эйх, закончив осматривать руку Вистора. – Сейчас я могу только зафиксировать руку. А если по уму, то нужен, конечно же, снимок… На всякий случай…

– Что будем делать? – поинтересовался у Ги Церкуса Андрей.

– Для начала неплохо бы было определить, где мы находимся, – ответил арктурианец.

– Резонно, – согласился с ним Андрей. – А есть какие-нибудь мысли по поводу того, как это сделать?

– Я думаю, проще всего связаться со Статусом и попросить оператора определить наше местоположение по источнику сигнала.

– Верно, – Андрей не смог скрыть досады из-за того, что столь простое решение пришло не ему в голову. – У вас ведь должно быть при себе какое-нибудь средство связи.

– У нас есть блок импульсной связи, – сказал Ги Церкус.

– А, ну тогда все в порядке, – с умным видом кивнул Андрей, решив при случае узнать у Дейла, что представляет собой эта самая импульсная связь.

– Света! – Ги Церкус щелкнул пальцами, подзывая к себе женщину, которая сидела неподалеку от своего опекуна и с силой массировала себе виски, из чего Андрей сделал вывод, что она, так же как и он, забыла об имплантанте с нейростимулятором. – Займись связью! – Ги Церкус взглядом указал на кейс, который еще ни разу не открывали.

Светлана сделала попытку подняться с земли, но Джемми жестом велел ей сидеть. Сам встав на ноги, он за ручку подтащил кейс к женщине.

Светлана с благодарностью улыбнулась Джемми и, повернув ручки запоров, раскрыла кейс.

Присев рядом с ней, Джемми с интересом наблюдал за разноцветными огоньками, бегающими по приборной панели.

– Послушай, Джагг, – негромко произнес подошедший к Андрею сзади Руут. – Может быть, пора рассказать нам, что это за люди и чего ради мы должны отвести их в Гиблый бор?

– Боюсь, что если я скажу тебе правду, Руут, то ты мне не поверишь, – с сомнением покачал головой Андрей.

– А ты попробуй, Джагг, – спокойно, без нажима произнес Руут. – Мы ведь с тобой не первый год знакомы.

Андрей изучающе посмотрел на Руута.

– Скажи ему, – услышал он мысленный голос Дейла.

– Очень скоро в Кедлмаре может начаться война, равной которой не было за всю историю, – ровным, бесстрастным голосом произнес Андрей. – От исхода ее будет зависеть не перемена власти, а возможность сохранения самой жизни в Кедлмаре. Эти люди, – Андрей взглядом указал на колдующих над своими кейсами техников, – единственные, кто, возможно, еще в состоянии остановить бойню.

– А при чем здесь Гиблый бор? – спросил Руут.

– Гиблый бор является средоточием тех темных сил, которые могут захлестнуть весь Кедлмар.

Руут сдвинул кепи на затылок и задумчиво почесал кончиком пальца висок.

– Слишком уж похоже это на древние пророчества, записанные в книге «Эйно Лан», – сказал он и потянулся в карман за папиросами.

– Вот это да! – услышал Андрей изумленный возглас Дейла. – Я и вообразить себе не мог, что Руут знаком со священной книгой «Эйно Лан»!

– Ты читал книгу «Эйно Лан»? – вслух спросил Андрей у Руута.

– Нет, – улыбнувшись, Руут отрицательно качнул головой. – Но я знаю ее наизусть.

– Наизусть? – Андрей так и не понял, был ли это его собственный удивленный возглас или же он просто позволил вырваться наружу эмоциям Дейла.

– Не знаю, известно ли тебе, что я родом из Дотастрака, самой маленькой и самой бедной провинции Кедлмара, – Руут сорвал золотистый колос гайсана и теперь постукивал им по открытой ладони свободной руки. Должно быть, ему нравилось несильное покалывание жестких ворсинок, торчащих из колоса. – Но зато в Дотастраке дольше, чем где бы то ни было, сохранялись старинные традиции, искоренением которых усердно занимались представители Департамента культуры нового Кедлмара. Мой дед был одним из последних философов, странствовавших по Кедлмару в поисках сокровенных знаний и занимавшихся на основе этого толкованием текстов священной книги «Эйно Лан». Я едва научился говорить, когда дед стал заставлять меня заучивать наизусть отдельные фрагменты этой книги. К семи годам я знал всю книгу «Эйно Лан» от корки и до корки. Пока дед был жив – а прожил он до ста двенадцати лет, – он регулярно устраивал мне проверки, требуя повторить по памяти тот или иной фрагмент текста. И если я ошибался хотя бы в одном слове, наказание следовало незамедлительно: я должен был таскать воду на вершину холма и поливать стоявшее там мертвое дерево, повторяя при этом про себя весь текст книги «Эйно Лан» от начала до конца. – Вспоминая прошлое, Руут светло и по-доброму усмехнулся. – Поскольку дед в это время занимался тем же самым, только сидя на крыльце нашего дома, обмануть его было невозможно. Я и сейчас, наверное, смог бы повторить весь текст «Эйно Лан» от начала до конца, хотя и давно не практиковался в этом.

– И ты не боишься рассказывать об этом? – Дейл считал, что доверять Рууту можно целиком и полностью, без каких-либо оговорок. – Андрей спросил, просто, чтобы до конца прояснить ситуацию.

Отбросив в сторону колосок гайсана, Руут положил руку Андрею на плечо и, наклонившись к его уху, совсем уже тихо произнес:

– Мне почему-то кажется, что если информация о том, чем мы сейчас занимаемся, дойдет до Подразделения Особого Контроля, то все наши имена, вне зависимости от званий и заслуг перед Пирамидой, навсегда исчезнут из списков батальона «Кейзи». И даже полковник Бизард не будет знать, где нас после этого искать.

– Так что же сказано в книге «Эйно Лан» о Гиблом боре? – спросил Андрей.

– «И выйдет из Леса Великий Хаос, – чуть прикрыв глаза, начал по памяти цитировать Руут. – И Мрак покроет землю Кедлмара. И люди не будут похожи на людей. И никто не будет знать, как остановить это. И после того как рухнет Пирамида, возведенная на крови людской и простоявшая семьдесят пять лет, вступят в битву с Непознанным те, чьи души и сердца будут сохранены в чистоте. И двенадцать человек, пришедших из Пустоты, встанут в один ряд с сынами Кедлмара для того, чтобы остановить Великий Хаос», – закончив цитату, Руут от себя добавил: – Если бы чудаков, которых мы сопровождаем, было на одного больше, я бы решил, что они и есть посланцы Пустоты.

– Но в книге ведь не сказано, что они должны явиться все разом, – заметил Андрей.

– Верно, – согласился с ним Руут. – Так, значит, это они и есть?

– Я верно понял насчет того, что в соответствии с предсказанием «Эйно Лан» Пирамида должна рухнуть на семьдесят пятом году своего существования? – Не ответив на вопрос Руута, Андрей перевел разговор в несколько иное русло.

– Можешь не сомневаться, – усмехнулся Руут. – Именно с этого фрагмента началось мое изучение текстов «Эйно Лан».

– Но ведь семьдесят пятая годовщина Пирамиды была отмечена в этом году.

– В тексте сказана «простоявшая семьдесят пять лет». Это значит, что семьдесят шестой годовщины уже не будет.

Андрей удивленно присвистнул:

– Серьезное заявление.

– Если принимать на веру то, о чем говорится в книге «Эйно Лан», – сделал замечание Руут.

– А как ты сам к этому относишься?

– Не знаю, – пожал плечами Руут. – Возможно, в те времена, когда была написана книга «Эйно Лан», символ Пирамиды означал что-то иное, не имеющее никакого отношения к тому, что мы подразумеваем под ним сейчас.

– А как толковал это твой дед?

– Дед был уверен в том, что речь идет именно о Пирамиде, возведенной Нени Линном. Сколько себя помню, он все время сокрушался по поводу того, что ему самому не суждено дожить до ее падения.

– Чтобы убедиться, прав ли был твой дед, нам осталось ждать не так уж долго, – попытался пошутить Андрей.

Но Руут воспринял это его замечание вполне серьезно.

– Признаться, мне не хотелось бы быть свидетелем того, что, если верить книге «Эйно Лан», должно последовать за падением Пирамиды, – сказал он.

– А в книге что-нибудь говорится насчет того, как закончится битва с Великим Хаосом?

– По своей структуре книга «Эйно Лан» похожа на сад расходящихся тропинок. Любое событие имеет несколько равновероятных исходов, зависящих от того, по какому пути оно пойдет.

– А что говорил по этому поводу твой дед?

Руут улыбнулся:

– Мой дед был довольно-таки лукавым человеком. Он предлагал мне самому выбрать тот путь, который кажется мне наиболее предпочтительным. Когда я удивленно разводил руками и говорил, что я всего лишь маленький мальчик и от меня в этом мире ничего не зависит, он усмехался в бороду и отвечал: «Когда-нибудь ты вырастешь и поймешь, что мир совсем не так огромен, как кажется тебе сейчас».

– Лейтенант, – негромко окликнул Андрея Ги Церкус.

Когда Андрей посмотрел на него, арктурианец бросил многозначительный взгляд на Руута, давая понять, что имеющаяся у него информация не предназначена для чужих ушей.

– Мне кажется, что пришло время говорить обо всем открыто, Ги Церкус, – уверенно произнес Андрей. – Если мы хотим найти выход из создавшейся ситуации, нам придется действовать всем вместе, единой командой.

Ги Церкус недовольно поджал губы, но возражать не стал. В конце концов, руководителем операции был Андрей, а следовательно, ему и предстояло отвечать перед Коллегией Статуса за все последствия принятых решений.

– Мы не можем связаться со Статусом, – мрачно произнес арктурианец.

– Что-то не в порядке с аппаратурой?

– Аппаратура в порядке, – подала голос Светлана.

– Тогда в чем же дело?

– Дело в том, что Статуса нет на месте, – с невозмутимым спокойствием сообщил Ги Церкус.

– То есть как нет на месте? – недоумевающе воззрился на него Андрей.

– В буквальном смысле этого слова, – ответил арктурианец. – За нашим блоком импульсной связи зарезервирован постоянно действующий канал, которым не может воспользоваться никто другой. Сейчас этот канал закрыт. Это может означать либо то, что в Статусе отключена вся аппаратура, что, согласитесь со мной, совершенно невозможно, либо то, что самого Статуса нет на месте.

– В это, конечно, поверить гораздо проще, – не удержался от язвительного замечания Андрей.

– Других объяснений у меня нет, – развел руками Ги Церкус.

– А телепатическая связь? Мы ведь можем вызвать сюда команду спасателей.

– Мы уже проверили эту возможность. Никакого результата.

– Да не может такого быть!.. Дейл? – мысленно обратился Андрей к своему напарнику.

– Да, я уже проверяю ретранслятор телепатических сигналов, – тут же отозвался тот.

– Ну и как?

– Секунду… Глухо. Ответного сигнала нет.

– Может быть, все же это запредельная реальность? – ухватился за последнюю возможность объяснить необъяснимое Андрей.

– Возможно, – не стал спорить с ним Ги Церкус. – Но нам до сих пор не удалось зафиксировать ее присутствие.

– Но что могло случиться со Статусом?! – едва ли не с возмущением воскликнул Андрей.

– На этот вопрос у меня нет ответа, – покачал головой арктурианец.

– Так…

Андрей обвел взглядом свой отряд. Все смотрели на него, ожидая какого-то решения. Даже солдаты, которые не понимали, что, собственно, произошло и с чего вдруг так разволновался их командир.

– Кто-нибудь может сказать мне, где мы находимся? – с мрачным видом поинтересовался Андрей.

– На гайсановом поле, – проявил остроумие Кадишш.

Андрей отреагировал мгновенно:

– Твоя потрясающая наблюдательность, Кадишш, наводит меня на мысль взять тебя в разведку.

– Мы разве находимся на вражеской территории? – изобразил удивление Кадишш.

– Будем считать, что именно это нам и предстоит выяснить… Руут… – Андрей взглядом отыскал своего недавнего собеседника. – Ты тоже пойдешь с нами. Эйх, остаешься за старшего. Сидите здесь и не высовывайтесь. Мы дойдем до ближайшего населенного пункта, выясним, где мы находимся, и сразу же вернемся назад. Надеюсь, это займет часа два, не больше.

– Ясно, Джагг, – коротко кивнул Эйх.

– Я думаю, мне следует пойти вместе с вами, лейтенант, – обратился к Андрею Ги Церкус.

– Не вижу в этом смысла, – сухо ответил Андрей.

– Ну, во-первых, я возьму с собой переносной детектор, с помощью которого смогу вовремя зафиксировать появление запредельной реальности, – как всегда основательно, приступил к изложению своих доводов арктурианец. – Во-вторых, мне, так же как и вам, представляется весьма странной ситуация, при которой невозможно установить контакт со Статусом. Уж экстренная телепатическая связь должна была бы сработать при любых обстоятельствах. Поэтому я хотел бы повнимательнее осмотреться вокруг. Возможно, мне и удастся обнаружить что-либо, что подскажет нам выход из той непростой ситуации, в которой мы оказались.

– Что именно вы рассчитываете найти?

– Я не могу однозначно ответить на этот вопрос, но… Посмотрите внимательно вокруг, – Ги Церкус медленно провел раскрытой ладонью над колосьями гайсана. – Вам не кажется, что во всем этом присутствует нечто нереальное?

– Обычное поле, – недовольно дернул плечом Андрей. – Не вижу в нем ничего необычного.

– Тишина, – вполголоса произнес Длинный Эйх.

И все на мгновение умолкли, замерли каждый на своем месте, внимательно прислушиваясь к миру.

Тишина, царящая вокруг, и в самом деле казалась нереальной. Не было слышно ни стрекота насекомых, ни шуршания трущихся друг о друга колосьев гайсана, ни писка, издаваемого вездесущими полевками…

Не было слышно вообще ничего. Ни единый звук не нарушал почти осязаемой тишины, в которую внезапно погрузился мир.

– Действительно странно, – вынужден был признаться Андрей.

– И еще здесь нет ветра, – заметил Эйх. – Колосья совершенно неподвижные.

Андрей провел рукой по колосьям гайсана. Соприкасаясь друг с другом, колосья издавали легкие шуршащие звуки. Но как только Андрей убрал руку, они тут же вернулись в первоначальное положение и замерли в кажущейся абсолютно противоестественной неподвижности.

– Они похожи на искусно выполненные муляжи, – задумчиво произнес Андрей.

– Кому могло прийти в голову создавать целое поле искусственных колосьев? – недоумевающе развела руками Светлана.

– Кроме того, я пробовал зерна из этих колосьев, – заметил Ги Церкус. – Уверяю вас, они вполне съедобные.

– Я тоже их пробовал, – сказал Лантер.

Джемми молча поднял руку, давая понять, что он тоже ел зерна из колосьев.

– Едите неизвестно что, – презрительно поморщился Кадишш. – Потом будете просить у Эйха таблетки от поноса.

– Хорошо, Ги Церкус, вы идете с нами, – объявил свое решение Андрей.

– Мне нужно десять минут для того, чтобы собраться, – арктурианец, похоже, ни секунды не сомневался в том, что Андрей возьмет его с собой. – Если вы дадите мне один из ваших рюкзаков…

С помощью Карма Ги Церкус уложил в рюкзак электронный блок, который Фаунг извлек из кейса. Закинув рюкзак на плечи, арктурианец подтянул лямки, удобнее располагая груз на спине. На правом плече Ги Церкуса поверх лямки лежал обтянутый белым пластиком гибкий кабель толщиною в палец, тянущийся из-под верхнего клапана рюкзака. Противоположный конец кабеля был подсоединен к плоскому дисплею размером с ладонь, который Ги Церкус держал в руках.

– Я готов, – сообщил арктурианец Андрею после того, как проверил работу дисплея.

– Это что? – посмотрев на дисплей, спросил у Ги Церкуса Кадишш.

– Поисковое устройство, – не моргнув глазом ответил арктурианец.

– А что мы собираемся искать? – удивленно приподнял бровь Кадишш.

– Что ты пристал к человеку? – Руут дернул Кадишша за ремень, на котором у того на плече висел автомат. – Он делает свою работу, а ты делай свою.

– Ну, конечно! – скорчил недовольную физиономию Кадишш. – Кругом одни тайны! То Гиблый бор, то это поле, невесть откуда взявшееся!.. Лейтенант! – обратился Кадишш к Андрею. – Я хочу знать, чем мы тут вообще занимаемся?!

– Ты уверен в этом, Кадишш? – Мрачность, с которой при этом посмотрел на солдата Андрей, иначе как загробной и назвать было нельзя.

– Нет, – секунду подумав, сказал Кадишш. – Пусть все остается, как есть. Я просто выполняю ваши приказания, лейтенант.

Глава 14 Другой кедлмар

Тяжелые армейские ботинки с широким рантом оставляли глубокие следы в рыхлом черноземе. Спелые колосья тихо шуршали, роняя на землю крупные зерна.

Андрей шел впереди небольшого отряда, двигаясь напрямую через поле.

Следом за ним, стараясь не отставать ни на шаг, шел Ги Церкус. Время от времени он нажимал клавишу на краю дисплея, чтобы взглянуть на показания загруженных в рюкзак приборов. Но, судя по всему, приборы не фиксировали ничего примечательного, потому что в конце концов Ги Церкус спрятал дисплей в нагрудный карман.

Замыкавший шествие Руут был внимателен и сосредоточен. Рука его лежала на автомате, который он держал под локтем стволом вниз. Шедший же в двух шагах впереди него Кадишш с демонстративной беспечностью негромко насвистывал какой-то веселый мотивчик.

Пройдя метров триста по полю, они вышли к узкой меже и двинулись вдоль нее, свернув налево. Поле казалось бесконечно огромным, но Андрей рассчитывал, что рано или поздно межа выведет их к дороге.

– Да что с вами, профессор?! – возмущенно воскликнул Кадишш, едва не налетев на внезапно присевшего на корточки арктурианца.

Андрей стремительно обернулся, не ожидая ничего хорошего.

Ги Церкус поднялся, осторожно держа двумя пальцами тельце маленького серого зверька.

– Дохлая полевка, – объявил Кадишш. И, усмехнувшись, добавил: – Похоже, мы нашли то, что нам было нужно.

– Она не мертва, – Ги Церкус положил полевку на открытую ладонь. – Ее тело теплое, хотя и твердое, как камень.

Андрей внимательно присмотрелся к зверьку. То, что лежало на ладоне Ги Церкуса, было скорее похоже на мастерски выполненный муляж, изображающий зверька замершим на бегу, чем на мертвую полевку. Даже крошечные глаза ее казались живыми, всего лишь на мгновение застывшими по чьей-то странной прихоти.

Андрей осторожно провел пальцем по серой шерстке полевки. Он бы, наверное, ничуть не удивился, если бы полевка вдруг ожила, спрыгнула с ладони арктурианца на землю и скрылась среди колосьев гайсана, настолько странным и противоестественным казалось положение зверька, выглядевшего абсолютно живым, но при этом замершего в полной неподвижности.

Ги Церкус по очереди посмотрел на каждого из троих своих спутников, после чего негромко повторил:

– Зверек жив.

На этот раз даже Кадишш, внимательно рассмотрев найденную арктурианцем полевку, воздержался от замечаний.

– Так что же с ней произошло? – задал интересующий всех вопрос Андрей.

– Не имею представления, – пожал плечами Ги Церкус. – Но все, что происходит на этом поле, кажется мне весьма странным.

– А уж мне-то так просто одни измены катят, – мрачно буркнул Кадишш.

– Быть может, это воздействие запредельной реальности? – с затаенной надеждой спросил Андрей.

Вопросов, не имевших ответов, становилось все больше, и это начинало нервировать Андрея. Появись возможность покинуть это странное место и снова вернуться в зону запредельной реальности, он пошел бы на это без колебаний. Ему казалось, что проще бросить вызов судьбе, чем продолжать задумчиво взирать на блюдце, полное секретов.

Взглянув на дисплей, Ги Церкус отрицательно покачал головой, давая понять, что запредельная реальность здесь ни при чем.

– Идем дальше, – устало махнул рукой Андрей.

Прежде чем последовать за Андреем, Ги Церкус наклонился и осторожно положил полевку на землю, чуть в стороне от межи, вдоль которой они двигались.

– Руут, – поотстав, обратился к своему сослуживцу Кадишш. – Ты вообще-то понимаешь, что здесь происходит?

– Не совсем, – спокойно ответил ему Руут.

– И что? – вопросительно посмотрел на него Кадишш.

– И – ничего, – сказал Руут и, глянув на Кадишша, улыбнулся.

– Кто эти люди? – указав на спину Ги Церкуса, задал новый вопрос Кадишш. – Что им нужно в Гиблом бору? Как мы оказались здесь, среди поля? О какой еще запредельной реальности постоянно толкует лейтенант?..

– Ты думаешь, я знаю ответы на все эти вопросы? – удивленно посмотрел на Кадишша Руут.

– А почему же в таком случае ты так спокоен? – ответил ему столь же недоумевающим взглядом Кадишш.

– Потому что Джагг знает что делает, – спокойно и уверенно ответил Руут.

– Ага… – глубокомысленно произнес Кадишш. Чуть погодя он добавил к этому: – Я ничего не понял, – но больше никаких вопросов задавать не стал.

Андрей, шедший впереди, первым увидел дорогу, тянущуюся среди полей.

Дорога оказалась грунтовой, хорошо укатанной, без рытвин и выбоин. Должно быть, кто-то постоянно следил за состоянием дороги, поддерживая ее в порядке, что также было в высшей степени необычно для Кедлмара.

– Ну, в какую сторону пойдем? – спросил Андрей, выйдя на дорогу.

– Направо, – уверенно произнес Кадишш.

– Налево, – не менее уверенно в один голос с ним произнес Руут.

Андрей усмехнулся и вопросительно посмотрел на Ги Церкуса.

– Мне все равно, – покачал головой тот.

– Туда, – рукой указал направление Андрей.

Они шли по дороге не меньше получаса, пока наконец гайсановое поле не закончилось.

На краю дороги стоял аккуратный белый столбик с указателем, надпись на котором была сделана на кедлмарском языке: «Афтер. 1, 5 км».

На этом же месте грунтовая дорога заканчивалась, уступая место двухполосному асфальтированному шоссе.

– Что? – недоумевающе воззрился на указатель Кадишш. – Выходит, мы находимся всего в нескольких километрах от нашей части?

– Этого не может быть, – спокойно возразил ему Руут. – В окрестностях Афтера нет гайсановых полей.

– Так же, как и асфальтированных дорог, – добавил Андрей.

– Кому вы это говорите! – Возмущенно взмахнул рукой Кадишш. – Можно подумать, я никогда не был в Афтере!

– Возможно, это какой-то другой Афтер? – не очень уверенно предположил Андрей.

– Ну да! – язвительно усмехнулся Кадишш. – В Кедлмаре Афтеров пруд пруди!

– Умолкни, Кадишш, – болезненно поморщился Андрей. – У меня от твоей пустой болтовни уже голова кругом идет.

Кадишш обиженно умолк. При этом он всем своим видом давал понять, что Афтер он знает лучше, чем кто-либо другой, но, подчиняясь приказу, будет молчать.

Когда впереди показались первые дома, стоящие на окраине Афтера, рты от изумления пооткрывали все, за исключением Ги Церкуса, которому прежде не приходилось бывать ни в одном из кедлмарских городов. Это были не трехэтажные блочные постройки, похожие на бараки, стоящие посреди болота, которые последние пятнадцать лет возводились по всему Кедлмару, а небольшие аккуратные коттеджи, выкрашенные в светлые, радующие глаз цвета и окруженные зелеными палисадниками.

– Я не сплю? – посмотрев на Руута широко открытыми глазами, удивленно спросил Кадишш.

– Если ты видишь то же самое, что и я… – Руут сделал паузу и, сдвинув кепи на лоб, задумчиво почесал затылок. – Значит, мы оба спим, – закончил он.

Даже Андрею, еще помнящему замусоренные улицы Москвы с ее отравленной ядовитыми выхлопами машин чахлой зеленью, город, в который они вошли, казался похожим на видение из сказочного сна. Что уж говорить о Кадишше с Руутом, для которых образцом искусства градостроения служил Сабат, некогда величественный, но к настоящему времени вконец обнищавший, с рассыпающимися зданиями, выстроенными еще во времена Совета Пяти, и новейшими постройками, похожими на огромные серые пачки папирос.

Андрея больше всего поражала удивительная чистота на улицах и порядок в небольших садиках перед фасадами домов, в которых росло невообразимое множество цветов, большинство из которых он никогда прежде и не видел. Кедлмарцы же восхищались, глядя на поблескивающие новенькой краской легковые машины, стоящие едва ли не у каждого дома.

– Поверить не могу! – недоумевающе разводил руками Кадишш. – Я прежде думал, что во всем Кедлмаре не наберется столько легковых машин! А таких моделей, как здесь, я даже в официальных хрониках, когда показывают больших шишек из Пирамиды, не видел!

– Стойте! – неожиданно остановился Руут. – По-моему, нам стоит немедленно убраться отсюда. Это не просто город, а какая-то правительственная резиденция.

– Если бы это был государственный объект, то патруль остановил бы нас километров за пять до него, – резонно возразил Андрей.

– Но мы же шли полем!

– Тем более глупо. Я не думаю, что высокопоставленные чиновники из Пирамиды в свободное от работы время убирают гайсан на полях.

– А вы не находите странным то, что мы до сих пор не встретили ни одного человека?

Первым на данное обстоятельство обратил внимание именно Ги Церкус. Возможно, потому, что все остальные чудеса, которыми восхищались его спутники, ему самому вовсе не казались такими уж удивительными.

– А ведь верно, – посмотрев по сторонам, согласился с арктурианцем Руут. – Ни единой живой души.

– Не нравится мне все это, – прикусив нижнюю губу, пробормотал Кадишш.

При этом он погладил большим пальцем планку предохранителя на автомате, который теперь держал под локтем.

– И никаких признаков запредельной реальности, – сообщил Ги Церкус, взглянув в очередной раз на дисплей.

– И тишина, – приподняв руку, словно собираясь приложить ладонь к уху, негромко произнес Руут. – Как на поле…

– Это не Кедлмар! – сдавленным полушепотом произнес Кадишш и быстро посмотрел по сторонам, как будто боялся, что его может услышать кто-то посторонний. – Руку даю на отсечение – не Кедлмар! Уходить нам нужно! Уходить!..

От нервного напряжения Кадишша начало трясти, как в лихорадке. Если бы в этот момент на пустой улице появился какой-нибудь движущийся объект, Кадишш незамедлительно открыл бы по нему стрельбу.

– Куда уходить? – жестко глянул на него Андрей. – Вернуться на гайсановое поле? Если мы не в Кедлмаре, то деваться нам некуда!

– Так что же теперь?!

– Ничего! – рявкнул Андрей. Сделав глубокий вдох, он уже спокойным голосом добавил: – Идем дальше.

Отряд медленно двинулся вдоль улицы, направляясь к центру города.

Пройдя не более пятидесяти метров, они увидели первого жителя удивительного города, похожего на сказочное видение.

В палисаднике небольшого одноэтажного домика стояла женщина лет сорока в розовом домашнем халате. Должно быть, хозяйка дома вышла, чтобы заняться цветами, росшими у нее под окнами. В правой руке она держала садовые ножницы, левая была протянута в направлении цветущего куста, похожего на разукрашенный жизнерадостным кондитером праздничный торт. Женщина стояла, подавшись вперед. Левая нога ее была отставлена назад и едва касалась носком гравийной дорожки.

Чем ближе они подходили к дому, возле которого стояла женщина, тем более странным казалась им фигура женщина, замершая в полной неподвижности. Вне всяких сомнений, цветущий куст, приковавший к себе взор женщины, был настолько прекрасен, что мог кого угодно заставить замереть в восторге. Но как долго могло продолжаться восторженное любование чудом, созданным собственными руками, со стороны похожее на каталепсию? Да и должна же она была обернуться хотя бы из чистого любопытства, заслышав с улицы голоса приближающихся людей!

На подходе к дому Ги Церкус обогнал Андрея. Он первым открыл легкую садовую калитку и вошел в сад.

Женщина не только не обернулась, но даже не пошевелилась.

Солдаты остановились у калитки. Не то чтобы им вовсе не хотелось войти в сад, но слишком уж странно, даже пугающе странно выглядела его хозяйка, застывшая, словно изваяние, рядом с цветущим кустом. Невольно возникала мысль, что подобная участь может постигнуть каждого, рискнувшего войти в запретный сад.

Однако с приблизившимся к женщине Ги Церкусом ничего ужасного не случилось. Арктурианец сначала наклонился, чтобы заглянуть женщине в лицо, а затем осторожно коснулся пальцами ее запястья.

– То же самое, что и с полевкой, – сообщил он, возвращаясь к своим спутникам. – Вне всяких сомнений, она жива, но при этом не проявляет никаких признаков жизни. Я даже пульс не смог у нее прощупать.

– Проклятое место, – прошипел Кадишш.

– У вас есть какие-нибудь соображения на– счет того, что здесь происходит? – не обратив внимания на замечание Кадишша, спросил Андрей у Ги Церкуса.

– Скорее догадки, – задумчиво почесывая пальцем щеку, ответил арктурианец. – Для того чтобы проверить их, нам нужно найти какой-нибудь свежий информационный материал. Что-нибудь вроде сегодняшней газеты.

– Вы думаете, в этом спящем королевстве кто-то выпускает газеты? – серьезно поинтересовался Руут.

– Я думаю, что этот мир только кажется нам спящим, – так же серьезно ответил ему Ги Церкус. – На самом деле мы просто существуем в разных временных потоках.

– Так все же, мы в Кедлмаре или нет? – задал вопрос, который интересовал его больше всего, Андрей.

– Для того чтобы ответить на этот вопрос, мне и нужна газета, – улыбнувшись, ответил ему Ги Церкус.

– Наверное, достаточно войти в дом… – начал было Андрей.

– Нет! – решительно перебил его Ги Церкус. – Мне не хотелось бы этого делать. Для людей, которые, возможно, находятся в доме, подобная встреча может закончиться нервным шоком. Представьте себе, что в вашем доме предметы вдруг начинают непостижимым образом перемещаться с места на место. Я думаю, что лучше воспользоваться для этой цели каким-нибудь общественным зданием. Единственное, о чем я вас попрошу, – обратился он ко всем троим одновременно, – не проявляйте особой активности в общении с местными жителями.

– Да они не очень-то общительны, – покачал головой Руут.

– Главным образом старайтесь не задеть кого-нибудь из них, – пояснил свою мысль Ги Церкус. – По сравнению с ними, мы движемся с невероятной скоростью. Поэтому даже легкий, с нашей точки зрения, контакт для местного жителя может закончиться тяжелой травмой.

– А почему в городе так мало людей? – спросил Андрей.

– Полдень, – подняв руку, арктурианец указал на стоящий в зените Борх. – Взрослые – на работе, а дети – в школе.

– Надо же, – усмехнувшись, Андрей потер ладонью гладко выбритый подбородок. – Оказывается, я совершенно разучился мыслить категориями нормальной жизни.

– Немудрено, если судить по той информации о Кедлмаре, с которой я успел ознакомиться, – сочувственно качнул головой Ги Церкус.

– И все же я бы предпочел оказаться сейчас в Кедлмаре, – заметил Андрей.

– Точно! – не раздумывая, согласился с ним Кадишш.

– А ты, Руут? – с любопытством глянул на другого кедлмарца Андрей.

– Мне хотелось бы повнимательнее осмотреть это место, – ответил солдат. – Мне оно почему-то не кажется совершенно чужим.

Небольшие одноэтажные домики, которые они видели на окраине, постепенно сменялись более высокими постройками. Улица сделалась шире, но по-прежнему оставалась зеленой и чистой. Многочисленные автомобили, своими обтекаемыми формами и яркими расцветками вызывавшие неизменные восторги Кадишша и Руута, встречались им теперь стоящими не только возле домов, но и на проезжей части улицы, с водителями и пассажирами, сидящими на своих местах словно манекены. Ги Церкус посоветовал своим спутникам перейти на пешеходную часть улицы, поскольку автомобили, кажущиеся им совершенно неподвижными в своем реальном времени, перемещались по улице со значительной скоростью, и неясная тень, внезапно мелькнувшая перед лобовым стеклом, могла испугать водителя и стать причиной аварии.

Чем ближе они подходили к центру города, тем больше людей, замерших порою в совершенно фантастических позах, видели они на улицах. Однажды они увидели мальчика лет пяти, зависшего в воздухе в момент прыжка. Все это выглядело очень странно, но уже не внушало опасений, как вначале. Даже Кадишш успокоился и, поставив автомат на предохранитель, снова закинул его за спину.

Вскоре они очутились в деловом центре города, где уже не было жилых домов. В городе имелось все, что должно было обеспечивать его нормальную жизнедеятельность, но поскольку город был небольшим, почти все присутствовало в нем в единственном числе: банк, больница, кинотеатр, танцевальный клуб, центр досуга, библиотека… И почти в каждом из домов располагались маленькие лавочки, закусочные или кафе, разнообразие и качество предлагаемых блюд в которых вызывали у коренных кедлмарцев даже не удивление, а полнейшее недоумение.

Руут и Кадишш только успевали головами по сторонам крутить. На то, чтобы обмениваться впечатлениями, времени у них уже не оставалось. Они попали в иной мир, не имеющий ничего общего с тем, в котором они до сих пор существовали. Он был удивителен и прекрасен, словно сон, которому никогда не суждено сбыться.

Про себя Андрей порадовался тому, что по причине разницы временных потоков, в которых существовали гости и постоянные обитатели города, Руут и Кадишш были лишены возможности ощущать запахи, струящиеся из широко открытых дверей, иначе их было бы не оттащить от прилавков с готовой едой. Он и сам готов был забыть обо всем на свете при одном только взгляде на сочные котлетки, политые розовым соусом, украшенные зеленью и аккуратно уложенные на половинки мягких, кажущихся воздушными белых булочек. А если к этим раскошным сандвичам еще и бутылочку холодного пива, со слезой на запотевшем стекле…

От мечтаний в духе Гаргантюа Андрея оторвал внезапный крик Кадишша:

– Чтоб меня рекины разорвали!.. – В срывающемся на истеричные нотки голосе слышались одновременно и удивление, и испуг.

Андрей стремительно развернулся в направлении противоположной стороны улицы, куда указывала вытянутая рука Кадишша. Одновременно он автоматическим движением выдернул из-под локтя висевший на плече автомат и перекинул планку предохранителя в положение стрельбы очередью.

Но улица по другую сторону проезжей части была пуста, если не считать нескольких замерших на ходу прохожих.

– Что? – недоумевающе глянул на Кадишша Андрей.

– Флаг! – тряхнул протянутой рукой Кадишш.

И тут Андрей понял, в чем дело.

На противоположной стороне улицы стояло здание городской управы, а рядом с ним на флагштоке застыло, словно вырезанное из плотной фольги, расправленное ветром белое полотнище с золотым пятиугольником в центре – знамя Кедлмара, каким оно было во времена Совета Пяти.

– Мы в ловушке! – держа автомат перед собой, Кадишш нервно водил стволом из стороны в сторону. – Этот город занят мятежниками!

– Приди в себя, Кадишш, – универсальным, понятным всем и каждому жестом Руут дал понять Кадишшу, что он не прав, – сложил вместе средний и указательный пальцы на левой руке и постучал ими по виску. – В Кедлмаре даже последнему идиоту не придет в голову поднимать знамя Совета Пяти.

– А это, по-твоему, что такое? – Кадишш дулом автомата указал на знамя перед городской управой.

– Будьте благоразумны, – разведя руки в стороны, обратился к Кадишшу Ги Церкус. – В кого вы собираетесь стрелять? – Он указал рукой на неподвижных прохожих. – Даже если эти люди ваши идейные враги, они не имеют возможности причинить вам какой-либо вред. Они даже не видят вас.

Слова арктурианца подействовали на Кадишша успокаивающе. Он не опустил автомат, но все же поставил его на предохранитель.

– Мы в стане врагов, лейтенант, – обратился он к Андрею, ища поддержку у старшего по званию.

– Что-то не похоже на то, чтобы эти люди готовились напасть на нас, – усмехнулся Руут.

– Мы обязаны доложить командованию о местоположении этого города, – по-прежнему обращаясь только к лейтенанту, закончил свою мысль Кадишш.

– Для начала нам самим нужно выяснить, где мы находимся и как сюда попали, – ответил ему Андрей.

Неподалеку от городской управы располагался торговый центр, похожий на гигантский стеклянный куб. В огромных витринах лежали вполне обычные для небольшого города товары, но Руут и Кадишш рассматривали их, словно это были выставленные в кунсткамере диковины.

В отличие от кедлмарцев, внимание Ги Церкуса привлекли не товары, а лоток у входа в магазин, на котором были разложены многочисленные газеты и журналы в ярких глянцевых обложках. Арктурианец осторожно взял с лотка одну из газет, которая называлась коротко и просто «Вести».

– Тебе это о чем-нибудь говорит? – спросил Ги Церкус у Андрея.

Палец арктурианца указывал на то место первой полосы, где под названием были проставлены номер и дата.

– 387-й год? – Андрей удивленно сдвинул брови. – В Кедлмаре введено новое летосчисление, берущее начало с того года, когда в результате переворота, осуществленного Нени Линном, к власти пришла Пирамида. Соответственно, сейчас идет 75-й год Пирамиды.

– До этого в Кедлмаре летосчисление велось со дня рождения Гурка Великолепного, – подсказал Дейл.

– Верно! – воскликнул Андрей. – 387-й год – это по старому летосчислению!

– Отлично, – Ги Церкус развернул газету. – Посмотрим, что нового в Кедлмаре.

– Лейтенант! – окликнул Андрея Кадишш.

Зкончив изучение витрин, он вместе с Руутом подошел к небольшому открытому автомобильчику, стоящему у края тротуара. Машина была ярко разукрашена изображениями огромных цветов и колокольчиков на пестрых лентах. За рулем автомобиля никого не было, но зато с левого борта, обращенного к тротуару и оборудованного на манер прилавка, из машины высовывался улыбающийся усатый дядька.

– Что это у него в руке? – спросил Кадишш, указывая пальцем на предмет, который усатый продавец держал в протянутой руке.

Чтобы рассмотреть, Андрей подошел ближе.

– Мороженое! – удивленнно воскликнул он.

– Что? – в один голос переспросили оба солдата.

В Кедлмаре, из которого они пришли в этот загадочный город, мороженого не существовало.

Андрей улыбнулся. Перегнувшись через борт машины, он осторожно приоткрыл один из стоящих в ней холодильников и извлек из него два вафельных рожка, наполненных розовым мороженым.

– Держите! – протянул он мороженое своим подчиненным.

В конце концов, решил он про себя, если торгующий мороженым дядька и обнаружит пропажу двух рожков, то для него это будет не слишком большая потеря. Он и сам, наверное, не отказался бы бесплатно угостить двух человек, которые никогда прежде не пробовали мороженое.

– И что с этим делать? – осторожно взяв рожок с мороженым в руки, поинтересовался Руут.

– Есть, – объяснил Андрей. – Попробуйте, это вкусно.

– М-м-м!.. – только и смог произнести Руут, лизнув мороженое.

Кадишш последовал его примеру, восторженно закатив глаза.

– Могу сообщить вам свежие новости, – подошел к ним с газетой в руках Ги Церкус. – Вчера в Сабате состоялось расширенное заседание Совета Кедлмара, посвященное знаменательной дате – двадцатипятилетнему юбилею исторического решения Совета Пяти о самоустранении от власти и принятию новой конституции Кедлмара, в соответствии с которой власть переходит к избираемому гражданами Совету Кедлмара.

– Эй! – Кадишш предостерегающе поднял вверх указательный палец. – Ты думай, что говоришь!

– А что тут думать, – Ги Церкус протянул газету солдату. – Можешь сам прочитать.

Кадишш заинтересованно посмотрел на газету, но в руку ее не взял.

– Это какая-то хитро спланированная провокация, – сказал он. – У власти в Кедлмаре находится Пирамида, возглавляемая Нени Линном.

– Дело в том, что мы попали в другой Кедлмар, в котором не существует Пирамиды, – с улыбкой ответил ему Ги Церкус. – Кстати, – посмотрев на Андрея, добавил арктурианец, – здесь нет и никаких признаков запредельной реальности.

– Это провокация, – снова уперто повторил Кадишш.

– Кончай, Кадишш, ты не на политзанятиях, – похлопал его сзади по плечу Руут. – Дай человеку сказать.

– Я уже высказывал предположение, что неконтролируемое разрушение энтропийного градиента, в плену которого мы оказались в Гиблом бору, привело к скачкообразному изменению координат, определяющих наше положение в пространстве, – начал излагать свою теорию Ги Церкус. – Но, судя по всему, произошло смещение не только пространственных, но и временной координаты. Мы отстали от своего собственного времени и оказались в Кедлмаре, который существует параллельно с нашим миром, но в ином временном потоке. Так случилось, что в этом мире история пошла по иному пути, и мы имеем возможность воочию увидеть, каким мог быть Кедлмар, если бы 75 лет назад Совет Пяти не был свергнут авантюристом по имени Нени Линн.

На этот раз даже Кадишш ничего не сказал. Каждый по-своему осмысливал полученную только что информацию.

– Интересно, а что случилось с Нени Линном в этом мире? – задумчиво произнес Андрей.

– Трудно сказать, – пожал плечами Ги Церкус. – Возможно, здесь он вообще не появился на свет. Или же стал лояльным гражданином, поддерживающим, как и все, Совет Пяти. А быть может, его попытка государственного переворота закончилась провалом. Наверное, существуют миры, в которых реализованы все эти сценарии.

– Я не очень-то понимаю насчет этих параллельных миров, – сказал, смущенно почесав пальцем бровь, Руут. – Но это и неважно. Меня больше интересует другой вопрос: как нам теперь вернуться домой?

– А зачем? – изображая недоумение, всплеснул руками Кадишш. – Я бы с удовольствием остался в этом Кедлмаре. Скучновато здесь, конечно, но зато еды навалом. И даже мороженое есть!

– А то, что Пирамиды здесь нет, тебя не смущает? – усмехнулся Руут.

– Думаю, со временем я сумел бы примириться с этой потерей, – в тон ему ответил Кадишш.

– Боюсь, что остаться здесь навсегда нам не удастся, – улыбнулся Ги Церкус. – Как я уже сказал, этот мир отстает от нашего на какое-то время. Скорее всего на несколько секунд. Таким образом, мы оказались отброшены назад во времени всего на несколько секунд. Но поскольку мы существуем в ином временном потоке, эти секунды кажутся нам растянутыми на часы. Как только время в этом мире догонит то время нашего мира, в котором мы из него исчезли, нас выбросит назад, хотим мы этого или нет. Поэтому, чтобы не потерять своих товарищей, нам лучше к этому времени вернуться назад.

Неизвестный

– Когда это случится? – спросил Андрей.

– Это не сложно высчитать, – ответил арктурианец. – Поскольку мы переместились одновременно во времени и в пространстве, можно сделать вывод, что смещение по временной шкале пропорционально смещению по шкале пространственных координат. – Ги Церкус посмотрел на огромные часы, висевшие над входом в торговый центр. – Мы находимся здесь уже около получаса, а секундная стрелка не сдвинулась даже на одно деление. Будем считать, что секунда по местному времени соответствует часу по нашему. Каково приблизительное расстояние в вашем мире между Афтером и Гиблым бором?

– Километров пятьдесят, – ответил Кадишш.

– Отлично.

Ги Церкус достал из кармана дисплей, извлек из гнезда на его торце световое перо и принялся быстро записывать исходные данные.

– Мне еще нужно знать среднюю скорость вращения Дошта вокруг своей оси и длину параллели, на которой мы находимся, – сказал он, не отрываясь от расчетов.

Солдаты недоумевающе переглянулись.

– Ты случайно не знаешь? – обратился к своему напарнику Андрей.

– Если бы ты позволил мне воспользоваться твоим ртом, я бы открыл его в изумлении, – довольно-таки язвительно ответил Дейл. – Я в свое время прибыл в Кедлмар не для того, чтобы поступить здесь в университет.

– Извините, Ги Церкус, но такой информацией мы на располагаем, – беспомощно развел руками Андрей.

– Ну так зайдите в магазин, – бросил на него недовольный взгляд арктурианец. – В нем наверняка должен быть книжный отдел. Данные, которые мне нужны для расчетов, можно найти в любом школьном учебнике астрономии.

– Понял, – быстро кивнул Андрей.

– Лейтенант! – поспешно окликнул его Кадишш. Когда Андрей обернулся, он, смущенно отводя глаза в сторону, спросил: – Можно нам еще по мороженому?

Андрей вспомнил, как сам в детстве выпрашивал у отца мелочь на вторую порцию мороженого, без которой первая казалась слишком маленькой, и, улыбнувшись, благосклонно махнул рукой:

– Угощайтесь. Только смотрите не оставьте торговца вообще без товара.

Лицо Кадишша осветилось радостной улыбкой.

– Не беспокойтесь, лейтенант, все будет в поряке!

Войдя в торговый центр, Андрей осторожно обошел стороной спешащего к выходу молодого человека с огромной сумкой в руке, и остановился возле светового стенда, на котором было обозначено расположение всех отделов магазина. Интересующий Андрея книжный отдел находился на третьем этаже.

Магазин был оснащен эскалаторами, о которых в своем Кедлмаре Андрей даже и не слышал. Но тем не менее подниматься наверх ему, естественно, пришлось пешком.

Днем в торговом центре было не так уж много покупателей, что в значительной степени облегчало Андрею передвижение по магазину. Но на эскалаторе ему все же пришлось очень постараться, чтобы обойти, не задев при этом, спокойно стоящих на ступеньках самодвижущейся лесенки покупателей.

Изобилие товаров в торговом центре поражало воображение. Здесь, наверное, можно было приобрести все, что угодно, от зажигалок до автомобилей. По пути к книжному отделу Андрею пришлось пройти мимо длинных многоярусных стеллажей, заставленных винными бутылками, каждая из которых казалась произведением искусства. Невольно хотелось взять бутылку в руку хотя бы только затем, чтобы изучить этикетку. А ведь в том Кедлмаре, откуда прибыл Андрей, никто уже и не помнил о хороших винах. Универсальным алкогольным напитком, употребляемым по любому поводу и просто так, без всякого повода, была сорокаградусная, представляющая собой даже не водку, а просто разбавленный спирт.

В книжном отделе Андрей быстро нашел секцию школьных учебников. Помимо учебника астрономии, о котором просил его Ги Церкус, он, по совету Дейла, взял с полки еще и учебник истории, с помощью которого можно было попытаться обнаружить тот ключевой момент, начиная с которого истории двух стран-близнецов пошли в разных направлениях.

На обратном пути, проходя мимо огромных холодильных шкафов со стеклянными дверцами, Андрей не удержался-таки и взял бутылку пива. Оправдание для себя он нашел в том, что просто хотел проверить теорию, которую начал разрабатывать еще в постперестроечной Москве, когда в продаже появилось самое разнообразное пиво со всех концов света. Суть этой теории заключалась в утверждении, гласящем, что качество пива находится в прямой зависимости от нравственной атмосферы, царящей в той стране, где оно было произведено. Если в стране царят законность и порядок, а люди спокойны и уверены в завтрашнем дне, то и пиво они варят отменное. По твердой убежденности Андрея, именно по этой причине, а вовсе не из-за отвратного качества сусла, хмеля или воды в России никогда не было и в обозримом будущем не будет хорошего пива собственного производства.

При том, что в холодильном шкафу имелось в наличии не меньше трех десятков различных сортов пива, а в Кедлмаре, находящемся под властью Пирамиды, можно было достать только один, который хотя и величался гордо «Пиво», но имел мало общего с этим благородным напитком, выбор для Андрея оказался довольно-таки сложным. В конце концов он взял наугад небольшую пузатую бутылочку с пивом, именуемым «Гурк Великолепный». Кроме названия и изображения веселого бородатого мужика с огромной кружкой пенящегося пива в руке, на этикетке было сказано, что данное пиво изготовлено в провинции Тиатан по старинному рецепту.

То ли выбор оказался удачным, то ли в магазине вообще не было плохого пива, но напиток, который отведал Андрей, оказался отменным. Из чего Андрей сделал окончательный и не подлежащий ревизии вывод, что в том Кедлмаре, где ему приходится работать, стоило бы осуществить государственный переворот. Хотя бы ради того, чтобы попить наконец-то вволю хорошего пива.

Когда Андрей вышел на улицу, там все было так же, как и прежде – Ги Церкус водил световым пером по экрану дисплея, а Кадишш и Руут с энтузиазмом лизали мороженое, причем у каждого из них в руках было по два рожка.

Вручив учебник астрономии Ги Церкусу, Андрей отошел в сторону и, прислонившись плечом к стене, начал листать учебник истории. Он только успел найти интересовавший его раздел, как арктурианец закончил свои расчеты.

– Готово! – громко известил он своих спутников. – Как я и предполагал, одна секунда по местному времени соответствует примерно одному часу по нашей временной шкале. А если быть точнее, то 54 минуты и 18 секунд. Период отставания этого мира от нашего составляет по абсолютной временной шкале 8 секунд.

– А чему соответствует эта абсолютная временная шкала? – спросил Андрей.

– Времени того мира, в котором происходит измерение, – ответил Ги Церкус.

– То есть восемь секунд по местному времени, – уточнил Андрей, бросив при этом взгляд на часы, висевшие над центральным входом в торговый центр. За то время, что он ходил по магазину, секундная стрелка сместилась-таки на одно деление.

– Совершенно верно, – подтвердил его вывод Ги Церкус. – К сожалению, мы не засекли точного времени нашего появления в этом мире, поэтому я не могу с абсолютной точностью назвать время, когда нас выбросит обратно в наш мир. Но, думаю, у нас в запасе остался час, от силы – полтора.

– Так, значит, нам уже пора возвращаться на гайсановое поле? – почти с обидой спросил Кадишш, посмотрев сначала на Андрея, а затем на Ги Церкуса.

Арктурианец молча развел руками – он знал законы природы, но был не в силах изменить их.

– Можешь взять себе в дорогу еще один рожок мороженого, – разрешил Андрей.

И при этом ему удалось сохранить строгое и серьезное выражение лица.

Глава 15 Возвращение

Вернувшись назад, мы окажемся в том же месте в Гиблом бору, откуда попали сюда? – спросил у арктурианца Руут.

– Я такой же неопытный путешественник по параллельным мирам, как и вы, мой друг, – улыбнувшись, ответил ему Ги Церкус. – Но могу предположить, что мы окажемся если и не в том же самом месте, которое покинули, то где-то неподалеку от него. В соответствии с расчетами, которые я провел, смещение пространственных координат при обратном перемещении должно составить круг диаметром не более десяти километров.

Кадишша, казалось, не интересовало ничего, кроме рожка с мороженым. Он пытался растянуть удовольствие на всю обратную дорогу, но вскоре мороженое начало таять у него в руке, и Кадишш теперь старательно слизывал с внешней стороны вафельного рожка розовые потеки.

Андрей на ходу листал учебник истории Кедлмара, пытаясь за короткое время получить максимум полезной информации. Ги Церкус предупредил его, что при возвращении в свой мир им скорее всего ничего не удастся прихватить с собой в качестве сувениров. В Кедлмар, в котором правила бал Пирамида, должны были вернуться только те объекты, которые оказались в параллельном мире в результате игр с энтропией, затеянных запредельной реальностью.

– Ну как, удалось найти что-нибудь интересное? – Поравнявшись с Андреем, шедшим позади всех, поинтересовался Ги Церкус.

– Трудно сказать что-то определенное, – оторвав взгляд от страниц книги, ответил Андрей. – По моему личному мнению, любая книга по истории грешит субъективностью. И не только потому, что у каждого автора свой взгляд на то или иное историческое событие, но и потому, что современники тех или иных событий при описании их грешат эмоциональным субъективизмом, поскольку их интересует не столько историческая интерпретация того, что происходило на их глазах, сколько связанные с этим собственные переживания. Историки же, взирающие на то же самое событие с расстояния пройденных лет, также не могут оценить его объективно, поскольку на их мнение открыто или подспудно оказывает влияние нынешняя политическая ситуация в стране. На протяжении относительно короткого периода времени взгляд на одно и то же историческое событие может претерпеть неоднократное изменение. И то, что вчера казалось величайшим достижением, завтра заклеймят позором.

Арктурианец посмотрел на Андрея с явным интересом.

– Есть конкретные примеры?

– В том Кедлмаре, откуда прибыли мы, события семидесятипятилетней давности называют народным восстанием, возглавленным великим мыслителем современности Нени Линном, которое свергло ненавистную диктатуру Совета Пяти. Пирамида же провозглашается единственно возможной формой власти, говорящей от имени народа и служащей народу.

– Ну, это откровенная демагогия, – вставил свое замечание Ги Церкус.

– Конечно. Но определенная часть населения верит этому.

– А остальные?

– Остальные предпочитают делать вид, что верят. Репрессивный аппарат Пирамиды является, пожалуй, наиболее эффективной структурой системы власти, созданной Нени Линном.

– А что говорит по этому поводу учебник, который вы держите в руках? – поинтересовался Ги Церкус. – Или же в истории параллельного мира, в котором мы сейчас находимся, не нашлось места для Нени Линна?

– Для местных жителей Нени Линн это политический авантюрист, который, опираясь на поддержку высших военных чинов, которых не устраивала предложенная Советом Пяти программа поэтапного сокращения, а затем и полного роспуска армии, попытался организовать военный путч с целью свержения законного правительства. Благодаря блестящей операции, проведенной правительственными спецслужбами, заговор был заблаговременно разоблачен и основные его участники схвачены. Нени Линн все же попытался вывести войска столичного гарнизона на улицы Сабата. Но, встретив толпы безоружных людей, окруживших здание правительства, танки остановились. Нени Линну удалось скрыться. Дальнейшая судьба его неизвестна.

– Интересно, – задумчиво произнес арктурианец.

– Что именно вас так заинтересовало, уважаемый Ги Церкус? – деликатно осведомился Андрей.

– В истории моей родины был эпизод, очень похожий на тот, который вы только что изложили, – ответил арктурианец.

– Если бы только у вас, – мрачно усмехнулся Андрей. – У меня вообще создается впечатление, что истории всех цивилизаций поразительно похожи друг на друга.

– Все мы люди, – улыбнулся Ги Церкус. – А потому, наверное, и совершаем одни и те же ошибки. Разница заключается в том, удается ли людям сделать вывод из однажды совершенных ошибок, чтобы не повторять их в дальнейшем. А какова судьба Нени Линна в вашем мире?

– Также неопределенна, – ответил Андрей. – Примерно пятьдесят лет назад он прекратил показываться на публике и выступать с обращениями к нации по телемониторам. По официальной версии, он безвыездно пребывает в своей официальной резиденции – гигантской Пирамиде, возведенной в центре Сабата и окруженной хорошо защищенной цитаделью с постоянным гарнизоном личной гвардии Нени Линна. Формально он продолжает править Кедлмаром. Все приказы и распоряжения за личным кодом Нени Линна передаются из Пирамиды посредством компьютерной сети. В этом году Нени Линну исполнилось 118 лет. При том, что средняя продолжительность жизни в Кедлмаре составляет 64 года, в подобное долголетие трудно поверить даже при условии того, что за состоянием здоровья Нени Линна наблюдали лучшие врачи.

Шедшие впереди Руут и Кадишш давно уже заинтересованно прислушивались к разговору Андрея с Ги Церкусом. Чуть замедлив шаг, Руут поравнялся с арктурианцем.

– Простите, что я вмешиваюсь в ваш разговор, – сказал он. – Но если я правильно понял, вся разница между тем Кедлмаром, в котором мы живем, и тем, где мы сейчас находимся, заключается только в том, что в одном из них восстание Нени Линна закончилось победой, а в другом было подавлено?

– Все не так просто, – ответил ему Ги Церкус. – Почему в одном случае Нени Линну довольно-таки легко удалось захватить власть, а в другом его попытка переворота оказалась без особого труда подавлена? Вероятно, дело в том, что в вашем Кедлмаре идеи и лозунги, провозглашенные Нени Линном, нашли хотя бы временную поддержку среди широких общественных масс. А причиной этому, в свою очередь, могли послужить определенные политические ошибки, допущенные Советом Пяти, которых удалось избежать их двойникам из параллельного мира.

– То есть вы хотите сказать, что если бы не было Нени Линна, то его место занял бы кто-то другой?

– Ответить однозначно на подобный вопрос практически невозможно. То, что произошло на том или ином отрезке истории, является непреложным фактом. Любое умозаключение, высказанное в форме «что было бы, если бы…», будет спекулятивным. Но тем не менее исходя из того факта, что фигура Нени Линна появляется в обоих мирах на одном и том же этапе общественно-исторического развития, я могу сделать вывод, что он, несомненно, ключевая фигура в истории Кедлмара.

– Без Нени Линна не было бы Пирамиды? – присоединился к разговору Кадишш.

– Я не специалист по истории Кедлмара, – как бы извиняясь, развел руками Ги Церкус. – Думаю, что лейтенант Апстрак сможет более аргументированно ответить на ваш вопрос.

Оба солдата одновременно посмотрели на своего командира.

Андрею оказалось достаточно заглянуть в их глаза, чтобы понять, что Руут и Кадишш хотят услышать от него больше, чем просто подтверждение исторического факта, который и без того не вызывал у них особых сомнений. На этот раз они хотели услышать от своего командира то, о чем было не принято говорить вслух в том Кедлмаре, откуда они прибыли и куда в скором времени должны были вернуться. Они надеялись услышать эти слова именно от него, потому что, в отличие от Ги Церкуса, он был одним из них. С ним можно было спорить, с ним можно было не соглашаться, но не придать значения его словам, просто забыв о них, было невозможно уже хотя бы потому, что лейтенант Апстрак всегда находился рядом. И как бы по-разному ни относились к нему в роте и во взводе, всем было известно, что Джагг Апстрак из тех, кто всегда и при любых обстоятельствах отвечает за свои однажды произнесенные слова.

– А что я могу вам сказать, – Андрей посмотрел на книгу, которую держал в руке, а затем снова перевел взгляд на солдат. – Нени Линн давно уже мертв, но Пирамида продолжает править страной от его имени. А что такое Кедлмар без Пирамиды, вы теперь и сами знаете.

Какое-то время все четверо шли молча, до тех пор пока Руут не спросил:

– И что теперь?

Вопрос не был обращен к кому-либо конкретно, поэтому никто ему не ответил.

Оставшуюся часть пути они проделали молча. Каждый был занят своими собственными мыслями, которые пока еще были не настолько четкими и ясными, чтобы делиться ими с остальными.

Борх-1, как и прежде, стоял в зените, затмевая своим светом менее яркого собрата. Но в воздухе не чувствовалось духоты. Идти было легко и приятно. В особенности теперь, когда разведчики уже не ожидали никаких непредвиденных встреч.

Когда они уже шли по гайсановому полю, Андрей мысленно спросил Дейла:

– А как же Статус? Похоже, что в этом мире его нет, так же как и Пирамиды.

– Я бы не стал утверждать это столь однозначно, – возразил ему Дейл. – То, что мы не получили из Статуса ответа на свое послание, ровным счетом ничего не значит. Не забывай, что по местному времени прошло всего лишь несколько секунд с момента нашего появления в этом мире.

– Ты хочешь сказать, что в Статусе получили наше послание, но пока еще не успели ответить нам?

– Именно, – подтвердил догадку Андрея Дейл. – Представляю, какой переполох поднимется в Статусе, – добавил он, усмехнувшись. – Думаю, местным специалистам придется поломать головы над вопросом о том, кто же прислал им столь странное сообщение.

– Разве специалисты из Статуса еще не освоили путешествия в параллельные миры? – удивился Андрей.

– Ты имеешь полное право с гордостью считать себя первопроходцем, – заверил его Дейл.

– Откуда же Ги Церкусу известно о параллельных мирах?

– То, что он знает, это всего лишь теория, которая до сегодняшнего дня не имела практического подтверждения. Если бы путешествие по параллельным мирам было обычным делом, то, представь себе, насколько это упростило бы работу Статуса. Побывав в каждом из миров, можно было бы четко отследить тенденции развития тех или иных исторических процессов. Я уж не говорю о перспективах сотрудничества Статусов из различных миров.

– А почему в этом мире нет запредельной реальности?

– Я уже как-то раз объяснял тебе, что прорывы пространственно-временного континуума, через которые запредельная реальность проникает в мир, возникает в местах наибольшей концентрации энтропии, которая в свою очередь напрямую связана с тем, насколько гладко протекает общественно-исторический процесс на той или иной планете. По-видимому, в мире, где мы сейчас находимся, ситуация благоприятствует сохранению целостности пространственно-временного континуума.

– Значит, если в этом мире Статус не уделяет Кедлмару особого внимания, то я продолжаю себе спокойно трудиться в своем родном московском НИИ? – спросил Андрей.

– А ты уверен, что ты вообще существуешь в этом мире? – задал ему встречный вопрос Дейл.

– А разве может быть иначе? – растерялся от неожиданности Андрей.

– Совершенно запросто, – ответил Дейл. – Вся наша жизнь – это лабиринт, по которому мы блуждаем, не имея представления о том, где находится выход. Достаточно только в одном месте свернуть не направо, а налево, и вся симфония мироздания приобретает для тебя совершенно иное звучание.

– Философ, – мрачно буркнул Андрей.

– А любая философия – это всего лишь попытка выработать универсальный алгоритм прохождения лабиринта, – тут же отозвался Дейл. – Самым примитивным яляется религия, когда в центре лабиринта помещается некое мистическое сверхсущество, которое имеет план Лабиринта и, по определению, должно направлять твой путь. Таким образом ты легко и просто снимаешь с себя всякую ответственность за неправильно сделанный выбор.

– Глупо.

– Зато удобно.

– Но если я все же попал в этот лабиринт…

– А, ты все о том же, – усмехнулся Дейл. – Для того чтобы ты попал в лабиринт, в нем сначала должны встретиться твои родители. А все подобные встречи чаще всего построены на цепи случайностей, которая рвется легче, чем паутина.

– Но Нени Линн существует в обоих мирах.

– Я не удивлюсь, если окажется, что он существует в подавляющем большинстве всех существующих миров, в которых отрабатываются различные варианты истории Кедлмара. Нени Линн это не просто гражданин своей страны, а ключевая фигура исторического процесса. Его появление в мире предопределено.

– Кем?

– Не кем, а чем, – поправил Андрея Дейл. – Тем, что принято называть логикой общественно-исторического процесса.

– Ты хочешь сказать, что всегда и везде с запланированной неизбежностью будут появляться на свет диктаторы, тираны и просто негодяи различных калибров и мастей?

– Ключевые фигуры общественно-исторического процесса, несущие в себе как положительный, так и отрицательный заряды, появляются на свет примерно в равных пропорциях. Суть заключается в том, кому из них удается в наибольшей степени реализовать себя в жизни. А это уже зависит от того, какие умонастроения господствуют в данный момент в обществе. К примеру, в мире, в котором мы сейчас находимся, Нени Линну не удалось полностью реализовать свой потенциал, как это произошло в другом, известном нам Кедлмаре. Точно так же могут быть миры, в которых Нени Линн даже и близко не подошел к идеям свержения власти. В одном из них он мог стать художником, а в другом – юристом.

– Почему обязательно художником или юристом? – удивился Андрей.

– Совсем не обязательно. Просто мне почему-то именно это пришло на ум…

– Эгей! – Сорвав с головы кепи, Руут радостно взмахнул ею в воздухе.

В том направлении, куда указывал его жест, над колосьями гайсанового поля появились голова и плечи Длинного Эйха.

– Эйх! Ты что, пугалом подрабатываешь?! – весело крикнул Кадишш.

Эйх ничего не ответил. Лицо его, как почти всегда, было непроницаемо-мрачным.

– Все в порядке? – спросил у Эйха Андрей, выйдя на участок поля, на котором обосновался небольшой отряд.

– Без происшествий, – коротко ответил солдат.

– Мы здесь немного перекусили, – Лантер протянул Андрею открытую банку тушенки. – Но поскольку Длинный не разрешил разводить костер, пришлось обойтись холодными консервами.

– Сидим здесь, как на вражеской территории, – недовольно буркнул Фиппс.

– На то и солдат, чтобы лишения терпеть, – Андрей достал нож и принялся за предложенную ему тушенку.

Не отазались от еды и Кадишш с Руутом. А вот Ги Церкус только понюхал открытую банку тушенки и отрицательно покачал головой.

– Я перенастроила блок связи на прием радиоволн и сигналов телевизионных станций, – обращаясь главным образом к Ги Церкусу, сообщила Светлана. – В радиоэфире на всех частотах полная тишина. Нет даже статических помех. С телепередачами тоже что-то странное. Мне удалось поймать только несколько совершенно неподвижных картинок.

– Это что! – Кадишш обвел гордым взглядом своих товарищей по оружию. – Знали бы вы, что мы видели в городе!..

– Умолкни, Кадишш, – резко оборвал его Андрей. – У тебя еще будет время поделиться впечатлениями. Сейчас нам нужно подготовиться к возвращению. – Андрей повернулся в сторону техников. – Пакуйте свои чемоданы.

Техники посмотрели на Ги Церкуса, ожидая распоряжений от своего руководителя.

– Исполняйте приказание лейтенанта, – велел им арктурианец.

Техники принялись быстро сворачивать свое оборудование.

Андрей буквально в двух словах, не вдаваясь в подробности, рассказал о том, что они увидели в городе, и так же кратко обрисовал ситуацию в том виде, как он сам представлял ее себе после разговоров с Ги Церкусом и Дейлом. После этого он дал указания по поводу того, как следовало себя вести во время обратного перехода, чтобы избежать новых жертв.

– Главное, будьте все время начеку, – закончил свой короткий инструктаж Андрей. – И старайтесь держаться на некотором расстоянии друг от друга. Проход может открыться в любой момент, и будет мало приятного, если мы посыпемся в него кучей, падая на головы друг другу. А ты, – Андрей строго глянул в сторону только что закурившего Фиппса, – брось папиросу. А то, чего доброго, проглотишь ее.

Фиппс тут же затушил папиросу и спрятал ее за отворот кепи.

– А что, если в том месте, где я окажусь, переместившись в иной мир, уже будет находиться что-то другое? – щеголяя своими познаниями, приобретенными во время похода в Афтер, обратился с вопросом к Ги Церкусу Кадишш. – Ну, например, дерево?

– Будет дерево с двумя стволами, – хохотнул Лантер.

Кадишш сделал вид, что не расслышал его реплики. Он ждал более авторитетного ответа на свой вопрос.

– Такого не может случиться, – ответил ему Ги Церкус. – Теория внепространственных переходов полностью исключает возможность того, что в одном и том же месте могут одновременно оказаться два материальных объекта.

– Благодарю вас, – солидно кивнул арктурианец Кадишш.

Даже Андрей, глядя на него, не смог удержаться от улыбки. Кадишша буквально распирало от чувства собственной значимости и превосходства над всеми остальными, кто, в отличие от него, ничего не смыслил в теории внепространственных переходов. Он стоял рядом с Ги Церкусом, как равный с равным, гордо расправив плечи, выпятив грудь и высоко задрав подбородок с умилительно-трогательной ямочкой посередине.

Неприятные последствия стремительного перемещения между мирами уже почти забылись. Даже Вистор, левая рука которого была плотно привязана к телу, довольно ловко управлялся одной, помогая Карму и Фаунгу упаковывать оборудование. И только свежая могила Индига, на которой невольно останавливался взгляд, напоминала о том, что для кого-то обратный переход может закончиться не только головной болью, ссадинами и ломотой во всем теле.

Примерно через полчаса нервозность ожидания перехода начала спадать. Следуя указаниям командира, люди старались держаться на некотором расстоянии друг от друга, но при этом двумя основными центрами внимания для всех присутствующих служили Руут и Кадишш. Главным образом Кадишш. В то время, как Руут отвечал на все обращенные к нему вопросы коротко и по большей части односложно, Кадишш не жалел красок, описывая чудеса чужого мира.

– Я в жизни не видел столько телемониторов, сколько стояло в одной только магазинной витрине! А у одного был экран!.. – Кадишш раскинул руки в стороны, как рыбак, показывающий размеры рыбы, сорвавшейся с крючка. – Вот такой!

Фиппс и Лантер слушали рассказы Кадишша с живым интересом, то и дело перебивая его, чтобы спросить о чем-нибудь. Но если Фиппса просто интересовали подробности, то Лантер, похоже, пытался поймать рассказчика на вранье.

Длинный Эйх, глядя на Кадишша со стороны, недоверчиво щурил глаз. Открыто объявить рассказчика лжецом ему не позволяло лишь то, что Руут не опровергал ни одного из приведенных Кадишшем фактов.

Джемми, как всегда, сохранял бесстрастное выражение лица. Глядя на него, невозможно было понять, что за эмоции вызывает у него в высшей степени необыкновенная история. Порою Андрею становилось чертовски интересно, каким образом Джемми ухитрялся жить среди людей, все время подчиняя свои эмоции холодной рациональности и разумному расчету? Или же их у него и в самом деле не было?

Техники также с интересом слушали, о чем рассказывали солдаты. Но их в значительно большей степени интересовали не подробности того, что они увидели в городе, а комментарии на кеттедском языке, которыми сопровождал рассказ Ги Церкус.

Наибольшее волнение среди слушателей вызвал тот факт, что в мире, в котором они находились, власть по-прежнему принадлежала Совету Пяти, места наследных правителей в котором занимали выборные представители пяти провинций.

Андрей умышленно не вмешивался в беседу, давая возможность Кадишшу и Рууту изложить собственное видение данной ситуации и одновременно наблюдая за тем, как реагируют на нее остальные бойцы взвода.

Первой, вполне естественной реакцией тех, кто не видел Афтера собственными глазами, на столь странные и даже, более того, крамольные заявления было недоверие. Лантер даже попытался обратить все в шутку. Но Кадишш и Руут упорно стояли на своем. И тогда на них обрушился поток возмущенных реплик.

Кадишша и Руута не успели обвинить, наверное, только в заговоре с целью покушения на жизнь Нени Линна, который, по мнению Роуни Фиппса, до сих пор был жив и стоял во главе государства, указывая своему народу путь в светлое будущее, и если бы не подлые мятежники, которые никак не могут смириться с поражением…

Конец обсуждению данного вопроса, грозящему перейти на личности, положила короткая фраза, которую, неожиданно для всех, произнес Джемми:

– Можно подумать, что все мы счастливы.

– О чем ты? – удивленно посмотрел на Джемми Лантер.

Джемми, по своему обыкновению, ничего не ответил. Он просто отвернулся в сторону и, сорвав гайсановый колос, стал ковырять им между зубов.

– Ты что-нибудь понял? – обратился Лантер к Длинному Эйху.

Эйх только рукой махнул.

Как-то сразу у всех пропало желание обсуждать тему власти.

Фиппс хотел было раскурить папиросу, но, вспомнив о замечании, сделанном ему по этому поводу Андреем, коротко выругался и снова спрятал папиросу за отворот кепи.

– А что мы будем делать, когда вернемся в Кедлмар? – спросил у Андрея Руут.

Похоже, этот же вопрос интересовал и Ги Церкуса, который тоже посмотрел на лейтенанта, ожидая, что он ответит на это.

– Закончим начатое, – коротко бросил Андрей.

– Значит, снова в Гиблый бор, – недовольно поморщился Кадишш.

– А ты чего ожидал? – едва ли не со злостью глянул на него Андрей.

Тягостное, кажущееся бесконечным ожидание начинало и ему действовать на нервы.

И в этот момент что-то с силой ударило Андрея в спину, бросив его на Кадишша.

Выставив руки вперед, Андрей попытался смягчить удар, но неожиданно направление его падения резко изменилось. Теперь он падал не вперед, а куда-то в сторону. И перед ним уже не было ни удивленного лица Кадишша, ни отливающего золотом гайсанового поля, ни ослепительно голубой полоски неба над ним. Не было вообще ничего. Он падал во тьму, отчаянно пытаясь ухватиться руками за окружающую его со всех сторон пустоту.

Глава 16 Утро завтрашнего дня

На этот раз все произошло настолько неожиданно, что даже Ги Церкус, внимательно, как ему казалось, наблюдавший за внешними изменениями, не успел заметить признаков приближающегося момента перехода. Но благодаря заблаговременно принятым мерам безопасности все обошлось благополучно.

Андрей всего лишь на какой-то миг, когда ему показалось, что земля уходит из-под ног, утратил ориентацию в пространстве. Но тем не менее упал он по всем правилам. Почувствовав, что падает на спину, он откинул руку в сторону и, ударив ею о землю, в значительной степени погасил скорость падения. Чтобы не удариться головой, он прижал подбородок к груди. И все же затылок его ткнулся во что-то плотное, но довольно-таки мягкое.

На секунду Андрей замер в неподвижности, стараясь угадать, последует ли за этим внезапным падением еще что-нибудь. Затем он открыл глаза и увидел над собой голубое небо с облаками, похожими на клочья ваты.

Поверхность, на которой лежала его голова, несильно колыхнулась, вслед за чем он услышал голос Кадишша, который с ледяным спокойствием произнес:

– Тебе удобно, Джагг?

Андрей тут же сел и оглянулся назад.

Ложем, которое показалось ему столь удобным, оказались ягодицы Кадишша, лежавшего на животе.

– Ты в порядке? – спросил он у Кадишша.

– Да, как будто, – не очень уверенно ответил Кадишш, медленно и осторожно поднимаясь на четвереньки.

– Все целы? – Андрей поднялся на ноги и быстро глянул по сторонам.

В наличии был весь отряд, включая и безжизненное тело Индига, которое параллельный мир исторг из себя, как и все остальные чужеродные объекты.

Пострадавших не было. Только Вистор какое-то время, пока не сработал обеспечивающий местную анастезию нейроимплантант, болезненно морщился, держась за локоть левой руки, который он снова ушиб при падении.

– Ну, и где мы теперь? – осматриваясь по сторонам, задал вопрос, обращенный ко всем сразу, Фиппс.

Вернувшись в свой мир, они одновременно переместились и к начальной точке своего похода. С пологого склона невысокого холма, на котором они находились, была видна проходящая неподалеку разбитая проселочная дорога. И даже невооруженным взглядом можно было заметить покосившийся столб с прибитой к нему табличкой «123-й километр».

Местность была знакомой, однако Андрея смущало то, что Борх-1 находился не в зените, как следовало бы ожидать, а у самого горизонта. Он только пару часов, как взошел над Кедлмаром, и его лучи еще не успели полностью высушить утреннюю росу на траве.

Андрей бросил вопросительный взгляд в сторону Ги Церкуса, но тот, похоже, и сам не понимал, что это значит.

– Если это наш мир, – сказал Длинный Эйх, – то вон в тех кустах должна стоять наша машина.

– Проверь, – приказал Эйху Андрей.

Взяв в руку автомат, Эйх не спеша затрусил вниз по склону холма.

– Привет тебе от Мииз, – неожиданно вполне обыденным голосом сообщил Андрею Дейл.

– Что?! – от удивления Андрей едва не прокричал свой вопрос вслух.

– Я здесь, – услышал он мысленный призыв Мииз.

– Ну, слава Гурку Великолепному, – с облегчением вздохнул Андрей. – На этот раз мы вернулись домой.

– Где вы пропадали все это время, ребята? После того как я потеряла телепатический контакт с вами, мы организовали поисковую экспедицию, но так и не смогли найти ваших следов.

– Быстро же вы работаете, – с одобрением отметил Андрей.

– Быстро? – удивленно переспросила Мииз. – Мы ищем вас уже целые сутки.

Теперь пришла пора удивляться Андрею:

– Сутки? О чем ты говоришь? Прошло всего-то восемь часов… Или восемь секунд… – Андрей вконец растерялся, запутавшись во временных парадоксах. – Сколько времени мы отсутствовали, Дейл? – обратился он за помощью к напарнику.

– С того момента, как я потеряла с вами телепатический контакт, прошло около суток, – Мииз была убеждена в своей правоте ничуть не меньше, чем Андрей.

– То есть сегодня утро завтрашнего дня, – несколько растерянно произнес Дейл.

– Похоже на то, – согласился с ним Андрей.

– Я не совсем понимаю, о чем идет речь, – напомнила о себе Мииз.

– Мы потеряли где-то около двадцати часов, – ответил ей Дейл.

– А поподробнее можно?

Дейл приступил к рассказу о том, что произошло с отрядом после того, как Ги Церкус попытался взломать барьер энтропийного градиента, возведенного вокруг них запредельной реальностью.

Андрей тем временем подошел к арктурианцу.

– У меня есть новости, – произнес он негромко. – Нам снова удалось установить телепатическую связь с представитилем группы профессора Кармера. Любопытно то, что мы вернулись в наш Кедлмар утром завтрашнего дня.

– Это и в самом деле любопытно, – согласился с ним Ги Церкус. – Но ничего удивительного я в этом не вижу.

– Вы же говорили, что тот мир, в котором мы находились, отстает от нашего всего на восемь секунд, – напомнил арктурианец Андрей. – И мы вернемся назад, как только догоним свой мир по времени.

– Это было всего лишь предположение, – словно извиняясь за свою оплошность, Ги Церкус слегка развел руки в стороны. – До нас никому еще не доводилось путешествовать между параллельными мирами, поэтому механика и законы этого процесса совершенно не изучены.

Снизу, от подножия холма, раздался громкий свист Эйха.

Увидев, что на него обратили внимание, Эйх взмахнул обеими руками над головой, после чего указал правой рукой на кусты, давая понять, что машина на месте.

– Фиппс, Кадишш, возьмите тело Индига и отнесите его к машине, – приказал Андрей. – Раз уж он вернулся вместе с нами, надо отвезти его в часть и похоронить по-человечески.

– И то верно, – с мрачным видом кивнул головой Кадишш. – Хотя самому Индигу вся эта суета уже глубоко безразлична.

– На обратном пути прихватите рацию, – добавил Андрей.

– Вы хотите связаться с командованием, лейтенант? – с явным неодобрением спросил Ги Церкус.

– Я обязан это сделать, – сухо ответил ему Андрей. – Мы действуем строго в соответствии с приказом командира части, и я должен поставить его в известность о том, что у нас происходит.

– Ему известна цель нашего похода? – удивленно приподнял бровь арктурианец.

– А вы думали, что все мое отделение находится сейчас в самоволке? – криво усмехнулся Андрей.

– Я не вправе давать вам какие бы то ни было указания, – совсем тихо, так, чтобы, кроме Андрея, его никто не услышал, произнес Ги Церкус. – Но вы же агент Статуса и должны понимать, к чему может привести распространение информации подобного рода среди местного населения.

– Сейчас я понимаю то, что если запредельная реальность вырвется из Гиблого бора, то завтра эта информация будет стоить примерно столько же, сколько сегодня в Кедлмаре стоит гурк, – резко ответил арктурианец Андрей.

Ги Церкус прикусил нижнюю губу и хмыкнул весьма неопределенно.

– Вас не устраивает мой подход к делу? – уже более спокойно спросил его Андрей.

– Скажем иначе, – арктурианец сначала коснулся кончиком указательного пальца своих губ, а затем поднял его вверх. – Я никогда прежде не встречался с подобным подходом. Но, как вы сами понимаете, моя работа заключается не в этом, – арктурианец посмотрел на Андрея изучающим и в какой-то степени оценивающим взглядом, от которого у того мурашки побежали по спине. – В данной ситуации меня интересует только то, удастся ли вам доставить меня в нужное место и насколько быстро вы сумеете это сделать.

– Человек из группы профессора Кармера, с которым я поддерживаю телепатический контакт, сообщил, что начиная со вчерашнего вечера активность запредельной реальности в районе прохода необычайно высока, – Андрей передал Ги Церкусу информацию, только что полученную от Мииз.

– В таком случае нам тем более нужно спешить, – лицо арктурианца сделалось сосредоточенным. – Когда мы отправимся в путь?

– Как только я переговорю по рации с командиром, – Андрей постарался произнести эту фразу так, чтобы у Ги Церкуса даже сомнений не возникло, что только так он и поступит. – Пошевеливайтесь! – крикнул он троим солдатам, ко– торые не спеша поднимались по склону холма. – Эйх, мне срочно нужна связь с командованием!

Троица прибавила шагу.

Эйху потребовалась всего пара минут для того, чтобы подсоединить питание, развернуть антенну и найти нужную волну.

– Полковник Бизард на связи, – сказал он, протягивая наушники с микрофоном Андрею.

– Полковник Бизард? – Андрей поднес наушник к уху.

– Апстрак? – сквозь треск помех донесся до его слуха голос командира батальона. – Где вы находитесь?

– В окрестностях Гиблого бора. Отметка «123-й километр».

– Немедленно возвращайтесь в часть!

– Полковник, у нас возникли проблемы. Мы до сих пор не выполнили до конца план намеченных мероприятий.

– Причина? – коротко спросил полковник.

– Местные условия, – не стал вдаваться в подробности Андрей. – У нас есть потери – погиб рядовой Индиг.

– Сворачивай операцию, лейтенант, и немедленно возвращайся в часть.

– Но, полковник…

– Это приказ, Апстрак!

– Я понял, полковник, но мы уже встретили гостей. Что мне с ними делать?

– Если ни у тебя, ни у них самих нет других вариантов, можешь доставить гостей в часть. Спустя несколько дней мы попробуем повторить операцию.

– Полковник, у нас нет времени, – попытался убедить командира Андрей. – Счет идет уже не на дни, а на часы.

– У меня тоже нет времени на разговоры с тобой, лейтенант! – повысил голос полковник Бизард. – Ты и твое отделение нужны мне в части!

– Вы можете сказать мне, что случилось, полковник?

Лейтенант Апстрак прекрасно понимал, что обращенное к командиру требование дать объяснения по поводу мотивов отданного им приказа являлось грубейшим нарушением служебной субординации. Но в данной ситуации Андрей не мог поступить иначе. Что-то в голосе полковника Бизарда, в совершенно не свойственной для него манере вести разговор на повышенных тонах, настораживало Андрея.

– Сегодня утром вспыхнул мятеж в бронетанковом батальоне «Железные звери», – даже за треском помех было слышно, что голос полковника Бизарда вибрирует от сдерживаемого напряжения.

– Батальон «Железные звери»? – отказываясь верить услышанному, переспросил Андрей.

Бронетанковый батальон «Железные звери» базировался километрах в трехстах южнее столицы. Пару раз «Кейзи» и «Железные звери» участвовали в совместных полевых учениях. Так же как и «Кейзи», батальон «Железные звери» относился к элитным частям Пирамиды, призванным в случае необходимости защищать Сабат. Сама мысль о том, что в части, которой командовал прославленный полковник Орхалл, мог вспыхнуть мятеж, казалась невообразимо дикой.

– Да, – безнадежно-усталым голосом произнес полковник Бизард. – «Железные звери» взбунтовались. И сейчас батальон полковника Орхалла движется по направлению к Сабату. Нашему батальону приказано выдвинуться навстречу мятежникам и остановить их. Бой предстоит серьезный, потому что силы и опыт противника примерно равны нашим. Поэтому, лейтенант, сейчас мне нужна вся разведрота, в полном составе.

– Какие подразделения, помимо нашего, принимают участие в операции по уничтожению мятежников? – спросил Дейл.

Андрей тут же повторил его вопрос для полковника Бизарда.

– Нам предстоит действовать самостоятельно, – ответил полковник. – Командование рассчитывает на нашу отличную боевую подготовку…

– Но это же глупо! – в один голос с Дейлом воскликнул Андрей. – Мятежников можно разбить за полчаса, ударив по ним одновременно с нескольких сторон!

– Я не намерен обсуждать с тобой приказы командования, лейтенант! – снова повысил голос полковник Бизард.

– Вы пробовали переговорить с полковником Орхаллом? – спросил Андрей.

– Да, – после небольшой паузы ответил полковник Бизард. – Мятежники не отвечают ни по одному из каналов связи.

– Откуда стало известно о том, что «Железные звери» движутся в сторону Сабата?

– Вся информация о перемещении мятежников вместе с приказом пришла по закрытому каналу компьютерной связи из Генштаба Пирамиды.

– Вы отдаете себе отчет, полковник, в том, что если информация окажется неверной, вы подставите свой батальон под удар мятежников?

– Лейтенант!..

– Одну секунду, полковник… Мииз, – мысленно позвал девушку Андрей.

– Да, я здесь, – тут же отозвалась Мииз.

– Помнится, в прошлый раз на территории вашего лесного Города я видел вертолет. Он все там же?

– А куда он денется? – удивленно ответила девушка. – У нас же нет горючего для него.

– Все системы вертолета в исправности?

– Вплоть до вооружения. Мы регулярно проверяем их… Так, на всякий случай…

– Можешь считать, что такой случай пришел. Дейл, ты сможешь управлять вертолетом?

– Ты хочешь поднять в воздух единственный вертолет на весь Кедлмар? – удивленно и одновременно с восторгом спросил Дейл. И тут же с одобрением добавил: – Сильный ход!

– Так ты сумеешь с ним управиться?

– Я летал на вертолетах других систем, еще до того, как попал в Кедлмар, – ответил Дейл.

– Ну, значит, все в порядке, – констатировал Андрей. – Это как ездить на велосипеде, – один раз научившись, никогда уже не забудешь, как это делать.

– Ты забыл о деревьях, – напомнил Андрею Дейл. – Для того чтобы поднять вертолет в воздух, нужно проделать отверстие в пологе леса, закрывающем небо.

– Вы сможете сделать это, Мииз? – снова обратился Андрей к девушке.

– Сколько у нас времени? – поинтересовалась та.

– Точно сказать не могу. Но думаю, что около трех часов.

– Если постараться, то, наверное, успеем, – не очень уверенно ответила Мииз.

– Принимайтесь за дело немедленно. – Андрей снова приложил к уху наушник. – Алло, полковник?

– Слушаю тебя, лейтенант.

– Что вы скажете насчет того, если я возьмусь провести разведку с воздуха? – поинтересовался Андрей.

– Что ты имеешь в виду? – не понял его вопроса Бизард.

Все вертолеты в Кедлмаре, как военные, так и гражданские, были уничтожены по приказу Пирамиды более пятидесяти лет назад. Поэтому командиры того поколения, к которому принадлежал полковник Бизард, уже не имели ни малейшего представления о том, каким образом можно было использовать в бою авиацию.

– Я знаю, где достать боевой вертолет, способный подняться в воздух, – объяснил ему Андрей. – Находясь в воздухе и поддерживая с вами постоянную связь, я мог бы своевременно информировать вас о всех перемещениях противника.

Какое-то время полковник Бизард растерянно молчал.

– Полковник? – осторожно позвал Андрей, опасаясь, что голос полковника Бизарда навсегда исчез среди треска статических помех.

– Ты это серьезно, Апстрак? – спросил полковник так тихо, что Андрей, едва расслышав, не смог уловить интонации его голоса.

– Совершенно серьезно, полковник. Мне только нужно горючее для заправки вертолета и люди, которые смогут доставить его в нужное место.

– Сколько?

– У меня осталось шесть человек. Если вы пришлете ко мне второе отделение моего взвода под командованием сержанта Шагадди, то нужно исходить из того, что каждый солдат понесет 20-литровую канистру.

– Как скоро ты сможешь поднять вертолет в воздух?

– Примерно через два часа после того, как получу горючее.

– К этому времени мы как раз выйдем на боевую позицию.

– Я свяжусь с вами, как только покину территорию Гиблого бора. Постарайтесь не ввязываться в драку до этого.

– Хорошо, Апстрак, я отправляю к тебе машину с людьми и горючим. Что-нибудь еще тебе нужно?

– Было бы неплохо, если бы вы подкинули нам станковый пулемет и ящик гранат. Я точно не знаю, что за вооружение установлено на вертолете.

– Хорошо, лейтенант.

– Спасибо, полковник.

Андрей вернул наушники с микрофоном Эйху.

– Ждем подкрепления! – громко, так чтобы было слышно всем, сообщил Андрей.

– Ну вот, – с демонстративной мрачностью пробормотал Кадишш. – Теперь сюда еще и Шагидди явится, и такое начнется… Лучше бы я маленьким умер.

– Ты серьезно так считаешь? – изобразив удивление, спросил у него Фиппс.

– А, иди ты… – отмахнулся Кадишш.

– Ты чего вдруг так помрачнел? – на этот раз вполне серьезно удивился Фиппс.

– Я думал, мы в часть возвращаемся, – ответил ему Кадишш. – А тут… – Кадишш коротко, но смачно выругался. – Снова Гиблый бор, будь он неладен.

– Я бы на твоем месте не жаловался, – мимоходом заметил Длинный Эйх.

– Это почему же? – удивленно приподнял бровь Кадишш.

– А для тебя самое место в Гиблом бору, – ухмыльнувшись, ответил Эйх. – Ты же ни с кем не можешь ужиться.

– Потому что я предъявляю слишком высокие требования к тем, кто претендует на мою дружбу, – с вызовом вскинул подбородок Кадишш.

– Что вы затеваете? – спросил у Андрея Ги Церкус.

– Вы же все слышали, – кинул на него быстрый взгляд Андрей. – Через полчаса здесь будет второе отделение моего взвода, и мы все вместе отправимся в Гиблый бор.

– А что за история с вертолетом?

– В лесу есть вертолет, и я собираюсь использовать его для воздушной разведки.

– До этого момента мне казалось, что вы не похожи на самоубийцу.

– И что же изменилось теперь?

– Вам же прекрасно известно, что в зоне господства запредельной реальности выходит из строя вся автоматика.

– Известно, – согласился с арктурианцем Андрей. – Но в этом я рассчитываю на вашу помощь. Вы же говорили, что умеете защищать приборы от воздействия запредельной реальности.

Наклонив голову к плечу, арктурианец удивленно посмотрел на Андрея.

– И давно вы это задумали? – спросил он.

– Что именно? – не понял Андрей.

– Попытаться поднять вертолет в воздух.

– Пять минут назад.

– Во время разговора с командиром? – удивленно вскинул брови Ги Церкус.

– Ну да, – кивнул Андрей. – А что вас, собственно, так удивляет?

– То, что вы успели продумать все детали.

– Мы думали втроем, – усмехнувшись, ответил Андрей.

Ги Церкус посмотрел на него еще более удивленно, но ни о чем более спрашивать не стал.

– По поводу вертолета, – услышал Андрей голос Мииз. – Чтобы облегчить работу техникам из Статуса, мы можем установить на всех его системах свою собственную защиту. Им останется только проверить ее надежность.

– Отлично, – одобрил такое решение Андрей. – Нужно постараться, Мииз, чтобы в этот раз встреча состоялась.

– Надеюсь, что все пойдет как надо, – ответила Мииз. – Запредельная реальность потеряла вас из вида. А нам, похоже, удалось обнаружить возможный источник утечки информации.

– Юнни? – с надеждой и одновременно с тревогой за судьбу солдата спросил Андрей.

– Нет, это женщина. Лейтенант из тринадцатого пехотного батальона. Ее нашли в Гиблом бору два дня назад. Но нам стало известно о ней только вчера вечером. Как она попала в лес, никто не знает.

– Лайза!

– Судя по военной карточке, найденной при ней, именно так ее и зовут. Ты ее знаешь?

– Она курьер Статуса.

– Значит, все верно – именно через нее и произошла утечка информации.

– Лайза не могла этого сделать! – возмущенно воскликнул Андрей.

– Никто не говорит, что она сделала это добровольно.

Произнеся эту фразу, Мииз сделала паузу.

– С ней все в порядке? – с надеждой спросил Андрей, хотя уже примерно представлял себе, какой ответ услышит.

– Она не стала членом сообщества запредельной реальности, – медленно, очень медленно прозвучали слова Мииз. Гораздо медленнее, чем следовало бы. А окончание фразы она произнесла быстро, словно на одном выдохе: – Но она не принадлежит уже и этому миру.

– Я не понимаю, Мииз, – растерянно пробормотал Андрей. – Что это значит?

– Ты же слышал истории о людях, которые возвращались из Гиблого бора, но при этом не помнили даже своего имени. Это те, чье сознание по той или иной причине оказалось несовместимо с коллективным сознанием запредельной реальности. Им было позволено выйти из леса, потому что, утратив личность, они превращались в объекты, не только не представляющие для запредельной реальности никакого интереса, но даже как будто и не существующие в реальности…

– Что произошло с Лайзой?! – Возглас Андрея положил конец рассуждениям на тему довольно-таки далекую, как ему казалось, от интересующего его вопроса.

– По-видимому, атака запредельной реальности на ее сознание была внезапной, – ответила Мииз. – Такое впечатление, что женщина даже не подозревала, что она находится в Гиблом бору и была совершенно не готова к тому, что с ней могло произойти. Тому, кто работал с ней, без особого труда удалось снять поверхностный слой ее памяти, в котором хранилась информация, имеющая отношение к тем событиях, которые произошли в последние два-три дня. Должно быть, эта женщина обладала довольно сильными телепатическими способностями, потому что она смогла понять, что происходит, и защитить основную массу хранящейся в ее мозгу информации. С этой целью она прибегла к единственной, имевшейся у нее возможности, – по собственной воле она обрубила все связи своего сознания с внешним миром. Такой блок не сможет взломать даже Гефар, обладающий способностью проникать в сознание человека в момент его смерти. Обратной стороной является то, что человек не в состоянии выбраться из ловушки, в которую он себя загнал. Его сознание живет в иллюзорном мире, созданном собственным воображением, не имеющим ничего общего с тем, что окружает его в действительности.

– И не существует никакой возможности вернуть его в нормальное состояние?

– Не в наших условиях, – ответила Мииз.

– Лайзу необходимо как можно скорее переправить в Статус, – сказал Дейл. – Где она сейчас?

– Она у нас, – ответила Мииз. – Мы намеревались, как обычно, просто вывести ее из леса.

– Позаботьтесь о ней, – сказал Андрей. – При первой же возможности мы переправим ее в Статус.

– Открыть внепространственный переход на территории Гиблого бора невозможно, – заметил Дейл. – Для начала нужно вывести Лайзу из леса. А учитывая то, как нестабильна в настоящее время внепространственная связь Статуса с Кедлмаром…

– Похоже, что в данной ситуации было бы куда удобнее, если бы каждый из нас обладал собственным телом, – Андрей и сам думал о том же, что хотел сказать его напарник. – Даже то, что мы соображаем быстрее других, не дает нам преимущества, потому что мы не можем оказаться в двух разных местах одновременно.

– Верно, – согласился с ним Дейл. – Слишком много проблем, требующих одновременного и незамедлительного решения.

Неизвестный

– Я думаю, что женщина могла бы вернуться в Статус вместе с техниками после того, как они закончат работу, – сказала Мииз. – Ее состояние стабильное и в настоящий момент не вызывает особых опасений. Вся проблема в том, что за ней, как за трехмесячным младенцем, требуется постоянный присмотр. Но это мы сможем ей обеспечить. Хуже другое…

Андрея уже начала раздражать привычка Мииз делать паузу перед тем, как сообщить очередную неприятную новость.

– Что еще, Мииз? – спросил он, с трудом сдерживая раздражение.

– В теле этой женщины, – Мииз почему-то упорно не желала называть Лайзу по имени, – начался процесс перерождения.

– Но ведь процесс перерождения связан со смертью человека и с последующим возрождением в новом физическом обличье. А это невозможно без объединения сознания человека с коллективным сознанием сообщества запредельной реальности.

– Подобное случается, хотя и крайне редко, когда человек из реального мира попадает в мощный и очень плотный поток запредельной реальности. В результате подобного воздействия в теле человека начинают происходить необратимые изменения, адаптирующие организм к условиям существования в зоне запредельной реальности…

– И что в итоге? – Андрею пришлось в очередной раз подтолкнуть Мииз.

– В итоге она станет такой же, как и я! – неожиданно резко ответила Мииз. – Худой лысой уродиной со стертыми чертами лица, серо-зеленой кожей и конечностями, похожими на палки!

– Извини, Мииз, – тихо произнес Андрей.

Ему стало стыдно за то, что никогда прежде он не задумывался над тем, как должна чувствовать себя женщина, чья внешность, в соответствии с установившимися в обществе канонами красоты, была даже не просто уродливой, а вообще не свойственной представителям данной расы. Человек мог считать безобразной внешность похожего на зомби арктурианца, но подобное отношение нивелировалось тем, что среди себе подобных арктурианец вовсе не выглядел уродом. Точно по той же причине не обращали ни малейшего внимания на свой в высшей степени необычный внешний вид и те люди, что, пройдя процесс перерождения, присоединившись к сообществу запредельной реальности, не чувствовали себя экспонатами кунсткамеры, выставленными рядом с бородатой женщиной и хвостатым мальчиком, потому что находились среди себе подобных. Люди же из группы профессора Кармера, сумевшие в условиях запредельной реальности сохранить собственную индивидуальность, конечно же, помнили о том, как они выглядели до перерождения, а потому превосходно понимали, насколько неэстетично должны смотреться их нынешние тела, с точки зрения нормального человека.

– Не за что, – сумрачно ответила Мииз. – Ты здесь совершенно ни при чем.

– Честное слово, в первую нашу встречу ты вовсе не показалась мне уродиной, – откровенно признался Дейл. – Если бы ты только могла видеть, сколь разнообразны представители разумной жизни, существующей во Вселенной…

– Вот именно поэтому ты и не испытываешь ко мне отвращения, – перебила его Мииз. – Для тебя, в отличие от всех остальных, важна не форма, а содержание. Мне же предсталяется важным как то, так и другое.

– Ты помнишь, как выглядела до перерождения? – осторожно поинтересовался Дейл.

– У меня остался пропуск с фотографией, – ответила Мииз. – Только глядя на нее, я с трудом могу убедить себя в том, что женщина, изображенная на фотографии, это я.

– Я не хочу обнадеживать тебя раньше времени, Мииз, но медикам, работающим в Статусе, приходилось решать и куда более сложные задачи. Когда все закончится…

– Вот именно, – Мииз снова не дала Дейлу закончить начатую фрзу. – Когда все будет позади, тогда и поговорим об этом. Пока с вашей подругой ничего страшного не произошло. Нам удалось остановить начавшийся в ее теле процесс перерождения, который к тому времени затронул только левую руку и частично грудь. Все внутренние органы у нее работают в обычном режиме, так что, в отличие от меня, она может покинуть зону запредельной реальности в любое время, когда вы сочтете нужным сделать это.

– Спасибо, Мииз, – сказал Андрей и умолк, не найдя, что еще можно было сказать в данной ситуации.

– Будем благодарить друг друга, когда все закончится, – с легким смешком, который тем не менее показался Андрею довольно-таки горьким, повторила Мииз слова, произнесенные Дейлом.

Глава 17 Дрожь земли

Шагадди впервые ехал в машине, как полноправный командир, сидя в кабине рядом с водителем. И то, что, помимо сидевшего за рулем Сханта Немедди, в его отделении были одни лишь юнцы, только пару дней назад покинувшие учебную роту, вовсе не делало миссию Шагадди менее значимой. Во всяком случае, в представлении самого Шагадди.

Когда машина остановилась возле столба с отметкой «123-й километр», он первым выпрыгнул из кабины и, бросив быстрый взгляд в сторону приближающейся со стороны холмов группы, возглавляемой лейтенантом Апстраком, принялся уверенно командовать:

– Покинуть машину!.. Живо! Живо!.. Строиться!.. Подтяни ремень, пень бестолковый!.. Отделение, внимание!

Лихо развернувшись на каблуках, Шагадди быстрым и одновременно изящным, как у танцора, движением вскинул руку к плечу в уставном армейском приветствии.

– Лейтенант! – Лицо Шагадди буквально сияло от счастья, а улыбка была такой, что впору было запечатлеть ее на фото и поместить на обложке армейского ежегодника, выпускаемого Генштабом Пирамиды. – Второе отделение взвода особого назначения в соответствии с полученным приказанием прибыло в ваше распоряжение!

– Вольно, – улыбнувшись, махнул рукой Андрей.

– Вольно! – обернувшись к строю, повторил его команду Шагадди.

Но долго отдыхать солдатам не пришлось.

– Что стоите?! – рявкнул на них сержант Шагадди. – Не знаете, чем заняться?! Бегом разгружать машину!

– Между прочим, Джагг, – заметил, выглянув из кабины, Схант Немедди. – Так он изгаляется над отделением со вчерашнего утра, как только принял командование.

– Рядовой Немедди! – строго прикрикнул на него Шагадди. – А ты почему до сих пор в машине?! Ты что, приказа не слышал?

– Какой такой приказ? – с деланным изумлением поднял брови Немедди.

– Взвод разгружает машину!

– Щас, – оскалил зубы в улыбке Немедди. – Щас все брошу и кинусь машину разгружать. У тебя пять человек молодых – без меня управитесь.

Чтобы положить конец перепалке, которая в конечном итоге все равно ни к чему бы не привела, Андрей велел Немедди отогнать машину в сторону от дороги и спрятать ее в кустах.

– А у тебя здорово получается, – похвалил он Шагадди.

– А… – смущенно потупив взор, Шагадди махнул рукой. – Немедди только здесь, при остальных ребятах начал выпендриваться, а так тоже все делал по первому слову. Загружал-то он машину вместе с остальными.

– Ну, давай дадим ему возможность проявить характер, – Андрей дружески похлопал Шагадди по плечу. – Полковник Бизард велел что-нибудь передать.

– Только это, – Шагадди поднял с земли, чтобы продемонстрировать Андрею во всей красе, тяжелый станковый пулемет системы «Бойзон». – Еще два контейнера боекомплекта к нему и ящик ручных противопехотных гранат. Ну и пятнадцать полных канистр горючки, как ты и заказывал. Ума не приложу, зачем они тебе понадобились.

– Ты на вертолете когда-нибудь летал? – спросил Андрей.

– Чего? – непонимающе наморщил лоб Шагадди.

– Вертолет… Ну, знаешь, такая летающая машина, с пропеллером наверху… – Андрей пальцем изобразил, как вращается пропеллер вертолета.

– А, ну да! – радостно кивнул Шагадди. – Видел, конечно, на картинках.

– Ну так теперь у тебя есть шанс увидеть настоящий вертолет.

– Серьезно? – недоверчиво прищурился Шагадди.

– Можешь не сомневаться, – заверил его Андрей. – Я видел этот вертолет во время нашего прошлого визита в Гиблый бор. И если нам удастся доставить к нему горючее, то, возможно, я смогу поднять его в воздух.

– Снова Гиблый бор, – кисло поморщился Шагадди.

– О Юнни ничего не слышно? – спросил Андрей.

– Нет, – цокнул языком Шагадди.

– Не нравится мне это, – озабоченно покачал головой Андрей. – Если он просто ударился в бега, то должен был уже напороться на патруль.

– Ну, наш парнишка не настолько глуп, чтобы идти по дороге, – заметил Шагадди. – А едой он мог еще в части запастись.

– Ладно, сейчас не до него, – Андрей обернулся на своих подчиненных. – Хватайте груз, ребята. Каждому на спину по канистре горючего.

Шагадди принес с собой достаточное количество широких брезентовых ремней для того, чтобы надежно и удобно закреплять канистры на спинах носильщиков. Точно так же поступили и с кейсами техников, навесив их на спины хозяевам. На этот раз даже Светлане досталась часть груза. Андрею, который знал о том, что имплантанты, стимулирующие мышечную активность, позволяют без особого труда поднимать и гораздо больший груз, и то было неловко смотреть на миниатюрную женщину, взгромоздившую себе на спину огромный кейс. Остальные солдаты так просто диву давались, глядя на такой героизм.

Себе, вдобавок к канистре с горючим, Андрей взял еще ящик с гранатами. Пулемет положил на плечо Шагадди.

Выстроившись в колонну по два, отряд двинулся в сторону леса.

Разговоры затихли метров за сто до того, как шедшие впереди Андрей и Руут миновали первые высокие деревья. А когда небо закрыли перекрывающиеся густые кроны и отряд погрузился в зеленоватый полумрак, царящий под пологом Гиблого бора, то тишина сделалась напряженно-зловещей. Слышно было только ровное дыхание мерно шагающих людей, тихий шелест палой листвы под ногами да время от времени негромкий хруст сучка, попавшего под чей-то башмак.

– Я думал, что во второй раз будет не так, – скосив глаза на лейтенанта, едва слышно прошептал Руут.

– Что не так? – переспросил Андрей.

– Чувство такое, словно идешь по минному полю, – объяснил Руут. – Я думал, что это только в первый раз… Или тебе так не кажется?

– У меня такое чувство, словно я голым иду по центральной улице Сабата, – ответил из-за спины Руута Кадишш. – Такое впечатление, что из-за каждого дерева на тебя смотрит пара глаз. Даже озноб по спине.

– Спокойнее, ребята, – сквозь зубы произнес Андрей, чувствуя, что и у него по спине начинают бежать мурашки.

– Сверните в сторону, – услышал он неожиданный приказ Мииз.

– В какую? – машинально, не задумываясь над сутью приказа, спросил Андрей.

– Все равно в какую! Немедленно сворачивайте в сторону!

– Да что случилось-то?

Андрей остановился на месте.

Следом за ним остановился и весь строй.

– Что там у вас?! – раздался сзади недовольный крик Шагадди, которому на пару с Джемми было поручено прикрывать тыл.

– Рассейтесь по площади! – последовал новый приказ Мииз. – Разойдитесь в стороны, чтобы расстояние между людьми было не меньше метра!

– Так сворачивать или разбегаться в стороны? – недоумевающе переспросил Андрей.

– Бегите в разные стороны! И шевелитесь, чтоб вас!.. – Последние слова Мииз прокричала едва ли не с отчаянием.

– Рассеяться! – взмахнув рукой, крикнул Андрей.

Приказ был выполнен незамедлительно. Солдаты мгновенно разбежались в стороны, а те, кому было поручено присматривать за техниками, прихватили с собой и своих подопечных. Более опытные бойцы не просто покинули строй, отбежав в сторону, но выбрали защищенные места под прикрытием деревьев или кустов, откуда можно было вести оборонительный огонь. Вот только врага, который бы им угрожал, видно не было.

– Теперь прикажи им замереть на месте и не двигаться! – велела Андрею Мииз.

– Не двигаться! – крикнул Андрей. – Стойте на своих местах!

– Да что происходит-то, Джагг? – поинтересовался Шагадди.

– Я сам хотел бы это знать, – ответил ему Андрей.

– Умолкните! – приказала Мииз.

– Никому не издавать ни звука и не двигаться! – повторил вслух Андрей.

Солдаты стояли на своих местах, недоумевающе оглядываясь по сторонам. Следом за взглядами следовали и автоматные стволы. Но противника по-прежнему не было видно. Странной казалась и сама тактика обороны, выбранная лейтенантом. Не зная, с какой стороны ожидать нападения, взвод расположился на местности столь неудачно, что если бы внезапно была отдана команда «Огонь!», то солдаты неизбежно перестреляли бы друг друга.

Неизвестность неизбежно становилась причиной чувства растерянности и тревоги, которые заползали в души даже наиболее опытных бойцов. Самым страшным противником являлся тот, чьи действия непредсказуемы. Для того чтобы победить врага, нужно понимать его стратегические цели и представлять конкретную задачу, которую он ставит перед собой в бою. Но никто из тех, кто сейчас находился в лесу, включая и самого командира взвода, не имел представления о том, что за враг подстерегал их среди зарослей Гиблого бора.

– В чем дело, Мииз? – нервно спросил Андрей.

– Рядом с вами находится кудгар, – тихо, словно ее голос мог быть услышан кем-то еще, помимо Андреяы и Дейла, произнесла Мииз. – Я уже не помню, когда он в последний раз появлялся в Гиблом бору. Кажется, это было еще до того, как нам удалось взять под контроль проход, которым воспользовалась запредельная реальность.

– Значит, кудгар? – переспросил Андрей, оглядываясь по сторонам. – Где эта чертова тварь? И что она, собственно, из себя представляет?

– Это один из персонажей кедлмарской мифологии, – ответил ему Дейл. – Кудгар – это имя подземного змея, который настолько огромен, что, однажды запутавшись в собственном теле, до сих пор не может освободиться. Когда кудгар пытается развязать узлы, которыми завязано его тело, наверху происходят землетрясения.

– Милая сказка, – сказал Андрей. – Но с чем мы имеем дело в реальности?

И в этот момент земля у него под ногами вздрогнула.

Краем глаза Андрей заметил, как еще трое или четверо солдат, почувствовав подземный толчок, взмахнули руками, чтобы сохранить равновесие.

– Не двигайтесь с мест! – снова предупредила Мииз. – Кудгар ощущает любые движения на поверхности земли.

Андрей, вскинув руки над головой, сделал условный знак, приказывая всем оставаться на своих местах.

– А как скоро он уберется отсюда? – поинтересовался Андрей.

– Когда ему надоест ждать, – весьма неопределенно ответила Мииз.

Новый подземный толчок, гораздо сильнее прежнего, едва не опрокинул Андрея навзничь. Чтобы устоять, ему пришлось сделать два шага назад. И в ту же секунду земля в том месте, где он только что стоял, вспучилась, как будто нечто огромное, обладающее чудовищной силой, погребенное на многометровой глубине, попыталось вырваться наружу. На поверхности земли вырос бугор, высотою сантиметров в тридцать. Поверхность бугра разорвала неровная трещина.

Андрей вскинул автомат, направив ствол в сторону образовавшейся на поверхности земли трещины.

– Не вздумай! – одернула его Мииз. – Ты не сможешь убить кудгара!

– С оружием в руках я чувствую себя увереннее, – не отрывая взгляда от планки прицела, ответил ей Андрей.

Земля снова вздрогнула, и на одно мгновение Андрей увидел бледно-розовую плоть, похожую на плотный мускулистый комок, рванувшуюся кверху и в ту же секунду вновь исчезнувшую под землей.

– Он ушел? – спросил Андрей у Мииз.

– Не знаю, – ответила та. – Но даже если и так, нужно подождать еще какое-то время, чтобы дать кудгару уйти подальше. Иначе он может вернуться.

– Неприятная тварь, – сказал Андрей, опуская автомат, но все же пока еще не ставя оружие на предохранитель. – Что она из себя представляет?

– Думаю, что тот, кому довелось видеть кудгара во всей красе, уже не сможет поделиться своими впечатлениями, – ответила Мииз.

– А что, если просто не верить в него? – предложил Андрей. – С Гефаром-то это сработало?

– Ты сейчас находишься в зоне запредельной реальности, – ответила на это Мииз. – А здесь Гефару было бы абсолютно безразлично, веришь ты в него или нет. Это его мир.

Андрей снова посмотрел по сторонам, мысленно пересчитав своих бойцов и техников. Каждый из них стоял на своем месте, но, похоже, вынужденная неподвижность уже начинала тяготить некоторых из них. Андрей насчитал не менее пяти недоумевающих взглядов, устремленных теперь только в его сторону. Подземные толчки прекратились, а противник так и не объявился. С точки зрения тех, кто не понимал, что происходит, осторожность лейтенанта казалась не только чрезмерной, но попросту смешной.

Сначала Кадишш начал небрежно постукивать пальцами по прикладу автомата. Затем Фиппс повел плечами, чтобы перераспределить груз на спине. Кто-то из молодых солдат сдвинул на затылок кепи и согнутым локтем вытер пот со лба. Сложив губы трубочкой, начал беззвучно насвистывать что-то Длинный Эйх.

Внезапно на поверхности земли возник еще один бугор. Он был поменьше того, что, появившись, едва не сбил с ног Андрея, но зато он не стоял на месте, а быстро перемещался под слоем палой листвы, оставляя позади себя неглубокую борозду.

Ближе всех к нему оказался молодой солдат, который, едва только увидев движущийся в его сторону земляной бугор, вскинул к плечу автомат и быстро попятился назад.

Андрей понял, что следом за этим движением неминуемо раздастся выстрел.

Ему показалось, что время на мгновение замерло. Он, словно на фотографии, отчетливо и ясно видел бледное, перекошенное страхом лицо солдата. У парня был длинный, острый нос и близко посаженные чуть раскосые глаза. Автомат он держал неумело, и Андрей еще успел подумать, что он наверняка промажет мимо цели.

– Стой! – закричал Андрей.

Одновременно с его криком парень нажал на курок, и длинная автоматная очередь вспорола землю, не попав, как и предполагал Андрей, в движущийся бугор.

В следующую секунду фонтан земли взметнулся вверх из-под самых ног парня. Потеряв равновесие, солдат вскинул руки, продолжая при этом давить на курок.

Вскрикнул и упал на землю, прижимая руку к пробитому пулей плечу, Фиппс.

– Никому не двигаться с места! – проорал срывающимся голосом Андрей.

Скинув на землю свой груз, он ударом ноги сбил крышку ящика с гранатами. Схватив в каждую руку по гранате, он кинулся к обезумевшему от страха солдату, ежесекундно рискуя нарваться на шальную пулю.

– Стой! – услышал он отчаянный крик Мииз. – Ты не сможешь ему помочь!

– Какого черта!…

Андрей и сам толком не знал, чего ради он побежал в сторону солдата, беспорядочно палящего из автомата по сторонам. Уже на бегу он решил, что парня нужно сбить на землю и попытаться оттащить в сторону. А там видно будет…

– Стой!!! – Голова буквально раскалывалась от крика Мииз.

Андрею оставалось сделать всего каких-то пару шагов перед тем, как прыгнуть вперед, когда земля под ногами солдата разверзлась и он в одно мгновение исчез в образовавшемся провале. Автоматная стрельба оборвалась, и во внезапной, кажущейся после недавнего грохота почти противоестественной тишине Андрей явственно услышал утробное урчание, доносящееся из ямы, зияющей на том месте, где только что стоял человек.

В последний момент Андрей успел изменить направление своего движения и прыгнул в сторону от ямы. Перекатившись через спину, он поднялся на четвереньки и, зубами сорвав с гранаты чеку, кинул ее в яму. Следом за первой последовала и вторая граната. Вскочив на ноги, Андрей что есть мочи кинулся прочь от эпицентра взрыва, который должен был грянуть через пару секунд.

Взрывная волна ударила его в спину. Упав на выставленные вперед руки, Андрей ткнулся лицом в палую прошлогоднюю листву, пахнущую сыростью, прелью и грибами. Через секунду сверху на него обрушились комья тяжелой, влажной земли и какие-то красноватые, дурно пахнущие ошметки.

– Ты сумасшедший, – голос Мииз звучал зло, но уже без нервозного напряжения, из чего Андрей сделал вывод, что все самое плохое позади.

Поднявшись на колени, он стряхнул с плеч землю. К ладони прилип кусок осклизлой зловонной плоти. Поморщившись от омерзения, Андрей несколько раз провел ручкой по траве.

– Ты цел, Джагг? – спросил подбежавший к нему Шагадди.

– Да вроде как. – Андрей стянул с головы кепи и пару раз сильно ударил его о колено.

– А воняешь как пятидневный покойник, – осклабившись, заметил Шагадди.

Андрей с тоской посмотрел на кепи, к которому прилип огромный кусок слизи и, тяжко вздохнув, зашвырнул головной убор в кусты.

– У тебя и спина вся, прости за выражение, в дерьме, – почему-то с радостным видом сообщил Шагадди.

– Ну так счисти эту дрянь чем-нибудь, – недовольно буркнул Андрей. – Не могу же я и куртку выкинуть… Кто тебе вообще разрешил с места сойти?

– Так ты первый рванул, – спокойно ответил Шагадди и, содрав с куста ворох листвы, принялся, как мочалкой, тереть ими спину лейтенанта.

– Мииз? – мысленно позвал Андрей.

– Что? – ворчливо отозвалась девушка.

– Кудгар уполз?

– Уполз?! – Мииз коротко хохотнула. – Хотела бы я знать, куда он теперь поползет, если ты ему в клочья разнес голову.

– Ты же говорила, что кудгара невозможно убить, – удивленно спросил Андрей.

– Видно, мои слова тебя не убедили, – все так же ворчливо ответила ему Мииз. – Я же не могла предположить, что тебе вдруг захочется сунуть голову в пасть кудгару. К тому же, если бы не канистра с горючим, которая сдетонировала от взрыва гранат…

– Значит, я убил его?

– Солдат был обречен…

– Я имел в виду кудгара.

– Это не так просто. Ты не убил его, но временно лишил возможности двигаться. Период регенерации продлится около тридцати дней. Все это время кудгар будет неподвижно лежать под землей.

– И то дело, – устало вздохнул Андрей. Повернув голову, он глянул через плечо на усердно натирающего ему спину Шагадди. – Ну как там?

– Я сделал все, что мог, – Шагадди бросил на землю остатки листвы и с омерзением понюхал свои руки. – Кто может, пусть сделает лучше.

– Понятно, – Андрей поднялся на ноги и окинул взглядом солдат и техников.

Никто из них не понимал, что произошло. С места, помимо Шагадди, решился сойти только Длинный Эйх. Он стоял на коленях возле раненого Фиппса и бинтовал его простреленное плечо.

– Строиться, – коротко скомандовал Андрей.

Шагадди подошел к воронке, оставшейся на месте взрыва и, вытянув шею, осторожно заглянул в нее. Он не увидел ничего, кроме развороченной земли, пропитанной вонючей слизью, и разорванных кусков розоватой плоти. Сломав с куста сухую ветку, Шагадди засунул ее в воронку и начал ковырять в земле.

– Что ты пытаешься там отыскать? – В голосе Андрея прозвучало явное неодобрение того, чем занимался Шагадди.

В этой яме погиб не только кудгар, но и человек, и ковыряться в ней палкой, по мнению Андрея, было все равно что заниматься гробокопательством.

– Да, думаю, может быть, армейский браслет отыщется, – ответил, не прекращая своего занятия, Шагадди. – А то не помню даже, как звали этого парня. Какое-то заковыристое у него было имя… Сайнат… Сайлут… – Шагадди посмотрел на четверку молодых солдат, державшихся группой чуть в стороне от остальных. – Кто помнит, как звали этого парня?

– Сайллотер, – ответил один из солдат.

– Точно, Сайллотер, – подцепив палкой, Шагадди вытянул из ямы армейский ремень, перекрученный, словно жгут. – Видали! – едва ли не с гордостью продемонстрировал он его своим подопечным. – Вот вам прямое доказательство истинности утверждения, гласящего, что любой приказ командира должен выполняться беспрекословно. Раз сказано стоять на месте, значит, стой, пусть даже земля горит под ногами! – Шагадди кинул ремень обратно в яму. – Усекли?

– Да, сержант, – снова ответил тот же парень, что назвал имя погибшего солдата.

– Ну и славно. – Шагадди повернулся в сторону Андрея. – А все же, что это было?

Интерес, проявленный Шагадди, носил чисто академический характер. Даже если бы в ответ ему сказали, что это обычное явление, которое будет повторяться через каждые сто метров пути, он только бы усмехнулся. То немногое, что было известно Шагадди о целях экспедиции, в корне меняло его взгляды на окружающую действительность. Впервые в жизни Шагадди чувствовал себя не просто исполнителем чьих-то приказов, смысл которых зачастую был непонятен ему, а потому, по мнению рядового бойца, их можно было подвергать сомнениям и корректировать в зависимости от конкретной ситуации, а человеком, который держал в своих руках нить истории. Теперь он мог бы повернуть назад, только получив соответствующий приказ от командира взвода.

– Здоровенный подземный червяк, провоцирующий землетрясения, – с усмешкой ответил на вопрос Шагадди Андрей.

– Кудгар? – уточнил Шагадди.

– Он самый, – подтвердил Андрей, чувствуя себя при этом полным идиотом, рассказывающим взрослому человеку детские сказки.

Но, вопреки его опасениям, Шагадди не проявил ни малейшего сомнения в истинности его слов. Он с серьезным видом кивнул и направился к строю.

– Ну, как у вас дела? – спросил Андрей, подойдя к Эйху и Фиппсу.

Лицо Фиппса было бледным, но выглядел он совсем неплохо. Он сам ответил на вопрос лейтенанта и даже попытался улыбнуться при этом.

– Неплохо, Джагг. Длинный говорит, что мне повезло. Только, знаешь, я не очень-то доверяю методам лечения, которые он практикует.

– Сквозное ранение, – прокомментировал заявление Фиппса Эйх. – Кость не задета. Кровотечение я уже почти остановил.

– Сможешь идти? – спросил Андрей у Фиппса.

– Конечно! – бодро ответил тот. – Рука – не нога, перевязал и дальше пошел!

– Вот только груз нести он уже не сможет, – заметил Эйх.

– Не страшно, – махнул рукой Андрей. – Горючего у нас в избытке.

– Джагг! – окликнул лейтенанта Джемми.

Голос был ровный и невозмутимо-спокойный. Но если уж Джемми решил открыть рот для того, чтобы произнести хотя бы одно слово, значит, на то были особые причины.

Андрей быстро поднялся на ноги.

Джемми стоял между двумя деревьями, широко расставив ноги и держа автомат на изготовку. Позади него, также держа на прицеле то, что было скрыто от Андрея кустами, стояли Лантер, Руут и молодой солдат по имени Керми.

Одновременно с Андреем рядом с Джемми оказался и Шагадди, который помимо автомата держал в руке еще и гранату, заранее продев в кольцо чеки указательный палец.

В десяти шагах от солдат, не делая попытки приблизиться, стояли четверо лесных жителей. Высокие и худые, с очень темной кожей, имеющей заметный зеленоватый оттенок, они были похожи на таинственных потусторонних существ, явившихся в мир людей по какой-то им одним ведомой надобности. На них была старая, ветхая одежда, которая тем не менее выглядела если и не респектабельно, то по крайней мере вполне аккуратно. Трое были одеты в полинявшую армейскую форму старого образца со стоячим воротником и накладными карманами на груди. На четвертом была одежда, похожая на костюм хирурга. Но главное, что прежде всего бросилось Андрею в глаза, были тонкие металлические проводки, оплетающие головы людей, подобно нимбам.

– Мииз? – мысленно обратился к своей спутнице Андрей.

– Я здесь, – один из людей, одетых в армейскую форму, поднял к плечу руку с открытой ладонью.

На лице у Мииз появилась живая и немного лукавая улыбка.

– Все в порядке, – Андрей положил ладонь на ствол автомата, который держал в руках Джемми. – Опустите оружие, – приказал он остальным. – Встреча должна была состояться не на этом месте, – сказал он, обращаясь к Мииз.

– Как ни странно, нам помог кудгар, – неспешной, очень плавной походкой Мииз подошла к Андрею. Ее большие, способные видеть во тьме глаза, производили удивительное впечатление. Казалось, ей не нужно было говорить, – все мог сказать за нее один лишь взгляд. – Кудгар, заползший на окраину леса, создал здесь дополнительную концентрацию запредельной реальности, и мы смогли подойти к вам ближе, чем рассчитывали.

– Я бы был весьма признателен кудгару, если бы он при этом не съел одного из наших парней, – ответил ей Андрей.

– Главное, что целы техники, – с невозмутимостью закоренелого прагматика заметила Мииз. – Если им не удастся справиться со своей задачей, то через пару дней жизнь каждого из нас не будет стоить ровным счетом ничего.

– Мы, кажется, уже добрались до нужного нам места? – спросил, подойдя к Андрею сзади, арктурианец.

– Знакомьтесь, – Андрей повел рукой от Ги Церкуса к Мииз. – Вам предстоит работать вместе.

После церемонии знакомства, которая заняла всего пару минут, Мииз сделала едва заметный жест рукой одному из своих спутников, который в ответ протянул ей плоскую пластиковую сумку. Мииз достала из сумки связку проволочных нимбов, подобных тем, что были на головах у нее и у ее спутников.

– Вам тоже придется воспользоваться этой системой защиты сознания от воздействия запредельной реальности и попыток проникновения в него извне, – сказала она, коснувшись кончиком пальца нимба, оплетающего ее голову.

Ги Церкус осторожно взял в руки предложенную ему проволочную конструкцию с всего лишь одной крошечной микросхемой, впаянной посередине тонкого разомкнутого обруча.

– Вы уверены в надежности такой защиты? – стараясь не показывать своих сомнений на этот счет, спросил он у Мииз.

– Если бы это было не так, то мы сейчас не разговаривали бы с вами, – улыбнувшись, ответила ему Мииз.

– Как этим пользоваться? – спросил Шагадди. – Кепи снимать надо или можно надеть сверху?

– Кепи снять придется, – спокойно объяснила ему и всем остальным Мииз. – Мы несколько усовершенствовали конструкцию защитной системы, что значительно упростило пользование ею. Поскольку нам приходится носить их постоянно, мы вживляли электроды непосредственно в височные доли мозга. Вам же нужно будет всего лишь приклеить вот эти сенсоры, – Мииз продемонстрировала две небольшие, размером с ноготь, плоские бляшки, – к коже на висках с помощью обычного медицинского клея. После того как вы все это сделаете, мы сможем идти дальше.

– А вы не станете с помощью этих штуковин прослушивать мои мысли? – проявляя обычно не свойственную ему осторожность, поинтересовался Шагадди.

– О вас, Шагадди, я знаю больше, чем о любом другом из здесь присутствующих, – улыбнулась солдату Мииз.

– Не понял, – озадаченно приподнял левую бровь Шагадди.

– Когда вы были в Гиблом бору в прошлый раз, вы находились под моей персональной опекой, – дала необходимое объяснение Мииз.

Шагадди удивленно посмотрел на Андрея.

– Все верно, – кивнул Андрей. – Пока ты спал, Мииз проверяла, не повреждено ли твое сознание воздействием запредельной реальности.

– Предупреждать нужно, – недовольно буркнул Шагадди.

– И вас не интересуют результаты моего обследования? – удивилась в свою очередь Мииз.

Шагадди отрицательно мотнул головой.

– Если бы с моими мозгами было что-то не так, то Джагг не взял бы меня снова в Гиблый бор, – произнес он с непоколебимой уверенностью в своей правоте. – Или кто хочет со мной поспорить?

Глава 18 Открытое небо

До институтского поселка, спрятанного в чаще Гиблого бора, который члены сообщества запредельной реальности гордо именовали Городом, отряд добрался без особых проблем. Единственное, что у всех, за исключением Андрея, вызывало недоумение, так это то, почему провожатые постоянно меняли направление движения, то круто сворачивая в сторону от первоначального маршрута, а то и вовсе возвращаясь назад. Но поскольку лейтенант не высказывал на этот счет никаких сомнений, то и остальные не роптали. У всех, кто пришел вместе с Апстраком в Гиблый бор, уже была отличная возможность убедиться в том, что командир лучше любого из них разбирается в окружающей обстановке.

Андрей же полностью доверился Мииз и ее товарищам. Кто, как не они, знали Гиблый бор со всеми его ловушками и секретами, непонятными и незаметными для постороннего. Верную дорогу в зоне запредельной реальности, где искаженным пространством перечеркнуты все правила геометрии, а время не подчиняется никаким существующим законам, можно было выбрать, только полагаясь на природное чутье. Да и лишних встреч с отнюдь не всегда дружелюбными существами, населяющими лес, лучше было по возможности избегать.

Мииз вывела отряд к окраине городка.

Миновав пару ветхих двухэтажных коттеджей, так густо заросших буйной зеленью, что вход в них можно было отыскать, только точно зная, где он находится, отряд подошел к бункеру, который был выбран профессором Кармером в качестве своей резиденции.

– Солдаты могут разместиться в доме, – Мииз взглядом указала на коттедж, расположенный неподалеку от бункера. – Отдохните, а чуть позже вам принесут поесть. Как долго вы собираетесь здесь задержаться? – спросила она у Андрея.

– Если бы кто-нибудь мне еще сказал, сколько сейчас времени, – посетовал Андрей. – Мои часы показывают половину пятого.

– А на моих без четверти двенадцать, – сообщил Шагадди.

– Если вас интересует абсолютное время в Кедлмаре, то можете воспользоваться моими часами, – предложил Ги Церкус.

Андрей быстро взглянул на часы арктурианца и озабоченно прикусил губу.

– У нас чуть больше получаса на то, чтобы заправить вертолет, проверить все его системы и попытаться взлететь.

– Мы свою работу уже сделали, – сообщила Мииз. – На все приборы и автоматические системы установлена защита от воздействия запредельной реальности. Вам, уважаемый Ги Церкус, – обратилась она к арктурианцу, – остается только принять нашу работу.

– Это не займет много времени, – заверил Ги Церкус. – Фаунг сможет провести полную проверку за пятнадцать-двадцать минут.

– А как насчет этого? – Андрей указал пальцем вверх, где над головами людей расстилался плотный полог леса, сквозь который с трудом пробивались только рассеянные солнечные лучи.

– Мы срезали кроны ближайших к взлетной площадке деревьев, расчистив пространство, достаточное для вертолета, – сказала Мииз.

– Когда же вы это успели? – удивленно и немного недоверчиво глянул на нее Андрей.

– Мы привлекли к работе всех свободных членов сообщества, – лукаво улыбнувшись, сообщила Мииз. – Просто запустили в их коллективное сознание информацию о том, что пространство над вертолетом должно быть расчищено от веток. Сообща любая работа спорится.

– В таком случае я предлагаю не терять времени и отправиться к вертолету прямо сейчас, – предложил Андрей. – Солдаты оставят возле него свой груз, после чего смогут отдохнуть и отправиться в обратный путь. Вы выделите им провожатых?

– Конечно, – пообещала Мииз.

– Лейтенант, – Ги Церкус сначала коснулся кончиками всех пяти пальцев правой руки центра груди, где у арктурианцев находилось сердце, а затем протянул руку Андрею. – Было приятно с вами познакомиться. Надеюсь, нам еще доведется встретиться.

– Ну, если вы задержитесь в Кедлмаре надолго, тогда непременно встретимся, – улыбнувшись, Андрей крепко пожал руку арктурианца.

– Я бы с удовольствием задержался в этой в высшей степени интересной для меня стране и даже не отказался бы от еще одного путешествия в параллельный мир, но это, увы, от меня не зависит. Как вам известно, я должен в кратчайшие сроки предоставить в Статус отчет о возможности локализации прорыва запредельной реальности в Гиблом бору.

– Поскольку это в наших общих интересах, не стану вас больше задерживать, – развел руками Андрей. – К тому же и у меня самого не так уж много времени. Последний вопрос: каким образом вы собираетесь поддерживать связь со Статусом?

– Наш блок импульсной связи снабжен соответствующей защитой. Не знаю, выдержит ли она в непосредственной близости от эпицентра активности запредельной реальности. Но в крайнем случае мы можем выйти из леса для того, чтобы передать сообщение. Вы что-то хотите передать?

– Я сам только недавно узнал, что здесь, в Гиблом бору, находится мой курьер, которую в Статусе считают пропавшей без вести.

– Так, – быстро кивнул Ги Церкус.

– Сейчас она находится на попечении людей из группы профессора Кармера, – продолжил Андрей. – Как говорит Мииз, положение ее тяжелое, но стабильное. Я хотел попросить вас сообщить о ней в Статус и при первой же возможности организовать эвакуацию.

– Вне всяких сомнений, – заверил Андрея Ги Церкус. – Нам все равно нужно опробовать блок импульсной связи и сообщить в Статус, что мы наконец-то добрались до места. Так что если связь будет работать, то я сообщу о Лайзе в Статус незамедлительно.

– Благодарю вас, – еще раз пожал руку арктурианцу Андрей.

Техники в сопровождении пары местных жителей спустились в бункер. Вместе с ними спустился под землю и Фиппс, раненое плечо которого должен был посмотреть врач из группы профессора Кармера, разбирающийся в подобных вещах лучше Длинного Эйха. Остальные солдаты и примкнувший к ним Фаунг направились следом за лейтенантом и Мииз в сторону вертолетной площадки.

Вертолет стоял посреди заросшей травой поляны, новенький, с поблескивающей лаком краской и слоем машинного масла на всех подвижных механических сочленениях. Трава, которая прежде доставала до днища вертолета, теперь была частично выкошена, частично просто вытоптана. А высоко вверху, прямо над перекрестьем вертолетного пропеллера в густом пологе леса зияло аккуратное отверстие, сквозь которое был виден кусочек неба, небольшой, но настолько светлый и яркий, что Мииз, привыкшая к лесному полумраку, прежде чем посмотреть наверх, надела темные очки.

– Отличная работа, – похвалил Андрей.

Мииз только быстро улыбнулась в ответ. Похоже было, что открытое небо, отражающее яркий солнечный свет, вселяло в нее некое неосознанное беспокойство.

Никто из солдат, пришедших вместе с Андреем, никогда прежде не видел настоящей летательной машины. Еще до рождения самого старшего из них весь воздушный флот Кедлмара, состоявший из огромного числа вертолетов самых различных конструкций, предназначенных как для военных целей, так и для гражданских грузопассажирских перевозок, был полностью уничтожен страдающим паранойей Нени Линном. Поэтому вполне естественно, что вертолет вызвал всеобщий интерес.

Однако Андрей не позволил им долго рассматривать вполне заурядную, с его точки зрения, летательную машину. Расставленные по местам, люди принялись за работу. Горючее из канистр перекачивалось в топливные баки вертолета. Фаунг проверял установленную на автоматике систему защиты, и похоже было, что надежность ее не вызывала у него сомнений. Сам же Андрей забрался в кабину вертолета, чтобы дать возможность Дейлу, которому как раз и предстояло вести летательный аппарат, изучить системы управления и контроля за полетом.

Вертолет представлял собой облегченный вариант боевой машины с бронированным днищем, полым решетчатым хвостом и плоскими посадочными опорами. Спереди, под пластиковым колпаком располагались два кресла для пилотов. Позади них за сетчатой перегородкой находился отсек для десанта со сдвигающимися в сторону дверями по обоим бортам и пулеметной турелью, перемещающейся от одного борта к другому. Все вооружение, включая и два бортовых пулемета, которыми управлял пилот, было с вертолета снято. После этого Андрею оставалось только порадоваться тому, что он предусмотрительно заказал у полковника Бизарда пулемет и гранаты.

– Порядок! – заглянув в кабину, сообщил Фаунг. – Не могу поручиться за стопроцентную надежность защиты, потому что напряженность поля запредельной реальности вокруг вертолета весьма высока. Но могу сказать, что лучше бы я и сам не сделал.

– Отлично, – кивнул технику Андрей. – А ты что скажешь? – мысленно обратился он к своему напарнику.

– В принципе отличие системы управления данного вертолета от тех, с которыми мне приходилось иметь дело, не слишком велико, – ответил Дейл. – Техническая мысль во всех мирах движется примерно в одинаковом направлении. Есть некоторые особенности в расположении контрольных приборов, но с этим я сумею освоиться в ходе полета. Впрочем, если бы где-нибудь в бардачке нашлось руководство для начинающих пилотов…

Рука Андрея потянулась к ящичку под приборной панелью.

– Эй, послушай-ка! Ты что делаешь! – вне себя от возмущения воскликнул Андрей вслух.

Стоявший рядом с кабиной солдат удивленно посмотрел на лейтенанта, разговаривающего с самим собой.

Андрей быстро улыбнулся ему и помахал рукой, давая понять, что все в порядке.

– Если мне предстоит управлять вертолетом, то временно мне придется взять на себя двигательные функции нашего общего тела, – сказал Дейл.

– Это мое тело, – недовольно буркнул Андрей.

– Почему-то, когда с твоим телом решила поупражняться Мииз, ты не возражал, – ревниво заметил Дейл.

– Тогда у нас не было другого выхода.

– А сейчас есть? Может быть, ты сам вертолет поведешь? – насмешливо поинтересовался Дейл.

– Ладно, действуй, – с неохотой согласился Андрей.

Его правая рука снова протянулась к бардачку и, нажав кнопу на крышке, открыла его. В ящике лежала только старая расческа с тремя сломанными зубьями, щетка для обуви с торчащими во все стороны щетинами и моток проволоки в сине-зеленой оплетке.

– Что ж, придется импровизировать, – тяжело вздохнул Дейл.

– Ты, главное, подними нас в воздух, пилот, – усмехнулся Андрей.

– Поднять-то что, любой оболтус, имеющий две руки, сможет. Вот посадить потом – это задача для профессионала.

– Вроде тебя? – насмешливо осведомился Андрей.

– Вроде меня, – с чувством собственного достоинства ответил Дейл.

– Джагг! – По стеклу кабины хлопнула широкая и тяжелая ладонь Шагадди. – Топливные баки заполнены! Куда оружие грузить?

– В задний отсек, – указал большим пальцем себе за спину Андрей.

Шагадди кивнул и, наклонившись, легко подхватил с травы ящик с гранатами.

– А рация где? – спросил Андрей.

– Тоже здесь, – быстро, по-деловому ответил Шагадди.

Андрей выпрыгнул из кабины и тоже заглянул в отсек для десанта, где Шагадди уже уверенно пристраивал «Бойзон» на турель.

Закончив работу, Шагадди с довольным видом хлопнул ладонью по пулеметному затвору.

– Готово! – радостно объявил он. – Когда летим?

– Летим? – удивленно посмотрел на сержанта Андрей.

– Ну да, – широкое лицо Шагадди расплылось в улыбке.

В этот момент он, несмотря на свои внушительные габариты, был похож на малыша, который, прочитав стишок, ждет обещанную ему за эту конфетку. Сказать «нет» было все равно что лишить его веры в справедливость.

– Если ты поведешь вертолет, то кто же будет управляться с этой крошкой? – Шагадди нежно погладил ладонью металл пулемета.

– Вообще-то я намеревался взять с собой Руута, – смущенно отведя глаза в сторону, признался Андрей.

– А как же я? – растерянно развел руки в стороны Шагадди.

– Ты замкомвзвода, – резонно заметил Андрей. – И твоя задача – вывести людей из леса, чтобы присоединиться к остальным «кейзи».

– Да с этим справится тот же Руут!

– В последний День Лояльности Руут был разжалован в рядовые. А ты, между прочим, был произведен в сержанты.

– Ну и что с того? – недоумевающе посмотрел на Андрея Шагадди. – Мы же теперь оба знаем, как это делается. И то, что Руут был разжалован в рядовые, вовсе не говорит о том, что он хуже меня умеет командовать людьми.

– Ты недавно сам объяснял молодым солдатам, что все приказы командира должны исполняться беспрекословно, – сделал последнюю попытку настоять на своем Андрей.

– Так то ж для молодых полезно, – усмехнулся Шагадди. – А хороший солдат всегда знает, где можно найти лазейку. Вот, помню, как-то раз послал меня лейтенант Манн в ремроту за дверными петлями. И, между прочим, петли ему были нужны непременно треугольной формы…

– Хватит, Шагадди! – Ладонь Андрея взлетела к лицу, словно прикрывая глаза от прямых солнечных лучей.

Историю Шагадди о треугольных дверных петлях каждый солдат разведроты слышал раз двадцать, если не больше.

– А что? – с невинным видом посмотрел на Андрея сержант. – Очень даже показательный случай. – В следующую секунду он обращался к лейтенанту уже серьезно: – Слушай, Джагг, возьми меня с собой. Когда еще представится случай полетать? А кроме того, ты же знаешь, что на меня всгда можно положиться. Я ведь не спрашиваю тебя, где и когда ты научился управлять вертолетом. А другой на моем месте тебе бы прохода не дал.

– Все, – махнул рукой Андрей. – Давай сюда Руута.

– Так я лечу? – желая закрепить свой успех, задал прямой вопрос Шагадди.

– Летишь, – с демонстративной суровостью ответил Андрей. – Но вовсе не потому, что ты так решил.

– Само собой, – расплылся в довольной улыбке Шагадди.

– И твое сомнительное искусство манипулирования командиром тоже не имеет ко мне никакого отношения, – добавил Андрей.

– Естественно, – еще шире улыбнулся Шагадди и, не дожидаясь дальнейших нравоучений, выпрыгнул из вертолета с криком: – Руут! К лейтенанту!..

– А так ли уж необходим тебе вертолет? – спросила, подойдя к открытой двери десантного отсека, Мииз.

– А в чем дело? – непонимающе глянул на нее Андрей.

– Ну, по-моему, появление вертолета над Кедлмаром вызовет массу разговоров, на которые обязательно обратит внимание внутренняя стража. Как ты собираешься объясняться, если тебя вызовут для дачи показаний в трибунал?

– Честно признаться, я надеюсь, что до этого дело не дойдет, – ответил ей Андрей. – После завершения операции, если все пойдет нормально и мы к тому времени еще не захлебнемся запредельной реальностью, я верну вертолет на место. Думаю, полковник Бизард сможет меня прикрыть. Ну, появится еще один миф о вертолете мятежников, кружившем над Кедлмаром…

– Но для чего весь этот риск?

Андрей жестом велел подбежавшему Рууту подождать его в стороне, вместе с остальными солдатами.

– Во-первых, мне кажется довольно странным то, что батальон «Кейзи» бросили против «Железных зверей» без какой-либо поддержки и предварительной разведки. Так серьезные военные операции не проводятся. Не говоря уж о том, что сама по себе возможность мятежа в части полковника Орхалла кажется мне совершенно невероятной. По-моему, и полковнику Бизарду все это кажется весьма подозрительным, но он не может отказаться выполнять приказ Генштаба. Разведка с воздуха даст «Кейзи» значительное преимущество перед противником. Ну, а во-вторых… – Андрей сделал паузу и потер ладонью подбородок, на котором уже начала проступать щетина. – Знаешь, Мииз, я все же не могу не думать о вероятности того, что запредельная реальность прорвет свои нынешние границы и затопит весь Кедлмар. Что тогда?.. Ты ведь сама когда-то говорила, что ее невозможно победить, но с ней все равно нужно бороться, потому что иначе в условиях созданного ею неправильного, искаженного до безобразия мира выжить невозможно… Времени у нас уже почти не осталось… Да что там «почти», у нас попросту нет времени. Или Ги Церкусу удастся заткнуть дыру, через которую в Кедлмар хлещет поток запредельной реальности, или… Короче, я считаю, что батальон «Кейзи» может стать именно той базой, на основе которой будут формироваться силы сопротивления диктату запредельной реальности. Как нам с тобой прекрасно известно, при первой встрече запредельная реальность способна ошеломить человека своими невероятными вывертами, лишить его воли, веры в собственные силы, а следовательно, и способности к сопротивлению… Ты видела, как смотрели на вертолет солдаты? Для них это настоящее чудо! Возвращение к давно забытым временам, когда еще не было никакой Пирамиды! Я хочу, чтобы этот вертолет увидели как можно больше людей, и тогда, быть может, они поверят в то, что мы тоже можем творить чудеса собственными руками… – Андрей смущенно отвел глаза в сторону от темных стекол, закрывающих глаза Мииз. – Наверное, я говорю путано и непонятно. Порою мне бывает трудно выразить то, что сам я прекрасно понимаю.

– Во всем, что ты сказал, мне непонятно только одно, – Мииз чуть наклонилась вперед и посмотрела на Андрея поверх солнцезащитных очков. – Тебе-то самому что за дело до всего этого? Ты ведь можешь эвакуироваться в Статус в любой удобный для тебя момент.

– Ну, во-первых, ты уже в курсе, что с внепространственными переходами начали возникать проблемы. Во время одного из таких сбоев Лайза оказалась в Гиблом бору…

– Это не повод для того, чтобы оставаться в Кедлмаре даже в том случае, если весь он окажется накрыт запредельной реальностью.

– Все равно в Кедлмаре останутся наблюдатели Статуса, люди, которые будут изучать запредельную реальность и искать средства борьбы с ней.

– Это работа Ги Церкуса, а не твоя.

– Ты хочешь сказать, что мне пора убираться отсюда? – с плохо скрытым раздражением спросил Андрей.

– Я хочу знать, почему ты решил остаться, – спокойно ответила ему Мииз.

– Я пока еще ничего не решил, – резко бросил Андрей и снова отвернулся.

– Ну только мне этого не надо говорить, – улыбнулась Мииз. – Такого тесного телепатического контакта, как с тобой, у меня давно уже ни с кем не было.

– В таком случае ты сама все знаешь.

– Я знаю только то, что ты решил остаться в Кедлмаре, что бы ни произошло, – возразила Мииз. – Но мне непонятны твои мотивы.

– Ну нет у меня никаких мотивов! – с досадой на себя самого, на Мииз и на весь Кедлмар вместе с его бесчисленными проблемами всплеснул руками Андрей. – Сам ничего понять не могу, Мииз! Честное слово!

– Отлично, – негромко, но довольным голосом произнесла после короткой паузы Мииз. – Больше у меня нет вопросов. Держи, – она протянула Андрею двое наушников. – Это тебе и твоему здоровяку для переговоров во время полета.

– Спасибо, – Андрей взял наушники из рук Мииз и положил их на сиденье.

Признаться, он был несколько озадачен тем, что Мииз так внезапно сменила тему разговора, не получив ответа на интересующий ее вопрос. Или все же она его получила?

Андрею были известны далеко не все экстрасенсорные способности Мииз, которые она не любила выставлять напоказ. Он знал, что она свободно владела гипнозом, у нее были огромные, практически ничем, кроме ее собственного чувства такта, не ограниченные телепатические возможности и высокий потенциал сверхчувственного восприятия. О том, какие еще никому не известные способности таила в себе ее психика, можно было только догадываться. В частности, Андрей был почти уверен в том, что Мииз способна заглядывать в будущее. Правда, откуда у него была такая уверенность, он и сам не знал.

– Ты собираешься лететь прямо сейчас? – оторвав Андрея от размышлений, спросила Мииз.

– Нет, – тряхнул головой Андрей. – Мне нужно отдать еще пару распоряжений Рууту. И еще… Я могу увидеться с Лайзой?

Даже при всем своем самообладании Мииз не смогла скрыть удивления.

– Конечно, – сказала она. – Но я не вижу в этом никакого смысла. Она не понимает, где находится и что происходит вокруг нее.

– И все же я хотел бы ее увидеть, – с мягкой настойчивостью повторил свою просьбу Андрей.

– Почему ты так беспокоишься о ней? – Мииз, казалось, была недовольна решением, принятым Андреем. – Я же сказала, что с ней все будет в порядке. По крайней мере в той степени, в какой можно говорить о самочувствии человека, находящегося в подобном состоянии.

– Она мой курьер, – Андрей выпрыгнул из десантного отсека вертолета на землю и одернул на себе куртку. – И в какой-то степени я чувствую себя виноватым в том, что с ней произошло.

Уголки губ Мииз опустились вниз.

– Почему бы тебе в таком случае не взвалить на себя заодно и вину за все, что происходит в Кедлмаре последние семьдесят пять лет?

– Так мы идем или нет? – не ответив на язвительный выпад, спросил Андрей.

Вместе со всеми остальными, за исключением Шагадди, который, словно опасаясь, что вертолет может улететь без него, попросил разрешения остаться на взлетной площадке, Андрей и Мииз вернулись к коттеджу, отведенному для отдыха солдат.

Все необходимые инструкции лейтенант дал Рууту еще по дороге. После короткого отдыха временно исполняющий обязанности командира взвода должен был вывести взвод из леса и на оставленных возле дороги машинах двинуться вдогонку за танковой колонной, идущей на перехват взбунтовавшихся «Железных зверей».

От предложения перекусить вместе с солдатами, для которых уже была приготовлена еда, Андрей отказался. Нервозное ожидание грядущих событий заглушило чувство голода. К бункеру профессора Кармера Андрей вернулся только для того, чтобы увидеть Лайзу.

Он ничуть не кривил душой, когда говорил Мииз, что им движет только чувство вины, потому что он просто не мог найти других слов для того, чтобы достоверно передать свое отношение к Лайзе. Поскольку перед отправкой в Кедлмар Андрей пробыл в Статусе только три неполных дня, он не успел обзавестись там друзьями. Если, конечно, не считать таковыми Алексея Александровича, который все же в первую очередь был куратором проекта, и Дейла. Но его буквально с первых же минут знакомства Андрей, хотя он и сам не всегда признавался себе в этом, воспринимал не как постороннее лицо, а как свое второе «я». Должно быть, Андрею просто нужен был некий зримый образ, который мог стать для него символическим воплощением всего того, ради чего он занимался своей неблагодарной работой, о которой большинство жителей Кедлмара скорее всего никогда ничего не узнают. И таким образом стала для него Лайза, которая одновременно и олицетворяла собой Статус, и была просто по-женски привлекательна.

Неизвестный

Лайза находилась не в бункере, а в небольшом одноэтажном коттедже, расположенном в двух шагах от дома, где разместились солдаты.

Мииз вместе с Андреем поднялась на крыльцо, заросшее растительностью, похожей на плющ. Взбираясь вверх по опорам козырька над крыльцом, которых не было видно под опутывающей их зеленой массой, тонкие ветви, покрытые листвой в форме стилизованных сердечек, свешивались затем вниз, подобно тяжелому, пропитанному пылью и травленному молью балдахину.

Открыв тихо скрипнувшую дверь, Мииз впустила Андрея в дом. Сама она осталась на крыльце и после того как дверь закрылась, резко развернулась лицом в сторону леса и почти упала на верхнюю ступеньку крыльца. Приподняв руки, Мииз посмотрела на свои узкие ладони с очень длинными и тонкими пальцами, обтянутые кожей, похожей на синтетический материал зеленовато-коричневого цвета. Кончики пальцев едва заметно подрагивали. Мииз тяжело вздохнула и прижала ладони к лицу.

Если на улице под пологом леса царил зеленоватый полумрак, то внутреннее пространство дома, в который вошел Андрей, вначале показалось ему и вовсе погруженным во тьму. Лишь только после того, как зрение его адаптировалось к крайне слабой освещенности, он смог различить более светлый, по сравнению с окружающим его мраком, прямоугольник окна, словно портьерой, закрытый свисающими с крыши дома гибкими стеблями ползучей лианоподобной растительности.

Медленно, опасаясь наткнуться на какой-нибудь невидимый предмет, Андрей подошел к окну и откинул в сторону занавес листвы. Тусклый зеленоватый свет заполнил комнату.

Лайза сидела на стуле в дальнем от окна углу. Как всегда, на ней была светло-серая форма пехотного офицера. Не хватало только форменного кепи на голове. Руки девушки были сложены на плотно сдвинутых коленях, а голова опущена, как будто она внимательно рассматривала ногти на своих сведенных вместе больших пальцах. Рядом с ней стоял небольшой обеденный стол, у противоположной стены – застеленная кровать с высокой металлической спинкой и небольшая прикроватная тумбочка. Другой мебели в комнате не было.

– Лайза, – негромко позвал Андрей.

Девушка даже не шевельнулась.

Андрей подошел к ней и, присев на корточки, протянул руку, собираясь положить свою ладонь поверх сведенных вместе и крепко стиснутых в кулаки рук Лайзы. На мгновение ладонь его повисла в воздухе, когда он заметил, как отличаются друг от друга руки девушки. Казалось, что одна рука принадлежала живому человеку, а другая – древней мумии, пролежавшей в своей гробнице не одну сотню лет.

– Лайза…

Андрей прикрыл своей широкой ладонью маленькие кулачки девушки и чуть сдавил их, неосознанно надеясь передать ей таким образом частицу своей жизненной силы.

Другой рукой он осторожно взял голову девушки за подбородок и приподнял его. Лайза не противилась этому.

Отведя в стороны волосы, Андрей увидел лицо девушки, похожее на безжизненную, вылепленную из воска маску. Абсолютно все лицевые мышцы были расслаблены. Глаза ни на чем не фиксировали своего взгляда.

– Ты слышишь меня, Лайза? – надеясь на чудо, тихо спросил Андрей.

Но чуда не произошло. Девушка все так же неподвижно сидела на стуле, вперив взгляд ничего не видящих глаз в пустоту, которую ее собственное сознание наполняло образами, недоступными взорам других.

– Ничего… – Андрей успокаивающе похлопал Лайзу по сведенным вместе рукам. – Все будет в порядке… Если Ги Церкусу не удастся переправить тебя в Статус, то я обязательно вернусь за тобой. Вместе мы непременно что-нибудь придумаем…

Мииз была права: он ничем не мог помочь Лайзе.

Поднявшись на ноги, Андрей в последний раз взглянул на неподвижную фигуру девушки. Быстро, почти бегом он пересек комнату и вышел на крыльцо.

Мииз уже стояла на ногах, прислонившись спиной к опоре козырька.

– Ну, как? – спросила она с едва заметным упреком.

Андрей опустил взгляд и только рукой махнул.

– Что теперь? – задала новый вопрос Мииз.

Вместо того чтобы ответить, Андрей посмотрел на Мииз и, совершенно неожиданно улыбнувшись, спросил:

– Как ты думаешь, мы увидимся снова?

– Кто? – непонимающе сдвинув надбровные кожные складки, переспросила Мииз.

– Все мы, – Андрей сделал широкий жест рукой, словно желая охватить им и близлежащие коттеджи, и спрятанный в кустах бункер, и весь институтский городок, и Гиблый бор, и территорию за его пределами…

– А ты этого хочешь? – вполне серьезно спросила Мииз.

– Да, – коротко кивнул Андрей.

– В таком случае непременно увидимся, – Мииз улыбнулась. – Где-нибудь когда-нибудь…

Глава 19 Вид с высоты

Андрей поправил на голове проволочный нимб и пристроил поверх него наушники.

– Шагадди? – произнес он в микрофон, вынесенный на тонкой металлической пластине к углу рта.

– Да, Джагг! – услышал он ответ сержанта в наушниках. – Слышу тебя отлично!

– В таком случае не кричи так громко.

– Понял, Джагг!

Андрей положил руки на торчащий из пола рычаг управления.

– Давай, Дейл, – мысленно обратился он к напарнику. – Бери управление на себя.

– Ты не с того начал.

Андрей увидел, как его правая рука метнулась к панели управления и быстро перекинула несколько клавиш, расположенных на ней.

Из хвостовой части вертолета послышался нарастающий вой.

– Это так и должно быть? – с тревогой спросил Андрей у Дейла.

– Смогу ответить тебе на этот вопрос только после того, как мы взлетим, – усмехнулся Дейл. – Ну как, готов оторваться от земли?

– Шагадди? – снова произнес в микрофон Андрей.

– Да, Джагг?

– Ты готов?

– Конечно!

– Ящик с гранатами закрепил на полу?

– В лучшем виде.

– Двери?

– Но если я их закрою, тогда ничего не увижу…

– Я скажу тебе, когда будет на что смотреть.

– Но, Джагг!..

– Ладно, – не стал спорить Андрей. – Оставь двери открытыми, только не забудь пристегнуть страховочный фал. А то еще вывалишься ненароком по дороге.

– Уже сделал, Джагг! – радостно воскликнул Шаггади.

– Хочешь сказать что-нибудь напоследок?

– Напоследок? – удивленно переспросил Шагадди.

– Слушай, Шагадди, этот вертолет не летал пятьдесят лет.

– А, ты об этом!.. – Голос Шагадди был удивительно беспечным. Сержант то ли не понимал опасности, которая угрожала его жизни, то ли она для него ничего не значила по сравнению с фантастической возможностью подняться в небо. – Нет, Джагг! Я торжественные речи произносить не умею! Дави на газ!.. Или что там у тебя вместо него?..

– Если бы я знал, – усмехнулся Андрей.

Пока он говорил это, Дейл продолжал манипулировать его руками.

Вой двигателя сделался еще пронзительнее, а через пару секунд над головой раздались вначале редкие, но быстро становящиеся все более частыми хлопки вращающегося тягового винта.

– Поехали! – прозвучал в голове у Андрея восторженный голос Дейла.

Обе его руки легли на рычаг и потянули его на себя.

Вертолет резко дернулся из стороны в сторону. Посадочные опоры оторвались от земли, и машина начала медленно подниматься вверх, к отверстию, зияющему в зеленой крыше Гиблого бора.

Вначале вертолет бросало из стороны в сторону, но Дейлу быстро удалось разобраться, как стабилизировать его положение в пространстве. Машина уверенно и ровно пошла вверх.

– Ух ты! – восторженно выдохнул Шагадди, когда, пройдя сквозь прорубленное в кронах деревьев отверстие, вертолет поднялся над лесом.

Гиблый бор, раскинувший свои владения на многие километры, был похож на бескрайний зеленый океан.

– Разверни карту, – велел Андрею Дейл.

– А самому лень? – не смог удержаться от язвительного вопроса Андрей.

– Я не могу делать все одновременно, – ответил Дейл.

Андрей расстелил на коленях армейскую карту.

– Полковник Бизард ведет свои войска по этой дороге, – Андрей провел пальцем по серой линии, тянущейся от гарнизона «Кейзи» мимо Афтера в сторону столицы. – Здесь, – он отметил точку километрах в сорока от Сабата, – он рассчитывает перехватить «Железных зверей».

– Если даже полковник Бизард вывел батальон на марш сразу же после разговора с нами, мы успеваем к этому месту раньше его, – сказал Дейл. Подчиняясь его приказу, рука Андрея поднялась над картой и постучала указательным пальцем по спидометру. – Признаться, я даже не надеялся, что нам удастся развить такую крейсерскую скорость.

– Признаться, меня вообще удивляет то, что мы летим, – в тон напарнику произнес Андрей.

– Надо иметь больше веры, друг мой, – голосом телепроповедника возвестил Дейл.

Гиблый бор закончился гораздо быстрее, чем рассчитывал Андрей. Вертолет снизил высоту. Теперь под его днищем тянулась однообразная холмистая равнина, которую пересекали петляющие между возвышениями дороги.

– Шагадди, – произнес Андрей в микрофон. – Попробуй связаться с командованием.

– Понял, – тут же ответил Шагадди.

С восторгом глядя на расстилающийся внизу пейзаж, он тем не менее ни на секунду не забывал, что это не развлекательный полет, а боевая операция.

– На связи полковник Бизард, – сообщил он через пару минут и через окошко в сетчатой перегородке протянул лейтенанту наушники от рации.

Андрей стянул с головы наушники для внутренних переговоров, убрав заодно и проволочный нимб защиты сознания, в котором теперь уже не было необходимости, и заменил их на наушники рации.

– Полковник Бизард? Как меня слышите?

– Слышу тебя хорошо, Апстрак, – голос полковника звучал где-то очень далеко, но не исчезал ни на секунду. – Что у вас?

– Мы летим, – довольно улыбнувшись, ответил Андрей.

– Летите? – изумленно переспросил полковник Бизард.

Похоже было, что он все еще не мог до конца поверить в историю с найденным вертолетом.

– Летим, полковник, – заверил его Андрей. – И очень даже неплохо.

– Где вы находитесь сейчас?

– Неподалеку от Афтера, – взглянув на карту, ответил Андрей. – Чтобы не поднимать в городе паники, мы хотим облететь его стороной.

– Сколько с тобой солдат?

– Только один сержант Шагадди. Я не знал, надежен ли вертолет, а потому отправил остальных следом за вами по дороге.

– Я рассчитываю перехватить противника на отметке 43-й километр от Сабата.

– Мы будем там через двадцать минут.

– Отлично. В таком случае я остановлю колонну и буду ждать результатов твоей разведки.

– Вы увидите нас, полковник, когда мы пролетим над вами. До связи.

– До связи, – ответил полковник Бизард.

Уже стягивая с головы наушники, Андрей услышал последние слова командира:

– Я надеюсь на тебя, Апстрак.

– Какие новости? – поинтересовался Шагадди, принимая у Андрея наушники.

– Не волнуйся, – успокоил его Андрей. – Праздник без нас не начнется.

Облетев Афтер стороной, они снова вернулись на трассу, по которой двигалась колонна «Кейзи». Вскоре Андрей увидел тянущиеся в арьергарде цистерны заправщиков, тягачи и машины ремонтников. Через пару минут внизу на дороге появилась и танковая колонна.

– Наши танки сверху похожи на пачки папирос, – заметил Шагадди. Сразу же после чего, похлопав себя по карманам, выругался: – Проклятие! Джемми не вернул мне папиросы!

Над командирским танком, отмеченным синим треугольником на борту, Дейл провел вертолет на бреющем полете.

– Вот это да! – радостно воскликнул Шагадди. – Я даже лицо полковника разглядел! Он как раз из башенного люка высунулся!

– Теперь пошли вверх, – сказал Дейл, и руки Андрея потянули рычаг управления на себя. Вертолет начал быстро набирать высоту. – Если Генштаб выдал полковнику Бизарду верную информацию, «Железные звери» должны быть где-то неподалеку.

– Вот они! – воскликнул Андрей, заметив на горизонте черные точки, рассыпанные по полю.

Дейл поставил рычаг управления в нейтральное положение. Вертолет неподвижно завис в воздухе.

Танки «Железных зверей», развернутые в боевом порядке, перекрывали дорогу, ведущую на Сабат в самом удачном для обороны месте – в низине, между двумя холмами. Часть боевых машин была поднята на холмы, откуда могли вести огонь прямой наводкой по движущейся колонне противника. Противник же в данной ситуации, попав под неожиданный огонь, не имел ни малейшей возможности выстроить боевой порядок. А единственный путь к отступлению ему перекрывал его же собственный арьергард.

– Вот это да, – негромко произнес изумленный Дейл. – Похоже, они ждут появления нашего батальона.

– Но откуда им известно о нашем приближении? – спросил изумленный не меньше напарника Андрей.

– Информация могла исходить только из одного места… – Дейл умолк, не закончив фразы.

– Из Генерального штаба Пирамиды, – закончил вместо него Андрей.

– Выходит, что Генштаб ведет двойную игру?

– Мы не имеем ни малейшего представления о том, кто и какую игру с нами ведет. Но все это воняет очень мерзко… Возвращаемся!

Вертолет развернулся на месте и, опустившись на минимальную высоту, полетел в сторону едва не угодивших в ловушку «Кейзи».

Когда вертолет развернулся боком к занятым противником высотам, диспозицию неприятельских сил смог увидеть и Шагадди.

– Джагг! – заорал он, забыв про наушники и пытаясь перекричать рев двигателя и шум рассекающего воздух пропеллера. – Ты видишь, что там происходит! Нас пытаются загнать в ловушку!

– Не ори так, Шагадди, – поморщился от боли в ушах Андрей. – Я отлично тебя слышу.

– Рекины драные! – не унимался Шагадди. – Что делается?! Это ведь не мы подняли мятеж, а «Железные звери»!

– Похоже, в Генштабе на сей счет имеется иное мнение.

– Что значит «иное мнение»?! – возмущенно воскликнул Шагадди.

– Послушай, а ведь так оно и есть, – услышал Андрей голос Дейла. – Генштаб вознамерился уничтожить наш батальон. А история о мятеже «Железных зверей» – это тот кусочек сыра, с помощью которого нас пытались заманить в мышеловку.

– Не вижу мотивов, – ответил Андрей.

– А ты считаешь, что для принятия решения всегда нужны мотивы?

– Ну, хотя бы формальный повод, – стоял на своем Андрей.

– Формальным поводом могла послужить любая информация о том, что происходило в нашей части и вокруг нее в последние дни… Кстати, до сих пор неизвестно, что произошло с Юнни. Я не хочу говорить о парне ничего плохого, но всем прекрасно известно, что в каждом армейском подразделении присутствует несколько осведомителей внутренней стражи.

– В таком случае странно, что о мятежах в воинских частях становится известно только как о свершившихся фактах.

На это Дейл ничего не ответил. В том, что происходило в Кедлмаре, вообще было много странного и на первый взгляд необъяснимого. Взять, к примеру, хотя бы историю с Нени Линном, который, по официальной версии, все еще был жив и в возрасте ста восемнадцати лет продолжал заниматься государственными делами. Кому это могло быть выгодно?

Дейл посадил вертолет на обочине дороги неподалеку от того места, где стоял командирский танк. То, что к спустившейся с неба машине не ринулись сразу же толпы удивленных и восхищенных солдат, свидетельствовало о той железной дисциплине, которую поддерживал во вверенном ему подразделении полковник Бизард. Однако люки всех танков, стоявших на дороге, были открыты, и из каждого высовывалась голова в похожем на большое яйцо танкистском шлеме, оставляющем открытыми только глаза.

Тяговый пропеллер вертолета еще продолжал вращаться на холостых оборотах, когда Шагадди выпрыгнул на землю. Бросив гордый взгляд в сторону колонны танков, в каждом из которых находились солдаты, знавшие его по крайней мере в лицо, Шагадди с непринужденным видом, давая понять, что полеты для него дело самое что ни на есть обыденное, потянулся.

С брони командирского танка спрыгнул на землю полковник Бизард.

Шагадди тут же свел каблуки ботинок вместе, распрямил колени и вскинул левую руку к плечу.

Из кабины вертолета выпрыгнул Андрей.

– Полковник!..

– Вольно, – на ходу махнул рукой полковник Бизард.

Командир части подошел к вертолету в сопровождении начальника штаба и командира разведроты. Все трое старших офицеров с нескрываемым любопытством рассматривали летательную машину, которую прежде им доводилось видеть разве что только в кинохронике.

– Между прочим, ходят слухи, что вертолеты имеются и у мятежников, – заметил начальник штаба, худосочный майор с коротко остриженной кудрявой рано поседевшей шевелюрой.

Он почему-то всегда казался Дейлу похожим на замученного жизненными невзгодами карликового пуделя. Хотя ребята, служившие при штабе, говорили, что мужик он неплохой.

– Только почему-то прежде мятежники никогда не использовали летательные машины во время своих вылазок, – с мрачным видом возразил начальнику штаба командир разведроты. – Где ты достал вертолет? – Майор Прист обратил взгляд своих бледно-голубых глаз на Андрея.

– Отставить, – тут же вмешался полковник Бизард. – Лейтенант Апстрак действовал по моему личному приказу.

Оба майора удивленно посмотрели на командира части.

– Похоже, что на этот раз в роли мятежников выступают «Кейзи», – сказал, обращаясь в первую очередь к полковнику Бизарду, Андрей. – Вы едва не угодили в приготовленную для вас ловушку.

Полковник Бизард ничего не сказал, а только удивленно приподнял левую бровь. Так же молча он взял из рук начальника штаба карту и протянул ее Андрею.

Андрей присел на корточки, разложил карту на колене и, достав из кармана карандаш, стал быстро отмечать места расположения сил противника. Шагадди, стоя позади лейтенанта и глядя через его плечо, солидно кивал головой.

Старшие офицеры наблюдали за работой Андрея, изредка обмениваясь короткими замечаниями. Каждому из них было ясно, что командование решило таким образом уничтожить батальон «Кейзи», но никто пока еще не решался сказать об этом вслух. С привычной для военных дисциплинированностью они решали вопрос, как в сложившейся ситуации справиться с поставленной перед ними задачей и с наименьшими потерями уничтожить батальон «Железных зверей».

– Наше несомненное преимущество заключается в том, что нам известны планы противника и расположение его войск, – сказал майор Прист. – Противник же, в свою очередь, считает, что мы, как слепые рекины, направляемся прямиком в устроенную для нас ловушку.

– И мы не станем его в этом разубеждать, – продолжил полковник Бизард. – Движение прямо по дороге продолжат десять тяжелых «Гейдров». Они смогут достаточно долго выдерживать обстрел противника. А тем временем мы обойдем позиции «Железных зверей» с флангов, возьмем мятежников в клещи и сметем их оборонительные рубежи. Двенадцать легких «Бранов» останутся в резерве. В случае необходимости они поддержат ту линию нападения, где будет складываться наиболее сложная ситуация, – полковник посмотрел на Андрея. – Тебе придется снова подняться в воздух. При наблюдении сверху мы будем иметь наиболее точную картину боя.

– Конечно, – кивнул Андрей. – Мне только нужно дозаправиться.

– Если все пойдет, как задумано, то мы сможем без особых потерь сломить сопротивление «Железных зверей», – глядя сверху на расстеленную на траве карту, высказал свое мнение начальник штаба.

– Вопрос заключается только в том, что нам делать после этого? – ни на кого не глядя, задумчиво изрек майор Прист.

– Вот после боя об этом и подумаем, – тоном, пресекающим любое желание возразить, возвестил полковник Бизард. – А сейчас давайте мне сюда младших командиров для инструктажа.

Едва только начальник штаба передал приказ полковника Бизарда по рации, среди стоящих на дороге танков возникло движение. Покидая свои боевые машины, младшие командиры спешили к стоящему неподалеку от обочины дороги вертолету.

Из конца колонны к вертолету подкатила цистерна с горючим. Показав солдатам, куда и как следовало заливать топливо, Андрей вместе с остальными младшими командирами подошел к полковнику.

Пока проходил короткий инструктаж, Шагадди, успевший стрельнуть у кого-то папиросу, стоял возле кабины пилота и, небрежно стряхивая пепел на траву, с довольным видом ловил на себе восхищенные взгляды сослуживцев. Роль бесстрашного летуна, вне всяких сомнений, доставляла ему немалое удовольствие. Однако следует отдать ему должное, Шагадди держался исключительно скромно и даже коротко отвечал на вопросы, которые задавали ему солдаты, обслуживающие машину-заправщик.

Инструктаж закончился, и танкисты побежали к своим машинам.

– Полетели, – подойдя к Шагадди, хлопнул его по плечу Андрей.

– Полетели, – демонстративно равнодушно ответил Шагадди и, втоптав в землю окурок папиросы, полез в десантный отсек.

Андрей занял место в кресле пилота, и Дейл снова взял управление на себя.

Набирая обороты, завертелся тяговый винт вертолета.

– Эй! В вертолете!

Пригибая голову и придерживая кепи на голове рукой, к вертолету бежал штабной посыльный с сержантскими нашивками на груди.

– Чего тебе?! – глянув через борт машины, рявкнул на него Шагадди.

– Лейтенант Апстрак! – остановившись, крикнул посыльный.

Дейл переключил двигатель на холостые обороты.

– Ну?! – выглянул в окошко Андрей.

– Там ваш взвод прибыл! – Посыльный махнул рукой куда-то в конец колонны.

– Пусть присоединяются к разведроте! Командиром взвода остается рядовой Руут!

Андрей задвинул створку окошка и взялся обеими руками за рычаг управления.

Дейл включил форсаж и потянул рычаг на себя.

Вертолет оторвался от земли и пошел вверх.

Дейл не повел вертолет сразу же в направлении позиций противника, а сделал круг на небольшой высоте над оставшимися в резерве танками и машинами материально-технического обеспечения, дожидаясь, пока командиры отделений разведут свои боевые машины в соответствии с полученными приказаниями. И только когда со стороны занятых батальоном полковника Орхалла высот раздались первые залпы орудий, Дейл поднял вертолет выше и повел его в сторону завязавшегося боя.

С высоты Андрею была прекрасна видна вся панорама танкового сражения.

Десяток «Гейдров», весьма достоверно имитирующих попытку корпуса прорваться сквозь оборонительные ряды противника, встретил шквальный огонь перекрывших дорогу и занявших позиции на холмах «Железных зверей».

Похоже было, что у полковника Орхалла не возникало ни малейших сомнений в том, что все силы «Кейзи» сосредоточены на центральном направлении. Едва только «Гейдры» вступили в бой, к узкому проходу между холмами начала стягиваться вся боевая техника «Железных зверей».

Какое-то время десятисантиметровая броня «Гейдров» отражала не слишком точные попадания снарядов. Передовой танк «Кейзи» задымился, когда точно нацеленный бронебойный снаряд ударил его прямиком в машинное отделение. Подбитая машина сделала еще пару залпов в сторону позиций противника и замерла на месте. Танк перекрыл дорогу следующим за ним машинам, но одновременно и прикрыл их своим корпусом от прямого огня. Выбравшиеся из дымящегося танка танкисты быстро перебрались в заднюю машину.

Тем временем две группы быстрых «Бранов» обошли позиции «Железных зверей» с флангов, ударив одновременно с двух сторон. Не успевая перестроить свои боевые порядки, танки полковника Орхалла вынуждены были обходить холмы и отходить к дороге, которая оставалась для них единственным путем к отступлению.

Заметив этот маневр противника, Андрей тут же связался по рации с полковником Бизардом.

– Полковник! «Звери» отходят к дороге! «Гейдрам» нужна поддержка!

– Понял! – ответил сквозь треск помех голос командира. – Дорогу на Афтер мы им перекроем! Но Орхалл может отступить и в сторону Сабата!

– Этим направлением займусь я!

Сделав круг над полем боя, Андрей уже успел заметить, что на обочинах дороги, ведущей в сторону Сабата, стояли машины материально-технического обеспечения «Железных зверей». Именно туда Дейл и направил вертолет.

– Шагадди, – произнес Андрей в микрофон внутренней связи. – Ты там еще не опух от безделья?

– Есть предложения, Джагг? – тут же отозвался Шагадди.

– Готовь гранаты. Я спущусь, когда мы пойдем над тылами «Зверей». Тебе всего-то и нужно будет, что подорвать парочку цистерн с горючим. Справишься?

– Без проблем, Джагг! – уверенно ответил Шагадди.

– Ну, тогда не зевай.

Вертолет наклонился носом вниз и резко пошел на снижение, держа курс на середину колонны вспомогательной техники «Железных зверей».

Солдаты конвоя, пораженные видом падающей с неба прямо на них стальной птицы, успели сделать всего несколько разрозненных выстрелов из ручного оружия.

– Давай, Шагадди! – заорал Андрей.

Мембраны наушников едва не лопнули, воспроизводя боевой клич Шагадди.

Сзади раздался взрыв, затем еще один.

Столб багрового пламени, оттененного черными клубами дыма, взметнувшись к небу, отразился в стеклах кабины пилота.

Дейл резко потянул рычаг управления на себя, поднимая вертолет вверх и одновременно закладывая вираж на правый борт.

Глянув вниз, Андрей увидел два пылающих заправщика и опрокинутый взрывом тягач.

– А у тебя неплохо получается, сержант, – похвалил он своего стрелка и бомбометателя.

– Я рожден для воздушных боев! – с пафосом возвестил Шагадди.

Вертолет возвращался назад, оставляя за собой горящие тылы противника.

Глава 20 Мятеж обреченных

Полковник Орхалл был опытным военачальником, для которого в бою главенствующим всегда оставался принцип целесообразности, а отнюдь не синдром камикадзе. Когда запылали тылы, он приказал своим войскам прекратить бесполезное сопротивление.

Подняв над командирским танком красный флаг, означающий капитуляцию, полковник Орхалл выбрался из машины через башенный люк и, стянув с головы танкистский шлем, огляделся по сторонам. На склонах холмов пылало с десяток танков «Железных зверей». Остальные были целы либо имели незначительные повреждения, исправление которых не потребовало бы более получаса. Но позиции, занятые танками «Кейзи», были таковы, что полное уничтожение «Железных зверей» заняло бы не более получаса.

Полковник Орхалл спрыгнул на землю, расстегнул куртку на груди и, достав из внутреннего кармана помятую пачку, осторожно, двумя пальцами извлек из нее папиросу. Продув мундштук, он аккуратно сложил его гармошкой и, прикусив зубами, не спеша, тщательно раскурил папиросу.

Когда рядом с ним остановился командирский танк «Кейзи», из которого выбрался полковник Бизард, полковник Орхалл щелчком отбросил докуренную до самого мундштука папиросу в сторону и с шагом вперед вскинул руку к плечу, приветствуя победителя.

– Полковник Бизард!

– Полковник Орхалл! – Командир «Кейзи» ответил своему проигравшему битву противнику тем же армейским салютом.

– Вы прекрасно провели атаку, полковник, – натянуто улыбнулся Орхалл. – Но, согласитесь, если бы в вашем распоряжении не было вертолета, вы бы непременно угодили в нашу ловушку.

– Вспомните академию, полковник, – улыбнулся в ответ Бизард. – «Для того чтобы победить, военачальник должен использовать все имеющиеся в его распоряжении средства».

Приложив ладонь козырьком ко лбу, полковник Орхалл посмотрел на снижающийся вертолет.

– Честно говоря, мне непонятны причины, почему Пирамида решила отказаться от использования военной авиации, – сказал он. – В результате мятежники, у которых имеется хотя бы один вертолет, получают значительное преимущество в бою.

– Вы считаете меня мятежником, полковник? – удивленно поднял бровь командир «Кейзи».

– А вы хотите убедить меня в том, что вы появились здесь совершенно случайно? – усмехнулся полковник Орхалл.

– Я здесь, потому что получил приказ Генерального штаба Пирамиды остановить продвижение в сторону столицы вашего танкового батальона, полковник, в котором, в соответствии с полученным мною сообщением, вспыхнул мятеж.

– Ну надо же! – изображая удивление, округлил глаза полковник Орхалл. – Я получил точно такую же информацию относительно вашего подразделения.

– Выходит, что оба наших батальона были кем-то умышленно втянуты в совершенно бессмысленное сражение.

– Послушайте, полковник, я не понимаю, чего вы добиваетесь? – Наклонив голову к плечу, с интересом посмотрел на Бизарда Орхалл. – Вы выиграли сражение, дорога на Сабат открыта, так что же вам еще нужно?

– Вообще-то первоначально я не собирался идти на Сабат, – сказал, проведя рукой по подбородку, полковник Бизард.

– Ваши планы изменились? – все с той же кривой усмешкой осведомился Орхалл.

– Только сейчас, – кивнул Бизард. – Когда мне стала полностью ясна ситуация.

– А как же ваше командование? – поинтересовался Орхалл.

– У меня то же самое командование, что и у вас, полковник Орхалл. Я еще раз повторяю, «Кейзи» не поднимали мятеж, а только следовали приказам, полученным из Генштаба Пирамиды.

– Почему-то мне очень трудно в это поверить, – покачал головой Орхалл.

– Зато мне не составит труда убедить вас в этом.

Полковник Бизард взмахнул рукой.

Подбежавший солдат поставил ранец с рацией на скат брони командирского танка и быстро развернул антенну.

– Давай Центральную, – коротко приказал солдату Бизард. – Прошу вас, полковник, – протянул он один наушник с микрофоном Орхаллу. – Для того чтобы вы не заподозрили меня в том, что я разыгрываю перед вами спектакль, я предлагаю вам воспользоваться для вызова собственными штабными кодами. Но говорить с представителем Генштаба буду я.

Полковник Орхалл подозрительно посмотрел на Бизарда, но все же подошел и принял из его рук наушник.

– Центральная? – произнес он, приложив наушник к уху. – Говорит полковник Орхалл, танковый батальон «Железные звери». Мне нужна связь с Генеральным штабом.

– Сообщите, пожалуйста, ваш личный код, – попросил вежливый голос из наушников.

– Два – двенадцать – сорок пять – синий, – покосившись на Бизарда, быстро произнес Орхалл.

– Восемь – семнадцать – четырнадцать, – тут же ответил голос из наушников. – Соединяю.

– Теперь говорить буду я, – Бизард забрал микрофон у Орхалла, оставив ему только наушник. – Генеральный штаб? Говорит полковник Бизард, танковый батальон «Кейзи». Я вышел к условленной позиции. Прошу подтвердить приказ.

– Приказ подтверждаю, – медленно и весомо произнес голос представителя Генерального штаба. – Батальон «Железные звери», поднявший мятеж против законного правительства Кедлмара, должен быть полностью уничтожен.

– Принято к исполнению, – ответил Бизард и отключил связь.

Взглянув на изумленное лицо ничего не понимающего полковника Орхалла, Бизард не стал задавать ему никаких вопросов.

– Я так же, как и вы, не понимаю, что происходит, полковник, – сказал он. – Я вел свой батальон в полной уверенности, что мы должны спасти столицу от мятежников. Вы, насколько я понимаю, пребывали в точно такой же уверенности. Тот, кто распределял роли в этой грязной игре, выбрал для вас более удобную позицию, а следовательно, на смерть были обречены мои люди. Но волею судеб обстоятельства повернулись по-иному, и теперь я, следуя полученному приказу, должен был бы уничтожить ваш батальон. Вертолет, который кажется вам столь подозрительным, спас сегодня немало жизней. Если бы я действительно попытался прорваться через вашу засаду, то в этом случае и вы потеряли бы не менее пятидесяти процентов техники и личного состава. Ответьте мне, полковник, ради чего все это делается? За что люди, честно служившие своему отечеству, были приговорены к смерти на самом высоком уровне?

Вскинув подбородок, полковник Орхалл гордо глянул на своего недавнего противника.

– Я никогда не нарушал присяги, которую дал однажды, поступив на воинскую службу. Но если страна, которой я служил верой и правдой, первой предала меня, то я считаю себя свободным от каких-либо обязательств.

– Не страна, – медленно покачал головой полковник Бизард. – А те, кому принадлежит власть в этой стране.

– Какая разница, – равнодушно пожал плечами Орхалл. – Не знаю, за какие провинности, но мы с вами, дружище, приговорены к смерти. И кто именно приведет этот приговор в исполнение, на мой взгляд, не имеет ровным счетом никакого значения. И «Кейзи», и «Железные звери» объявлены мятежными подразделениями, а, как известно, мятежников в плен не берут, даже если они сдаются.

Орхалл достал новую папиросу и не спеша раскурил ее.

– Осталось только подумать, как провести последние часы жизни, – непринужденным тоном, так, словно бы речь шла о предстоящей вечеринке, произнес он и, выпустив через ноздри табачный дым, добавил: – Готов выслушать любые предложения.

– Я предлагаю взять штурмом цитадель в центре Сабата и посмотреть наконец, кто же прячется в Пирамиде.

– Вы это серьезно? – удивленно посмотрел на своего собеседника Орхалл.

– Абсолютно серьезно, – заверил его Бизард. – Я думаю, наших объединенных сил для этого хватит. Чтобы привести в порядок поврежденные танки, много времени не понадобится. Тем временем вы свяжетесь с Генштабом и доложите, что задание выполнено и батальон «Кейзи» полностью уничтожен. Но при этом и «Железные звери» понесли значительные потери. Таким образом, наше появление в Сабате станет полной неожиданностью.

– Допустим, взять Сабат мы сможем, – полковник Орхалл невольно для себя втянулся в чисто теоретическое, как ему казалось, обсуждение возможной операции. – Но даже имея значительный перевес в огневой силе, мы не сможем захватить цитадель. Танк не в состоянии перепрыгнуть через пятиметровый ров. А бросить людей на восьмиметровые стены было бы полнейшим безумием.

– Вы забыли о еще одном нашем преимуществе, – полковник Бизард указал на севший неподалеку вертолет. – Никто в цитадели не ожидает нападения с воздуха. Если группе десантников, высаженных с вертолета, удастся захватить ворота и перекинуть мост через ров, то весь полуторатысячный гарнизон цитадели уже не сможет нас остановить.

Полковник Орхалл задумчиво прикусил мундштук почти уже выкуренной папиросы.

– И все же, полковник, где вы достали вертолет? – глядя на стоящую у подножия холма летательную машину, спросил он у Бизарда.

– Мои люди обнаружили его во время рейда в Гиблом бору. – Ухмыльнувшись совсем невесело, Бизард добавил: – Кстати, в лесу мы искали укрывшихся там мятежников. Помните недавний бунт «Неустрашимых»? – Орхалл молча кивнул. – Признаться, теперь, после всего, что произошло, у меня возникают сомнения в том, что «Неустрашимые» и в самом деле взбунтовались.

– Вполне обоснованное сомнение, – согласился с Бизардом Орхалл. – Похоже, что кто-то там, – большой палец полковника Орхалла указал в небо, – на самом верху Пирамиды, считает, что производимые время от времени кровопускания идут на пользу нации.

– Меня уже воротит от всего этого, – презрительно поморщившись, признался полковник Бизард.

– А пилота вы нашли вместе с вертолетом? – снова взглянув на летательную машину, как бы между прочим спросил Орхалл.

– Нет, – улыбнувшись шутке, покачал головой Бизард. – Вертолетом управляет лейтенант из моей разведроты.

– И где же он этому научился?

– Представления не имею, – с деланным безразличием развел руками Бизард. – Видно, не оскудела еще на таланты земля Кедлмара.

От Орхалла, конечно же, не укрылась некоторая фальшь не столько в словах, сколько в интонациях собеседника, но он решил не придавать этому особого значения. У него самого, как почти у всякого опытного и знающего себе цену командира воинской части, имелись свои домашние заготовки, о которых он далеко не всегда ставил в известность вышестоящее командование. И при этом он вовсе не считал такое поведение непатриотичным. В условиях нестабильности, являющейся в последние десятилетия неотъемлемой частью политики, проводимой Пирамидой, только неожиданные решения, принятые в нестандартных ситуациях, зачастую могли помочь сохранить не только занимаемую должность, но и саму жизнь. И именно такое решение должен был принять сейчас командир «Железных зверей».

– Вы позволите? – взглядом указав на рацию, стоящую на скате брони командирского танка «Кейзи», спросил полковник Орхилл.

Полковник Бизард сделал приглашающий жест рукой.

Орхалл взял в руку микрофон и переключил рацию на требуемую волну передачи.

– Внимание, – произнес он негромко. – Говорит полковник Орхалл. Я обращаюсь ко всем офицерам и командирам танков. Сообщение о мятеже батальона «Кейзи» оказалось ложным. Батальон полковника Бизарда на нашей стороне. В связи с чем боевая установка меняется. Мятежные войска заняли цитадель в столице, и нам предстоит их оттуда выбить. Прошу всех офицеров явиться к командирскому танку для инструктажа. – Отключив связь, командир «Железных зверей» посмотрел на полковника Бизарда. – Я думаю, в общении с младшими офицерами мы пока можем ограничиться предложенной мною версией происходящего.

– А что мы скажем им потом? – спросил полковник Бизард.

– Думаю, это окажется не самой сложной проблемой, которая встанет перед нами в том случае, если нам удастся захватить цитадель. Но, сделав это, мы по крайней мере сможем выяснить, кто пытался заставить нас убивать друг друга.

– А разве это не понятно без того? – изобразил на лице удивление полковник Бизард.

Орхалл посмотрел на командира «Кейзи» с точно таким же выражением показного удивления на лице. Во взгляде его читался немой вопрос, ответ на который он знал, но хотел услышать от Бизарда.

Ничего более не сказав, полковник Бизард зашагал в сторону вертолета.

Шагадди, с гордо выпяченной грудью, как всегда, красовался на первом плане, не спеша прогуливаясь вокруг машины и изредка строго поглядывая на рассматривающих ее со стороны солдат.

Андрей же сидел в тени, прислонившись спиной к посадочной опоре. Взгляд его был устремлен в направлении дороги, где вокруг густо чадящего «Гейдра» суетились человек десять танкистов, вооруженных огнетушителями. Им уже удалось сбить пламя с топливных баков, и теперь они прилагали все усилия к тому, чтобы окончательно залить огонь, прячущийся еще где-то в трансмиссионном отделении.

Увидев приближающегося командира, Андрей хотел было вскочить на ноги, но полковник Бизард взмахом руки велел ему оставаться на месте.

– Отличная работа, лейтенант, – сказал он, присаживаясь на траву рядом с Андреем.

– Шагадди нужно сказать спасибо, – улыбнувшись, кивнул в сторону своего партнера по полетам Андрей. – С первого захода цистерны с топливом подорвал.

Полковник Бизард выдернул из земли травинку и прикусил зубами сочный, чуть сладковатый кончик ее стебелька. Он не спешил начинать разговор, ради которого пришел. Или же ждал, чтобы лейтенант начал его первым.

– Вы о чем-то договорились с полковником Орхаллом? – спросил после непродолжительного молчания Андрей.

– Приказом Генерального штаба Пирамиды «Железные звери» были направлены на подавление мятежа, который якобы вспыхнул в нашей части, – глядя в том же направлении, куда до этого смотрел и Андрей, негромко сказал Бизард. – Нашим подразделениям было поручено уничтожить друг друга.

Андрей молча кивнул. Именно эту вероятность он и обсуждал недавно с Дейлом. Столь нежелательного развития событий никто из аналитиков Статуса, наверное, даже и предположить не мог. Теперь, когда Андрею требовался максимум свободы для того, чтобы поддерживать контакт с оставшимися в Гиблом бору техниками и параллельно заниматься возможностью отправки в Статус Лайзы, он, как и все остальные «кейзи», начиная с самого полковника Бизарда и заканчивая Сальным Очиком, становился мятежником, человеком, объявленным вне закона, убить которого было долгом каждого, кто имел при себе оружие.

– Мы приняли решение штурмовать цитадель, – посмотрев на лейтенанта, который сидел, повернувшись к нему в профиль, решительно заявил полковник.

– Ничего себе! – первым воскликнул Дейл.

И именно то, что напарник опередил его, удержало Андрея от точно такого же возгласа, но только вслух.

Ходивший вокруг вертолета Шагадди, услышав последнюю фразу полковника Бизарда, замер на месте и вначале оторопело уставился на командира, произнесшего подобную ересь. Но буквально в следующую секунду он перевел взгляд на лейтенанта, чтобы увидеть его реакцию на столь неожиданное заявление.

– Но это же открытый мятеж, полковник, – не осуждая, а просто констатируя факт, сказал Андрей.

– Я понимаю это, – медленно кивнул командир «Кейзи». – Но у нас нет выбора. Мы не можем вернуться в свою часть, потому что Генеральный штаб официально объявил о мятеже нашего батальона. Та же ситуация и у «Железных зверей». Даже если это просто какая-то глупая ошибка, нам не удастся никому ничего объяснить, поскольку переговоров с мятежниками не ведут. Врага уничтожают, даже если он сдается.

– Может быть, просто распустить людей? – предложил Андрей.

– Многим ли из «Неустрашимых» удалось уйти после того, как их часть была объявлена мятежной? – вопросом на вопрос ответил полковник. – Внутренняя стража действует по всему Кедлмару и рано или поздно переловит всех. Единственный наш шанс – это взять цитадель. Во-первых, это хорошо защищенное место, с запасами провизии и боеприпасов. Там мы сможем выдержать долговременную осаду даже многократно превосходящих нас сил противника. Во-вторых, захватив цитадель, мы достаточно громко заявим о себе для того, чтобы на нас обратили внимание. Даже если нас по-прежнему будут считать мятежниками, представителям власти придется вести с нами переговоры.

– Ну, а в-третьих, на территории цитадели находится Пирамида, – добавил Андрей. – Которая и является средоточием власти в Кедлмаре. Вы не думаете о том, полковник, что после этого вам ничего другого не останется, как только взять власть в собственные руки?

– Власть можно взять только в том случае, если она никому не принадлежит. Так в свое время сказал Нени Линн.

– И вы собираетесь последовать этому мудрому совету?

– Вряд ли, – покачал головой полковник Бизард. – Я думаю, в Кедлмаре есть люди более искушенные в данном вопросе, нежели я.

– Эти более искушенные в политике люди отправили «кейзи» и «зверей» убивать друг друга, – презрительно фыркнул Андрей.

– Как бы там ни было, я считаю, что сейчас не время говорить об этом, – положил конец обсуждению данной темы полковник Бизард. – Сначала нам нужно хотя бы захватить цитадель. Я не сомневаюсь, что, объединив наши силы с теми, что остались от батальона полковника Орхалла, мы сумеем войти в Сабат и пробиться к цитадели, даже если на нашем пути будут выставлены военные заслоны. Скорее всего этого не произойдет, потому что на нашей стороне фактор неожиданности. Мы двинемся на Сабат сразу же после того, как полковник Орхалл сообщит в Генштаб, что ему удалось уничтожить батальон «Кейзи». Но взять цитадель с земли без долговременной осады практически невозможно. – Прежде чем продолжить, полковник сделал небольшую паузу. – Я понимаю, лейтенант, что в данной ситуации не могу тебе приказывать. Но других пилотов у нас нет. А нам было бы крайне необходимо высадить на территории цитадели десант.

Андрей снова посмотрел на дорогу, где солдаты уже полностью потушили подбитый танк.

– Если вы не против, полковник, – сказал он, – я возьму ребят для десанта из своего взвода.

– А не слишком ли много мы на себя берем? – услышал Андрей вопрос, заданный довольно-таки ехидным голосом. – Ведь это, как ни крути, попытка военного переворота с целью захвата власти. Агентам Статуса не пристало заниматься подобными вещами.

– Мы находимся в центре событий, водоворот которых неумолимо затягивает нас, – в таком же тоне ответил напарнику Андрей. – Я бы и рад уйти в сторону, но, к сожалению, ничего не могу поделать.

– На Коллегии Статуса я буду свидетельствовать в твою пользу, – пообещал Дейл.

И на этот раз слова его прозвучали вполне серьезно.

Глава 21 Цитадель

Танки вошли в столицу одновременно с трех направлений.

Машины «Железных зверей», которые не получили повреждений во время недавнего сражения, и те, что удалось восстановить, вошли в город с южной стороны, проложив себе проход через непроходимые для другой техники завалы мусора, скопившиеся на гигантской свалке, давно уже отданной городскими властями на откуп бездомным и нищим, для которых горы гниющего хлама были чем-то вроде золотоносной породы для старателей. При достаточно тщательной и кропотливой работе здесь, и правда, порою можно было найти если и не сокровища, то вполне приличные вещи, которые затем можно было обменять на барахолке на курево, спиртное или продовольственные купоны. Организованная преступность Сабата использовала свалку по-своему – в качестве места сведения счетов и захоронения трупов, оставшихся после заказных убийств или разборок между бандами.

Силы «Кейзи» были разделены надвое.

Два десятка легких «Брандов» вошли в Сабат с северо-северо-западного направления, со стороны пригорода, официально именуемого Радужным Краем, но в народе прозванного Клоповником. В этом так и не достроенном районе, давно уже заброшенном и превратившемся в гетто, куда даже патрули внутренней стражи предпочитали не заглядывать без особой нужды, селились потерявшие всякую надежду изгои и нищие вперемешку со всевозможным бандитским отребьем, которого, вопреки оптимистической официальной статистике, с каждым годом в Сабате становилось все больше.

В то же самое время тяжелые, надежные, защищенные от прямого попадания снарядов «Гейдры», прикрываемые с тыла пятью мобильными «Бранами», вошли в город по шоссе, носящему имя Нени Линна, которое местные жители называли Правительственной дорогой.

Самое широкое и, наверное, самое ровное шоссе во всем Кедлмаре, пересекало Сабат с запада на восток. А в центре этой прямой линии находилась цитадель, возле западных ворот которой как раз и должны были встретиться все три отряда, чтобы вместе обрушить на стены считающейся неприступной крепости всю свою огневую мощь. И лишь три танка «Кейзи» – один «Гейдр» и два «Брана» – должны были обогнуть цитадель с севера и выйти к противоположным восточным воротам.

Вертолет с десантниками оставили вместе с машинами материально-технического оснащения в тыловом лагере, организованном в десяти километрах от границы города. Нападение с воздуха должно было стать полнейшей неожиданностью для запертого в осажденной крепости гарнизона, а потому, до тех пор пока все танки не выйдут на намеченные позиции, вертолету не следовало подниматься над городом.

Андрей сидел в кресле пилота, постукивая кончиками пальцев по краю приборного щитка. Дейл, прекрасно понимавший состояние напарника, не приставал к нему со своими обычными едкими комментариями по поводу текущего момента. Должно быть, этот самый момент и Дейлу казался одновременно и пугающе-страшным в своей полнейшей неопределенности, и завораживающе-волшебным, поскольку после него вся история Кедлмара могла пойти в совершенно ином направлении. Как ни называй происходящее, но, по сути, это было первое реальное выступление против власти Пирамиды, имеющее под собой опору в виде военной силы, а следовательно, и определенные шансы на успех. Как распорядятся военные властью, оказавшейся в их руках, можно было только догадываться. Но что бы ни произошло в ходе этого восстания, спровоцированного самой же Пирамидой, результатом его должны были стать перемены, жизненно необходимые пребывающему в долгой, затянувшейся коме Кедлмару.

Солдаты, из тех, что Андрей отобрал для предстоящего десанта, нервно покуривали неподалеку от вертолета. Центром внимания, естественно, был Шагадди, который не просто делился своими собственными впечатлениями от полетов, но и давал сослуживцам вполне деловые советы относительно того, как вести себя в воздухе. Серьезность и опасность порученного им задания были ясны каждому. И каждый прекрасно понимал, что именно он может оказаться тем, кто на сей раз не сможет обмануть вражеские пули. Но при этом открытого страха или нежелания лететь никто не проявлял. По требованию лейтенанта Апстрака солдаты из взвода особого назначения, в отличие от остального личного состава, имели полную информацию о реальном положении дел, а что означало быть объявленным мятежником, не нужно было объяснять никому. Выбор был невелик, но весьма существенен: либо пойти в бой и попытаться остаться живым, либо оказаться застреленным, подобно предателю, кем-то, одетым в точно такую же военную форму, что и ты.

Ожидание уже начало казаться Андрею затянувшимся сверх всякой меры, когда вдруг заработал зуммер вызова рации, стоявшей на сиденье второго пилота.

– Слушаю! – крикнул Андрей, дернув к себе микрофон.

Одновременно другой рукой он схватил наушники, пытаясь пристроить их на голову.

– Лейтенант Апстрак? – услышал он сквозь треск статических помех голос полковника Бизарда.

– Да, полковник! – Андрею наконец-то удалось плотно прижать к уху один из наушников. – Жду ваших приказаний!

– Мы у цели! – Андрею показалось, что за словами полковника он слышит отдаленный грохот взрывов. – Взять Сабат оказалось даже проще, чем мы предполагали! Только западную группу, следовавшую по Правительственной дороге, попытались задержать два отряда внутренней стражи! У них были только ручные гранатометы, и никакого существенного вреда они нам нанести не смогли! Но гарнизон цитадели получил сообщение о нашем приближении и, естественно, убрал мосты! Так что теперь дело за тобой, лейтенант! Нам удалось втянуть гарнизон крепости в ожесточенную перестрелку! Им сейчас не до того, чтобы на небо глазеть!

– Понял, полковник! – Андрей бросил микрофон и наушники на сиденье. – Все на борт! Живо! – крикнул он, выглянув в открытую дверь кабины.

Побросав недокуренные папиросы, солдаты кинулись к открытым дверям десантного отсека.

– Быстро!.. Быстро!.. – подгонял их, рассекая воздух рукой, Шагадди.

Сам Шагадди запрыгнул в десантный отсек последним.

Ему до зуда хотелось подняться в воздух, заняв место второго пилота, на котором сейчас сидел Руут. Но если второй пилот должен был всего лишь поддерживать связь во время полета, то командовать воздушным боем предстояло тому, кто находился вместе с солдатами в десантном отсеке. Тут даже и выбирать было нечего – Шагадди никому не собирался доверять «Бойзон», который он лично закрепил на турели.

– Готовы?

Андрей передал управление Дейлу, который уже запустил винт вертолета на холостой тяге.

– Да, Джагг! – ответил Шагадди.

Окинув быстрым взглядом девятерых притихших солдат, разместившихся на сиденьях десантного отсека, Шагадди на всякий случай подергал ремни безопасности на поясах двух молодых бойцов, после чего пристегнул страховочный фал к своему поясу и занял оставленное для него место.

Лететь было недалеко, и двери десантного отсека было решено оставить открытыми. Солдаты, сидевшие по краям, невольно прижались плотнее к своим сослуживцам, когда вертолет оторвался от земли.

– Не тушуйтесь, ребята! – громко объявил Шагадди. – В первый раз всем страшно бывает! Но если кого блевать потянет – то попрошу на выход! – указал он в сторону одной из открытых дверей.

Поднявшись метров на тридцать над землей, вертолет, чуть завалившись на левый борт, развернулся в нужном направлении и полетел, набирая скорость, в сторону Сабата.

Дейл сразу же вывел машину на курс, сориентированный по шоссе Нени Линна, которое должно было прямиком вывести их к цитадели.

Вскоре даже сквозь рев работающего на максимальной тяге двигателя и свист рассекающего воздух винта стали слышны разрывы снарядов.

Дейл поднял вертолет выше, и взорам сидящих в кабине пилота Андрея и Руута открылась панорама развернувшегося у стен крепости сражения.

Танки, главным образом тяжелые «Гейдры», развернувшиеся веером вдоль заполненного водой пятиметрового рва, окружающего крепость, били из пушек прямой наводкой по стенам, за которыми стояла Пирамида, на протяжении вот уже нескольких поколений олицетворяющая собой не только власть, господствующую в стране, но и сам Кедлмар. Однако, помимо облаков цементной пыли и мелкой каменной крошки, картинно взлетающих в воздух в местах разрывов снарядов, никакого существенного ущерба крепостным укреплениям артиллерийский обстрел не наносил. Естественно, в местах попадания снарядов на стенах цитадели оставались заметные выбоины, но для того чтобы превратить их в дыры, нужно был положить в одно и то же место не один десяток снарядов. В условиях того, что со стен крепости по атакующим велся не менее мощный ответный огонь, сделать это было не то что сложно, а попросту невозможно. Пара танков, стоящих напротив запертых ворот, уже чадила черным мазутным дымом.

Должно быть, укрывшиеся за стенами цитадели солдаты посмеивались над наивностью взбунтовавшихся танкистов, чьи попытки пробиться в крепость будут продолжаться не более трех часов. Именно столько времени потребуется для того, чтобы подтянуть к Сабату поднятые по тревоге верные Пирамиде бронетанковые войска из ближайших гарнизонов. Вопрос же о том, чем может обернуться для мирного населения танковое сражение в центре густонаселенного города, всерьез никого не волновал.

Неизвестный

– Несладко нашим приходится, – прозвучал в наушниках у Андрея комментарий к увиденному, принадлежащий Шагадди, который стоял на ногах и, ухватившись одной рукой за борт вертолета, выглядывал в открытую дверь десантного отсека.

– Сядь, придурок! – оглянувшись, испуганно крикнул на Шагадди Руут.

– Я был придурком до тех пор, пока ты был сержантом! – язвительно улыбнувшись, прокричал в ответ ему Шагадди. – Теперь я сержант, а ты рядовой, и, следовательно, твои слова являются не чем иным, как оскорблением старшего по званию!

– Кончай умничать, Шагадди, – произнес в подсоединенный к наушникам микрофон Андрей. – Нам не хватало только, чтобы ты свалился.

– Да я же на страховочном фале…

– И что с того? Таскать тебя за собой, как рыбу на крючке?

На такое сравнение Шагадди обиделся. Но, ничего не сказав, сел на свое место.

– Я скажу, когда нужно будет вниз прыгать, – добавил Андрей. – Тогда уж – не зевай.

– Ладно, – примирительным тоном буркнул в ответ Шагадди. – Ты только сказать не забудь…

Андрей усмехнулся и покачал головой. Шагадди есть Шагадди, – что тут еще скажешь, – последнее слово должно непременно остаться за ним.

Дейл поднял вертолет на максимально возможную высоту, рассчитывая на то, что за частыми разрывами снарядов обороняющиеся не расслышат шума рубящих воздух лопастей, а потому и не обратят внимания на зависшую над крепостью машину.

Теперь, как на ладони, стало видно все внутреннее пространство цитадели, куда вход был закрыт для всех граждан Кедлмара за исключением высшего руководства Пирамиды и военного гарнизона, постоянно проживающего на территории крепости. Стены ее образовывали идеально ровный шестиугольник, словно вырезанный из пчелиных сот. К стенам жались ряды казарм и арсеналы. Ближе к центру внутреннее пространство крепости занимали правительственные здания, похожие то на дворцы с широкими входными лестницами, стрельчатыми окнами и витыми колоннами, то на прямоугольные коробки из стекла и бетона с нависающими над входами козырьками. А на центральной площади, словно каменный осколок, вбитый в землю, возвышался десятиметровый бетонный монолит Пирамиды. В принципе Пирамида показалась Андрею похожей на египетские погребальные пирамиды, во всяком случае, на тот вариант, который он видел по телевизору. Только грани у кедлмарской Пирамиды были не ступенчатыми, а плоскими.

В то время как Андрей рассматривал Пирамиду, которая заинтересовала его, как некий символ того, что происходило в Кедлмаре, разгадать сакральный смысл которого ему никак не удавалось, Руут внимательно изучал оборонительные укрепления крепости.

– Орудийные гнезда над воротами и на стенах сверху не закрыты, – сообщил он результат своих наблюдений Андрею. – Только узкие козырьки над орудийными расчетами для защиты от мелких осколков. Если мы опустимся достаточно низко, то сможем закидать их гранатами.

– Хорошая мысль, – согласился с ним Андрей. – Передай привет нашим союзникам.

Руут принялся быстро манипулировать клавишами и верньерами настройки рации.

– Внимание!.. Внимание!.. Привет всем «кейзи»! Птица выходит на цель!.. Повторяю! Птица выходит на цель!…

Дейл надавил на рычаг управления, толкая его от себя. Вертолет завалился носом вниз и резко пошел на снижение. Но направлялся он не к западным воротам, которые осаждали объединенные силы «Кейзи» и «Железных зверей» и возле которых были сосредоточены основные силы обороняющихся, а к восточным, внутренняя площадь возле которых была свободна от людей и техники.

Поставив рацию на пол между ног, Руут положил на колени два автомата: для себя и для лейтенанта.

– Шагадди! Готовность! – уже охваченный азартом предстоящего боя, прокричал Андрей.

– Есть, Джагг! – рявкнул в ответ Шагадди.

– Сначала делаем орудийные гнезда! Пойдем на скорости, так что не промахнитесь!

– Понял, Джагг!

Два основных орудийных гнезда, в которых были устновлены безоткатные противотанковые орудия, способные при прямом попадании пробить даже броню несокрушимого «Гейдра», располагались по краям возвышающейся над воротами башни, похожей на шахматную ладью. По количеству выставленных из укрытий стволов можно было определить, что в каждом гнезде находится по три орудия. Соответственно, рядом с ними должно было находиться человек десять-одиннадцать, включая пару солдат, подносящих снаряды из арсенала, который, судя по всему, располагался где-то внизу, и командующего боевым расчетом офицера.

– Шагадди! По три гранаты в каждое гнездо! – прокричал Андрей.

На то, чтобы ответить, у Шагадди уже не оставалось времени.

Находившиеся в укрытиях гвардейцы наконец-то услышали рев падающего на них вертолета. Несколько человек высунулись из-под козырьков и, встав во весь рост, в изумлении уставились в небо. Похоже было, что они просто оторопели от недоумения и от полнейшей нереальности того, что происходило. Каждый из них твердо знал, что в Кедлмаре нет вертолетов. Признать обратное означало понять, что с неба на них падала сама смерть, от которой нет и не может быть спасения.

Продолжая снижение, Дейл развернул вертолет чуть боком к возвышающейся над воротами башне, и тотчас же сзади, из десантного отсека ударила хлесткая очередь крупнокалиберного пулемета.

Но даже и после этого по вертолету не было сделано ни одного ответного выстрела. Одетые в броскую светло-голубую форму с серебряными галунами солдаты личной гвардии Нени Линна падали и умирали, скошенные пулями. И похоже было, что ни один из них так и не понял, что же происходит.

Замечание Дейла, высказанное по этому поводу, свелось к следующему:

«Должно быть, в гвардию берут ребят с высоким ростом, широкими плечами, красивой физиономией и с полным отсутствием мозгов. В нашей роте даже Лысый, наверное, уже сообразил бы, что пора прятаться в укрытие».

Вертолет прошел в нескольких метрах над козырьком, прикрывающим первое гнездо. Если под ним кто-то еще и оставался живой, то три гранаты, брошенные из десантного отсека, навсегда покончили с артиллерийским расчетом.

Точно такая же участь постигла и тех гвардейцев, которые находились во втором гнезде. Однако оттуда навстречу вертолету уже раздалось несколько разрозненных выстрелов из ручного оружия, ни один из которых, к счастью, не достиг цели. Если в артиллерийских гнездах и имелись станковые пулеметы, то никто не догадался или же не успел развернуть их в сторону появившегося невесть откуда вертолета.

Обогнув башню по внутренней дуге, Дейл дал возможность Шагадди немного поупражняться в стрельбе, зависнув ненадолго над крепостной стеной, по верху которой бегали вооруженные гвардейцы. Но как только по бронированному днищу вертолета ударила пулеметная очередь, он резко повел машину на снижение.

Дейл посадил вертолет на площадь перед закрытыми воротами. Высыпавшие из вертолета солдаты тут же заняли позиции для обороны под его днищем и возле посадочных опор. Один только Шагадди остался в десантном отсеке. Подкатив турель с пулеметом к открытой двери, он встал во весь рост позади него, широко расставив ноги, и, положив ладони на рукояти, взял на прицел расположенную перед ним площадь.

До тех пор, пока они не увидели цитадель сверху, Андрея больше всего беспокоил тот момент, что, сев на открытом пространстве внутри периметра крепости, вертолет тут же может оказаться под огнем, ведущимся со стен. Однако, как выяснилось, все огневые точки на стенах были устроены таким образом, что с них было попросту невозможно вести огонь внутрь крепости. Должно быть, таким способом высокопоставленные обитатели цитадели пытались оградить себя от возможных неожиданностей. Или же создатели цитадели просто не верили в то, что враг сможет ворваться в крепость.

Схватив протянутый ему Руутом автомат, Андрей выпрыгнул из кабины и, не оглядываясь назад, кинулся в сторону небольшой железной двери, расположенной в основании башни. По его расчетам, за ней должно было находится дежурное помещение с системами управления мостом и воротами. Если же он ошибался, то ошибка эта могла очень дорого стоить не только прилетевшим вместе с ним солдатам, но и двум мятежным батальонам, которые все еще находились за пределами цитадели.

Добежав до двери, Андрей с ходу ударил в нее ногой. Как и следовало ожидать, дверь была заперта и надежно укреплена. Никакого замочного отверстия в двери не было, что означало одно из двух: либо дверь запиралась изнутри, либо ее можно было открыть только электронным сигналом с командного пункта. В любом случае пытаться открыть дверь, используя для этого традиционные способы, было бы пустой тратой времени.

Отскочив в сторону, Андрей уступил место у двери бежавшему, как и было заранее условлено, следом за ним Кадишшу.

По другую сторону от двери к стене спиной прижался Руут.

Закинув автомат за спину, Кадишш вскинул руки вверх, развел их в стороны и, словно слепой, провел ими по металлической поверхности двери. Особенно внимательно его тонкие и ловкие, как у музыканта, пальцы ощупали дверные петли и сварные швы вокруг замка. При этом, как обратил внимание Андрей, губы Кадишша медленно шевелились, как будто он что-то неслышно напевал.

Заняло все это чуть больше минуты.

Но за это время на площадь перед воротами выбежали вооруженные гвардейцы, и из чрева вертолета загрохотал «Бойзон», направляемый уверенными руками Шагадди. Его поддержали и залегшие вокруг вертолета солдаты. Несколько брошенных из-за вертолета гранат разорвались на площади, завалив особо рьяно рванувших вперед гвардейцев, после чего защитники цитадели залегли, используя в качестве прикрытия высокие лестницы и аккуратно подстриженные в форме тетраэдров кусты. Стрельба все еще продолжалась, но сделалась значительно менее интенсивной после того, как умолк «Бойзон».

Сразу же бросалось в глаза, что гвардейцев Пирамиды готовили скорее для строевых смотров, нежели для ведения боевых действий. Отступив с площади, они оставили на ней с десяток своих убитых и тяжелораненых товарищей, в то время, как среди «кейзи», позиция которых была далеко не самой выгодной, не было ни одного хотя бы слегка задетого пулей. Однако было ясно, что сдаваться гвардейцы не собирались. Они чего-то ждали: то ли подкрепления, то ли подхода боевой техники.

Не обращая внимания на то, что происходило на площади, Кадишш продолжал священнодействовать. Закончив обследование двери, он перебросил на живот висевшую у него на плече большую холщовую сумку, из которой на свет появилась катушка, на которую была намотана тонкая медная проволока и целлофановый пакет с серым липким веществом, похожим на замазку, которое, как было известно Андрею, являлось местным аналогом пластиковой взрывчатки. Прокладывая провод по периметру двери, Кадишш аккуратно закреплял его в строго определенных местах небольшими кусочками «замазки». По два солидных шматка липкой взрывчатки, каждый размером с кулак, легли возле тяжелых дверных петель, намертво приваренных к металлу основной плоскости. А на том месте, где, по его расчетам, должен был находиться замок, Кадишш выложил из серой замазки замысловатый узор, отдаленно смахивающий на некий тантрический символ. Вставив в два самых больших шматка «замазки» стержни взрывателей, Кадишш отошел в сторону от двери. Весело взглянув на Андрея, он наклонился и зубами перекусил тянущийся от катушки провод.

– Откроем? – косо посмотрев на железную дверь, спросил Андрей.

Кадишш усмехнулся и с довольным видом провел подушечкой большого пальца по своим черным цыганским усам.

– Если после того, как я соединю концы проводов с батареей, дверь останется на месте, можешь отдать меня под трибунал, лейтенант, – гордо заявил он.

– Умный ход, – криво усмехнулся Андрей.

– А что тебе не нравится? – удивленно вскинул брови Кадишш.

– Дело в том, что если ты не откроешь эту дверь, то ради нас никто даже трибунал собирать не станет.

Кадишш коротко хохотнул – почему-то все солдаты любили и ценили черный юмор с незамысловатым сюжетом.

Махнув рукой, Кадишш велел Рууту отойти подальше от двери.

В это время с площади снова раздалась частая стрельба, в ответ на что сразу же заработал «Бойзон» Шагадди.

Андрей подбежал к вертолету и глянул на площадь через кабину пилота.

Дело принимало серьезный оборот. Под прикрытием своих товарищей, залегших в укрытиях, группа гвардейцев на дальнем конце площади устанавливала минометы.

– Шагадди, ты видишь, что там делается?! – стукнув кулаком по сетчатой перегородке, отделяющей кабину пилота от десантного отсека, рявкнул Андрей.

– Вижу, – на мгновение ослабив давление на гашету, спокойно ответил Шагадди. – А что я могу сделать?

– Убери тех придурков из палисадника! – Андрей махнул рукой в сторону ряда фигурно подстриженных кустов, откуда велся особенно интенсивный обстрел вертолета. – Тогда под прикрытием кустов несколько человек смогут подобраться к позициям минометчиков достаточно близко, чтобы забросать их гранатами!

– Это самоубийство, – подумав, объявил свое решение Шагадди. – Добраться до позиции минометчиков, возможно, и удастся, но обратно уже точно не вернется никто.

– Если нас накроют минометным огнем, то никто уже не выберется отсюда живым! Ты это понимаешь?!

Не дождавшись ответа, Андрей снова побежал к стене, где его ждал Кадишш.

В руках подрывник держал электрическую батарею, к левой клемме которой уже был подсоединен тянущийся от детонаторов медный провод.

– Давай! – махнул рукой Андрей в ответ на вопросительный взгляд Кадишша.

Кадишш прижал конец провода, который он держал в руке, к правой клемме батареи.

Взрыв показался Андрею не таким уж сильным. Дверное полотно при этом колыхнулось так, словно было сделано не из листового железа, а из тонкой фольги. Но, к удивлению всех, кроме Кадишша, осталось стоять на своем месте.

– Что ты там говорил насчет трибунала? – зло глянул на подрывника Андрей.

Кадишш скосил на лейтенанта насмешливый взгляд своих черных глаз и, подойдя к двери, просто толкнул ее ладонью. С тяжелым многокилограммовым металлическим грохотом железная дверь рухнула внутрь скрывавшегося за ней помещения. И в ту же секунду из глубины прохода ударила длинная автоматная очередь.

Кадишш, упав на землю, откатился в сторону.

– Цел? – спросил его Руут.

– Да вроде бы… – Поднявшись на ноги, Кадишш быстро ощупал свое тело, после чего удовлетворенно хмыкнул и, отряхнув ударом о колено смятое кепи, снова натянул его на голову.

Сорвав с гранаты кольцо, Руут кинул ее в открытый дверной проем.

Точно так же поступил и Андрей, стоявший по другую сторону от уже несуществующей двери.

Один за другим грохнули два взрыва.

Андрей и Руут с автоматами наперевес одновременно ворвались в узкий коридор глубиною около трех метров, наполненный дымом, пороховой гарью и летающей в воздухе цементной пылью. Неподалеку от входа на полу лежали два трупа в форме гвардейцев, по светло-голубой ткани которой растекались уродливые кровавые пятна.

На улице один за другим ухнули три взрыва выброшенных минометами снарядов. Видимо, Шагадди все же не удалось подавить огневые точки противника. Или же гвардейцы установили орудия в нескольких местах и вели сейчас обстрел вертолета с тех позиций, где их невозможно было достать.

Что бы там ни происходило, исход сражения теперь уже зависел не от перестрелки на площади.

– Кадишш! – обернувшись через плечо, крикнул Андрей. – Скажи Шагадди, чтобы отводил людей к башне!

– А как же вертолет? – спросил Кадишш.

– Да провались он!..

Руут ногой выбил первую встретившуюся на пути дверь.

Комната без окон, в которой находились только три узкие койки, была пуста.

В следующей комнате, которую Руут открыл, как и первую, на табурете, прижавшись спиной к стене, сидел гвардеец. Широкое розовощекое лицо парня, которому вряд ли было больше двадцати лет, перекосилось от страха. Рядом с ним на столе стоял цветной телемонитор и включенная рация, из наушников которой, валявшихся рядом на столе, доносились какие-то команды, перемежающиеся треском статических помех. В трясущихся руках гвардеец держал пистолет, направленный в сторону двери.

– Эй, не дури, парень! Дай сюда пистолет!

Опустив автомат, Руут сделал шаг вперед. И в ту же секунду грянул выстрел.

Развернувшись на месте, Руут упал на живот.

Стоявший за его спиной Андрей вскинул автомат. Но следующим выстрелом перепуганный до смерти и скорее всего вообще не понимающий, что он делает, гвардеец сам вышиб себе мозги.

В конце коридора оставалась еще одна дверь.

Держа коридор под прицелом, Андрей наклонился над Руутом.

– Порядок, – оперевшись о протянутую ему руку, Руут тяжело поднялся на ноги. – Плечо прострелил, рекин поганый…

Со стороны улицы в коридор вбежали двое «кейзи», несущие на руках тяжелораненого. Кто это был, Андрей не мог рассмотреть.

– Двигаем дальше, – подтолкнул его в спину Руут.

Добежав до последней двери, Андрей рывком распахнул ее и тут же отшатнулся в сторону. Стену на том месте, где он только что стоял, вспорола автоматная очередь.

– Нет! – испуганно крикнул Андрей, увидев в руке Руута гранату.

Если в последней комнате находились системы управления воротами и мостом, то повредить их сейчас означало бы провалить всю операцию.

Присев возле края дверного косяка на корточки, Андрей поднял автомат над головой. Затем, сделав глубокий вдох, он упал на пол. Одновременно, выбросив руки с автоматом вперед, он нажал на курок.

Автоматная очередь срезала стоявшего по другую сторону двери гвардейца. Парень рухнул на пол с перебитыми ногами.

Оттолкнувшись ногами от пола, Андрей прыгнул вперед и протянутой вперед рукой откинул в сторону упавший на пол рядом с раненым гвардейцем автомат.

Перекатившись через спину, он прижался к стене и, приподнявшись на локте, быстро обвел стволом автомата все помещение.

Это действительно была дежурная комната. В стене, противоположной двери, на уровне плеч было прорезано узкое окошко, больше похожее на бойницу, выходящее на ворота и ров. Под углом к нему, у другой стены стоял стол, на котором не было ничего, кроме открытого журнала приема и сдачи дежурств, поверх которого лежала синяя авторучка. Точно по центру стола на стене был закреплен жестяной ящик такого же голубого цвета, что и форма гвардейцев, с большим золотым треугольником на дверце.

Рядом со столом стоял еще один гвардеец с желтым лейтенантским шевроном на груди. В руках у него не было оружия, но на поясе висела расстегнутая кобура, из которой выглядывала рифленая рукоятка пистолета.

Держа автомат одной рукой, в комнату вошел Руут.

Лежащий на полу раненый солдат попытался было приподняться, но, застонав, снова упал.

– Нарвался, парень, – с отнюдь не показным участием покачал головой Руут. – Теперь полгода только по госпиталям мотаться будешь. И неизвестно еще, сможешь ли после этого ходить без костылей.

Поднявшись на ноги, Андрей пересек комнату.

Когда он подходил к столу, стоявший рядом гвардеец подался чуть в сторону.

Дернув дверцу металлического ящика, Андрей убедился, что она была заперта.

– Ключ.

Андрей протянул открытую ладонь в сторону жмущегося к стене лейтенанта.

Тот смотрел на облаченного в полевую форму «кейзи» так, словно перед ним возник призрак или же сам Гефар явился по его душу.

– Слушай, дорогой, – тяжело вздохнул Андрей. – У меня нет времени тебя упрашивать и объяснять что к чему…

Коротко взмахнув автоматом, Андрей прикладом ударил лейтенанта в солнечное сплетение. Обхватив живот руками, гвардеец согнулся пополам. Разинутым ртом он пытался заглотить хоть немного воздуха, а его вытаращенные глаза смотрели на Андрея едва ли не с осуждением.

Первым делом Андрей выдернул из кобуры гвардейского лейтенанта пистолет и кинул его на стол. Затем он заставил гвардейца выпрямиться и быстро обшарил его карманы.

Большой ключ с широкой бородкой и брелоком в виде позолоченной Пирамиды обнаружился в левом кармане брюк. В целях предосторожности он был еще и прикреплен к брючному ремню лейтенанта тонким кожаным шнурком.

Обрезав шнурок ножом, Андрей вставил ключ в замок настенного ящика и дважды повернул его.

Гвардеец, который наконец-то сумел набрать в легкие воздуха, всполошенно взмахнул рукой, пытаясь схватить лежащий на столе пистолет. Андрей, не оборачиваясь, наотмашь ударил его тыльной стороной ладони по лицу и оттолкнул в сторону.

– Сядь рядом со своим солдатом, лейтенант, – приказал гвардейцу Руут.

Лейтенант медленно опустился на перепачканный кровью пол. Он не мог понять, что ему нужно было делать. Все происходящее казалось ему бредовым сном. В неприступной цитадели, являющейся сердцем всего Кедлмара, хозяйничали какие-то чужие люди, одетые в армейскую форму… С улицы доносились стрельба и звуки взрывающихся снарядов… На полу, истекая кровью, лежал гвардеец, который всего лишь десять минут назад рассказывал лейтенанту похабные анекдоты… И никто не пытался остановить мятежников… Никто не спешил на помощь… Не пытался навести порядок… Поистине, от всего этого можно было сойти с ума…

Андрей откинул в сторону дверцу настенного ящика. За ней он увидел два рубильника с клавишами желтого и синего цвета, находящиеся в поднятом положении.

– И никаких надписей, – с деланным изумлением произнес Дейл. – Хотя и без того все понятно, но для гвардейцев с их невообразимо низким уровнем интеллекта, наверное, все же следовало бы сделать соответствующие пометки.

– Я думаю, что у них не реже чем раз в неделю проходит обязательный для всего личного состава инструктаж, на котором объясняют, для чего служат эти клавиши и почему они покрашены в разные цвета, – ответил Андрей.

– Ну, если так…

В коридоре послышался какой-то приближающийся шум.

– Что там? – встревоженно обернулся Андрей.

Руут быстро выглянул за дверь.

– Ничего особенного, – ответил он с усмешкой. – Хотя, если с другой стороны… Короче, Шагадди идет.

В комнату ввалился Шагадди с автоматом в руке. Куртка его была распахнута на груди, а ремня и кепи вообще не было. Серые от пыли волосы на голове Шагадди стояли дыбом, а половина лица была залита кровью.

– Вертолет взорвали! – с порога возвестил Шагадди. – Рекины позорные!

– Сам-то цел? – спросил его Андрей.

– А, – Шагадди провел ладонью по лбу и посмотрел на перепачканные кровью пальцы. – Бровь разбил…

Ударив пальцами по клавишам рубильников, Андрей опустил их вниз.

– Все, ребята, – сказал он негромко, отходя к окну.

– Что значит «все»? – недоумевающе посмотрел на Руута Шагадди. – Да там полная площадь «голубых»! – заорал он в спину Андрею.

Андрей даже не обернулся.

Положив подбородок на сложенные вместе руки, он смотрел на то, как медленно расходятся в стороны створки ворот и одновременно с этим из бетонного пенала, расположенного на уровне воды в окружающем крепость канале, выползает широкий язык понтонного моста.

Подбежав к окну, возмущенный Шагадди глянул через плечо Андрея.

Свободный край понтонного моста достиг противоположного берега и плотно вошел в предназначенный для него паз. Появившиеся за минуту до этого на улице, тянущейся вдоль рва, танки въехали на мост и двинулись в сторону распахнутых ворот. Впереди шел тяжелый «Гейдр», следом за ним – два несколько уступающих ему в размерах «Брана», на башнях которых танкисты уже успели намалевать уродливые рожи с высунутыми языками.

– «Кейзи» идут! – едва не оглушив Андрея, прокричал у него над самым ухом Шагадди.

– «Кейзи» идут! – отскочив от окна, рявкнул он в лицо ошарашенному гвардейскому лейтенанту, который, услышав такое, окончательно утвердился во мнении, что началось светопреставление.

– «Кейзи» идут! – в третий раз проорал, выбежав в коридор, Шагадди.

Ответом ему были радостные крики укрывшихся под башней солдат, которые приветствовали въезжающие на площадь танки.

В этот момент Андрей почему-то с грустью подумал, что эпоха Пирамиды в Кедлмаре тоже начиналась когда-то с танков, въехавших на главную площадь Сабата.

Глава 22 Приговор

Андрей сидел на корточках, прислонившись спиной к огромному серому камню, одному из многих, лежащих в основании башни, возле которой всего несколько минут назад шел ожесточенный бой, и смотрел, как через открытые ворота в крепость втягивается кажущийся бесконечным танковый строй. Руки Андрея, покрытые многочисленными ссадинами, происхождение которых он теперь и сам не смог бы объяснить, устало свешивались с коленей. Автомат стоял рядом, прислоненный к стене, словно веник, брошенный в угол после окончания уборки. Неподалеку догорали обломки взорванного вертолета. Андрей уже знал, что в его взводе погибли трое: Схант Нимедди и двое молодых солдат, для которых первый настоящий бой стал и последним. Тяжелое осколочное ранение в грудь получил Фиппс, попытавшийся вытащить из-под обстрела одного из солдат, который, как ему показалось, еще подавал признаки жизни. Руут, вернувшийся несколько минут назад из госпиталя, расположенного, как оказалось, на противоположном конце площади, сообщил, что при нем Фиппса отправили в операционную. Хирург, которому предстояло провести операцию, сказал, что ранение серьезное и говорить о том, выживет Фиппс или нет, можно будет только на третий-четвертый день после операции.

У самого Руута левая рука висела на перевязи, а на плечо была наложена плотная повязка, сквозь которую проступало красное пятно. Куртка была наброшена у него сверху на плечи и застегнута на одну пуговицу под горлом. Андрей подозревал, что ранение у Руута было куда более серьезное, чем тот хотел показать. Но если уж Руут не захотел остаться в госпитале, то даже приказ лейтенанта не смог бы заставить его сделать это.

Конечно, отправляясь на задание, каждый знал, что на этот раз им вряд ли удастся избежать потерь. И даже можно было утешить себя тем, что потери были незначительными, учитывая то, что двенадцати «кейзи» какое-то время приходилось сдерживать напор едва ли не всего гарнизона цитадели. И все же муторно было на душе у Андрея. Муторно, как никогда. Только сейчас, когда все уже было позади, он впервые открыто задал самому себе вопрос: а стоило ли все это затевать? В какую пучину хаоса может оказаться ввергнут Кедлмар, лишившись даже такой иллюзорной власти, как власть Пирамиды? Хотя Пирамида-то как раз все еще стояла на своем месте. Даже сидя на земле, Андрей мог видеть ее серую остроконечную вершину, возвышающуюся над крышами окружающих ее зданий.

Кое-где на территории крепости еще шли бои, но большая часть зданий и военных укреплений была уже в руках ворвавшихся в цитадель мятежников. По сути, организованное сопротивление гарнизона крепости прекратилось сразу же, как только на площадь въехали первые танки.

– Лейтенант Апстрак!

Андрей вскинул голову, услышав свое имя.

Через площадь к нему спешил ординарец полковника Бизарда.

Подбежав к так и не двинувшемуся с места Андрею, он быстро взмахнул рукой, коснулся пальцами плеча и четко, хорошо поставленным голосом доложил:

– Полковник Бизард приказал вам немедленно явиться к нему вместе с любыми двумя солдатами из вашего взвода.

– Где он? – взглянув на солдата снизу вверх, спросил Андрей.

– Возле Пирамиды, – сообщил ординарец. И уже более тихо, конфиденциальным тоном сообщил: – По-моему, он собирается ее вскрыть.

– А вот это уже интересно.

Оперевшись рукой о стену, Андрей тяжело поднялся на ноги. Проведя рукой по волосам, он обнаружил, что на голове нет кепи. Должно быть, он оставил головной убор где-то в помещении. Застегнув пуговицу на груди, Андрей взял в руку автомат.

– Шагадди! – рявкнул он во весь голос.

И пяти секунд не прошло, как Шагадди выбежал на улицу и всполошенно огляделся по сторонам.

– Ну?.. – Не увидев ничего примечательного, недоумевающе он посмотрел на Андрея.

– Джемми там? – Андрей взглядом указал на вход в помещение.

– Да, – кивнул Шагадди.

– Возьмите оружие и догоняйте меня, – велел Андрей и не спеша направился через площадь в том направлении, где над крышами зданий виднелась серая вершина Пирамиды.

Шагадди и Джемми догнали лейтенанта прежде, чем он свернул за угол здания на противоположной стороне площади.

Джемми, как всегда, хранил угрюмое молчание. Андрей обратил внимание на то, что даже после боя форма на нем выглядела так, словно он только что ее надел. И когда он только успел ее вычистить?

Шагадди же выглядел, как последний босяк. Куртка на нем была расстегнута до пояса, а рукава закатаны по локти.

– Приведи себя в порядок, – на ходу велел ему Андрей. – Нас вызвал к себе командир части.

Шагадди отдал автомат Джемми и начал быстро застегивать пуговицы на куртке. Самую верхнюю пуговицу, которую ему ну никак не хотелось застегивать, Шагадди незаметно оторвал и сунул в карман.

Пирамида по всему своему периметру была окружена широкой полосой зеленой, аккуратно подстриженной травы, по центру которой проходила линия желтых цветов. Газон показался Андрею похожим одновременно на зону отчуждения, которой окружают бараки с заразными больными, и на пограничную контрольную полосу. Ни дорожки, ни хотя бы просто тропинки, посыпанной песком, не было проложено к основанию Пирамиды.

Среди цветов, широко расставив ноги и уперевшись кулаками в бока, стоял полковник Бизард. Голова его была запрокинута вверх, а взгляд устремлен на вершину Пирамиды.

Трудно сказать, что думал полковник, глядя на сооружение, на которое прежде никто в Кедлмаре не мог взирать без трепета. Возможно, он чувствовал законную гордость за то, что у него хватило сил, мужества и уверенности в себе, чтобы привести войска к подножию Пирамиды. А быть может, он испытывал страх, как дикий варвар, дерзнувший ударить палкой каменного идола и теперь ожидающий неминуемой расплаты за свой безрассудный поступок.

– Полковник…

Бизард обернулся на подошедшего к нему со спины Андрея.

Взглянув на лейтенанта, он тут же перевел взгляд на двух солдат, стоявших позади него.

– Молодцы, ребята, – негромко произнес полковник. – Я горд за то, что вы служите под моим командованием.

Солдаты растерянно молчали.

Вообще-то в таких случаях полагалось браво рявкнуть: «Во славу Пирамиды!!!» – но сейчас момент для этого был явно неподходящий.

Полковник Бизард понял причину замешательства солдат.

– Ладно, ребята, – усмехнулся он. – Я так думаю, что прежде чем славить Пирамиду, неплохо бы было взглянуть, что там у нее внутри. – Полковник перевел взгляд на Андрея. – Я собираюсь войти в Пирамиду. И хочу, чтобы меня сопровождали ты и люди, которым ты сам доверяешь… Я даже предполагать не берусь, что мы можем там увидеть… Ты ведь понимаешь меня?

Андрей прекрасно понял, что полковник Бизард намекает на необходимость соблюдения строгой секретности. Не зная, что уготовила всем им судьба в ближайшем будущем, полковник торопился раскрыть тайну Пирамиды. И в то же время он боялся того, что многие годы хранилось под многотонной глыбой серого камня. Он не хотел становиться новым хранителем прогнившей тайны и в то же время опасался выпускать ее из-под спуда десятилетий. Последствия подобных действий могли оказаться самыми непредсказуемыми.

Но вместо того чтобы ответить на вопрос полковника, заверив его в своей преданности, Андрей прошел по зеленому газону и ткнул носком основание Пирамиды, словно желая убедиться в том, что она сделана не из картона.

– Вы уже нашли вход в Пирамиду? – спросил он, оглянувшись на полковника.

– Нет, – отрицательно качнул головой полковник. Он, по-видимому, тоже понял состояние Андрея, а потому не стал настаивать на однозначном ответе на свой вопрос. Ему нужен был не послушный исполнитель, а человек, который разделил бы с ним ответственность за возможные последствия вскрытия Пирамиды. – Но у меня есть кое-что другое.

Полковник Бизард подал кому-то знак рукой, и к нему тут же подвели маленького полного человека, одетого в гвардейскую форму с майорскими нашивками на груди.

– Это комендант цитадели, – полковник Бизард по-дружески непринужденно похлопал майора ладонью по плечу. – И он готов во всем нам помогать.

Майор быстро кивнул и пальцем поправил на носу перекладину тонких металлических очков, в круглую оправу которых были вставлены очень толстые стекла.

– Ну? – выжидающе посмотрел на коменданта полковник Бизард.

Майор суетливо расстегнул толстый кожаный портфель, который он держал в руках, и начал выгребать из него какие-то бумаги, уложенные в тонкие пластиковые папочки. Пара папок упала на траву, но майор не обратил на это никакого внимания.

– Вот! – радостно протянул он полковнику Бизарду одну из папок. – Вот то, что вас интересует! Смотрите, – он бросил портфель на траву и достал из папки, которая осталась у него в руках, сложенный в несколько раз лист тонкой чертежной бумаги. – Вот! – Развернув лист, майор ткнул своим коротким пальчиком в некое место на плане. – В соответствии с этим чертежом, выполненным еще до возведения Пирамиды, вход в нее должен был располагаться именно в этом месте!

– Прошу вас, майор! – Полковник Бизард вытянул руку в сторону Пирамиды. – Откройте перед нами эту дверь!

– Но дверь замурована, – растерянно посмотрел на полковника комендант.

– Я выразился образно, – улыбнулся полковник. – Покажите нам, где находится эта дверь, и мы сами ее откроем.

После некоторого колебания майор шагнул на газон, высоко подняв ногу, переступил через полосу цветов и, подойдя к Пирамиде, осторожно, едва ли не с благоговением коснулся ладонью нагретого солнцем бетона.

– Майор, – напомнил о своем присутствии полковник Бизард.

Комендант быстро, словно обжегшись, отдернул руку.

Посмотрев на план, который он держал в руке, майор сориентировался по соседним корпусам и, пробежав вдоль основания Пирамиды, свернул за угол.

Полковник Бизард, Андрей, Джемми и Шагадди молча последовали за ним.

– Здесь! – добежав до середины, майор хлопнул ладонью по бетонной стене.

– Вы уверены? – на всякий случай уточнил полковник Бизард.

– Вне всяких сомнений! – тряхнул головой маленький комендант. – Вход в Пирамиду находится здесь, – для пущей убедительности он снова хлопнул ладонью по стене.

– Как глубоко? – спросил полковник.

– Поскольку стена наклонная, то глубина залегания под бетоном верхней планки дверного косяка составляет примерно десять сантиметров, а у порога – около тридцати, – объяснил майор.

– И никто не входил туда?..

– Пятьдесят два года, – поняв, о чем идет речь, не дослушав вопроса, поспешно ответил комендант. – Но на все системы, функционирующие в Пирамиде, бесперебойно подается электричество.

– О каких системах идет речь? – насторожился Андрей.

– Вентиляция, водоснабжение и освещение, – проворно развернувшись в его сторону, ответил комендант.

– Значит, кто-то всем этим пользуется?

– Не могу знать, – виновато улыбнулся комендант. – На моей памяти ни один человек в Пирамиду не входил.

– А другие входы?

– Если они и есть, то мне о них ничего не известно. Я знаю, что ходит много слухов о разветвленной сети подземных ходов, расположенной под Пирамидой. Но если верить планам строительства, под Пирамидой был заложен просто хорошо защищенный бункер с автономной системой жизнеобеспечения. В условиях полной герметизации и отключения подачи энергии извне двадцать пять человек могли бы прожить в бункере не меньше тридцати дней. Но опять-таки, насколько мне известно, подобной необходимости ни разу не возникало.

– План подземных помещений имеется? – задал новый вопрос Андрей.

– К сожалению, этот план был уничтожен в тот же день, когда был замурован вход в Пирамиду. По-видимому, не предполагалось, что у кого-то может возникнуть необходимость спуститься туда.

Комендант зябко повел плечами, словно по его спине пробежал внезапный мороз.

– Пирамида была превращена в гробницу Нени Линна? – спросил Андрей, указав взглядом на серый монолит.

– Я не могу ответить вам на этот вопрос, – покачал головой майор. – Мне даже неизвестны имена тех, кто принимал решение о закрытии входа в Пирамиду. Известно только, что в последние годы… Я имею в виду, в те годы, когда Нени Линн еще лично отдавал те или иные распоряжения, все совещания происходили в бункере под Пирамидой. – Комендант повернулся лицом к Пирамиде и снова, как старого приятеля, похлопал ладонью ее серую стену. – Если вы хотите знать мое личное мнение по поводу заданного вопроса, то мне кажется, что нет никакого смысла поддерживать в рабочем состоянии систему жизнеобеспечения бункера, превращенного в гробницу, вход в которую замурован.

– Так что же там в таком случае может находиться? – кивнул в сторону Пирамиды полковник Бизард.

– Не имею ни малейшего представления, – безразлично пожал плечами комендант.

– И вам никогда не хотелось это узнать? – спросил у него Андрей.

– А зачем? – вопросительно посмотрел на Андрея майор. – Что бы это изменило в моей жизни?

– Ладно! – Полковник Бизард повернулся в сторону стоящего неподалеку танка и махнул рукой выглядывающему из люка механику. – Давай!

Взревев двигателем, танк вырулил на исходную позицию. Башня танка со скрежетом развернулась пушкой назад, и многотонная машина двинулась в сторону Пирамиды.

Взлетели вверх комья чернозема вместе с перемолотой гусеницами танка травой и желтыми лепестками цветов. Пропахав газон, танк со всего ходу ударил передним скатом брони в стену Пирамиды.

Циклопическое сооружение даже не содрогнулось, но в месте удара на землю посыпались отколовшиеся куски бетона.

Танк отъехал назад, оставляя проход для людей.

– Дай-ка что-нибудь тяжелое, – наклонившись к люку, обратился к танкисту Андрей.

Механик выбросил из люка два лома.

Андрей вставил конец лома в одну из образовавшихся в стене трещин и навалился на другой конец плечом.

От стены отвалился широкий пласт бетона. Андрей ударил ломом по освободившемуся месту, и все, находившиеся рядом, услышали тяжелый металлический гул.

Работая двумя ломами, Андрей и Джемми быстро очистили от бетона металлическую дверь, которая оказалась настолько плотно пригнана к косяку, что в щель между ними невозможно было вогнать не то что лом, но даже лезвие бритвы.

– Штурвал срезан, – Шагадди ткнул пальцем в то место на двери, где прежде находился штурвал, с помощью которого она открывалась. – Голыми руками ее не откроешь.

– Кадишш, – едва слышно произнес Джемми.

– Что он сказал? – удивленно посмотрел на Андрея полковник Бизард.

– Кадишш – это наш сапер, – объяснил командиру Андрей. – Я думаю, он сумеет взорвать эту дверь.

– Без него разберемся, – махнул рукой полковник. – Заряжай бронебойный, – приказал он выглядывающему из люка механику.

Через пару секунд из башенного люка, словно чертик из коробки, выскочил командир танка.

– Полковник?..

– Бронебойным, прямой наводкой, вот по этой двери, – указав на вход в Пирамиду, повторил свой приказ полковник Бизард.

Танкист быстро кивнул и снова исчез в чреве своей машины.

Стоявшие поблизости от Пирамиды люди разбежались в стороны.

Андрей и Бизард отошли под прикрытие танка.

Танк медленно развернул башенную пушку в сторону Пирамиды.

От жерла пушки до стальной двери было около пяти метров.

У Андрея неожиданно снова возникло, казалось бы, ничем не обоснованное опасение того, что они делают что-то не так… Или – не вовремя?..

Грохот выстрела больно ударил по ушам.

Из взметнувшегося вверх облака бетонной пыли вылетела покореженная дверь и, пролетев несколько метров, вращаясь, по воздуху, с металлическим лязгом ударила в башню танка.

Полковник первым подбежал к открывшемуся проему. Держась одной рукой за покореженный дверной косяк, он осторожно заглянул внутрь.

– Лестница, – обернувшись, сообщил он подошедшему следом за ним Андрею.

Андрей заглянул в дверной проем.

Сразу же за порогом находилась широкая лестничная площадка, сваренная из перекрещивающихся металлических прутьев, огороженная невысоким парапетом. Квадратная шахта, по стенам которой, изламываясь под прямым углом, скользила уходящая вниз лестница, имела в поперечнике около десяти метров.

Пошарив рукой по стене возле двери, Андрей нашел рукоятку рубильника и дернул ее вниз. Лампы, тянущиеся с равными интервалами вдоль стен, на первых трех или четырех уровнях полопались от взрыва. Но ниже загорелся яркий свет.

Сделав шаг вперед, Андрей положил руку на верхнюю перекладину перил и как следует дернул ее на себя, проверяя надежность ограждения.

– Будем спускаться? – оглянувшись через плечо, спросил он полковника Бизарда.

Полковник взмахнул рукой, привлекая к себе внимание командира танка, и когда тот выглянул из люка, приказал:

– Охраняй вход! Чтобы никто к нему даже не приближался до тех пор, пока мы оттуда не выйдем!

– Ясно, полковник! – Молоденький лейтенант-танкист коснулся пальцами плеча.

– Шагадди, – негромко окликнул своего сержанта Андрей. – Мы с тобой идем вперед. Полковник, вы спускаетесь следом за нами. Джемми, прикрываешь тыл.

– На колодец похоже, – заглянув за парапет, высказал свое мнение Шагадди.

– И что с того? – как-то нервно спросил полковник.

– Да ничего, – дернул плечом Шагадди. – Я просто так…

Положив ствол автомата на сгиб левой руки, он первым затопал вниз по гулким металлическим ступеням.

Рядом с ним спускался Андрей, время от времени поглядывая вниз через парапет.

Спустившись на четыре уровня, они оказались в освещенной зоне.

– Похоже, сюда и в самом деле давно никто не наведывался, – глядя себе под ноги, заметил Шагадди.

Металлические прутья лестницы покрывал толстый слой пыли. Такой же слой пыли, толщиною примерно в сантиметр, лежал и на перилах. И это при том, что вентиляция в подземелье работала исправно, – люди спустились уже на глубину метров в тридцать, а дышать здесь было так же легко, как и на поверхности. Воздух был свежий, и в нем не присутствовало никаких посторонних запахов. Однако Андрею сделалось не по себе, когда он подумал о системе фильтров, через которую прошел этот воздух, прежде чем заполнить помещение. За долгие десятилетия на фильтрах могли образоваться колонии болезнетворных микроорганизмов, которые затем превратили воздух в насыщенный микробами коктейль.

Лестница вела вниз. Никаких дверей или боковых проходов на чередующихся лестничных площадках не было. Не было и обозначения ярусов на стенах.

– Довольно-таки длинный спуск, – заметил полковник Бизард. – Трудно представить, что им пользовался пожилой человек.

– Вы говорите о Нени Линне? – обернувшись через плечо, спросил у полковника Андрей.

– Ну да, – кивнул тот. – Каково было бы старику лазить вверх-вниз по этой лестнице?

– Вы же слышали, что сказал по этому поводу комендант. В последние годы Нени Линн вообще не выходил из своего бункера.

– Как тварь какая-то, – процедил сквозь зубы Шагадди и презрительно сплюнул себе под ноги.

– Так ты считаешь, что он до сих пор находится здесь? – обращаясь к Андрею, тихо спросил полковник Бизард.

– Кто? – не понял Андрей.

– Нени Линн.

– Мы можем найти здесь только его нетленные мощи, – усмехнувшись, ответил Андрей. – Я думаю, он был слишком стар и не успел продать Гефару свою душу, чтобы взамен обрести бессмертие.

– Внимание! – Рука Шагадди взлетела вверх в предостерегающем жесте.

– Что? – в один голос спросили Андрей и полковник Бизард.

Шагадди молча указал столом автомата вниз.

Они спустились уже почти до самого дна шахты. И теперь, перегнувшись через перила, они могли видеть, что там, где кончалась лестница, на полу лежали три человеческих тела.

Андрей показал Шагадди два разведенных в сторону пальца, после чего тут же указал пальцем сначала себе на грудь, а затем на стену. Шагадди молча кивнул.

– Оставайтесь здесь, полковник, – тихо сказал Андрей. – Джемми…

Снова последовал загадочный жест вскинутой вверх кисти руки, после чего палец лейтенанта указал на полковника.

Джемми расстегнул пуговицу на груди. Что за оружие было спрятано у него за пазухой, Андрей не знал, но он был уверен в том, что в любом случае на Джемми можно было положиться.

Двигаясь вдоль стены, Андрей быстро миновал два последних лестничных пролета.

Трупы, а в том, что это были именно трупы, при близком рассмотрении не возникало ни малейших сомнений, лежали в том месте, где заканчивалась лестница и начинался ярко освещенный коридор, ведущий куда-то в сторону. Переступив последнюю ступеньку, Андрей замер, прижавшись спиной к стене. Автомат он держал вертикально перед собой. Взглянув на следовавшего на две ступени позади него Шагадди, Андрей сделал ему знак глазами. Шагадди прыгнул вниз и присел на корточки, беря под прицел боковой проход. Одновременно с этим Андрей перебежал на другую сторону прохода и выбросил вперед руки с автоматом, страхуя сержанта.

Предосторожности оказались напрасными – проход был пуст.

Шагадди поднялся в полный рост и опустил ствол автомата вниз.

– Спускайтесь, – Андрей махнул рукой, обращаясь к полковнику Бизарду и Джемми.

Шагадди подошел к трупам, лежащим на полу, и ткнул один из них стволом автомата.

– Этот парень, наверное, старше моего отца, – сказал он, подняв взгляд на Андрея.

Он тронул двумя пальцами одежду мертвеца, и она тут же рассыпалась в пыль. Должно быть, по причине сухого климата, царящего в кондиционированном помещении, и отсутствия гнилостных бактерий, тела покойников не разложились, а превратились в мумии. Кости скелетов мертвецов обтягивала похожая на засохшую пленку желатина кожа.

– Гвардейцы, – спустившийся по лестнице и присоединившийся к разглядывающему трупы Шагадди полковник Бизард указал на серебристый галун, змеящийся по груди одного из покойников.

– И прикончили их профессионально, – Шагадди указал на аккуратную дырочку в затылке лежавшей на животе мумии.

В затылках двух других трупов, когда их перевернули, обнаружились точно такие же входные отверстия от пистолетных пуль.

– Похоже, что кто-то заметал здесь следы, – сказал полковник Бизард.

– Должно быть, это был последний, кто покинул Пирамиду, – продолжил его мысль Андрей. – Вы готовы идти дальше, полковник?

– Да, – уверенно ответил полковник Бизард.

Коридор, по которому им предстояло пройти, имел длину чуть больше двадцати метров. С того места, где они сейчас находились, было видно, что заканчивался он точно такой же герметичной дверью, как и та, что закрывала вход в Пирамиду. Должно быть, именно за ней и находился тот самый зал, в котором Нени Линн проводил свои совещания. Но на пути к этой двери находилось еще с десяток самых обыкновенных дверей, разбросанных по обеим сторонам коридора.

Найдя взглядом Джемми, Андрей чуть приподнял левую руку вверх и указал в конец коридора.

Джемми удобнее перехватил автомат и, быстро пробежавшись по коридору, толкнул плечом герметичную дверь. Обернувшись, он сложил руки крестом, давая понять, что дверь заперта, и тут же положил ладонь на штурвал ручного управления запорами.

Взмахнув рукой, Андрей приказал ему пока ничего больше не предпринимать.

На пару с Шагадди он двинулся по коридору, заглядывая в каждую встречающуюся на пути комнату. Следом за ними шел полковник Бизард, который в данной ситуации не имел ничего против того, что лейтенант взял командование на себя.

В комнатах, которые они осмотрели, не встретилось ничего интересного. Это были бытовые и подсобные помещения, необходимые для обеспечения нормальной жизнедеятельности в зарытом глубоко под землей бункере. В туалетной комнате Андрей обнаружил еще два мумифицированных трупа, лежащих на кафельном полу. Судя по синим треугольным нашивкам, которые еще можно было различить на истлевшей форме покойников, оба они имели генеральские звания. Один был убит так же, как и солдаты при входе на лестницу – выстрелом в затылок. Второму пуля, вошедшая между глаз, изуродовала лицо.

– Мне это напоминает языческие обряды, когда слуг хоронили вместе с господином, – заметил Дейл.

– А на мой взгляд, это больше похоже на историю о пиратском кладе, когда обезумевший от жадности капитан убивает всех, кто помогал ему закапывать сокровища, – ответил ему Андрей.

– Эта тварь забрала всех с собой, – негромко произнес Шагадди.

– Ты о ком? – удивленно спросил у него Андрей.

– О том, кто вырыл эти подземные ходы, – ответил ему Шагадди. – Люди не должны жить под землей, иначе они превращаются в кейзи.

– Послушай, а в местном фольклоре есть хоть один положительный персонаж? – мысленно обратился к напарнику Андрей.

– Конечно, – ответил Дейл. – И даже не один. Но все дело в том, что кедлмарцы, так же как и любая другая раса, почему-то уделяют наибольшее внимание созданию фантастических образов неких омерзительных существ, доводя их буквально до совершенства. Вспомни сказки старушки Земли. В них ведь привлекают в первую очередь не бесстрашные герои-рыцари, а те гнусные твари, с которыми им предстоит биться.

– Да уж, – согласился с ним Андрей. – Мне всегда было непонятно, почему Змею Горынычу нужно было отрубить непременно все до последней головы? Кому мешал одноголовый, униженный, поруганный, а соответственно, уже и не представляющий собой никакой угрозы дракон?

– Это какая-то злая насмешка судьбы, – бормотал между тем Шагадди. – В детстве бабка пугала меня страшными историями о живых мертвецах. С тех пор я испытываю отвращение ко всему, что живет под землей, включая дождевых червей. И надо же было такому случиться, чтобы я попал служить в батальон под названием «Кейзи»… Понимаете, полковник, само по себе подразделение мне нравится, но название кажется омерзительным. И кто только придумал такое? Мало того, в конце концов мне приходится спускаться в подземелье, которое кишит мертвецами, и они, кажется, вот-вот поднимутся на ноги…

– Шагадди, – негромко окликнул сержанта Андрей. – Твоя бестолковая болтовня становится похожей на словесный понос.

– Хорошо, Джагг, если ты считаешь, что мне лучше сейчас помолчать…

– Я считаю, что всем нам сейчас нужно сохранять спокойствие, – не дослушав, ответил Андрей. – Мне тоже не доставляет никакого удовольствия путешествие по старому могильнику. Не представляю себе, как здесь можно было жить, не выходя на поверхность… – Андрей посмотрел на полковника. – После окончания осмотра я предложил бы залить бетоном всю эту поганую дыру.

– Не думаю, что это будет правильным решением, – подумав, покачал головой полковник Бизард. – Этот бункер, так же как и сам Нени Линн, – часть нашей истории. А как сказано в священной книге «Эйно Лан»: «Народ, спешащий забыть свое прошлое, недостоин будущего».

– Похоже, что только я один во всем Кедлмаре не знаком с этой книгой, – криво усмехнулся Андрей. – Дейл, – мысленно обратился он к своему напарнику. – Ты же говорил, что не сохранилось ни одного экземпляра книги «Эйно Лан», за исключением тех, что находятся в Гиблом бору?

– Я сказал, что мне не удалось обнаружить ни одного экземпляра книги «Эйно Лан», – поправил его Дейл. – А это означает только то, что никто не захотел мне ее показать.

Они подошли к последней двери, возле которой, словно часовой на посту, стоял Джемми.

Полковник Бизард повесил автомат на плечо и, положив обе руки на штурвал дверного запора, попробовал повернуть его. Штурвал подался с неожиданной легкостью, словно и не простоял несколько десятилетий без движения. Повернув штурвал дважды и почувствовав упор, полковник Бизард толкнул дверь от себя.

Она открылась легко и плавно, без зловещего скрежета и скрипа.

Переступив высокий порог, полковник Бизард первым вошел в просторное, ярко освещенное помещение. Это был зал, предназначенный для совещаний. Неокрашенные бетонные стены его были декорированы атласными занавесями, истлевшими настолько, что первоначальный цвет их определить было невозможно. На торцевой стене за невысокой кафедрой было растянуто желтое полотнище флага с Пирамидой, изображенной по центру. Начиная от возвышения, на котором находилось только одно председательское место, вдоль всего зала тянулся длинный стол, на котором с равными интервалами были расставлены тяжелые письменные приборы, микрофоны на гнутых ножках и стеклянные подносы с бутылками и высокими стаканами.

– Похоже, мы добрались до главного захоронения, – окинув взглядом зал, мрачно произнес Шагадди.

На полу лежало с десяток мумифицированных трупов, облаченных в форму высших армейских чинов Пирамиды. Еще одно тело возлежало на широком столе, установленном на кафедре. Ноги его были вытянуты, а руки аккуратно сложены на груди. И, в отличие от всех остальных, на этом мертвеце была не армейская форма, а гражданская одежда.

Неизвестный

В зале имелась еще одна дверь, заглянув за которую, Андрей обнаружил небольшой рабочий кабинет. Позади него находилась такая же маленькая спальня и туалетная комната, в которой трудно было даже развернуться. В спальне стояла обычная армейская койка, застеленная серым шерстяным одеялом. В туалетной комнате на узкой стеклянной полочке под квадратным зеркалом Андрей увидел только пластиковый стаканчик с бритвой и зубной щеткой. На краю раковины лежал полупустой тюбик с зубной пастой и маленький полукруглый обмылок.

– Не иначе как обитель аскета, – заметил Дейл.

– Знаем мы таких аскетов, – буркнул в ответ Андрей. – Некоторые даже сапоги себе сами чинили.

Вернувшись в зал заседаний, Андрей поднялся на кафедру и подошел к столу, на котором лежала мумия в штатском. Клавиатура и монитор, шнуры от которых тянулись к расположенному неподалеку компьютерному терминалу, были сдвинуты на угол.

– Ну, что там? – взглядом указав на дверь, за которой побывал Андрей, негромко спросил полковник.

– Жилое помещение для одного человека, – ответил Андрей.

– Не иначе как этот здесь жил, – указав на мумию в штатском, сказал Шагадди.

– С чего ты так решил? – удивленно посмотрел на сержанта Андрей.

– Он единственный, кто не был застрелен, – ответил Шагадди. – А значит – он и есть хозяин.

– Это Нени Линн, – уверенно произнес полковник Бизард.

– Я бы не сказал, что этот покойник похож на Нени Линна, – склонив голову к плечу, с сомнением поджал губы Шагадди.

– Ты видел Нени Линна только на парадных портретах, – возразил ему Андрей. – А этот, – он кивнул на труп, – был уже стариком, когда умер.

– Это Нени Линн, – с прежней уверенностью произнес полковник Бизард. – Вне всяких сомнений.

– Ну и что с того? – вопросительно посмотрел на него Шагадди. – Все мы, если и не знали наверняка, то уж по крайней мере догадывались, что Нени Линн мертв.

– Верно, – кивнул Андрей. – Нени Линн мертв, но созданная им система Пирамиды продолжает работать. Об этом позаботились те, кто после смерти Нени Линна, уничтожив своих политических противников, навсегда, как им представлялось, замуровали вход в Пирамиду.

– Мне непонятно только одно, – задумчиво провел пальцами по подбородку полковник Бизард. – Все приказы Генштаба Пирамиды, подлежащие немедленному исполнению, включая и тот, в соответствии с которым мы должны были уничтожить как мятежников батальон «Железных Зверей», приходили по закрытой компьютерной сети в сопровождении личного кода Нени Линна. Код этот никогда не менялся. А если Нени Линн провел последние годы своей жизни в этом бункере, то это значит, что все основные приказы продолжают поступать в Генштаб отсюда.

– Этого не может быть, – усмешка Шагадди была похожа на судорожный оскал. – Если, конечно, мы не собираемся поверить в то, что приказы продолжает отдавать призрак Нени Линна, обитающий в этом подземелье.

– К тому же все компьютеры в зале отключены, – с несколько разочарованным видом, словно он втайне надеялся на встречу с призраком кедлмарского диктатора, развел руками полковник Бизард.

– Я видел компьютер в жилой комнате, – сказал Андрей. – Скорее всего, именно им в свое время пользовался Нени Линн. – Ухмыльнувшись, он добавил: – Для очистки совести можно и его проверить.

– Не люблю я эту мистику, – поморщившись, как от горького лекарства, признался Шагадди.

И все же, сойдя с возвышения следом за Андреем, он вместе с остальными проследовал в жилое помещение. Так же, как и всем, ему было интересно взглянуть на то, как жил Нени Линн, имени которого, вне зависимости от оценок его деятельности, суждено было еще надолго, если не навсегда, сохраниться в памяти кедлмарцев.

Компьютерный терминал был установлен на небольшой тумбочке, стоявшей слева от рабочего стола. Монитор был выключен, но, взглянув на процессорный блок, Андрей удивленно вскинул брови – периодическое мигание маленького светового индикатора свидетельствовало о том, что компьютер был не только подключен к сети, но и выполнял в данный момент какую-то программу.

– Рекины драные, – бросив взгляд через плечо Андрея, выругался вполголоса полковник Бизард. – Что здесь происходит?

Андрей нажал сетевую кнопку на мониторе.

Экран монитора остался темным.

Андрей нажал на кнопку еще пару раз, после чего проверил все соединительные шнуры.

– Если монитор был оставлен включенным, то он попросту сгорел, – высказал предположение полковник Бизард.

– Принеси монитор из зала! – приказал Андрей Джемми.

Пока солдат бегал за исправным монитором, Андрей еще раз осмотрел все соединения компьютерного терминала. Процессор был не только включен в сеть, но и подсоединен к компьютерной сети и принтеру, листы бумаги, заправленные в него, от времени сделались желтыми и ломкими.

Подсоединив принесенный Джемми монитор к работающему процессору, Андрей включил его в розетку и нажал сетевую кнопку.

То, что появилось на экране, в первый момент повергло всех в молчаливое недоумение.

– Это еще что за дерьмо? – произнес вполголоса Шагадди, брови которого были сосредоточенно сдвинуты к переносице.

– Военно-стратегическая игра, – объяснил ему Андрей. – Развлечение для тех, кому больше заняться нечем.

– Но это же цитадель! – ткнул пальцем в экран полковник Бизард. – Проклятие! Это же наши танки! Смотрите, они все обозначены эмблемами «Кейзи»!

Джемми молча провел пальцем по экрану, отмечая стилизованные изображения танков с эмблемами «Железных зверей».

– Ты что-нибудь в этом понимаешь, Дейл? – обратился за помощью к напарнику Андрей.

– В компьютерных играх? – задал уточняющий вопрос тот.

– Я знаю, что весьма своеобразное чувство юмора не оставляет тебя никогда, – язвительно ответил Андрей. – Но сейчас, по-моему, не совсем подходящий момент для того, чтобы блистать остроумием.

– Попробуй переключиться на общий план, – посоветовал Дейл.

– Как?

– Нажми клавишу «К».

– Почему именно «К»?

– «К» – это значит «карта».

Андрей протянул палец к указанной клавише.

– Ты уверен? – спросил он у Дейла, прежде чем нажать на клавишу.

– Других вариантов у меня пока нет, – ответил тот.

Андрей осторожно коснулся пальцем клавиши с литерой «К».

По экрану быстро пробежала вертикальная полоса, стирая предыдущее изображение и заменяя его на довольно-таки подробную карту местности.

– Кедлмар! – почти в один голос воскликнули полковник Бизард и Шагадди.

– Что это значит, Апстрак? – схватил Андрея за плечо полковник.

– Ну, теперь мы знаем, что действия игры, которой забавлялся Нени Линн, разворачивались на территории Кедлмара, – сказал Дейл.

– Эта игра продолжается по сей день, – ответил ему Андрей.

– Апстрак! – снова дернул Андрея за плечо Бизард.

Почему-то он был уверен в том, что лейтенант знает ответ на заданный им вопрос.

– Смотрите сами, полковник.

Следуя указаниям Дейла, Андрей начал нажимать клавиши на клавиатуре, выводя на экран все новые подробности, касающиеся воспроизводимой игры.

Сначала на экране появился список всех крупных населенных пунктов Кедлмара. Затем – наименования воинских частей, рассортированных по родам войск, к которым они принадлежали, с указанием численности личного состава, вооружения и техники.

Андрей нажал новую клавишу, и в левом нижнем углу экрана появилась квадратная врезка с условными обозначениями.

– Мятежные подразделения обозначены синими крестами, – указал пальцем на экран полковник Бизард. – Дай снова карту, лейтенант!

Андрей вывел карту Кедлмара на экран, после чего укрупнил ее до размеров провинции Молт с расположенным в центре ее Сабатом.

– Так и есть! – воскликнул полковник Бизард.

Места постоянной дислокации танковых батальонов «Кейзи» и «Железные Звери» были отмечены синими крестами.

– Это не игра! – уверенно заявил полковник Бизард. – На этой карте обозначено расположение всех вооруженных сил Кедлмара на текущий момент!

– Боюсь, что вы ошибаетесь, полковник.

Андрей нажал очередную клавишу, и на экране появился текст, озаглавленный «Основные правила игры».

– Главной задачей играющего является подавление мятежей, вспыхивающих в тех или иных воинских подразделениях, расположенных на территории страны, – вслух начал читать Шагадди. – Для этой цели можно использовать любые военные формирования, не объявленные на данный момент мятежными. В случае, если отряду мятежной части удается пробиться на территорию соседнего гарнизона, данный гарнизон также объявляется мятежным. Мятеж считается подавленным только после того, как уничтожен последний представитель мятежной воинской части…

– Хватит! – рявкнул полковник Бизард. – К рекинам лысым весь этот бред!.. Ты хочешь сказать, – обратился он к Андрею, – что все приказания передает в Генштаб эта безумная компьютерная программа?!

– Именно так, – стараясь сохранять спокойствие, ответил командиру Андрей. – Сюда же стекается и вся информация из Генштаба, в соответствии с которой в ход игры вносятся коррективы.

– Идиотизм! – всплеснул руками полковник Бизард. – Идиотизм чистой воды! Ответь мне, кто же теперь, после смерти Нени Линна, играет в эту дурацкую игру?

– Сейчас посмотрим.

Андрей нажал пару клавиш, и на экране появилась крупная надпись: «Игра протекает в режиме самовоспроизведения».

– Вот это да! – аж присвистнул от изумления Шагадди. – Выходит, что перед смертью Нени Линн передал все властные полномочия своему любимому компьютеру! – Шагадди глупо хохотнул, после чего с серьезным видом посмотрел на окружающих и солидно произнес: – По-моему, это совсем не смешно.

– Возможно, это была последняя шутка Нени Линна, – сказал Андрей. – А быть может, просто трагическое стечение обстоятельств – тот, кто покидал бункер последним, просто забыл выключить компьютер в кабинете Нени Линна.

– Сволочи, – процедил сквозь стиснутые зубы полковник Бизард.

Сделав шаг назад, он вскинул к плечу автомат.

– Отойди в сторону, Апстрак! – решительно приказал он Андрею.

– Что вы задумали, полковник? – Андрей предостерегающе поднял руку.

– Я разнесу к рекинам драным эту проклятую машину! – рявкнул Бизард.

– Одну секунду, полковник, – не двигаясь с места, произнес Андрей. Он старался, чтобы слова его звучали спокойно и веско. Полковник Бизард был на нервном взводе, и в первую очередь требовалось успокоить его. – Вы понимаете, что этот компьютер, возможно, является сейчас единственной системой, осуществляющей хоть какую-то власть в Кедлмаре? Уничтожив его, мы ввергнем страну в хаос безвластия.

– Пусть произойдет все, что угодно, – глядя на Андрея сквозь прорезь прицела, ответил полковник Бизард. – Но я больше никогда не буду игрушечным солдатиком.

– Верно, – соглашаясь с ним, коротко кивнул Шагадди. – Пора навести в Кедлмаре порядок.

– Полковник…

– Отойди от компьютера, Апстрак! Или, клянусь, я все равно нажму на курок!

– В конце концов, это их страна, – услышал Андрей голос Дейла, который, не дожидаясь, пока его спросят, решил высказать собственное мнение. – И они уже приняли решение. Причем – единогласно.

– Джемми? – посмотрел на молчавшего все это время солдата Андрей.

Джемми молча наклонил голову, давая понять, что он согласен с принятым полковником решением.

– Полковник, – сделал последнюю попытку Андрей. – Воспользовавшись этой программой, мы можем узнать о том, какие части брошены против нас.

– А уничтожив компьютер, мы оставим противника без центрального командования, – веско возразил ему Бизард. – Теперь хозяевами положения становимся мы. Кто посмеет штурмовать Цитадель, не получив подтверждения приказа от центрального командования?

– Таким образом, те, в чьих руках находится Сабатская Цитадель, становятся не только хозяевами положения, но и хозяевами всего Кедлмара, – Андрей развел руки в стороны жестом фокусника, который желает продемонстрировать почтенной публике, что в рукавах у него ничего не спрятано. – Что ж, на это мне нечего возразить.

Андрей взял со стола автомат и отошел в сторону.

– Ты ошибаешься, Апстрак, если считаешь, что я поступаю так только ради себя, – сказал полковник Бизард. – Я делаю это во имя всего народа Кедлмара.

– Я не хочу проводить никаких параллелей, полковник, – Андрей пододвинул стул к стене и сел на него, откинувшись на спинку. Закинув ногу на ногу, он положил автомат на колено. – Но боюсь, что то же самое говорил в свое время и Нени Линн.

Ответом ему была автоматная очередь, разорвавшая обшивку процессорного блока и сбросившая его на пол. С глухим хлопком взорвался пробитый пулей монитор.

В воцарившейся следом за этим тишине было слышно, как негромко потрескивают горящие провода.

– Вы удовлетворены, полковник? – посмотрев на Бизарда, спросил Андрей.

Полковник молча поставил автомат на предохранитель и опустил его стволом вниз.

– Теперь я могу сделать то, что считаю нужным? – снова спросил Андрей.

– Делай что хочешь, Апстрак, – полковник кинул автомат на пол и быстро направился к выходу из бункера.

Оставшиеся с лейтенантом солдаты проводили его долгими взглядами.

То, что оба они поддержали решение полковника Бизарда, было не осознанным действием, а всего лишь эмоциональным порывом. Примитивная компьютерная программа, постоянно воспроизводящая одни и те же заложенные в ней действия, превращала прожитые ими годы в бессмысленное и унизительное существование. Если бы в тот момент, когда им открылась вся правда, перед ними оказался сам Нени Линн, запустивший когда-то эту дурацкую программу, каждый из них, не задумываясь, нажал бы на курок. Но поскольку мумифицированный труп Нени Линна лежал в соседнем помещении на столе, персонифицированным злом для них стал его компьютер, где в непрерывном режиме прокручивались эпизоды игры, полем действия которой был весь Кедлмар.

Им казалось, что, уничтожив программу, они тем самым сразу же обретут свободу, волшебным образом перенесутся из виртуального пространства в реальный мир.

Но вот уже обломки процессорного блока едва заметно дымятся на полу, а что изменилось после этого? Кто теперь ответит на все те вопросы, которые так и остались неразрешенными?

Реальный мир, которого вот уже на протяжении нескольких поколений в Кедлмаре не существовало как такового, не мог возникнуть из ничего.

Им было трудно понять, что происходит, но теперь оба они интуитивно чувствовали, что прав был все же лейтенант, который единственный среди них сумел отделить эмоции от реальных задач.

– Что нам еще нужно сделать, Джагг? – сконфуженно глядя в пол, обратился к Андрею Шагадди. – Честно говоря, мне хотелось бы поскорее убраться отсюда…

– Много времени это не займет, – Андрей стремительно поднялся на ноги и снова кинул автомат на стол. – Принтер был включен и подсоединен к процессору. Если с ним все в порядке, то в его памяти должны были сохраниться несколько последних приказов, переданных из бункера в Генштаб. Тащите сюда новый процессор и, если найдете, еще один монитор.

Пытаться распечатать сообщения, хранящиеся в памяти принтера, было бессмысленно. Вся имевшаяся в бункере бумага рассыпалась при одном только прикосновении к ней, а чернила в печатающем устройстве принтера давно уже засохли. Поэтому Андрей хотел вывести сообщения на экран монитора или переписать их в информационный блок.

Шагадди и Джемми нашли и процессор, и монитор.

Для того чтобы соединить все блоки вместе, Андрею потребовалась всего пара минут.

Нажав соответствующие клавиши, он вывел на экран хранящиеся в памяти принтера сообщения. Всего их было пять. Датированы сегодняшним днем.

Андрей начал просматривать приказы с конца.

Последний был отправлен в Генеральный штаб Пирамиды еще до того, как танковые части полковников Орхалла и Бизарда взяли Цитадель. В нем перечислялись те подразделения, которым следовало незамедлительно прибыть в Сабат для уничтожения мятежных подразделений «Кейзи» и «Железные Звери».

То, что после взятия мятежниками Цитадели новых распоряжений не последовало, объяснялось скорее всего тем, что из генерального штаба не поступило никаких сообщений о развитии ситуации.

Следующим приказом, датированным полуднем, командиру танкового корпуса «Броненосцы» предписывалось уничтожить мятежное подразделение полковника Орхалла.

Ну, с этим все было ясно. Приказ был передан в Генеральный штаб сразу же после того, как полковник Орхалл сообщил о своей победе над «Кейзи» и доложил о понесенных потерях.

Все это была рутина, мало интересная для Андрея.

Но то, что появилось на экране следом за первыми двумя приказами, заставило Андрея медленно подняться на ноги и непроизвольным движением протянуть руку к автомату.

– Теперь уже это не имеет смысла, – услышал он далекий и глухой, словно доносящийся из могилы, голос Дейла. – Возможно, мы живем уже в другом мире, хотя пока еще и ничего не знаем об этом.

Проведя кончиками пальцев по холодному стволу автомата, Андрей убрал руку, оставив оружие лежать на столе.

Теперь это была только внешняя форма, полностью утратившая свой первоначальный смысл. Оружие уже не могло ни помочь, ни спасти.

Случилось то, что лишало всякого смысла события последних дней. Изменить что-либо было уже невозможно. Оставалось только сесть на стул, расслабиться и ждать того, что должно было произойти… Или же пустить себе пулю в лоб.

– Что там, Джагг? – заметив, как изменилось лицо лейтенанта, озабоченно посмотрел на него Шагадди. – Плохие новости?

– Плохие новости, говоришь… – Андрей устало провел ладонью по лицу. – Можно и так сказать… Тебе доводилось когда-нибудь читать свой смертный приговор?..

Шагадди развернул экран монитора в свою сторону.

– Приказ двум региональным Управлениям внутренней стражи направить весь свой личный состав в Гиблый бор для уничтожения находящегося там лагеря мятежников?.. – Шагадди озадаченно прикусил нижнюю губу. – Рекины драные… Кому мог прийти в голову подобный бред?

– Кому?.. Кто-то смог убедить эту безмозглую машину поставить синий крест в центре Гиблого бора, – Андрей со злостью ударил каблуком покореженные остатки процессорного блока. – А уж кто и с какой целью – теперь это не имеет никакого значения… Все, что мы делали, потеряло смысл…

– И что теперь? – задал свой излюбленный вопрос Шагадди. – Что это значит для нас?

– Конец всему, – безразличным голосом ответил Андрей. – Дальнейшее – молчание…

– Молчание…

Шагадди хмыкнул и провел ладонью по заросшей щетиной щеке.

По лицу Джемми скользнула мимолетная тень улыбки. Он знал, что такое молчание.

Глава 23 Гиблый бор

Молчание…

Юнни никак не мог избавиться от ощущения того, что с каждым шагом он все глубже погружается в пучину безмолвия.

Тишина вокруг него не была абсолютной, но с каждым шагом она казалась все более зловещей. Словно весь мир замер в ожидании того, что должно было произойти.

Что?

Нет ответа…

Нужно продолжать движение вперед.

Юнни шел, не выбирая пути. Собственно, ему было совершенно безразлично, куда идти. Он привел отряд внутренней стражи в Гиблый бор. Он выполнил свою миссию. Остальное от него уже не зависело.

Он сделал это не столько ради себя, сколько ради всего народа Кедлмара. Пришло время перемен. Будущее начинается сегодня.

Гиблый бор уже не пугал Юнни. Им овладело странное, противоестественное безразличие по отношению ко всему, что происходило вокруг. Он слышал треск ломающихся сучьев под ногами следующих за ним солдат, короткие, отрывистые слова, которыми они время от времени перебрасывались, окрики командиров, требующих соблюдать строй даже при движении по пересеченной местности, – но это были звуки иного мира, которому он уже не принадлежал. Он вслушивался в звуки леса. Но лес молчал. Юнни никак не мог понять, почему лес отказывается разговаривать с ним…

– Эй, послушай! – окликнул Юнни рыжеволосый полковник, назначенный командиром всей операции. – Далеко нам еще идти?

– Все в порядке, – не оборачиваясь, спокойно ответил ему Юнни. – Мы движемся в правильном направлении.

– Эй, ты! – схватив Юнни за локоть, полковник заставил его обернуться. – Я к тебе обращаюсь!

– Я дал вам ответ, – невозмутимо глядя в зеленые с серыми крапинками глаза полковника, все так же спокойно произнес Юнни.

Полковник был раздражен.

Лес внушал ему страх. А поскольку он не желал, чтобы подчиненные поняли подлинную причину его взвинченного состояния, нервозность полковника в любую минуту могла прорваться наружу вместе с потоком ярости.

– Мы уже два часа тащимся по этой чаще, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – И я пока еще не видел никаких признаков того, что в этом лесу живут люди. Мне, к рекинам драным, не нужен проводник, который не разбирается в картах!

– Карты Гиблого бора не существует, – не повышая голоса, ответил Юнни. – А та, что вы мне показывали, не соответствует действительности.

– Рекины драные! – не сдержался-таки полковник. – Ты был в Гиблом бору всего-то один раз! Откуда ты знаешь, что здесь и как?

Прежде чем ответить, Юнни посмотрел на широкие, развесистые кроны деревьев, застилающие небо. Минуту назад ему хотелось запрокинуть голову и до слез хохотать над непонятливостью полковника, которому новый мир пока еще не открыл никаких секретов, для которого Гиблый бор был просто диким, нехоженым лесом. Теперь же ему хотелось упасть на землю и заплакать от беспричинной тоски. Наверное, ему было просто жаль несчастных, слепо следовавших за ним, которые, сами не зная того, первыми должны были принести себя в жертву.

В жертву?.. Откуда вдруг возникло это слово?

В жертву чему?.. Или кому?..

– Видите ли, полковник, все дело в том, что если человек вошел в Гиблый бор, то уже не имеет смысла, в какую сторону он пойдет. Здесь не существует общепризнанных представлений о направлении. Лес сам ведет человека туда, куда считает нужным. Оказавшись в зоне запредельной реальности, мы утратили всякую связь с остальным человечеством. И лучшее, что мы можем сделать, это смириться с существующим порядком и принять мир таким, каков он есть… То есть таким, каким он должен стать… Мы не можем изменить порядок вещей, установленный мирозданием…

– Послушай, ты! – Полковник открытой ладонью толкнул Юнни в грудь. – Как там тебя?! По мне, так ты полный идиот! Но мне сказали, что тебе известно, где находится лагерь мятежников. Я военный человек и, получив приказ, выполняю его даже в том случае, если у меня имеются определенные сомнения по поводу целесообразности тех или иных оговоренных в нем действий. Но имей в виду, если мы не найдем в этом лесу никаких мятежников, тебе это просто так с рук не сойдет!..

– Вы совершенно правы, полковник! Никаких мятежников вы здесь не найдете!

Полковник стремительно обернулся в сторону, откуда прозвучал этот веселый голос, жизнерадостно сообщивший ему о том, что все это время он шел на поводу у идиота.

Слева от него стоял невысокий, полный человек лет пятидесяти, одетый в сильно помятую парадную форму офицера внутренней стражи с генеральскими нашивками на груди. На голове у него была фуражка с треснутым козырьком, натянутая по самые уши. Круглое лоснящееся лицо странного чудака сияло лучезарной улыбкой, растянувшей его толстые губы едва ли не до ушей. В руках он держал тонкую короткую трость с изогнутой, подобно змее, рукояткой.

Полковник окинул незнакомца неприязненным взглядом. Несмотря на генеральские нашивки у него на груди, полковник сразу же исключил возможность случайной встречи с незнакомым генералом внутренней стражи, решившим прогуляться по Гиблому бору.

– А ты что еще за клоун?! – грозно сдвинув брови, потребовал ответа полковник. – Кто тебе позволил нацепить на себя генеральский мундир?!

– Обстоятельства, полковник, – продолжая мило улыбаться, ответил полковнику незнакомец. – Я считаю, что при сложившихся обстоятельствах я достоин генеральского звания не меньше, чем любой другой идиот.

– Двое человек! Ко мне! – вскинув руку, выкрикнул полковник.

Мимо проходил строй солдат, но ни один из них даже не посмотрел в сторону полковника.

– Вы слышали последние новости, полковник? – продолжал между тем лжегенерал. – Час назад объединенные силы танковых батальонов «Железные Звери» и «Кейзи» взяли приступом Сабатскую Цитадель. Как вам это нравится?.. Я так просто вне себя от бешенства! Уверяю вас, если бы гарнизоном Сабатской Цитадели командовал я, подобного не произошло бы!

– Солдаты! – рявкнул во весь голос полковник.

Толстяк, облаченный в генеральский мундир, оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на следующий мимо строй солдат внутренней стражи.

– Вы напрасно стараетесь, полковник, – сказал он, снова переведя взгляд на своего собеседника. – Они вас не слышат и не видят. Дело в том, что мы с ними находимся в разных временных зонах. Вы сейчас смотрите на строй солдат, который прошел здесь десять минут назад. Так что, если хотите быть услышанным, вам следует кричать очень громко.

Рука полковника легла на кобуру. Указательный палец откинул застежку клапана и погладил рифленую рукоятку пистолета.

– Кто ты такой? – произнес он вполголоса.

– Я разве не представился? – Незнакомец с досадой хлопнул себя ладонью по лбу. – Вечно со мной одно и то же… Я – Гефар!

– А по мне, хоть сам Гурк Великолепный! – Полковник выхватил из кобуры пистолет и направил его Гефару между глаз. – Подними руки вверх и не делай резких движений!

– Грубо, – с укоризной посмотрел на полковника Гефар. – Чего я не люблю, так это грубости.

Он медленно поднял руки над головой.

Юнни посмотрел на короткую трость, которая была зажата в левой руке Гефара. Конец трости шевельнулся, словно хвост змеи.

– Берегитесь, полковник! – крикнул Юнни.

Трость в руке Гефара обернулась змеей, которая, свернувшись в тугую спираль, неожиданно метнулась вперед. В полете она превратилсь в серебряную стрелу, которая вонзилась в левый глаз полковника.

Удар был настолько внезапным и сильным, что полковник упал на спину, раскинув руки в стороны, на том же месте, где и стоял.

– Ну и чего ради ты хотел предупредить его? – с обидой посмотрел на Юнни Гефар. – Мы же договорились действовать заодно.

– Ты не говорил, что снова будешь убивать.

– Подумаешь, – презрительно фыркнул Гефар. – Что значит еще одна смерть на фоне грядущего бессмертия для всех?

– Он тоже мог бы получить вечную жизнь, – посмотрев на мертвого полковника, сказал Юнни.

– Ну, значит, ему не повезло, – дурашливо всплеснул руками Гефар. – Зато теперь нам известны все детали разработанной Генеральным штабом Пирамиды операции по уничтожению лагеря мятежников, прячущихся в Гиблом бору. По-моему, дело того стоило.

– Ты сказал полковнику, что «Кейзи» захватили Цитадель, – напомнил Гефару Юнни. – Это правда?

– Ага, – беззаботно кивнул Гефар. – Их должны были уничтожить «Железные Звери», но командирам каким-то образом удалось договориться.

– Почему «Железных Зверей» бросили против «Кейзи»?

– Откуда мне знать? – снова взмахнул руками Гефар. – Я хоть и ношу генеральскую форму, но почему-то никто не считает меня полноправным генералом! И с приказами Генштаба меня никто не знакомит!

Гефар подошел к мертвому телу и, выдернув из него свою трость, зажал ее под мышкой.

– Пойдем, – сказал он Юнни.

– Куда? – удивленно посмотрел на него солдат.

– Ты разве не хочешь взглянуть на то, чем все это закончится? Впрочем, как знаешь.

Гефар взмахнул своей тростью и, не обращая более никакого внимания на Юнни, зашагал в ту сторону, куда ушли солдаты.

– Постой! – догнал его Юнни. – А что же будет со мной?

– А что с тобой? – непонимающе посмотрел на него Гефар.

– Ну… – Юнни растерянно взмахнул руками. – Что я должен теперь делать?

– Да что хочешь, – махнул на него рукой Гефар. – Я дарю тебе свободу и вечную жизнь.

– Подожди! Я говорю не об этом!..

Юнни умолк на полуслове и замер на месте.

Он почувствовал, как из глубины Гиблого бора к ним приближалось нечто, чему не существовало названия. Оно было великим и необъяснимым. Оно было настолько ужасно, что уже не внушало страха. Его присутствие ощущалось не привычными органами чувств, а неким древним, подсознательным чутьем, полученным в наследство от далеких полудиких предков.

Древний инстинкт, пульсирующий в каждой клетке тела, твердил о том, что нужно бежать, спасая свою жизнь, не объясняя причин. Разум же говорил о том, что спастись от того, что приближалось, было уже невозможно.

– Вот оно!

Гефар раскинул руки в стороны навстречу потоку запредельной реальности, словно желая окунуться в него всем своим существом.

Пространство раздвинуло свои пределы, и Юнни каким-то совершенно непостижимым образом увидел ушедших далеко вперед солдат внутренней стражи.

Волна запредельной реальности накрыла солдат внезапно. Никто из них, наверное, даже не успел взяться за оружие. Во всяком случае, не прозвучало ни одного выстрела.

Юнни видел, как, хватаясь руками за головы, солдаты падали на землю с лицами, искаженными ужасом. Те, кто пытался бежать, метались из стороны в сторону, словно слепые. Натыкаясь на деревья, они падали на землю, поднимались и снова бежали куда-то, не разбирая дороги, спасаясь от преследующих их кошмарных образов.

– Что с ними происходит? – сдавленным полушепотом спросил Юнни у Гефара.

– Они видят лицо нового мира, – с благоговением ответил Гефар.

– Почему оно кажется им ужасным?

Гефар быстро обернулся, чтобы посмотреть на Юнни. Он словно хотел убедиться в том, что его собеседник не шутит.

– Потому что затаенный страх перед будущим живет в душе каждого человека, – ответил он.

Затем появились огромные красные шары. Они обволакивали тела лежащих на земле людей, постепенно полностью затягивая их в себя. Время от времени один из шаров поднимался на несколько метров над землей и рассыпался на десятки более мелких образований, которые тут же опускались на тела людей и, словно паразиты, присосавшиеся к своей жертве, начинали расти, превращая чужую плоть в свою.

Едва заметная дрожь прошла по листве деревьев.

Перспектива окружающего пространства вновь сделалась иной.

Новая, еще более мощная волна запредельной реальности достигла того места, где находились Гефар и Юнни.

– Вот оно! – вновь воскликнул Гефар, вскинув вверх руки, в одной из которых была зажата трость.

Трость превратилась в змею, которая обвилась вокруг запястья Гефара.

Волна невыразимого ужаса обрушилась на Юнни, и он упал на колени, уткнувшись лбом в землю.

Когда спустя какое-то время он поднял голову, то увидел невдалеке от себя фигуру Гефара, стоявшего, как и прежде, со вскинутыми вверх руками. Он был похож на игрушку, вылепленную из разноцветного воска, которая медленно оплывала под лучами жаркого Борха-1. Цвета отдельных деталей постепенно перемешивались, наплывая друг на друга, и очертания фигуры менялись. Через пару минут это была уже просто бесформенная груда, которая продолжала стекать на землю.

Юнни вскинул голову вверх, навстречу разверзшейся над ним черной бездне, раздираемой ослепительными зелеными всполохами. Нечто огромное пыталось разорвать ткань мироздания и ворваться в мир, который не желал принимать это в себя. Судороги рождения нового мира были похожи на рвотные спазмы Вселенной.

– Я здесь! – вскинув руки вверх, закричал Юнни срывающимся глосом. – Убей меня!.. Ты слышишь?.. Убей меня!..

Он кричал снова и снова, обращаясь к пустым и темным небесам, моля о смерти, как об избавлении.

Но смерть не приходит к тому, кто уже мертв.

Осколки реальности

Алексей КАЛУГИН ОСКОЛКИ РЕАЛЬНОСТИ

И Мрак покроет землю Кедлмара. И люди не будут похожи на людей. И никто не будет знать, как остановить это. И после того, как рухнет Пирамида, возведенная на крови людской и простоявшая семьдесят пять лет, вступят в битву с Непознанным те, чьи души и сердца будут сохранены в чистоте. И шесть человек, пришедшие из Пустоты, встанут в один ряд с сынами Кедлмара для того, чтобы остановить Великий Хаос.

Книга «Эйно Лан»

ГЛАВА 1 БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО

Для того чтобы оказаться в Статусе, нужно было сделать всего лишь один короткий шаг в сторону легкой, полупрозрачной, едва заметно отливающей серебристым светом пелены, колышущейся в воздухе, подобно мареву, скользящему над раскаленным песком пустыни.

Шаг – и в одно мгновение на смену крикам и выстрелам пришла оглушительная тишина. Красноватый полумрак вечных кедлмарских сумерек растворился в ярком искусственном свете, удачно имитирующем освещение летнего полдня, когда яркие лучи солнца рассеиваются легкой завесой облаков.

Пройдя через окно внепространственного перехода, Андрей не успел еще сориентироваться в пространстве, когда за спиной у него раздался возглас Шагадди, полный неописуемого возмущения:

– Да чтоб меня рекины разорвали!

Следом за тем отчетливо прозвучал щелчок освобожденного предохранителя.

– Не стрелять! – Развернувшись на крик, Андрей вскинул обе руки вверх, словно собираясь закрыть собой всех, кто находился на площадке перед зоной перехода. – Здесь нет врагов!

Пулемет, который держал в руках Шагадди, был направлен на тех, кто находился у Андрея за спиной. Оружие в руках других солдат было также готово к бою. Слова лейтенанта, похоже, произвели на них куда меньшее впечатление, нежели вид существа, похожего на гигантского плоского червя с тремя парами коротеньких четырехпалых ручек и с двумя большими круглыми глазами, сидящими на толстых черенках, торчащих в разные стороны.

– Все в порядке, Шагадди. – Андрей уверенно положил руку на ствол пулемета, который держал в руках сержант, и, приложив некоторое усилие, заставил его опуститься вниз.

– Разве это не тварь из запредельной реальности? – все еще с некоторым сомнением спросил Шагадди.

– Нет, – уверенно ответил Андрей. – Это комендант Статуса Ва-Торк. Он с планеты Луриан.

– Добро пожаловать в Статус, – по-кедлмарски произнес за спиной у Андрея надтреснутый скрипучий голос.

Эту фразу комендант Статуса мог произнести на любом языке Вселенной.

– Рад видеть вас в добром здравии, Ва-Торк, – обернувшись, Андрей поднял руку, чтобы поприветствовать лурианца. Перейдя на телепатическое общение, он добавил: – Прошу извинить моего друга за некоторую несдержанность в словах. Прежде ему никогда не доводилось видеть разумных представителей негуманоидных рас.

– Ничего страшного, – так же мысленно ответил ему Ва-Торк. – Я не первый год работаю в Статусе. Чего мне здесь только не довелось повидать и наслушаться.

– У нас раненые, Ва-Торк. Я предполагал, что потребуется помощь медиков.

Андрей уловил телепатический сигнал, посланный Ва-Торком куда-то за пределы помещения, в котором они находились. В ту же секунду в стене открылась дверь и в зону перехода вбежали несколько человек, одетые в голубую униформу медиков, с раскладными носилками и какими-то ящиками в руках.

В зоне перехода сразу же стало тесно.

То, что осталось от тел Мииз и Вистора, медики уложили на носилки, накрыли сверху стерильными пластиковыми колпаками и унесли.

– Всех иноформов придется госпитализировать, – посмотрев сначала на Ва-Торка, а затем на Андрея, протелепатировал старший группы медиков. – Мы представления не имеем, какие изменения начнут происходить в их организмах вне зоны запредельной реальности.

Андрей повторил эти слова для профессора Кармера.

Профессор, от усталости едва стоявший на ногах, молча кивнул.

Двое врачей увели, осторожно поддерживая под руки, Лайзу, которая двигалась, словно сомнамбула, не понимая, ни где она находится, ни что происходит вокруг нее.

Вскоре на площадке остались только солдаты, Ги Церкус и Фаунг. Левый рукав серо-зеленой куртки арктурианина был мокрым от крови. Но когда к нему подошел один из медиков, Ги Церкус только недовольно дернул плечом.

– Кровотечение остановлено, – резко бросил он. – Все необходимые антидоты введены.

– Но рану должен осмотреть специалист, – мягко, но настойчиво произнес врач, после чего осторожно посмотрел на Джемми, на куртке и брюках которого тоже имелось несколько кровавых пятен.

– Помогите мне лучше донести это. – Ги Церкус указал на небольшой чемоданчик, стоявший у его ног, в котором находился персональный аналитический центр с мощной базой данных. – Мне необходимо немедленно перекачать всю информацию в аналитический центр Статуса.

Врач, благоразумно решив не спорить с ученым, подхватил чемоданчик за ручку и направился к выходу.

– До встречи, ребята, – прощаясь с солдатами, махнул рукой Ги Церкус. – Если не возникнет никаких серьезных проблем, предлагаю завтра вместе пообедать.

– Лейтенант Апстрак, – негромко позвал Ва-Торк. После того как Андрей обратил на него внимание, лурианец перешел на телепатическое общение: – Если вашим людям не нужна срочная медицинская помощь, то я готов проводить вас в отведенное для вас помещение. Но прежде чем мы выйдем из зоны перехода, я хотел бы, чтобы вы сдали все имеющееся у вас оружие. Таковы правила.

Ва-Торк переместился к стене и выдвинул из нее длинный прямоугольный контейнер.

Андрей посмотрел на своих солдат.

– Разоружайтесь, ребята, – сказал он и первым, показывая пример остальным, бросил в контейнер автомат, пистолет, подсумок с запасными обоймами, две гранаты и широкий армейский нож.

Следом за ним освободились от оружия Джемми, Лантер и Длинный Эйх. Кадишш помимо ручного оружия бросил в контейнер еще и пакет с мягкой взрывчаткой, и связку детонаторов, которые лежали у него в рюкзаке.

Последним, с крайне недовольным видом, подошел к контейнеру Шагадди. Кинув поверх имевшейся уже в нем кучи оружия свой пулемет, он расстегнул пояс, на котором висели три гранаты, широкий штык-нож, кобура с пистолетом и подсумок с запасными обоймами, и опустил все это в контейнер. Досадливо разведя руками, он сделал шаг в сторону.

Ва-Торк наклонился, собираясь задвинуть контейнер в стену.

Андрей жестом остановил коменданта.

– Нужно сдать все имеющееся оружие, – сказал он, обращаясь к Шагадди.

Шагадди криво усмехнулся и, сунув руку за пазуху, достал из потайного кармана нетабельный «брандл». Проведя рукой по вороненому стволу пистолета, он аккуратно положил его поверх остального оружия.

– Я сказал: все оружие, Шагадди, – сделав нажим на слово «все», медленно произнес Андрей.

Недовольно поджав губы, Шагадди подтянул вверх правую штанину и вытащил из кобуры, закрепленной на щиколотке, миниатюрный двухзарядный пистолет. Сделав небольшую паузу и снова взглянув на лейтенанта, он достал еще откуда-то из-под куртки тонкий, как шило, стилет. Бросив оружие в контейнер, он картинно развел руки в стороны.

– Все! – с прискорбием сообщил Шагадди лейтенанту и быстро посмотрел на других солдат, которые уже начали посмеиваться, наблюдая за тем, как он разоружается. – Больше ничего нет! Клянусь, Джагг!

– А кастет ты свой где потерял? – с невинным видом поинтересовался Лайт Лантер.

Бросив на Лантера недобрый взгляд, Шагадди достал кастет из заднего кармана брюк и со словами: «Забыл, Джагг», – кинул его к остальному оружию.

– Шагадди, – Андрей направил на сержанта указательный палец. – Мне не нужны эксцессы. И они не случатся, если ты сам их не спровоцируешь. Запомните все, – Андрей обвел взглядом остальных своих подчиненных. – Место, где мы сейчас находимся, абсолютно безопасное. Здесь с нами ничего не может случиться. Поэтому, если вопреки здравому смыслу у вас возникнут какие-то сомнения или подозрения, прежде чем что-либо предпринимать, обратитесь за разъяснениями ко мне. Всем ясно?

– Да, лейтенант.

– Понятно, Джагг.

Джемми, как всегда, просто молча кивнул.

– А много здесь таких, как этот? – указав взглядом на Ва-Торка, осторожно поинтересовался Кадишш.

– Есть еще и другие, тоже мало похожие на людей, – заверил его Андрей. – Но все они наши друзья. Ни один из них не имеет никакого отношения к запредельной реальности.

Поджав губы, Кадишш все-таки с сомнением покачал головой, но больше ни о чем спрашивать не стал.

– Мы готовы, Ва-Торк, – обратился Андрей к коменданту Статуса.

Лурианец задвинул контейнер в стену и что-то невнятно пробубнил. Андрею показалось, что Ва-Торк попытался сказать по-кедлмарски: «Прошу за мной». Но уточнять он не стал.

Следуя за комендантом, они вышли из зоны перехода, миновали тамбур и оказались в широком светлом коридоре, противоположный конец которого исчезал где-то в бесконечности.

– Здоровенный домина, – с уважением присвистнул Длинный Эйх, заглянув в конец коридора, где стены, пол и потолок сходились, согласно законам перспективы, в одну точку.

– Это не совсем дом, – решил уточнить Андрей.

– Как это «не совсем»? – недоумевающе посмотрел на лейтенанта Эйх.

Андрей ненадолго задумался, ища подходящее сравнение, которое было бы понятно солдату.

– Это что-то вроде огромной космической станции, – сказал он, не придумав ничего лучшего.

– Так, значит, мы сейчас находимся в космосе? – изумленно вытаращил глаза Лантер.

– Нет, не в космосе, – Андрей с досадой мотнул головой, понимая, что вместо того, чтобы внести полную ясность, он только еще больше сбивает с толку своих слушателей. – Но уже и не на Доште.

– А где же тогда?

– Ты можешь сказать мне что-нибудь внятное по поводу пространственного местоположения Статуса? – мысленно обратился к своему напарнику Андрей.

– Местоположение Статуса в пространстве неопределенно, – ответил Дейл.

– А поточнее можно?

– Если хочешь узнать подробности, то обратись к специалисту в области физики многомерных пространств, – недовольно отозвался Дейл. – Я знаю не больше твоего.

– Когда-то ты утверждал прямо противоположное, – язвительно напомнил Андрей.

– С тех пор много воды утекло, – спокойно, не принимая колкость приятеля всерьез, ответил Дейл.

– Так что же мне людям ответить? – снова вернулся к первоначальному вопросу Андрей.

– Ответь то, что знаешь, – посоветовал Дейл.

– Ты думаешь, они поймут? – с сомнением спросил Андрей.

– Не считай их глупее себя, вот и все.

– Скажешь тоже, – хмыкнул Андрей. – Я и сам-то ничего не понимаю.

Мысленный диалог между сознаниями двух людей, пребывающими в одном теле, проходил с такой быстротой, что Лантер даже не обратил внимания на небольшую паузу, возникшую в разговоре с лейтенантом.

– Это место, как вам уже известно, называется Статусом, – сказал вслух Андрей, обращаясь одновременно ко всем солдатам. – Где оно находится, не знает никто. Попасть же в него можно только тем способом, каким мы здесь оказались, – пройдя через внепространственный переход.

– Но были же те, кто строил этот Статус, – резонно заметил Кадишш. – Они-то должны были знать, где происходит строительство. Или их всех…

Кадишш многозначительно провел указательным пальцем по горлу.

– Ну, это ты хватил, – усмехнулся Андрей. – Здесь тебе не Пирамида.

– Тогда я ничего не понимаю, – развел руками Кадишш. – Стоит себе дом – не дом, станция какая-то, неизвестно где…

– Главное, что это место безопасное, – рассудительно заметил Джемми.

Если бы это сказал Шагадди, то кто-нибудь, да хоть тот же Кадишш, непременно попытался бы оспорить его слова. Но спорить с Джемми было бессмысленно. Он просто ничего бы не ответил. Произнеся пять слов подряд, великий молчун Джемми, чаще объяснявшийся знаками, нежели осмысленными фразами, исчерпал тем самым свой недельный лимит.

Следом за Ва-Торком солдаты вошли в просторную кабину пассажирского лифта.

Слева от двери загорелось световое табло управления. Лурианец двумя пальцами набрал требуемый код, и кабина лифта понеслась вверх, быстро набирая скорость.

– Вот это да! – с восторгом воскликнул Лантер.

Он не успел вовремя среагировать на увеличение скорости, и ноги его подогнулись в коленях.

– Держитесь за поручни, – посоветовал Андрей.

В ту же секунду лифт плавно затормозил, но не остановился, – перемещение в вертикальной плоскости сменилось на движение по горизонтали.

– Этот Статус, должно быть, будет побольше Сабатской Цитадели, – с уважением отметил Кадишш. – В нем, наверное, и заблудиться можно.

– Для того чтобы не заблудиться, нужно всего лишь знать код сектора, в который хочешь попасть, – Андрей указал на световое табло у двери лифта. – Сектор, в котором мы будем жить, имеет код РМ-110. Запомните на всякий случай.

– Джагг, – тронув Андрея за локоть, тихо произнес Шагадди. – Мне показалось, что этот… – он бросил быстрый взгляд на Ва-Торка, – комендант, обращаясь к тебе по имени, как-то странно тебя назвал. Впрочем, он вообще плохо говорит по-нашему…

– Верно, – не стал отрицать Андрей. – Если в Кедлмаре меня зовут Джагг Апстрак, то в Статусе я известен под именем Андрея Макеева.

– И какое же из этих имен настоящее?

– Наверное, оба, – подумав, ответил Андрей. – Хотя Апстраком я стал значительно позже.

– Значит, сам ты не из Кедлмара?

– Нет, – честно признался Андрей. – Я с планеты, которая называется Земля.

– Это очень далеко от Дошта? – спросил Длинный Эйх.

– Честно признаться, в Кедлмаре я ночами порой пытался найти на звездном небе свое солнце, – улыбнулся Андрей. – Но мне это так и не удалось. Быть может, я просто плохой астроном.

– И как долго ты еще собираешься оставаться Апстраком? – Шагадди задал вопрос, который интересовал не только его одного.

– Столько, сколько будет нужно, – не задумываясь, ответил Андрей.

– Нужно кому? – уточнил Шагадди. – Статусу?

– Кедлмару, – ответил Андрей.

– Почему? – коротко спросил Джемми.

– Потому что я ношу ту же форму, что и вы. И я не собираюсь снимать ее до тех пор, пока могу хоть что-то сделать для Кедлмара.

– Тебе не кажется, что ты берешь на себя обязательства, которые не в состоянии будешь выполнить? – услышал Андрей обращенный к нему вопрос Дейла.

– Что ты имеешь в виду? – переспросил он.

– В сложившейся ситуации Статус может счесть нецелесообразным продолжение каких-либо дальнейших работ на Айвеле-5.

– Но ведь Алексей Александрович находится в Кедлмаре.

– Да, но мы-то с тобой здесь. И если Коллегия Статуса скажет решительное «нет», то никто не станет рисковать, пытаясь открыть окно внепространственного перехода на планете, накрытой пространственным коконом, где правила игры диктует запредельная реальность.

– А как же кедлмарцы? Они оказались в Статусе не по своей воле, а вследствие определенного стечения обстоятельств. Если они пожелают вернуться домой, Коллегия Статуса будет обязана удовлетворить это их желание.

– Да, но это касается только кедлмарцев.

– А кто сможет остановить меня, если я вернусь в Кедлмар, воспользовавшись тем же внепространственным переходом, что и они? – мысленно усмехнулся Андрей.

– Не думаю, что Коллегия Статуса отнесется со снисхождением к подобному самоуправству.

– Да я и без того уже столько дел наворотил, что никогда не оправдаюсь перед Коллегией. Так что терять-то мне, собственно, нечего.

– Ты считаешь, что запредельную реальность еще можно остановить? – задав этот вопрос, Эйх сам с сомнением покачал головой.

– Не знаю, – честно признался Андрей. – Но тот факт, что в Кедлмар прибыл Алексей Александрович, кажется мне обнадеживающим. Это значит, что у него имеется какой-то определенный план действий.

– В таком случае нам тоже нужно возвращаться. – Слова, произнесенные Шагадди как утверждение, одновременно были похожи и на вопрос, обращенный как к Андрею, так и к остальным бойцам. Чтобы показать, что свой выбор он уже сделал, Шагадди добавил: – Или у кого-то на этот счет имеется другое мнение?

– Не пори горячку, Шагадди, – осадил сержанта Андрей. – Худшее, что могло случиться, уже произошло. Прежде чем предпринимать какие-либо действия, нам нужно сначала как следует отдохнуть, а затем – разобраться в сложившейся ситуации.

– Да что тут разбираться!.. – воскликнул было Шагадди, но Андрей остановил его, подняв руку с открытой ладонью:

– Если у тебя и нет никаких сомнений, Шагадди, то мне необходимо узнать, что произошло в Статусе, пока мы продирались сквозь безумие запредельной реальности. С того момента, как Алексей Александрович покинул Статус, прошло уже три дня, а при нынешних условиях даже за один час измениться может очень многое.

Шагадди недовольно дернул плечом, но спорить с лейтенантом не стал.

Кабина лифта остановилась, упруго качнувшись на амортизаторах.

Выйдя из лифта, Ва-Торк вытянул одну из своих коротких ручек, указывая направление влево по коридору.

Остановившись возле одной из дверей, он прижал к ней свою миниатюрную ладошку, и створка двери плавно откатилась в сторону.

– Здесь вы можете расположиться, – протелепатировал Андрею Ва-Торк, обведя руками просторное, но совершенно пустое помещение с белыми стенами без окон.

На стенах не было даже обычных для Статуса голографических картин, воспроизводящих привычные для обитателей данной комнаты пейзажи.

– У нас в казарме комфорта было поболе, – не преминул заметить Шагадди.

– Все в порядке, – быстро кивнул Ва-Торку Андрей. – Я знаю, как задать планировку комнаты.

– В таком случае я оставляю вас. – Ва-Торк сложил все три пары своих рук на груди. – Если возникнут какие-либо проблемы, обращайтесь непосредственно ко мне.

– Благодарю вас, – вежливо наклонил голову Андрей.

– Как вы собираетесь спланировать дальнейший день? – не торопясь уходить, поинтересовался комендант Статуса.

– Даже и не знаю. – Андрей посмотрел на свои часы. Они показывали кедлмарское время, в соответствии с которым сейчас была глубокая ночь. – Думаю, мы просто немного приведем себя в порядок, поедим и ляжем спать.

– Вы сильно устали? – Левый глаз лурианца посмотрел на Андрея с плохо скрытым удивлением.

Андрей прислушался к своим ощущениям. Смертельная усталость, которую он испытывал, шагнув в окно внепространственного перехода, исчезла. Он снова чувствовал себя бодрым и полным сил. Имплантированные под кожу нейрочипы, позволяющие организму восстановиться буквально за считанные минуты после самых тяжелых перегрузок, как физических, так и нервных, вновь заработали в полную силу. Андрей почти забыл о тех усовершенствованиях, которые были внесены в его тело перед отправкой в Кедлмар, поскольку в зоне запредельной реальности, вносящей свои коррективы в работу любых автоматических систем, от них не было никакого проку. Там для того, чтобы бороться за жизнь, приходилось рассчитывать только на свои собственные силы.

– Есть какие-то неотложные дела? – мысленно спросил у лурианца Андрей.

– Не то чтобы совсем уж неотложные, но затягивать с ними тоже не стоит, – уклончиво ответил Ва-Торк. – Если вы не против, я зайду за вами через пару часов.

– И чем мы будем заниматься? – Андрею не удалось скрыть своего недовольства подобной таинственностью.

– Я зайду за вами через два часа, – повторил свои последние слова Ва-Торк и быстро выскользнул за дверь.

Придержав закрывающуюся дверь ладонью, Шагадди выглянул в коридор. Комендант уже успел скрыться в кабине лифта, и коридор в обоих направлениях был совершенно пуст.

– Не нравится мне здесь, – посмотрев на Андрея, мрачно изрек Шагадди. – Может быть, заблокировать дверь, чтобы нас не заперли?

– Оставь, – недовольно поморщившись, махнул рукой Андрей.

Шагадди пожал плечами и отпустил створку двери, которая тут же закрыла дверной проем. Шагадди осторожно коснулся двери ладонью, и она снова открылась. Удовлетворенно хмыкнув, сержант отошел от двери.

– Ну и что мы здесь будем делать? – красноречивым жестом обвел рукой пустое помещение Кадишш.

– Не волнуйтесь, ребята. – Андрей ободряюще улыбнулся своим солдатам, растерянно топтавшимся в центре пустого зала среди девственно-белых стен. – Сейчас все будет.

Он подошел к информационному экрану, расположенному слева от двери, и прижал ладонь к его правому верхнему углу. На экране высветилась таблица основного меню.

– Какие будут пожелания насчет ужина? – спросил Андрей, коснувшись пальцем строки «Обслуживание».

– Мне все равно, – равнодушно махнул рукой Эйх.

– А что можно заказать? – быстро спросил Лантер.

– Все, что угодно, – улыбнулся Андрей.

– И сорокаградусную можно? – с невинным видом поинтересовался Шагадди.

– Заказать можно, – не оборачиваясь, кивнул Андрей. – А пить – нельзя.

– Почему? – обиженно насупился Шагадди. – Мы же сейчас отдыхаем.

– Обойдемся пивом.

Решив не заниматься особыми кулинарными изысками, Андрей заказал каждому двойную порцию борща, свиную отбивную под горчичным соусом с гречневой кашей и арктурианское пиво, которое он сам попробовал и по достоинству оценил еще во время своего первого посещения Статуса.

Неизвестный

– А можно заказать мороженое? – немного смущенно спросил Кадишш, вспомнив о необычном лакомстве, которое он отведал в Кедлмаре, принадлежащем параллельному миру.

– Без проблем, – заверил его Андрей и добавил к заказу шесть больших порций клубничного мороженого.

– Рекины драные, – проведя ладонями по поясу, негромко выругался Шагадди. – Я без оружия чувствую себя словно голым.

– Сейчас будет еще хуже, – с улыбкой пообещал ему Андрей.

– Давай обойдемся без сюрпризов, Джагг, – недовольно поморщился Шагадди. – Их сегодня и без того было предостаточно.

Андрей взял световое перо и, следуя советам Дейла, начал размечать им на экране планировку помещения. В точном соответствии с его указаниями, прямо посреди комнаты из пола вырос большой круглый стол на тонкой ножке. Затем из стены выдвинулись шесть заправленных кроватей, накрытых тонкой полимерной пленкой. Едва только Джемми осторожно коснулся одной из кроватей, полимерная пленка на ней испарилась.

– А сидеть на чем? – Лантер постучал ладонью по краю стола.

От пола рядом с ним отделилась тонкая полоска покрытия. Изогнувшись в воздухе, она приняла форму сиденья с узкой спинкой.

– Здесь что, вообще ничего трогать нельзя? – испуганно отдернул руку от стола Лантер.

Не отводя взгляда от стула, он сделал шаг назад. Повисев в воздухе с полминуты, стул внезапно потерял форму, упал на пол и растекся по нему, мгновенно слившись с общим фоном.

Андрей отметил на плане две ванные комнаты, и тотчас же в тех местах, где световое перо коснулось экрана, на стене прорезались двери.

Выдвинув из стены контейнер доставки заказов, Андрей вынул из него и бросил на кровать шесть махровых купальных халатов яркой расцветки и шесть пар шлепанцев из мягкого пористого пластика.

– Снимайте свою форму, ребята, и – в душ, – скомандовал он. – Вынимайте все, что есть в карманах, и кидайте одежду в контейнер. Через полчаса получите ее назад, чистую и выглаженную.

Солдаты начали не спеша раздеваться. Все, за исключением Шагадди. Подойдя к кровати, на которой были свалены халаты, он осторожно, словно боясь замараться, приподнял один из них, взяв двумя пальцами за край.

– В чем дело, Шагадди? – спросил Андрей, кидая свою куртку в контейнер.

Шагадди окинул презрительным взглядом халат, край которого он держал зажатым между пальцами, и с сомнением покачал головой.

– Нет, – медленно произнес он. – Это я надевать не стану.

– Почему? – удивленно посмотрел на него Андрей.

– Потому что такая одежда не по мне. Мало того, что нас заставили оружие сдать, так теперь еще хотят спеленать, как младенцев.

– Это я заказал халаты, Шагадди, – укоризненно покачал головой Андрей. – Здесь нет никакого подвоха.

– И все же я предпочитаю остаться в своей одежде, – стоял на своем Шагадди.

– Сержант, – Андрей придал лицу серьезное выражение, – ты отказываешься выполнять мой приказ?

– А разве это был приказ? – недоумевающе вскинул брови Шагадди.

– Именно, – заверил его Андрей.

– Ну, если ты так ставишь вопрос… – С крайне недовольным видом Шагадди начал медленно расстегивать пуговицы на куртке.

Выбрав из общей кучи один из халатов, Шагадди кинул его на свою кровать.

Наблюдая за ним краем глаза, Андрей заметил, как Шагадди быстро достал из кармана рамочный нож и спрятал его в складках халата.

– Ты видел это? – мысленно обратился он к Дейлу.

– Шагадди – это Шагадди, – с усмешкой ответил напарник. – Поскольку переделать его невозможно, следует воспринимать его таким, какой он есть.

– Сделаем вид, что ничего не заметили? – предложил Андрей.

– Конечно, – согласился с ним Дейл. – Он достаточно разумен, чтобы не натворить глупостей, когда ситуация этого не требует.

– Джагг! – выглянув из ванной комнаты, окликнул Андрея Кадишш. – А мыло здесь не полагается?

– Жидкое мыло подается через небольшой краник в стене, – объяснил Андрей.

– Понял. – Голова Кадишша снова скрылась за дверью.

Зайдя в свою очередь в ванную комнату, Андрей встал под душ и с наслаждением закрыл глаза. Потоки воды стекали по телу, приятно щекоча кожу между лопаток. Предаваться подобному блаженству можно было вечно, забыв о всех делах и о самом времени.

Дейлу были недоступны те тактильные ощущения, что испытывал Андрей, но даже он наслаждался минутами тишины и покоя, которые за последние пару недель выдавались крайне редко.

– Джагг! – В ванную заглянул Лантер. – Там за дверью что-то пищать начало. Мы открыли дверь, а в комнату вкатился какой-то прозрачный гроб на колесиках. А под крышкой какие-то железные плошки.

– Это ужин доставили, – чуть приоткрыв правый глаз, лениво посмотрел на Лантера Андрей. – Откройте сервировочный столик…

– Как? – перебил его Лантер.

– На одном из торцов есть синий световой датчик. Нужно приложить к нему палец. На столе под теплоизоляционными крышками стоят тарелки с едой. Пиво и мороженое должны быть слева, в плоском холодильном контейнере. Понял?

– А что здесь непонятного, – как ни в чем не бывало ответил Лантер. – Значит, накрываем на стол. Кончай в воде плескаться, тебя одного ждать не будем. Хоть ты и лейтенант…

Андрей усмехнулся и плеснул в сторону Лантера пригоршню воды.

Лантер проворно скрылся за дверью.

Андрей вышел из-под душа, и вода тут же перестала течь.

Накинув на плечи широкое банное полотенце, Андрей принялся тщательно и не спеша вытирать тело. Раз уж появилась возможность помыться по-человечески, нужно было получить удовольствие сполна. Если им предстоит возвращаться в Кедлмар, то неизвестно, когда в следующий раз удастся постоять под душем и обтереться после этого чистым и мягким полотенцем, благоухающим свежими травами и букетом каких-то незнакомых цветов.

– Ты обратил внимание на то, что Лантер не проявил никакого удивления, выслушав, как следует обращаться с сервировочным столиком? – спросил у Андрея Дейл. – Можно подумать, что ему это не в новинку.

– Черт возьми, Дейл, да после того, что они насмотрелись в зоне запредельной реальности…

– Не путай одно с другим, Андрей. Запредельная реальность для кедлмарцев – это загадочная стихия, понять природу которой невозможно. С ней просто нужно бороться, как с диким зверем, который прыгнул тебе на спину. Когда дело касается жизни и смерти, времени на рассуждения не остается. Альтернатива проста: либо убьешь ты, либо убьют тебя. А Статус для них – это новый мир, чужой, непонятный и загадочный.

– В котором они тем не менее с легкостью адаптируются, – сказал Андрей и с усмешкой добавил: – К хорошему вообще быстро привыкаешь.

– А по-моему, мы просто сделали правильный выбор, – вполне серьезно возразил ему Дейл. – У этих солдат очень устойчивая психика с высокой адаптационной способностью. И именно это позволяет им довольно-таки долго находиться в зоне запредельной реальности, не ощущая ее губительного воздействия на психику. Вот только с Юнни мы просчитались…

На эту тему Андрей говорить не хотел. Ничего не ответив на явно провокационное замечание Дейла, он кинул полотенце в ячейку для грязного белья и, накинув халат, вышел из ванной.

– Просим к нашему столу, лейтенант! – увидев Андрея, радостно воскликнул Лантер.

А Длинный Эйх чуть приподнялся со своего места, чтобы с шутливой почтительностью указать Андрею на свободный стул.

Стол был уже накрыт, но без своего командира к трапезе солдаты не приступали.

Без армейских курток и брюк они, похоже, чувствовали себя как-то неловко и скованно. Но при этом в каждом из них стали более заметны индивидуальные особенности и характерные черты, которые прежде почти полностью нивелировались одинаковой зеленовато-коричневой формой, скучной и невзрачной.

Один лишь Кадишш сидел с непринужденным видом, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Покачивая шлепанцем, он небрежно поигрывал блестящей десертной ложечкой, которую держал в чуть отведенной в сторону руке.

– Ну, так кого еще ждем? – спросил Андрей, садясь за стол.

– Да как будто все в сборе, – неловко развел руками, высовывающимися из широких рукавов ярко-оранжевого халата, Длинный Эйх.

Джемми поднял крышку с большой круглой супницы и опустил в нее половник. По комнате поплыл одуряющий аромат наваристого борща.

Лантер принял из рук Джемми тарелку и с наслаждением вдохнул поднимающийся над ней пар.

– Грандиозно! – с восторгом зажмурился он.

Поставив тарелку на стол, он зачерпнул ложку борща и отправил ее в рот.

– М-м-м! – медленно протянул он с блаженной улыбкой на губах. – Как называется это божественное варево, Джагг?

– Борщ, – с улыбкой ответил Андрей.

– Борщ, – повторил, чтобы запомнить незнакомое слово, Лантер. – Фирменное блюдо Статуса?

– Это блюдо с моей родной планеты. – Андрей протянул Лантеру фарфоровый горшочек со сметаной. – Это принято добавлять в борщ для улучшения вкусовых качеств.

Какое-то время все ели молча и быстро – армейская привычка давала о себе знать даже в столь непринужденной обстановке, когда все участники обеда одеты в банные халаты.

После того как желающие получили по второй порции борща, остальные перешли ко второму блюду. Прекрасным дополнением к отбивным оказалось светлое арктурианское пиво.

– Что б меня рекины разодрали! – сделав глоток из горлышка зеленоватой бутылки грушеобразной формы, восхищенно воскликнул Кадишш. – Я даже и не представлял, что пиво может иметь такой вкус!

– То, что нам приходится пить в Кедлмаре, большинство разумных обитателей Вселенной вообще не сочли бы за пиво, – заметил Андрей.

– Твоя планета похожа на Дошт? – спросил у Андрея Эйх.

– В чем-то похожа, но есть и отличия. Если на Доште всего один континент пригоден для жизни и весь его занимает одно огромное государство Кедлмар, то на Земле люди живут на пяти континентах. А сколько государств существует на этой огромной территории, я даже не могу точно сказать. Больше сотни. И с каждым годом их становится все больше.

– Как это? – не понял Лантер.

– Некогда большие государства со временем распадаются на более мелкие, – объяснил Андрей.

– Почему?

Ответ лейтенанта еще больше удивил Лантера.

– Такова особенность исторического процесса, протекающего на Земле, – без особой уверенности в справедливости данного высказывания ответил Андрей.

– Просто на Земле не нашлось вождя, подобного нашему Гурку Великолепному, который сумел бы объединить все земли, – нашел свое объяснение Шагадди.

– Возможно, что и так, – не стал спорить с ним Андрей. – Хотя по числу всевозможных вождей Земля, как мне кажется, сможет обойти всех.

– А зоны запредельной реальности на Земле существуют?

– Ни на одной планете еще не случалось такого масштабного вторжения запредельной реальности, как это произошло на Доште. Время от времени на Земле возникают точечные проколы, через которые запредельная реальность пытается прорваться в наш мир, но до сих пор их удавалось вовремя ликвидировать. Хотя…

Андрей задумчиво почесал согнутым пальцем переносицу. То, что он хотел сказать, не имело прямого отношения к теме беседы, но почему-то он хотел рассказать об этом своим товарищам. Особенно после того, как он признался им, что Кедлмар не является для него родиной.

– Нам известно, что запредельная реальность воздействует в первую очередь не на материальные объекты, а на сознание людей, – не спеша начал излагать свои соображения Андрей. – Лишь измененное сознание может воспринять мир таким, каким его пытается сделать запредельная реальность. На мой взгляд, та страна, в которой я жил на Земле, представляет собой самую что ни на есть благоприятную почву для запредельной реальности. Сознание определенной части живущих в ней людей деформировано настолько, что даже в отсутствие запредельной реальности они способны наизнанку вывернуть представления о реальном мире, а после начать убеждать всех остальных в том, что именно так все и должно быть на самом деле.

– Ну и как это у них получается? – полюбопытствовал Шагадди.

– С переменным успехом, – ответил Андрей. – Но чему я никогда не переставал удивляться, так это тому, что в большинстве случаев именно деформированное сознание одерживает верх над адекватным восприятием реальности.

– Адекватным, говоришь… – изображая задумчивость, Шагадди сдавил пальцами мочку правого уха. – А попроще это можно объяснить?

– Попроще? – усмехнулся Андрей. – Почему-то всегда получается так, что тот, кто меньше всех понимает, что именно происходит вокруг, начинает учить остальных, как именно следует поступать в той или иной ситуациях. И, что более всего странно, к его мнению прислушиваются куда внимательнее, чем к тому, что говорит действительно умный и здравомыслящий человек.

– Так ведь большому дураку всегда сопутствует большой успех, – процитировал кедлмарскую поговорку Длинный Эйх.

– А когда мороженое начнем есть? – сказал свое веское слово Кадишш.

– Тебе бы только есть да есть, – с показным презрением посмотрел на Кадишша Шагадди. – Все равно что, лишь бы только побольше.

– Разве может судить о вкусе мороженого человек, никогда в жизни не пробовавший его, – беззлобно парировал Кадишш.

– Ну-ну, – усмехнулся Шагадди. – Давай посмотрим, что же ты так нахваливаешь.

Лантер открыл холодильный контейнер на краю сервировочного столика, готовясь достать мороженое.

И в этот момент над дверью прозвучал негромкий мелодичный звонок.

– Это еще что такое? – удивленно произнес Лантер.

Все почти одновременно посмотрели на дверь.

В открывшемся дверном проеме возникла в высшей степени необычная фигура коменданта Статуса.

– Простите, что отрываю вас от трапезы, – протелепатировал он Андрею. – Но мы договаривались с вами о встрече.

– Да, я помню. – Отложив вилку, Андрей поднялся из-за стола. – Я только переоденусь.

Ва-Торк переместился в коридор, и дверь снова встала на свое место.

– В чем дело, Джагг? – настороженно посмотрел на командира Шагадди.

– Все нормально, – ответил, обращаясь одновременно ко всем, Андрей. – Мне нужно кое с кем встретиться.

– А почему этот плоский, – Кадишш взглядом указал на дверь, за которой скрылся лурианец, – все время молчит?

– Ему трудно говорить на чужих языках, поэтому он предпочитает общаться мысленно.

– И ты это тоже умеешь? – Черные, как у цыгана, глаза Кадишша сделались похожими на два больших ореха.

– В какой-то степени.

Андрей открыл ячейку доставки и достал из нее стопку свежевыстиранной и выглаженной одежды, которая всего лишь пару часов назад была похожа не столько на армейскую форму, сколько на обноски бездомных оборванцев.

Найдя в стопке куртку с желтыми лейтенантскими нашивками, Андрей скинул халат и быстро переоделся.

– А нам-то что делать, Джагг? – В тоне Шагадди, каким был задан этот вопрос, можно было услышать скрытую нервозность, причиной которой являлось то, что сержант, остававшийся за старшего, не очень отчетливо представлял себе, как ему следовало действовать в случае возникновения нештатной ситуации, саму возможность которой лейтенант беспечно отметал.

– Отдыхайте, ребята, – обернувшись уже от самой двери, улыбнулся Андрей. – Выспитесь наконец-то по-человечески. Кто знает, когда в следующий раз доведется увидеть чистые простыни. Меня не ждите.

– Со столиком что делать? – задал утилитарный вопрос Лантер.

– Составьте на него грязную посуду и выкатите за дверь, – ответил Андрей.

Он приложил руку к створке двери, и она плавно откатилась в сторону.

Уже выйдя за дверь, Андрей снова обернулся.

– Чуть не забыл, – сказал он. – Не вздумайте выставлять посты и баррикадировать дверь. Еще раз повторяю: мы среди друзей и никаких, даже самых простых мер предосторожности предпринимать не нужно. К тебе, Шагадди, – палец Андрея безошибочно отыскал одетого в розовый с синими полосками халат сержанта, – это относится в первую очередь.

ГЛАВА 2 ВИРТУАЛЬНЫЙ ДВОЙНИК

– Теперь-то вы можете сказать мне, куда мы направ– ляемся? – спросил Андрей, войдя следом за Ва-Торком в кабину лифта.

Быстро набрав код места назначения на световом табло, Ва-Торк протелепатировал ответ:

– С вами желает побеседовать куратор работ на Айвеле-5.

– Алексей Александрович?! – не смог удержаться от удивленного восклицания Андрей. – Но он же сейчас находится в Кедлмаре!

– Копия его сознания, снятая перед отправкой, осталась в Статусе, – спокойно ответил ему Ва-Торк. – Согласно существующему правилу, если ответственный руководитель, на личности которого замкнуто выполнение определенного проекта, вынужден по той или иной причине покинуть Статус, матрица с записью его сознания не отправляется в хранилище, как в случае с рядовыми агентами, а подключается к информационной системе Статуса. Таким образом, сознание, пребывающее в неактивном состоянии, имеет возможность получать всю оперативную информацию. И если с самим ответственным руководителем случится что-то непредвиденное, его сознание, перемещенное в новое искусственное тело, сможет сразу же включиться в работу, не тратя времени на освоение новых материалов.

– Значит, я буду беседовать с заключенным в матрице сознанием Алексея Александровича? – уточнил Андрей.

– Именно так, – подтвердил Ва-Торк.

– Но разве это возможно?

– В особых случаях, – уклончиво ответил комендант. – Отправляясь на Айвель-5, Алексей Александрович попросил меня организовать эту встречу.

– Постойте-ка, – недоумевающе тряхнул головой Андрей. – Но откуда Алексей Александрович мог знать, что я вернусь в Статус?

– Представления не имею. – Ва-Торк переплел между собой пальчики верхней пары своих крошечных рук.

Как подсказал Андрею Дейл, этот жест выражал у лурианцев отказ от дальнейшего обсуждения затронутой темы.

– А что ты сам обо всем этом думаешь? – спросил Андрей у Дейла.

– Возможно, Алексею Александровичу удалось точно просчитать ход развития событий после прорыва запредельной реальности, – высказал свое предположение Дейл.

– Ты считаешь это возможным? – с сомнением произнес Андрей.

– В противном случае остается только признать, что Алексей Александрович обладает обостренным даром предвидения.

Выйдя из лифта, Ва-Торк проследовал по коридору и остановился возле двери, с правой стороны от которой находился кодовый замок. Комендант быстро, так что Андрей не успел заметить ни одной цифры, набрал номер кода и прижал свою крошечную ладошку к экрану дактилоскопического сканера.

– В помещения, где активируются матрицы, доступ рядовых сотрудников ограничен, – объяснил подобную предосторожность Ва-Торк. – И дело тут вовсе не в недоверии, которое, как может показаться, проявляет к своим сотрудникам Статус, а в том, что неумелые манипуляции с законсервированным сознанием могут привести к его деформации, что для живого существа равнозначно тяжелому психическому расстройству.

Следом за Ва-Торком Андрей вошел в небольшую квадратную комнату.

Как и все помещения в Статусе, оно не имело окон. Стены, пол и потолок его были выложены небольшими прямоугольными плитками размером с ладонь, блестящую металлизированную поверхность которых покрывала мелкая волнообразная насечка. Впечатление было таким, будто стены и потолок медленно стекают на пол, образуя под ногами лужу жидкого металла.

Ва-Торк проследовал к дальней стене комнаты и тронул рукой плитку, по внешнему виду ничем не отличавшуюся от остальных. Однако в ответ на его легкое касание часть покрывающих стену плиток разошлись в стороны, открыв прямоугольное окно, в котором находились какие-то датчики и небольшой операционный экран. Из сумки, образованной широкой кожаной складкой у него на животе, Ва-Торк извлек небольшой пластиковый цилиндр и не спеша, очень осторожно ввел его в гнездо, расположенное рядом с экраном. На экране появилась какая-то надпись, но лурианец тут же убрал ее, быстро проведя пальцем над световым индикатором. Андрей даже не успел понять, что за язык это был.

– Система загружена и готова к работе, – сообщил Андрею Ва-Торк. – После того как я покину помещение, вы коснетесь вот этого индикатора. Прошу вас быть внимательным и больше ничего не трогать. Я и без того превысил свои полномочия, допустив вас к преобразователю.

– И что произойдет после того, как я включу систему? – спросил Андрей.

– Вы сможете вступить в двусторонний диалог с упакованным в матрицу сознанием Алексея Александровича.

– А почему вы не хотите присутствовать при нашей беседе?

– Это просьба куратора. Он хотел переговорить с вами с глазу на глаз. – Левый глаз Ва-Торка, сидящий на коротком черенке, развернулся в сторону Андрея и заговорщицки подмигнул ему.

– Ну, если так… – Андрей развел руками, давая понять, что сам он не имеет ничего против присутствия лурианца во время его беседы с куратором. – После окончания нашего разговора мне нужно будет отключить систему или позвать вас?

– После окончания беседы Алексей Александрович сам отключит систему, – ответил Ва-Торк. – Вам останется только выйти и позвать меня.

– Вы будете ждать за дверью? – немного удивился Андрей. – Наверное, это не слишком удобно.

– Ваше сознание войдет в плотный контакт с системой преобразователя, поэтому беседа с куратором будет протекать в том же режиме, что и диалоги, которые вы ведете со своим напарником. Как вам известно, такая форма общения гораздо оперативнее и более информационно емкая, чем та, что протекает в режиме реального времени.

Ва-Торк открыл дверь и плавно переместил свое массивное тело за порог.

Дверная створка встала на свое прежнее место. Теперь на всех плоскостях, создающих внутреннее пространство комнаты, остался единственный участок, свободный от блестящего металлизированного покрытия.

Андрей подошел к операционному экрану и осторожно коснулся кончиком указательного пальца того места на самом его краю, где горел указанный Ва-Торком индикатор.

Покрывающие стену плитки снова пришли в движение. Казалось, что все они смещаются одновременно в разные стороны, меняя форму и расположение волнообразного узора на своей поверхности. Всего за каких-то пару секунд окно на стене затянулось. На том месте, где оно только что находилось, не осталось никакого следа или хотя бы отметины, по которой можно было бы определить, где именно спрятан экран управления системой преобразователя.

Андрей медленно повернул голову, чтобы окинуть взором все пространство комнаты, в которой он находился.

Серебристая поверхность стен не раздражала, а, напротив, успокаивала взгляд. Однообразие волнообразного узора делало ненужным движение глазных яблок.

По мере того как время медленно растворялось в пустоте, наблюдателю, заключенному среди шести абсолютно одинаковых серебристых плоскостей, начинало казаться, что углы комнаты сглаживаются, замыкая внутреннее пространство в обтекаемый кокон.

Состояние, в которое помимо собственного желания и воли погружался Андрей, напоминало неглубокий медитативный транс, когда внешние образы еще сохраняют свои реальные черты, но ровно настолько, насколько это позволяет им сознание медитирующего. Ему казалось, что тонкая рябь на стенах отделяется от плоскостей и свободно повисает в пространстве, создавая подобие серебристого тумана, за которым находится уже совершенно иной мир.

Переход на новый уровень восприятия действительности произошел скачкообразно. Прорвавшись сквозь пелену серебристого тумана, Андрей вновь увидел вокруг себя стены комнаты, но теперь они были совершенно гладкими и белыми, без какого-либо намека на волнообразный орнамент, покрывавший их прежде.

– Значит, я все же оказался прав, – услышал Андрей знакомый голос. – Ты вернулся в Статус, и Ва-Торк организовал тебе встречу со мной.

Андрей стремительно развернулся на пятках, но позади него никого не было.

– Где вы? – недоумевающе развел руками Андрей.

– Я в матрице, – ответил после легкого смешка бесплотный голос Алексея Александровича. – Но тем не менее ты сможешь увидеть меня, если проявишь немного воображения.

– То есть? – не понял Андрей.

– Тебе просто нужно представить, как я выгляжу.

– И всего-то?

– Конечно. Мы же находимся в воображаемом мире, который можем создавать и изменять по собственному желанию.

– Значит, сейчас и у меня есть шанс предстать во плоти? – тут же задал вопрос Дейл.

– Не обольщайся, – осадил его Алексей Александрович. – Это будет всего лишь бесплотный воображаемый образ.

– Тогда какой в этом смысл? – разочарованно спросил Дейл.

– Присутствие зримого собеседника облегчает процесс общения.

– Тебе помочь? – предложил Андрею Дейл.

– Может быть, попробуем вместе? – неуверенно ответил Андрей.

– Нет, ребята, – усмехнулся Алексей Александрович. – Воссоздавать мой внешний облик придется кому-то одному из вас. Ваши представления обо мне скорее всего несколько отличаются. Поэтому, работая вместе, вы в результате можете создать жуткого урода.

– Хорошо, попробую я, – сказал Андрей после непродолжительной паузы, не дождавшись аналогичного предложения со стороны Дейла.

Сосредоточившись, он попытался припомнить внешний облик Алексея Александровича.

Сначала он смог увидеть только размытый силуэт. Проявив некоторую настойчивость, Андрей смог добиться, чтобы силуэт стал более четким и приобрел объем.

– А почему это он в генеральском мундире? – ехидно поинтересовался Дейл.

– А разве форма ему не идет? – вопросом на вопрос ответил Андрей.

– Кончайте болтать! – потребовал недовольный голос куратора. – Какая разница, во что я одет! Заканчивайте процесс!

– Вот именно, – согласился с ним Андрей. – Главное, чтобы человек был хороший.

Приложив еще небольшое усилие, он смог вспомнить и воссоздать, как ему самому казалось, довольно-таки близко к оригиналу черты лица Алексея Александровича.

– Ну, что? – закончив работу, с гордостью спросил он у Дейла.

– В целом неплох, – одобрил Дейл. – Хотя я представлял его себе несколько иначе.

– Что именно тебе не нравится?

– Выражение лица. Оно у тебя получилось очень уж благостным. И, насколько я помню, настоящий Алексей Александрович немного полнее.

– Хотел бы я сейчас взглянуть на себя со стороны, – усмехнулся куратор.

– Скорее всего ваше представление о себе тоже не вполне соответствует действительному положению вещей, – тут же заметил Андрей. – Так что давайте оставим все так, как есть.

– Отлично, перейдем к делу.

Алексей Александрович согнул ноги, как будто собирался опуститься в кресло, которого не было, и удивительным образом сел прямо на воздух. Да еще при этом и ногу на ногу закинул.

– Снова штучки с гравитационным креслом? – поинтересовался Андрей.

– Отнюдь, – лукаво улыбнулся куратор. – Вы забываете, молодой человек, что я всего лишь дух бесплотный. Настоящий же Алексей Александрович, насколько мне известно, сейчас находится в Кедлмаре. Надеюсь, с ним не случилось ничего ужасного?

– В последний раз я видел его два дня назад по кедлмарскому времени, – ответил Андрей. – Он остался в Сабатской Цитадели, решив, что полковнику Бизарду может понадобиться его помощь.

– Значит, я правильно оценил ситуацию, – с удовлетворением наклонил голову Алексей Александрович. – События развиваются так, как я и предполагал.

– Что теперь будет с Кедлмаром? Коллегия Статуса собирается предпринять хоть какие-то действия, чтобы остановить запредельную реальность? Чего нам ждать: организованной помощи в борьбе с запредельной реальностью или же начала эвакуации уцелевших жителей? Будут ли продолжены работы по изучению запредельной реальности на Айвеле-5?

– Слишком много вопросов, – покачал поднятой рукой куратор. – Я пока еще не готов на них ответить.

– Разве у нас еще осталось время на размышления? – спросил Дейл.

– Времени у нас в обрез, – спокойно ответил ему Алексей Александрович. – Но не забывайте и о том, что, в отличие от своего прототипа, я находился в Статусе и поэтому не имею ни малейшего представления о последних событиях, произошедших в Кедлмаре. После того как на Айвеле-5 был зарегистрирован необычайно мощный всплеск активности запредельной реальности, что можно было объяснить только ее массированным прорывом в реальный мир, Коллегия Статуса приняла немедленное решение об изоляции планеты. Я отправился в Кедлмар буквально за считанные минуты до того, как Айвель-5 был накрыт пространственным коконом, мотивируя этот свой шаг необходимостью эвакуации с планеты оставшихся на ней агентов и техников.

– А что же было настоящей причиной?

– Я собираюсь продолжить работу в Кедлмаре. Даже если Коллегия Статуса не даст на это своего согласия.

– Я знал, что у вас уже есть какой-то план, – удовлетворенно кивнул Андрей. – Вы знаете, как можно остановить запредельную реальность?

– В настоящий момент мне известно о запредельной реальности меньше, чем тебе. – Вид у Алексея Александровича при этом был весьма недовольный. – А понять, насколько реален мой план, я смогу только после того, как ты расскажешь мне, что происходит в Кедлмаре после прорыва запредельной реальности.

– Хорошо, – не стал спорить с куратором Андрей. – После того как объединенные силы танковых батальонов «Кейзи» и «Железные звери» взяли штурмом Сабатскую Цитадель, полковник Бизард принял решение вскрыть Пирамиду, с тем чтобы наконец-то выяснить, кто же реально правит Кедлмаром. В обнаруженный под Пирамидой бункер командир «Кейзи» спустился в сопровождении меня, Шагадди и Джемми. На самом нижнем уровне бункера мы обнаружили несколько десятков мумифицированных трупов, в том числе и труп Нени Линна, от имени которого все эти годы продолжало осуществляться руководство страной. Приказы же, как выяснилось, отдавал персональный компьютер Нени Линна, который был подсоединен к сети Генерального Штаба Пирамиды. Компьютер прокручивал в режиме самовоспроизведения военно-стратегическую игру, полем боя в которой был Кедлмар. Можете представить себе, какое впечатление произвел сей факт на находившихся в тот момент рядом со мной солдат и старшего офицера. Короче, полковник Бизард расстрелял процессорный блок компьютера из автомата. После того как он покинул бункер, мне удалось снять с принтера, который был подключен к компьютеру, три последних приказа, переданных в Генштаб. Среди них был приказ двум региональным Управлениям внутренней стражи направить весь свой личный состав в Гиблый бор с целью уничтожения якобы находящегося там лагеря вооруженных мятежников. Тогда мне еще не было известно, каким образом запредельной реальности удалось добиться того, чтобы к месту ее сосредоточения была направлена большая партия людей, не подозревающих о том, с чем им предстояло столкнуться. Но, как бы там ни было, она получила тот объем человеческого материала, который был необходим ей для начала крупномасштабного вторжения в Кедлмар. Мы опоздали всего на каких-то пять-шесть часов. Возьми мы Цитадель чуть раньше, и у нас еще оставалась бы возможность остановить операцию по захвату несуществующих мятежников в Гиблом бору…

ГЛАВА 3 КЕЙЗИ

Андрей с сожалением посмотрел на развороченный корпус процессорного блока, сброшенный на пол автоматной очередью. Внутри него что-то еще продолжало потрескивать, а сквозь вентиляционные щели наружу выползали тоненькие струйки сероватого, едва заметного дыма от плавящейся оплетки проводов. Если бы не горячность полковника Бизарда… Впрочем, теперь это уже не имело никакого смысла.

– Послушай, Джагг, – неожиданно окликнул Андрея Шагадди. – Я вот что подумал. Расстреляв этот антикварный компьютер, полковник Бизард, можно сказать, прикончил самого Нени Линна. Или, по крайней мере, последнее, что от него осталось.

– Ну и что с того? – непонимающе посмотрел на Шагадди Андрей.

– Получается, что теперь в Кедлмаре вообще не существует никакой власти. – Шагадди вроде как даже с сожалением развел руками и оглянулся на стоявшего у двери Джемми, словно желая убедиться в том, что ему это тоже интересно.

– Теперь само дальнейшее существование Кедлмара находится под большим вопросом, – ответил ему Андрей. – Кто сейчас может сказать, во что способна превратить страну запредельная реальность?

– А сколько времени ей потребуется для того, чтобы добраться от Гиблого бора до Сабата? – поинтересовался Шагадди.

– Ты у меня спрашиваешь? – мрачно хмыкнул Андрей.

– А у кого же еще? – ничуть не смутился Шагадди. – Другого специалиста по запредельной реальности я не знаю. Честно признаться, я вообще не понимаю, что это за штука такая. Я слышал, как ты рассказывал о древней Вселенной, погибшей в результате Большого Взрыва, и о каком-то фоне, оставшемся после нее и теперь стремящемся прорваться в наш мир, чтобы переделать его по собственному образу и подобию. Я могу во все это поверить. Но – чтоб меня рекины разодрали! – я не могу взять в толк, как этому вселенскому мусору удается разгуливать по Кедлмару, приняв облик Гефара или еще какой мерзкой твари?

Андрей устало провел ладонью по лицу.

– Ты, конечно же, нашел самое подходящее время для того, чтобы досконально разобраться в основополагающих принципах современной космогонии.

– Чего? – с озадаченным видом склонил голову к плечу Шагадди.

Андрей поднял взгляд на сержанта. Вместе с Дейлом он знал Шагадди уже не первый год. Но даже на пару они не могли определить подлинный уровень интеллекта этого хитроватого парня. Чаще всего Шагадди предпочитал изображать из себя этакого деревенского простака, считающего, что Кедлмар лежит на огромном блюде, стоящем на гигантском столе, за которым трапезничают боги. Но порою он повергал Андрея в полнейшее недоумение точностью высказываемых суждений по вопросам, которые трудно было отнести к разряду бытовых. К тому же, по наблюдениям Андрея, Шагадди обладал довольно-таки богатым, хотя и совершенно бессистемным запасом знаний в различных областях чисто теоретических наук, не имеющих ничего общего с армейской службой, которой он, по его же собственным словам, решил посвятить всю свою жизнь. И даже история жизни Шагадди, которую тот сам в свое время поведал Андрею, выглядела если и не придуманной от начала до конца, то в значительной степени мифологизированной.

– Запредельная реальность ворвалась в наш мир, Шагадди, – глядя сержанту в глаза, медленно произнес Андрей. – Скоро она будет править бал по всему Кедлмару. А тебя в этот момент интересуют чисто теоретические аспекты самой возможности существования запредельной реальности в современной Вселенной?

– А почему бы и нет? – пожал плечами Шагадди. – Я считаю, что бесполезных знаний просто не бывает. В какой-то момент может пригодиться то, что в свое время казалось совершенно бессмысленной абракадаброй. Ну а поскольку сейчас у нас все равно есть свободное время…

Шагадди умолк, не закончив начатую фразу. Чуть повернув голову, он к чему-то внимательно прислушался.

Андрею тоже показалось, что он слышит неясные, приглушенные звуки, доносящиеся из зала для совещаний, через который пролегал единственный путь к выходу из бункера.

– Джемми, – Андрей взглядом указал на дверь. – Посмотри, что там?

Приоткрыв дверь, Джемми выглянул в зал.

Для того чтобы понять, что там происходит, ему понадобилась ровно одна секунда. С треском захлопнув дверь, Джемми привалился к ней спиной. Движения солдата были, как и всегда, неторопливо-основательными, но на лице Джемми появилось довольно-таки странное, совершенно нехарактерное для него выражение. Это была гремучая смесь из удивления, растерянности и нежелания верить в то, что он только что видел собственными глазами. Встретив человека с таким выражением лица, можно запросто ставить на то, что в следующую секунду он взорвется истеричным криком. Но только не в том случае, если этого человека зовут Касси Джемми.

На лице Джемми довольно-таки быстро восстановилось его обычное бесстрастное выражение, после чего он произнес только одно слово:

– Кейзи.

– В каком смысле «кейзи»? – удивленно посмотрел на Джемми Шагадди. – Там кто-то из нашего батальона?

Джемми отрицательно качнул головой и, скинув с плеча автомат, перевел планку предохранителя в положение автоматической стрельбы.

– Ты что же, хочешь сказать, что там настоящие кейзи? – Рука Шагадди тоже непроизвольно потянулась к лежавшему на столе автомату. – Живые мертвецы?

Дверь за спиной Джемми содрогнулась от могучего удара. Солдат пошатнулся, но все же устоял на месте.

– Давай, Шагадди!

Андрей вскочил на ноги и принялся толкать к двери тяжелый двухтумбовый стол, за которым когда-то работал сам великий кедлмарский диктатор, создатель Пирамиды Нени Линн. В отличие от Шагадди, у него не возникло ни малейших сомнений в том, что мумифицированные трупы, которые они видели в зале для совещаний и в подсобных помещениях бункера, поднялись на ноги. Означать это могло только одно: волна запредельной реальности уже докатилась до Сабата.

Джемми отскочил в сторону, и Андрей с Шагадди одним сильным толчком прижали дверь столом.

В дверь снова что-то тяжело ударило.

– Слушай, Джемми, – все еще недоверчиво посмотрел на приятеля Шагадди. – Ты точно видел там живых мертвецов? Может быть, это кто-то из гвардейцев, решивших спрятаться в бункере?

Джемми коснулся двумя пальцами виска, давая понять, что он пока еще в своем уме, и отрицательно покачал головой.

– Тогда чего ради мы здесь заперлись? – Шагадди перевел взгляд на лейтенанта. – Другого выхода из бункера нет. Для того чтобы подняться наверх, нужно пройти через зал.

– Интересно, как ты собираешься это сделать? – с раздражением посмотрел на него Андрей.

В критические моменты язык у Шагадди начинал работать без остановки, как будто от количества и скорости произносимых им слов могла зависеть сама его жизнь.

– У нас же есть оружие, которого нет у мертвяков, – ответил Шагадди.

– А ты уверен, что кейзи можно убить выстрелом из автомата?

В дверь со стороны зала колотили уже без остановки. Стол, подпиравший ее, начал медленно сдвигаться. Край двери чуть отошел от дверного косяка, и в образовавшуюся щель тут же скользнула костлявая рука, покрытая темно-коричневой, похожей на пересохшую бумагу кожей. Пальцы с широкими желтыми ногтями вцепились в край дверного косяка, а приоткрывшаяся дверь снова содрогнулась от удара.

– У, зараза!

Шагадди с размаху ударил прикладом автомата по уродливой руке. Три пальца с сухим хрустом отломились от кисти и упали на пол. Шагадди с удивлением посмотрел на них, а затем еще раз ударил прикладом по высовывающемуся из щели запястью. Кисть руки отвалилась и упала на пол.

Джемми уперся в дверь ногой, а Шагадди с Андреем снова придвинули к ней стол.

Наклонившись, Джемми осторожно, двумя пальцами поднял с пола палец мертвеца, который все еще продолжал дергать верхней фалангой, словно зовя всех за собой, и сунул его под нос Шагадди.

– Да иди ты!.. – отмахнулся от него Шагадди. – Я теперь и сам вижу, что это кейзи! – Он перевел взгляд на Андрея. – Так что же, теперь в Кедлмаре все мертвецы оживут?

– Да не пори ты дурь, Шагадди! – недовольно поморщился Андрей. – Мертвецов в зале оживила запредельная реальность. Но только потому, что кто-то из нас подал ей эту идею.

– Как это? – озадаченно сдвинул брови к переносице Шагадди.

– Запредельная реальность способна трансформировать материальные объекты только после того, как их образы претерпели соответствующие изменения в сознании людей. Наверное, каждый из нас, проходя мимо мумифицированных трупов, представлял себе, как они поднимаются на ноги и идут следом за нами с горящими глазами и скрюченными пальцами, полные жажды крови.

– Только не я! – уверенно заявил Шагадди.

Джемми с укоризной погрозил ему отрубленным пальцем кейзи.

– Ну, возможно, я и сказал что-то такое, когда мы спустились в бункер, – отвел глаза в сторону Шагадди. – Но я же не всерьез об этом думал.

– А для этого и не нужно прилагать слишком много усилий. В любом из нас жив подсознательный страх перед мертвецами, воспитанный на страшных историях и бабкиных сказках. Запредельная реальность почувствовала этот страх.

– Но, может быть, они вовсе и не хотят причинять нам никакого зла? – взглядом указав на сотрясающуюся от непрерывных ударов дверь, спросил Шагадди. – Может быть, им просто хочется пообщаться? Сколько лет-то прошло с тех пор, как они последний раз с кем-то нормально разговаривали!

– Нет, – уверенно отмел подобное предположение Андрей. – Кейзи встали для того, чтобы убить нас. Причина все в тех же человеческих страхах, которые стремится реализовать запредельная реальность. Страх смерти присущ каждому человеку, что бы он сам об этом ни говорил и ни думал.

– А почему именно страх? Почему бы запредельной реальности не взяться за реализацию мечтаний?

– Не знаю, – покачал головой Андрей. – Возможно, потому что страх – это самое сильное чувство, которое способен испытать человек и от которого он никогда и ни при каких обстоятельствах не способен избавиться полностью.

От дверного полотна отлетела длинная щепа – конец толстого металлического штыря пробил дверь насквозь.

– А говорят, что у кейзи вовсе нет мозгов! – удивленно вскинул брови Шагадди. – А эти, смотри-ка, орудия в ход пустили.

– Надо пробиваться к выходу, – мрачно произнес Джемми.

– Верно, – согласился с ним Андрей. – Рано или поздно кейзи ворвутся в эту комнату и просто задавят нас своей массой.

– А может быть, отсидимся? – не очень уверенно предложил Шагадди. – Подождем, пока помощь подойдет? Полковник Бизард, наверное, должен заинтересоваться, почему нас так долго нет.

– Ему теперь не до нас, – мрачно ответил Андрей.

– А что так?

– А ты представь себе, что сейчас наверху происходит.

Шагадди закатил глаза под веки, изображая сосредоточенное размышление.

– Представил, – кивнул он через пару секунд.

– Ну и как?

– Погано. – Взгляд Шагадди как бы между прочим скользнул по трещащей под неослабевающим натиском кейзи двери. – Кто-нибудь помнит, сколько там всего было покойников?

– Три трупа возле лестницы, два в туалете и в зале штук десять. Да, еще и сам Нени Линн.

– Итого не более двух десятков, – завершил приблизительный подсчет Шагадди, после чего с удовлетворением заметил: – Не так уж и много.

Дверь треснула еще в одном месте. Кто-то, находившийся с противоположной стороны двери, с размаха всадил в трещину металлический прут толщиною в два пальца и принялся двигать им из стороны в сторону, пытаясь расширить пролом.

– Отойди в сторону! – решительно махнул на Джемми рукой Шагадди.

Джемми сделал шаг в сторону от двери.

Шагадди вскинул автомат, передернул затвор и, нажав на курок, выпустил по двери длинную очередь.

После того как последняя пуля, выпущенная Шагадди, пробила дверное полотно насквозь, дверь перестала содрогаться от ударов.

– Ну вот, – опустив автомат, с удовлетворением и гордостью произнес Шагадди. – А вы говорили…

Дверь вновь заходила ходуном, едва сдерживая сотрясающие ее удары.

– Да что б вас рекины разодрали! – в сердцах выругался Шагадди.

– Ничего не получится, – произнес в ответ на это Андрей. – Рекины не польстятся на падаль, которая полвека валялась в каком-то подвале.

– Вы проявляете непозволительную непочтительность к святым останкам великого Нени Линна, лейтенант Апстрак! – с показным возмущением взмахнул руками Шагадди. – Да ну тебя, Джагг, – добавил он уже своим обычным голосом. – Что делать будем, когда дверь рухнет?

– К демонам все! – Андрей решительно передернул затвор на автомате и, достав из-за пазухи, сунул за пояс пистолет. – Будем прорываться к лестнице! Гранаты у кого-нибудь есть?

– А как же! – Шагадди достал из подсумка и подкинул на ладони ребристый цилиндр противопехотной гранаты.

– Одна?

– Мог бы и за одну сказать спасибо, – изобразил обиду Шагадди. – У самого-то вообще нет.

Андрей посмотрел на Джемми.

Солдат молча развел руками.

– На тебя, Шагадди, взираем с надеждой и упованием, – шутливо отсалютовал сержанту Андрей. – Первый ход за тобой.

– Всегда к вашим услугам, лейтенант, – присел в полупоклоне Шагадди.

– Джемми, твоя задача оттащить стол в сторону. – Солдат молча кивнул. – Шагадди, кинешь гранату в зал только после того, как я расчищу дверной проем. А то, чего доброго, попадешь гранатой в какого-нибудь застрявшего в дверях кейзи и заодно с ним всех нас подорвешь.

– Обижаешь, Джагг! – самодовольно усмехнулся Шагадди.

– Ладно, не бравируй, – строго глянул на него Андрей. – Нам нужно отсюда живыми выбраться.

– А зачем, если наверху та же самая дребедень? – с демонстративным безразличием пожал плечами Шагадди.

– Затем, чтобы всем остальным объяснить, что происходит, – серьезно ответил Андрей. – Так что давайте постараемся, ребята. – Он посмотрел сначала на Шагадди, а затем на Джемми. – И, самое главное, помните, что вселившаяся в покойников запредельная реальность питается нашими страхами. Мы должны быть уверены в том, что кейзи можно убить, и тогда они против нас не устоят.

– Как скажешь, Джагг, – усмехнулся Шагадди. – Мне так, например, совершенно без разницы, что внутри этих уродов – кровь или труха.

Джемми просто молча улыбнулся и на секунду прикрыл глаза, давая понять, что за него лейтенант может не беспокоиться.

– Сразу после взрыва гранаты без команды начинаем двигаться к лестнице. Мы с Шагадди расчищаем проход, Джемми прикрывает тыл. Все ясно?

– Никогда не слышал более четкого и конкретного плана, – нервно усмехнулся Шагадди.

Джемми снова молча кивнул.

– Начали!

Джемми рывком оттолкнул стол в сторону от двери. В этом ему помогли и те, кто ломился в дверь с противоположной стороны.

Дверь, едва не сорвавшись с петель, отлетела в сторону, ударившись о стену.

Андрей был внутренне готов к тому, что ему предстояло увидеть, и ожидания не обманули его. Толпа за дверью вполне соответствовала его представлениям о живых мертвецах, воспитанным главным образом на соответствующих фильмах. Лица кейзи были ужасны. Высохшая кожа на них свисала лохмотьями, обнажая пожелтевшие черепные кости. К остаткам кожи на черепах липли клочья пожелтевших волос, похожие на свалявшуюся паклю. Скукожившиеся губы, похожие на клочки жеваной бумаги, не могли прикрыть безумных оскалов, в которых зияли черные дыры на местах вывалившихся зубов. У некоторых кейзи остатки мышц на скулах были разорваны, из-за чего их нижние челюсти свисали едва ли не до самой груди, открывая провалы ртов.

Пустые глазницы кейзи смотрели куда-то в пустоту, но при этом они не тыкались в стены, как слепые котята, а каким-то непостижимым образом прекрасно ориентировались в окружающем пространстве.

Довершали картину обветшалые и выцветшие парадные мундиры высшего офицерского состава, на которых местами поблескивали большие генеральские треугольники. Из обтрепанных обшлагов рукавов торчали костлявые руки, обтянутые сморщенной кожей цвета, напоминающего жидкий кофе, в который только что плеснули молока.

Неприятно удивило Андрея то, что, в отличие от персонажей классических фильмов Джорджа Ромеро, которые, расставив полусогнутые руки в стороны, медленно и неуклюже перемещались на негнущихся ногах, кедлмарские кейзи двигались ничуть не хуже живых людей. И делали они все в полном молчании, не издавая никаких душераздирающих воплей и стонов.

Едва только дверь оказалось открытой, как все находившиеся в зале кейзи одновременно ломанулись в дверной проем.

Первая тройка живых мертвецов, каждый из которой с особым рвением стремился добраться до людей, застряла в дверном проеме, наглухо сцепившись своими костлявыми плечами. Образовавшаяся в дверях фигурная композиция отдаленно напоминала ожившую статую Лаокоона с сыновьями, в которой роль змей исполняли руки самих участников представления.

Возникший в дверях затор дал Андрею время тщательно прицелиться, прежде чем открыть огонь.

Головы кейзи, целясь в которые выпустил короткую автоматную очередь Андрей, разлетелись вдребезги, словно глиняные горшки.

Андрею казалось, что это должно было если и не вывести кейзи из строя, то уж, по крайней мере, сделать их менее активными. Однако сами кейзи, похоже, были на этот счет иного мнения. Не обратив ни малейшего внимания на потерю голов, они с удвоенной энергией принялись ломиться в открытую дверь.

Удача сопутствовала тому, кто находился в центре. Оттолкнувшись от двух своих соратников, он буквально запрыгнул в комнату, оказавшись в шаге перед Андреем.

Ногой Андрей ударил безголового кейзи в грудь. С хрустом ломающихся костей тот отлетел назад, едва не сбив с ног следующую за ним пару безголовых.

Вскинув автомат, Андрей надавил на курок и не отпускал его до тех пор, пока в обойме не кончились патроны.

Пули разрывали ветхую ткань мундиров, надетых на кейзи, но вместо крови из ран сыпалась какая-то труха, похожая на мелкую табачную крошку. Выстрелы отбрасывали кейзи назад, сбивая их с ног, но они с тупым упорством снова и снова поднимались на ноги и шли на людей.

Прямое попадание пули раздробило кейзи в генеральском мундире локтевой сустав. Рука отлетела в сторону, а кейзи продолжал двигаться вперед, размахивая уродливым обрубком.

Справа ударил автомат Джемми. Оставив трех безголовых кейзи лейтенанту, солдат стрелял в сторону дверного проема, не давая возможности находившимся в зале кейзи войти в него.

Быстро вставив в автомат полную обойму, Андрей перенес направление огня на ноги кейзи.

Новая тактика оказалась более успешной. Падая на пол с перебитыми ногами, кейзи уже не могли снова подняться. Они все еще пытались ползти вперед, чтобы дотянуться своими костлявыми руками до людей, но это уже была не серьезная угроза, а всего лишь ее демонстрация.

– Джагг! – отрывисто крикнул Джемми.

Андрей понял, что от него требовалось, и вновь перенес огонь на лезущих в дверь кейзи, давая возможность Джемми сменить обойму.

Вдвоем Андрею и Джемми удалось в какой-то момент расчистить дверной проем от толпящихся в нем прямоходящих мумий.

– Давай, Шагадди! – не прекращая давить на курок, заорал Андрей.

Граната полетела в дверной проем и упала неподалеку от порога, в том месте, где возникло наибольшее скопление кейзи. Андрей с Джемми, прекратив стрелять, отбежали к противоположной стене комнаты. Шагадди, присев на корточки, укрылся за столом. Взяв автомат за рукоятку, он поставил приклад на колено и плавно сдвинул большим пальцем планку предохранителя.

Едва только прекратился шквальный автоматный огонь, как кейзи снова ринулись на приступ распахнутой двери.

И в этот момент рванула граната.

Отдельные части тел разорванных в клочья кейзи разлетелись по комнате.

– Отцепись, тварь! – заорал Шагадди, когда трехпалая кисть руки схватила его за плечо.

Он попытался сбить ее, ударив кулаком, но лишенная тела рука мертвой хваткой держалась за куртку.

– Вперед!

Андрей ударил ногой все ж таки доползшего до него обезглавленного кейзи и, стреляя от пояса, побежал к двери.

Перепрыгнув через стол, к нему присоединился Шагадди, на плече которого, подобно оторванному эполету, болталась мертвая рука.

В дверях Андрей ударом приклада свернул челюсть кинувшемуся на него кейзи и, перескочив через чьи-то копошащиеся на полу останки, быстро огляделся по сторонам, чтобы оценить расстановку сил.

На ногах оставались еще с десяток кейзи. А те, что уже не могли принять вертикальное положение, все равно пытались добраться до людей, чтобы ухватить их за ноги. В зале было достаточно места для того, чтобы не дать кейзи прижать себя к стене. При желании втроем можно было без особого труда перестрелять тех, что еще представляли из себя какую-то угрозу. Но только при наличии достаточного количества боеприпасов. Проблема же заключалась в том, что в автомате у Андрея была уже последняя, наполовину пустая обойма. У двух же его соратников дела обстояли не намного лучше.

Андрей бросил быстрый взгляд на кафедру в конце зала. Стол, на котором прежде лежал мумифицированный труп Нени Линна, был пуст. А это значило, что кедлмарский диктатор находился где-то рядом, среди обезумевших кейзи. Узнать его было несложно – среди всех присутствующих он единственный не был одет в военную форму. Но поскольку присутствие Нени Линна в рядах живых мертвецов никак не влияло на реальную расстановку сил, не имело смысла заниматься сейчас его поисками.

Закинув автомат за спину, Андрей взял в руку пистолет. Продвигаясь в сторону двери, за которой находился коридор и выход к лестнице, Андрей стрелял расчетливо и точно, только в тех случаях, когда увернуться от бросающихся на него кейзи было невозможно.

Неизвестный

Шагадди отбивался от кейзи, двигаясь по левую руку от Андрея. Он тоже перешел на стрельбу одиночными, но чаще, чем выстрелы, Андрей слышал надсадное, чуть хрипловатое гаканье, с которым сержант обрушивал на кейзи приклад своего автомата.

Сзади, где наседающих на солдат кейзи сдерживал Джемми, стрельба доносилась куда чаще. Экономя патроны, Джемми тем не менее вынужден был стрелять короткими очередями. Должно быть, ему приходилось хуже, чем Андрею с Шагадди, но помощи он пока не просил.

В зале не осталось, наверное, уже ни одного ожившего мертвеца, у которого были бы на месте все части тела. Безрукие, кособокие, хромые, со снесенными головами и развороченными грудными клетками, они все равно продолжали нападать на людей, словно, только убив их, они могли подтвердить свое право на новую жизнь, которую получили, не прося о том, по прихоти запредельной реальности.

Картина Страшного суда наложилась на широкоформатное панно Апокалипсиса, на котором схлестнулись в судорожных смертельных объятиях запредельная реальность, стремящаяся вернуть себе былую силу и власть, и малая частица того мира, что в незапамятные времена пришел ей на смену. Даже если эта инфернальная битва и могла закончиться чем-то, помимо взаимного уничтожения, людям был недоступен ее глубинный смысл. Обладая слишком короткой исторической памятью, они не помнили даже начала своей собственной истории. А до того, что произошло миллиарды лет назад, когда образ Вселенной, претерпев коренное изменение, приобрел нынешние черты, им, по большому счету, вообще не было никакого дела. Их вполне устраивала сегодняшняя картина мира, и они не хотели знать, что могло бы быть на ее месте. Живые хотели жить, а мертвым ничего не было нужно, потому что они были просто мертвы, и их уже невозможно было увлечь идеями жизни после смерти, которой, как прекрасно было известно тем, кто уже переступил через черту, попросту не существует.

Все эти мысли обрывками мелькали в голове у Андрея, когда он по пятому разу убивал тех, кто уже был мертв. До выхода из зала для совещаний оставалось совсем немного, и у Андрея уже не было никаких сомнений в том, что им удастся до него добраться.

– Рекины драные!..

Андрей невольно обернулся, настолько странным показался ему сорвавшийся на фальцет голос Шагадди. Традиционное ругательство на этот раз в исполнении Шагадди было похоже на неловкую попытку извиниться.

– Что там у тебя?! – крикнул Андрей, видя только спину сержанта.

– Я Нени Линну голову снес, – обернувшись на Андрея, растерянно произнес Шагадди.

– Лучше о своей голове подумай, – посоветовал Андрей и, вскинув руку с пистолетом, выстрелил в метнувшегося в сторону Шагадди однорукого кейзи.

Прыжком преодолев последнюю пару метров, отделявших его от тяжелой, герметично закрывающейся двери, Андрей перепрыгнул через высокий порог и привалился спиной к стене, держа дверь под прицелом. Следом за ним в коридор выбежали Шагадди и Джемми.

Навалившись плечом на тяжелую дверь, Джемми попытался захлопнуть ее. Если бы ему это удалось, то оставшиеся в зале кейзи оказались бы отрезанными от внешнего мира. Даже если кейзи и пришло бы в голову воспользоваться штурвалом ручного управления тяжелого дверного запора, его без труда можно было заблокировать снаружи при помощи любой подвернувшейся под руку железки.

– Снимите с меня эту дрянь! – воскликнул Шагадди, тряхнув плечом, на котором у него висела рука кейзи.

– Да подожди ты! – Отмахнувшись от Шагадди, Андрей кинулся помогать Джемми.

Дверь была уже почти закрыта, когда какой-то кейзи сунул ногу за порог.

– Зараза!

Андрей несколько раз со злостью ударил по ноге прикладом автомата. Боли кейзи не чувствовал, а берцовые кости были слишком прочные, поэтому нога осталась торчать в проеме между дверью и порогом.

Со стороны зала на дверь одновременно навалились несколько тел. Джемми обеими руками уперся в дверь, но ноги его скользили по полу, и дверь постепенно поддавалась напору рвущихся на свободу кейзи.

– Помоги-ка Джемми. – Шагадди плечом отодвинул Андрея в сторону.

Сам же он встал к двери спиной и, обхватив стопу кейзи обеими руками, резко крутанул ее, вывернув почти на девяносто градусов, и изо всех сил рванул вверх. Под дверью что-то омерзительно хрустнуло. Шагадди удовлетворенно хмыкнул и еще раз повторил ту же самую операцию.

Высохшие сухожилия не смогли выдержать подобной экзекуции. Шагадди упал на пол, сжимая в руках оторванную ногу мертвеца.

Андрей и Джемми захлопнули дверь. Джемми быстро повернул штурвал и заклинил его ножом.

– Проклятие! – Шагадди с отвращением отшвырнул в сторону высохшую ногу. – Почему мне все время достается самая грязная работа?

– Потому что она у тебя лучше всего получается, – усмехнувшись, ответил Андрей. Указав на перебирающую пальцами кисть, повисшую на плече Шагадди, он с торжественным видом произнес: – Произвожу тебя в кавалеры Ордена живых мертвецов!

– А! – махнул на него рукой Шагадди. – Я и без того «кейзи». Помоги мне лучше избавиться от этой ручки загребущей.

Для того чтобы снять руку кейзи с плеча Шагадди, Андрею пришлось ножом отрубить два из трех имевшихся на ней пальцев. После этого, подцепив руку острием ножа, он кинул ее к стене.

– Тебе что, жалко с ней расставаться? – спросил Андрей, заметив, каким задумчивым взглядом смотрит Шагадди на оторванную кисть руки, на которой все еще продолжал шевелиться оставшийся указательный палец.

– Да вот думаю, не захватить ли ее с собой? – задумчиво почесал затылок сержант. – Ребятам показать…

– Ты лучше расскажи им, как снес голову Нени Линну, – посоветовал Андрей.

– Тебе смешно, – насупился Шагадди. – А что другие на это скажут?

– Нени Линн мертв уже более полувека, – успокоил его Андрей. – Если тебя и можно привлечь к ответственности, так только за вандализм.

– За что? – недобро посмотрел на Андрея Шагадди.

– За то, что ты испортил мумию Нени Линна, которая представляет собой историческую ценность, – разъяснил Андрей. И тут же добавил: – Но, учитывая то, сколько исторических памятников уничтожил за годы своего правления сам Нени Линн, твой выстрел, разнесший ему голову, можно расценивать как воздаяние по делам его. Можешь считать, что автомат в твоих руках направляла высшая сила.

– Ну нет, – не соглашаясь с таким утверждением, покачал головой Шагадди. – Когда автомат в моих руках, никакая высшая сила не способна помешать мне целиться.

– Ну, как знаешь, – не стал спорить с ним Андрей. – А тебя, Джемми, никакие нравственные проблемы не мучают?

Джемми, стоявший чуть в стороне и чистивший ногти острием ножа, молча покачал головой.

– В таком случае давайте выбираться из этой гробницы. Все остальное обсудим наверху.

ГЛАВА 4 МЕТАМОРФОЗЫ

Грохоча подкованными каблуками ботинок по металлическим ступеням, солдаты бежали вверх по лестнице, неосознанно стремясь как можно скорее выбраться из превращенного в могильник бункера, чтобы снова увидеть над головой не серые бетонные своды, а голубое небо с плывущими по нему облаками.

Бежавший впереди Андрей мысленно отсчитывал ступени. Лестница вела к выходу, поднимаясь по стенам квадратного колодца и сворачивая под прямым углом после каждой двадцать четвертой ступени. Они поднялись примерно на половину глубины колодца, когда после очередного поворота лестницы Андрей насчитал тридцать ступеней.

Сбившись со счета, Андрей в растерянности остановился на месте.

– Что еще забыли? – недовольно буркнул, едва не налетев на него, Шагадди.

Оперевшись на перила, Андрей посмотрел наверх.

Шахта колодца, имевшая прежде квадратное сечение, превратилась в круглую. По стене ее теперь поднималась вверх ровная спираль винтовой лестницы.

– Чья работа? – гневно глянул на своих спутников Андрей.

– Я здесь ни при чем! – взмахом руки решительно отмел от себя все возможные обвинения Шагадди. – Я думал только о том, как бы поскорее отсюда выбраться!

Джемми отрицательно покачал головой. Затем он поднял левую руку, развел в стороны большой и указательный пальцы и, указав взглядом на стену, стал медленно сводить их вместе.

– Точно! – посмотрев сначала на руку Джемми, а затем на стены колодца, воскликнул Шагадди. – Стены сходятся!

Сейчас было не время выяснять, чьи фантазии или страхи позволили запредельной реальности изменить форму колодца, – нужно было как можно скорее уходить из бункера. Сечение колодца уменьшалось буквально на глазах. Если сжатие спирали винтовой лестницы будет продолжаться с той же скоростью, то шансы выбраться из колодца до тех пор, пока стены его не сомкнутся, уменьшались с каждой потерянной секундой.

Оттолкнувшись обеими руками от перил, Андрей снова побежал вверх по лестнице.

Шагадди и Джемми бежали позади него, не отставая.

При том, что витки лестничной спирали становились все меньше, путь до выхода из бункера не делался короче. Шахта колодца вытягивалась вверх, словно телескопическая антенна.

Андрей понял, что им не успеть добежать до выхода, когда просвета в центре лестничной спирали уже не осталось и металлические стойки перил начали со скрипом гнуться.

Андрей посмотрел вверх. Они были уже достаточно близки к выходу, чтобы попытаться позвать на помощь с надеждой быть услышанными теми, кто находился наверху. Но что бы это дало? Нескольких свидетелей ужасной гибели лейтенанта Апстрака и двух его солдат?

– Да что это за жизнь такая! – остановившись и устало уперевшись ладонями в колени, со злостью выкрикнул Шагадди.

После этого он выдал такую длинную и искусно завернутую фразу, состоящую из одних ругательств, каких прежде Андрею слышать не доводилось. В ней было-то всего не более десятка слов, но каждое из них употреблялось попеременно как существительное, прилагательное или глагол, что позволяло практически бесконечно менять грамматическую форму составленных из них предложений.

Но самым удивительным было то, что в то время, пока Шагадди выдавал этот поток непристойностей, душераздирающий скрежет гнущихся перил прекратился. И возобновился он только через несколько секунд после того, как сержант умолк, пораженный, как и двое его спутников, внезапно наступившей тишиной.

– Продолжай, Шагадди! – сдавленным полушепотом попросил Андрей, сам еще до конца не веря в то, что сквернословие сержанта способно каким-то совершенно непостижимым образом остановить процесс сжатия лестничного колодца.

– Чего? – недоумевающе переспросил Шагадди.

– Продолжай материться! – заорал на Шагадди Андрей, чувствуя, как металлическая ступенька начинает выгибаться у него под ногами. – Давай, чтоб тебя!..

И Шагадди дал!

То ли ему и в самом деле не было равных в искусстве матерщины, то ли дополнительную виртуозность его изысканной речи придавало осознание того факта, что на карту были поставлены человеческие жизни, в том числе и его собственная, но только то, что лилось в эти минуты с языка Шагадди, поистине было достойно того, чтобы оказаться дословно зафиксированным и сохраненным в веках, дабы воочию продемонстрировать потомкам, на что были способны их великие предки! А ведь задача Шагадди осложнялась еще и тем, что произносить свою речь он должен был на бегу, не имея возможности делать хотя бы незначительную паузу, обдумывая очередную фразу!

К сожалению, свободного летописца в тот момент рядом с Шагадди не оказалось. А двое его друзей думали только о том, как бы выбраться живыми из бункера, едва не превратившегося для них в смертельную ловушку. Они во всю мочь бежали наверх, подгоняемые виртуозной бранью Шагадди и нервозным ожиданием того, что в любую секунду мог вновь раздаться зловещий скрежет металла.

Выбежав на собранную гармошкой лестничную площадку перед дверью бункера, Андрей с ходу перепрыгнул через высокий порог и без сил упал на перепаханный танковыми гусеницами газон, тянущийся по периметру Пирамиды.

Следом за ним из бункера с руганью вылетел Шагадди. Выдав еще пару тирад, как бы подводящих итог всему, что было сказано ранее, он устало присел на корточки, опираясь на автомат, поставленный прикладом на землю.

Подойдя к Шагадди сзади, Джемми похлопал его по плечу.

– Не нужно меня благодарить, – откашлявшись, прохрипел севшим голосом Шагадди. – Я просто выполнял свой долг.

Со стороны дверного проема, ведущего в бункер, раздался уже не скрежет, а пронзительный визг металла, сдавливаемого чудовищной массой стен, сомкнувшихся вокруг лестницы.

Джемми снова, уже более требовательно хлопнул Шагадди ладонью по плечу, после чего негромко окликнул лейтенанта:

– Джагг…

Если Джемми соблаговолил произнести хотя бы одно слово, значит, происходило нечто действительно из ряда вон выходящее.

Андрей быстро поднялся с земли. Одновременно он на всякий случай скинул с плеча автомат, в обойме которого еще оставалось несколько патронов.

Первым, что он увидел, были танкисты из батальона полковника Орхалла, сидевшие на броне своих танков и в полном недоумении смотревшие куда-то вверх.

Не понимая, что происходит, Андрей тоже запрокинул голову.

Вознесенная на десятиметровую высоту вершина Пирамиды, бывшая прежде остроконечной, теперь приобрела форму, похожую на съехавшую набок шляпку большого белого гриба. При этом она продолжала медленно сползать вниз, увлекая за собой лежащие под ней слои огромного бетонного монолита. Пирамида была похожа на свечу, у которой только что подпалили фитиль.

– Крыша поехала, – услышал Андрей у себя за спиной напряженное сипение Шагадди.

То ли он все еще не прочистил горло после безостановочной ругани в уже не существующем бункере, то ли увиденное произвело на него столь сильное впечатление, что голос у него снова сел.

– Где полковник Бизард? – спросил, обращаясь к танкистам, Андрей.

Никто из них даже не пошевельнулся. Казалось, они просто не слышали обращенный к ним вопрос, продолжая зачарованно созерцать вершину оплывающей, словно порция подтаявшего мороженого, Пирамиды.

После того как Андрей повторил свой вопрос и снова не получил на него ответ, Джемми подошел к ближайшему танку и, ухватив за шиворот, выволок из люка механика с перемазанной машинным маслом щекой. Ничего не говоря, он для начала просто встряхнул его как следует, после чего поставил перед лейтенантом.

Танкист смотрел на Андрея растерянно и немного испуганно. Вид у него был такой, словно его только что разбудили и он спросонья все еще никак не может понять, где находится и что за люди его окружают.

Андрей пару раз щелкнул пальцами у него перед носом. Убедившись, что солдат следит за движениями пальцев уже вполне осмысленным взглядом, Андрей перешел к вопросам:

– Где полковник Бизард?

– Пошел на центральную площадь, – вяло и как-то совершенно безнадежно махнул рукой солдат.

– А вы почему здесь? – взглядом указал Андрей на стоящие возле Пирамиды танки.

– Нам приказано охранять вход в Пирамиду, – ответил солдат.

– Давно это началось? – Андрей указал на оплывающую вершину Пирамиды.

– Не знаю, – растерянно покачал головой танкист.

– Джагг, – окликнул Андрея Шагадди. – Посмотри-ка на это.

Подбежав к Шагадди, Андрей увидел участок стены, окружающей Цитадель. Верхний ее край медленно деформировался и сползал вниз, точно так же, как и вершина Пирамиды.

– Что происходит, Джагг? – посмотрев на Андрея, негромко спросил Шагадди.

– Это значит, что все, кто сейчас находится в Цитадели, одурели от страха, – ответил сквозь стиснутые зубы Андрей.

Шагадди показалось, что лейтенант на секунду задумался. На самом деле Андрей успел за это время обсудить сложившуюся ситуацию с Дейлом и решить, что следовало сделать, чтобы попытаться восстановить порядок вещей, существовавший до вторжения запредельной реальности.

Вернувшись к входу в уже не существующий бункер, Андрей запрыгнул на ближайший танк и, забравшись на башню, дернул за плечо выглядывающего из люка командира танка:

– Лейтенант!

Танкист повернул голову в его сторону и посмотрел на Андрея взглядом клинического идиота.

У Андрея не было ни времени, ни настроения вести душеспасительные беседы. Коротко замахнувшись, он ударил командира танка по зубам.

Танкист ошалело тряхнул головой, провел ладонью по ушибленной челюсти и сплюнул на броню кровавую слюну.

– Очнулся? – с заботливым видом осведомился Андрей.

Танкист молча кивнул.

– Собирай всех, кто здесь есть, и веди на центральную площадь, – велел ему Андрей.

– Но я получил приказ охранять вход в Пирамиду, – посмотрев на оплывающую вершину монолита, не очень уверенно возразил танкист.

– Приказ отменяется, – сказал Андрей столь уверенно, что танкист посмотрел на его лейтенантский шеврон, чтобы удостовериться в том, что с ним разговаривает равный по званию, а не вышестоящий чин.

– Я получил приказ лично от полковника Бизарда… – начал объяснять ситуацию танкист.

– К рекинам драным все приказы! – не дослушав, заорал на него Андрей. – Что ты здесь собираешься охранять?! Это?! – Вытянув руку, Андрей ткнул пальцем в медленно теряющую свою форму Пирамиду. – Ты знаешь, что сейчас происходит?!

Танкист отрицательно помотал головой.

– Ну, так делай то, что тебе говорят, пока сам не начал оплывать, как Пирамида! Собирай людей и веди их на площадь! Понял?!

– Понял, – быстро кивнул танкист.

– Действуй!

Андрей спрыгнул с танка.

– Понятно, что надо делать? – спросил он, обращаясь на этот раз к Шагадди и Джемми.

Оба молча кивнули.

– Шагадди – к восточным воротам, Джемми – к западным. Запереть ворота и убрать мосты. Никого не пускать в Цитадель, даже если это будут плачущие женщины с детьми. Любой, находящийся за пределами Цитадели, может оказаться таким же монстром, как и кейзи, оставшиеся в бункере. Всех, кого встретите, отправляйте на центральную площадь, ссылаясь на приказ полковника Бизарда. Включая и сдавшихся в плен гвардейцев. Все нужно сделать в кратчайшие сроки. Считайте, что вы наделены самыми широкими полномочиями, вплоть до расстрела на месте за отказ повиноваться. Все. Выполняйте.

Несмотря на то, каким уверенным тоном все это было сказано, Андрей ждал вопросов. Что-нибудь типа того, с каких это пор он получил право отменять приказы командира части и заменять их своими собственными распоряжениями? Но никаких вопросов не последовало. Шагадди и Джемми одновременно вскинули руку к плечу в армейском салюте и без промедления побежали выполнять приказ лейтенанта.

Андрей с облегчением перевел дух. Если бы сейчас ему пришлось давать какие-то объяснения, то скорее всего у него уже не хватило бы упорства и уверенности довести задуманное до конца.

Он бросил быстрый взгляд на оплывшую вершину Пирамиды, которая сползла вниз еще примерно на полметра, и побежал туда, где, по словам танкиста, должен был находиться полковник Бизард.

Центральная площадь Сабатской Цитадели, служившая одновременно и плацем для проведения строевых смотров и парадов, представляла собой ровный прямоугольник. На него выходило широкое парадное крыльцо с навесным козырьком, опирающимся на массивные колонны, декорированные многочисленными изображениями Пирамиды, выполненными в золоте. В пятиэтажном здании, к которому вела лестница, располагался Генеральный Штаб Пирамиды.

Сейчас площадь была наполовину заполнена захваченными в плен гвардейцами, оборонявшими Цитадель. Края площади занимали танки «Кейзи» и «Железных зверей», между которыми расположились вооруженные автоматами солдаты. Но гвардейцы, облаченные в светло-голубую с серебристыми аксельбантами форму, похоже, даже и не помышляли о сопротивлении. Они стояли неровными рядами, обратив угрюмые лица в сторону штабного здания, словно в нем находился некий оракул, который должен был возвестить им их судьбу.

Быстро взглянув на здание Генерального Штаба, Андрей заметил, что края прикрывающего лестницу козырька начали обвисать, делая его похожим на вянущий лист, а левое крыло здания несколько подалось вперед.

Полковник Бизард стоял возле трибуны, возведенной на самой широкой верхней ступени лестницы. Рядом с ним находились полковник Орхалл и маленький майор-гвардеец, исполнявший обязанности коменданта Цитадели.

– Апстрак! – Заметив Андрея, полковник Бизард широко и энергично махнул рукой, подзывая его к себе.

Андрей подбежал к старшим офицерам, не забыв на бегу отсалютовать им.

На лицах полковников явно читались тревога и беспокойство. Майор же, носивший пистолет только как декоративную деталь своего парадного мундира, был попросту испуган.

Андрей не стал дожидаться вопросов, угадать которые было нетрудно, а сразу же начал с самого главного:

– Случилось то, чего я больше всего опасался. Гефар открыл Врата Зла.

– Гефар? – непонимающе посмотрел на полковника Бизарда командир «Железных зверей».

– Я потом вам все объясню, полковник, – ответил ему Бизард. – История может показаться вам совершенно невероятной, но тем не менее отнеситесь к ней серьезно. Я уже имел возможность убедиться в том, что старинные легенды о Воине Тьмы Гефаре содержат в себе значительную долю истины.

– Каким же образом, позвольте спросить? – едва заметно усмехнулся Орхалл.

– Я встречался с Гефаром, – прямо посмотрев ему в глаза, произнес Бизард. – И встреча эта едва не стоила мне жизни.

Полковник Орхалл хмыкнул как-то неопределенно, но больше ни о чем спрашивать не стал.

Тем временем на площадь начали стекаться солдаты из подразделений «Кейзи» и «Железные звери». Они толпились на окружающих площадь газонах, не решаясь занять места рядом с пленными гвардейцами. Андрей, признаться, даже и не рассчитывал, что Шагадди с Джемми удастся так быстро справиться с задачей, которую он перед ними поставил.

– Это что еще такое? – недовольно сдвинув брови, посмотрел на площадь полковник Бизард.

– Извините, полковник, но я взял на себя смелость отдать некоторые распоряжения от вашего имени, – дал необходимое объяснение Андрей. – У меня не было времени на то, чтобы согласовать их с вами. Вы видите, что происходит?

Андрей указал на участок крепостной стены, видневшийся в просвете между зданиями, на котором уже образовалась глубокая каверна, а затем на вершину Пирамиды, сделавшуюся похожей на раздавленный праздничный торт.

– Это запредельная реальность? – спросил у Андрея Бизард.

– Да, – утвердительно кивнул тот. – Кедлмар перестал являться тем, чем он был сегодня утром. Теперь он живет по законам запредельной реальности.

– И что же?

– Пока я не берусь определять долгосрочные задачи. Для начала мы должны постараться выжить. А для этого нам нужно попытаться создать в Цитадели зону, свободную от непосредственного влияния запредельной реальности. Я приказал своим людям перекрыть доступ в Цитадель для всех, кто находится снаружи, потому что любой человек, проникший в крепость извне, может оказаться монстром, созданным запредельной реальностью.

– Неподалеку от пригорода Сабата остались наши тыловые роты, – напомнил полковник Орхалл.

– Забудьте о них, – произнес Андрей сквозь стиснутые зубы. – Мы сможем принять их в Цитадели не раньше, чем найдем надежный способ выявлять людей, в чьих телах уже зреет новая жизнь. Каждый «инфицированный», проникший в крепость, представляет смертельную угрозу для всех нас. Я видел, на что способно даже одно такое чудовище, внешне выглядящее как обыкновенный человек.

– Что еще? – спросил полковник Бизард.

– Я приказал собрать всех находящихся в Цитадели людей на площади. Я не знаю, как вы это сделаете, полковник, но вы должны объяснить им, что в Кедлмаре произошла природная катастрофа, масштабы которой пока еще не определены, но Цитадель является надежным убежищем, в котором мы можем чувствовать себя в полной безопасности. Если вам удастся убедить их в этом, то все изменения реальности, которые мы сейчас наблюдаем, должны исчезнуть. Если же нет – процесс примет необратимый характер. И тогда уже у нас не будет ни малейшего шанса на спасение.

Полковник Бизард снова глянул на площадь.

– Гвардейцев здесь почти столько же, сколько и наших солдат, – заметил он, прикинув на глаз численность обеих армий.

– Они тоже должны вам поверить, – сказал Андрей. – Все будет зависеть от того, сможет ли наше коллективное сознание, помнящее мир таким, каким он был до катастрофы, взять верх над стремлением запредельной реальности изменить его.

Полковник Бизард вставил большие пальцы рук под ремень и провел ими от центра живота к спине, разгоняя складки на куртке. Секунду помедлив, он вышел на трибуну.

– Там, под верхней полочкой, есть кнопочка микрофончика, – услужливо проинформировал полковника комендант Цитадели.

– Полагайтесь только на свой голос, полковник, – сказал Андрей. – В зоне запредельной реальности вся электроника либо полностью выходит из строя, либо начинает барахлить так, что от нее все равно ничего путного не добьешься.

Следом за Бизардом на трибуну поднялся и полковник Орхалл. Майор-гвардеец держался позади них, то и дело с подозрением поглядывая на Андрея, который, зайдя за трибуну, устало опустился на ступеньку.

– А ну-ка, гвардия, сместитесь назад! – громогласным голосом скомандовал полковник Бизард.

На площади возникло движение. Не понимая, что должно произойти, гвардейцы топтались на месте, словно стадо баранов.

– Пошевеливайтесь, чтоб вас рекины разодрали! – рявкнул полковник Бизард. – Или я прикажу моим парням вас поторопить!.. Строиться всем! Поротно и повзводно! «Кейзи» – с правой стороны, «Железные звери» – слева!..

Спустя две минуты площадь перед трибуной была заполнена ровными рядами солдат в пятнистой полевой форме и в темно-зеленых комбинезонах танкистов. Позади них стояли ряды одетых в голубое гвардейцев.

Полковник Бизард не успел начать свою речь, когда внезапно на землю упали серые сумерки, словно среди ясного дня вдруг наступил пасмурный осенний вечер.

Вскочив на ноги, Андрей, как и все, устремил взор на небо.

Небо исчезло.

Вместо него над головами всех собравшихся простирал свои своды огромный купол, отливающий серо-стальным цветом и кажущийся при этом каким-то омерзительно-маслянистым. На его фоне тускло светил небольшой бледно-розовый шарик Борха-2. Его вечный спутник Борх-1, являющийся основным источником света и тепла в Кедлмаре, бесследно исчез.

– Что это? – с ужасом прошептал Андрей.

– Пространственный кокон, – услышал он ответ Дейла.

Андрей почувствовал некоторое облегчение: уж лучше пространственный кокон, созданный Статусом вокруг Дошта, чем запредельная реальность, способная менять ход небесных светил.

– Значит, у Кедлмара уже не осталось шансов? – мысленно обратился он к Дейлу.

– Так решила Коллегия Статуса, – уклончиво ответил напарник.

– Ты хочешь сказать, что у тебя на этот счет имеется особое мнение?

– Так же, как и у тебя. В конце концов, у нас нет иного выхода, как только доделать начатое.

– Продолжайте, полковник. – Андрей довольно-таки бесцеремонно толкнул командира в спину. – Люди на площади не должны почувствовать вашей неуверенности.

– Быть может, ты сам им все объяснишь? – не оборачиваясь, предложил Андрею командир «Кейзи».

На площади перед трибуной уже начиналось волнение. Стройные ряды солдат в любую секунду могли превратиться в тупую, неуправляемую толпу.

– Да чтоб нам всем на дереве балоней болтаться! – возмущенно воскликнул Андрей, после чего ввернул одно из тех выражений, которому он сегодня научился у Шагадди. – Это ведь вы их сюда привели, полковник, а не я! Для них я всего лишь лейтенант разведроты! Да не тяните же, чтоб вас рекины разодрали!..

Лицо полковника Бизарда побагровело от злости – бывший сержант, которого он всего неделю назад сам произвел в лейтенанты, честит его, как зеленого первогодка. Но он сумел сдержать свой гнев, резонно рассудив, что вовсе не Апстрак является первопричиной того, что происходило вокруг. Начать орать на лейтенанта сейчас, когда на них смотрели сотни пар глаз выстроившихся на площади перед трибуной солдат, было бы равносильно тому, что устроить публичную порку кирпича, споткнувшись о который ты упал и ушиб колено. Подчиненные ждали от командира ясных объяснений по поводу происходящего и конкретных приказов, которые должны были положить конец сумятице и неразберихе, а вовсе не проявления эмоций, на которые они и сами были способны.

Полковник Бизард основательно водрузил свои широкие ладони на край трибуны и, набрав полные легкие воздуха, не выкрикнул, а отчетливо и ясно, так, что было слышно в самых дальних рядах, произнес:

– Солдаты и офицеры! «Кейзи», «Железные звери» и гвардейцы! Я не стану занимать вас долгими объяснениями по поводу того, что происходит вокруг. Сейчас у нас для этого просто нет времени. Кедлмар постигла беда, которой никто не ожидал. По сравнению с остальными мы находимся в более выгодном положении, потому что стены Цитадели могут послужить для нас надежной защитой. Пока ситуация находится под контролем. Но сумеем ли мы выбраться из этой передряги живыми, зависит от того, насколько четко и слаженно мы будем действовать. С этой минуты между нами не должно быть деления на победивших и потерпевших поражение. Гвардейцы снова получат свое оружие и поступят в распоряжение полковника Орхалла…

Андрей почти не слушал, что именно говорил Бизард. Стоя у него за спиной, он смотрел на уродливую вершину Пирамиды. Медленно, почти незаметно для наблюдателя, который не знал, что именно должно было произойти, она начинала приобретать свои первоначальные строгие и правильные очертания.

ГЛАВА 5 БЕСКОНЕЧНЫЙ ДЕНЬ

На месте полковника Бизарда Андрей, наверное, несколько иначе выстроил бы речь, обращенную к личному составу двух танковых батальонов и к чувствующим себя военнопленными гвардейцам из гарнизона Цитадели. Но, как ни странно, слова командира «Кейзи», показавшиеся Андрею довольно-таки сумбурными, не в меру патетичными и банальными, оказались именно тем, что хотели услышать выстроившиеся на площади солдаты. Феноменальные проявления запредельной реальности, не успевшие закрепиться в коллективном сознании находящихся в Цитадели людей, постепенно утрачивали свою выразительность и яркость. Образы окружающего мира, начавшего было изменяться в сторону безумных фантазий, возвращались к своим естественным формам. Теперь о произошедшей трагедии напоминали только сумерки, подкрашенные розоватым светом Борха-2, неподвижно замершего на месте, и серый купол, заменивший жителям Кедлмара небо.

Полковник Бизард почти не уделил внимания анализу сложившейся ситуации, ограничившись кратким замечанием о том, что в Кедлмаре больше не существует централизованной власти и проблема выживания становится личным делом каждого. После этого он заявил, что готов взять на себя ответственность за жизни людей, находящихся на территории Цитадели, но только в том случае, если его полномочия, на данном этапе развития событий ничем не ограниченные, будут признаны всеми без исключения. Тем же, кто был не согласен с подобной постановкой вопроса, он предлагал немедленно покинуть Цитадель, поскольку в дальнейшем любая попытка открыть крепостные ворота без соответствующего приказа будет пресекаться самым строжайшим образом, вплоть до расстрела виновных.

Полковник сделал паузу, давая возможность выйти из строя тем, кто по той или иной причине хотел бы покинуть Цитадель. Желающих набралось около сорока человек, и все они были из рядов гвардейцев. Возможно, причина принятого ими решения заключалась в том, что у этих гвардейцев имелись родственники в Сабате, у которых они рассчитывали найти убежище. Хотя с такой же степенью вероятности можно было предположить, что кое-кто из гвардейцев не верил заверениям полковника Бизарда о том, что все, находящиеся в крепости, будут пользоваться равными правами, и опасался репрессий со стороны захвативших Цитадель мятежников.

– Кто охраняет ворота? – спросил, повернувшись к Андрею, полковник Бизард.

– Шагадди и Джемми, – ответил тот.

– Двое? – удивленно переспросил полковник.

Андрей мысленно усмехнулся, представив себе, с каким отпором столкнутся те, кто пожелает покинуть Цитадель, не поставив об этом в известность Шагадди или Джемми. Сейчас, когда вокруг была запредельная реальность, человек, который уже имел возможность ощутить на себе ее воздействие и научился должным образом реагировать на нее, стоил целого взвода.

– Я хотел, чтобы на площади собрались все, кому необходимо было услышать слова ободрения и поддержки, – произнес лейтенант вслух. – Шагадди и Джемми в этом не нуждаются.

– А где остальные бойцы из твоего взвода?

– Где им и положено быть, – взглядом указал на колонну разведроты Андрей.

– Пусть кто-нибудь из них проводит тех, кто соберется покинуть крепость, – приказал полковник Бизард. Понизив голос, так, чтобы никто, кроме Андрея, его не слышал, он добавил: – Боюсь, что никого другого, кроме ребят из своей же команды, твои головорезы и близко к воротам не подпустят.

– Эйх! Лантер! – взмахнул рукой Андрей, подойдя к краю трибуны.

Два человека отделились от строя разведроты и побежали к своему командиру.

– У нас еще около пятидесяти человек старших офицеров Генерального Штаба, – напомнил Бизарду полковник Орхалл.

– Если захотят уйти – пусть убираются немедленно. Тех же, кто изъявит желание остаться, разжаловать в рядовые! – Полковник Бизард решительно рубанул рукой воздух. – И направить на хозяйственные работы!

Полковник Орхалл с некоторым недоумением приподнял левую бровь.

– Вы считаете это целесообразным, полковник?

– Я считаю это необходимым, – ответил ему Бизард. – Кретины, все эти годы следившие за строгим и неукоснительным выполнением приказов, которые отдавал им играющий в войну компьютер, не способны самостоятельно командовать людьми.

Глянув в сторону побледневшего после такого заявления коменданта Цитадели, полковник Бизард едва заметно улыбнулся.

– Майор, ты, должно быть, единственный офицер в крепости, который может оказаться нам полезен, – сказал он. – Поэтому временно я оставляю тебя в прежнем звании. Дальнейшая твоя судьба будет зависеть только от тебя самого.

– Благодарю вас, полковник! – Пухлые щеки майора вновь приобрели свой обычный розовый цвет. – Готов служить правому делу!

– А прежде ты чему служил? – недовольным тоном осведомился у него полковник Орхалл.

– Прежде в Кедлмаре существовала только одна власть, – ничуть не смутившись, ответил ему майор. – Власть Пирамиды, которой, смею напомнить, служили все мы.

Отдав необходимые распоряжения Эйху и Лантеру, Андрей снова присоединился к группе офицеров на трибуне.

После короткого совещания с командиром «Железных зверей» полковник Бизард разрешил солдатам разойтись по позициям, занятым их подразделениями. Гвардейцам было приказано вернуться в казармы и ждать дальнейших распоряжений. Всем офицерам было предложено пройти в штаб, где должно было состояться совещание, на котором полковник Бизард собирался всесторонне оценить ситуацию и разработать подробный план самых необходимых мероприятий на ближайшее время.

Приглашенные на совещание офицеры разместились в большом зале, предназначавшемся для проведения торжественных мероприятий, который им прежде не раз доводилось видеть в выпусках официальной кинохроники.

Офицеров Генерального Штаба, которые тоже попытались занять места в зале, вежливо, но настойчиво попросили выйти. На выходе из зала лейтенант, командующий взводом охраны, аккуратно спарывал с их парадных мундиров синие шевроны с золотистыми треугольниками.

Полковник Бизард предложил лейтенанту Апстраку занять место за столом президиума, но Андрей предпочел сесть в зале, чтобы не привлекать к своей персоне лишнего внимания. Для всех остальных, за исключением полковника Бизарда и солдат своего взвода, он все еще оставался просто лейтенантом разведроты, к которому в последнее время командир «Кейзи» проявлял особое расположение. А подобное отношение со стороны командира части могло обернуться неприязнью остальных офицеров, которые могли углядеть в этом чрезмерное усердие лейтенанта Апстрака в выполнении своих служебных обязанностей, за чем, в свою очередь, легко просматривалось стремление добиться особых преимуществ для себя за счет других. Подобное отношение к службе в армии не любили и не прощали как в солдатской среде, так и среди офицеров.

Прежде всего полковников Бизарда и Орхалла интересовали размеры имеющихся в Цитадели запасов продовольствия и боеприпасов. В соответствии с отчетом коменданта, которого полковник Бизард представил как майора Цинулла, запасов продовольствия, имеющихся в крепости, при экономном использовании должно было хватить на тридцать-сорок дней. На данном этапе этот срок казался достаточно большим, чтобы не задавать вопросов о том, что делать потом, когда продовольствие кончится. Арсеналы Цитадели были еще более богатыми, чем продовольственные склады. В случае необходимости запершиеся в крепости солдаты могли выдержать долговременную осаду сил, многократно превосходящих их по численности. При условии, конечно, что противник не будет иметь в своем распоряжении вертолеты, чтобы атаковать Цитадель с воздуха. Кроме того, как сообщил майор Цинулл, Цитадель имела автономную систему водоснабжения и канализации, а также генераторы электрического тока, работающие на жидком топливе, которые можно было привести в действие в случае, если будет прервано централизованное электроснабжение.

Андрея несколько удивило то, что ни один из офицеров, находящихся в зале, не задал вопроса по поводу природы обрушившегося на Кедлмар катаклизма, его масштабов и последствий, к которым он может привести. Скорее всего это объяснялось неожиданностью случившего. За неполные сутки люди, находящиеся в зале, успели принять участие в танковом сражении, атаковать считавшуюся до сего дня неприступной Сабатскую Цитадель, являвшуюся оплотом всесильной власти Пирамиды, стать свидетелями того, как последний оставшийся в Кедлмаре вертолет нанес удар по защитникам крепости с воздуха, узнать о том, что, по сути, в Кедлмаре давно уже не существует никакой власти, и, наконец, увидеть, во что способна превратить мир запредельная реальность и какие действия готовы предпринять высшие силы для того, чтобы изолировать зараженную планету. Впечатлений для одного дня было более чем достаточно. Для того чтобы задавать какие-то вопросы, их нужно было сначала осмыслить.

Обсуждение, начавшееся следом за выступлением майора Цинулла, касалось главным образом простых и понятных вещей, имеющих непосредственное отношение к повседневной жизни воинского гарнизона. Где разместить солдат? Каким образом будет организовано их питание? Каков будет режим несения караульной службы?

Кто-то из зала задал вопрос относительно подразделений тылового обеспечения обоих танковых батальонов, оставшихся в пригороде Сабата. Андрей не успел услышать, что ответил на это полковник Бизард. Сидевший рядом с ним капитан несильно потянул его за рукав и, когда Андрей посмотрел в его сторону, молча указал ему на дверь в конце зала.

Чуть приоткрыв дверь, в зал просунул свою кудрявую голову Кадишш. Должно быть, слава участника вертолетного десанта позволила ему беспрепятственно миновать посты, выставленные у входа в штабное здание и у дверей зала. Увидев, что лейтенант обратил на него внимание, Кадишш призывно замахал ему рукой.

Извинившись перед капитаном, Андрей поднялся со своего места, прошел между рядами и направился к двери, за которой его ждал Кадишш.

– Ну, что еще случилось? – спросил у солдата Андрей, ожидая самых плохих новостей.

Взяв лейтенанта за локоть, Кадишш отвел его к окну, подальше от стоявших у двери часовых.

– Возле восточных ворот танкисты из «Железных зверей» задержали какого-то странного типа, – быстро зашептал Кадишш. – Одет в полевую форму, но без знаков различия. Кто такой – никто не знает. Хотели его в Штаб тащить, но тут Руут на них внимание обратил, услышав, как кто-то говорит о том, что будто бы видел, как человек прямо из воздуха возник. Ну а мужик тот, как только увидел на куртке Руута нашивки «Кейзи», так сразу и говорит, что нужен ему лейтенант Апстрак…

– Идем! – схватив Кадишша за руку, сорвался с места Андрей.

Конец истории Кадишш изложил ему уже на бегу:

– Короче, Руут тихо-мирно предложил «зверям» подождать, пока ты придешь и сам во всем разберешься. Ну, ребята, естественно, заартачились. Мол, наш пленный, мы его в Штаб и доставим. Тем более что у Руута одна рука на перевязи висела, вот они себя героями и возомнили. Ну, Руут, недолго думая, Джемми свистнул, который тут же, в дежурной комнате сторожевой башни, находился… Сам знаешь, Джемми много говорить не любит… В общем, этот мужик сейчас в дежурке с Джемми и Руутом сидит.

– А «звери» как? – поинтересовался Андрей.

– Ну, в целом неплохо, – подумав, ответил Кадишш. – Обиделись только на нас сильно…

– На обиженных воду возят, – бросил на ходу Андрей.

– Точно! – радостно заулыбался Кадишш. – Я Джемми так и сказал: не переживай, мол, Джагг все поймет!

– Что я должен понять? – с подозрением глянул на Кадишша Андрей.

– Ну… – замялся Кадишш. – Короче, один из тех танкистов, что с Руутом заспорили… Шебутной такой… Он Руута просто в сторону оттолкнуть хотел… А у того же пуля в плече сидит… Парень-то об этом не знал… А в этот самый момент Джемми на улицу и вышел. Видит, Руут согнулся пополам и от боли зубами скрежещет… Ну, в общем, прежде чем разобрались, что к чему, Джемми тому танкисту челюсть свернул.

– И все? – Андрею с трудом верилось в то, что стычка, которую описал ему Кадишш, могла закончиться столь легко.

– Все, Джагг! – с готовностью заверил его Кадишш. – Серьезно пострадавшим можно считать только одного танкиста со сломанной челюстью!

– А остальные?

– Остальные, можно сказать, отделались легким испугом, – усмехнувшись, ответил Кадишш. – Ну, в конце концов, посуди сам, Джагг, нужно же было поставить их на место! Ведь это они проиграли танковое сражение! А Цитадель мы могли взять и без их помощи!

– После об этом поговорим, – махнул рукой Андрей.

У него не было ни времени, ни желания читать своим подчиненным нравоучение по поводу того, что сейчас все находились в равном положении и о сведении каких-либо старых счетов следовало забыть. Тем более что Руут, хотя и спровоцировал стычку, по сути, поступил совершенно правильно, задержав странного незнакомца до прихода лейтенанта. Должно быть, он догадался, что «человек, появившийся из воздуха», мог попасть в Цитадель, воспользовавшись внепространственным переходом. Оставалось лишь надеяться на то, что драка между танкистами «Железных зверей» и разведчиками «Кейзи» не повлечет за собой никаких серьезных последствий.

У входа в сторожевую башню рядом с сорванной взрывом дверью стоял, лениво потягивая папиросу, Длинный Эйх. Автомат висел у него чуть ниже груди на перекинутом через шею ремне, словно только для того, чтобы служить удобной опорой для уставших рук.

– Кто на западных воротах? – подойдя, спросил у Эйха Андрей.

– Шагадди, Лантер и двое молодых: Кейми и Дзеннак.

Коротко кивнув, Андрей вошел в коридор, ведущий к дежурной комнате.

В дежурке имелось только два небольших узких окна, больше похожих на бойницы, выходящие на окружающий крепость канал. Света, проникающего через них в помещение, было явно недостаточно, поэтому под потолком горели две яркие лампы с круглыми жестяными рефлекторами.

В комнате находились три человека.

Джемми сидел, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги под стол. Никакой напряженности или угрозы в его позе не было. Автомат лежал у него на коленях так же непринужденно, как держит трость какой-нибудь расфранченный денди на гравюре Бердсли.

Руут был вообще без оружия. Осторожно положив раненую руку на край стола и наклонившись вперед, он о чем-то негромко беседовал с третьим присутствовавшим в комнате человеком, одетым в полевую форму без знаков отличия, в котором Андрей сразу же узнал Алексея Александровича.

– Мне повезло, что я встретил ребят из твоего взвода, – сказал куратор, заметив вошедшего в комнату Андрея.

– Вас понизили в звании, Алексей Александрович? – улыбнулся, присаживаясь на свободный стул, Андрей. – В прошлый раз, когда вы появились в Кедлмаре, на вас был генеральский мундир.

– Я решил, что в нынешних условиях генеральский мундир может вызвать нежелательную реакцию тех, кто меня в нем увидит, – так же с улыбкой ответил ему куратор.

– Вы осведомлены о том, что происходит в Кедлмаре?

– В какой-то степени, – наклонил голову Алексей Александрович. – Я так понимаю, что при этих людях мы можем свободно обо всем говорить? – спросил он, указав на Джемми и Руута.

– Да, – ответил Андрей. – Вот только с Руутом нам придется расстаться.

– Это почему же? – удивленно и одновременно обиженно вскинул брови Руут.

– Потому что ты немедленно отправишься в госпиталь и останешься там до тех пор, пока врачи не разрешат тебе его покинуть.

– Послушай, Джагг, я совсем неплохо себя чувствую. А сейчас, когда каждый человек на счету…

– Шутки с пулей, оставшейся в ране, могут плохо закончиться, – жестко, почти грубо перебил его Андрей. – А мне не нужен солдат без руки.

– Я не хочу в госпиталь, – насупился Руут.

– Это не рекомендация врача, а приказ командира.

– А если я откажусь его выполнять? – искоса глянул на Андрея Руут.

– Только попробуй, – едва не в полный голос рассмеялся Андрей.

– И что тогда? – не понимая причины смеха, недоумевающе посмотрел на командира Руут.

– Я прикажу Джемми, чтобы он отволок тебя в госпиталь и наручниками приковал твою здоровую руку к спинке койки.

– И ты сделаешь это, Джемми? – с тоской посмотрел на приятеля Руут.

Не поднимаясь со своего места, Джемми молча кивнул.

– Понятно, – мрачно буркнул Руут. – Когда сговориться успели?

Медленно и с неохотой Руут поднялся со стула.

– Приятно было с вами познакомиться, Алекс, – на прощание махнул он рукой Алексею Александровичу.

– Мне тоже, Руут, – ответил ему тем же куратор.

Посмотрев еще раз по сторонам и не найдя более никакого предлога для того, чтобы остаться, Руут глянул на лейтенанта, как апостол Петр на Иуду, и, безнадежно вздохнув, вышел за дверь.

– Извините, Алексей Александрович, – обратился к куратору Андрей. – Я понимаю, что дело, с которым вы прибыли, куда более важное…

– Все в порядке, – чуть приподняв от стола руку с открытой ладонью, остановил его куратор. – Мне тоже показалось, что рана у парня довольно-таки серьезная.

– Как вы оказались в Цитадели? – переходя к делу, спросил Андрей.

– Воспользовался внепространственным переходом, – ответил Алексей Александрович. – Последним, который был открыт перед тем, как Айвель-5 спрятали в пространственный кокон. Незадолго до прорыва запредельной реальности я успел получить сообщение от Ги Церкуса, из которого узнал о том, что «Кейзи» брошены на уничтожение танкового корпуса «Железные звери», в котором якобы вспыхнул мятеж, и о том, что тебе удалось поднять в воздух вертолет, находившийся в Гиблом бору. Чуть раньше из независимого источника я получил информацию о том, что «Железным зверям» был отдан приказ остановить движущийся в сторону столицы мятежный батальон «Кейзи». Проанализировав ситуацию, я пришел к выводу, что, используя воздушную разведку, «Кейзи» непременно выиграют танковое сражение. А после того, как полковник Бизард узнает о том, что его батальон объявлен мятежным, у него не останется иного выхода, как только двинуть свои танки на Сабатскую Цитадель. – Алексей Александрович едва заметно улыбнулся. – В свое время я просматривал запись твоих уроков истории Кедлмара, и мне запомнилось, как ты предлагал атаковать Цитадель, используя для этого воздушный десант.

– Когда это было! – Андрей усмехнулся и покачал головой. – Я тогда еще даже и представления не имел, как это будет выглядеть на самом деле.

– Но тем не менее тебе это удалось. Руут в деталях описал мне вашу вертолетную атаку на крепость.

– Жалко только, что вертолет погиб.

– А кто управлял вертолетом?

– Дейл, конечно же. Я ведь не имею ни малейшего представления о том, как это делается.

– Я так и предполагал. И все же… – Алексей Александрович удивленно покачал головой. – На моей памяти это первый случай, когда сознанию донора удается взять под свой полный контроль двигательные функции тела реципиента.

– Но я ведь не имел ничего против этого, – заметил Андрей.

– Конечно. Но вы ведь не просто по парку прогулялись, а управляли летящей по воздуху машиной. Да еще такой, на которой ни одному из вас прежде летать не приходилось.

– Расскажи ему о том, как твоим телом управляла Мииз, – с ехидной усмешкой предложил Андрею Дейл.

– Обойдешься, – осадил его Андрей. Вслух же он произнес: – Дейл передает вам привет, Алексей Александрович, и просит сказать, что без моего участия он никогда бы не справился с управлением столь сложной летательной машины, каковой являлся кедлмарский вертолет.

– Подлая ложь! – возмущенно воскликнул Дейл.

Но его крик, прозвучавший только в голове у Андрея, остался не услышанным куратором.

– Ты сам меня на это спровоцировал, – мысленно ответил напарнику Андрей.

– Видно, я еще не потерял форму и навыки оперативной работы, если мне удалось правильно просчитать все ваши действия, – сказал Алексей Александрович.

– Секундочку, – обратился к Андрею Дейл. – Но из всего вышесказанного я могу сделать вывод, что куратор с самого начала исходил в своих посылках из того, что мы с тобой пойдем на откровенные нарушения всех правил, установленных Коллегией Статуса для оперативных работников.

– В самом деле… – Андрей повторил доводы Дейла вслух для Алексея Александровича.

На лице куратора появилось выражение удивления.

– Так вы же все время только тем и занимались, друзья мои! И если бы я постоянно не прикрывал вас, представляя на заседаниях Коллегии Статуса ваши самовольные выходки как заранее спланированные операции, вы бы давно уже вылетели с этой работы! Мне казалось, что вы должны были хотя бы догадываться об этом.

– Ну, вообще-то мы с Дейлом как-то раз обсуждали подобный вариант. – Дабы сохранить не только свое лицо, но и репутацию своего напарника, Андрей пошел на то, чтобы несколько покривить душой. – Но мы никак не могли понять, какой в этом смысл для вас?

– Не для меня, друзья мои, а для Статуса! – Алексей Александрович назидательно поднял вверх указательный палец. – Все дело в том, что, действуя обычными методами, одобренными Коллегией Статуса и неплохо зарекомендовавшими себя на других планетах, в Кедлмаре невозможно раздобыть какую-либо полезную информацию. Самой большой победой других агентов, работавших на Айвеле-5, становились в лучшем случае документы закрытой статистики, свидетельствующие о том, что экономика Кедлмара трещит по всем швам, а голод давно уже стал в этой стране обычным явлением, чем-то вроде сезонного авитаминоза. Все это и без того было понятно с первого взгляда и вовсе не нуждалось в документальном подтверждении. Вам же удалось даже в Пирамиду забраться. Не удивляйтесь, я узнал это из беседы с моим новым другом Джемми. Но он оказался настолько скуп на слова, что я так и не вытянул из него, что же вы там обнаружили.

– Мумифицированное тело Нени Линна и еще десятка полтора представителей высшего генералитета, убитых выстрелами в затылок. Должно быть, после смерти Нени Линна, которая, насколько можно судить, произошла по естественным причинам, кто-то принял решение сохранить это событие в тайне, а заодно и устранить всех тех, кто мог бы претендовать на освободившееся место кедлмарского диктатора. Кто это был и каковы были его мотивы, мы, скорее всего, теперь уже никогда не узнаем. Но вся беда заключалась в том, что в расположенном под Пирамидой бункере никто не позаботился повесить возле двери табличку «Уходя гасите свет». Намеренно или просто по недосмотру тот, кто покидал бункер последним, оставил включенным персональный компьютер Нени Линна, который к тому же был подключен к компьютерной сети Цитадели. На компьютере в режиме самовоспроизведения прокручивалась военно-стратегическая игра, полем боя для которой служила карта Кедлмара. Компьютер продолжал играть в игру, сбрасывая информацию обо всех своих ходах в сеть, а командование, сидевшее наверху, в здании Генерального Штаба, воспринимало это как прямое руководство к действию и реализовывало в реальных условиях. Отчеты же о результатах проведения военных операций против обозначенных им же самим мятежников компьютер принимал за ответные ходы противника. Так и продолжалась эта безумная игра до тех пор, пока полковник Бизард не расстрелял процессорный блок компьютера из автомата.

Неизвестный

– Поразительно! – едва ли не с восхищением покачал головой Алексей Александрович. – Лучшие аналитики Статуса ломали головы, пытаясь найти ответ на вопрос, кто же в настоящее время осуществляет функции власти в Кедлмаре. Каких только фантастических гипотез я не наслушался от них за это время. Но такое!.. Такое никому даже в голову не могло прийти! Да уж, господин Макеев, теперь вы можете быть уверены в том, что ваше имя окажется вписанным в историю Статуса! Этот случай будет приводиться в качестве хрестоматийного примера того, до какого маразма может дойти тоталитарное общество, замкнувшееся на самом себе.

– Признаться, в данный момент меня интересуют не учебники для начинающих оперативников, а судьба, уготованная Кедлмару, – сказал Андрей. – Что думают по этому поводу в Статусе?

– Сразу же после поступления сообщения о крупномасштабном прорыве запредельной реальности на территории Кедлмара Коллегия Статуса отдала приказ изолировать планету, укрыв ее пространственным коконом.

– Ну, это, по-моему, уже все в Кедлмаре успели заметить и оценить, – мрачно усмехнулся Андрей. – Теперь Кедлмар навечно погрузился в сумерки?

– Ты знаешь, чего стоило техникам затолкнуть в тот же самый кокон, что и Айвель-5, еще и маленькое солнце? – Алексей Александрович произнес эти слова настолько серьезно, что Андрей устыдился той язвительности, с которой задал свой вопрос. – Куда проще было бы укрыть коконом одну планету, но в таком случае Кедлмар погрузился бы не в сумерки, а во мрак. А поскольку структура пространственного кокона исключает возможность создания внутри него замкнутой термодинамической системы, в скором времени океаны Дошта покрылись бы льдами.

– Я не хотел никого обидеть, – смущенно произнес Андрей.

– Я это понимаю, – едва заметно качнул головой Алексей Александрович. – Но и ты тоже должен понять, что в Коллегию Статуса входят не самоуверенные идиоты, легко и непринужденно, одним росчерком пера подписывающие смертные приговоры целым мирам. После прорыва запредельной реальности Айвель-5 превратился в реальную угрозу для всей нашей Вселенной, и его необходимо было изолировать. Статус поступил подобно врачу, удалившему с улиц густонаселенного города больного, являющегося разносчиком опасной инфекции.

– А почему из двух звезд при Айвеле-5 оставили только Борх-2?

– Все дело в разнице в размерах двух звезд, в системе которых в свое время вращался Айвель-5. Систему, в центре которой находилась бы звезда, сопоставимая по размерам с Борхом-1, невозможно было бы накрыть пространственным коконом. С относительно же небольшим по размерам Борхом-2 все обстояло гораздо проще. К тому же техники внесли некоторые коррективы во взаимное вращение Борха-2 и Айвеля-5, которые привели к тому, что единственное небесное светило теперь никогда не будет заходить над территорией Кедлмара.

– Как это? – удивленно произнес Джемми, молча слушавший до этого всю беседу, происходившую на понятном для него языке.

– Борх-2 будет описывать круг по небесному своду. – Повернувшись к Джемми вполоборота, Алексей Александрович пальцем изобразил в воздухе путь, предначертанный для небесного светила Кедлмара. – К сожалению, это приведет к тому, что в Кедлмаре прекратится смена дня и ночи, но в то же время это позволит стабилизировать климат. При обычном круговом вращении Дошта вокруг Борха-2 в Кедлмаре неизбежно начались бы серьезные похолодания. В нашем же случае зона холода окажется в противоположном полушарии.

Джемми медленно повел подбородком сверху вниз, давая понять, что ответ его вполне удовлетворил.

– И что же собирается предпринять Статус после того, как засунул Айвель-5 в пространственный кокон? – спросил Андрей.

– На этот вопрос пока еще не существует однозначного ответа, – покачал головой Алексей Александрович. – К тому моменту, когда я покинул Статус, ситуация, сложившаяся в Кедлмаре после прорыва запредельной реальности, была еще неясна. Связь с группой Ги Церкуса прервалась. Мне же было дано указание в экстренном порядке свернуть все работы на Айвеле-5 и незамедлительно вернуть всех наших специалистов в Статус.

– Для этого вам вовсе не нужно было отправляться в Кедлмар лично, – заметил Андрей, чувствуя, что куратор что-то недоговаривает.

– Верно, – согласился с ним Алексей Александрович. – Тем более что к настоящему времени в Кедлмаре остался только ты и группа Ги Церкуса в Гиблом бору.

– Лайзу успели эвакуировать в Статус? – быстро спросил Андрей.

– Нет. После того, как Ги Церкус сообщил нам, что Лайза, считавшаяся пропавшей без вести, обнаружена на территории Гиблого бора в состоянии глубокого аутизма, мы попытались открыть окно внепространственного перехода непосредственно на территории леса. Но сделать это оказалось невозможно из-за высокой концентрации запредельной реальности, которая вносила искажения в работу всех наших систем. Мы собирались забрать Лайзу завтра, после того как кто-нибудь выведет ее из леса. – Левая рука Алексея Александровича стояла локтем на столе. Он быстро взмахнул в воздухе пальцами, после чего так же быстро снова сжал их в кулак. – Но теперь проблемой стала эвакуация самой группы Ги Церкуса. Связь с ней потеряна. А о том, чтобы высадить где-то в окрестностях Гиблого бора группу спасателей, которые не имеют ни малейшего представления, с чем им предстоит столкнуться, не может быть и речи. Я, например, не берусь даже строить предположения о том, что сейчас происходит на территории, где произошел основной выброс запредельной реальности.

Алексей Александрович умолк, ожидая, что Андрей задаст ему новый вопрос. Но Андрей молчал, предоставляя куратору возможность самому сказать то, о чем в принципе уже можно было догадаться.

Игра в молчанку продолжалась недолго. Конец ей положил Джемми, глухо произнесший только одно слово:

– Светлана?

– Что? – удивленно посмотрел на него Алексей Александрович.

Джемми постучал указательным пальцем сначала по коробке спускового механизма автомата, лежавшего у него на коленях, а затем тем же пальцем ткнул себя в грудь.

– Джемми хочет сказать, что во время встречи группы Ги Церкуса я поручил ему присматривать за Светланой, – объяснил куратору жесты солдата Андрей.

Джемми сделал еще несколько быстрых движений кистью руки, после чего вытянул руку перед собой и описал ею короткую дугу.

– Он считает, что должен отвечать за жизнь этой женщины до тех пор, пока она находится в его стране. И он готов помочь ей вернуться домой.

Джемми коротко кивнул, дав понять, что жесты его истолкованы правильно.

– Даже если для этого придется снова вернуться в Гиблый бор? – спросил, обращаясь к Джемми, Алексей Александрович.

Джемми молча усмехнулся и ласково, как кошку, свернувшуюся калачиком на коленях, погладил свой автомат.

– К чему темнить, Алексей Александрович, – произнес Андрей, стараясь, чтобы слова его звучали легко, словно речь шла о каком-то вполне обычном деле, ради которого не стоило сотрясать воздух долгими речами. – Только я могу попытаться отыскать группу Ги Церкуса в Гиблом бору и вывести ее оттуда.

– И как ты собираешься это сделать?

– У меня были неоднократные телепатические контакты с девушкой из группы профессора Кармера по имени Мииз. Сейчас она не отвечает на мои вызовы, что и понятно, – мои имплантированные усилители телепатических сигналов выведены из строя запредельной реальностью. Но Мииз обладает природными телепатическими способностями, и, возможно, нам удастся восстановить контакт, когда мы окажемся на более близком расстоянии друг от друга.

– А если не удастся?

– У вас есть какое-то иное предложение, Алексей Александрович? – вопросом на вопрос ответил Андрей. – Или вы хотите убедить меня в том, что у вас и в мыслях не было снова отправлять меня в Гиблый бор? – Андрей криво усмехнулся и покачал головой. – Даже если вы это скажете, я все равно вам не поверю.

– Я могу предложить тебе выбор. – Алексей Александрович вынул из кармана и положил на стол плоский электронный таймер размером с карманную зажигалку. – Когда я покидал Статус, этот таймер был установлен на двое суток по кедлмарскому времени. Точно такой же таймер был оставлен в Статусе. Сейчас на них обоих осталось чуть больше пятидесяти восьми часов. Мой таймер одновременно является и маяком. Когда заданное время истечет, техники в Статусе пробьют брешь в пространственном коконе, окружающем Айвель-5, и, сориентировавшись по сигналам моего таймера, откроют окно внепространственного перехода в том месте, где он находится. Иного способа связаться со Статусом в настоящее время не существует. Я отдаю этот таймер тебе, – куратор ногтем толкнул таймер в сторону своего собеседника. – Ты имеешь полное право провести время, оставшееся до открытия прохода, здесь, в Цитадели, в относительной безопасности. Никто не станет тебя за это упрекать. Ты выполнил свою работу и теперь не просто должен, а обязан вернуться в Статус. Но за оставшиеся у тебя двое суток ты можешь попытаться отыскать Ги Церкуса и его людей, чтобы вернуться в Статус вместе с ними. Я бы попытался сделать это сам, но, как человек здравомыслящий, отдаю себе отчет, что у меня нет ни малейшего шанса добиться успеха. Я уже давно занимаюсь только планированием операций и контролем за их осуществлением, а оперативная работа требует постоянной тренировки.

– Алексей Александрович, – с укоризной покачал головой Андрей. – Я ведь тоже в какой-то степени изучил вас. Если бы вы сомневались в моем ответе, то просто не стали бы затевать этот разговор.

Куратор прикусил верхнюю губу и медленно отвел взгляд в сторону. Он словно решил вдруг изучить все дефекты на стенах комнаты.

– Каждый оперативник, погибший при выполнении задачи, которую поставил перед ним я, – это как частица меня самого. В Статусе погибшего человека могут воссоздать заново, используя искусственное тело и матрицу с записью его сознания, сделанной перед отправкой на задание. Они даже не знают о том, что однажды им уже пришлось умереть. Сознание их, хранившееся в матрице, не сохранило воспоминаний о тех страшных событиях. Но я-то об этом помню. Я уже не могу снова работать с ними, потому что постоянно испытываю перед ними чувство вины за то, о чем они даже и не подозревают, – во взгляде куратора, когда он взглянул на Андрея, казалось, отразились все прожитые им годы. – Прежде всего я хочу, чтобы ты остался живым. Поэтому, если ты скажешь, что это задание слишком опасно, мы больше не станем о нем говорить. Но если все же ты считаешь, что у нас есть шанс спасти техников из группы Ги Церкуса, мы должны попытаться воспользоваться им.

Андрей медленно провел ладонью по подбородку, покрытому двухдневной щетиной.

– Я уже дважды был в Гиблом бору, и оба раза мне удавалось выбраться из него целым и невредимым. Так что можно и в третий раз попробовать. Меня больше беспокоит другой вопрос. В районе Цитадели нам удалось создать зону относительной стабильности. Быть может, это единственное место в Кедлмаре, где мир остался таким, каким он был до вторжения запредельной реальности. Я здесь один, кто хотя бы немного понимает, с каким противником мы имеем дело. И если я покину Цитадель, то все, созданное сегодня, может в одночасье рухнуть.

– А я, по-твоему, для этого дела не гожусь? – спросил Алексей Александрович, всем своим видом демонстрируя чувство уязвленного самолюбия. – То, что я давно уже не занимался оперативной работой, вовсе не превратило меня в канцелярскую крысу!

– Вы хотите сказать, что собираетесь остаться в Кедлмаре? – удивленно посмотрел на куратора Андрей.

– А для чего же я сюда прибыл? – лукаво улыбнулся Алексей Александрович. – Таймер я мог передать тебе и с обычным курьером.

– Вы считаете, что Кедлмар еще можно спасти? – спросил Андрей.

– Я считаю, что мы обязаны хотя бы попытаться сделать это, – ответил куратор. – Но, в отличие от меня, большинство членов Коллегии Статуса склоняется к мнению, что нужно немедленно эвакуировать с Айвеля-5 все население и вытолкнуть упакованную в пространственный кокон планету за пределы нашей Вселенной.

– Но ведь вначале речь шла об изучении запредельной реальности, с тем чтобы найти способы борьбы с ней.

– Прорыв произошел слишком неожиданно, мощность его многократно превзошла все ожидания. Прежде нам никогда еще не доводилось иметь дело с целой планетой, превращенной в зону запредельной реальности. Техники опасаются, что если ее концентрация в области Айвеля-5 будет продолжать расти, то это может привести к тому, что она прорвет и пространственный кокон.

– Эвакуация сохранит жизнь людям, но уничтожит кедлмарцев как народ. Мы можем попытаться наладить нормальную жизнь даже в таких условиях, как сейчас. Посмотрите вокруг! Цитадель является живым примером того, что запредельная реальность отнюдь не всесильна!

– Боюсь, что Коллегию Статуса этот довод не убедит, – безнадежно покачал головой Алексей Александрович. – Нам удалось доказать Коллегии, что запредельную реальность можно удержать в пределах Гиблого бора, и это закончилось катастрофой для целой планеты. Теперь же, если мы попытаемся говорить о том, что в Кедлмаре можно сохранить зону относительно стабильной реальности в пределах крепости, нас просто не станут слушать. Нам ответят, что подобные эксперименты могут привести к катастрофе, в которой погибнет вся Вселенная.

– Значит, эвакуация Кедлмара – вопрос уже практически решенный? – упавшим голосом спросил Андрей.

– Я бы не хотел, чтобы это произошло, – ответил Алексей Александрович. – И я постараюсь сделать все, что в моих силах, для того, чтобы сохранить Кедлмар и помочь ему выжить.

– Вы знаете, что нужно для этого сделать? – В голосе Андрея прозвучала затаенная надежда.

– Возможно, – уклончиво ответил Алексей Александрович. – Но об этом мы поговорим после того, как ты вернешься, а я получу всю необходимую мне информацию.

ГЛАВА 6 НАЧАЛО ОТСЧЕТА

Полковник Бизард занял просторный кабинет на втором этаже здания Генерального Штаба с окнами, выходящими на Пирамиду. Комната была обставлена дорогой кожаной мебелью, из чего можно было сделать вывод, что прежде его занимала какая-то весьма важная персона. Но в кабинете уже ощущалось присутствие строевого командира: с высокой, причудливо выгнутой вешалки, где прежде висели генеральские плащи, теперь дулом вниз свисал автомат, а на столе стояла жестяная плошка, выполнявшая роль пепельницы и уже доверху наполненная окурками.

Когда Андрей вошел в кабинет, полковник Бизард сидел за столом, откинувшись на спинку кресла. Полевая куртка у него на груди была до половины расстегнута. Портупея с кобурой лежала на столе. Засунув правую руку под куртку, Бизард осторожно поглаживал левое плечо. Должно быть, рана, нанесенная Гефаром, снова начала беспокоить полковника, как только он оказался в пределах досягаемости запредельной реальности.

– Полковник, – негромко окликнул командира Андрей.

Вздрогнув от неожиданности, Бизард быстро выдернул руку из-под куртки и принялся суетливо застегивать пуговицы.

– Что случилось, Апстрак? – поинтересовался он суровым и недовольным тоном.

– Вам лучше не думать о ране, – посоветовал Андрей. – Она может реагировать на ваши воспоминания о том, как вы ее получили.

– А, – Бизард раздраженно махнул рукой и снова повторил свой вопрос: – Что у тебя за дело?

– Мне нужно покинуть Цитадель, – сразу перешел к делу Андрей.

Полковник положил вытянутую руку на стол и постучал пальцами по полированной крышке.

– Надолго? – спросил он, почти не разжимая губ.

– Дня на два. Возможно, больше.

Пальцы Бизарда снова выбили короткую дробь на крышке стола.

– Что за проблемы? Или мне об этом знать не полагается?

– Проблема все та же: Гиблый бор. Теперь мне нужно вывести оттуда тех людей, которых я же туда и отвел.

– Наверное, после всего того, что произошло, я уже не имею права тебе приказывать, Апстрак…

– Я по-прежнему лейтенант, полковник, – быстро вставил Андрей.

– Да ладно тебе, – махнул на него рукой Бизард. – Я не собираюсь допытываться у тебя, кто ты такой и откуда пришел. Достаточно и того, что сегодня все мы живы только благодаря тебе. И все же я хотел бы попросить тебя остаться. Ситуация очень сложная, и никто не ориентируется в ней лучше тебя.

– Есть такой человек, – уверенно произнес Андрей и, улыбнувшись, непонятно зачем добавил: – И вы его знаете.

Приоткрыв дверь, Андрей впустил в кабинет Алексея Александровича.

Обладавший исключительной памятью на лица, полковник Бизард тем не менее сделал вид, что внимательно всматривается в черты лица куратора, пытаясь припомнить, доводилось ли им встречаться прежде.

– Да, пожалуй, я вас уже видел, – медленно произнес он и жестом пригласил Алексея Александровича присесть в кресло. – Только, если не ошибаюсь, прежде на вас был генеральский мундир.

– Честно признаться, у меня вообще нет никакого воинского звания, – несколько смущенно признался куратор. – В прошлый раз мне пришлось выдать себя за генерала, потому что я не мог придумать лучшего предлога для встречи с лейтенантом Апстраком.

– Понятно, – удовлетворенно кивнул полковник Бизард. – Значит, вы тоже оттуда? – Большим пальцем полковник указал куда-то наверх.

Алексей Александрович машинально глянул на потолок. Не зная, как лучше ответить на заданный ему вопрос, он просто молча кивнул.

– И вы готовы остаться с нами до возвращения Апстрака? – задал новый вопрос полковник.

– Вне всяких сомнений, – куда более уверенно ответил Алексей Александрович.

– Последний вопрос: как мне вас называть?

– Наверное, просто Алекс, – разведя руки в стороны, ответил куратор.

– Отлично, Алекс, – полковник Бизард перевел взгляд на Андрея. – Когда ты отправляешься?

– Чем быстрее, тем лучше.

Таймер, который дал ему Алексей Александрович, лежал у Андрея во внутреннем кармане куртки, и отсчитываемое им время неумолимо убывало. В путь нужно было отправляться немедленно. Одна только дорога до Гиблого бора, которая и в лучшие времена заняла бы не менее восьми часов, теперь, когда все, что находилось за стенами крепости, неузнаваемо изменилось, могла отнять целые сутки. Но в условиях запредельной реальности нейроимплантанты, которые, стимулируя гормональную систему, помогали бороться с усталостью, вышли из строя, и Андрей, не спавший уже около двух суток, чувствовал себя точно так же, как и его солдаты. Надежда на то, что удастся вздремнуть по дороге, была слабая, – в Кедлмаре больше не существовало дорог в прежнем понимании этого слова. У дорог не было четко заданного направления. Оно менялось в зависимости от того, кто двигался по ним и куда он хотел попасть.

– Ты хочешь взять с собой свой взвод? – задал новый вопрос полковник Бизард.

– Нет, – отрицательно качнул головой Андрей. – Только пятерых.

Соваться в Гиблый бор одному было бы полнейшим безумием. Запредельная реальность могла легко, как орех, расколоть и перемолоть психику одного человека. В то же время большое число людей превращается в обузу в условиях, когда принимать решения и приводить их в исполнение нужно практически одновременно. Прикинув все «за» и «против», Андрей остановился на пятерых солдатах, которые с полуслова понимали своего командира и друг друга, а кроме того, каждый из них хотя бы однажды уже побывал в Гиблом бору и имел представление о том, с чем им там предстояло иметь дело.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу приказать им сопровождать тебя, – сказал полковник.

– Я уже переговорил с ними, – ответил Андрей. – Все они согласились идти со мной добровольно.

– Выходит, я не зря дал тебе взвод. – Левая бровь полковника Бизарда чуть поднялась вверх и тут же снова встала на прежнее место. – Можно только позавидовать командиру, за которым солдаты готовы идти в огонь и воду. – В голосе полковника не было даже намека на иронию или лесть. Он говорил то, что думал на самом деле. – Тебе, наверное, понадобится что-то из снаряжения?

– Оружие, паек и какое-нибудь средство передвижения, – четко ответил Андрей.

– Дежурный! – рявкнул полковник Бизард.

В комнату тут же вбежал дежуривший за дверью солдат с сержантским шевроном.

– Найди майора Цинулла и скажи, чтобы пулей летел сюда, – распорядился полковник.

Сержант кивнул и снова скрылся за дверью.

Ждать долго не пришлось.

То ли дежурный проявил расторопность, то ли комендант Цитадели настолько боялся за свое звание, что и в самом деле бежал на зов нового командира, только не прошло и двух минут, как маленький розовощекий майор Цинулл появился в дверях кабинета.

– Полковник! – браво вскинул он руку к плечу. – Майор Цинулл по вашему приказанию прибыл!

Лицо его при этом сияло такой восторженной, почти безумной улыбкой, что, казалось, он с радостью прыгнул бы с крепостной стены, если бы того пожелал полковник Бизард.

– Временно поступаешь в распоряжение лейтенанта Апстрака, майор, – сказал, указав взглядом на Андрея, полковник Бизард.– Выдашь ему из своих запасников все, что потребуется.

Всего лишь на одно мгновение на лице Цинулла мелькнуло выражение недоумения и обиды по поводу того, что его, майора, передают под командование какому-то лейтенанту, форма на котором выглядела так, словно он из нее месяц не вылезал. Но воспоминание о судьбе других офицеров Генерального Штаба, разжалованных в рядовые, вновь вернуло благостную, всепрощающую улыбку на его лицо.

– Приказ принят, полковник, – строго по уставу ответил майор Цинулл.

– Я чем-то еще могу помочь тебе, лейтенант? – спросил у Андрея полковник Бизард.

– Благодарю вас, полковник. – Андрей поднялся из кресла и одернул края своей полевой куртки, которая и в самом деле выглядела так, словно ее долго и старательно жевал какой-то большой травоядный зверь. – Надеюсь, майор Цинулл снабдит меня всем необходимым.

– В таком случае последний вопрос. Как я понял, ты собираешься вернуться?

– Да, полковник.

– Ты велел никого не впускать в Цитадель, потому что под видом людей в крепость могут проникнуть существа, созданные запредельной реальностью. Это относится и к твоему отряду?

Опередив Андрея, ответ на вопрос полковника дал Алексей Александрович:

– К тому времени, когда лейтенант вернется, я надеюсь, мы сумеем разработать методику, которая позволит нам отличать людей от иноформов.

– От кого? – удивленно посмотрел на него Бизард.

– Мы условно делим фантастические проявления запредельной реальности на два вида: фантомы и иноформы. Фантомами мы называем образы, которые не существуют на самом деле, а являются продуктами воздействия запредельной реальности на сознание человека, который их видит. Иноформы, в отличие от фантомов, являются материальными объектами, подвергшимися трансформации под воздействием запредельной реальности.

Полковнику Бизарду понадобилось какое-то время для того, чтобы осмыслить только что полученную совершенно новую для него информацию.

– Понятно, – сказал он, мысленно разложив все по полочкам.

– Поскольку мы все увязли в запредельной реальности по уши, нам, наверное, тоже придется пользоваться такой классификацией. В связи с чем, Алекс, я хотел бы задать вам некоторые вопросы относительно…

– Извините, что перебиваю вас, полковник, – приподняв руку с открытой ладонью, остановил Бизарда Алексей Александрович. – Но у нас с вами еще будет время все подробно обсудить. А вот у лейтенанта Апстрака времени в обрез. Так что давайте не будем его задерживать.

– Что ж, Апстрак, – посмотрел на Андрея полковник Бизард. – Я от всей души желаю тебе удачи, которая до сих пор тебе не изменяла. И жду твоего возвращения. У нас впереди еще много дел.

– Непременно, полковник, – с искренней благодарностью улыбнулся в ответ Андрей.

В следующую секунду, удивив всех присутствующих, полковник Бизард вскинул руку к плечу в армейском салюте, что ему, как старшему по званию, делать не полагалось. Этим жестом он как бы признавал лейтенанта Апстрака равным себе если не по званию, то по тому положению, которое он отныне занимал среди укрывшихся в Цитадели военных.

Андрей ответил полковнику тем же самым жестом вскинутой к плечу руки.

– Удачи, Андрей, – произнес Алексей Александрович по-русски и, поднявшись из кресла, крепко пожал Андрею руку. – Тебе удастся вытащить Ги Церкуса и его людей из Гиблого бора.

– А кто в этом сомневается? – усмехнувшись, так же по-русски ответил ему Андрей.

Развернувшись на каблуках, он расправил плечи и с прямой спиной, четко печатая шаг, направился к выходу.

Майор Цинулл сдвинулся в сторону и распахнул перед лейтенантом дверь.

С извинительной улыбкой Андрей взял майора за локоть и, приложив некоторое усилие, заставил-таки его выйти из кабинета первым.

– Так что, собственно, от меня требуется? – смущенно кашлянув в кулак, спросил майор.

Причиной его смущения было то, что он не знал, как обращаться к лейтенанту, который был младше его по званию, но, судя по всему, пользовался значительным влиянием при новом командовании.

– Продовольственный паек на три дня для шести человек, ручное вооружение для этого же числа людей, запасные боекомплекты и надежное транспортное средство с запасом горючего.

Достав из кармана небольшой блокнотик в ярко-красной пластиковой обложке, майор Цинулл сделал в нем необходимые пометки.

– Вас интересует быстроходность транспорта или надежность его защиты? – уточнил он.

– Желательно, чтобы оба эти качества сочетались, – высказал свое мнение Андрей.

Майор Цинулл на секунду задумался, приложив к подбородку тупой конец карандаша, которым он делал пометки в блокноте.

– В отдельном гараже стоят два автомобиля, которыми пользовался еще Нени Линн, – сказал он. – Бронированный кузов, пуленепробиваемые стекла и армированные покрышки на колесах. Днище способно выдержать взрыв заложенной под ним бомбы, и при этом машина останется стоять на колесах. Комфортабельный салон, но при этом форсированный двигатель и повышенная проходимость. Оба бампера, как передний, так и задний, усилены и надежно закреплены. С полного хода такой автомобиль способен снести стальные ворота. Кроме того, как в салоне, так и рядом с местом водителя имеются специальные бойницы, через которые можно вести огонь из ручного автоматического оружия. Несмотря на то что машинами давно уже никто не пользовался, они регулярно, раз в полгода, как и весь остальной автомобильный парк Цитадели, проходят полный техосмотр.

– В таком автомобиле могут разместиться шесть человек, включая и водителя? – спросил Андрей.

– Свободно, – уверенно ответил майор.

– В таком случае, это именно то, что нам нужно. Но, чтобы принять окончательное решение, машину должен посмотреть наш водитель.

Они вышли на улицу, где неподалеку от крыльца, сидя на уже изрядно помятом газоне, их ждали Шагадди, Кадишш, Лантер, Джемми и Длинный Эйх.

– Ну как? – завидев лейтенанта, сразу же спросил Шагадди.

– Порядок, – кивнул Андрей. – Полковник Бизард дал свое «добро».

– А этот, – небрежно кивнул в сторону майора Кадишш, – тоже с нами поедет?

– Нет! – тут же протестующе взмахнул руками комендант. – Я только выдам вам все необходимое снаряжение!

– Лантер, ты с Джемми займешься провиантом, – быстро начал отдавать распоряжения Андрей. – Шагадди и Кадишш – за вами оружие. Эйх выберет машину. На все это у нас час. Управимся быстрее – отлично.

– Кто бы мне сказал, какое сейчас время суток? – посмотрев на серый купол над головой, с тоской произнес Лантер. – А то как-то не очень хочется выезжать на ночь глядя.

– По-старому ночь уже началась, – посмотрев на часы, ответил ему Эйх.

– А по-новому?

– По-новому ночь уже никогда не наступит, – сказал Андрей.

– Так же как и день. В Кедлмаре наступил период вечных сумерек.

– Куда сносить все добро? – спросил Кадишш.

– К гаражам, – ответил Андрей.

– Это неподалеку от западных ворот, – быстро добавил майор Цинулл.

– Тогда грузчики нужны, – заметил Шагадди. – Сами мы все нужное нам добро и за два часа не перетаскаем.

– Позвольте заметить, – поднял руку майор Цинулл. – Вы можете воспользоваться услугами обслуживающего персонала. Полковник Бизард отправил всех на задний двор штабного здания, откуда их может брать каждый, кому понадобится неквалифицированная помощь.

– Я чего-то не понял, – озадаченно прищурился Кадишш. – О каком это неквалифицированном обслуживающем персонале идет речь?

– Насколько я понимаю, майор Цинулл имеет в виду разжалованных офицеров Генштаба? – вопросительно посмотрел на коменданта Андрей.

Майор утвердительно наклонил голову.

– Класс! – радостно воскликнул Кадишш. – На меня будут работать генералы!

– Бывшие генералы, – поправил его Лантер.

– Да какая разница! – с энтузиазмом взмахнул рукой Кадишш. – Уж я им покажу!..

– Отставить! – строго посмотрел на Кадишша, а затем и на остальных солдат Андрей. – Никаких дурацких выходок по отношению к бывшим офицерам.

– Подумай сам, Кадишш, – Шагадди по-дружески ткнул приятеля локтем в бок. – Стоит ли опускаться до их уровня?

Кадишш неопределенно хмыкнул.

– Но я, по крайней мере, не обязан обращаться к ним как к старшим по званию? – недовольным тоном поинтересовался он у Андрея.

– Теперь они рядовые, – ответил Андрей.

– Хватит болтать, – по-деловому хлопнул в ладоши Лантер. – Пора делом заняться.

Они обогнули здание Генерального Штаба и остановились возле небольшого, хорошо ухоженного скверика, который показался Андрею похожим на миниатюрный японский садик.

В сквере находились не меньше полусотни человек, одетых в светло-голубые парадные френчи со споротыми знаками отличия. По большей части они, угрюмо опустив головы и свесив руки между коленей, сидели на скамейках, а то и просто на траве. Несколько человек нервно прохаживались по узеньким, посыпанным крупным желтым песком дорожкам, скользящим по краю маленького прудика с ровными берегами в форме двух пересекающихся кругов.

– Чем вы их тут кормили? – удивленно посмотрев на коменданта, спросил Эйх.

– А в чем дело? – насторожился тот.

– Да у них же почти у каждого брюхо больше моего рюкзака с полевой амуницией!

– Ну, видите ли, как мне кажется, здесь сыграли свою роль не столько местное меню, сколько сидячая работа и малоподвижный образ жизни, – быстро, словно оправдываясь, затараторил майор Цинулл.

– Это не просто животы, а следствие долгих лет, проведенных на вредной работе, – усмехнувшись, прокомментировал слова коменданта Андрей.

– Ну, ничего, сейчас я пропишу им курс лечения. – Кадишш поставил ногу на низкую ограду и что есть мочи рявкнул: – Десять человек, ко мне! – Скосив черные, лукавые глаза на командира, он быстро осведомился: – Надеюсь, я не превысил своих полномочий?

Некоторые из находящихся в сквере, приподняв головы, недоумевающе посмотрели на крикуна. Но ни один из них даже не двинулся с места.

Кадишш разочарованно развел руками:

– И что теперь с ними делать?

– Похоже, им еще только предстоит пройти курс молодого бойца, – с сожалением покачал головой Шагадди. – Эй, ты! – Он наугад ткнул пальцем в первого, кто попался ему на глаза. – Ко мне!

Невысокий, упитанный мужчина лет сорока сначала удивленно посмотрел по сторонам, словно сомневался, что слова сержанта были обращены к нему, а затем не спеша, приволакивая ноги, подошел к группе солдат.

– А теперь ты должен отдать мне салют и представиться, – спокойно объяснил бывшему офицеру Шагадди. – Или ты не знаешь, как это делается?

Человек медленно, словно преодолевая колоссальное сопротивление, поднял левую руку к плечу.

– Сержант, полковник… – назвав звание, в котором он находился всего лишь пару часов назад, бывший офицер запнулся.

– Рядовой, – услужливо подсказал ему Кадишш.

– Рядовой Доршанн по вашему приказанию прибыл, – унылым бесцветным голосом произнес бывший полковник.

– Рядовой, мне нужны еще девять человек, – сказал, обращаясь к нему, Шагадди. – Отбери по собственному усмотрению и построй там, – Шагадди ткнул пальцем в сторону тротуара, – в колонну по два. На все это даю тебе минуту.

Рядовой Доршанн неуверенно потоптался на месте, затем повернулся кругом и тяжело затрусил в сторону группы бывших офицеров, сидевших на траве.

Кадишш с сомнением хмыкнул:

– Готов поставить продовольственные купоны за неделю на то, что он не уложится в минуту.

– Кому теперь нужны твои купоны? – Шагадди презрительно сплюнул на траву. – Где ты их собираешься отоваривать?

Минуты рядовому Доршанну, конечно же, оказалось мало. Но спустя три с половиной минуты десять человек бывших офицеров Генерального Штаба стояли, выстроившись в не очень ровную колонну по два в указанном Шагадди месте.

– Тебе нужны помощники? – окинув взглядом строй, спросил Шагадди у Эйха.

– Сомневаюсь, что среди них есть механики, – покачал головой тот. – Ты же слышал, как их назвал майор: неквалифицированная рабочая сила.

– Насчет силы я как раз не уверен, – почесав затылок, заметил Лантер.

– Бери, что есть, – усмехнулся Шагадди. – Иначе будешь таскать консервы на собственном горбу.

– Ладно, – с готовностью согласился Лантер. – Беру половину.

Строй проследовал сначала к продовольственному складу.

Гвардейцев, охранявших склад, уже сменили солдаты из числа «Железных зверей».

По-видимому, их успели проинформировать о том, что лейтенант Апстрак наделен особыми полномочиями. Они не высказали никаких возражений по поводу того, что двое человек из его взвода особого назначения возьмут со склада все, что сочтут нужным.

Майор Цинулл быстро объяснил Лантеру, где что находится, после чего проводил тех, кому предстояло заниматься вооружением, к арсеналу.

Здесь тоже не возникло никаких проблем, поскольку охраняли арсенал снятые с танков «Кейзи».

Комендант попытался было дать Шагадди какие-то рекомендации по поводу выбора оружия, но тот прервал его речь, решительно заявив:

– Майор, поверьте мне, в оружии я разбираюсь лучше вас!

Майор Цинулл обиделся, но вида не подал.

В сопровождении обиженного коменданта Андрей с Эйхом проследовали к гаражам.

Майор Цинулл провел их к боксу, расположенному чуть в стороне от остальных.

Когда он распахнул двери, они увидели два приземистых черных автомобиля с широкими бамперами и тонированными ветровыми стеклами, стоящие на расстоянии двух шагов один от другого.

– Солидно, – с одобрением произнес Эйх. – Какую посоветуете? – спросил он у коменданта.

– Любую, – гордо улыбнулся майор Цинулл. – Обе машины в превосходном состоянии.

Эйх не спеша обошел кругом сначала одну машину, придирчиво осматривая ее со всех сторон, но не касаясь даже пальцем. Затем точно таким же образом изучил другую.

– Берем эту, – уверенно указал он на ту, что стояла слева.

– Здесь ты командир, – Андрей приглашающим жестом протянул руку в сторону открытых ворот бокса.

Эйх открыл дверцу кабины водителя и для начала, наклонившись, просто заглянул в нее. Должно быть, увиденное соответствовало его ожиданиям. Удовлетворенно хмыкнув, Эйх забрался в кабину и сел за руль.

Пару минут он внимательно изучал панель управления, осторожно касаясь указательным пальцем различных приборов и ручек. В принципе система управления автомобиля Нени Линна почти ничем не отличалась от тех, на которых приходилось ездить Эйху. Определенную сложность создавало лишь присутствие большого числа дополнительных и вспомогательных приспособлений, в назначении которых еще нужно было разобраться.

Эйх положил левую руку на руль, а правой плавно повернул ключ зажигания. Мотор завелся с первого же включения. Эйх одобрительно хмыкнул и, утопив до предела педаль газа, резко бросил машину вперед.

Вылетев из ворот бокса, машина развернулась на пол-оборота на крошечном пятачке забетонированной площадки и, коротко скрипнув тормозами, замерла на месте.

– Порядок, – сообщил Эйх, вылезая из кабины.

– Имей в виду, Эйх, как только машина выйдет за ворота Цитадели, у нее, скорее всего, откажут все приборы, – предупредил водителя Андрей.

– Скорость я смогу определить и на глаз, – ответил на это Эйх. – А если откажет зажигание, двигатель можно будет запустить с помощью рукоятки. Не сомневайся, Джагг, машина надежная и сделана с умом.

– Ну что ж, тебе виднее.

Андрей подошел к машине и заглянул сначала в пассажирский салон, а затем в багажное отделение. Осмотром он остался доволен. Багажное отделение было достаточно емким, чтобы загрузить в него необходимый запас горючего. А продовольствие и оружие можно было уложить в пассажирском салоне, места в котором для четверых человек было более чем достаточно.

Андрею не понравилось только то, что салон был отделен от кабины водителя звуконепроницаемой пластиковой перегородкой с односторонней светопроводимостью. Но Эйх пообещал устранить это неудобство в течение пяти минут.

Закончив осмотр машины, Андрей обошел ее спереди и, выдернув из кобуры пистолет, выстрелил в упор в лобовое стекло.

Пуля отскочила рикошетом в сторону. На стекле осталась едва заметная щербина.

– Вот теперь полный порядок, – сказал Андрей, убирая пистолет в кобуру.

ГЛАВА 7 ЧЕРЕЗ ЗАПАДНЫЕ ВОРОТА

К исходу намеченного Андреем срока сборы были закончены. В багажник машины были загружены пять двадцатилитровых канистр, после чего там еще осталось достаточно места для двух ящиков тушенки, ящика рыбных консервов, большой коробки армейских галет и нескольких пакетов сублимированных овощей, которые, для того чтобы приготовить к употреблению, достаточно было залить на некоторое время кипятком. Три батона копченой колбасы, два круга плотного гритонского сыра и пакет с карамельками Лантер заботливо уложил в салон.

Полнейший восторг у большей части команды, в которой только Андрей и Джемми были некурящими, вызвало появление большой коробки папирос, которую, пользуясь предоставленной возможностью, Лантер также прихватил со склада. Это были не третьесортные рассыпные папиросы, какие солдаты обычно выменивали на базаре у торговок, а превосходные папиросы из отборного табака, уложенные по десять штук в блестящие глянцевые пачки с изображением Пирамиды в лучах встающего над ней Борха-1. Такие папиросы не поступали даже в спецраспределители для офицеров.

Также в кузов Андрей предусмотрительно велел загрузить три канистры с питьевой водой. Запредельная реальность была горазда на всевозможные сюрпризы, поэтому, готовясь к встрече с ней, следовало исходить из наихудших предположений. Говоря словами неизвестного в Кедлмаре классика: «Лучше перебдеть, чем недобдеть».

Доставленное Шагадди и Кадишшем оружие, которое должно было все время находиться под рукой, также было загружено в салон машины. В багажник затолкнули только мешок с патронами. Помимо обычного стрелкового оружия, Шагадди прихватил из арсенала еще два станковых пулемета «Бойзон» и два ящика ручных противопехотных гранат.

Не доверив свой груз разжалованным в рядовые офицерам Генерального Штаба, Кадишш лично принес и аккуратно уложил под сиденье пластиковый пакет мягкой замазкообразной взрывчатки и упаковку детонаторов.

Даже среди суеты, сопутствующей поспешным сборам, Андрей не мог не обратить внимания на офицеров со споротыми нашивками, которые, покорно подчиняясь приказам простых солдат, старательно, хотя и неумело, перетаскивали с места на место ящики и мешки. У всех у них на лицах застыло выражение безнадежной отрешенности от всего, что происходило вокруг. Казалось, они просто не могли понять, что же происходит с ними. Как могло случиться, что они, только вчера обладавшие огромной властью и авторитетом, любившие, стоя на трибуне перед штабным зданием, принимать парады в инспектируемых подразделениях, в одночасье превратились в бестолковых чмурил, не способных ни на что иное, как только перетаскивать грузы под чьим-то неусыпным присмотром? Разве не они представляют собой элиту страны? Разве не они вели ее по пути, указанному Нени Линном? Все, происходящее с ними, они воспринимали как страшную, ничем не оправданную несправедливость, виновные в которой, конечно же, в скором времени понесут суровое наказание. Ни у одного из них, должно быть, и мысли не возникало о вполне заслуженном воздаянии за годы праздного и бессмысленного существования, которое сами они называли служением Отечеству.

Они еще надеялись, что все встанет на свои места и Кедлмаром снова будет править великая идея Пирамиды, проводниками которой в массы они являлись. Они сознательно не хотели замечать ни серого купола вместо неба над головой, ни красноватых тонов, в которые окрашивал все вокруг Борх-2, заменивший своего более яркого собрата, – это была такая же трагическая ошибка, как и их внезапное падение с заоблачных высот власти на грешную землю. Они не могли принять и смириться с тем фактом, что все вокруг переменилось и жизнь в Кедлмаре никогда уже не станет прежней.

Возможно, именно потому, что ни у одного из бывших высокопоставленных офицеров в глазах не мелькало даже тени раскаяния, Андрей не испытывал к ним никакого сочувствия. Ему, как и остальным солдатам, трудно было удержаться от того, чтобы лишний раз не обругать кого-то из этих надменных бездельников, которые не умели даже ненавидеть. Поэтому он почувствовал себя спокойнее, когда Шагадди снова отправил всех обладателей голубых мундиров в сквер, расположенный за зданием Генерального Штаба, дожидаться, когда еще кому-то понадобится их неквалифицированная помощь.

– Ну что? – Андрей обвел взглядом свою команду. – Готовы?

– Да как будто, – ответил за всех Длинный Эйх, вытирая промасленной тряпкой руки. – По крайней мере, за машину я ручаюсь.

– Так, – Андрей машинально глянул на часы. – Быстро посмотрели вокруг и подумали, не забыли ли мы чего?

– Рации нет, – заметил Кадишш.

– И не нужна, – махнул рукой Андрей. – Связь не работает по всему Кедлмару.

– Тогда, наверное, все. – Шагадди на всякий случай заглянул в салон машины. Похлопав ладонью по обитому мягкой кожей сиденью, он довольно цокнул языком и добавил: – Никогда еще я не катался с таким шиком!

– Все! – решительно скомандовал Андрей. – Отправляемся!

– Секунду! – Лантер вытащил из-под сиденья металлический термос. – Я тут кое-что приготовил, – он взялся рукой за крышку термоса и посмотрел на лейтенанта, испрашивая его согласия. – Это гиз.

Гиз являлся кедлмарским аналогом чая, который употребляли все, от простых крестьян до высокопоставленных чиновников. Листья гизового кустарника после сбора высушивались и мелко перемалывались. Заваренный кипятком настой гиза имел красивый янтарный цвет и содержал большое количество кофеина, тонинов и ароматических соединений. В том, чтобы выпить чашечку гиза, не было ничего предосудительного. Но в армейской среде не существовало традиции пить гиз перед тем, как отправиться на задание.

– Это, наверное, особый гиз? – спросил у Лантера Андрей.

– Конечно, – с улыбкой ответил тот. – Приготовлен по рецепту Гурка Великолепного: две трети заварки на треть воды.

– Нам всем сейчас это не помешает, – поддержал Лантера Эйх.

– Вторые сутки без сна.

– Разливай, – кивнул Лантеру Андрей.

В жестяные стаканы, которые тут же достал Джемми, потекла из термоса не ароматная янтарная жидкость, а густой, кажущийся даже немного тягучим темно-коричневый настой, от которого исходил тяжелый, терпкий дух.

Каждому досталось примерно по четверти стакана настоявшегося гиза. Последние капли, придержав заварку в термосе крышкой, Лантер стряхнул в стакан Эйха, заметив при этом:

– Все самое лучшее тебе, Длинный. Чтобы не спал за рулем.

Андрей любил крепко заваренный гиз, но никогда прежде он не использовал для приготовления гиза пропорции, предложенные Лантером. Поднеся стакан ко рту, он осторожно попробовал то, что было в него налито. Вкус настоя был горьким настолько, что, сделав всего лишь один небольшой глоток, Андрей почувствовал омерзение и легкую тошноту. При этом от большого количества вяжущих веществ слизистая рта сразу же стала казаться сухой и шершавой.

– Пей не торопясь, небольшими глоточками, – услышал Андрей совет Дейла. – После зажуешь карамелькой, и все будет нормально.

– Тебе уже приходилось пить эту гадость? – спросил у напарника Андрей.

– Конечно, – ответил Дейл. – Я ведь был до тебя не только сержантом, но и рядовым Апстраком. Во время ночного дежурства гиз по рецепту Гурка Великолепного – вещь незаменимая. Бодрости он не придает, но зато после него не уснешь, даже если ляжешь в теплую и мягкую постель. Мучаешься, а уснуть не можешь.

Допив гиз, Андрей почувствовал, как в голове у него загудело, а в висках частыми, тяжелыми ударами запульсировала кровь. Тошнота сделалась почти невыносимой.

– Держи конфетку, Джагг.

Андрей схватил протянутую Лантером карамель и быстро сунул ее в рот. Приторно-сладкая слюна потекла в желудок, постепенно снимая неприятные ощущения. Вскоре прошло и головокружение.

– Едем!

Открыв переднюю дверцу, Андрей запрыгнул на сиденье, расположенное рядом с местом водителя. Перегородку с салоном Эйх, как и обещал, убрал. Обернувшись назад, Андрей взял из рук Шагадди автомат с укороченным прикладом, каким обычно пользуются солдаты мотопехоты, и три запасные обоймы к нему. Автомат он положил на колени, а обоймы вставил в пружинный держатель, как будто специально для этого закрепленный на внутренней поверхности дверцы.

Сзади щелкнула, встав на предназначенное ей место, широкая дверь пассажирского салона. Солдаты заняли места на мягких, похожих на диваны сиденьях, расположенных в противоположных концах салона так, чтобы сидящие на них люди видели лица друг друга.

На крыше автомобиля по центру салона был прорезан квадратный люк, прикрытый полупрозрачной дверцей. Приподнявшись со своего места, Кадишш попробовал открыть люк. Дверца фиксировалась в трех различных положениях, но полностью открыть ее Кадишшу так и не удалось. Выругавшись, Кадишш стукнул по дверце кулаком.

– Кончай машину ломать, – недовольно глянул на него через плечо Эйх. – Это тебе не танк.

– Я только люк хотел открыть! – Возмущенно взмахнув руками, Кадишш едва не заехал ладонью Лантеру по носу.

– Люк для вентиляции, а не для того, чтобы через него в машину залезать! – Дернув Кадишша за ремень, Лантер заставил его сесть на место.

Эйх извлек из кармана новенькую пачку папирос и, аккуратно подцепив ногтем край глянцевой бумаги, распечатал ее. Щелкнув пальцем по пачке, он вытянул выскочившую из нее папиросу. Спрятав пачку в карман, Эйх протянул папиросу между двумя пальцами, аккуратно сложил мундштук гармошкой и прикусил его передними зубами. Раскурив папиросу с одной затяжки, он глубоко затянулся и на мгновение задержал дыхание, после чего медленно выпустил через ноздри две струи табачного дыма.

– Значит, снова в Гиблый бор… – Эйх криво усмехнулся, качнул головой из стороны в сторону и повернул ключ зажигания.

Обогнув гаражи, он вырулил на главную трассу, ведущую к западным воротам Цитадели.

У ворот машину, встав на ее пути с поднятой рукой, остановил часовой – знакомый Андрею сержант из пятой роты.

Эйху пришлось притормозить.

– У нас разрешение полковника Бизарда! – крикнул, выглянув в окошко, Андрей. – Вам разве не сообщили?

– С разрешением все в порядке. – Часовой подошел к машине и, наклонившись к окошку, негромко произнес: – Дело не в этом, лейтенант. За воротами, на другой стороне канала, собралась толпа. Если мы откроем ворота и перекинем мост, люди ринутся в крепость.

– Чего они хотят? – спросил Андрей.

– Откуда мне знать? – пожал плечами часовой. – Но настроена толпа весьма агрессивно. Если хотите, я открою ворота, и вы сами все увидите.

– Давай, – угрюмо кивнул Андрей.

Раздраженно дернув за ручку, он открыл дверцу и вышел из машины. Отряд еще даже не успел покинуть Цитадель, а уже возникла непредвиденная ситуация. Что дальше будет?

– Открывай! – Часовой махнул рукой кому-то, кто находился в дежурном помещении и наблюдал за ним через узкую бойницу.

Приглушенно зарокотал скрытый где-то под основанием башни приводной механизм, и тяжелые створки ворот, изготовленные из нескольких слоев бронированных плит, поползли в стороны.

Движение створок ворот прекратилось, как только между ними открылся проход, достаточный для того, чтобы в него могла проехать машина.

Следом за часовым Андрей направился к проходу.

У самых ворот их догнали Кадишш и Шагадди.

Выйдя за ворота, солдаты оказались на узкой полоске искусственного бетонного берега, отвесно спускающегося к воде. Прямо под ними находился пенал, в который был убран выдвижной понтонный мост.

На другом берегу, расстояние до которого не превышало десяти метров, неистовствовала толпа. Людей было так много, что, казалось, под стенами Цитадели собрались не только все жители столицы, но и приехавшие к ним из провинции родственники. На набережной камню негде было упасть. И, судя по всему, то же самое происходило по всему периметру Цитадели.

Толпа состояла главным образом из гражданских, хотя кое-где в ней мелькали и люди, одетые в армейскую форму. Андрею даже показалось, что он заметил голубые мундиры гвардейцев и черные куртки внутренних стражей, которые вовсе не пытались навести порядок, а так же, как и все остальные, размахивали руками и что-то кричали.

Чуть дальше, кварталах в трех от набережной, над домами в нескольких местах поднимались клубы черного дыма от начинающихся пожаров.

– Что им нужно? – Кадишш развернул голову подбородком к плечу и с сосредоточенным видом сдвинул брови. – Я не могу разобрать ни единого слова из того, что они кричат!

– Они и сами не знают, чего хотят. – Часовой безнадежно махнул рукой и ударом ноги скинул в воду небольшой камешек.– Толпа.

Андрей задумчиво посмотрел на круги, разбежавшиеся в стороны от упавшего в воду предмета.

– Должно быть, в городе началась паника, – посмотрев на лейтенанта, сказал Шагадди.

– То же самое сейчас происходит по всему Кедлмару, – рассеянно ответил Андрей.

– Нужно попытаться как-то организовать людей. Объяснить им, как следует себя вести в сложившейся ситуации…

– Давно толпа собралась на набережной? – не слушая, что ему говорит Шагадди, спросил Андрей у часового.

– Да, наверное, часа полтора назад, – не очень уверенно ответил тот. – Сразу после того, как мы заступили на пост. Сначала просто несколько человек бродили по набережной. А потом… Я даже не успел заметить, когда они там все появились…

– Смотри! – дернув Шагадди за локоть, воскликнул Андрей.

Рука его указывала в сторону противоположного берега, где какой-то мужчина, одетый в серую робу, замахнувшись, кинул в сторону стоящих на противоположном берегу солдат булыжник размером с кулак. Бросок у него получился не особенно удачным – не долетев и до середины канала, камень упал в воду.

– Ну и что? – недоумевающе пожал плечами Шагадди.

– Смотри снова!

На этот раз в сторону солдат полетела кинутая кем-то прямая, как черенок лопаты, палка. Пролетев чуть дальше камня, она тоже упала в воду. Вернее, не упала, а словно бы растворилась в воде. Поверхность воды в том месте, где в нее ушла палка, осталась такой же незамутненно ровной, как и прежде. Ни всплеска, ни даже легкой ряби не пробежало по ней. А деревянный предмет, исчезнув в воде, так и не показался снова на поверхности.

– Я видел!.. Видел!.. – закричал Кадишш, тыча пальцем в то место, где исчезла, едва только соприкоснувшись с поверхностью воды, палка.

Шагадди молча смотрел на Андрея, ожидая объяснений.

– Это все фантомы, – сказал Андрей, указав рукой в сторону запруженной людьми набережной. – Живых людей среди них не более двух десятков.

Как будто в ответ на его слова толпа на набережной колыхнулась, подобно призрачному мареву. Силуэты составляющих ее людей сделались нечеткими и полупрозрачными, словно акварельные рисунки, размытые водой. Движения их стали неровными и отрывистыми, а звуки голосов «поплыли», как на пластинке, то замедляющей, то снова ускоряющей свое вращение.

Среди всей этой призрачной феерии выделялось несколько отчетливо видимых человеческих фигур. Люди бродили среди тающих призраков, растерянно озираясь по сторонам.

На спине у одного из них Андрей заметил странный, похожий на гребень вырост: в теле этого человека уже начался процесс трансформации, который в скором времени должен был превратить его в иноформа, изменив до полной неузнаваемости не только его сознание, но и внешний вид.

Неизвестный

– Да чтоб меня рекины разодрали, – едва слышно пробормотал Кадишш.

Часовой же, который и слыхом не слыхивал ни об иноформах, ни о фантомах, ни о порождающей их запредельной реальности, просто стоял разинув рот. То, что происходило на другом берегу канала, представлялось ему не иначе как демоническим наваждением.

– Эй, – Андрей тронул солдата за плечо.

Солдат медленно повернул голову. Глаза у него были огромные, удивленные и ничего не понимающие.

– Это, между прочим, вы сами и постарались, – указав пальцем на то, что осталось от призрачной толпы, сказал Андрей. – Ведь, заступив на пост, вы наверняка опасались, что на набережной соберется толпа, которая затем попытается прорваться в Цитадель.

– Странно еще, что они собрали на набережной толпу, вооруженную только камнями и палками, – усмехнулся Шагадди. – Я бы на их месте непременно подогнал пару танков и начал обстрел.

– А можно было бы еще и вертолет в воздух поднять, – добавил Кадишш.

– Хорош языками трепать! – осадил своих солдат Андрей. – А то еще научите на свою же голову!

Часовой недоумевающим взглядом следил за лейтенантом и его подчиненными, обменивающимися совершенно бессмысленными, по его мнению, фразами. Он никак не мог взять в толк, о чем, собственно, идет речь. Кто собирается подогнать к крепости танки и поднять в воздух вертолет?

– Все в порядке, – успокаивающе похлопал его по плечу лейтенант. – То, что ты видишь перед собой, это не бред, а что-то вроде миража. Так что если вдруг появятся танки на набережной или лодка, плывущая по каналу, то, прежде чем поднимать тревогу, убедись, что они настоящие. Можешь просто выстрелить в то, что вызывает у тебя сомнение, и проследить за тем, что произойдет после этого. Понятно?

Солдат молча кивнул. Судя по его взгляду, он ровным счетом ничего не понял.

– Ладно, – Андрей снова потрепал его по плечу. – Выдвини мост настолько, чтобы мы смогли поставить на него машину, и двигай его к противоположному берегу. Как только мы съедем, сразу же убирай мост.

– А как же толпа? – посмотрев на набережную, растерянно спросил солдат.

Андрей проследил за его взглядом. В том месте, куда смотрел солдат, призрачная толпа вновь начала обретать форму. Видимо, Андрею все же не удалось до конца убедить солдата в том, что это всего лишь видение.

– Я ручаюсь тебе, что никто из людей не успеет ступить на мост. Ты только вовремя убери его. Договорились?

Солдат снова кивнул.

– Действуй.

Подтолкнув часового в нужном направлении, Андрей зашагал к оставленной за воротами машине.

– Ну, что там? – спросил у него Эйх.

– Ребята, вы мне не поверите!.. – запрыгнув на заднее сиденье, начал было делиться впечатлениями Кадишш.

– Умолкни! – резко и довольно-таки грубо оборвал его Андрей. – За воротами все в порядке. На набережной несколько невооруженных людей.

– А хоть бы и вооруженные, – усмехнулся Эйх. – Это не машина, а настоящий танк.

Машина медленно въехала в проем между раздвинутыми створками ворот.

Край понтонного моста был уже выдвинут в сторону противоположного берега метра на три.

– Там же полно народу! – воскликнул Эйх, глядя в сторону набережной, толпа на которой вновь выглядела, как живая.

– Въезжай на мост, – негромко приказал ему Андрей.

– А что потом? – быстро глянул на него Эйх. – Мы застрянем в этой толпе.

– На набережной никого нет, – все так же тихо и спокойно сказал Андрей. – Ты видишь фантомы, созданные запредельной реальностью.

– Точно, Эйх! – подал голос из салона Кадишш. – Я сам видел, как они растворяются в воздухе!

– Фантомы? – Эйх посмотрел сначала на лейтенанта, а затем, обернувшись, окинул взглядом Кадишша. – Вы что, за идиота меня держите?

– Делай, что тебе говорят! – рявкнул на Эйха Шагадди. – Подумаешь, толпа на улице! Я пару часов назад Нени Линна пристрелил!

Эйх снова перевел взгляд на лейтенанта. Похоже, он ощущал себя единственным нормальным среди пациентов психиатрической клиники, каким-то образом оказавшихся на свободе.

– Если ты сомневаешься, то давай я сяду за руль, – предложил Эйху Андрей.

Эйх нервно постучал пальцами по ободу руля.

– Значит, там никого нет? – спросил он, указав взглядом на противоположный берег канала.

– Почти никого, – уверенно ответил ему Андрей. – За исключением нескольких человек, ни один из которых в данный момент не находится у нас на пути.

– Как скажешь, лейтенант! – криво усмехнувшись, взмахнул руками Эйх. – Ты здесь командуешь!

Он нервно выдернул из пачки новую папиросу и, даже не сложив по своей обычной привычке мундштук, сунул ее в угол рта. Так и не прикурив, Эйх кинул зажигалку, которую держал зажатой в кулаке, к лобовому стеклу. Взявшись за руль, он почти до упора вдавил в пол педаль газа.

Коротко взвизгнули протекторы, и машина, сорвавшись с места, устремилась в направлении моста.

Андрей невольно схватился за ручку двери, опасаясь, что Эйх не успеет вовремя затормозить.

Упруго качнувшись на рессорах, машина замерла как вкопанная на самом краю понтонного моста.

Едва не ударившись головой о лобовое стекло, Андрей с облегчением откинулся на спину сиденья и перевел дух.

– Сдурел, Длинный?! – возмущенно заорал из салона машины Кадишш.

Эйх усмехнулся, но даже не обернулся назад.

Как только машина въехала на мост, створки ворот позади нее сомкнулись. Мост медленно поплыл вперед.

Люди и иноформы, бродившие по набережной среди фантомов, начали подтягиваться к тому месту, где край понтонного моста должен был коснуться берега.

– Сдавай понемногу назад, – велел Эйху Андрей.

Эйх молча кивнул. Он понял, что хотел от него лейтенант.

По мере того как мост двигался вперед, машина отъезжала назад, оставаясь все время на одном месте. Эйх погнал машину вперед, только когда расстояние от края моста до съезда с набережной сократилось до полутора метров.

Машина съехала с моста в тот самый момент, когда край его коснулся бетонного покрытия набережной.

Люди или иноформы – пока трансформация не закончилась, их было трудно отличить друг от друга – шарахнулись в стороны от несущейся на бешеной скорости машины.

Эйх невольно откинулся назад, ожидая неминуемого удара, когда передний бампер машины протаранил призрачную толпу.

Стиснув зубы, Эйх на предельной скорости гнал машину вперед, стремясь как можно скорее вырваться из этой безумной круговерти, когда перед лобовым стеклом мелькали то чьи-то неясные лица, то спины, то конечности, то вовсе какие-то непонятные, сюрреалистические образы, которые запредельная реальность отчаянно пыталась загнать в сознание сопротивляющихся ее воздействию людей.

Андрей, в отличие от Эйха, видел перед собой всего лишь неясные, расплывающиеся фантомы, но даже ему было жутковато, когда они падали на лобовое стекло и только после этого исчезали, словно облачка пара, вылетающие в морозный день изо рта. Поэтому он первым увидел опрокинутый грузовик, лежащий на боку и перекрывающий половину проезжей части.

– Стой! – закричал он и, привалившись плечом к Эйху, схватился рукой за руль.

Машина вильнула в сторону.

Удар бампера пришелся по задним колесам грузовика, который со скрежетом развернулся на пол-оборота.

Эйх ударил ногой по педали тормоза, и машина неподвижно замерла на месте.

Улица впереди была свободна от призраков.

Андрей приоткрыл дверцу и, наклонившись, посмотрел назад.

Набережная была пуста, если не считать нескольких иноформов, занятых каким-то своим непонятным делом.

Андрей захлопнул дверцу и посмотрел на Эйха, который сидел неподвижно, судорожно вцепившись руками в обод руля.

– Ну и кто же оказался прав? – негромко спросил он.

Повернув голову, Длинный Эйх посмотрел на лейтенанта.

– Давай пока не будем обсуждать это, Джагг. – Он медленно покачал головой и раздвинул губы в напряженной, натянутой полуулыбке.

ГЛАВА 8 ГОНКА С ПРЕСЛЕДОВАНИЕМ

Город казался вымершим.

Несмотря на сумеречное освещение, ни в одном из окон домов, стоящих вдоль шоссе имени Нени Линна, не горел свет.

Перебои с электричеством могли быть следствием как воздействия запредельной реальности, так и банальной аварии на одной из городских подстанций, вызванной всеобщей неразберихой и паникой.

По краям проезжей части, выехав передними колесами на тротуар, стояли машины, брошенные, как могло показаться, в страшной спешке. По большей части это были маршрутные авто с длинными, затянутыми брезентом кузовами, используемые как общественный городской транспорт. Но изредка среди них попадались и легковые машины, принадлежавшие высокопоставленным чиновникам из аппарата Пирамиды.

Возле одной из таких машин, стоявшей с распахнутыми дверцами и треснутым лобовым стеклом, в луже крови лежал человек, одетый в дорогой коричневый костюм. Руки его были раскинуты в стороны, а голова запрокинута далеко назад. На остроносых начищенных до зеркального блеска ботинках посверкивали миниатюрные отражения Борха-2.

– Где все люди? – ни к кому конкретно не обращаясь, задал вопрос Эйх.

– Мертвы, – коротко ответил ему Андрей. – Прежде чем начать перерождение, запредельная реальность должна убить человека.

– Почему?

– Должно быть, мертвая плоть более податлива и менее агрессивна.

– А те, кого мы видели на набережной? – спросил Эйх. И быстро уточнил: – Я имею в виду не фантомы, а реальных людей.

– Должно быть, это те, кого запредельная реальность сочла непригодным материалом для осуществления своих замыслов.

– Они не подвержены воздействию запредельной реальности?

– После ее воздействия они превратились в растения. Это существа, лишенные разума и самосознания. Они уже никогда не смогут стать людьми.

– Выходит, в Сабате не осталось никого в живых? – спросил сидевший за спиной у лейтенанта Лантер.

– Те, кто остался жив после того, как по городу прошла первая волна запредельной реальности, должно быть, сидят по домам, – ответил ему Андрей. – В нынешней ситуации это самая правильная тактика. Дома человеку все хорошо знакомо, он помнит каждое пятно на полу, каждую трещинку на стене. Поэтому запредельной реальности куда труднее заставить его верить в то, чего на самом деле не существует. В особенности если в одной комнате находится не один человек, а целая семья. Но это только временное спасение. До тех пор, пока концентрация запредельной реальности вокруг не станет более высокой.

– И что тогда? – спросил Кадишш.

– Тогда уже начнут видоизменяться физические объекты. Любой, самый обычный на первый взгляд предмет будет таить в себе смертельную угрозу. Простое прикосновение к нему может спровоцировать начало процесса перерождения. Кроме того, за работу примутся и направляемые коллективным сознанием запредельной реальности иноформы.

– Если я правильно понимаю, то чем большее число людей втягивает в область своего коллективного сознания запредельная реальность, тем сильнее она становится? – спросил Лантер. – Так ведь, Джагг?

– Верно, – не оборачиваясь, кивнул Андрей. – Толчком к началу всей этой катастрофы послужил ввод в Гиблый бор, на территорию, занятую запредельной реальностью, отрядов из двух региональных Управлений внутренней стражи. Если бы этого не произошло, то нам, возможно, удалось бы удержать ситуацию под контролем.

– Нам – это кому? – решил уточнить Кадишш.

– Нам с вами, ребята, – обернувшись назад, сказал Андрей. – Больше некому.

– Запредельная реальность становится сильнее с каждым новым проглоченным ею сознанием, – сказал, продолжая начатую тему, Лантер. – А убить иноформа практически невозможно. Убив его, мы тем самым просто спровоцируем очередной цикл перерождения, после которого он трансформируется в нечто еще более кошмарное, нежели то, чем он являлся до этого. Получается, что запредельную реальность невозможно победить? Какой же в таком случае смысл пытаться сражаться с ней?

– Вы помните ту девушку-иноформа из группы профессора Кармера, которая встретила нас в Гиблом бору? – обращаясь одновременно ко всем, кто находился в машине, спросил Андрей.

– Конечно, – ответил ему все тот же Лантер. – Кажется, ее звали Мииз. Несмотря на свой, прямо скажем, жутковатый внешний вид, в целом она произвела на меня очень даже приятное впечатление.

– И обедом она нас накормила превосходным, – добавил Кадишш. – Только, когда я ее спросил, из чего все это приготовлено, она почему-то улыбнулась и сказала, что лучше мне этого не знать.

– Когда мы виделись в последний раз, Мииз сказала мне: «Запредельная реальность способна убить человека, способна преобразовать его внешний облик и весь организм, но она не способна изменить его сознание, если только сам человек не поможет ей сделать это». Сама Мииз и ее друзья из Гиблого бора являются доказательством того, что это не пустые слова. Сумев понять, какую угрозу таит в себе запредельная реальность, они нашли способ противостоять ей. Все верно, Лантер: победить запредельную реальность невозможно. Но борьба с ней, пусть даже обреченная на поражение, является для нас единственным шансом сохранить себя не только как людей, но и как единый народ.

– То, что сегодня кажется невозможным, завтра может стать вполне обычным делом, – не отрывая взгляда от дороги, заметил Эйх. – Скажите-ка мне, кто из вас всерьез думал о том, что Пирамида может пасть? Что именно мы будем брать штурмом Сабатскую Цитадель?

– Ну, меня лично больше всего поразило даже не это, – напустив на себя загадочный вид, произнес Шагадди.

– А что же в таком случае? – поинтересовался у него Лантер.

– То, что я выстрелом из своего автомата снес голову Нени Линну, – с затаенной гордостью произнес Шагадди.

– Да иди ты!.. – махнул на него рукой Лантер. – Трепач!

– Не веришь? – взъерошился Шагадди. – Спроси у Джемми, он все видел!

– Да как же я его спрошу, если он все время молчит?

– Джемми? – вопрошающе вытянул руку в сторону приятеля Шагадди.

Джемми солидно и медленно кивнул.

– Ну?! – с победным видом посмотрел на Лантера Шагадди.

– Джагг, – окликнул Андрея Кадишш. – Ты ведь тоже там был. Шагадди правда стрелял в Нени Линна?

– В мумию Нени Линна, – усмехнувшись, ответил Андрей. – Только эта мумия очень резво бегала и размахивала руками.

Поджав губы, Кадишш как-то странно посмотрел на Шагадди, но больше ничего не сказал.

Впрочем, Шагадди недолго кичился своим подвигом. Вскоре его внимание снова привлекло то, что происходило за окнами автомобиля.

– Смотрите-ка! – радостно воскликнул он, тыча пальцем в затемненное стекло. – Не все, однако, сидят по домам!

Машина как раз проезжала мимо спецраспределителя, дверь которого была взломана и распахнута настежь, а окна разбиты. Судя по остаткам товаров, валяющимся на тротуаре, магазин разворовывал не одиночка.

– А чему ты, собственно, так радуешься? – недоумевающе посмотрел на Шагадди Лантер.

– Тому, что люди не просто сидят по домам, дожидаясь того, что кто-нибудь придет и спасет их, а берут это дело в свои руки, – ответил ему Шагадди. – Те, кто рассчитывает выжить, делают запасы на случай, если осада окажется продолжительной.

– Интересно, что сейчас происходит в сельской местности?– задумчиво произнес Эйх.

– А почему это тебя интересует? – спросил Шагадди. – У тебя там что, родня?

– Если народ перестанет пахать землю, в стране начнется голод, – ответил Эйх.

– Если большая часть населения Кедлмара превратится в иноформов, тем, кто останется, голод вряд ли будет угрожать в ближайшее время.

– А ты думаешь, что иноформы ничего не едят?

– Не знаю, – подумав, пожал плечами Шагадди. – Но мы ведь можем взять под свой контроль основные продовольственные склады и базы.

– Проблема в том, что запредельная реальность может сделать это значительно раньше нас, – сказал Андрей. – Если, конечно, сочтет нужным. Нам ведь еще только предстоит разобраться с захваченными в Цитадели документами, служебными материалами и архивами. А запредельная реальность может получать всю необходимую ей информацию непосредственно из голов тех, кто входит в ее сообщество. Если через перерождение пройдет хотя бы один высокопоставленный чиновник, занимавшийся вопросами снабжения страны продовольствием, то запредельная реальность будет знать о всех объектах, которые были ему известны, прежде чем мы сумеем их обнаружить и добраться до них.

Неожиданно шоссе круто повернуло влево.

Эйх резко надавил ногой на тормоз.

Сразу же за поворотом дорожное полотно исчезало под основанием длинного девятиэтажного дома, стоящего поперек улицы. От дальнего края дома был словно откушен некой огромной пастью верхний угол. Были видны обрушившиеся перекрытия, внутренние перегородки между комнатами и оставшаяся на этажах обстановка квартир. В одной из комнат восьмого этажа, на самом краю частично провалившегося пола, стоял на длинных ножках большой телемонитор в темно-синем пластиковом корпусе, по экрану которого бежала нескончаемая серая рябь.

– Я не помню этого поворота, – посмотрев на лейтенанта, сказал Эйх.

– А может быть, дом не настоящий? – Встав коленями на сиденье, Шагадди подался вперед и наклонился к плечу Андрея, чтобы лучше видеть странный объект, перекрывший дорогу.

– У меня почему-то не возникает желания проверить это, – ответил ему Эйх.

– Дом настоящий, – уверенно произнес Андрей.

Никому даже в голову не пришло попытаться оспорить это утверждение. Солдаты уже стали воспринимать как должное необычную и недоступную их пониманию способность лейтенанта отличать реальные объекты от вездесущих фантомов.

Андрей и сам не всегда мог объяснить, как ему это удавалось. Все дело было скорее всего в том, что запредельная реальность создавала фантомы тех или иных объектов, беря за основу представления о них отдельных людей. Люди же зачастую не только представляли себе, но даже видели одни и те же предметы совершенно по-разному. Именно эти мелкие несоответствия фантомных образов своим представлениям о тех предметах, которые они должны были изображать, и научился замечать Андрей.

Дом, перед которым сейчас стояла машина, вне всяких сомнений, был настоящий. Настоящим было и шоссе, полотно которого уходило под основание дома. А это означало, что концентрация запредельной реальности в данном месте была достаточно высока для того, чтобы началась трансформация физических объектов.

– Что делать-то будем? – спросил у лейтенанта Эйх.

Андрей устало провел по лицу ладонью. Как и говорил Дейл, уснуть после крепкого гиза было невозможно, но при этом Андрею невыносимо хотелось хотя бы на пару минут прикрыть глаза и положить голову на мягкую спинку сиденья. От усталости мысли путались в голове, а в глазах свербело так, словно под веки попал песок. Наверное, все же стоило хотя бы часа три дать себе и ребятам отдохнуть, прежде чем отправляться в дорогу.

– Само место тебе знакомо? – спросил он у Эйха.

– Трудно сказать, – повертев головой по сторонам, ответил шофер. – Я нечасто бывал в Сабате, но, насколько помню, шоссе Нени Линна все время идет прямо, никуда не сворачивая, до самого пригорода, пока не переходит в трассу, ведущую на Афтер.

– Забудь о тех счастливых временах, когда дороги служили для того, чтобы идущие по ним путники не сбивались с пути,– усмехнулся Шагадди. – Теперь для того, чтобы определить направление, нужно полагаться только на интуицию. Как ты думаешь, Длинный, в какую сторону нам стоит ехать, чтобы выбраться из города?

– Наверное, туда, – Эйх указал рукой в ту сторону, куда вело шоссе до того, как повернуло налево.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что туда мы ехали с самого начала.

– А ты уверен, что дорога не петляла?

– Откуда мне знать? – раздраженно пожал плечами Эйх. – Чего ты пытаешься добиться, Шагадди?

– Я пытаюсь установить верное направление, – развернувшись, Шагадди обратился к тем, кто находился в салоне машины: – Ну, у кого еще есть мнение по поводу направления, в котором нам следует двигаться?

Лантер и Джемми указали то же направление, что и Эйх.

Кадишш же, проявляя живущий в нем бессмертный дух противоречия, ткнул пальцем в сторону проулка, ведущего в сторону от основного направления трассы.

Шагадди не успел спросить Андрея, какое направление он считает правильным. Из проулка, в который советовал свернуть Кадишш, выглянула уродливая голова размером с ковш экскаватора.

Зверь повернул голову и устремил на машину взгляд двух широко расставленных глаз, похожих на блюдца с остатками размазанного по ним темно-красного соуса для мяса. Судить о настроении зверя по одному только взгляду этих совершенно безумных глаз не представлялось возможным. Но после того, как зверь разинул утыканную остроконечными зубами пасть, из которой вывалился язык, похожий на длинный кусок растрепанного каната толщиной в руку, и громоподобно рыгнул, намерения его уже ни у кого не могли вызвать сомнений.

– Кадишш, – с укоризной посмотрел на приятеля Шагадди. – Я подозревал, что у тебя в голове вместо мозгов жуки ползают. Но, скажи мне, с чего вдруг тебе в голову пришла мысль о первобытных монстрах?

– Ты о чем? – недоумевающе посмотрел на сержанта Кадишш.

– Да я об этой крошке, которую ты пригласил к нам в гости! – Протянув руку, Шагадди указал на зверя, который к этому времени уже полностью выбрался из проулка.

Размером он был чуть меньше автомобиля, при этом центр тяжести его тела находился сзади. Широкая и массивная задняя часть его опиралась на две мощные ноги, согнутые почти пополам, что говорило о том, что с их помощью зверь может развить огромную скорость. Две передние лапы были короткими, и зверь только опирался ими о землю, сидя на согнутых задних. Голова, составлявшая не меньше четверти размера туловища, ворочалась на короткой и толстой шее. Хвост зверя был тоже короткий, массивный и чуть уплощенный с боков. Должно быть, во время бега он служил в качестве балансира, помогая сохранять равновесие. В целом облик зверя вызывал ассоциацию с чугунным ядром, которое, будучи выпущенным из пушки, способно снести на своем пути любую преграду.

– А при чем здесь я? – развел руками Кадишш.

– Разве не ты ее придумал? – наклонив голову, недоверчиво посмотрел на него Шагадди.

– Нет! – Кадишш клятвенно прижал руку к груди. – С чего вдруг у меня могли бы возникнуть такие фантазии?

– Вот и я думаю, с чего бы? – Шагадди в задумчивости почесал затылок. – Тогда кто же это постарался? – спросил он у остальных.

– А может быть, зверь настоящий? – не очень уверенно предположил Лантер. – Хотя прежде я ничего подобного никогда не видел.

Зверь резко разогнул задние ноги. Но не одновременно обе, а одну за другой, продолжая при этом опираться передними лапами о землю. Получившееся у него довольно странное, но изящное движение было похоже на шаг и на прыжок одновременно. В результате зверь оказался на три метра ближе к машине, чем был первоначально. Направление его движения уже не вызывало никакого сомнения – его заинтересовал необычный предмет, поблескивающий стеклами и лаком, похожий на гигантского двустворчатого моллюска. Но он все еще не решался подойти к машине близко – его смущал странный запах, исходивший от нее, и негромкий рокот работающего на холостых оборотах мотора.

– Рекины вас всех раздери! – гневно воскликнул Шагадди. – Откуда же здесь взялось это чудовище, если никто о нем не думал?

– Разворачивайся! – дернул Эйха за локоть Андрей. – Уезжаем отсюда!

– Куда? – не глядя на лейтенанта, спросил Эйх.

Он, как и все, с интересом наблюдал за повадками странного зверя.

– Длинный, чтоб тебя!.. – Андрей с размаха ударил Эйха кулаком в плечо. – Поезжай, куда хочешь, только быстрее, пока эта тварь не расчухалась! Этот зверь настоящий!

Такое заявление Андрея сразу же положило конец рассуждениям по поводу того, кто мог выдумать столь безобразную тварь.

Эйх надавил на педаль газа и одновременно до предела вывернул руль. Несмотря на свои довольно-таки внушительные размеры, машина обладала прекрасной маневренностью. Развернуть ее на широком и к тому же еще свободном от других машин шоссе не составляло труда. Но, должно быть, именно то, что машина начала двигаться, побудило зверя начать атаку, к которой он долго и тщательно готовился. Жертва пыталась спастись бегством, а это означало, что она проявляла слабость, и этим необходимо было воспользоваться.

С ужасающим ревом, от которого, казалось, вот-вот должны были полопаться стекла в дверцах, зверь кинулся на машину.

Он настиг ее тремя большими прыжками и с ходу ударил головой в левый борт.

Лантер и Кадишш, сидевшие в салоне на противоположных сиденьях возле левой дверцы, инстинктивно отшатнулись в сторону и наклонили головы, прикрывая лица от осколков стекол, которые, как им казалось, должны были неминуемо разлететься.

Стекла, как ни странно, выдержали. Однако сама машина, которую, по словам коменданта Цитадели майора Цинулла, не смог бы опрокинуть даже взрыв бомбы, заложенной под ее днищем, от удара накренилась на правый борт. Эйху пришлось проявить все свое мастерство, чтобы удержать машину на ходу и не позволить ей завалиться набок.

Выровняв положение и не дожидаясь нового удара могучей головы, Эйх нажал на педаль тормоза.

Зверь по инерции проскочил вперед, и следующий удар его головы пришелся в пустоту. На мгновение он замер в полнейшем недоумении. Но для того, чтобы сообразить, что добычу теперь нужно преследовать в обратном направлении, ему не потребовалось много времени.

Эйх переключился на задний ход, спасая лобовое стекло от удара страшной морды.

Пространство позади машины было ограничено вставшим поперек шоссе домом. Не дожидаясь, когда машина упрется в стену дома задним бампером, Эйх, стиснув зубы, круто заложил руль в сторону, так что машину занесло на тротуар. Правое заднее крыло заскрежетало по фонарному столбу. Эйх рванул рычаг коробки передач, и машина снова понеслась вперед.

Эйху удалось вывести машину на проезжую часть, избежав столкновения со зверем, последствия которого предугадать было невозможно.

На этот раз зверь сориентировался куда быстрее и, мгновенно изменив направление движения, снова кинулся вдогонку за добычей, которая вопреки здравому смыслу никак не желала признать себя обреченной на поражение с последующим поеданием.

– В проулок! Сворачивай в проулок! – выглянув в приоткрытое окно и увидев настигающего машину монстра, отчаянно закричал Андрей.

– Знаю, – процедил сквозь стиснутые зубы Эйх.

Зверь был создан для бега. Ноги его работали, словно два больших поршня, отталкиваясь от земли и бросая огромное тело вперед. На ровном открытом шоссе у машины не было ни малейшего шанса оторваться от преследования.

– Держитесь! – крикнул Эйх и резко свернул в сторону.

Машина едва вписалась в узкий проход между домами.

В сторону отлетел перевернутый мусорный бак.

Шагадди обеими руками держался за поручень, закрепленный над окном. Но даже в таком положении он успевал следить за ситуацией.

– А ты уверен, что мы не влетим в тупик? – вывернув голову по направлению движения машины, спросил он у Эйха.

– Скажи мне, в чем сейчас вообще можно быть уверенным? – не оборачиваясь, вопросом на вопрос ответил Эйх.

С грохотом и треском машина сбила штабель пустых деревянных ящиков, часть из которых перелетела через крышу и упала позади нее на тротуар.

Зверь на бегу схватил зубами один из ящиков и, дернув головой из стороны в сторону, ударил его о стену дома. Ящик разлетелся в щепки. Запрокинув голову к серому куполу над крышами домов, зверь снова заревел.

– Какой у него омерзительный голос, – поморщившись, заметил Шагадди.

– Можно подумать, что в остальном он просто прелесть, – ответил ему Лантер.

– Зверь как зверь, – дернул плечом Шагадди. – Только очень большой.

– И похоже на то, что очень голодный, – добавил Кадишш.

Едва вписавшись в поворот, Эйх резко свернул направо, в еще более узкий проулок, чем тот, по которому они ехали прежде. Теперь борта машины то и дело скребли по стенам домов, а бампер сбивал выступающие водосточные трубы.

На очередной развилке Эйх свернул налево. А затем – снова направо. Он все время менял направление движения, неосознанно надеясь запутать преследующего машину зверя и на одном из поворотов оторваться от него. Но зверь продолжал гонку с поразительным упорством и феноменальной ловкостью. Некоторые повороты он проходил куда удачнее, чем машина. И если бы его внимание не отвлекали то и дело встречающиеся на пути мусорные контейнеры, которые он считал своим долгом непременно перевернуть, он давно бы уже настиг выбранную жертву.

– Осторожно! – закричал Андрей, когда после очередного крутого поворота увидел в узком проулке две человеческие фигуры.

Кто это были – люди, фантомы или иноформы, – угадать было невозможно.

Эйх ударил по тормозам.

Люди шарахнулись в стороны и прижались к стенам домов, спасаясь от мчащейся на них машины. Из рук у них посыпались какие-то свертки и пакеты.

Машина остановилась на такой узкой улочке, что невозможно было даже дверцы открыть, чтобы выбраться из нее.

Опустив стекло, Андрей высунул из машины голову.

– Прочь с дороги, чтоб вас!.. – заорал он на невесть откуда взявшихся прохожих. – Все по домам сидят, а эти решили за покупками сбегать. Нашли время.

Прохожие недоумевающе смотрели на Андрея так, словно он говорил не по-кедлмарски, а на каком-то непонятном им языке.

Должно быть, это была семейная пара, муж и жена, прожившие вместе не один десяток лет. У них были одинаковые тусклые утомленные лица с морщинистой кожей землистого оттенка. Они еще не видели жуткого зверя, который вот-вот должен был выбежать из-за угла, но уже один только вид роскошнейшей машины вселил в них такой ужас, на какой, наверное, не была способна и сама запредельная реальность. За свою долгую жизнь старики привыкли испытывать подсознательный страх перед любым начальством, в особенности перед тем, что разъезжает на машинах. А сейчас они ждали неминуемой кары за то, что посмели собрать остатки продуктов в уже разграбленном магазине.

– Рекины вас раздери! – Вскочив со своего места, Шагадди схватил с пола «бойзон».

Прикладом пулемета он выбил дверцу люка на крыше машины и, встав на ящик с гранатами, по пояс вылез в люк. Откинув распорки, Шагадди установил пулемет на крыше автомобиля и, как только преследующий машину зверь появился из-за поворота, надавил на гашетку.

Пулеметная очередь, ударившая зверя в грудь, откинула его на угол дома. Крик боли и ярости вырвался из его разинутой пасти. Но, должно быть, все пули прошли мимо жизненно важных органов зверя. А мучительная боль, которые они ему доставляли, только придала ярости и решимости покончить со странным существом, которое теперь уже не убегало, а пыталось обороняться. Наклонив голову почти к самой земле, зверь снова ринулся в атаку.

Руководил ли зверем только животный инстинкт или его действиями управляла породившая его запредельная реальность, но в том положении, которое он принял в момент атаки, зверь был практически неуязвим. Пули рикошетом отскакивали от его лба, покрытого несколькими слоями скошенных роговых пластин, края которых свисали вниз, закрывая от пуль глаза и пасть зверя.

Продолжая одной рукой давить на гашетку пулемета, другой Шагадди изо всех сил стукнул по крыше машины.

– Трогай! – рявкнул он во всю глотку.

– Убирайтесь! – снова заорал на стариков Андрей.

Как ни странно, вид жуткой твари, преследующей машину, вывел их из состояния ступора. Должно быть, они наконец-то поняли, что люди в машине приехали сюда не по их души. Схватившись за руки, они кинулись к ближайшему подъезду.

Бронированный лоб зверя ударил в задний бампер машины в тот самый миг, когда Эйх надавил на газ. Получив двойной импульс, машина рванулась вперед. Дверь подъезда, в который забежали старики, отлетела в сторону, сорванная с петель ударом переднего бампера.

– Держи меня! – крикнул Шагадди Лантеру и снова надавил на гашетку пулемета.

– Ты хотя бы примерно представляешь себе, куда мы едем? – цеплялясь за поручень, спросил у Эйха Андрей.

– Нет, – конкретно и коротко ответил Эйх.

Андрей решил больше не приставать к нему с расспросами, чтобы не отвлекать от управления машиной, которая все больше напоминала запущенный кем-то игровой шар, катящийся по наклонной плоскости среди пересекающихся перегородок, чтобы в конце концов угодить в один из тупиков и закончить жизнь в яркой вспышке, извещающей, сколько очков он успел выбить.

То ли зверя разозлили жалящие его пули, то ли наконец-то удалось поймать ритм движения машины, только ему уже трижды удалось нагнать ее. И всякий раз это заканчивалось ударом огромной головы по заднему бамперу, после которого Эйху с невероятным трудом удавалось сохранять контроль над машиной, норовящей врезаться в стену.

– Все! Хватит! – Кадишш наклонился, едва не коснувшись головой пола, и решительно выдернул из-под сиденья свой мешок. – Так больше продолжаться не может! Лейтенант, я взорву эту тварь!

– А ты уверен, что не взорвешь вместе с ней и нас? – оглянувшись, поинтересовался Андрей. – Мы не сможем оторваться от зверя больше чем на пару метров.

– К демонам все! – Кадишш сжал в кулаке приличный шмоток взрывчатой «замазки». – Не бойся, Джагг, у меня глаз наметанный, – сказал он и, подумав, добавил к первоначальному куску взрывчатки еще такой же.

Скатав «замазку» в шар, Кадишш чуть сдавил ее с двух сторон. Воткнув в нее автоматический детонатор, он ненадолго задумался, после чего поставил время задержки взрыва на пять секунд.

Андрей с интересом наблюдал за работой подрывника. Не впервые видя, как Кадишш готовит взрывы, Андрей всякий раз удивлялся тому, что он все делал без каких-либо правил и формул, что называется, «на глаз». Но, как ни странно, при этом Кадишшу всегда удавалось добиться желаемого результата. И даже все пальцы на руках у него были целы.

Если Кадишш говорил, что берется взорвать монстра, можно было поверить в то, что он это сделает. Или же не верить и продолжать безумную гонку с обезумевшим от ненависти и боли зверем по узким проулкам, ведущим в никуда.

– Возьмись за ручку дверцы! – велел Кадишш Лантеру. – Приоткроешь ее по моей команде!

– Понял! – Продолжая держаться одной рукой за обтянутый мягкой кожей поручень, Лантер ухватился другой рукой за дверную ручку.

– Эйх! Скажи, когда будет очередной поворот!

– Прямо сейчас! – Эйх резко тормознул и круто заложил руль влево, разворачивая машину на пятачке, где сделать это было практически невозможно.

Автомобиль занесло так, что левый борт ударило об угол дома, а Кадишш, не удержавшись на сиденье, упал на колени на пол.

– Открывай, Лантер! – прокричал он в падении.

Лантер дернул за ручку и чуть приоткрыл дверцу.

Кадишш ударил ладонью по колпачку детонатора и, высунув руку в щель, кинул комок липкой взрывчатки под днище машины.

– Жми на газ, Эйх!

– Впереди стена! Я не вижу, есть ли там проезд!

– Ну так пробей ее к демонам и рекинам! Иначе мы взлетим на воздух вместе с тем уродом, что сидит у нас на хвосте!

Машина рванулась вперед на предельной скорости, словно впереди у нее был не тупик с кирпичной стеной, а взлетная полоса аэродрома.

Взрыв, грянувший точно в тот момент, когда из-за поворота выскочил зверь, отбросил монстра на стену дома.

Из окон домов посыпались осколки стекол, лопнувших от удара взрывной волны.

Эйх уперся ногой в педаль тормоза и, наверное, все же сумел бы остановить машину в нескольких сантиметрах от перегородившей ей дорогу стены, но взрывная волна, ударив машину сзади, бросила ее на стену. Только бронированный корпус машины, сделанной по спецзаказу для Нени Линна, смог выдержать такой удар. Машина даже не перевернулась, и никто из находившихся в ней не получил никаких серьезных травм.

Шагадди, вылетев через люк на крыше, упал на капот и скатился с него на асфальт. Отделавшись только ушибленным плечом, он тут же вскочил на ноги и схватил упавший неподалеку пулемет.

Зверь лежал на боку в том месте, где под ним разорвался заряд, приготовленный Кадишшем. Тяжелое хриплое дыхание все еще вырывалось из устрашающе оскаленной пасти, а длинные задние конечности временами судорожно вздрагивали, как если бы зверь пытался подняться и снова принять вертикальное положение. Но достаточно было взглянуть на его разорванный живот, из которого в растекшуюся по асфальту огромную лужу крови вываливались осклизлые красноватые потроха, чтобы понять: зверь находился при последнем издыхании.

Положив пулемет на плечо, Шагадди сделал пару осторожных шагов по направлению к агонизирующему зверю.

– Ну, что ты теперь скажешь? – окликнул его выглянувший из люка Кадишш, на лице которого сияла самодовольная улыбка. – Похоже, теперь тебе придется извиниться за свои не так давно произнесенные слова.

– Это ты о чем? – оглянувшись, непонимающе посмотрел на подрывника Шагадди.

– Забыл? – На лице Кадишша появилось обиженное выражение. – Я имею в виду твое высказывание по поводу того, что у меня в голове жуки ползают.

– Естественно, – как ни в чем не бывало пожал плечами Шагадди. – Разве какому-нибудь нормальному человеку придет в голову играть со взрывчаткой?

– Иди ты… – совсем разобиделся на приятеля Кадишш. – Вместо того, чтобы спасибо сказать…

Уперевшись руками в крышу автомобиля, он вылез из люка и спрыгнул на асфальт.

Машина правым бортом была почти вплотную прижата к стене дома, поэтому Андрей смог покинуть салон только после того, как из нее вышел Эйх.

Шагадди и Джемми к тому времени уже подошли к мертвому зверю и с интересом осматривали его со всех сторон.

Шагадди пару раз стукнул прикладом пулемета по покрытому толстыми роговыми пластинами лбу чудовища, демонстрируя его прочность. Джемми, присев на корточки, потрогал пальцами царапины и неглубокие выбоины, оставленные на нем пулями.

Кадишш тем временем, закатав рукава, как заправский патологоанатом, ковырялся ножом в пасти зверя, пытаясь вырвать один из его зубов. На вопрос Шагадди, зачем ему это нужно, Кадишш, не прерывая своего занятия, буркнул что-то насчет сувениров.

Лантер с безразличным видом сидел на подножке автомобиля, попыхивая папиросой и лениво наблюдая за всей этой суетой.

– Обратите внимание, – сказал он, обращаясь к Андрею и Эйху. – Никто даже не выглянул из окна посмотреть, что происходит на улице.

– Должно быть, мы находимся в зоне повышенной концентрации запредельной реальности, – ответил ему Андрей. – Вряд ли здесь кто-то смог выжить и сохранить человеческий облик.

– А как же та парочка, что попалась нам на дороге? – спросил Эйх.

– Ну, кому-то могло и повезти. Хотя, вполне возможно, что это были иноформы, не полностью прошедшие процесс трансформации. – Андрей сделал паузу для того, чтобы взглянуть на темные провалы выбитых окон, зияющие по обеим сторонам тупика, в котором они оказались, после чего задумчиво добавил: – А может быть, здесь никогда и не было людей.

– В каком смысле? – непонимающе сдвинул брови к переносице Лантер.

– Быть может, это вовсе и не Сабат, а некий каменный лабиринт, возведенный запредельной реальностью специально для того, чтобы поиграть с нами в догонялки. Не знаю, как у вас, а у меня были опасения, что мы можем заблудиться. Запредельной реальности могла понравиться эта идея, которую она мгновенно использовала против нас.

– Когда мы ехали, мне все время казалось, что повороты появляются на пути совершенно внезапно, в самом неподходящем для этого месте, – заметил Эйх. – Все здесь какое-то нереальное.

Он вытащил из пачки папиросу и, не найдя зажигалки, которую оставил в машине, наклонился к Лантеру, чтобы прикурить от его горящей папиросы.

– Я давно уже не слышал такой тишины, – полушепотом произнес Лантер. – Как будто вокруг на многие километры, кроме нас, нет больше ни одного живого существа.

И в этот момент все трое отчетливо услышали громкий детский плач, доносящийся из окна на третьем этаже здания, возле которого они стояли.

ГЛАВА 9 ДУРНОЙ КВАРТАЛ

На лестничной площадке между вторым и третьим этажами Андрей едва не вступил в огромную лужу темно-коричневой жидкости, похожей на расплавленную карамель, но пахнущей, как труп, дней пять пролежавший на солнце. Растекшаяся по площадке жидкость медленно стекала липкими тягучими лентами со ступени на ступень.

– О-у!.. – двумя пальцами зажал нос поднимавшийся следом за лейтенантом Лантер. – Это что еще за дрянь? – прогнусавил он.

Ответа на этот вопрос Андрей не знал. Но, не желая рисковать, он прижался спиной к лестничным перилам и осторожно обошел лужу по краю.

Его примеру последовали и Лантер с Шагадди.

Все три двери, выходившие на площадку третьего этажа, были закрыты. Андрей подошел к той, из-за которой доносился детский плач, и осторожно надавил на нее рукой.

Никаких предварительных указаний он своим подчиненным не давал. Каждый из них и без того знал, что ему следовало делать. Лантер, стоявший за спиной лейтенанта, сделал шаг в сторону и взял дверь под прицел автомата. При этом он наблюдал еще и за лестницей, ведущей наверх. Шагадди держал свой автомат у пояса, контролируя две другие двери.

Дверь оказалась запертой.

Отойдя назад, Андрей отвел руку, в которой у него был автомат, чуть в сторону и, коротко взмахнув ногой, ударил каблуком ботинка в то место, где в дверь был врезан замок.

Тонкая доска с треском вылетела из дверного косяка. Дверь, распахнувшись внутрь квартиры, громыхнула о стену.

Андрей вбежал в коридор, держа палец на спусковом крючке автомата. Он не верил запредельной реальности. Даже плач ребенка мог быть использован ею как приманка для того, чтобы заманить в ловушку людей, не поддающихся ее прямому воздействию.

В помещении царил невыносимый смрад. Точно такой же, как и на лестнице, где была пролита вонючая липкая жидкость, только более плотный и застоявшийся. Казалось, что от него даже начинали слезиться глаза.

Луч фонарика, который Андрей держал под затворной коробкой автомата, быстро пробежал по крошечной темной прихожей. В помещении не было ничего, кроме старой трехъярусной этажерки, заваленной пачками истрепанных и пожелтевших газет. Посреди прихожей была разлита зловонная лужа.

– Ну и вонь! – с возмущением воскликнул Лантер.

На этот раз в руках у него было оружие, и он не мог даже зажать нос пальцами. Дышать же ртом он боялся. Хотя он и понимал, что это глупо, но все же не мог отделаться от ощущения, что после первого же глотка воздуха, сделанного ртом, вся та ядовитая дрянь, что витала в воздухе вместе с вонью, проникнет в его организм и начнет там свою разрушительную работу.

Лантер протянул руку и на всякий случай щелкнул клавишей выключателя. К его удивлению, под потолком загорелась лампа, прикрытая зеленовато-желтым плафоном в форме тарелки. Лантер удивленно хмыкнул, но никак не прокомментировал столь странный факт, что при наличии в доме электричества никто им не пользовался.

Узкий коридор, начинавшийся слева от входной двери, шел на кухню. Две полуоткрытые двери вели в комнаты. Детский плач доносился из-за той, что была дальше от входа. Теперь ребенок уже не захлебывался плачем, как в тот момент, когда Андрей, Эйх и Лантер впервые услышали его, а тихо поскуливал, как выброшенный за порог дома щенок рекина, который никак не мог взять в толк, за что же его так несправедливо наказали.

– Стой! – Андрей прикладом автомата перекрыл дорогу Лантеру, рванувшемуся было в комнату, где плакал ребенок.

Взяв автомат под мышку, Андрей достал из кармана носовой платок и прижал его к лицу. Самодельный респиратор лишь только создавал иллюзию того, что наполняющая помещение вонь сделалась менее едкой. Борясь с подкатившей к горлу тошнотой, Андрей присел на корточки возле расплывшейся по полу вязкой лужи. Теперь он мог рассмотреть, что липкая жижа была неоднородной. Достав нож, он подцепил его концом один из бугорков на поверхности лужи и, медленно потянув вверх, извлек из нее некий предмет, похожий на изогнутую дугой тонкую палку длиною сантиметров в двадцать пять. Вязкая коричневая слизь тяжелыми каплями собиралась на концах странного предмета, которые затем медленно, словно с неохотой, падали вниз, цепляясь за палку длинными липкими нитями.

– Похоже на человеческое ребро, – услышал Андрей у себя за спиной голос Шагадди. – А там, – Шагадди ткнул стволом автомата в дальний край лужи, – как будто обломки черепа.

Лантер тяжело, с шумом выдохнул.

– Быть может, тело растворили в кислоте?

– Нет, – отрицательно качнул головой Андрей. – Если бы это была кислота, то следы ее остались бы и на полу.

Кинув ребро обратно в лужу, Андрей поднялся на ноги. Прежде чем убрать нож в ножны, он тщательно вытер его носовым платком, который затем бросил на пол.

– Скорее всего, это останки тел людей, подвергшихся трансформации, – сказал он. – Однажды мне довелось видеть конечную стадию процесса перерождения, когда новое существо выходит из тела человека, словно насекомое из кокона.

– Дрянь какая. – Лицо Лантера, и без того сморщенное, сделалось похожим на смятый лист бумаги. – Давайте скорее заберем отсюда ребенка. Не исключено, что эта лужа – все, что осталось от одного из его родителей.

Андрей снова закрыл ему проход прикладом автомата.

Они видели уже две зловонные лужи, оставшиеся от людей, превратившихся в иноформов. Судя по тому, как быстро прошел процесс трансформации, концентрация запредельной реальности в данном месте была очень высока. А следовательно, в иноформов должны были превратиться и все остальные обитатели дома. Между тем они пока еще не встретили ни одного из этих существ. И ребенок… Как мог уцелеть ребенок в этом аду?

– Что-то не так? – спросил у Андрея Лантер.

– Проверь сначала кухню и другую комнату, – велел ему Андрей.

Приказ лейтенанта несколько удивил Лантера. Что толку осматривать помещения, в которых можно было обнаружить разве что только новых мертвецов или то, что от них осталось? Им всего-то и нужно было просто забрать ребенка и уйти. Но, ничего не сказав, Лантер осторожно обошел по краю лужу в прихожей и скользнул в коридор, ведущий на кухню.

Кухня была самая обыкновенная: раковина, газовая плита, стол, пара табуретов, открытые полки на стенах, заставленные какими-то кастрюлями и жестянками. Странным было только то, что, осмотрев стол и полки, Лантер не заметил никаких признаков того, что здесь когда-либо готовили еду. Он не смог обнаружить даже крошек от хлеба на столе или закатившихся в щель на окне крупинок.

– Чисто, – сказал он, выходя в прихожую.

Андрей взглядом указал ему на одну из комнат.

Прижавшись к дверному косяку, Лантер распахнул дверь ударом ноги. Окинув ее быстрым взглядом, он протянул руку и щелкнул выключателем на стене.

На застеленной кровати, стоящей возле разбитого окна, через которое в комнату проникали красноватые отсветы, лежала женщина лет пятидесяти. Одета она была в вылинявшее фиолетовое платье, поверх которого был повязан передник, тоже далеко уже не новый, покрытый давними неотстирывающимися пятнами. Седые волосы женщины были собраны на затылке в большой, чуть приплюснутый сверху шар. На лице ее поблескивали стекла маленьких круглых очков в тонкой металлической оправе. Глаза женщины были открыты. Сама она неподвижно лежала на спине, вытянув руки вдоль туловища.

Лантер медленно подошел к ней и сначала заглянул в лицо. Затем он прижал пальцы к ее шее.

– Мертва, – оглянувшись на Андрея, негромко произнес он. – Но тело еще теплое.

Шагадди обошел Андрея и, приоткрыв дверь, из-за которой все это время доносились всхлипывания и сдавленные вскрики ребенка, осторожно заглянул в комнату.

Мальчик лет трех-четырех, одетый в желтую рубашку и синие короткие штанишки на лямочках, сидел на полу, раскинув в стороны ноги, обутые в красные лаковые сандалии. Лицо его было мокрым от слез. Рядом с ним лицом вниз лежал труп мужчины в серой рабочей робе.

Увидев человека за дверью, малыш призывно протянул к нему свои маленькие ручки.

Закинув автомат за спину, Шагадди подбежал к мальчику и подхватил его на руки. Прижав плачущего малыша к груди, Шагадди вынес его в прихожую. Оттолкнув Андрея плечом, он вышел из квартиры и побежал вниз по лестнице.

– Шагадди! – крикнул вслед ему Андрей.

Солдат даже не обернулся.

Перепрыгнув через лужу в прихожей, Лантер заглянул в комнату, где находился чудом оставшийся в живых малыш.

Андрей тем временем подошел к этажерке и поворошил рукой пачку газет. Это были номера официального еженедельника Пирамиды, который, само собой разумеется, назывался «Пирамида». Но что-то показалось Андрею странным в этой стопке пожелтевших газетных листов. Он не успел разобраться, что именно в них обратило на себя его внимание, когда его окликнул Лантер.

– Джагг… – Голос Лантера был сдавленным и как будто даже немного испуганным.

Андрей быстро обернулся на солдата, который неподвижно стоял на пороге комнаты:

– Что случилось?

– Мертвец, – Лантер указал стволом автомата на тело, лежащее на полу. – Он как будто… Рекины драные! Он шевелится, Джагг!

Одним прыжком Андрей оказался возле Лантера.

Тело мужчины в рабочей робе, лежа на полу, совершало странные судорожные телодвижения, словно пытаясь подняться, не опираясь на руки. Раскинутые в стороны, они извивались так, словно были без костей.

Шагнув через порог, Андрей подцепил туловище мужчины носком ботинка и, толкнув, перевернул его на спину. Правая рука мертвеца оказалась при этом завернутой за спину.

Тело продолжало судорожно дергаться, выгибаясь в спине. Временами оно замирало, опираясь только на затылочную часть головы и каблуки тяжелых рабочих ботинок, после чего снова падало на пол.

Андрей отошел к двери комнаты и поднял автомат.

– Что ты собираешься делать? – с испугом посмотрел на него Лантер.

– Пристрелить то, что сейчас должно появиться на свет, – ответил, кусая губы, Андрей.

– Это – перерождение? – глядя на корчащееся на полу тело, тихо спросил Лантер.

Молча кивнув в ответ, Андрей покосился краем глаза на Лантера.

Шепот солдата прозвучал едва ли не благоговейно, как у человека, каким-то чудом оказавшегося свидетелем обычно недоступного взгляду стороннего наблюдателя акта творения, свершаемого высшими силами. Он даже перестал морщиться, забыв об удушающей вони, заполняющей помещение.

– Хочешь взглянуть, что произойдет? – спросил Андрей.

Не услышав насмешки в голосе лейтенанта, Лантер быстро кивнул.

– Тогда держи автомат наготове, – посоветовал ему Андрей. – Это может произойти в любую минуту.

Лантер приподнял ствол автомата, направив его на мертвое тело, корчащееся в пароксизмах приближающегося рождения нового, неведомого существа. Но движение его было чисто автоматическим. С таким же успехом он мог взять в руки фотоаппарат, чтобы фиксировать все происходящее.

Тело на полу вновь содрогнулось, но не так, как прежде. На этот раз оно дернулось вверх, словно изнутри по нему был нанесен сильный удар. Андрею даже показалось, что он услышал хруст ломающихся ребер. После этого тело мертвеца неподвижно замерло на полу, а грудь его вздулась, словно воздушный шар, который становился все больше и больше. С треском оторвались от одежды пуговицы. Края робы, окрашенные кровью, расползлись в стороны. Кожа на груди, превратившейся в подобие бочки, лопнула одновременно в нескольких местах. Из разрывов вырвались плотные струи сероватого газа.

На секунду все замерло в неподвижности. Затем сквозь одну из ран просунулись тонкие пальцы, перемазанные кровью и зеленоватой слизью. Пошарив вслепую, пальцы выбрали в качестве опоры конец ребра, торчащего из разорванных мышц. Уцепившись как следует, рука напряглась, вытягивая из мертвого тела живое существо, которому она принадлежала.

С омерзительным треском рвущейся плоти края раны расползлись в стороны, и из разваливающегося на куски торса, словно из огромного чрева, полезло на свет существо, покрытое влажно поблескивающей пленкой зеленоватой слизи. Оно имело тело, похожее на человеческое, только с несколько измененными пропорциями. Конечности его казались слишком тонкими и длинными, а суставы на них выступали, словно сочленения какого-нибудь подвижного механизма. Голова была продолговатой формы, со смазанными, невыраженными чертами лица и огромными, словно у ночного хищника, глазами.

Неизвестный

Нижняя челюсть новорожденного иноформа отвалилась вниз. Он протянул костлявую руку в сторону наблюдавших за ним людей и медленно, так, что можно было подумать, что правильное выговаривание слов являлось для него невероятно сложным делом, произнес:

– Я вернулся…

Не дожидаясь, что произойдет дальше, Андрей нажал на спусковой крючок автомата.

Тело иноформа с разорванной пулями грудью опрокинулось на спину и, вздрогнув пару раз, неподвижно застыло.

Андрей опустил автомат и, развернувшись, хлопнул по плечу стоявшего рядом с ним Лантера.

– Пойдем отсюда.

– Ты убил его, Джагг, – глядя лейтенанту в глаза, странным голосом произнес Лантер.

Своими словами он как будто одновременно задавал вопрос и выносил обвинительное заключение.

– Для того чтобы убить иноформа, нужно оборвать его связь с коллективным сознанием запредельной реальности, – спокойно объяснил Андрей. – Расстреляв это существо, я тем самым только спровоцировал внеочередной цикл перерождения. Запредельная реальность быстро приведет его в порядок, и скоро он снова будет как новенький.

Сказав это, Андрей криво усмехнулся. Шутка и в самом деле получилась довольно-таки глупой.

Лантер словно и не услышал его слов.

– Ты убил его, – с какой-то тупой упертостью повторил он. – Убил, не дав даже сказать то, что он хотел.

– Это был не человек, – рассудительно произнес Андрей, – а точно такое же порождение запредельной реальности, как и гнавшийся за нами зверь. Может быть, ты и его пойдешь пожалеешь?

Взгляд Лантера снова скользнул по двум мертвым телам, лежащим на полу комнаты. Ноги иноформа были по колено погружены в разорванную грудь человека в рабочей робе.

Андрей молча ждал, давая Лантеру время прийти в себя и осмыслить произошедшее. В свое время он и сам, впервые увидев заключительную стадию процесса перерождения, испытал точно такие же чувства. Удивление и ужас от зрелища появления новой, неведомой жизни, которая, для того чтобы родиться, должна была сначала убить, сливались в единую плотную массу, подобно двум разноцветным кускам пластилина, слепленным в единый ком. В тот раз, для того чтобы нажать на спусковой крючок автомата, Андрею потребовалось собрать в кулак всю свою волю и отбросить в сторону все доводы рассудка, сосредоточив внимание на единственной мысли: то, что он видел перед собой, уже не было человеком по сути своей, хотя и сохраняло внешнюю схожесть с человеческим обликом. Это был только инструмент, используемый запредельной реальностью для достижения собственных целей, один из многочисленных сенсоров ее огромного тела, пытающегося охватить собой всю планету, добраться до каждого кусочка живой плоти. Эти существа не просто отстаивали собственное право на жизнь, но хотели при этом потушить любую искру сознания, живущего не по тем законам, что старалась навязать всему сущему запредельная реальность.

Андрей снова подошел к этажерке и приподнял несколько газет, лежавших сверху. Затем он выдернул пару нижних из стопки. Взглянув на них, Андрей понял, что именно ему показалось странным. Все газеты в пачке были от одного числа.

Раскрыв одну, Андрей увидел именно то, что и ожидал. Все полосы газеты, за исключением первой, были чистыми.

Скрупулезно восстановив интерьер квартиры по чьей-то памяти, запредельная реальность допустила все же небольшую ошибку. Создав пачку старых газет, она многократно продублировала в ней тот единственный номер, который лежал сверху и остался запечатленным в памяти того, кто жил когда-то в подобной квартире.

Все в этой квартире было ненастоящим. Как и сама квартира. Как и дом, в котором она находилась. Как и квартал, в который загнал машину разъяренный зверь.

Схватив одной рукой несколько газет из пачки, Андрей другой рукой подцепил Лантера под локоть и потащил его к выходу.

– Что? – недоумевающе уставился на него солдат.

– Нужно убираться отсюда. – Андрей вытолкнул Лантера на лестничную площадку и, подхватив освободившейся рукой висевший на плече автомат, быстро проверил ведущую наверх лестницу. – И как можно скорее, – добавил он, посмотрев на растерянного и пока еще ничего не понимающего Лантера. – Это ловушка.

– О чем ты? – удивленно поднял бровь Лантер. – Что тебя так напугало?

– Все, – коротко и резко бросил Андрей.

Сделав шаг к двери соседней квартиры, Андрей дернул ее за ручку. Дверь была заперта, но хилый дверной замок вылетел после первого же удара. За дверью находилась точно такая же квартира, как и та, которую они только что покинули, только совершенно пустая. И похоже было, что в ней вообще никто никогда не жил: в проемах, ведущих в комнаты, не было дверей, на стенах не было обоев, пол представлял собой неровно уложенную стяжку из серого цементного раствора, а на потолке, в том месте, где должно было находиться место для светильника, не были даже выведены электрические провода.

– Похоже, в Сабате наконец-то решена жилищная проблема, – криво усмехнувшись, прокомментировал увиденное Андрей.

– Ну, одна-единственная пустующая квартира пока еще ни о чем не говорит, – не очень уверенно попытался возразить Лантер. – Всякое бывает…

– Загляни в любую другую квартиру, – предложил ему Андрей.

За третьей дверью, выходящей на ту же самую лестничную площадку, находилась сплошная кирпичная стена.

– Ну, как тебе это? – похлопал ладонью по стене Андрей.

– Не знаю, – честно признался Лантер. – Вообще не понимаю, что здесь происходит… Если этот дом ненастоящий, то откуда же появились останки людей?

– Ты думаешь, мне известны ответы на все вопросы? Возможно, эти люди, так же, как и мы, случайно забрели в квартал, которого никогда прежде не существовало в реальном Сабате, и не смогли найти отсюда выхода.

– Но все они погибли, а с нами пока еще ничего не случилось.

– Если не считать того, что нас едва не сожрал зверь, которого не существует в природе.

– Но ведь не сожрал же.

– Это вопрос времени. Запредельная реальность будет постоянно пытаться достать нас тем или иным способом. Пока мы находимся на ее территории, нельзя ни на минуту забывать об опасности, которая может таиться где угодно и принимать любые, порою самые неожиданные формы.

Сбежав вниз по лестнице, Андрей и Лантер вышли на улицу, которая, как и прежде, была безлюдной, если не считать четверых солдат, стоявших возле машины.

Туша мертвого гиганта уже никого не интересовала. Однако, как только Андрей вышел из подъезда, Кадишш с гордым видом продемонстрировал ему пару огромных клыков, которые ему все-таки удалось выковырнуть из пасти зверя.

Шагадди сидел на багажнике машины, держа на руках найденного в пустой квартире мальчика, которому кто-то сунул в руку большую карамель. Малыш больше не плакал, но выражение лица у него по-прежнему оставалось серьезным и настороженным. Казалось, он внимательно наблюдал одновременно за всеми солдатами, в особенности за теми из них, кто по той или иной надобности отходил в сторону от основной группы, центром которой являлся сам найденыш. Время от времени малыш лизал край зажатой в кулаке конфеты, но делал он это быстро и без всякого удовольствия, словно просто совершал действо, необходимое для того, чтобы не разочаровать наблюдавших за ним людей.

– Кто-нибудь имеет представление о том, где мы находимся? – спросил Андрей, подходя к машине.

Все одновременно, прервав свои занятия, посмотрели на командира. Но никто, похоже, не знал ответа на заданный им вопрос.

– Ладно, – Андрей на пару секунд прикрыл уставшие глаза и прижал к ним поверх век пальцы. – А есть идеи насчет того, как будем отсюда выбираться? Вряд ли нам удастся оттащить с дороги эту тушу, – Андрей указал на мертвого зверя, упавшего точно на перекрестке так неудачно, что его невозможно было объехать. – А впереди у нас стена.

– Ну, стену, допустим, можно взорвать, – непринужденно заметил Кадишш.

– Да? – посмотрел на него Андрей. – А ты знаешь, что находится за этой стеной?

Кадишш в полнейшем недоумении уставился на кирпичную стену, словно после слов лейтенанта на ней могло появиться нечто такое, чего он прежде не замечал.

– А что там, собственно, может быть? – спросил у Андрея Эйх.

– Все что угодно, – ответил Андрей. – Как я полагаю, мы находимся в зоне чрезвычайно высокой концентрации запредельной реальности. Мы уже успели так мощно заявить о себе, что можно не рассчитывать на то, что наше присутствие здесь останется незамеченным. Ну а поскольку мы сами не желаем приобщиться к коллективному сознанию запредельной реальности, она постарается принудить нас к этому.

– Каким образом? – спросил Шагадди.

– Вспомни Гиблый бор, – ответил ему Андрей. – Все, что происходило там, может теперь повториться и здесь. Проще всего трансформировать неактивное сознание, поэтому, как я полагаю, для начала запредельная реальность попытается нас убить.

– Час от часу не легче, – обреченно вздохнул Эйх.

– И сделать она это может самым неожиданным образом, – продолжил Андрей. – Ее оружием может стать все, что угодно. – Андрей сделал короткую паузу, после чего указал на мальчика, сидевшего на коленях у Шагадди. – Даже этот малыш.

Все удивленно посмотрели на малыша. А тот, смущенный всеобщим вниманием, замер, чуть приоткрыв рот. Растаявшая конфета выпала из его руки.

– Послушай, Джагг, при чем здесь этот паренек? – недобро прищурившись, обратился к Андрею Шагадди.

– Его не должно здесь быть, – ответил Андрей. – Сознание ребенка еще до конца не сформировано. Оно настолько податливо, что вряд ли смогло бы оказать сопротивление попыткам запредельной реальности трансформировать его.

– И что из этого следует? – Шагадди сделал вид, что не понимает, к чему клонит лейтенант.

– Этот ребенок создан запредельной реальностью, точно так же, как и весь квартал, в котором мы оказались, – устало произнес Андрей. – Я не знаю, с какой целью подкинула его нам запредельная реальность, но уверен в том, что, если мы от него не избавимся, это приведет к беде.

– Выходит, вся вина этого малыша заключается только в том, что он выжил там, где, как ты считаешь, выжить невозможно? – медленно процедил сквозь стиснутые зубы Шагадди. – И что же ты предлагаешь? Бросить его здесь? Или, может быть, для верности, чтобы он не обернулся каким-нибудь ужасающим монстром, пустим ему пулю в затылок? Ты сможешь сделать это, Джагг?..

Андрей устало потер лоб ладонью. Действие гиза уже закончилось, и он, как и все, чувствовал неимоверную усталость. Хуже всего было то, что мозг отказывался работать в привычном режиме. Мысли расползались, словно пролитый на стол кисель, что, в свою очередь, вызывало раздражение и злость. Вместо того чтобы приводить какие-либо доводы в защиту своего мнения, хотелось просто рявкнуть и потребовать беспрекословного выполнения приказа. От необдуманных действий Андрея удержало только то, что сохранять самоконтроль ему помогал Дейл.

– Ты что, с ума сошел? – услышал Андрей мысленный голос напарника. – Хочешь ввязаться в драку со своими головорезами? Имей в виду, нервы у них сейчас тоже на пределе.

– Но ты-то со мной согласен в том, что мальчишка представляет собой угрозу? – спросил Андрей.

– На девяносто процентов, – подумав, ответил Дейл. – Если малыш страдает каким-либо психическим расстройством, то это могло помешать запредельной реальности переварить его сознание. У него на глазах погибли родители. Этого вполне достаточно для того, чтобы ребенок на неопределенное время впал в состояние прострации. Но, с другой стороны, жутковато становится, когда вспоминаешь, во что превратила запредельная реальность лейтенанта Манна.

– Так что же мне делать с этим ребенком? – спросил напарника Андрей.

– Честно?.. Не знаю.

– А как бы ты поступил на моем месте?

– Извини, Андрей, но я не стану отвечать на этот вопрос. Скажу только, что я готов поддержать любое твое решение, каким бы оно ни было.

– Что ж, и на этом спасибо, – с досадой буркнул Андрей. – У тебя есть еще гиз? – вслух обратился он к Лантеру.

– Только сухая заварка, – ответил тот. – Но, если нужно, могу минут за десять приготовить на спиртовке.

– Можно в дом зайти и воспользоваться газовой плитой, – предложил Кадишш.

– Нет! В дома никому больше не заходить!

– Почему? – поинтересовался Шагадди.

Он был зол на Андрея после его предложения избавиться от малыша и готов был оспаривать любое решение, принятое лейтенантом.

– Держи, – Андрей кинул на багажник машины рядом с Шагадди несколько газет, прихваченных из квартиры. – Ты когда-нибудь видел такие газеты?

Демонстративно игнорируя вопрос лейтенанта, Шагадди даже не взглянул на газеты.

Одну из газет взял в руки Джемми. Развернув ее и увидев чистые полосы, он удивленно поднял бровь и посмотрел на Андрея.

– Запредельная реальность перестраивает Сабат так же, как в свое время она изменила Гиблый бор, – отвечая на немой вопрос Джемми, начал излагать свою теорию Андрей. – Здесь уже не действуют законы физики и геометрии. Здесь даже время течет по-иному. Все, что мы видим вокруг себя, в любой момент может измениться, превратившись в нечто совершенно иное. Я даже не берусь сказать точно, где мы сейчас находимся, в Сабате или на другом конце Кедлмара. В принципе это может быть любое место, которое в какой-то момент, в результате искажения привычной для нас пространственной картины, оказалось сопряженным с той плоскостью пространства, которую пересекла наша машина. Здесь ничему нельзя верить.

– Все это здорово смахивает на горячечный бред, – сказал Лантер. Установив на багажнике машины спиртовку, он ждал, когда закипит вода в алюминиевом ковшике. – В детстве я едва не умер от какой-то простудной инфекции. В момент кризиса мне казалось, что я стою, уперевшись руками в огромную глыбу, поверхность которой покрыта множеством глубоких морщин. Это был не камень, а какое-то странное вещество, чуть теплое и шероховатое на ощупь. Мне нужно было непременно сдвинуть эту глыбу, потому что сзади на меня с бешеной скоростью несся огромный грузовик с включенными фарами. Если бы я не освободил проход, то автомобиль размазал бы меня по глыбе.

Лантер всыпал в ковшик с закипевшей водой пачку гиза и помешал его ложкой.

– Ну и как? – спросил у него Эйх.

– Что «как»? – не понял Лантер.

– Удалось тебе сдвинуть эту глыбу?

– Наверное, удалось, – подумав, ответил Лантер. – Ведь я же остался жив.

Взяв ковшик за ручку, он перелил его содержимое в термос.

– Для того чтобы всем нам остаться живыми, мы должны научиться отличать реальность от бредовых видений, которые пытается навязать нам запредельная реальность, – сказал Андрей. Он снова посмотрел на Шагадди: – Малыш, которого ты держишь на руках, представляет угрозу для всех нас.

– Послушай, Джагг, это всего лишь маленький мальчик… – примирительным тоном начал излагать свою позицию Шагадди.

Андрей не стал даже слушать его.

– Вспомни лейтенанта Манна, Шагадди! – подавшись в сторону солдата с ребенком на руках, воскликнул он. – Кто-нибудь мог подумать, что этот никчемный слабак и размазня способен голыми руками убить двоих вооруженных людей?

– Ты говоришь совершенно о другом, Джагг!

– Для запредельной реальности трехлетний ребенок является точно таким же рабочим материалом, что и строевой офицер.

– Лейтенант Манн был совершенно безумен, когда мы его обнаружили.

– Этот ребенок тоже пока еще не произнес ни единого слова. Ты спрашивал его о чем-нибудь? Как его зовут? Как он оказался в этом квартале?

– Джагг, этот ребенок провел несколько часов в комнате рядом со своим мертвым отцом!

– В таком случае он слишком быстро успокоился. Подумай сам, Шагадди, почему то, что убило отца, не тронуло малыша?

– Ты хочешь убедить меня в том, что этот мальчик монстр? – Шагадди нежно провел ладонью по светлым волосикам на голове малыша. – Тогда тебе понадобятся более веские доводы, чем просто рассуждения о том, на что способна запредельная реальность.

– Если мы хотим остаться живыми, нам нужно избавиться от этого малыша, – глядя себе под ноги, произнес Андрей. – Если ты желаешь принять участие в его судьбе, то можешь попытаться отыскать соседей и оставить мальчика им. Только, уверяю тебя, ты никого не найдешь.

– В таком случае мы возьмем мальчика с собой, – заявил Шагадди тоном, не приемлющим возражений.

Андрей посмотрел на сержанта холодным, злым взглядом.

– Я скорее соглашусь оставить тебя здесь, чем взять мальчишку с собой. – Слова его прозвучали не менее решительно, чем заявление, сделанное Шагадди.

Шагадди снова погладил мальчика по голове. Когда он поднял взгляд на Андрея, глаза его казались подернутыми поволокой застывшей в них серой, какой-то совершенно неизбывной тоски.

– Если мы бросим этого малыша здесь, то сможем ли мы после этого называть себя людьми? Выходит, мы превратились в бесчувственных уродов еще до того, как запредельная реальность успела покопаться у каждого из нас в голове? – Он, грустно улыбнувшись, покачал головой. – Я всегда выполнял все твои приказы, Джагг, потому что у меня не было сомнений в том, что ты знаешь, что делаешь. Но сейчас… Извини, Джагг, но я не стану делать то, что ты требуешь. Я могу обещать тебе только одно: если я замечу, что с мальчиком что-то неладно, я лично… избавлюсь от него. Все. Этот малыш поедет вместе с нами или я останусь с ним.

Андрей устало и безнадежно вздохнул. Он не мог допустить ни того, ни другого. Шагадди был нужен ему в отряде. И в то же самое время присутствие рядом странного малыша, от которого, казалось, веяло чем-то недобрым, внушало ему опасение. Взгляд мальчика был слишком уж внимательным и пронзительным для его возраста. Казалось, он настороженно присматривался и прислушивался к тому, что происходило вокруг него, но пока еще не мог принять окончательного решения по поводу того, как ему следует поступить, поэтому скрытый в нем взрывной механизм все еще пребывал в неактивном состоянии.

Андрей никак не мог понять, чувствует ли он все это на самом деле или же просто пытается себя в этом убедить, дабы снять нелегкий груз принятого решения.

– Держи. – Лантер сунул Андрею в руку стакан с крепко заваренным гизом.

Другой стакан он протянул Шагадди.

Получив свой стакан горячего гиза, Кадишш зажал его между ладоней и присел на корточки, прислонившись спиной к фонарному столбу.

– По-моему, мы несколько отклонились от главной темы, – сказал он, сделав глоток гиза. – Прежде чем решать судьбу мальчика, нужно подумать о том, как самим отсюда выбраться. На мой взгляд, существуют две реальные возможности: либо бросить машину и двинуться дальше пешком, либо взорвать стену.

– Без машины мы далеко не уйдем, – сказал Эйх.

Соглашаясь с ним, Андрей молча кивнул.

– Ну, в таком случае вариантов у нас нет, – развел руками Кадишш. – Я только жду твоего приказа, Джагг.

Андрей одним глотком допил остававшийся в стакане гиз.

– Нужно забраться на стену и посмотреть, что находится по другую ее сторону, – глядя на прилипшие к стенкам стакана распаренные крошки гиза, сказал он.

– Я бы не советовал это делать, – улышал он откуда-то со стороны голос, не принадлежавший ни одному из солдат, но показавшийся ему до боли знакомым.

Вскинув голову, Андрей посмотрел в сторону, откуда прозвучал голос.

На вершине кирпичной стены сидел человек невысокого роста, одетый в ярко-желтый халат, туго обтягивающий его выступающий живот. У человека было круглое лицо с пухлыми розовыми щеками и совершенно лысая, лоснящаяся, словно бильярдный шар, смазанный салом, голова. На коленях он держал небольшую тонкую трость с рукояткой в виде головы змеи.

– Гефар… – одними губами произнес Андрей.

Широкий рот Гефара растянулся в радостной улыбке – он был доволен, что его узнали.

– На этот раз я пришел к вам с миром! – клятвенно вскинув правую руку к плечу, торжественно провозгласил Гефар. Затем он наклонился вперед и доверительным тоном добавил: – Конечно, вы имеете все основания не верить мне. Но тем не менее так оно и есть.

ГЛАВА 10 ГЕФАР

– А тебя кто сюда звал? – Обращаясь к Гефару, Анд– рей произносил слова медленно, растягивая, как бы с ленцой. – Пошел вон, поганец.

Гефара явно обидело столь пренебрежительное отношение к своей персоне. Откинувшись назад, он оперся рукой о край стены и с укоризной посмотрел на Андрея.

– Послушайте, уважаемый, – в обычной для себя манере, когда демонстративно вежливое обращение к собеседнику почти полностью нивелировалось откровенно ироничными интонациями голоса, начал излагать свои мысли Гефар. – Я понимаю, что у вас есть все основания относиться ко мне с недоверием. Но нельзя же так сразу! – Гефар всплеснул руками. – На мой взгляд, вам бы следовало проявить хотя бы элементарную вежливость. К примеру, пригласить меня на чашечку гиза…

– Что это за тип? – негромко спросил у Шагадди Кадишш.

– Гефар, – так же тихо ответил Шагадди и плотнее прижал к себе малыша.

– О! – с уважением произнес Кадишш и, перебросив автомат на грудь, снял его с предохранителя. – Я слышал, что он мужик серьезный.

– В таком случае, может быть, и в самом деле стоит предложить ему гиз? – Ногтем большого пальца Лантер поскреб покрывающую подбородок щетину. – У меня есть лишний стакан…

– Гефар – это всего лишь форма, созданная запредельной реальностью, – достаточно громко, чтобы было слышно и самому Гефару, объяснил своим подчиненным Андрей.

– Но при этом я наделен самосознанием и определенной степенью автономности, – прокомментировал его слова Гефар. – И к тому же един в нескольких лицах!

– Он не сможет причинить нам никакого вреда, если мы сами не поверим в это. Вся его сила заключена в умении манипулировать сознанием людей.

– Да, уж это я умею, – снова ввернул Гефар.

– Он исчезнет, как только поймет, что его дешевые трюки на нас не действуют, – уверенно закончил Андрей.

– Э, нет! – Гефар строго погрозил Андрею своим коротким пальчиком. – На этот раз вы так просто от меня не отделаетесь! Теперь вы находитесь на моей территории! Я здесь хозяин и бог! А вы, – Гефар направил свой палец на Андрея, словно пистолет, – оказались там, где вам не следовало бы находиться. Здесь я диктую правила игры…

– Диктуешь? – презрительно усмехнулся Андрей. – Что ты можешь диктовать, Гефар, если ты только мелкая разменная фигура в игре, которую ведет запредельная реальность?

– Согласен, – не стал спорить с ним Гефар. – Правила игры придумал не я, но зато я, в отличие от вас, знаю, в чем они заключаются.

– Слушайте, я не пойму, к чему весь этот разговор? – с недоумевающим видом развел руками Эйх. – Кто этот тип? Если один из уродов, вылезших из запредельной реальности, так нужно просто от него избавиться.

– Меня убивает прямолинейность солдатского мышления, – едва ли не с презрением посмотрел на Эйха Гефар. – Почему почти каждый, кто имеет в руках оружие, считает, что с его помощью можно легко решить любую проблему?

– У тебя есть другие предложения? – спросил у Гефара Шагадди.

Лицо Гефара расплылось в счастливой улыбке, словно он только и ждал этого вопроса.

– Мне очень понравилось предложение рядового Лантера насчет чашечки горячего гиза.

– Проклятие! Откуда ты знаешь, как его зовут? Ты уже успел забраться кому-то из нас в голову?

– Вовсе нет! – Гефар вскинул руки к груди, словно желая оттолкнуть от себя несправедливое обвинение. – Я только подхватил то, что плавало на поверхности!

– Чего тебе надо? – устало спросил Андрей.

– Вот это уже серьезный вопрос, – с удовлетворением кивнул Гефар. – Но в двух словах на него не ответишь. А для обстоятельной беседы нам не хватает взаимного доверия. Поскольку гиз вы мне не предлагаете, я так понимаю, что мне первому предстоит продемонстрировать жест доброй воли.

Подождав какое-то время и не получив ответа, Гефар положил трость на край стены и, откинувшись назад, опустил руку по другую ее сторону. Одним рывком, не прикладывая особых усилий, он поднял и кинул на стену тело человека, облаченного в полевую армейскую форму.

Человек оперся руками о край стены и попытался приподнять голову, но Гефар, положив ладонь ему на спину, прижал его к стене.

Артистизм был неотъемлемой чертой натуры Гефара. Ни одно действие он не мог совершить просто так, не придав ему дополнительно драматизма за счет умело выдержанных пауз и виртуозной игры на ожиданиях зрителей.

– Итак, я предлагаю каждому из вас сделать попытку угадать, кого именно я вам собираюсь показать, – улыбнувшись, предложил Гефар.

– Кончай дурака валять, – мрачно буркнул Шагадди. – Не до того сейчас.

– В этом я с вами могу согласиться, сержант, – ничуть не обиделся Гефар. – Времена нынче трудные, требующие от человека предельной внимательности и собранности. Вы же эти качества, как мне кажется, временно утратили. Но если вы проявите расторопность, то, возможно, еще успеете поймать за руку маленького проказника, собравшегося всадить вам нож в спину.

Шагадди резко развернулся и схватил за запястье руку малыша, который уже вытаскивал из ножен, висевших у сержанта на поясе, большой, тяжелый штык-нож с широким лезвием и рукояткой из черного пластика.

– Эй, малыш, это не игрушка…

Шагадди попытался осторожно отвести руку мальчика в сторону. Но тот с неожиданной силой и ловкостью откинул руку сержанта в сторону и, выдернув нож из ножен, взмахнул им в воздухе.

Удар должен был прийтись сержанту по глазам, но Шагадди успел немного отклониться назад и прикрыть лицо рукой. Лезвие ножа распороло рукав его куртки и полоснуло по коже предплечья.

Скривившись от боли, Шагадди попытался тем не менее отобрать у мальчика нож. Но малыш ударил его ногой в челюсть и, вывернувшись из-под руки, упал на кузов машины. Быстро перекатившись через спину, он вскочил на четвереньки, похожий на маленького, но очень злобного зверька. Губы его кривились в хищном оскале, а зрачки глаз превратились в крошечные, почти невидимые точки. В правой руке он продолжал сжимать нож, хотя его маленькие пальцы даже не могли полностью обхватить рукоятку.

Зажимая рану на предплечье ладонью другой руки, Шагадди удивленно смотрел на вооруженного его же собственным ножом мальчика. Он, как и все остальные, отказывался верить происходящему. Малыш, которого он всего минуту назад держал на коленях, прижимая к груди, не мог оказаться хладнокровным убийцей.

– Малыш, – негромко произнес Шагадди.

Он хотел протянуть к нему руку, но, увидев, что ладонь перепачкана кровью, опустил ее, чтобы вытереть о штаны.

В ту же минуту малыш кинулся на сержанта, выставив перед собой руку с ножом, нацеленным в открытую грудь Шагадди.

Гефар взмахнул над головой своей тростью и кинул ее вниз.

Трость изогнулась, превратившись в живую змею, скользящую по воздуху, словно по траве. В нескольких сантиметрах от намеченной цели змея вновь превратилась в трость, которая за секунду до того, как острие ножа коснулось груди Шагадди, пронзило тело мальчика насквозь.

Малыш замертво упал на кузов машины, раскинув в стороны ноги, обутые в красные лаковые сандалии. Нож, выпавший из его руки, негромко звякнул об асфальт.

В воцарившейся страшной тишине отчетливо и громко прозвучал, как всегда, немного насмешливый голос Гефара:

– Что ж, сержант Шагадди, думаю, что теперь между нами уже нет никаких личных счетов. Не так давно я пытался убить вас, но сегодня, надеюсь, вы не станете этого отрицать, я спас вам жизнь.

– Это ты его заставил взяться за нож, падаль! – Шагадди рванул с плеча автомат.

– Отставить! – Андрей ударил по стволу автомата Шагадди, направив его в землю. – Хватит самовольничать, Шагадди!

– Идите вы все!.. – Шагадди в сердцах швырнул автомат на асфальт и, отойдя в сторону, сел на каменную ступень, ведущую к подъезду.

Сунув в зубы папиросу, он несколько раз нервно щелкнул зажигалкой, пытаясь зажечь огонь. Когда ему это наконец удалось, он глубоко затянулся и, вытянув руки, положил их на колени.

– Посмотри его руку, – велел Эйху Андрей.

Эйх молча кивнул и полез в машину за чемоданчиком с медикаментами.

Гефар сидел на стене, беспечно помахивая ногами, словно ничего и не произошло. Левая рука его по-прежнему лежала на спине человека, переброшенного через стену, словно вывешенный на просушку матрас.

– Будьте добры, верните мне мою трость, – обратился он к Лантеру, находившемуся ближе всех к безжизненному телу мальчика.

Лантер вопросительно глянул на лейтенанта.

Андрей молча кивнул.

Помня о том, как в полете трость превратилась в змею, Лантер с осторожностью взялся за нее рукой.

– Смелее! – подбодрил его Гефар. – Своих она не кусает!

Трость легко выскользнула из мертвого тела. На конце ее не осталось даже следов крови, которая уже растеклась по багажнику машины.

Подойдя к стене, Лантер протянул трость Гефару.

– Благодарю вас, – улыбнулся Гефар, принимая трость.

– Что теперь? – спросил у него Андрей.

– Вы все еще не доверяете мне? – Гефар весьма профессионально изобразил недоумение и обиду, смешанные в необходимых пропорциях. – Если вы, как и сержант Шагадди, считаете, что я убил невинного малыша, то можете осмотреть его тело. Оно заражено слиптами, паразитами, которые, врастая нервными тяжами в спинной мозг человека или животного, берут под свой контроль все двигательные функции тела.

Андрей подошел к телу малыша и, достав нож, распорол рубашку у него на спине. В четырех местах в районе позвоночника мертвого мальчика на бледной коже отчетливо выделялись багровые, похожие на гематомы опухоли размерами от трех до пяти сантиметров.

– Я знаю, лейтенант Апстрак, – продолжал между тем Гефар, – что у вас есть опыт в удалении слиптов с тела человека. Но подобные попытки далеко не всегда заканчиваются успешно, в особенности если за больным нет надлежащего медицинского ухода. К тому же этот мальчик все равно был обречен. Если вы вскроете его тело, то обнаружите в брюшной полости зародыш иноформа, в которого он в скором времени должен был превратиться.

– Он сказал правду, – посмотрев на Шагадди, негромко произнес Андрей.

– К рекинам драным все! – Шагадди кинул на асфальт недокуренную папиросу и раздавил ее ботинком. – К демонам!.. К Гефару, рекины его раздери!

Шагадди рывком поднялся на ноги. Рукав куртки на его левой руке был закатан до локтя. На предплечье белела наложенная Эйхом повязка.

– Я так не могу, Джагг, – покачал головой Шагадди. – Что это за война, если приходится убивать малолетних детей?

– Зло способно принимать любые обличья, – сказал Андрей. – А наша задача заключается в том, чтобы распознать его… И уничтожить.

– Нет, – Шагадди поднял руки до пояса и развел их в стороны. – Я на это не способен. Все, Джагг, считай, что я сломался. Я больше не смогу нажать на курок, потому что все время буду бояться ошибиться и убить не чудовище, а ни в чем не виновного ребенка!

Подойдя к Шагадди, Андрей положил ему руку на плечо.

– Всем нам приходится нелегко. Думаешь, я не испытывал никаких сомнений, приказывая тебе избавиться от этого малыша?

– Но в конечном итоге именно ты оказался прав.

– Ты тоже был прав, когда говорил, что мы в первую очередь должны сохранить в себе людей. – Андрей похлопал Шагадди по плечу и невесело улыбнулся. – Иначе запредельная реальность останется без работы – мы сами все за нее сделаем. – Подождав немного и не услышав никакого ответа на свои слова, Андрей спросил: – Как твоя рука?

Шагадди машинально коснулся пальцами повязки на левом предплечье.

– Нормально, – глядя под ноги, ответил он. – Крови много, но порез поверхностный. Эйх сказал, что даже зашивать не надо, так заживет.

– Ну вот и отлично. – Андрей снова похлопал сержанта по плечу. – Нам бы всем теперь еще отдохнуть немного, и мы снова будем в отличной форме.

Джемми тем временем подошел к телу мертвого мальчика, собираясь взять его на руки и отнести в подъезд.

– Эй, не трогай его! – крикнул со стены Гефар.

Джемми поднял на него вопросительный взгляд.

– После смерти хозяина слипты будут искать себе нового, – объяснил Гефар. – Переберутся на тебя так, что ты и не заметишь.

Проявив благоразумную осторожность, Джемми отошел в сторону.

Шагадди подошел к машине и, наклонившись, поднял свой нож.

– Выходит, я теперь обязан жизнью Гефару, – облокотившись на открытую дверцу машины, он посмотрел на восседающего на стене легендарного Воина Тьмы.

– Это так, – скромно потупил взгляд Гефар. – Хотя, как я могу заметить, лично вам, сержант Шагадди, это не очень-то нравится.

– Мне не нравится все, что исходит от тебя, – с вызовом бросил Гефару Шагадди.

– Ты бы предпочел быть мертвым? – тут же парировал Гефар.

При этом, следует отдать ему должное, Гефар очень точно уловил момент, когда не только можно, но и нужно было перейти на «ты».

– Я бы предпочел не быть тебе ни в чем обязанным, – ответил Шагадди.

– Нет проблем, – легко взмахнул свободной рукой Гефар. – Будем считать, что ничего не произошло. Мне не хотелось бы, чтобы ты думал, будто я специально все это подстроил, желая втереться к вам в доверие. Поверьте, все это произошло совершенно случайно. А если ты все же хочешь отблагодарить меня, то я не откажусь от чашечки гиза.

Шагадди хмыкнул и покачал головой.

– Налей ему гиза, – сказал он Лантеру.

– Так о каком же жесте доброй воли ты в таком случае говорил? – напомнил Гефару Андрей.

– А вот он! – Гефар с довольным видом похлопал по спине человека, лежавшего рядом с ним на стене.

Тот почти не реагировал на то, что происходило вокруг. Лишь время от времени он взмахивал руками и пытался приподнять голову, но Гефар не позволял ему сделать это.

– Кто это? – спросил Андрей.

– Ваш старый приятель, – улыбнулся Гефар. – Я подумал, что вам будет приятно его снова увидеть.

Схватив человека за шиворот, Гефар стянул его со стены и кинул на капот стоящей внизу машины.

Человек упал на четвереньки. На мгновение он замер в неподвижности, словно затаившийся зверек, а затем медленно приподнял голову. Короткий взгляд, брошенный в сторону солдат из-под надбровных складок, сползающих вниз и перетекающих в красные, опухшие веки, мог принадлежать разве что только человеку, который уже однажды заглянул за черту между жизнью и смертью и почему-то решил, что по ту сторону ему будет лучше.

– Юнни? – удивленно и одновременно испуганно произнес Эйх.

Человек, стоявший на четвереньках на капоте машины, вздрогнул всем телом, словно от удара тока.

Молодой солдат из взвода лейтенанта Апстрака покинул расположение части, никому ничего не сказав, за пару дней до прорыва запредельной реальности. Тогда Шагадди предположил, что Юнни дал деру домой, получив известие о смерти сестры. С тех пор о нем ничего не было известно. Да, признаться, в потоке трагических событий, хлынувших вместе с запредельной реальностью, Андрей почти и не вспоминал о нем. Не до того было.

Сейчас же, вглядываясь в черты лица Юнни, Андрей с трудом узнавал их. Покрытое редкой светлой щетиной лицо Юнни не выражало ничего, кроме смертельной усталости и не передаваемого словами страдания, причина которого крылась в его измученной, изорванной на части душе.

Эйх сделал шаг вперед, намереваясь подойти к Юнни и помочь ему спуститься на землю.

– Стой! – схватил его за локоть Андрей. – Он тоже может оказаться… инфицированным!

Андрей не стал произносить вслух того, о чем подумал в первую очередь: Юнни мог оказаться приманкой, приготовленной для них Гефаром.

Но сам Гефар, по-видимому, догадался, в чем именно крылась причина сомнений лейтенанта.

– Я вижу, что мне здесь все еще не доверяют. – Усмехнувшись, он обеими руками оттолкнулся от стены и спрыгнул вниз.

Несмотря на внушительных размеров живот, прыгнул Гефар легко и изящно, как кошка. Ступни его ног, обутые в легкие плетеные сандалии, коснулись капота машины почти беззвучно.

– Можете не сомневаться, – кончиком трости Гефар коснулся спины Юнни между лопаток, – физически он абсолютно здоров. Вот только умом тронулся. Зато это спасло его от перерождения. Запредельная реальность не признала его за объект, достойный внимания, хотя в момент прорыва он находился совсем неподалеку от эпицентра. Бедняга несколько раз пытался покончить с собой. И, если бы не я, вам бы не довелось увидеться с ним снова.

– Ты нашел его в Гиблом бору? – по-прежнему не двигаясь с места, спросил Андрей.

– Можно сказать и так.

Гефар взмахнул в воздухе тростью и закинул ее себе на плечо. Затем он подошел к краю капота и сел на него, свесив ноги.

– Так меня угостят гизом? – мило улыбнувшись, спросил он у Лантера.

Лантер взглядом переадресовал вопрос лейтенанту.

Андрей молча кивнул.

Лантер достал чистый стакан, налил в него из ковшика горячего гиза и, сделав шаг вперед, протянул стакан Гефару.

– Благодарю, – все так же с улыбкой наклонил голову Гефар.

– Зачем тебе гиз? – с мрачным видом спросил у него Шагадди. – Ты же призрак!

– Не совсем, – сделав глоток гиза, Гефар на мгновение блаженно зажмурил глаза. – Я материален, так же как и любой из вас. Разница между нами заключается в том, что моя материальная структура может почти мгновенно трансформироваться как в иные формы материи, так и в чистую энергию. Но только в том случае, если у меня имеется контакт с запредельной реальностью. Кстати, то же самое относится практически к любым феноменальным проявлениям запредельной реальности. В принципе я, конечно же, могу обойтись и без гиза. Но, как ни странно, со временем я начал перенимать некоторые человеческие привычки и слабости.

– А как же этот? – Кадишш махнул рукой в сторону лежащего неподалеку мертвого монстра. – Что же он ни во что не трансформировался, а просто сдох?

– В отличие от меня он не наделен разумом, – с улыбкой ответил Гефар.

– Не уклоняйся от основной темы, – напомнил Гефару Андрей. – Где ты нашел Юнни?

– Ну, если быть до конца честным, то у нас с ним возник довольно-таки плотный контакт на подсознательном уровне еще в тот момент, когда я впервые нанес вам визит на территории вашей части. – Гефар скосил лукавый взгляд на Шагадди. – Должен признаться, та наша встреча закончилась не совсем так, как я ожидал, но, возможно, оно и к лучшему. С тех самых пор я больше не терял Юнни из виду. Мы стали с ним так же близки, как и вы со своим партнером, лейтенант Апстрак. – Гефар заговорщически подмигнул Андрею.

– И чем же закончились ваши близкие контакты? – не обратив никакого внимания на последнее замечание Гефара, спросил Андрей.

– Мне немного неловко в этом признаваться, – изображая смущение, Гефар потупил взгляд. – Но мне, Воину Тьмы, которому, как всем вам прекрасно известно, предстояло открыть Врата Зла, пришлось обратиться за помощью к простому смертному. – Он снова поднял взгляд, который теперь был холодным и колючим. – Мы сделали это вместе с Юнни.

– Что ты мелешь? – воскликнул Шагадди вне себя от негодования и возмущения. – При чем здесь Юнни? Не путай парня в свои грязные дела!

Шагадди рванулся вперед, и Андрей понял, что бессмысленно пытаться удержать его.

К счастью, Шагадди оказался не настолько безрассуден, чтобы ввязываться в драку с Гефаром. Он лишь злобно глянул на лысого старика, после чего схватил в охапку Юнни и стащил его с капота машины.

– Все в порядке, парень! – Шагадди посадил Юнни на асфальт неподалеку от машины и сунул ему в одну руку свой недопитый стакан гиза, а в другую – конфету.

– Впрочем, можно посмотреть на дело и под иным углом, – наклонив голову к плечу, сказал Гефар. – Если бы не предательство Юнни, танки «Кейзи» сейчас не стояли бы на территории Сабатской Цитадели.

– Что ты хочешь этим сказать? – недоверчиво прищурился Андрей.

– Диалектика. – Гефар развел руками, словно извиняясь за то, что ему приходится объяснять очевидные вещи. – Для того чтобы был отдан приказ о вводе двух корпусов внутренней стражи на территорию Гиблого бора, Юнни пришлось сочинить историю о скрывающихся в лесу мятежниках. Попутно он обвинил в нелояльности по отношению к Пирамиде своего непосредственного командира лейтенанта Апстрака и командира подразделения «Кейзи» полковника Бизарда, в результате чего всему батальону был подписан смертный приговор. Согласись, лейтенант, если бы не это обстоятельство, полковник Бизард, при всем его здравомыслии и критическом отношении к приказам, отдаваемым Генеральным Штабом Пирамиды, никогда бы не решился вести свои войска на штурм Сабатской Цитадели.

Андрей посмотрел на Юнни, который сидел на мостовой, поджав ноги и обхватив руками себя за плечи. Стакан, который дал ему Шагадди, валялся на асфальте в темной лужице гиза. Но конфету он сунул за щеку и сосал ее, звучно сглатывая густую сладкую слюну. Временами взгляд его скользил по лицам солдат, но, похоже, никого из них он не узнавал. Или же не хотел узнавать.

– Ты заставил его сделать это, – произнес Андрей, не обвиняя Гефара, а всего лишь констатируя факт, в котором лично у него не было никаких сомнений.

– Отнюдь, – покачал головой Гефар. При этом его широкие губы вопреки обыкновению не расплылись в самодовольной, насмешливой ухмылке. – Вспомни, лейтенант, я же не смог заставить тебя делать то, чего ты не хотел. Да и Шагадди готов был скорее умереть, чем пойти на сделку со мной. Нет, лейтенант, – Гефар снова качнул головой из стороны в стороны, – я ничего не заставлял Юнни делать против его воли. Он был готов совершить какой-нибудь безумный, безрассудный поступок, а я всего лишь направил его действия в определенное русло.

Странно, но на этот раз Андрей поверил Гефару. Возможно, потому, что, не желая самому себе в этом признаваться, в душе он понимал, что Гефару незачем было придумывать эту историю. Можно было держаться гордо и независимо в присутствии Воина Тьмы, но при этом отдавать себе отчет, что в условиях, когда миром правят законы запредельной реальности, хозяином положения оставался Гефар. При желании он мог нанести молниеносный удар, подобно тому, как убил инфицированного мальчика, и исчезнуть быстрее, чем кто-либо из присутствующих успел бы понять, что именно произошло. Если он не делал этого, следовательно, у него и в самом деле были на то весьма веские причины.

– Так что же в таком случае заставило Юнни совершить предательство? – спросил Андрей.

– Страх, – коротко ответил Гефар.

Андрею показалось, что он намеренно не стал давать развернутый ответ, дабы предоставить лейтенанту возможность самому догадаться, о чем именно идет речь. Но после двух суток, проведенных без сна, Андрей был не в состоянии разгадывать шарады.

– Страх? – непонимающе переспросил он. – О каком именно страхе идет речь?

– О страхе перед будущим, – улыбнувшись, ответил Гефар. – Будущее – это стена мрака, из-за которой порою выскакивают куда более ужасные чудовища, нежели то, что вы сегодня завалили. Будущее неопределенно и непредсказуемо. Его, по сути, не существует вовсе. И тем не менее человеку приходится жить, постоянно думая о нем. А что там думать? В конечном счете будущее – это смерть. Иными словами – ничто. Смириться с этим и продолжать жить совсем непросто. Для этого, как мне кажется, нужно быть либо законченным идиотом, либо во что-то очень глубоко верить. Ну, к примеру, в новую жизнь или в бессмертие собственной души. Хотя, на мой взгляд, – Гефар усмехнулся с нескрываемой иронией, – вера в подобные бредни тоже сродни легкому идиотизму.

– Ты хочешь сказать, что Юнни потерял опору в жизни?

– Можно и так сказать, – подумав, кивнул Гефар. – Хотя скорее всего у него ее никогда и не было.

– Он прошел вместе с нами через Гиблый бор, – покосившись на Гефара, заметил Шагадди.

– Только потому, что рядом с ним находились два сильных и уверенных в себе человека, – ответил Гефар.

– Что с ним будет теперь? – взглянув на неподвижно сидящего на мостовой Юнни, спросил Андрей.

– Не знаю, – с безразличным видом пожал плечами Гефар. – Мне, признаться, уже надоело следить за тем, как бы он не перегрыз себе вены на руках или не вогнал в глаз остро заточенный прут. Должно быть, теперь его мучает совесть за то, что он совершил, хотя, по-моему, он не отдает себе отчета в том, к чему все это привело. Наверное, ему нужна консультация квалифицированного психиатра. Только где ж теперь такого отыщешь?

– В таком случае, для чего ты привел его сюда?

– Я ведь уже сказал! – Удивленный такой непонятливостью, Гефар всплеснул руками. – В качестве жеста доброй воли! Мне же нужно как-то убедить вас в том, что я вам больше не враг!

– Поздно ты что-то о дружбе заговорил, – по-звериному оскалился Шагадди.

– Даже самые лучшие из нас не застрахованы от ошибок, – изображая сожаление, развел руками Гефар. – Признаться, я всегда испытывал к тебе, лейтенант Апстрак, и к тебе, сержант Шагадди, определенное чувство симпатии. Знаете, у психологов есть такое понятие, как «любовь-ненависть», когда оба эти чувства сливаются воедино, дополняя и усиливая друг друга.

– Даже если и так, то прежде в наших взаимоотношениях преобладала та часть, которая называется ненависть. И пока я не вижу оснований для того, чтобы сменить ее на любовь.

– Я и не говорю о любви. Для начала будет вполне достаточно и простого доверия.

– И что же заставило тебя пересмотреть свои взгляды на наши взаимоотношения?

– Как Воин Тьмы, я должен был выполнить свое предназначение и открыть Врата Зла. Честно признаться, я даже не задумывался, к чему это приведет. Теперь же, когда Врата Зла оказались открыты и запредельная реальность затопила собой весь Кедлмар, я понял, что совершил ошибку. Прежде я был известен всему Кедлмару! Обо мне рассказывали легенды, леденящие кровь! – Воспоминания о днях былой славы заставили Гефара гордо вскинуть свой срезанный подбородок. – Гефаром – Воином Тьмы пугали матери своих непослушных детей!.. А что теперь? – задав вопрос, Гефар безнадежно махнул рукой. – Теперь никому нет дела до Гефара. Скоро в Кедлмаре вообще не останется людей, которые будут помнить обо мне. Я чувствую, что превращаюсь в ничто, в никчемный шматок протоплазмы.

– А кто ты такой, чтобы вспоминать о тебе? – презрительно бросил Шагадди.

– Не забывайте, что это вы создали меня, – с укором посмотрел на Шагадди Гефар.

– Кто это – мы?

– Люди. Запредельная реальность только воспроизвела мой образ, воспетый в народных преданиях и легендах! – Гефар снова сбился на патетику.

– Воспетый, – презрительно фыркнул Шагадди. – Скорее уж проклятый.

Он хотел было еще что-то добавить, но Гефар, подняв руку с открытой ладонью, остановил его.

– Не стоит переходить на личности, – мягко произнес он. – Я пришел не для того, чтобы оправдываться или просить снисхождения. Я надеюсь, что с моими знаниями и опытом я могу оказаться вам весьма полезен… Или – нет?

Гефар пристально посмотрел на Андрея.

– Секундочку, – Андрей быстро провел ладонью по лицу. – Ты хочешь сказать, что собираешься помогать нам?

– В силу своих возможностей, – неторопливо кивнул Гефар.

– Ха! – Лицо Шагадди скривилось в презрительной ухмылке. – Ты думаешь, кто-нибудь из нас поверит Гефару?

– Ну, не знаю, – пожал плечами Гефар. – Мое дело предложить. Вы направлялись в Гиблый бор, а оказались здесь. – Гефар обвел рукой пустынный проулок с трупом первобытного монстра, лежащим на перекрестке. – Что дальше? Будете уповать на то, что следующая попытка окажется более удачной? Нет, друзья мои, – Гефар покачал головой. – Для того, чтобы отыскать дорогу в зоне запредельной реальности, нужно иметь совершенно иные навыки, нежели те, которыми обладаете вы.

– Мне все-таки не до конца ясны твои мотивы, – с сомнением покачал головой Андрей.

– А что тут непонятного? – удивленно вскинул брови Гефар. – Я остаюсь самим собой только до тех пор, пока живы люди, помнящие обо мне. Не знаю, что ожидает меня в случае всеобщего забвения, но, честно скажу, не испытываю ни малейшего желания узнать это. Следовательно, я кровно заинтересован в том, чтобы как можно большее число людей избежало перерождения. Насколько мне известно, воинские части, захватившие Сабатскую Цитадель, представляют собой наиболее организованную группу сопротивления. Ну а поскольку вы сами пожаловали на мою территорию, глупо было бы не воспользоваться такой возможностью. Другие вопросы есть?

– Где мы сейчас находимся? – спросил Эйх.

– Это довольно-таки сложно объяснить, – ответил Гефар. – Пространственная структура запредельной реальности исключает наличие понятия «где». Взамен ему действует понятие «почему».

– Хорошо. В таком случае, почему мы здесь?

– Потому, что не смогли правильно определить цель своего перемещения в пространстве. Сначала вы искали дорогу в Гиблый бор, и все шло нормально. В конце концов, вы, возможно, и доехали бы туда, куда вам было нужно. Но, столкнувшись со зверем, вы просто пытались спастись от него бегством, не думая о том, куда и зачем вы едете. И вот вы оказались здесь.

– Мы все еще находимся в Сабате?

– В Сабате или где-то еще, какая разница! – беспечно махнул рукой Гефар. – Суть в том, как вы собираетесь отсюда выбираться. Вы находитесь в незнакомом для вас месте и даже примерно не знаете, в каком направлении вам следует двигаться. А это значит, что пространственная структура, созданная запредельной реальностью, которая представляется вам в форме городских кварталов, не выпустит вас из своего лабиринта.

– Ты можешь вывести нас отсюда?

– Вне всяких сомнений.

Андрей достал из кармана таймер, врученный ему Алексеем Александровичем. До времени, когда будет открыт пространственный переход, оставалось около сорока часов – чуть больше суток по кедлмарскому времени.

– Сколько времени нам потребуется, чтобы добраться до Гиблого бора? – спросил он у Гефара.

– Эй, Джагг! – окликнул его Шагадди. – Ты что, веришь тому, что говорит этот мелкий пакостник?

– Пока это у нас единственный источник информации, – не глядя на Шагадди, ответил Андрей.

– Да ни единому его слову нельзя верить! – с возмущением воскликнул Шагадди.

– Может быть, проголосуем по данному вопросу? – недовольно покосился на него Андрей.

– Чего? – непонимающе уставился на него сержант.

– Я согласен выслушать мнение каждого, но окончательное решение, как нам поступить, приму сам, – спокойно ответил ему Андрей. – Так сколько отсюда до Гиблого бора? – снова обратился он к Гефару.

– Насколько я понимаю, вас интересует институтский городок? – уточнил Гефар.

– Да, – коротко кивнул Андрей.

– Если никаких проблем по пути не возникнет, то часов за пять доберемся, – ответил Гефар.

– А если возникнут проблемы?

Гефар молча развел руками: мол, кто же может ответить на такой вопрос?

– Насколько безопасно место, в котором мы сейчас находимся? – задал новый вопрос Андрей.

– В той же степени, что и любое другое место в зоне высокой концентрации запредельной реальности, – ответил на это Гефар. – В данный момент участок пространства, на котором мы находимся, относительно стабилен, но самые непредсказуемые изменения могут начаться в любой момент. Я бы взял на себя смелость сказать, что это место безопасно, если внимательно наблюдать за тем, что происходит вокруг.

– В таком случае, – сказал Андрей, обращаясь ко всем присутствующим. – Я предлагаю шесть часов отдохнуть, а после, пообедав, двинуться в путь.

– Я могу охранять ваш сон, – тут же предложил Гефар. – В сне я не нуждаюсь, а мои способности отслеживать процессы, протекающие в зоне запредельной реальности, позволят мне вовремя заметить начавшиеся изменения… – Гефар запнулся, поймав на себе взгляд Шагадди. – Но, как я вижу, вы мне пока еще не вполне доверяете?

– Вот именно, – подтвердил его догадку Андрей. – Поэтому первыми на дежурство вместе с тобой заступят Эйх и Кадишш. Через два часа их сменят Шагадди и Джемми. Еще через два – на смену заступим мы с Лантером.

– Джагг! – Шагадди довольно-таки грубо дернул лейтенанта за локоть. – Я не верю ни единому слову этого выродка!

– В таком случае можешь вообще не ложиться спать, – устало отмахнулся от него Андрей.

– Дельное предложение, Шагадди! – усмехнулся Кадишш. – Если ты вместе со всеми заберешься в машину, то твой храп никому не даст заснуть.

– Проблема не в том, чтобы заснуть, – снисходительно посмотрел на приятеля Шагадди. – А в том, чтобы проснуться после этого.

– Да вроде он мужик-то неплохой, – искоса посмотрев в сторону Гефара, негромко произнес Кадишш. – Спокойный… Да и не злобливый… вроде…

Неизвестный

– Ну-ну, – Шагадди снисходительно похлопал Кадишша по плечу. – Когда будешь гиз с ним пить, следи, чтобы у него из живота змеи не полезли. Этот трюк у него получается особенно эффектно.

Оставив ошарашенного таким поворотом дел Кадишша в полнейшем недоумении, Шагадди нырнул в открытую дверцу машины и, раскинув руки в стороны, упал на мягкое сиденье. При всем его недоверии к Гефару он отдавал себе отчет в том, что устал и хочет спать не меньше, чем остальные, и если не даст себе отдохнуть хотя бы пару часов, то просто свалится с ног от изнеможения. В конце концов, если лейтенант верил Гефару, то, следовательно, у него на то были основания. Сержанту же надлежало неукоснительно выполнять приказания старшего по званию.

ГЛАВА 11 ПОДЗЕМНЫЙ ОГОНЬ

Андрей спал хотя и не очень крепко, но, как ни странно, спокойно. Он почему-то был уверен, что до его пробуждения ничего не случится. Вполне возможно, что он сам убедил себя в этом, перед тем как уснуть. Как бы там ни было, но даже раскатистый храп Шагадди, наполнявший машину, сквозь сон казался ему всего лишь далеким отзвуком морского прибоя, с заведенной на века периодичностью накатывающегося на каменистый берег. Он даже почувствовал некоторое разочарование, когда Шагадди выбрался из машины, чтобы на пару с Джемми сменить Кадишша и Эйха. Картина сна сразу же сделалась беззвучной, из-за чего потеряла большую часть своего очарования.

Проснулся Андрей мгновенно, едва только чья-то рука коснулась его плеча. Открыв глаза, он увидел стоявшего возле открытой двери машины Шагадди.

Андрей быстро провел ладонью по лицу, сгоняя остатки сна.

– Как? – шепотом спросил он у Шагадди.

– Нормально, – так же тихо ответил сержант и отступил в сторону, давая Андрею возможность выйти из машины.

Андрей дернул за рукав Лантера, полулежавшего на сиденье рядом с ним. Знаком велев ему просыпаться, Андрей взял с пола автомат и выбрался из машины.

На улице царили все те же убийственно-мрачные красноватые сумерки. Сама улица на первый взгляд совершенно не изменилась.

Выбравшийся из машины следом за лейтенантом Лантер осторожно прикрыл дверцу, после чего сладко зевнул и с наслаждением, закинув руки за голову, потянулся.

– Хорошо, но мало, – сообщил он, посмотрев на лейтенанта.

Андрей и сам понимал, что четырех часов сна для полноценного отдыха было недостаточно, но большего они не могли себе позволить. Времени до связи со Статусом оставалось все меньше. А все их дальнейшие действия были основаны на ничем не подкрепленной уверенности Андрея в том, что Гефар говорит правду и в самом деле готов стать их проводником в зоне господства запредельной реальности. Случайность это была или точный расчет, но Гефар появился именно в тот момент, когда Андрей собирался объявить своим подчиненным, что их попытка прорваться в Гиблый бор на деле обернулась дешевой и совершенно непродуманной авантюрой. У них не было ни малейшего шанса за двое суток добраться до Гиблого бора и отыскать там техников из команды Ги Церкуса, если, потратив почти сутки, они не смогли за это время даже выбраться из Сабата. Так что, по сути, выбор был невелик: либо довериться Гефару, либо возвращаться в Цитадель. Хотя не факт еще, что им удалось бы отыскать дорогу назад в том безумном лабиринте, в который превратила столицу Кедлмара запредельная реальность.

Юнни все так же неподвижно, сжавшись в комок и обхватив руками колени, сидел возле стены. Голова его была опущена вниз, так что невозможно было понять, спит он или бодрствует. В любом случае сознание его находилось где-то в невообразимой дали от всего, что происходило вокруг него. Оно не желало воспринимать того, что теперь, когда прежний мир исчез безвозвратно, наверное, уже следовало начинать называть новой реальностью.

Неподалеку от него на ступенях сидели бок о бок Гефар и Джемми. Гефар что-то объяснял солдату, водя кончиком трости по тротуару.

– Что-нибудь необычное происходило? – спросил Андрей у Шагадди.

– Да можно сказать, что нет, – почесав затылок, ответил тот. – Кадишш, когда я его сменял, рассказал, что во время его дежурства высоко в небе появилась стая каких-то черных треугольников, отдаленно похожих на птиц. Даже Гефар не смог сказать, что это такое. А с полчаса назад мостовая неподалеку от перекрестка начала подниматься дыбом. Продолжалось это недолго. Но сейчас, если подойти к тому месту, то можно увидеть, что туша мертвого зверя наполовину провалилась под мостовую, словно упала в расплавленный асфальт.

– А где мальчик? – посмотрев на перепачканной кровью кузов машины, где лежал убитый малыш, спросил Андрей.

– Кадишш сказал, что Гефар его в дом отнес.

– А как сам Гефар? – Андрей снова покосился на Воина Тьмы, по-прежнему неспешно объяснявшего что-то внимательно слушавшему его Джемми.

– Нормально, – после короткой паузы сухо ответил Шагадди. – Сначала он все гиз просил, а потом вдруг вскочил на ноги и заявил, что ему нужно посмотреть, что происходит за стеной. Ну, я сказал ему, что если без предупреждения с места двинется, то всажу в него всю обойму. Он усмехнулся, но тем не менее резких движений больше не делал.

– А что за стеной?

– Вот это как раз самое странное…

Шагадди щелчком откинул в сторону докуренную папиросу и поправил на плече ремень автомата. Движения его были угловатыми и необычно медленными, словно совершал он их не по необходимости, а для того чтобы потянуть время. Похоже было на то, что он не знал, как правильно сказать о том, что считал необходимым сообщить лейтенанту.

– Ты забрался на стену вместе с Гефаром? – чтобы помочь Шагадди, задал вопрос Андрей.

– Да, – коротко кивнул сержант. Затем он резко двинул подбородком из стороны в сторону и быстро, словно боясь передумать, выпалил: – Джагг, ты можешь мне не верить, но за стеной находилась точно такая же улица!

– Ну и что в этом странного? – непонимающе пожал плечами Андрей. – Просто за стеной находится продолжение той же самой улицы, на которой находимся мы.

– Нет, Джагг, – уверенно покачал головой Шагадди. – То, что я увидел, было не продолжением того участка улицы, на которой мы сейчас находимся, а как бы ее зеркальным отражением. Там были абсолютно такие же дома. На перекрестке лежала туша мертвого зверя. А у самой стены стоял такой же, как и у нас, автомобиль.

– А люди? – отчего-то вдруг севшим голосом спросил Андрей. – Ты видел людей?

Шагадди молча кивнул.

– Ну? – нетерпеливо поторопил его Андрей.

– Все мы были мертвы, – шепотом произнес Шагадди. – Я видел тебя, лежащего на мостовой с разорванным животом. А сам я лежал на крыше автомобиля, по пояс высунувшись из люка… – По лицу Шагадди пробежала быстрая волна мышечных сокращений. На одно короткое, почти неуловимое мгновение лицо его приобрело такое выражение, словно он собирался заплакать, но в последний момент передумал. – Я видел свое мертвое лицо, Джагг… Глаза у меня были открыты… А в уголках их, словно слезинки, стояли капли крови… Но самым страшным… Проклятие! – Шагадди быстро провел ладонью по лицу. – Самым омерзительным была струйка слюны, стекающая по щеке из угла полуоткрытого рта… И, кажется, перед смертью я обмочился…

– А что Гефар?

– Скотина, – Шагадди злобно скрипнул зубами. – Он наблюдал за мной! Смотрел и скалился с довольным видом!

– Быть может, он специально создал эту иллюзорную картину, чтобы подшутить над тобой? – предположил Андрей.

– Не знаю, – пожал плечами Шагадди. – Но мне показалось, что он тоже внимательно изучал то, что находилось по ту сторону стены… Я хотел спрыгнуть и убедиться, что все это лишь иллюзия, но Гефар взял меня за руку и с очень серьезным видом сказал, что не советует мне этого делать. И голос у него при этом был такой спокойный… Наверное, я и в самом деле испугался, Джагг, но я не полез через стену.

– И правильно сделал, – положив руку Шагадди на плечо, сказал Андрей. – Гефар что-нибудь сказал по этому поводу?

– Он сказал, что за стеной находится экран вероятности, на котором мы можем видеть один из возможных вариантов развития тех или иных событий. А, наблюдая за ним, он может понять, каких ошибок нам следует избегать.

– Понятно, – кивнул Андрей, хотя на самом деле мало что понял из сбивчивых и путаных объяснений Шагадди. – Я так понимаю, что во второй раз заглядывать за стену ты не стал?

Шагадди отрицательно мотнул головой.

– А что за истории Гефар рассказывает Джемми?

– Понятия не имею, – пожал плечами Шагадди. – Они, похоже, понимают друг друга почти без слов. Гефар только время от времени какие-то картинки на асфальте рисует.

– Ладно, – Андрей снова хлопнул сержанта по плечу. – Иди отдыхать.

– Джемми! – махнул рукой своему напарнику Шагадди.

Молчаливый солдат посмотрел на Шагадди. Затем он легонько коснулся кончиками пальцев запястья Гефара, в котором тот держал трость. Гефар коротко кивнул. Джемми поднялся на ноги и подошел к машине.

– Все в порядке, Джемми? – на всякий случай спросил у солдата Андрей.

Джемми улыбнулся и уверенно кивнул. Затем следом за Шагадди он забрался в машину и осторожно прикрыл за собой дверь.

– Ну, что? – посмотрел Андрей на Лантера. – Пойдем пообщаемся с Гефаром?

– Я бы предпочел умыться и почистить зубы, – ответил солдат.

– Неплохая идея, – согласился с ним Андрей. – Только условия здесь для этого неподходящие. Лучше завари-ка для нас гиз.

– Как скажешь, лейтенант, – улыбнулся Лантер.

– И обед тоже на тебе, – добавил Андрей. – К тому времени, когда нужно будет будить ребят, все уже должно быть готово.

– Ну, с этим-то как раз проблем не будет, – еще шире улыбнулся Лантер. – В отличие от повседневного солдатского меню на этот раз мы можем побаловать себя разносолами.

– Боюсь, что Шагадди все равно потребует себе тушенку, – усмехнулся в ответ Андрей.

Оставив Лантера возле машины, Андрей взял в руку автомат и не спеша, размеренной походкой направился в сторону Гефара.

Гефар сидел на ступеньке, положив подбородок на рукоятку зажатой между коленей трости. При приближении лейтенанта он чуть приподнял голову и улыбнулся.

– Как отдохнул, лейтенант?

– Спасибо, неплохо, – коротко кивнул Андрей.

– Присаживайся, – Гефар похлопал ладонью по камню рядом с собой. – Нам еще два часа здесь сидеть, а ничего интересного в ближайшее время не намечается.

Андрей не спешил воспользоваться приглашением Гефара. Он встал напротив него, широко расставив ноги и положив автомат на локтевой сгиб левой руки.

– Да? – Андрей посмотрел на Гефара, чуть прищурившись. – Шагадди рассказал мне, что кое-что интересное ему удалось-таки увидеть.

Гефар понимающе улыбнулся и не спеша кивнул.

– Конечно. В первый раз это производит довольно-таки сильное впечатление.

– Что это было?

– Экран вероятности. Так я называю это явление. Если тебя интересует его природа, то мне о ней ничего не известно. Обычно появление экрана вероятности сопровождает те или иные масштабные изменения окружающей действительности. Нужно только обнаружить место его нахождения.

– Так, значит, это временное явление? – спросил Андрей.

– Как и все в этом мире, – с елейной улыбкой на губах ответил Гефар.

– Значит, если я сейчас загляну за стену, – продолжил свою мысль Андрей, – то не увижу там ничего?

– Ну почему же ничего? – в шутку удивился Гефар. – Ты увидишь за ней вполне реальную улицу, ведущую в никуда.

– Гиз готов, – услышал Андрей за спиной голос Лантера.

Солдат стоял позади него, держа в руках два стакана. На этот раз это был просто крепко заваренный напиток. Один стакан Лантер передал лейтенанту, а второй протянул Гефару. Сходив снова к машине, он вернулся, держа в руке стакан для себя, и совершенно спокойно, не проявляя никакого опасения или беспокойства, присел на ступеньку рядом с Гефаром.

– И что же тебе удалось увидеть на экране вероятности? – сделав глоток гиза, спросил у Гефара Андрей.

– Увиденное нуждается еще и в правильной интерпретации, – ответил Гефар с загадочной улыбкой. – Но, судя по всему, у нашего предприятия неплохие перспективы.

– А Шагадди сказал мне, что видел всех нас мертвыми, – сообщил Андрей, пристально глядя на Гефара, чтобы успеть уловить в его взгляде хотя бы слабую тень растерянности или сомнения.

Однако Гефар с невозмутимым видом продолжал прихлебывать гиз из стакана, который он держал обеими руками, зажав кончиками растопыренных пальцев. Он словно даже и не заметил попытки Андрея уличить его в обмане.

– Я ожидал, что он увидит нечто подобное, – сказал он, вновь подняв взгляд на Андрея. – Все дело в том, что экран показывает тот или иной вариант развития событий, в зависимости от ожиданий того, кто на него смотрит. Сержант Шагадди не был расположен к тому, чтобы вести со мной переговоры. Если бы отрядом командовал Шагадди, то он, не задумываясь, отдал бы приказ открыть огонь при одном только моем появлении. Чем бы закончилась попытка уничтожить меня таким образом, он смог увидеть на экране вероятности.

– А что увидел на нем ты? – снова повторил свой вопрос Андрей.

– Я увидел, как мы втроем пьем гиз на ступенях парадного, – усмехнувшись, ответил Гефар.

– И что это значит? – недоверчиво сдвинул брови Андрей.

– Если вероятностная картина развития событий совпадает с реальной, то это означает, что был выбран оптимальный вариант действий. Я правильно поступил, предложив вам сотрудничество, а вы не ошиблись, приняв данное предложение.

– Так считаешь ты, – заметил Андрей.

– Такова существующая ныне реальность, – развел руками Гефар.

– Если это была всего лишь иллюзия, почему ты запретил Шагадди приближаться к экрану?

– Я ему ничего не запрещал, – покачал головой Гефар. – Я просто посоветовал ему не делать этого.

– Почему?

Гефар с нескрываемым любопытством посмотрел на Андрея.

– Тебе приходилось когда-нибудь пробираться по болоту, лейтенант? – спросил он.

– Нет. – Андрея несколько удивил вопрос, не имеющий прямого отношения к обсуждаемой теме. – А что?

– Дело в том, что, когда идешь по болоту, нужно делать шаг только в том случае, если безоговорочно уверен, что в том месте, куда ты собираешься поставить ногу, находится твердая почва, – объяснил Гефар. – То же самое и с запредельной реальностью. Если не знаешь назначения того или иного предмета, то не трогай его, а явление, с которым незнаком, лучше обойди стороной.

– Хорошо. – Андрей присел на корточки неподалеку от Гефара, поставив автомат между коленей. – А о чем ты разговаривал с Джемми?

При этом вопросе Гефар заметно оживился.

– Известно ли тебе, лейтенант, что этот твой молчун Джемми является превосходным знатоком кедлмарского фольклора?

Андрей отрицательно покачал головой.

– Мы составляли с ним мое генеалогическое дерево! – радостно возвестил Гефар. – Представь себе, лейтенант, пару раз он даже поправил меня! О моих дальних родственниках ему известно, наверное, больше, чем мне самому!

– И это все? – недоверчиво прищурился Андрей.

– А чего еще ты ожидал? – с растерянным видом развел руками Гефар.

Андрей хмыкнул и ничего не ответил.

– Ладно! – хлопнул себя по коленям Лантер. – Пора обедом заниматься.

Он вернулся к машине, достал из кузова ящик с припасами и зажег спиртовку.

Держа Гефара в поле зрения, Андрей переместился поближе к Юнни и, наклонив голову, попытался заглянуть ему в лицо. Солдат сидел неподвижно, уперевшись лбом в сведенные вместе колени.

– Юнни, – негромко произнес его имя Андрей и, протянув руку, положил ее солдату на плечо.

Юнни вздрогнул и весь сжался, словно его плеча коснулась не рука командира, а омерзительное холодное щупальце осьминога.

– Он не станет ни с кем разговаривать, – сказал наблюдавший за Андреем Гефар. – Сейчас он думает только об одном – как искупить свою вину.

– Откуда тебе-то это известно, – зло глянул на Гефара Андрей.

– Я все время находился рядом с ним, – спокойно ответил Гефар. – Перед тем как впасть в то состояние, в котором он пребывает теперь, Юнни молил всех известных ему богов о смерти. А что есть смерть, если не жертва, принесенная во имя будущих поколений?

– Послушай-ка, – присев на ступеньку, обратился к Гефару Андрей. – Ты ведь не единственный Гефар, бродивший по Кедлмару. В свое время, как я слышал, вас было довольно-таки много.

– Теперь остался я один, – ответил Гефар.

– А что стало с остальными?

– Они все здесь, во мне, – Гефар коснулся пальцем своей груди. – Я един во многих лицах.

– Как это? – непонимающе посмотрел на Гефара Андрей.

– Я могу создать практически неограниченное число своих копий. – Сказав это, Гефар тут же добавил: – Конечно, только в условиях запредельной реальности. Но сейчас в этом нет необходимости. Поэтому я один.

– Тебе что-нибудь известно о центре, куда стекается вся получаемая запредельной реальностью информация? – задал новый вопрос Андрей.

– Мне приходилось иметь дело только с коллективным сознанием запредельной реальности, функционирующим на территории Кедлмара, – ответил Гефар. – Это нечто вроде оперативной памяти. Вся ценная информация из нее быстро перегоняется в некий информационный центр, о котором ты, по-видимому, и говоришь. Где он находится и что из себя представляет, я не имею ни малейшего представления. Могу сказать только одно: он расположен не на Доште.

– Тем не менее ты можешь получить сводку оперативной информации, объединившись с коллективным сознанием запредельной реальности?

– Могу, – не стал отпираться Гефар. – Только это окончательно перечеркнет все ваши попытки вытащить своих друзей из Гиблого бора. Не забывай, лейтенант, что моя основная специальность – сборщик информации. Как только я проникну в коллективное сознание запредельной реальности, вся имеющаяся у меня информация тут же станет общедоступной и ваша тайная миссия перестанет быть таковой. Я ничего не смогу сохранить в тайне, даже если очень сильно буду этого хотеть. Так что лучше, лейтенант, обойтись пока тем, что мне и без того известно.

– А что тебе известно?

– Мне известно, что никто из людей, находившихся в Гиблом бору, не покинул его пределов. Еще мне известно, что территория Гиблого бора превратилась в сущий ад и нет почти никакой надежды, что кто-то из находившихся там сумел выжить. Но, как я понимаю, тебя это не останавливает?

Андрей молча качнул головой.

– Ты должен все увидеть собственными глазами?

Андрей коротко кивнул.

– Я так и думал, – улыбнулся Гефар. – Как ни странно, именно эта твоя тупая упертость вызывает у меня наибольшую симпатию.

– К сожалению, не могу сказать того же о тебе, – ответил Андрей.

Улыбка застыла на губах Гефара, словно схваченная внезапным морозом.

– Ничего страшного, – в совершенно несвойственной для себя манере скованно пробормотал Гефар. – Надеюсь, у нас еще будет время узнать друг друга получше.

Должно быть, он ждал ответа. Но Андрей просто молча отвернулся в сторону.

– Что ты об этом думаешь? – мысленно обратился он к своему напарнику.

– О чем именно? – уточнил Дейл.

– Я имею в виду Гефара и его предложение о сотрудничестве.

– Но ты же фактически уже принял его.

– И тем не менее мне хотелось бы знать твое мнение.

– Объяснения своих действий, приведенные Гефаром, звучат довольно убедительно, – подумав, ответил Дейл. – Образ Воина Тьмы является продуктом коллективного сознания жителей Кедлмара. Если некому будет помянуть Гефара пусть даже недобрым словом, то само его существование теряет всякий смысл. С другой стороны, прежде мы никогда не сталкивались с тем, чтобы феноменальные проявления запредельной реальности обретали самостоятельность. Но в то же время мы никогда и не наблюдали активности запредельной реальности, хотя бы отдаленно сопоставимой с той, что сейчас имеет место в Кедлмаре. Вряд ли в Статусе найдется специалист, который рискнул бы строить предположения о том, что может происходить в подобных условиях.

– Ты считаешь, что это ответ? – саркастически усмехнулся Андрей.

– Я просто изложил тебе свои умозаключения по данному вопросу, – невозмутимо ответил Дейл.

– Но я так и не понял, можно доверять Гефару или нет?

– Я этого не знаю. Так же, как и ты.

– А как бы ты поступил на моем месте?

– Так же, как и ты. Неужели ты думаешь, что я бы промолчал, если бы у меня возникли какие-то сомнения?

Вздрогнув от неожиданного резкого звука, Андрей всем корпусом развернулся в сторону, откуда он раздался. Одновременно с этим он правой рукой прижал автомат к бедру и передвинул большим пальцем планку предохранителя в положение автоматической стрельбы. Указательный палец уже лежал на спусковом крючке.

По асфальту с грохотом катилась кастрюля, которую Лантер неудачно пристроил на маленькой конфорке спиртовой горелки.

Наклонившись, чтобы поднять ее, солдат негромко выругался.

– Эдак ты не один час провозишься, – глядя на него, насмешливо заметил Гефар.

– А у тебя есть какие-нибудь другие предложения? – огрызнулся Лантер.

– Конечно, – невозмутимо ответил Гефар.

Легко поднявшись на ноги, он сделал два шага в сторону от крыльца и быстрым движением конца трости нарисовал на асфальте круг. Отсеченная таким образом часть мостовой в одно мгновение провалилась куда-то под землю, а из открывшегося на ее месте круглого отверстия взметнулось вверх красноватое пламя.

– Прошу вас, – с улыбкой указал на огонь Гефар.

– Инфернальное пламя? – Андрей протянул руку к огню, но быстро отдернул ее, убедившись, что может обжечься.

– Не все ли равно, что является источником огня, – все так же с улыбкой ответил Гефар, – если на нем можно приготовить пищу.

ГЛАВА 12 ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ

После того как Лантер перебрался к устроенному Гефаром очагу, дела у него и в самом деле пошли куда быстрее. К тому времени, когда пришла пора будить остальных бойцов, обед был готов.

Лантер проявил немалую изобретательность и подлинное кулинарное искусство, приготовив из консервов и концентратов несколько блюд, выглядевших вполне аппетитно. Учитывая то, что в последний раз солдаты ели горячую пищу больше суток назад, они, наверное, глазом не моргнув, проглотили бы даже зажаренное на вертеле сердце убитого монстра. И тем не менее кулинарные упражнения Лантера снискали всеобщее одобрение, хотя выражалось оно главным образом не в словах, а в том, как быстро едоки работали ложками.

Гефар от предложенной ему еды отказался. Он лишь налил себе в стакан новую порцию свежезаваренного гиза.

Юнни, по-прежнему неподвижно сидевший на мостовой, также не проявил никакого интереса к еде. От протянутой ему тарелки он молча отвернулся. Когда же Шагадди попытался силой заставить его есть, Юнни коротким взмахом руки выбил тарелку у него из рук. Перевернувшись, тарелка упала Шагадди на колени. Горячая жидкость, просочившись сквозь материю, обожгла ему кожу.

– Да что ж ты делаешь, поганец! – возмущенно воскликнул Шагадди.

На мгновение он забыл, что перед ним находится безумец, неспособный отвечать за свои действия, и замахнулся на Юнни кулаком.

Юнни испуганно отшатнулся в сторону.

Именно в этот момент Андрей успел поймать его взгляд. Безумия в нем было не больше, чем испуга. Юнни прекрасно понимал, что означает занесенный над ним кулак Шагадди. Скорее всего он также отдавал себе отчет в том, что происходит вокруг. Но не хотел, чтобы об этом кто-нибудь догадался. Ему было страшно снова взглянуть в глаза своим товарищам, которых он предал, соблазнившись посулами, коим не суждено было сбыться.

Андрей не знал, что ему делать. Сказать остальным, что Юнни только имитирует безумие? Или же дать самому Юнни понять, что он разгадал его хитрость?

– Наверное, самым правильным было бы поговорить с Юнни наедине, – вклинился в его размышления Дейл.

– Боюсь, что в ближайшее время у нас не будет такой возможности, – ответил Андрей.

– Ну так и не трогай его пока. Парню и без того несладко.

– Если он и в самом деле сделал все то, о чем рассказал Гефар… – Андрей умолк, не закончив начатую фразу.

– Ты хочешь сказать, что он получил то, что заслужил? – догадался Дейл.

– Нет, в таком случае он не получил и сотой доли того, что заслуживает. Я хотел сказать, что не понимаю, почему он ищет смерти и одновременно боится ее.

– Юнни ищет не смерть, а возможность принести себя в жертву, – негромко произнес, подсев к Андрею, Гефар.

– Ты слышал наш разговор? – недобро прищурился Андрей.

– Нет, – качнул головой Гефар. – Но я видел твой взгляд, устремленный на Юнни. Ты ведь тоже понял, что он не настолько безумен, как хочет казаться?

– Лишь бы только Шагадди этого не заметил, – услышал Андрей мысленный голос Дейла. – Иначе я Юнни не позавидую.

Шагадди ничего не заметил. Он успел взять себя в руки прежде, чем нанес удар. Коротко выругавшись, он отшвырнул в сторону пустую тарелку, лежавшую у него на коленях, и, поднявшись на ноги, отошел в сторону. Присев на подножку машины, Шагадди достал нож и принялся счищать с одежды остатки перепачкавшей ее еды. В сторону Юнни он больше ни разу не взглянул.

– У Юнни и в самом деле не все в порядке с головой, – продолжал между тем Гефар. – Иначе чем еще объяснить тот факт, что запредельная реальность оставила его без внимания? Но я и прежде замечал, что временами у него случаются моменты просветления. А присутствие знакомых людей, похоже, помогло ему полностью вернуться в реальность.

– Почему же в таком случае он не желает с нами разговаривать? – так же тихо спросил у Гефара Андрей.

– А ты бы как поступил на его месте, лейтенант? – с любопытством посмотрел на собеседника Гефар.

Андрей, подумав, пожал плечами:

– Не знаю.

– Я тоже не имею представления, как повел бы себя в такой ситуации, – коротко кивнул Гефар.

– Юнни! – громко окликнул солдата по имени Андрей.

Юнни не двинулся с места. Голова его была втянута в плечи и обращена лицом к серому асфальту.

Андрей поднялся на ноги и поставил на багажник машины пустую тарелку.

– Пора в путь двигаться, – сказал он. Взгляд его снова нашел Гефара. – Твое слово, Воин Тьмы.

– Я готов! – бодро ответил Гефар и без промедления поднялся на ноги.

Он подошел к кирпичной стене, в которую упирался передний бампер машины и коротким жестом попросил стоявшего поблизости Эйха отойти в сторону.

– Он что, стену собирается таранить? – шепотом спросил у лейтенанта Лантер.

Андрей молча пожал плечами. Только сейчас он подумал о том, что вначале, наверное, стоило бы узнать у Гефара, что за дорогу в Гиблый бор он собирается предложить.

Гефар резко взмахнул рукой, в которой у него была зажата трость с рукояткой в форме свернувшейся змеи, и острым концом, направленным в сторону стены, описал широкий полукруг. При этом, как показалось Андрею, Гефар еще выкрикнул какие-то слова, но поручиться за это он не мог – уши заложило, как при близком разрыве артиллерийского снаряда.

Шквальный порыв ветра, ударивший со стороны стены, едва не сбил людей с ног.

Андрей отшатнулся назад и ухватился рукой за открытую дверцу автомобиля. Сзади в его плечо судорожно вцепился Лантер.

Продолжалось это не более пяти секунд. Следом за внезапным всплеском стихии наступил покой. Установившуюся тишину, словно тонкая игла, пронзал вибрирующий на невообразимо высокой ноте крик Юнни, который лежал на тротуаре, прижав ноги к груди и обхватив голову руками.

– Заткнись! – рявкнул на него Кадишш.

Не добившись никакого результата криком, Кадишш подбежал к Юнни и схватил его за шиворот. Встряхнув парня, словно щенка рекина, он швырнул его к стене дома. Юнни замолчал, но так и остался полулежать у стены, раскинув ноги в стороны, уперевшись полусогнутыми руками в асфальт и затравленно глядя по сторонам. Казалось, он ждал, что все остальные солдаты тоже набросятся на него и начнут избивать.

Но до Юнни уже никому не было дела. Все взгляды были устремлены на стену, возле которой стоял Гефар.

В самом центре кирпичной стены, в том месте, где очертило полукруг острие трости Гефара, зиял провал с неровными, словно обкусанными краями. Тьма, заполнявшая провал, была настолько плотной и непроницаемой для взгляда, что казалась осязаемой.

Гефар неподвижно стоял напротив зияющего в стене провала. Руки его были опущены вдоль тела. Плечи и голова устало поникли, словно Воин Тьмы только что закончил невероятно тяжелую работу.

Первым пришел в себя Длинный Эйх. Посмотрев зачем-то по сторонам, он наклонился и поднял с мостовой небольшой камешек. Подкинув камень на ладони, Эйх как будто даже лениво и нехотя швырнул его в направлении чернеющего провала. Камень вошел во тьму и растворился в ней. Если в момент падения он и ударился обо что-то, то не издал при этом ни звука.

Зато на ребяческую выходку Эйха немедленно отреагировал Гефар.

– Ты что делаешь?! – налетел он на солдата, всполошенно размахивая руками. – У тебя голова на плечах или ночой горшок?!

Эйх был намного выше Гефара, но коротышка наскакивал на него с агрессивностью бойцового дрилла, распушившего перья, задравшего хвост и подзадоривающего самого себя громкими криками и высокими прыжками. Пятясь назад под неудержимым натиском своего оппонента, Эйх время от времени все же выставлял руку перед собой и легонько толкал Гефара в грудь. Но это, похоже, только еще больше заводило низкорослого толстяка.

Со стороны стычка могла бы выглядеть довольно комично, если бы не было в руке Гефара трости, способной превращаться в смертельное оружие.

– Да чего ты?.. – продолжая пятиться, вяло отмахивался от Гефара Эйх. – Чего я такого сделал-то?..

Голос у него при этом был, как у нашкодившего ученика, получающего заслуженную взбучку от педагога и понимающего, что от наказания ему не уйти, но все же пытающегося по привычке оправдаться.

Внезапно, словно забыв об Эйхе, Гефар повернулся к Андрею и с театральной трагичностью всплеснул руками:

– Лейтенант! Я не могу работать в таких условиях! Где ты набрал этих разгильдяев?!

– Между прочим, в данном случае Гефар совершенно прав, – начав с внушения Эйху, Андрей закончил, обращаясь ко всем остальным: – Если кто забыл, напоминаю: мы находимся в зоне запредельной реальности. И это не самое подходящее место для того, чтобы демонстрировать собственную глупость.

– А что я? – изображая раскаяние, развел руками Эйх. – Я только проверить хотел, что это за дыра в стене.

– Дыра! – передразнил Эйха Гефар. – Это у тебя в голове дыра!

– Ладно, успокойся, – подняв руку в примирительном жесте, Андрей попытался урезонить не в меру разошедшегося Гефара.

– Можно подумать, я о себе беспокоюсь! – возмущенно взмахнув руками, Гефар указал концом трости на темнеющий провал. – Для меня-то как раз это самая обычная дыра!

– А у нас с ней могут возникнуть проблемы? – Андрей снова попытался повернуть разговор в конструктивное русло.

– Если будете вести себя, как последние болваны, – уже куда более спокойно ответил Гефар.

Он уже выпустил почти весь заряд эмоций, скопившийся у него внутри, и теперь был готов к обсуждению более серьезных вопросов, нежели безалаберное поведение военнослужащих.

– Это твоя работа? – указав взглядом на провал, спросил Андрей.

– А то чья же, – с довольным видом улыбнулся Гефар. – Правда, здорово получилось?

– Если бы я еще и имел представление о том, что это такое,– озадаченно нахмурился Андрей.

– Да брось ты! – изумленно вскинул брови Гефар. Рука его с тростью вновь метнулась в сторону дыры в стене. – Ты что, в самом деле не знаешь, что это такое?

Андрей отрицательно покачал головой из стороны в сторону.

– Ну, дожили! – Гефар безнадежно всплеснул руками. – Да это же Проход Каффы!

– Проход Каффы?

– Иными словами, Дорога Мертвых, – тут же подсказал Андрею Дейл.

– Это тоже из кедлмарского фольклора?

– Конечно.

– И для чего служит этот проход?

– Согласно легенде, через него умершие покидают мир живых.

– И куда же они направляются?

– Кедлмарская мифология предоставляет мертвым больше возможностей, нежели те сказки о загробном мире, что были сочинены на Земле, – усмехнулся Дейл. – Умерший может сам выбирать, куда отправиться после смерти. Но сначала он должен убедить Каффу в том, что его выбор взвешен и обоснован и он спустя какое-то время не захочет переменить его. Только после этого Каффа развернет для него проход в требуемом направлении.

– А что за тип этот Каффа? Какой-нибудь Цербер трехглавый?

– Каффа – это скорее не существо, а философское понятие, близкое по смыслу к индуистскому представлению о карме. Но только без последующего перерождения. Каффа определяет ответственность человека не столько за то, что он в жизни совершил, сколько за то, чего он по тем или иным причинам сделать не успел, не смог или не захотел.

– Как это? – не понял Андрей.

– Согласно философии Каффы, человек всегда должен быть нацелен на какое-то конкретное действие. Отшельник, проведший всю свою жизнь вдали от людей, предаваясь молитвам и мыслям о праведных делах, с точки зрения Каффы, прожил отведенные ему годы впустую, потому что не совершил ничего – ни хорошего, ни дурного.

– Значит, Каффа все же судит поступки людей?

– Каффа судит людей за бездействие.

– А если человек совершает действия, которые влекут за собой трагические последствия?

– Любое действие лучше полного бездействия.

– Каффа оправдывает даже то, что совершил Юнни?

– Каффа не оправдывает, но и не обвиняет. А дать оценку своим действиям должен сам человек, представший перед Каффой.

– У меня голова от этого идет кругом, – пожаловался Андрей.– Я ничего не могу понять.

– Ну, так что там, насчет Прохода Каффы? – вслух обратился он к Гефару. – Ты считаешь, что, воспользовавшись им, мы сможем попасть в Гиблый бор?

– Да, собственно, куда пожелаете, – заверил Андрея Гефар.

– А пошире его сделать нельзя? – взглянув на проход, спросил Эйх.

– Зачем? – мрачно глянул на него Гефар, заранее настроившись на ожидание очередного фортеля.

– Боюсь, что машина в него не войдет, – озабоченно покачал головой Эйх.

Гефар только рот раскрыл от изумления. Для того чтобы прийти в себя, ему потребовалось пару раз как следует кашлянуть в кулак.

– Слушай, лейтенант, – обратился он к Андрею. – Поделись секретом: как вы все до сих пор еще живы? Я, к примеру, даже и вообразить себе не мог, что кому-то может прийти в голову идея въехать в Проход Каффы на бронированном лимузине!

Андрей недовольно поморщился – он уже понял, что за банальной сентенцией последует очередная театральная миниатюра в исполнении Гефара.

В пароксизме праведного возмущения Гефар вскинул руки к небесам, словно призывая и их стать свидетелями надругательства над древними святынями. Но над головой у него простиралось не небо, а серый купол пространственного кокона, накрывшего Дошт, с прилипшим к нему красноватым пятном Борха-2. Это мрачное зрелище как-то сразу привело Гефара в чувство. Прекратив изображать из себя артиста-трагика из кружка художественной самодеятельности при Дворце культуры ассенизаторов, он опустил руки и снова обратился к Андрею. На этот раз уже вполне спокойно и по-деловому:

– Если мы собираемся воспользоваться Проходом Каффы, то придется идти пешком.

– А если нет? – процедил сквозь стиснутые зубы Шагадди.

– В таком случае я не могу поручиться за то, что мы доберемся до места к назначенному сроку. – Гефар ответил на вопрос Шагадди, даже не посмотрев на сержанта, а продолжая, как и прежде, обращаться к Андрею так, словно это он задал вопрос.

– Сколько времени займет путь через Проход Каффы? – Задав вопрос, Андрей достал из кармана таймер и мельком взглянул на его светящееся табло. До времени, когда будет открыт внепространственный переход, оставалось около тридцати трех часов – чуть больше кедлмарских суток.

– Шутить изволите? – язвительно усмехнулся Гефар. – Дорога Мертвых – это вам не скоростное шоссе с указателем ограничения скорости на обочине. Но сколько бы времени ни занял путь через Проход Каффы, быстрее нам до Гиблого бора не добраться. А если честно, то я вообще не имею представления, как иначе выбраться из этого квартала. Он нереален, и, двигаясь наугад, мы можем проплутать по нему не один час.

– А как же ты нас нашел? – спросил у Гефара Лантер.

– Будем считать, что мне просто повезло, – улыбнувшись, ответил ему Гефар.

– Но ты уверен, что Проход Каффы приведет нас именно в Гиблый бор? – еще раз решил уточнить Андрей.

– Более того, – ответил Гефар. – Он выведет нас именно к тому месту в Гиблом бору, которое вы намерены отыскать.

– Я ему не верю! – решительно заявил Шагадди. – Нет никакого смысла бросать машину с припасами!

– У нас нет иного выхода, – спокойно возразил ему Андрей. – Возьмем с собой только самое необходимое – еду на сутки и боеприпасы.

– Мне тоже это не нравится, – покачал головой Эйх. – Даже если мы и доберемся до Гиблого бора тем путем, который предлагает нам Гефар, то как мы потом назад вернемся? Среди людей, которых мы надеемся отыскать, могут оказаться и раненые.

– О возвращении подумаем после того, как доберемся до места. – Чтобы положить конец дальнейшим рассуждениям на данную тему, Андрей перешел на приказной тон: – Десять минут на сборы. Каждому на спину рюзак: на дно еду, сверху – боеприпасы.

– А спальники? – спросил Кадишш, вытягивая из кузова спальный мешок.

– Боюсь, что в ближайшее время нам будет не до сна, – покачал головой Андрей.

– Как скажешь, командир. – Кадишш кинул спальник назад в машину.

– А это тебе, – Андрей кинул пустой рюкзак Гефару.

Поймав подарок на лету, Гефар непонимающе посмотрел на Андрея.

– Да мне он вроде как ни к чему. Я привык путешествовать налегке.

– Гиз пьешь? – задал прямой вопрос Андрей.

Гефар молча кивнул.

– Значит, потащишь канистру с водой, – закончил Андрей и отвернулся в сторону, давая понять, что никаких возражений принимать не намерен.

Собирая свой рюкзак, Андрей краем глаза наблюдал за остальными солдатами, пытаясь понять их настроение.

Шагадди с мрачным видом кинул в свой рюкзак пару банок тушенки и пачку галет. Остальное место заняли запасные обоймы к автомату, пара пистолетов, два десятка гранат и два пулеметных диска. Подумав, Шагадди кинул сверху еще три пачки папирос.

Закинув рюкзак на спину, Шагадди попрыгал на месте, проверяя, хорошо ли подогнаны лямки. Чуть подтянув левую, он застегнул на груди карабин, стягивающий обе лямки, и повесил на шею автомат. Взяв один из «бойзонов», Шагадди заменил полупустой диск на новый, проверил затвор и положил пулемет на плечо.

Сержанту вся эта затея с Проходом Каффы была явно не по душе, но, высказавшись один раз по данному вопросу и услышав ответ лейтенанта, он больше не желал к нему возвращаться. Не имело смысла толочь воду в ступе, если командир уже принял решение.

Недоволен был и Длинный Эйх. Но его недовольство по большей части было связано с тем, что нужно было бросить машину, которая вызывала у него почти ребяческий восторг, как новая игрушка, подаренная на день рождения.

Кадишшу и Лантеру на первый взгляд было абсолютно все равно, ехать ли дальше на машине или идти пешком. Им просто хотелось как можно скорее покончить со всеми делами и вернуться в Цитадель, которая представлялась им теперь единственным безопасным местом во всем Кедлмаре.

Что думал Джемми о предстоящем походе по Дороге Мертвых, понять было невозможно. Глядя на то, с каким меланхоличным выражением лица он проверяет доставшийся ему второй «бойзон», можно было подумать, что ему вообще глубоко безразлично все, что происходит вокруг. И нужно было очень хорошо знать Джемми, чтобы понять, что на самом деле он сейчас собран и сосредоточен, как никогда.

Гефар вертелся на месте, как волчок, и что-то бормотал себе под нос, пытаясь пристроить на спине рюкзак, в который была уложена пластиковая канистра с водой. Продолжалось это до тех пор, пока к нему не подошел Шагадди и не помог как следует подтянуть лямки.

– Спасибо, сержант, – немного смущенно улыбнулся Гефар. – Боюсь, что одному мне было бы не справиться.

Благодарность его, как показалось Андрею, была вполне искренней. Однако Шагадди, ничего не ответив, просто отошел в сторону.

Выражение лица Гефара сразу же сделалось настолько неприятным, что, наверное, даже он сам это почувствовал.

– Я всегда буду помнить о твоем автомате, направленном мне в спину, – язвительно произнес он вслед Шагадди и тут же отвернулся в сторону.

После того как сборы были закончены, Эйх захлопнул багажник и запер его на ключ. Затем, обойдя машину по кругу, он проверил каждую дверцу. Положив руки на крышу машины, Эйх встал на носки, чтобы взглянуть на выбитый люк. Убедившись, что причиненный машине ущерб невосполним, он с немым укором глянул на Шагадди.

– Ты что, собираешься еще сюда вернуться? – с усмешкой спросил тот.

– Кто знает, – уклончиво ответил Эйх.

В спор вступать он не стал, но ключи от машины все же спрятал в карман.

– Готовы? – Андрей поправил на плече лямку рюкзака.

– Всегда и ко всему, – за всех ответил Кадишш.

– Лантер, присматривай за Юнни.

– Понял, – коротко кивнул Лантер.

– Мы что-то еще забыли? – посмотрел на Гефара Андрей.

– Конечно, – не двигаясь с места, ответил тот.

– Что еще?

– Вы собираетесь войти в Проход Каффы просто так? – Гефар обвел удивленным взглядом всех присутствующих.

– А как, по-твоему, нам следует это сделать? – раздраженно спросил его Эйх.

– Вы что, сказок в детстве не читали? – Недоумевающий взгляд Гефара вновь был устремлен на Андрея. – Лейтенант, ты тоже не знаешь, что нужно сделать перед тем, как войти в Проход Каффы?

– Хватит говорить загадками! – повысил голос Андрей. – Что нам еще нужно сделать перед тем, как войти в этот драный Проход?

– Послушайте, я думал вы знаете. – Недоумение и растерянность Гефара, как ни странно, выглядели вполне естественно. – Я думал, что всем известна легенда о Яхоне, прошедшем по Дороге Мертвых, чтобы отыскать свою возлюбленную…

– Ты нам теперь еще сказки рассказывать будешь! – заорал на Гефара Шагадди. – Ты меня, в конце концов, выведешь из себя!

Джемми положил руку на плечо рванувшегося было в направлении Гефара Шагадди.

– Перед тем как войти в Проход Каффы, Яхон принес жертву, – негромко, но так, что при этом его услышали все, произнес Джемми.

– Жертву? – удивленно посмотрел на него Шагадди. – Нам что, нужно какую-нибудь птицу на костре зажарить? Или голову змее оторвать?

– Речь идет о человеческой жертве, – так же тихо, как и Джемми, произнес Гефар.

– Ах, о человеческой! – тут же развернулся в его сторону Шагадди. Он даже как будто совершенно не удивился, услышав страшные слова, произнесенные Гефаром. – Теперь я понимаю, для чего ты притащил с собой Юнни!

– Ну почему же обязательно Юнни, – растерянно развел руками Гефар. – Среди нас немало других достойных кандидатур…

– А давай-ка используем для этой цели тебя! – Шагадди ткнул указательным пальцем Гефара в грудь. – А, ребята? – оглянувшись, посмотрел он на остальных. – По-моему, неплохая идея! Бросим этого умника в Проход и посмотрим, что произойдет!

– Боюсь, что у вас ничего не получится, – ледяным голосом ответил Гефар и решительно отвел руку Шагадди в сторону. – Как я уже сказал, речь идет о человеческой жертве, а я, как вам, должно быть, известно, не совсем человек. Я-то как раз могу свободно войти в Проход Каффы, потому что он, так же как и я, является частью запредельной реальности. А вот от тебя, сержант, если ты сдуру сунешь в него голову, останется только мокрое место! – Сказав это, Гефар на секунду задумался, после чего счел нужным добавить: – «Мокрое место» – это всего лишь образное выражение. На самом деле от тебя вообще ничего не останется.

– Да? – свободной рукой Шагадди быстро схватил Гефара за ворот. – Ну что ж, давай попробуем сделать это вместе!

– Хватит! – рявкнул во всю глотку Андрей. – Оставь его, Шагадди!

После того как сержант с явной неохотой отпустил Гефара, Андрей обратился к Воину Тьмы:

– Ты раньше не мог предупредить о том, что нам потребуется жертва?

– А что бы это изменило? – развел руками Гефар. – Ты ведь сам сказал, что у вас нет выбора.

– Выбор есть всегда, – угрюмо возразил ему Андрей.

– Да мне-то, собственно, какое до всего этого дело! – раздраженно взмахнул руками Гефар. – Хотите остаться здесь – на здоровье! Хотите попытаться отыскать другую дорогу в Гиблый бор – пожалуйста! – Гефар опустил руки и, выставив левую ногу вперед, сверкнул на Андрея глазами: – Только не говори потом, лейтенант, что я не хотел вам помочь.

– Не наседай на него, Андрей, – услышал Андрей голос Дейла.– Он действительно думает, что действует в наших интересах.

– Предлагая принести кого-нибудь из нас в жертву? – саркастически усмехнулся Андрей.

– У Гефара иные представления о морали… Если они у него вообще есть. Все его действия подчинены принципу целесообразности. Отправляясь в этот поход, каждый из его участников заранее был готов к тому, что, возможно, ему придется погибнуть. С точки зрения Гефара, это главное. А то, что каждый все-таки надеется остаться живым, не имеет большого значения.

– Ты предлагаешь и мне действовать по тому же принципу?

– Я предлагаю попробовать спокойно объяснить Гефару, в чем именно он допустил ошибку. Тогда, возможно, нам вместе удастся найти какое-то иное решение возникшей проблемы. В противном же случае мы рискуем попросту оттолкнуть от себя Гефара… Шагадди и без того делает для этого все возможное.

– Послушай, Гефар, – обратился к Воину Тьмы Андрей. – Ты твердо уверен в том, что иного способа задобрить Каффу, кроме как принести ему человеческую жертву, у нас нет?

– Жертва нужна не Каффе… – начал было объяснять Гефар.

– Давай не будем вдаваться в подробности, – подняв руку, прервал его Андрей. – Есть какой-нибудь иной способ пройти по Дороге Мертвых и остаться после этого живыми?

Гефар отрицательно покачал головой.

– Не я устанавливаю правила, – сказал он. – И в данном случае даже не запредельная реальность. Проход Каффы придумали сами люди. И согласно преданиям ни одному из живых, кроме Яхона, не удалось пройти по Дороге Мертвых. А Яхону для этого…

– Но это же только легенда, – заметил Кадишш.

– В таком случае и я только мифический персонаж, – усмехнувшись, развел руками Гефар. – Честное слово, я не думал, что для людей жертва является проблемой. Мне казалось, что ради благого дела каждый из вас готов, не задумываясь, отдать свою жизнь.

– У тебя слишком идеализированное представление о людях, – мрачно усмехнулся Шагадди.

– Джагг!.. – не крикнул, а как будто взвыл Лантер.

Голос у него был протяжный и одновременно растерянный, словно он собирался попросить помочь ему вытащить попавшую под ноготь занозу.

Андрей с недовольным видом обернулся на крик.

Разведя руки в стороны, Лантер медленно и осторожно пятился назад, как будто под ногами у него извивались чешуйчатые тела ядовитых змей, готовых броситься на чужака, вторгшегося на их территорию.

– Джагг! – снова, не оборачиваясь, крикнул он.

– Ну, что там у тебя? – раздраженно отозвался Андрей.

По-прежнему не оборачиваясь, Лантер сделал шаг в сторону.

На краю тротуара стоял Юнни. В вытянутых руках он держал десятизарядный «нарт» новейшего образца, ствол которого был направлен Лантеру в грудь. Скорострельность этого пистолета, который до сих пор поступал на вооружение только в некоторые подразделения внутренней стражи, была достаточно высока, и хороший стрелок мог без труда поразить из него шесть неподвижных мишеней, находящихся всего в нескольких метрах от него.

Лицо Юнни было мертвенно-бледным и абсолютно неподвижным. От посмертной гипсовой маски его отличал только плотный слой щетины на подбородке и щеках. Рот был похож на тонкую, едва заметную щель, прорезанную лезвием бритвы. Глаза же солдата сверкали фанатичным блеском. Андрей никогда в жизни не видел настоящих, не экранных камикадзе, но, взглянув на Юнни, он почему-то вдруг решил, что именно так они и выглядели, отправляясь в свой последний полет.

– Юнни, – негромко окликнул солдата Андрей.

Ствол пистолета тотчас же дернулся в его сторону.

Андрей глянул на черное жерло пистолетного дула и почувствовал, как по спине пробежала волна омерзительного озноба. Для того чтобы пистолет выстрелил, достаточно было легкого движения указательного пальца человека, в руках которого он находился. И мысль о том, что человек этот скорее всего не способен контролировать собственные действия, вовсе не способствовала снятию напряженности.

– Все в порядке, Юнни. – Андрей развел руки в стороны, давая понять, что хочет поговорить, не прибегая к помощи оружия. – Мы все рады, что ты снова с нами.

– Я один, – хриплым от напряжения голосом медленно проговорил Юнни.

– Нет, мы все одна команда, Юнни. – Андрей сделал легкое движение рукой, как бы объединяя им Юнни и всех остальных солдат. – Мы все здесь друзья.

Юнни молча покачал головой.

– Ты разве не узнаешь меня, Юнни? – вкрадчиво поинтересовался Андрей.

Он старался как можно чаще называть солдата по имени, чтобы тем самым подчеркнуть доверительный характер беседы.

– Я прекрасно помню вас, лейтенант Апстрак, – ответил Юнни.

Но при этом он по-прежнему продолжал держать своего бывшего командира под прицелом пистолета.

– Так в чем же дело, Юнни? – Андрей нервно сглотнул. – Опусти пистолет, и мы с тобой…

– Нет! – не дав лейтенанту договорить, резко выкрикнул Юнни. – Никому не двигаться с места! – крикнул он, заметив скрытное движение Кадишша, который, рассчитывая на то, что внимание Юнни сосредоточено на лейтенанте, попытался дотянуться рукой до ножа на поясе. – Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, – добавил Юнни несколько более спокойным тоном, обращаясь главным образом к лейтенанту.

– Хорошо, – Андрей сделал легкий умиротворяющий жест руками. – Чего ты хочешь?

На мгновение воцарилась тишина, которую нарушил голос Гефара, спокойно и даже немного устало произнесший:

– Неужели так трудно понять – он хочет принести себя в жертву.

Взгляд лейтенанта, устремленный на Юнни, сделался вопросительным – он хотел услышать подтверждение или же опровержение идеи, высказанной Гефаром.

– Да! – Юнни не кивнул, а как-то нервно дернул подбородком, словно шейные мышцы у него были сведены судорогой. – Я сделаю это, лейтенант!

– Не пори горячку, Юнни! – Андрей протянул руку в направлении солдата и сделал было шаг вперед, но, наткнувшись на темный, холодный взгляд пистолетного дула, снова замер на месте. – В том, что ты собираешься сделать, нет никакой необходимости. Мы можем найти другой способ решить стоящую перед нами проблему. А от тебя, Юнни, будет куда больше пользы, если ты останешься живым.

– Не морочь парню голову, лейтенант, – брюзжащим тоном произнес Гефар, презрительно оттопырив нижнюю губу. – У нас нет иного выхода, кроме как жертвоприношение. И раз уж Юнни добровольно вызвался…

– Заткнись! – рявкнул на Гефара Андрей.

Гефар с обиженным видом скрестил руки на груди и отвернулся в сторону.

– Я должен искупить свою вину, лейтенант, – едва слышно произнес Юнни.

Андрею показалось, что в уголках глаз совсем еще молодого парня блеснули слезы.

– Где ты достал пистолет, Юнни? – спросил Андрей, стараясь перевести разговор в несколько иное русло.

– В Гиблом бору погибло много солдат внутренней стражи, – ответил Юнни. – Я взял пистолет у одного из них, когда понял, что запредельная реальность оставила меня живым. Я собирался убить себя, но Гефар показал мне, что смерть не всегда приносит избавление.

Гефар сделал вид, что даже и не заметил брошенный на него Андреем косой взгляд.

– Он трижды провел меня по Дороге Мертвых, – продолжал Юнни. – И всякий раз Каффа возвращал меня в прошлое, к одному и тому же моменту. Я снова видел, как корчится, агонизируя, мир, как запредельная реальность пожирает его, откусывая кусок за куском, и, переварив, оставляет после себя ужасающее месиво из бредовых снов и горячечных кошмаров. А Каффа, стоя у меня за спиной, рычал от злости и кричал: «Смотри! Это сделал ты! Назови мне хотя бы одну причину, почему я должен избавить тебя от кошмара, в который ты вверг весь Кедлмар?!»

– Эй, Гефар, – окликнул Воина Тьмы Шагадди. – А каким образом тебе удалось провести Юнни через Проход Каффы?

– Я приносил в жертву солдат внутренней стражи, вошедших в Гиблый бор, – невозмутимо ответил Гефар. – Их там было более чем достаточно.

Неизвестный

– Не мог прихватить парочку? – злорадно ухмыльнулся Шагадди. – Внутреннего стража я бы и сам с легким сердцем принес в жертву.

– Я же не мог знать заранее, что нам потребуется войти в Проход Каффы, – пожал плечами Гефар.

– Юнни, – снова обратился к солдату Андрей. – Я понимаю, что ты считаешь себя виноватым во всем, что произошло. Ты хочешь искупить свою вину, принеся себя в жертву. Но что, если я попытаюсь помешать тебе сделать это? Ты будешь стрелять в меня? Это не поможет тебе искупить вину, а скорее усугубит ее. Жертвой стану я, а не ты.

– Я не буду стрелять в вас, лейтенант. Но, если кто-либо попытается помешать мне осуществить задуманное, я убью себя. – Юнни быстро развернул пистолет. Теперь ствол его упирался солдату в подбородок. – Я готов принять смерть. Для меня это единственный выход. Станет ли моя смерть напрасной или нет, решать вам, лейтенант: либо я просто разнесу себе череп, либо принесу себя в жертву, чтобы открыть для вас Проход Каффы.

– Ты хочешь, чтобы я принял на себя ответственность за твою смерть? – процедил сквозь зубы Андрей.

– Нет, лейтенант. Я хочу, чтобы вы просто не мешали мне осуществить задуманное.

– Да прекрати же наконец мучить мальчишку! – не выдержав, закричал на Андрея Гефар. – Дай ему возможность спасти свою душу!

Андрей растерянно посмотрел на Шагадди. Лицо сержанта было мрачным, но спокойным. Заметив взгляд лейтенанта, Шагадди чуть приподнял левую бровь. Что он хотел этим сказать, Андрей не понял.

– Я не могу долго ждать, лейтенант, – дрожащим полушепотом произнес Юнни. – Мне страшно… Помогите мне!

– Что ты хочешь от меня? – почти в отчаянии беспомощно всплеснул руками Андрей. – Чтобы я приказал тебе нажать на курок?

– Прикажите Шагадди и Эйху отойти в сторону от Прохода, – прохрипел Юнни.

После непродолжительной паузы Андрей коротко взмахнул рукой, приказывая Шагадди и Эйху освободить место у стены. Оба солдата незамедлительно выполнили приказ командира.

Двигаясь боком вдоль стены, Юнни подошел к черному провалу, зияющему посреди кирпичной кладки, подобно фрагменту космической бездны. В шаге от пустоты он остановился и, дернув подбородком, судорожно сглотнул скопившуюся во рту слюну. Губы его чуть приоткрылись. Казалось, он хотел напоследок что-то сказать, но то ли не смог найти нужных слов, то ли ему не хватало решимости, чтобы произнести их.

Внезапно все тело Юнни содрогнулось. Ноги его подогнулись так, что он едва не упал на колени. Из приоткрытого рта вырвался сдавленный вопль, полный тоски и смертельного ужаса.

– Тебе помочь? – поигрывая своей тростью, услужливо предложил Гефар. – Или ты непременно хочешь сделать это сам?

– Хватит!

Оттолкнув Гефара в сторону, Кадишш метнулся в направлении Юнни, рассчитывая выбить у него из рук пистолет.

И в ту же секунду прогремел выстрел.

Дальнейшее происходило в полном безмолвии.

Тело Юнни откинулось назад и на мгновение застыло в совершенно невозможном положении, едва касаясь каблуками ботинок асфальта. Затем по идеально ровной поверхности черного провала пробежала легкая рябь, как от камня, брошенного на середину пруда. Тело Юнни начало медленно втягиваться в пустоту провала, одновременно меняя свое положение в пространстве. На какое-то время оно снова замерло в горизонтальном положении, с раздвинутыми почти под прямым углом ногами и раскинутыми в стороны руками. Затем его окружило бледное голубоватое сияние. Мгновение – и тело человека, словно взорвавшись изнутри, распалось на мириады сверкающих искр, которые тут же поглотила холодная тьма.

Время остановилось. Замерло на мертвой точке. И только слова Гефара, произнесенные вполголоса, заставили его снова течь вперед, по руслу, промытому тысячелетиями:

– Время жить и время умирать… Все суета сует.

ГЛАВА 13 ДОРОГА МЕРТВЫХ

– Что там, за этой стеной? – взглядом указав на пелену мрака, спросил у Гефара Лантер.

– Ничего, – покачал головой Гефар. – Для индивидуальной личности смерть – это даже не просто вечный мрак и тьма, а полное, абсолютное небытие. Ничто в кубе. И тот, кто утверждает обратное, знает, что лжет.

Джемми подошел к провалу в стене и осторожно погрузил в кажущуюся маслянистой тьму ствол своего автомата. Усилий ему для этого пришлось приложить не больше, чем если бы он опустил автомат в воду. Никакого движения на границе света и тьмы не произошло, но черная стена словно бы отрезала ствол автомата. Подождав несколько секунд, Джемми извлек ствол автомата из тьмы и внимательно осмотрел его. Не обнаружив никаких внешних изменений, Джемми протянул вперед руку.

– Подожди! – остановил его Андрей.

Джемми обернулся и вопросительно взглянул на лейтенанта. Рука зависла в воздухе. Расстояние от кончиков пальцев до плотной стены мрака составляло не более трех-четырех миллиметров.

– Все в порядке, – глядя на Джемми, уверенно произнес Гефар.

Джемми улыбнулся ему и по локоть погрузил руку во тьму.

Закусив губу, Андрей замер в напряженном ожидании.

Джемми поводил рукой из стороны в сторону, словно пытаясь отыскать что-то на ощупь, после чего вынул руку из прохода и, подняв вверх, продемонстрировал ее всем присутствующим.

– Ну, что я говорил! – гордо глянул на лейтенанта Гефар.

– Мы можем войти в проход? – спросил Андрей.

– Конечно!

Гефар быстро подбежал к провалу в стене, собираясь первым переступить черту. Внезапно, вспомнив о чем-то важном, он остановился.

– Послушайтесь моего совета. – Взгляд Гефара быстро перебегал с одного лица на другое. – Проявите должное уважение к Каффе. И не пытайтесь блеснуть перед ним остроумием – некоторые ваши дурацкие шутки он может просто не понять.

– Все? – глянув на Гефара сверху вниз, спросил Шагадди.

– Да, как будто, – не очень уверенно ответил Гефар.

– Ну так и хватит болтать!

Шагадди схватил Гефара за шиворот и, прежде чем тот успел опомниться и что-либо предпринять, втолкнул его в проход. Не останавливая начатого вместе с Гефаром движения и даже не оглянувшись на остальных, Шагадди шагнул во мрак следом за Воином Тьмы.

– Быстро! За ними! – махнул рукой Андрей.

У него вдруг возникло опасение, что проход в стене, открытый Гефаром, без него может в любой момент исчезнуть.

Стена мрака, похожая на темное зеркало, в котором невозможно увидеть отражение, одним только своим видом внушала страх, от которого невозможно было избавиться, так же как невозможно было понять его причину.

Подтолкнув в спину чуть замешкавшегося Эйха, Андрей сделал глубокий вдох, на мгновение задержал дыхание и, по-бычьи наклонив голову, нырнул во мрак.

Когда же Андрей открыл глаза, которые он непроизвольно, как перед прыжком в мутную воду, зажмурил, ему показалось, что он оказался во сне. И вовсе не в бредовом, как можно было бы предположить, а в сопливо-розовом сне, который можно увидеть, провалявшись в теплой постели до полудня, когда спать уже не хочется, а подниматься лень.

Место, в котором они оказались, не имело никаких пространственных ориентиров. Не было ни стен, ни потолка – все тонуло в розоватом, похожем на малиновый мусс тумане. Андрею даже показалось, что он чувствует сладковатый, знакомый с детства привкус на губах. Под ногами находилась какая-то твердая и ровная поверхность, но что она собой представляла, разглядеть было невозможно.

Солдаты удивленно, не понимая, что с ними происходит, смотрели друг на друга. Тона их полевых курток сделались как будто более мягкими и даже в какой-то степени приятными для взгляда. А оружие, которое они держали в руках, казалось почему-то не более опасным, чем детские игрушки, стреляющие разноцветными шарами из мягкого пластика.

– Что происходит? – чуть более громко и нервно, чем следовало бы, обратился к Гефару Андрей.

Стоя чуть в стороне, Гефар не без удовольствия созерцал растерянные лица людей. Он снова чувствовал себя хозяином положения и собирался насладиться этой ролью сполна.

– Это не преобразование, – отвечая на невысказанный вопрос лейтенанта, Гефар покачал головой. – Это – продолжение сказки о том, что после смерти человека ожидает вечный покой и мир.

– Выходит, мы умерли? – спросил Кадишш и усмехнулся, давая понять, что это всего-навсего шутка.

Однако за шуткой он прятал испуг. Хитро прищуренные черные глаза Кадишша быстро и суетливо бегали по сторонам, словно ища, за что бы зацепиться взглядом. У него вдруг возникли серьезные сомнения в благонадежности Гефара, который, хотя и выглядел хорошим малым, по сути своей оставался Воином Тьмы, и что там происходило в его темной душе, не мог знать никто. Да и есть ли у Гефара душа?

– Ты слишком легко хочешь избавиться от всех проблем! – Шагадди припечатал свою широкую ладонь к спине Кадишша, точно между лопаток, так, что тот даже поперхнулся карамелькой, которую держал за щекой.

Андрей еще раз, более внимательно огляделся по сторонам, чтобы на всякий случай наметить путь к отступлению. Но на том месте, где, по его предположениям, должен был находиться проход, через который они сюда попали, клубился розовый туман.

– Не очень-то это место похоже на Дорогу Мертвых. – Замечание Андрея было адресовано в первую очередь Гефару.

– Скорее на торт с розовым кремом, который готовила моя бабушка на День Радости, – добавил к этому свое наблюдение Лантер.

– А как, по-вашему, должна выглядеть Дорога Мертвых? – с едва заметным сарказмом поинтересовался Гефар, обращаясь одновременно ко всем присутствующим.

– Ну… – Андрей взмахнул рукой, словно пытаясь не только ответить таким образом на вопрос Гефара, но заодно и разогнать окружающий его розовый туман. – Мне это место представлялось более темным и мрачным.

– И сырым, – счел нужным добавить Эйх.

– И вонять здесь должно серой, – вставил свое замечание Кадишш.

– А почему именно серой? – удивленно посмотрел на него Гефар.

– Ну, пусть не серой, – не стал настаивать на своей версии Кадишш. – Но чем-то мерзким вонять здесь непременно должно.

– Вы это серьезно? – Гефар с озабоченным видом сдвинул брови к переносице. Вид у него при этом был, словно у врача, который неожиданно для самого себя заметил у всех своих пациентов симптомы одного и того же весьма серьезного заболевания. Не получив ответа на свой вопрос, он озадаченно покачал головой. – У вас какое-то извращенное представление о потустороннем мире.

– Ну уж какое есть! – развел руками Шагадди. – А где сам Каффа-то?

– Я же просил вас быть сдержаннее! – Гефар в предостерегающем жесте выбросил перед собой руку с поднятым указательным пальцем. – Каффу не нужно звать! Каффа сам нас найдет!

– Ну, хорошо, а нам-то что теперь делать? – спросил Андрей. – В какую сторону идти?

– Нам никуда не нужно идти, – снова покачал головой Гефар.– Мы должны просто ждать.

– Пока нас найдет Каффа?

– Именно, – утвердительно наклонил голову Гефар.

– И как долго? – Андрей машинально глянул на часы.

Гефар досадливо цокнул языком и покачал головой.

– Вы до сих пор не уяснили для себя, что время в зоне запредельной реальности является величиной относительной? – спросил он с видом строгого педагога, недовольного резко снизившейся успеваемостью одного из своих лучших учеников.

– Мне нет никакого дела до относительности времени. – Андрей достал из кармана таймер и продемонстрировал его Гефару. – Мы должны отыскать группу Ги Церкуса прежде, чем истечет время, отмеряемое этим прибором.

– Серьезно? – Гефар насмешливо вскинул брови, после чего осторожно взял Андрея за кисть руки и развернул ее так, чтобы лейтенант сам мог видеть таймер, который держал в руке.

На табло таймера цифры, отмеряющие часы, скакали со скоростью, свойственной обычно тем, что отсчитывали секунды.

В первый момент Андрей замер в немом изумлении, отказываясь верить тому, что происходило. Затем он почувствовал внезапную слабость в коленях и локтях, а по позвоночнику пробежала крупная холодная дрожь. Примерно то же самое он испытал пару лет назад, когда, заболев гриппом, с температурой под сорок градусов попытался подняться на ноги,– состояние полнейшего бессилия и отчаяния, когда вдруг с отчетливой ясностью, граничащей с мистическим прозрением, начинаешь понимать, что все, происходящее вокруг, никоим образом от тебя не зависит, и если ты вдруг исчезнешь навсегда, то мир в целом никак на это не отреагирует. Даже лист с дерева не упадет, – хотя, казалось бы, какая малость, совершенно несопоставимая с человеческой жизнью…

– Мы не опаздываем. – Гефар быстро провел над табло таймера двумя сложенными вместе пальцами, и светящиеся цифры на нем замерли. Даже секунды прервали свой безумный бег.

Таймер показывал, что до контрольного срока осталось ровно 43 секунды.

Андрей смотрел на табло таймера, затаив дыхание и боясь пошевелиться. Ему казалось, что только полная неподвижность могла удержать секунды от стремительного падения до ровного ряда бессмысленных в своей пустоте нулей.

– Все это труха, лейтенант, – с убийственным спокойствием произнес Гефар, легонько похлопав Андрея по кулаку, в котором у него был зажат таймер. – Цифры, которые ты сейчас видишь на табло, ровным счетом ничего не значат. Сколько у нас осталось времени, мы сможем узнать только после того, как покинем Проход Каффы.

Должно быть, такое же несказанное и ни с чем не сравнимое облегчение испытывает невинно приговоренный к смерти, когда за пару минут до исполнения приговора ему вдруг сообщают, что его дело пересмотрено и смертная казнь заменена пожизненным заключением. Андрей вздохнул полной грудью и быстро спрятал таймер во внутренний карман куртки. Ему хотелось еще раз взглянуть на табло, но он не позволил себе сделать это. Прежде чем требовать проявления спокойствия и выдержки от подчиненных, он должен был продемонстрировать, что и сам в полной мере владеет своими эмоциями.

– Ну, так что? – снова посмотрел он на Гефара строгим командирским взглядом.

– А что? – не понял Гефар.

– Сколько нам предстоит ждать?

– Ну откуда я могу это знать, лейтенант! – Гефар едва ли не с возмущением взмахнул руками. – Каффа не поезд, чтобы ходить по расписанию! Он знает, что мы здесь, и появится, когда сочтет нужным!

– А может быть, мы двинемся ему навстречу? – предложил Лантер.

– Ну, если ты знаешь, где его искать… – Гефар повел руками по сторонам, разгоняя розовый туман.

– Дерьмом все это воняет, – мрачно заметил Шагадди.

– Разве? – изобразил на лице удивление Гефар. – А Кадишш говорил, что должно вонять серой.

– Не умничай, – все так же мрачно ответил ему Шагадди.

– Слушай, сержант, почему ты относишься ко мне, как к последнему негодяю? – обиженно оттопырил нижнюю губу Гефар.

– Потому что ты и есть последний негодяй, – ответил ему Шагадди.

– Возможно, прежде я и совершал ошибки. – Гефару удалось-таки выстроить весьма обтекаемую фразу. – Но теперь я в корне пересмотрел свои взгляды на жизнь.

– Расскажи об этом кому-нибудь другому, – буркнул Шагадди.

– Я так больше не могу, лейтенант! – обиженно обратился Гефар к Андрею. – Мне казалось, что я почти стал одним из вас!..

– Ты станешь одним из нас только после того, как мы вытащим людей Ги Церкуса из Гиблого бора, – устало ответил Гефару Андрей. – А до тех пор можешь считать себя ограниченным в правах.

– Хорошо, – подумав, согласно кивнул Гефар. – Но в таком случае официально прошу вас оградить меня от прямых оскорблений и открыто недоброжелательных высказываний отдельных членов вашего отряда!

Андрей не успел ничего ответить. Откуда-то со стороны, из-за пелены окружающего их розового тумана раздался громкий раскатистый хохот. Так легко и свободно мог смеяться только очень большой и уверенный в себе человек.

Солдаты схватились за оружие. Шагадди, пригнув колени, развернулся в поясе на пол-оборота, ведя перед собой стволом пулемета, который он одним движением скинул с плеча. Андрей тоже машинально вскинул автомат, подумав при этом, что вместо того, чтобы вести пустые разговоры с Гефаром, нужно было бы подумать о том, как организовать оборону. И лишь спустя пару секунд ему в голову пришла мысль, что, пытаясь защитить себя с помощью оружия на Дороге Мертвых, они, должно быть, выглядят невероятно глупо.

Среди клубов розового тумана возник темный силуэт. Если это был человек, то ростом он превосходил центрового из баскетбольной сборной, а в плечах был раза в два шире.

– Слышу знакомое брюзжание! – пробасил незнакомец, взмахнув на ходу рукой, чтобы разогнать перед собой розовую пелену.

Голос у него был громкий, сочный и глубокий.

Бросив быстрый взгляд в сторону Андрея, Гефар нервно взмахнул рукой, требуя опустить автомат.

Андрей и сам подумал, что так оно, пожалуй, будет лучше, и повесил автомат на плечо стволом вниз, но так, чтобы в любой момент можно было без заминки выдернуть его из-под руки.

Из марева розового тумана выдвинулась огромная, похожая на грубо сколоченный комод фигура. Это был, вне всяких сомнений, человек, хотя такого верзилу Андрею прежде видеть не доводилось. Да и одет незнакомец был довольно-таки странно: на нем были только облегающие кожаные штаны до колен с аккуратными отворотами и серебристыми пуговками внизу.

Да еще на поясе у него висел огромный меч в ножнах с изысканной серебряной насечкой. Обнаженный торс здоровяка бугрился гипертрофированными мышцами.

Остановившись, незнакомец широко расставил ноги и уперся в бока сжатыми в кулаки руками. Тряхнув головой, он откинул назад длинные черные кудри и обвел быстрым взглядом находившихся перед ним людей. Дольше всего его взгляд задержался на Шагадди, держащем в руках пулемет, ствол которого был направлен здоровяку в грудь. Ухмыльнувшись, верзила перевел взгляд на Гефара.

– Что-то ты в последнее время зачастил ко мне, бродяга! – добродушно пробасил он. – Кого на этот раз привел?

– А ты-то сам кто такой? – опередив Гефара, выкрикнул Шагадди, которому не понравилось то, что явившийся из розового тумана незнакомец начал беседу с Гефаром, уделив остальным не больше внимания, чем ползающим по стене жукам. Край левой брови полуобнаженного верзилы едва заметно приподнялся вверх. Но при этом он даже не посмотрел в сторону Шагадди.

– Насколько я могу судить, здесь все пока еще живые? – спросил он, по-прежнему обращаясь только к Гефару. Особый акцент он сделал при этом на словах «пока еще«.

Гефар быстро сделал шаг в сторону, стараясь прикрыть собой Шагадди. Но затея оказалась бессмысленной, поскольку Воин Тьмы был почти на голову ниже сержанта.

– Извини, Каффа, – смущенно развел руками Гефар. – Некоторые из людей бывают удивительно несдержанными.

– Особенно живые, – тряхнув своей кудлатой головой, согласился с ним великан.

– Так, значит, ты и есть Каффа? – удивленно уставился на верзилу Шагадди.

– А интересно было бы узнать, кого ты еще рассчитывал встретить? – усмехнулся Каффа. – Может быть, матушку Лули?

– Тебе не кажется, что мы упускаем инициативу? – услышал Андрей весьма уместное и своевременное замечание Дейла. – Сказки – сказками, но если этот верзила рассердится…

– Прошу вас извинить моего сержанта, уважаемый Каффа, – сделав шаг вперед, уверенно обратился к гиганту Андрей. Сказав это, он строго глянул на Шагадди и сделал короткое движение, дернув выставленным вперед указательным пальцем сверху вниз. Шагадди все правильно понял. Скроив недовольную мину, он все же последовал приказанию и опустил ствол пулемета вниз.

– Вот это мне нравится! – удовлетворенно кивнул Каффа и, выпятив нижнюю губу, сверху вниз посмотрел на Андрея, ожидая продолжения.

– Лейтенант Апстрак, – представился Андрей. – Я командир этого отряда, и именно со мной вам придется вести переговоры.

– Командир? – Каффа удивленно поднял брови и перевел недоумевающий взгляд на Гефара. – Командир? – снова повторил он, обращаясь на этот раз к Воину Тьмы. – А я-то думал, это ты их привел.

– Гефар помог нам открыть Проход, – не давая Гефару возможности произнести хотя бы слово, быстро объяснил Каффе Андрей. – В данный момент он является членом нашего отряда на правах вольнонаемного.

– Ты?.. – Каффа направил на Гефара свой толстый указательный палец. – Вольнонаемный?..

Гефар молча развел руками. Каффа запрокинул голову назад и захохотал так, что если бы в Проходе были стены, то они непременно бы задрожали.

– Ну, надо же!.. – Утирая согнутыми пальцами слезы, выступившие в углах глаз, Каффа покачал головой. – Гефар – вольнонаемный!.. – Произнеся эти слова, гигант разразился новым приступом громоподобного смеха. Андрей бросил вопросительный взгляд на Гефара. Тот незаметно махнул ему кистью руки, мол, пока не отсмеется, лучше к нему не приставать.

– Я так понимаю, что с Гефаром вы знакомы? – деликатно осведомился Андрей у Каффы, когда тот, отсмеявшись, снова обратил к нему свой взор.

– Ну а как же! – ответил тот. – Основной поставщик клиентов, как-никак!

Гефар почувствовал, как в спину ему уперся ствол пулемета Шагадди.

– Выходит, мы тоже клиенты? – услышал он негромкий шепот у себя над ухом.

– Ты неправильно его понял, – прошипел Гефар, посмотрев на сержанта через плечо.

– Ох, не ошибись, Гефар… – все так же тихо, чтобы никто другой, кроме того, кому были адресованы эти слова, не услышал их, многообещающим голосом произнес Шагадди.

– Ох, не пугай, сержант, – в тон ему ответил Гефар.

– Гефар! – властным голосом окликнул Воина Тьмы Каффа. – Я хочу знать, что здесь происходит!

– Я же сказал, что командиром отряда являюсь я! – повысил голос Андрей. – И я могу дать вам все необходимые разъяснения.

– Да? – изобразив удивление, посмотрел на него Каффа. – Ну, тогда объясни мне, с чего это вдруг твой сержант, – гигант небрежно махнул рукой в сторону Шагадди, – стал размахивать здесь своим пулеметом? Любой нормальный человек расценит подобные действия как проявление недружелюбия или даже как прямую угрозу! А я не люблю, когда мне угрожают в моем же собственном доме!

– Это было недоразумение, – быстро произнес стандартную фразу Андрей.

– А поконкретнее? – усмехнулся Каффа.

Андрей бросил быстрый взгляд в сторону Гефара, надеясь на его помощь. Но тому, похоже, было интересно узнать, удастся ли лейтенанту самому выкрутиться из щекотливой ситуации. Не зная, что сказать, Андрей произнес первое, что пришло ему в голову:

– Сержанта ввел в заблуждение ваш костюм.

– Мой костюм? – удивленно наклонил голову Каффа. – А чем тебе не нравится мой костюм?

– Костюм прекрасен! – вскинув обе руки ладонями вперед, быстро заверил его Андрей. – Но… я бы сказал, что он… несколько устарел.

– Устарел? – Каффа развел руки в стороны и внимательно осмотрел то немногое, что было на нем надето. Андрей внутренне напрягся, ожидая вспышки ярости со стороны хозяина Дороги Мертвых и заранее подыскивая слова оправдания. В конце концов, он не имел ни малейшего представления о том, каким направлениям в моде отдают предпочтение легендарные личности Кедлмара!

– Это не устаревший костюм, – произнес Каффа с убийственным спокойствием. После чего он вскинул вверх сжатые в кулаки руки и что есть мочи заорал: – Это просто какое-то барахло! – Прооравшись, Каффа сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, должно быть, для того, чтобы мысленно сосчитать до десяти. Когда же он снова посмотрел на Андрея, на его губах была если и не дружеская, то, по крайней мере, довольно-таки приветливая улыбка.– Извини, лейтенант, но мне нужно было разрядиться, – объяснил он. – В нашем деле тоже порою случаются накладки. Но, могу тебя заверить, виновные в случившемся понесут заслуженное наказание.

– А что, собственно, произошло? – с непонимающим видом посмотрел на полуголого гиганта Андрей.

– Все дело в том, что, встречая клиентов, я должен принять вид, соответствующий их ожиданиям, – приступил к неспешным объяснениям Каффа. – Перед тем, как явиться сюда, я получил информацию о том, что на Дорогу Мертвых ступила группа новопреставившихся, состоящая главным образом из военных. Ну, я и решил, что было бы весьма символично предстать перед вами в образе кедлмарского воина. – Каффа снова вскинул голову вверх и закричал так, словно где-то наверху, в потоках розового тумана, скрывался тот, кто был ответственен за случившуюся ошибку: – Но я вовсе не собирался вырядиться варваром!

– Конечно же, – поспешил успокоить Каффу Андрей, – невозможно самому за всем уследить.

– Вот именно! – с готовностью согласился с ним Каффа. – Я вижу, ты меня понимаешь, лейтенант!

– Еще бы! У меня те же самые проблемы! Как говорится, если хочешь, чтобы все было сделано правильно, делай все сам. Но ведь у человека не сто рук!

– Ха! – Каффа дружески хлопнул Андрея по плечу, но несколько не рассчитал силу, так что лейтенант едва устоял на ногах. – Отлично сказано, приятель! Ты представить себе не можешь, – добавил он доверительным тоном, чуть наклонившись в сторону собеседника, – какой нескончаемый поток клиентов мне приходится обслуживать. Нет времени просто спокойно посидеть, книжку полистать. А ведь к каждому, идущему по Дороге Мертвых, требуется найти персональный подход. И помощнички – те еще… А спрос-то весь с меня! Попробуй скажи какому-нибудь покойнику: «Извини, дорогой, служба информации допустила ошибку», – на смех поднимут! Для всех ведь существует только Каффа, поэтому и все ошибки вспомогательных служб исправлять приходится мне самому. А в последние дни такой наплыв клиентов, что у меня уже просто голова кругом идет. Хорошо хоть народ по большей части спокойный, без особых претензий. А то ведь, бывает, такие попадаются: то ему – не то, это – не это… – Каффа устало и безнадежно махнул рукой. – Но у вас-то, как я понимаю, проблемы иные. – Каффа заговорщически подмигнул приглянувшемуся ему лейтенанту. – Должно быть, еще живыми хотите по Кедлмару погулять?

– Да не отказались бы, – несколько смущенно улыбнулся в ответ Андрей.

– Так чего же ради по собственной воле по Дороге Мертвых решили пойти? Или этот, – Каффа небрежно кивнул в сторону Гефара, – вас сюда завел?

– Ну, без Гефара, конечно же, не обошлось, – вынужден был признаться Андрей.

– Еще бы! – хохотнул Каффа. – Гефар любит ко мне наведываться! Да только он-то что, пришел – и ушел. А у вас с последним могут проблемы возникнуть.

– Гефар сказал, что, следуя по Дороге Мертвых, мы в кратчайшие сроки можем попасть в любую интересующую нас точку, – сказал Андрей.

– Можете, – не стал отрицать Каффа. – Но только в том случае, если я вам это позволю. Проход Каффы – это вам не дорога с двусторонним движением.

– Вам известно о том, что сейчас происходит в Кедлмаре? – осторожно поинтересовался Андрей.

– Конечно, – уверенно заявил Каффа. – Ведь я и сам являюсь частью того процесса, что захватил сейчас весь Кедлмар. И мне известна теория Гефара о том, что все мифические персонажи, воспроизведенные запредельной реальностью, включая и нас с ним, исчезнут, как только не станет людей, помнящих о нас. – Каффа задумчиво потер ладонью подбородок. – Признаться, я не до конца с ней согласен. Теория Гефара любопытна, но она полностью выстроена на идеях крайне субъективного идеализма. Я же считаю, что любой материальный объект, из какого бы типа материи он ни был создан, остается объективно реальным, вне зависимости от того, существует ли разум, наблюдающий за ним со стороны. В изменяющихся условиях любой из нас может претерпеть определенные изменения, как внешние, так и внутренние, но при этом Идея, заложенная в нас первоначально, в момент Творения, остается неизменной. К тому же, – Каффа быстро почесал пальцем за ухом, – люди умирают всегда и везде, при любых режимах и правительствах, в условиях как объективной, так и запредельной реальности, поэтому Дорога Мертвых не скоро зарастет бурьяном. – Каффа быстро посмотрел по сторонам и несколько смущенно добавил: – Надеюсь, ты понял, что, упомянув бурьян, я выразился образно.

– Твоя главная проблема, Каффа, заключается в том, что ты никогда ни с кем не соглашаешься, – счел нужным заметить Гефар.

– Отнюдь! – тряхнул гривой темных волос Каффа. – Я готов выслушать любую теорию! Но, прежде чем я с ней соглашусь, я должен избавиться от всех сомнений, которые она у меня вызывает!

– И что же, позволь спросить, способно заинтересовать тебя? – язвительно поинтересовался Гефар.

– В последний раз особый интерес вызвал у меня один из моих клиентов, ступивший на Дорогу Мертвых около месяца тому назад, – спокойно, с чувством собственного достоинства ответил Гефару Каффа. – Он занимался созданием новой, весьма необычной и оригинальной теории космогонии. Но, к сожалению, не успел завершить ее при жизни.

– Простите, – с волнением в голосе обратился к Каффе Андрей. – Но этого человека случайно звали не Вайм Гортин?

– Да, – с удивлением глянул на лейтенанта Каффа. – Именно так его и звали. Ты был знаком с ним?

– Нет, – покачал головой Андрей. – Мне рассказывал о нем мой друг, которому довелось читать отрывки из работ Гортина. Написанное Гортином настолько потрясло его, что он попытался отыскать автора для того, чтобы… – Андрей на мгновение запнулся. – Чтобы обеспечить ему условия для работы. К сожалению, попытка встретиться с Гортином едва не стоила моему другу жизни.

– Вайм Гортин не производит впечатления опасного человека, – недоумевающе сдвинул брови Каффа.

Андрей решил не вдаваться в подробности истории о том, как Дейл попытался встретиться со смертельно больным философом для того, чтобы переправить его в Статус, но, напоровшись на засаду внутренней стражи, оповещенной самим же Гортином, получил пять пуль в спину, после чего куратору работ на Айвеле-5 пришлось срочно искать ему замену.

– Сам Гортин здесь ни при чем, – ответил Андрей. – Просто так сложились обстоятельства.

Каффа понял, что его собеседник что-то недоговаривает, но не стал приставать к нему с расспросами.

– Работы Гортина и мне показались любопытными, – сказал он. – Но, что удивительно, сам он человек совершенно скучный и какой-то… – Каффа щелкнул пальцами, пытаясь найти нужное определение, – невыразительный, что ли… Полностью зацикленный на работе. Когда я спросил Гортина, куда бы он хотел, чтобы я его проводил, он только головой по сторонам покрутил, как птица ночная, которая днем ничего не видит, – Каффа изобразил движение Гортина, – и сказал, что хотел бы просто найти место, где есть бумага и авторучка. Подумав, я оставил его при себе.

– Он здесь?! – удивленно воскликнул Андрей, повторив точно такой же возглас Дейла, прозвучавший у него в голове.

– Ну, не прямо здесь, – усмехнулся Каффа. – Но, скажем так, неподалеку.

– А я мог бы взглянуть на его рукопись? – спросил Андрей, высказав затаенную надежду своего напарника. – Конечно, сейчас у нас нет на это времени, – быстро добавил он. – Но, может быть, в другой раз?..

– Не хочется тебя расстраивать, но боюсь, что другой раз наступит только тогда, когда ты станешь моим клиентом, – ответил ему Каффа. – Дорога Мертвых создана не для живых.

– Но, быть может, вы не откажетесь передать мне рукопись Вайма Гортина через Гефара? – спросил Андрей.

Наклонив голову к плечу, Каффа с каким-то совершенно новым интересом посмотрел на своего собеседника.

– Тебе в самом деле так интересно на нее взглянуть?

– Более того, я считаю, что ею заинтересуются специалисты. – Андрей по-прежнему всего лишь повторял слова Дейла, поскольку сам не имел ни малейшего представления о сути работы кедлмарского философа. – Работа Гортина может существенно изменить взгляды человека на свое место в космосе и на саму историю возникновения разума как особой формы материи.

– Информационный блок тебя устроит? – серьезно спросил Каффа.

– Информационный блок с записями работ Гортина? – растерялся от неожиданности Андрей.

– Ну конечно! А что, по-твоему, я еще мог бы тебе предложить? Записи последних речей Нени Линна? Держи! – Каффа достал из-за пояса и кинул Андрею черный прямоугольник стандартного информационного блока, используемого в Кедлмаре в качестве носителя компьютерных данных.

– Благодарю вас, – сказал Андрей, поймав информационный блок. – Я и рассчитывать не мог на такую удачу.

– Об удаче будешь говорить, когда выберешься отсюда, – мрачно взглянув на Андрея, заметил Гефар.

– А что тебя смущает? – обратился к Гефару Каффа.

– То, что ты очень уж поговорить любишь.

– Что верно, то верно, – согласился с ним Каффа. – Есть у меня такая слабость.

– А у нас сейчас нет времени на разговоры!

– «У нас»? – Каффа посмотрел на Гефара так, словно тот на глазах у него буквально в одно мгновение сменил обличье. – Ты сказал «у нас»?

– Ну, да, – смущенно потупился Гефар. – У нас.

– С каких это пор дела людей стали твоими?! – едва ли не с возмущением воскликнул Каффа. – Ты же Воин Тьмы!

– Был Воин Тьмы, да, видно, весь вышел, – мрачно буркнул Гефар.

– Это в каком же смысле?

– В том смысле, что как Воин Тьмы я свое предназначение выполнил – Врата Зла открыты. И что теперь?

– А что теперь? – повторил его вопрос Каффа.

– Ничего! – воскликнул, взмахнув рукой, в которой у него была зажата трость, Гефар. – Я стал никому не нужен!

– Это серьезная проблема, – недолго подумав, согласился с Гефаром Каффа.

– Вот я и пытаюсь решить ее, – буркнул Гефар.

– Став человеком?

– Человеком я стать не смогу, даже если очень этого захочу.

– А ты этого хочешь?

– Не знаю, – покачал головой Гефар. – Вообще-то мой имидж Воина Тьмы меня вполне устраивал до тех пор, пока он нес в себе определенную смысловую нагрузку. Теперь же вокруг творится такое, что у Воина Тьмы не больше шансов напугать кого-либо, чем у балаганного клоуна с красным носом и дурацкой улыбкой до ушей!

К концу фразы голос Гефара едва не сорвался на крик, что обычно было для него совершенно несвойственно.

– Серьезная проблема. – Каффа запустил всю пятерню в свою густую шевелюру и, как гребнем, провел пальцами по волосам ото лба к затылку. – Над этим следует хорошенько подумать.

– Слушай, Каффа, – недовольно скривив губы, посмотрел на хозяина Дороги Мертвых Гефар. – Ты лучше проводи нас в Гиблый бор. А мы уж как-нибудь сами со своими проблемами разберемся. Честное слово, у нас сейчас совершенно нет времени.

– А что вы хотите отыскать в Гиблом бору? – Каффа посмотрел сначала на Гефара, а затем перевел взгляд на лейтенанта. – Насколько мне известно, то, что там сейчас происходит, иначе как полным безумием и не назовешь. Реальность в Гиблом бору меняется едва ли не ежеминутно.

– Нам нужно отыскать наших товарищей, оставшихся в лесу, – сказал Андрей.

– Ты думаешь, вам удастся их спасти? – удивленно вскинул брови Каффа.

– Да, – коротко ответил Андрей.

Сначала Каффа только молча покачал головой, после чего внимательно посмотрел на каждого из находившихся перед ним людей.

– Вы, должно быть, ненормальные, – совершенно спокойно произнес он. – Но, если вы хотите, я могу проводить вас туда, куда вам нужно.

– Нас интересует институтский городок в Гиблом бору, – уточнил Андрей.

– Я знаю, – коротко кивнул Каффа.

Андрей не решился спросить у гиганта, откуда ему это известно. Он только подумал о том, что, должно быть, кто-то из оставшихся в Гиблом бору уже прошел по Дороге Мертвых.

– Следуйте за мной, – приказал Каффа и, развернувшись на пятках, широко зашагал в ту же сторону, откуда пришел. Андрей быстро взмахнул рукой, приказывая своим подчиненным следовать за провожатым, силуэт которого в любую секунду мог раствориться в клубах розового тумана.

– Ты думаешь, он отведет нас куда нужно? – негромко спросил он у проходившего мимо него Гефара.

– Если Каффа что-то сказал, то так и сделает, – уверенно ответил Воин Тьмы.

– Слушай, – еще тише обратился к Гефару Андрей. – Выходит, ты и в самом деле решил… Ну… Начать жить по-новому?

– Похоже, что в этой компании мне доверяет один только Джемми, – мрачно усмехнулся Гефар.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– А что, если я и сам пока еще не знаю ответа на него? – едва ли не со злостью глянул на лейтенанта Гефар. – Что ты, собственно, хочешь от меня услышать? Что я решил стать добропорядочным гражданином? Так нет же больше страны, гражданином которой я мог бы стать!.. И не бывает такого, чтобы человек вдруг по собственному желанию в один день сделался совсем другим. Нравится нам это или нет, но нам приходится жить с тем, что в нас заложено изначально. Сейчас мы никто – безликие слепки, затерявшиеся в безумном мире, созданном запредельной реальностью. Пока мы даже не можем понять правил, по которым нам предложено сыграть. Только время покажет, что из нас в итоге получится. Я, например, не возьму на себя смелость строить на сей счет какие-либо предположения.

– Ты знаешь, что нас с тобой роднит? – спросил после непродолжительной паузы Андрей.

– Роднит? – с искренним удивлением посмотрел на него Гефар. – Ну-ну?..

– У каждого из нас есть возможность самоустраниться от того, что происходит сейчас в Кедлмаре, – медленно, стараясь максимально точно выразить свою мысль словами, произнес Андрей. – Но оба мы, по тем или иным причинам, отказываемся это сделать.

– Боюсь только, лейтенант, что причины у нас с тобой совершенно разные, – покачал головой Гефар.

Тем временем шедший впереди группы солдат Шагадди догнал Каффу. Хозяин Дороги Мертвых даже ни разу не обернулся, чтобы посмотреть на тех, кто шел за ним следом.

– Эй! – окликнул его Шагадди.

Не останавливаясь и не сбавляя скорости, Каффа повернул голову и посмотрел на солдата сверху вниз.

– Слушай, зачем ты напустил сюда этот розовый дым? – презрительно скривил губы Шагадди. – Ведь можно, наверное, придумать и что-нибудь более соответствующее настроению тех, кто сюда попадает.

– Если бы это только от меня зависело, – безнадежно махнул рукой Каффа. – Я даже в мелочах не имею права полагаться на собственный вкус, а должен следовать указаниям легенд.

– Я что-то не помню, чтобы в легендах говорилось о розовом тумане на Дороге Мертвых, – с сомнением наморщил лоб Шагадди.

– В общеизвестном варианте легенды о Яхоне говорится буквально следующее. Цитирую: «Дорогу Мертвых покрывает туман, непроглядный для взора, и лишь только Каффа способен отыскать в нем верный путь». Но в одном из вариантов этой легенды, опубликованном в сборнике «Легенды и предания Древнего Кедлмара», изданном более ста лет назад профессором сабатского университета Нарти Каззинклем, говорится, что туман на Дороге Мертвых похож на густой самтаровый пух. А всем прекрасно известно, что пух самтары, в свое время широко использовавшийся в качестве наполнителя для подушек и перин, имеет розовый цвет.

– Слушай, да эту книгу, кроме тебя да двух десятков библиотечных червей, наверное, больше никто и не читал! – Педантичность, подобная той, что проявлял Каффа, по мнению Шагадди, находилась в опасной близости от маниакального состояния, заставляющего человека раз за разом пересчитывать число ступенек на лестнице, по которой он поднимался ежедневно. – А подушки с самтаровым пухом по нынешним временам для большинства такая же непозволительная роскошь, как и сеймонский гиз.

– И тем не менее я должен следовать традициям, – с сожалением развел руками Каффа. – Это одно из основополагающих правил моей профессии.

– По-моему, ты не прав, – покачал головой Шагадди. – Возможно, что когда-то люди представляли себе потусторонний мир как пустоту, наполненную розовым самтаровым пухом, но с тех пор многое изменилось. У меня, к примеру, подобная атмосфера не вызывает ни удивления, ни восторга, ни уж тем более душевного трепета. В любой работе нужно не просто тупо следовать традициям, но и следить за новыми веяниями.

– Ты это серьезно? – внимательно посмотрел на сержанта Каффа.

– Конечно, – уверенно кивнул тот. – Я бы посоветовал тебе непременно сменить обстановку.

– Пожалуй, я подумаю над этим, – кивнул Каффа, не спеша соглашаться с советами малознакомого собеседника. Неожиданно он остановился и, обернувшись к тем, кто шел следом за ним, радостно возвестил: – Мы пришли!

Все, кроме Гефара, удивленно посмотрели по сторонам. Вокруг клубился все тот же розовый туман, как и на том месте, где они встретились с Каффой. Ничего похожего на выход в пределах досягаемости зрения не было.

– И куда же мы пришли? – осторожно спросил у Каффы Андрей.

– Куда вы и просили! – гостеприимным жестом Каффа раскинул свои огромные руки в стороны. – Вокруг нас Гиблый бор! Вернее, то, что когда-то было Гиблым бором. Вы его не видите, но можете поверить мне на слово!

– Мы верим тебе, – не очень-то уверенно заверил Каффу Андрей. – Но как нам туда попасть?

– Три шага в том направлении, и вы покинете Дорогу Мертвых, – сообщил Каффа, пальцем указав, где находится выход.

– И все? – с сомнением спросил Андрей.

– Конечно! – улыбнулся Каффа. – Я только хотел бы сделать вам одно предложение.

Быстрым движением Каффа выхватил из ножен, висевших у него на поясе, меч. Широкая полоса стали, блеснувшая даже в тусклой атмосфере плывущего по сторонам розового марева, взлетела над головой гиганта.

Стоявший ближе всех к Каффе Шагадди проворно отпрыгнул назад, когда острие упавшего вниз меча едва не коснулось его груди.

– Трехслойная каннаанская сталь ручной ковки. Сейчас такую уже не делают, – сообщил Каффа голосом коммивояжера, расхваливающего залежавшийся товар. При этом его речь была обращена главным образом к замершему в полнейшем недоумении Шагадди. – Лезвие меча можно согнуть в кольцо, – Каффа тут же продемонстрировал, как это делается, – и при этом оно способно с одного удара перерубить металлический прут в два пальца толщиной. Рукоятка из тукового дерева, инкрустированная серебром, легкая и не скользит, даже когда ладонь влажная. Клинку двести пятьдесят лет, а посмотри, как он сверкает! – Острие меча вновь скользнуло в опасной близости от тела сержанта.

– Ну так что с того?! – возмущенно воскликнул Шагадди.

Каффа воткнул острие меча в землю и, оперевшись на рукоятку, наклонился к Шагадди.

– Махнемся, – предложил Каффа, взглядом указав сначала на свой меч, а затем на пулемет, лежавший у сержанта на плече.

– Предложение, конечно же, заманчивое, – цокнул языком Шагадди. – Да только мне с пулеметом как-то привычнее.

– Не передумаешь? – брови Каффы сошлись у переносицы.

– Извини, Каффа, но – нет, – уверенно покачал головой Шагадди.

– Ну, что ж, – Каффа резким движением задвинул лезвие меча в ножны. – Тогда дай хотя бы пострелять. Немножко, – добавил он смущенно.

Прежде чем что-либо ответить, Шагадди бросил быстрый взгляд на лейтенанта. Коротко кивнув, Андрей дал понять, что не возражает. Шагадди скинул пулемет с плеча и протянул его Каффе.

– Знаешь, как обращаться? – спросил он.

Каффа только снисходительно усмехнулся.

Подняв на уровень груди пулемет, который в его огромных руках выглядел словно детская игрушка, Каффа направил его ствол куда-то вверх и, перекинув большим пальцем предохранитель, нажал на спусковой крючок. Выпустив очень короткую очередь, он чуть сместил прицел и снова нажал на спусковой крючок. На этот раз очередь была куда длиннее первой.

– Куда он стреляет? – наклонившись к уху Гефара, негромко спросил Андрей.

– В отличие от нас Каффа видит то, что происходит за пределами Дороги Мертвых, – ответил Гефар. – Должно быть, пытается пристрелить какую-то тварь, бегающую по Гиблому бору.

– Тогда уж не бегающую, а летающую. – Андрей взглядом указал на поднятый вверх ствол пулемета в руках стрелка.

Окончив стрельбу, Каффа довольно улыбнулся и, поставив пулемет на предохранитель, вернул его Шагадди.

– Отличная игрушка, – с плохо скрытой завистью произнес он.

– Мне тоже нравится, – с улыбкой ответил ему Шагадди.

– Ну, что ж, – Каффа нашел взглядом лейтенанта. – Не могу вас более задерживать. Хотя, признаюсь, общение с вами доставляет мне искреннее удовольствие.

– Мне тоже было очень приятно познакомиться с вами, – ответил Андрей.

Подойдя к Каффе, он посмотрел в ту сторону, где, по словам хозяина Дороги Мертвых, находился выход в Гиблый бор.

– Нам туда? – на всякий случай уточнил Андрей.

– Всего три шага, – заверил его Каффа. Андрей поднял автомат и снял его с предохранителя.

Всего три шага… Знать бы еще, что ожидает его после того, как он сделает эти три шага.

– Эй, лейтенант! – раздался у него за спиной возмущенный крик Гефара. – Мы же сейчас окажемся в Гиблом бору!

– А разве мы направлялись в какое-то другое место? – удивленно глянул на него через плечо Андрей.

– Но у меня же нет никакого оружия! – Гефар демонстративно развел руки в стороны. – Я совершенно беззащитен!

– А как же твоя трость?

– Моя трость ничем не лучше меча Каффы, от которого Шагадди, между прочим, отказался! Мне, как и всем, нужно современное оружие!

– Да ладно тебе… – недовольно поморщился Андрей.

– Я не двинусь с места, пока мне не дадут автомат! – решительно заявил Гефар.

– По-моему, он прав, – поддержал Гефара Каффа.

– Дай ему автомат, – приказал Андрей Шагадди. Одарив Гефара уничижительной усмешкой, сержант тем не менее снял с плеча автомат и кинул его Воину Тьмы.

ГЛАВА 14 В ЦЕЙТНОТЕ

Проход открылся настолько неожиданно, что Андрей даже не успел заметить, когда и куда исчез окружавший его на Дороге Мертвых розовый туман. Пространство перед ним раскололось, словно разорванное изломанной молнией, на одно мгновение соединившей небо и землю. Края разлома раздвинулись в стороны, открывая панорамный обзор на залитый сумрачным красноватым светом Борха-2 пейзаж, похожий не то на поле боя, где произошло небывалое по своим масштабам и количеству задействованной техники танковое сражение, не то на место, подготовленное для грандиозного перфоманса, затеянного свихнувшимися на концептуальной игре с формами окружающих предметов сюрреалистами. Контуры предметов были размыты, а формы изломаны и искажены порою до полной неузнаваемости. Те же из них, которые можно было узнать, были настолько уродливы, что вызывали скорее не интерес, а отвращение.

Если это место и было когда-то Гиблым бором, то теперь оно напоминало заброшенную городскую свалку, горы мусора которой начала осваивать чахлая растительность, изменившая свой внешний вид под воздействием неблагоприятных условий. Земля под ногами у Андрея была перерыта. Кое-где из глубоких рытвин, заполненных мутной водой, торчали не то засохшие корни деревьев, не то завязанные узлами ржавые прутья арматуры. В двух шагах от того места, где стоял Андрей, на земле валялось несколько странных предметов, похожих на миниатюрные дельтапланы, обтянутые черной блестящей кожей. На глянцевой поверхности отчетливо выделялись рваные дыры с неровными краями, похожие на пробоины, оставленные пулями. Андрей сделал шаг в сторону заинтересовавших его предметов.

В ту же секунду над головой у него раздался пронзительный, нарастающий свист, словно от падающего снаряда.

– Берегись! – закричал вышедший из прохода следом за лейтенантом Шагадди. Андрей инстинктивно вскинул голову кверху и увидел падающий на него черный треугольник, похожий на те, что валялись на земле. Острый плоский клин, нацеленный человеку в голову, наверное, был способен снести череп.

Ударив лейтенанта плечом в грудь, Шагадди сбил его с ног и сам упал рядом с ним на землю.

Черный треугольник, не сбавляя скорости полета, спланировал над самой землей и, заложив крутой вираж, пошел на новый заход.

Перевернувшись на спину, Шагадди поднял пулемет и надавил на спусковой крючок. Пулеметная очередь надвое разорвала агрессивную летающую тварь, находившуюся всего в нескольких метрах от жертвы, которая оказалась ей не по зубам.

Поднявшись на ноги, Шагадди быстро глянул по сторонам. На фоне серого купола, накрывшего Дошт, кружило еще с десяток черных треугольников, но планировали они на достаточно большой высоте, так что внезапного нападения с их стороны можно было не опасаться. Протянув руку, Шагадди помог подняться Андрею.

– Чем это вы тут занимаетесь? – удивленно посмотрел на перемазанных грязью Андрея и Шагадди вышедший из Прохода Каффы Лантер.

– Припадаем к родной земле, – криво усмехнулся Шагадди. – Будь внимателен. Лейтенанта уже попытались съесть.

Последнее заявление Лантера ничуть не удивило.

– И кто же был этот дерзкий? – спросил он.

Шагадди подошел к одному из подбитых «дельтапланов» и носком ботинка перевернул его кверху брюхом. Теперь стало видно, что опорой для кожистых крыльев служили тонкие передние конечности странного существа, торчащие под тупым углом к узкому веретенообразному телу. Выраженных задних конечностей у летающего треугольника не было. Либо это существо вообще не было приспособлено к посадке на землю, проводя всю свою жизнь в планирующем полете, либо для взлета у него имелся некий особый орган, что-нибудь вроде трубы для реактивного выброса. Последнее казалось вполне вероятным, если принять во внимание то, какую огромную, кажущуюся почти невероятной скорость могли развивать летающие треугольники в момент атаки. На такой скорости выступающий вперед клин, снабженный скошенной костяной пластиной с зазубренными краями, представлял собой смертоносное оружие.

Присев на корточки, Андрей внимательно осмотрел головную часть диковинного существа. Ничего похожего на органы зрения или слуха ему обнаружить не удалось. Однако под костяным клином имелся небольшой хоботок, входное отверстие на конце которого покрывали крошечные тонкие пластинки с острыми режущими гранями.

– Интересная особь, – заметил, выглянув из-за спины Андрея, Гефар. – Прежде мне не доводилось видеть ничего подобного. Похож на летающего кровососа.

– Если бы Каффа не перестрелял большую часть этих тварей,– указал на лежащие повсюду мертвые треугольные тела Шагадди,– нам вряд ли удалось бы от них отбиться.

Поднявшись на ноги, Андрей достал из кармана таймер.

– Проклятие! – вырвалось у него, едва он взглянул на табло. – У нас осталось меньше двух часов!

– Значит, нам следует поторопиться, – рассудительно заметил Эйх.

– В сторону! – закричал Шагадди, снова хватаясь за пулемет.

Все машинально посмотрели наверх, где под самым куполом пространственного кокона кружили черные треугольники. Но на этот раз опасность исходила не от них. Мутная вода, заполнявшая яму, неподалеку от которой стояли люди, внезапно вспенилась, покрылась огромными пузырями, и над поверхностью ее поднялось нечто, напоминающее пень, поросший бледными поганками на тонких рахитичных ножках.

Не дожидаясь, что последует за этим явлением, Шагадди открыл огонь. Существо, похожее на пень, взметнулось вверх. Из воды показалась длинная змеевидная шея.

Теперь уже стреляли все, включая Гефара, автомат в руках которого неуклюже прыгал из стороны в сторону. В тех местах на теле вылезшего буквально из-под земли существа, куда попадали пули, кожа лопалась, выбрасывая фонтанчики фиолетовой жидкости. Но буквально в тот же миг из отверстия появлялась белая шляпка «поганки», которая, развернувшись, закрывала рану.

Голова зверя метнулась в сторону Джемми. Увернувшись от прямого удара, солдат ударил ее затыльником пулеметного приклада. Как ни странно, такой подход к делу оказался куда эффективнее, чем шквальный огонь. Похожая на трухлявый пень голова чудовища ткнулась в землю. Джемми тут же наступил ногой на шею у основания головы и еще несколько раз ударил по ней прикладом.

По шее прошло волнообразное движение. Вода в яме, куда уходил конец невероятно длинной шеи, снова забурлила, и из-под плавающего по ней мусора появилась еще одна поросшая поганками голова.

– Отходим! – крикнул Андрей, махнув рукой в сторону небольшой купы деревьев, похожих на низкорослые пальмы.

Закинув автомат за спину, Кадишш обеими руками сорвал с пояса две гранаты и одновременно кинул их в яму.

Мощный взрыв взметнул вверх фонтан грязной воды вперемешку с комьями земли. Что произошло с облюбовавшей зловонную яму парочкой чудовищ, – хотя обе головы могли принадлежать и одному зверю, – осталось неизвестным. Люди бежали к деревьям, перепрыгивая через встречающиеся на пути лужи с водой, которые могли таить в себе самые неприятные сюрпризы. На бегу им приходилось отстреливаться от черных треугольников, которые внезапно начали стремительно пикировать вниз, стараясь поразить бегущие цели.

Кадишш, угодив ногой в рытвину с водой, провалился в нее почти по колено. Бежавший следом за ним Джемми подхватил Кадишша за воротник куртки и одним сильным рывком выдернул его из лужи. Ступню ноги Кадишша до самой щиколотки обволакивал плотный ком зеленоватой слизи. Кадишш попытался стряхнуть облепившую ногу гадость, но у него ничего из этого не вышло.

Неизвестный

Джемми молча толкнул его в спину, и Кадишш снова побежал вперед, оскальзываясь на ноге, к которой прилипла какая-то омерзительная тварь, и проклиная все на свете. Наконец широкие, расходящиеся от стволов, подобно створкам диафрагм, и так же плотно прилегающие друг к другу листья деревьев укрыли людей от летающих треугольников.

– Рекины драные! – Подбежав к дереву, Кадишш со злостью принялся колотить по стволу ногой, покрытой зеленой слизью.

Не добившись успеха, он сел на землю и, подняв ногу, осторожно понюхал то, что к ней прилипло. Запах от слизистого комка шел довольно-таки мерзкий. Достав нож, Кадишш принялся осторожно, стараясь не вляпаться в слизь руками, счищать ее с ботинка.

Один из треугольников, подстреленный Эйхом, в падении зацепил-таки плечо солдата своим острым клином. Сначала Эйх даже не почувствовал боли. Он обратил внимание на ранение, только когда увидел, что левый рукав его куртки пропитался кровью. Добежав до дерева, он скинул с плеч рюкзак и ножом отрезал рукав. Косой разрез, рассекающий плечо, оказался довольно глубоким. Достав перевязочный пакет, Эйх кинул его Лантеру, который туго перетянул рану на руке Эйха бинтом.

Шагадди и Джемми, оба с тяжелыми «бойзонами» в руках, настороженно оглядывались по сторонам, ожидая нового нападения.

– Ты уверен, что это Гиблый бор? – спросил Андрей у Гефара.

– Я – нет, – невозмутимо ответил Гефар. – Но в этом уверен Каффа.

– Черт! – Андрей даже не обратил внимание на то, что в сердцах выругался по-русски. – Что же нам теперь делать? Здесь же и шагу невозможно ступить, чтобы не напороться на какую-нибудь тварь!

– А я вам что говорил? – не преминул напомнить Гефар.

– У нас не осталось времени на то, чтобы вести поиск вслепую, – произнес Андрей, обращаясь одновременно ко всем. – Нужно выработать какую-то стратегию. И как можно скорее! Говорите все, что приходит в голову, даже если это может показаться полным бредом.

– Нужно отправить на поиски Гефара, – тут же предложил Шагадди. – Ему запредельная реальность не страшна. Кроме того, он лучше любого из нас сможет здесь сориентироваться.

– Я не имею представления, где мы находимся! – едва не задохнулся от возмущения Гефар. – Каффа сказал, что выведет нас к институтскому городку, но похоже, что от него ничего не осталось. Так что нам нужно думать не о поисках, а о том, как выбираться отсюда.

– У Ги Церкуса имелись средства защиты от запредельной реальности, – произнес Андрей, стараясь убедить в первую очередь самого себя.

– Да какая защита здесь могла помочь? – Гефар взмахом руки обвел окрестности. – Человеку проще было бы выжить в жерле вулкана во время извержения, чем в Гиблом бору в момент прорыва запредельной реальности!

Андрей снова посмотрел вокруг, надеясь отыскать хоть что-то из того, что запомнилось ему после посещения институтского городка в прошлый раз. Но вокруг не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало остов разрушенного здания, заросший растениями коттедж или холм, прикрывающий вход в подземный бункер.

– Хорошо! – решительно заявил Андрей. – Начинаем двигаться в том направлении! – Он указал рукой в сторону, где метрах в ста от них из земли торчала непонятная конструкция, похожая на хвост врезавшегося в землю самолета, построенного еще братьями Райт. Но поскольку самолету в Кедлмаре взяться было неоткуда, то можно было предположить, что это либо одна из новых растительных форм, порожденных запредельной реальностью, либо неуверенный в себе зверь, притаившийся в ожидании добычи.

– Почему именно туда? – спросил у лейтенанта Лантер.

– Потому что я так решил, – резко ответил ему Андрей.

Лантер с безразличным видом пожал плечами.

– Шагадди и Джемми – прикрываете нас с флангов, – начал быстро отдавать распоряжения Андрей. – Эйх и Кадишш – смотрите, чтобы ни одна тварь не обошла нас сзади. Лантер и Гефар…

Внезапно Андрей умолк, услышав мысленный приказ Дейла.

– В чем дело? – обратился он к напарнику.

– Мне показалось, что я что-то услышал, – не очень уверенно ответил Дейл.

– В каком смысле «услышал»? – уточнил Андрей. – Ты слышишь то же самое, что и я.

– Я уловил мысленный сигнал, – выразился точнее Дейл.

– Точно?

– Не знаю… Есть! Я слышу его снова!

– Кто это?

– Пока сигнал безличностный. Я просто чувствую, что неподалеку от нас находится кто-то, обладающий телепатическими способностями. И довольно мощными, если принять во внимание то, что наш имплантированный усилитель телепатических сигналов выведен из строя воздействием запредельной реальности.

– Это Мииз! – радостно воскликнул Андрей.

– Я не уверен. – Дейл явно не собирался разделить с напарником его оптимизм.

– Кто же еще это может быть?

– Андрей, мы находимся на территории запредельной реальности. И даже Гефар не знает, какие сюрпризы она способна преподнести.

– У нас нет времени. Разберемся на месте. Показывай направление, откуда идут сигналы.

– Порядок движения сохраняется прежний, – объявил Андрей своим подчиненным. – Но направление меняется: на двадцать градусов левее прежней цели.

Никто не высказал сомнений по поводу столь внезапно измененного решения. Даже Гефар промолчал, хотя и посмотрел на лейтенанта несколько странным взглядом.

Отряд двинулся вперед, в указанном Андреем направлении. Дейлу казалось, что до источника телепатических сигналов, которые ему удалось уловить, не более пятисот метров. Для того чтобы преодолеть такое расстояние даже по пересеченной местности, не требовалось много времени. Но только в том случае, если движение происходило не по территории, превращенной запредельной реальностью в полигон для проверки жизнеспособности самых разнообразных биологических форм.

Прикрывавшие отряд с флангов Шагадди и Джемми без труда отбили очередную атаку кровососов-треугольников, ринувшихся вниз с небес, едва только люди вышли из-под защиты деревьев. Но когда слева из-за холмов появилась стая хищников, похожих на рекинов, выросших до небывалых размеров, с мордами, покрытыми шипами и роговыми пластинами, в дело пришлось вступить Кадишшу.

Отряд отклонился влево от своего маршрута, а на пути движения стаи Кадишш устроил несколько не особенно хитроумных ловушек, начиненных взрывчаткой. Взрывы, разорвавшие в клочья нескольких хищников, бежавших во главе стаи, заставили остальных остановиться.

Внезапно земля под ногами Андрея, идущего впереди отряда, разверзлась. Все происходило в полном безмолвии, словно в кошмарном сне. Края трещины поползли в стороны, открывая земные недра. Андрей отшатнулся назад и, взмахнув руками, едва устоял на ногах. Из огромной трещины, края которой уходили за горизонт, на него повеяло глубинным подземным жаром.

– Ты что? – остановившись рядом с лейтенантом, в недоумении уставился на него Гефар. Андрей молча указал рукой на пропасть.

– Приехали, – с мрачным видом констатировал Шагадди и, развернувшись, выпустил длинную очередь по оставшимся в живых хищникам, которые, несмотря на понесенные потери, все-таки решили продолжить преследование ускользнувшей из-под самого носа добычи.

– Чудаки, – усмехнулся Гефар. – Это же иллюзия.

Сказав это, он без колебаний сделал шаг в пустоту.

Находясь уже примерно на середине кажущегося бездонным провала, Гефар обернулся.

– Ну что, вы так и будете там стоять? – насмешливо обратился он к оторопело замершим на краю пропасти людям.

– Ложись! – неожиданно закричал Шагадди, заметив тень, мелькнувшую за спиной Гефара.

– Что? – Гефар непонимающе наклонил голову к плечу.

– Ложись, урод! – заорал Шагадди.

Видя, что Гефар не торопится выполнить его приказание, Шагадди с пулеметом наперевес метнулся в сторону, выбирая положение, наиболее оптимальное для стрельбы по почти невидимой мишени. Он и сам не сразу обратил внимание на то, что под ногами у него уже была иллюзорная пропасть.

Никто не мог понять, что происходит. Гефар растерянно стоял на месте, наблюдая вместе с остальными за странными перемещениями сержанта.

Шагадди неожиданно упал на колени. Бросив на землю пулемет, он выдернул из-за спины автомат. Теперь, когда Борх-2 находился точно позади Гефара, сержант мог отчетливо видеть красноватые отблески на поверхности огромной студнеобразной, почти прозрачной массы, медленно поднимающейся вверх, словно волна в кадрах замедленной съемки. Молясь только о том, чтобы Гефар не двинулся с места, Шагадди надавил на спусковой крючок.

Короткая автоматная очередь срезала гребень «волны», нависший над головой Воина Тьмы. Что-то, похожее на струю пара, рванулось вверх, а оставшаяся масса рухнула, сбив с ног и придавив собой Гефара.

Теперь уже все бросились на помощь Гефару. Но, когда люди подбежали к тому месту, где лежал, распластавшись по земле, Воин Тьмы, покрывавшая все его тело студнеобразная масса принялась делать резкие судорожные движения, похожие на рывки сидящего на привязи рекина.

– Падаль! – зло воскликнул Кадишш, едва успев отскочить в сторону от дернувшегося в его сторону странного создания.

Гефар лежал неподвижно. Глядя со стороны, невозможно было определить, жив он или мертв. Оставалось только надеяться на то, что убить Воина Тьмы не так-то просто.

– Может быть, попытаться расстрелять эту штуку из автоматов? – предложил Шагадди. – Гефару выстрелы не должны повредить.

– Ты уверен? – спросил у него Эйх.

– Мне уже приходилось в него стрелять, – пожал плечами Шагадди.

– Неизвестно только, сколько времени после этого ему потребуется на то, чтобы восстановиться, – сказал Андрей. – А нам он нужен прямо сейчас, целый и невредимый.

Он снова достал таймер, чтобы посмотреть, сколько времени осталось до намеченного контакта со Статусом. Табло показывало, что в запасе у них имелся час и три минуты.

– Далеко еще? – мысленно обратился к напарнику Андрей.

– Мне кажется, что источник сигнала находится по ту сторону холмов, – ответил Дейл.

До пары невысоких холмов, между которыми пролегала глубокая ложбина, было около двухсот метров.

– Если мы ошиблись, то на другую попытку времени у нас уже не останется, – мысленно произнес Андрей.

На это Дейл ничего не ответил.

– Нужно помочь Гефару, – мысленно произнес Андрей.

Дейл снова промолчал.

Лантер протянул руку к придавившей Гефара студенистой массе и тут же отдернул ее, когда вытянувшийся, словно ложноножка амебы, фрагмент тела странного существа метнулся в его сторону.

– От него веет холодом, – поделился своим наблюдением Лантер.

– Ну и что с того? – мрачно глянул на него Кадишш.

Лантер молча пожал плечами.

– У меня в аптечке есть пузырек спиртового раствора антисептика, – сказал, обращаясь к лейтенанту Эйх. – Миллилитров двести. Что, если попробовать подпалить эту тварь? Огонь погаснет быстрее, чем доберется до Гефара.

Андрей еще раз посмотрел на безжизненно распростершееся на земле, придавленное огромной полупрозрачной массой тело Гефара и коротко кивнул.

– Давай. Если этот холодец слезет с Гефара, – сказал он, обращаясь ко всем остальным, – стреляйте без приказа. Не давайте ему уйти, иначе он может притаиться где-нибудь неподалеку и снова напасть.

Эйх достал из рюкзака синий пластиковый флакон и, отвернув крышку, сунул под нее скрученный жгутом кусок бинта.

Прикрыв флакон крышкой, но не завинчивая его, Эйх чиркнул зажигалкой и поднес к торчащему из флакона концу бинта язычок пламени. Дождавшись, когда огонь уверенно пополз вверх по белой полоске бинта, Эйх осторожно подкинул флакон вверх, с таким расчетом, чтобы он упал точно в центре студенистой массы, и быстро отошел на пару шагов назад.

Эффект от горящего спирта, растекшегося по телу неведомого существа, выбравшегося из глубин запредельной реальности, превзошел все ожидания. Студнеобразная масса взметнулась вверх и сжалась в плотный комок. Одновременно в нескольких местах из нее ударили плотные струи пара. Огонь погас почти мгновенно, но тело странного существа уже корчилось, разрываемое градом обрушившихся на него пуль.

Плотная полупрозрачная масса подалась назад и в сторону, частично освободив тело Гефара. Теперь придавленными к земле оставались только ноги Воина Тьмы.

Гефар на удивление быстро пришел в себя. Развернувшись по пояс, он вскинул руку, в которой у него была зажата трость, и принялся хлестать ею напавшую на него тварь.

Что уж подействовало сильнее – пули или трость Гефара, – оставалось только гадать. Но бесформенная студнеобразная тварь, оставив свою жертву, обратилась в бегство.

Уйти ей не дали Джемми и Шагадди. Конец охоте наступил только тогда, когда существо замерло на месте и растеклось, словно лужа расплавленного стекла. Тело его более не подавало никаких признаков жизни: ни беспорядочных судорожных сокращений, ни неожиданных бросков в сторону врагов, ни струй пара, выбрасываемых вверх.

– Все? – посмотрев на Джемми, спросил Шагадди.

Джемми осторожно ткнул лужу носком ботинка. Поверхность ее была упругой и плотной, словно резина. Отвечая на вопрос Шагадди, Джемми молча кивнул.

Гефар проворно, не дожидаясь, когда ему помогут, вскочил на ноги. Близкий и, должно быть, не особо приятный контакт со странным существом, судя по всему, закончился для него без последствий.

– Ну что, мы так и будем здесь стоять? – спросил он у Андрея, демонстрируя свое желание снова ринуться в бой.

– Действительно, давайте переберемся на твердую почву, – сказал Эйх, глядя себе под ноги, где зияла бездонная иллюзорная пропасть. – А то, признаться, как-то не по себе.

– Нам нужно перебраться на ту сторону холмов, – указал направление Андрей.

– Что это было? – на ходу спросил у Гефара Лантер.

– Невидимый душитель, – с равнодушным видом ответил Гефар. – Они и прежде водились в Гиблом бору. Но этот, видимо, представлял собой какую-то новую разновидность, иначе ему не удалось бы подобраться ко мне незамеченным. Кстати, лейтенант, – обратился он к Андрею. – Я должен выразить тебе свою искреннюю признательность за то, что ты не бросил меня.

– Поблагодари Шагадди, – взглядом указал на шагающего неподалеку сержанта Андрей. – Это он первым заметил душителя и бросился к тебе на помощь.

– Серьезно? – Гефар с удивлением и как-то совершенно по-новому посмотрел на Шагадди, который внимательно наблюдал за окрестностями и даже как будто и не слышал, о чем шел разговор между лейтенантом и Воином Тьмы.

– Спасибо, сержант! – крикнул Гефар. – Теперь я твой должник!

– В расчете, – по-прежнему глядя в сторону, буркнул Шагадди.

До холмов оставалось буквально рукой подать, когда на отряд обрушилась новая напасть.

На этот раз все началось с Джемми. Он обратил внимание, что на фоне серого купола, который теперь заменял жителям Кедлмара небо, появились звезды. Ярких серебристых точек, сверкающих на фоне серого фона, становилось все больше. Вскоре, стоило только поднять голову вверх, как от них начинало рябить в глазах. Но кошмар начался тогда, когда эти «звезды» начали падать вниз.

Это было похоже на массированный артобстрел.

Светящиеся точки падали вниз, стремительно увеличиваясь в размерах. Врезающиеся в землю огненные шары взрывались, словно фугасные бомбы, выбрасывая вверх фонтаны земли и оставляя после себя глубокие воронки.

Укрыться было негде. Петляя и уворачиваясь от падающих с неба огней, люди бежали в сторону холмов.

Один из огненных шаров взорвался почти у самых ног Шагадди. Взрывом сержанта отбросило в сторону. Упав на землю, он быстро перевернулся на живот, поднялся на четвереньки и, словно рекин, гоняющий блох, тряхнул головой.

– В порядке? – крикнул, подбежав к нему, Кадишш.

Шагадди снова тряхнул головой и посмотрел по сторонам, ища слетевшее с головы кепи. Дотянувшись рукой до присыпанного землей головного убора, сержант натянул его на голову. Оперевшись на руку Кадишша, он тяжело поднялся на ноги.

– Как будто все на месте, – глухо произнес он и, дернув плечами, чтобы поправить висевший за спиной рюкзак, побежал следом за остальными, слегка припадая на правую ногу.

– Пройдем по ложбине между холмами! – крикнул на бегу Андрей.

– Нет! – тут же крикнул в ответ ему Гефар. – Если в ложбине засел чампер, то нам не пройти!

Андрей даже не стал спрашивать, кто такой чампер. Он просто взял чуть левее и, стараясь не сбавлять скорость, начал подниматься по склону холма.

Убийственный «звездопад» прекратился к тому времени, когда отряд добрался до вершины холма. Пользуясь затишьем, люди ненадолго остановились, чтобы перевести дух и осмотреться.

Местность, расстилающаяся по другую сторону холмов, была похожа на то, что могло бы остаться от перелеска, по которому прошелся ураган, вырвавший с корнем кусты и поваливший почти все деревья, за исключением могучих великанов. Они хотя и покачнулись под натиском стихии, но все же продолжали стоять, крепко цепляясь за землю своими корнями, уходящими в глубину на десятки метров. Местами среди завалов виднелись странные круглые проплешины с ровными, словно очерченными гигантским циркулем, краями. Поверхности этих образований непонятной природы были гладкими, отражающими красноватый свет Борха-2, так, словно это было стекло или лед на спортивной арене, по которому еще не проехался ни один конек.

– Не знаешь, что это такое? – на всякий случай спросил Андрей у Гефара.

Тот молча покачал головой.

– Источник сигналов находится где-то у подножия холма, – сообщил Дейл.

– Спускаемся, – скомандовал Андрей.

Они находились примерно на середине склона, когда со стороны поваленного леса потянуло прохладным ветерком. Ветер был не настолько холоден, чтобы проникнуть под одежду, но почему-то даже от легкого его прикосновения к коже лица в душу закрадывалась острая тоска и жалость к самому себе, какую может испытывать только человек, точно знающий, что нынешний день станет последним днем его жизни. Хотелось просто сесть на голую землю, положить руки на колени и замереть в неподвижности, ожидая, когда судьба осуществит свое предначертание.

Следом за этим между поваленными на землю деревьями поползли полосы желтого, похожего на серные испарения тумана. Тоненькие вначале ручейки его сливались в широкие реки, затапливая все свободное пространство, и поднимались вверх, скрывая под собой кусты и вывернутые из земли коряги.

– Уходить нужно, Джагг, – просипел свозь стиснутые зубы Лантер. – Не к добру все это…

Андрей и сам чувствовал, что вместе с туманом к ним приближается нечто такое, с чем им еще не приходилось сталкиваться. Ужас в чистом виде. Рафинированный кошмар. Андрей готов был уже отдать команду отходить назад за холмы, когда передвигавшийся на левом фланге Шагадди неожиданно крикнул:

– Там человек!

– Где?! – воскликнули одновременно несколько голосов.

Андрей развернулся в сторону, куда указывал ствол пулемета Шагадди, но с того места, где он находился, ему ничего не было видно. Лишь подбежав к сержанту, Андрей смог увидеть человека, сидевшего у подножия холма.

Человек, одетый в темно-коричневую форму пехотного офицера, неподвижно сидел на земле спиной к наблюдающим за ним людям. Руки его лежали на широко разведенных в сторону коленях, а голова была чуть запрокинута назад. Казалось, он был погружен в глубокий транс. Или спал, если только можно было заснуть в столь странном положении.

– Быстро вниз! – махнул зажатым в руке автоматом Андрей и первым побежал вниз по склону холма.

По мере приближения к странному человеку, который, казалось, не слышал у себя за спиной криков и шума от нескольких пар бегущих ног, его фигура казалась Андрею все более знакомой. Узкие плечи, прямая спина и темные волосы, чуть более длинные, чем положено носить строевому офицеру.

– Лайза! – Дейл первым узнал курьера Статуса, оставшегося вместе с группой Ги Церкуса.

– Лайза! – следом за ним вслух прокричал Андрей.

Девушка даже не обернулась. В последний раз, когда Андрей видел Лайзу, она была похожа на восковую фигуру, имеющую только внешнее сходство с тем человеком, которого должна изображать. Все связи сознания Лайзы с внешним миром были оборваны, окружающей действительности для нее более не существовало. Сознание Лайзы продолжало жить внутри нее, но было заперто мощным психоблоком, который она же сама и использовала, чтобы отгородиться от коллективного сознания запредельной реальности.

Оступившись, Андрей упал на колено и, чтобы удержать равновесие, уперся рукой в землю. Он тут же снова поднялся на ноги и, скользя по склону, который ближе к подножию стал почти отвесным, добежал до девушки.

– Осмотрите окрестности! – обернувшись, крикнул он последовавшим за ним солдатам. – Где-то рядом могут находиться и другие люди!

– А с этим как быть? – указал Гефар на подползающий к подножию холма ядовито-желтый туман.

– У нас еще есть время! – ответил Андрей, хотя прекрасно понимал, что как раз времени-то у них и не было.

За оставшиеся минуты нужно было не только попытаться отыскать тех, кому, возможно, удалось выжить, но и найти место, удобное для открытия окна внепространственного перехода. В принципе склон холма представлял собой почти идеальную позицию, но к тому времени, когда будет послан сигнал в Статус, он скорее всего будет уже затоплен наползающим со стороны бурелома туманом.

– Лайза! – Андрей упал перед девушкой на колени и схватил ее за руки.

Сказать по правде, он и сам удивился восторженности, прозвучавшей в его голосе. Вне всяких сомнений, он рад был видеть Лайзу живой и невредимой, но голос его при этом выражал куда более глубокие чувства. Видимо, на какой-то момент Дейлу удалось перехватить у него инициативу.

Андрей посмотрел на руки девушки. Пальцы ее были холодными и неподвижными. Кисть правой руки Лайзы, изуродованная начавшимся процессом трансформации, была более вытянутой и тонкой, чем левая. Кожа, обтягивающая ее, словно тонкая пластиковая перчатка, имела темно-коричневый цвет.

– Джагг, здесь больше никого нет! – крикнул Кадишш. – Никаких следов людей! – Голос его вибрировал на нервозных тонах. Он стоял, направив ствол автомата в сторону полосы желтого тумана, до которой оставалось уже не более двух шагов.

– Пора уходить, Джагг, – более спокойно, чем Кадишш, но тоже несколько изменившимся голосом сказал Шагадди.

– Нам повезло, что мы хоть кого-то нашли, – заметил Лантер.

– Она не могла находиться здесь все время одна! – воскликнул Андрей, отказываясь признать свое поражение.

– Да только она и могла здесь выжить! – возразил ему Гефар. – Ее мозг отключен, сознание никак себя не проявляет, а потому для запредельной реальности ее как будто и вовсе не существует!

Андрея удивило то, что даже Гефар начал нервничать.

– Ты по-прежнему слышишь сигнал? – мысленно спросил он у Дейла.

– Да, – ответил тот. – И источник его где-то совсем рядом.

– Лайза, – Андрей взял лицо девушки в ладони и чуть приподнял его. – Ты ведь знаешь, что остальные люди где-то рядом. Скажи мне, где? Как нам их найти?

Слабая надежда на то, что Лайза сможет подать ему хоть какой-то знак, рухнула, едва он заглянул ей в глаза. Они были холодными и пустыми, словно отполированные до зеркального блеска полудрагоценные камни.

– Уходим, – глядя себе под ноги, угрюмо произнес Андрей. – Уходим! – повторил он громко, так, чтобы слышали все.

Поднявшись на ноги, он взял Лайзу за руку и, потянув, заставил ее встать.

– Эй! – Крик раздался чуть со стороны.

Голос показался Андрею знакомым, но он не принадлежал ни кому-либо из его солдат, ни примкнувшему к ним Гефару.

– Джагг!

Андрей развернулся на звук голоса.

Чуть левее и выше того места, где они находились, в склоне холма зияло прямоугольное отверстие, из которого по пояс высовывался человек, одетый в какие-то лохмотья и невообразимо грязный. Одной рукой он поддерживал откинутую в сторону тяжелую металлическую крышку люка, замаскированную с внешней стороны пластами засохшей грязи, а другой призывно махал Андрею.

Андрей посмотрел сначала на человека, который знал его, но которого он сам не мог узнать, а затем на полосу подобравшегося уже к самому подножию холма желтого тумана.

– Джагг! – снова махнул рукой человек. – Скорее сюда!

Человек, выскочивший из-под земли, как чертик из коробки с сюрпризом, мог оказаться очередной ловушкой запредельной реальности.

Держа палец на спусковом крючке автомата, Андрей осторожно сделал шаг по направлению к человеку.

– Да что вы там тянете! – уже с возмущеним закричал человек. – Скоро туман затопит все вокруг!.. Вы что, не узнаете меня? Это же я, Фаунг!

– Фаунг! – с изумлением воскликнул Андрей.

В грязном, одетом в какое-то невообразимое рубище человеке трудно было узнать одного из помощников Ги Церкуса.

– Ну а то кто же еще! – обрадовался тому, что его наконец-то признали, Фаунг. – Все здесь, внизу! И Ги Церкус, и профессор Кармер!

Держа Лайзу за руку, Андрей побежал ко входу в подземный бункер.

Передав Лайзу Фаунгу, который, в свою очередь, передал ее кому-то еще, находившемуся ниже его на лестнице, Андрей присел на краю отверстия, свесил ноги вниз и, нащупав перекладину, быстро побежал вниз по вбитым в стену колодца скобам.

Дождавшись, когда в бункер спустился последний из вновь прибывших, Фаунг захлопнул крышку люка и туго закрутил штурвал ручного запора.

ГЛАВА 15 ЭВАКУАЦИЯ

Внизу царила темнота.

Протянув руку в сторону, Андрей коснулся пальцами холодной, чуть влажной кафельной плитки.

– Осторожно. – В руке Фаунга вспыхнул фонарик. – Идите прямо по коридору, – лучом света указал он направление.

– Все целы? – первым делом спросил его Андрей.

– Нам, можно сказать, повезло, – вопреки словам, голос Фаунга прозвучал совсем нерадостно. – Погиб только Карм… Вернее, даже не погиб, а просто пропал во всей этой неразберихе. Но это все равно что погиб… В группе профессора Кармера жертв куда больше. Если бы вы видели, что здесь творилось неделю назад!

– Неделю назад? – удивленно переспросил Андрей. – Но ведь прорыв запредельной реальности произошел два дня назад.

– Разве? – Казалось, замечание Андрея не вызвало у Фаунга ни малейшего удивления. – А у нас здесь идут уже восьмые сутки после прорыва.

– Несостыковка во времени в зонах с различной плотностью запредельной реальности, – объяснил Гефар.

Андрей на ходу достал из кармана таймер. До времени связи со Статусом осталось тридцать две минуты.

– Вообще-то мы даже не надеялись на то, что помощь подоспеет так быстро, – сказал Фаунг.

– Да, – быстро кивнул Андрей. – Но эвакуироваться отсюда нам нужно в течение получаса. Я должен срочно переговорить с Ги Церкусом.

– Мы уже пришли. – Фаунг обогнал остальных идущих и открыл пред ними дверь.

Небольшая комната была освещена стоящей на столе коптящей масляной лампой, сделанной из обрезка металлической трубы, что сразу же напомнило Андрею фильмы о Второй мировой. На столе в неровном круге тусклого, мерцающего света стоял какой-то электронный прибор со снятым кожухом.

– Рад видеть вас, лейтенант Апстрак! – шагнул навстречу Андрею Ги Церкус.

– Взаимно. – Андрей пожал протянутую руку.

Следом за Ги Церкусом его поприветствовал находившийся здесь же Имро Кармер.

Андрей обратил внимание на то, что оба они были такими же грязными, как и Фаунг.

– Вода – наша главная проблема, – заметив его взгляд, счел нужным объяснить Кармер. – Имеющийся небольшой запас мы используем только для питья и приготовления пищи. Все мы здесь чумазые, как бездомные рекины.

– Можете побаловаться. – Гефар снял со спины и поставил на стол рюкзак, в котором находилась канистра с водой.

– Почему Лайза находилась одна вне бункера? – Андрей хотел задать совершенно другой вопрос, но, к своему удивлению, повторил слова Дейла.

– Послушай-ка, напарник, ты становишься не в меру напористым и агрессивным, – недовольно заметил Андрей, мысленно обратившись к Дейлу. – Прежде за тобой такого не водилось.

– Извини, – откровенно смутился Дейл. – Это получилось случайно… Как-то само собой…

– Само собой, – ехидно передразнил Андрей. – И все это время ты морочил мне голову. Друг называется.

– О чем ты? – попытался изобразить недоумение Дейл.

– О том, что судьба Лайзы волнует тебя совершенно по иной причине, нежели меня, – тоном сурового обличителя объявил Андрей. – То, что я ошибочно принимал за зарождение большого и глубокого чувства, на самом деле являлось не чем иным, как отражением того, что испытываешь по отношению к Лайзе ты сам! – И быстро добавил: – Попробуй только сказать, что я не прав.

Дейл счел за лучшее промолчать.

– Лайзе, в отличие от нас, вне бункера ничто не угрожает, – ответил на вопрос Дейла Ги Церкус. – Мы же, используя внешние органы чувств Лайзы и способности телепатов Кармера, можем вести наблюдение за тем, что происходит снаружи.

– Вам, наверное, нужно отдохнуть, – взглянув на усталые лица солдат, сказал профессор Кармер. – Уверен, что добраться до нас было нелегко.

– Что да – то да, – с серьезным видом кивнул Гефар. – Мне пришлось приложить все свои способности для того, чтобы преодолеть преграды, стоявшие у нас на пути… Позвольте представиться, – Гефар протянул свою пухлую ручку профессору Кармеру, – Гефар.

Имро Кармер машинально пожал протянутую ему руку, улыбнулся и только после этого удивленно вскинул брови.

– Гефар? – переспросил он. – Это, наверное, прозвище?

– Нет, – улыбнулся Гефар.

– Да! – Андрей довольно-таки бесцеремонно схватил Гефара за плечо и переместил его себе за спину. – Сколько человек находится в бункере?

– Нас двое, – посмотрев на Кармера, начал считать Ги Церкус. – Трое человек из моей группы…

– И пятеро моих людей, – закончил Кармер.

– Раненые? – задал следующий вопрос Андрей.

– У Вистора повреждена нога.

– Он может передвигаться без чужой помощи?

– С трудом.

– Остальные целы?

– Мииз, – тихо произнес профессор Кармер.

– Что с ней?

– Она вместе с Сейкрином и еще тремя техниками пыталась остановить прорыв. Из всей группы только она одна осталась жива. Впрочем… – Имро Кармер беспомощно развел руками. – Я не знаю, сколько она еще протянет без перерождения. Если бы не помощь Ги Церкуса и его людей, нам уже пришлось бы отдать Мииз запредельной реальности.

– Мииз потеряла обе ноги и левую руку, – сказал Ги Церкус. – Серьезно повреждена грудная клетка и внутренние органы. Повреждения не травматической природы, а связанные с метаморфозами, начавшимися в теле под воздействием сверхвысоких концентраций запредельной реальности. Чтобы остановить дальнейший процесс, мы ввели Мииз в состояние глубокой летаргии, упаковав ее тело в медицинский транспортировочный пакет, который, к счастью, был у нас с собой.

– Ей как-то можно помочь? – спросил Андрей внезапно севшим голосом.

– В тех условиях, в которых мы находимся, – нет. – Ги Церкус не пытался внушать себе и всем остальным беспочвенные надежды. – Но, поскольку сознание Мииз осталось неповрежденным, в Статусе его можно будет переписать в матрицу, а затем поместить в новое тело. Однако использованный нами для консервации тела Мииз медицинский пакет способен поддерживать функции организма в жизнеспособном состоянии не более трехсот часов, то есть около десяти суток по кедлмарскому времени.

– Мы эвакуируемся немедленно, – положив руку на стол, объявил Андрей.

– То есть как? – непонимающе развел руками Имро Кармер. – Куда?

– В Статус. – Андрей достал таймер и повернул его так, чтобы цифры на табло были видны как Ги Церкусу, так и Кармеру.

– Через двадцать пять минут в месте, где находится этот таймер, откроется окно внепространственного перехода.

– Это так неожиданно… – Ги Церкус в растерянности провел рукой по небритому грязному подбородку.

– У вас ровно пятнадцать минут на сборы, – жестким командным голосом объявил Андрей. – За десять минут до срока все люди должны находиться возле выхода из бункера.

– Фаунг. – Ги Церкус отыскал взглядом своего помощника. – Немедленно приступайте к демонтажу оборудования.

– Какого еще оборудования? – недовольно насупился Андрей.

– Мы использовали нашу аппаратуру для того, чтобы изолировать бункер от влияния запредельной реальности, – объяснил арктурианец.

– Послушайте, уважаемый Ги Церкус, – Андрей вздохнул. – Я понимаю, как вы относитесь к своей работе, но сейчас мы должны спасать собственные жизни, а не научное оборудование.

– Лейтенант Апстрак, – строго официально обратился к Андрею Ги Церкус. – Вам не хуже меня известно, что, покидая планету, мы не должны оставлять на ней никаких артефактов, свидетельствующих о нашем пребывании.

– Артефакты? – Андрей с возмущением всплеснул руками. – Вы когда последний раз выглядывали из бункера?

– А что? – не понял Ги Церкус.

– А то, что Айвель-5 накрыт пространственным коконом, который может видеть невооруженным взглядом каждый, кто удосужится поднять свой взгляд вверх! Другое столь впечатляющее свидетельство вмешательства инопланетных сил нужно еще поискать! А вы переживаете из-за пары ящиков с научным оборудованием!

– За пространственный кокон отвечают те, кто его установил, – сухо ответил арктурианец. – А я отвечаю за вверенное мне оборудование.

– Хорошо. – Андрей примирительным жестом провел перед собой рукой. – А что вы скажете, если я предложу вам взорвать ваше оборудование вместе с бункером?

– А как же проведенные нами исследования?

– Собранные вами материалы мы, конечно же, здесь не бросим. Да и места они, надеюсь, займут не так много.

Ги Церкус на секунду задумался.

– Вы можете гарантировать, что после этого будет полностью исключена любая возможность даже частичного восстановления действующих блоков? – спросил он.

Андрей взглядом переадресовал вопрос Кадишшу.

– Я могу гарантировать, что никто и никогда не сможет даже отыскать место, где находился этот бункер, – усмехнулся Кадишш.

– Хорошо, – коротко кивнул Ги Церкус. – Пусть будет по-вашему.

Фаунг, Кадишш и Эйх, которого подрывник взял себе в помощники, вышли из комнаты.

– У вас ровно десять минут! – крикнул вслед им Андрей.

Прижав ладони к щекам, он глубоко вздохнул, резко выдохнул, после чего устало опустился на стул и посмотрел на табло таймера. Двадцать минут до контрольного срока. У него наконец-то было немного времени для того, чтобы передохнуть.

– Признаться честно, я не рассчитывал на то, что придется покидать Кедлмар в такой спешке, – сказал, проведя рукой по лбу, Ги Церкус. – Никому прежде не доводилось изучать запредельную реальность в такой непосредственной близости.

– Кедлмара больше нет, – вполголоса, не глядя на арктурианца, произнес Андрей. – И это последняя возможность покинуть Айвель-5.

– Кстати, вы не в курсе, что за желтый туман плавает среди бурелома у подножия холма? – спросил у обитателей бункера Гефар.

– Мы пытались взять пробу, но нам это не удалось, – ответил ему профессор Кармер. – Заборник после погружения в туман мог превратиться во что угодно. Мы предполагаем, что это субстанция, с помощью которой запредельная реальность осуществляет мгновенную трансформацию материальных объектов. Всякий раз после того, как туман сходит, местность вокруг становится совершенно иной.

– Но для того, чтобы открылось окно пространственного перехода, нам нужно выбраться на поверхность. – В голосе Андрея прозвучала тревога.

– Прежде туман никогда не поднимался настолько высоко, чтобы затопить вход в бункер, – успокоил его Ги Церкус. – Иначе даже установленная нами защита не выдержала бы.

Андрей в очередной раз посмотрел на таймер.

– Пора, – сказал он, поднимаясь на ноги.

Ги Церкус наклонился и вытащил из-под стола большой серый кейс.

– Этот ящик нам необходимо забрать с собой, – сказал он.

Андрей не стал спорить – времени не было, да и вряд ли ему удалось бы переубедить арктурианца, который скорее остался бы в бункере сам, чем бросил здесь материалы проведенных исследований, за которые один из его помощников заплатил собственной жизнью, – он жестом велел Джемми и Лантеру взять кейс.

Когда, пройдя по коридору, они подошли к лестнице, ведущей к выходу, возле него уже собрались все, кто находился в бункере. Андрей быстро поприветствовал тех из них, с кем был знаком. Распределив груз и велев одному из парней Кармера помогать Вистору, который с трудом передвигался, припадая на левую ногу, Андрей подошел к носилкам, на которых лежало изуродованное тело Мииз. Через мутный пластик пакета, покрывавшего Мииз, черты ее лица были едва различимы. Наверное, именно поэтому она показалась Андрею похожей на обыкновенную девушку, а не на неприглядное существо с сухой коричневатой кожей, большими круглыми глазами и лысой головой в форме желудя, над внешним видом которого поработала запредельная реальность.

Бросив всего лишь один взгляд на пребывающую в летаргии девушку, Андрей тут же отошел в сторону. Ему хотелось хотя бы на время заставить самого себя поверить в то, что Мииз просто спит, а не находится на полпути к Проходу Каффы.

Ему вспомнилась их последняя встреча и разговор, в котором было больше недомолвок, чем фраз, понятных с полуслова:

«– Как ты думаешь, мы увидимся снова?

– А ты этого хочешь?

– Да.

– В таком случае непременно увидимся. Где-нибудь, когда-нибудь…»

Прогнав прочь воспоминания, Андрей взглядом нашел Кадишша.

– Все сделал? – спросил он.

– В лучшем виде, – расплылся в улыбке Кадишш. – Сколько времени ставить? – спросил он, взяв в руку запал.

– Десять минут, – ответил Андрей, взглянув предварительно на таймер. – Джемми, Шагадди – наверх. Если есть проблемы, – обеспечиваете прикрытие, до тех пор пока все не выберутся из бункера.

Шагадди закинул пулемет за спину и, первым запрыгнув на лестницу, быстро полез наверх. Джемми без промедления последовал за ним.

Андрей, запрокинув голову, смотрел вслед поднимающимся вверх по лестнице солдатам. Ему даже думать не хотелось о том, что наверху их могла ожидать какая-нибудь новая напасть.

Теперь, когда они отыскали людей, которые, казалось, навсегда исчезли в Гиблом бору, с ними уже ничего не должно было случиться. Им всего-то и нужно было, что только выбраться из бункера и дождаться, когда откроется окно внепространственного перехода. Удача теперь уже не могла изменить им, просто не имела такого права…

Наверху надсадно заскрипели петли люка. Шагадди откинул крышку в сторону, и Андрей увидел у себя над головой пятно тусклого, красноватого света. При этом он поймал себя на том, что все еще не может свыкнуться с мыслью, что настоящий солнечный день в Кедлмаре уже не наступит никогда.

– Ну, что там?! – нетерпеливо крикнул Андрей.

– Сейчас посмотрим, – глухо прозвучал сверху ответ Шагадди.

Подтянувшись на руках, сержант вылез из люка. И почти в ту же секунду остававшиеся внизу услышали грохот кажущейся нескончаемо длинной пулеметной очереди.

Ответом ей была разрозненная ружейная пальба. Джемми выпрыгнул из люка, и его «бойзон» заработал в унисон с пулеметом сержанта.

– Что там?! – схватившись руками за вбитую в стену скобу, закричал Андрей.

– А кто их разберет! – прокричал сверху Шагадди. – Твари какие-то зеленые! Но, что неприятно, все они при оружии!..

– Я уже включил таймер взрывателя, – с ледяным спокойствием сообщил Кадишш, после чего, как бы между прочим, поинтересовался: – Может быть, есть смысл отложить взрыв?

– Нет! – крикнул Андрей. – Все поднимаемся наверх! Сначала я, Лантер и Гефар. Следом за нами, не дожидаясь команды, поднимаются гражданские. Замыкающие – Кадишш и Эйх. Все ясно?

– А что тут может быть непонятно? – дернул плечом Эйх.

– Пошли!

Андрей полез наверх, откуда неслись звуки не утихающей ни на секунду стрельбы. Осторожно выглянув из люка, он увидел распластавшегося на склоне холма Джемми, который с сосредоточенным видом давил на гашетку стоявшего перед ним на распорке пулемета. Неподалеку от него в таком же положении лежал на земле Шагадди. Противников, по которым они вели огонь, Андрею видно не было.

Чуть подтянувшись на руках, Андрей перебросил свое тело через край люка и, перекатившись на живот, растянулся на земле. Еще не успев увидеть врагов, он уже выдернул из-под локтя автомат и перевел предохранитель в положение автоматической стрельбы.

Взглянув вниз по склону холма, он в первый момент не поверил своим глазам. От стелившегося по земле ядовито-желтого тумана не осталось и следа. На том месте, где не более получаса назад он мог видеть то, что осталось от поваленного ураганом леса, теперь расстилалась поросшая невысокой пожухлой травой равнина, которую метрах в ста от подножия холма пересекал окопный контур, отрытый по всем правилам фортификационной науки, с насыпанным спереди аккуратным бруствером, гнездами для стрелков и узкими проходами, тянущимися от первой ко второй линии окопов. Но в то же время идея окружить окопами холм, на котором закрепился противник, могла бы прийти в голову разве что безумцу. Имея выгодную позицию на высоте, оборонявшиеся, используя всего пару пулеметов, не давали неприятелю высунуться из окопов. Однако, судя по тому, сколько мертвых тел уже лежало неподалеку от окопных брустверов, те, кто находился в окопах, имели твердое намерение взять высоту штурмом. Что также лишний раз свидетельствовало о фанатичной невменяемости их командиров, если они у них, конечно, имелись.

Тела убитых с первого же взгляда показались Андрею какими-то странными. В целом они были похожи на людей, но конечности их выглядели непропорционально длинными, а головы как будто вовсе не имели шей.

Как следует Андрей рассмотрел этих уродцев, когда очередная волна атакующих с дикими криками и пальбой выскочила из окопов и кинулась на приступ. Они бежали, высоко вскидывая колени и раскачиваясь из стороны в сторону, словно маятники. На них была изорванная, расползающаяся по швам форма солдат внутренней стражи, а в руках – их же короткоствольные винтовки. В тех местах, где тела этих странных солдат не прикрывала ткань, было видно, что кожа их имеет темно-зеленый цвет, по которому расплываются более светлые разводы, словно создавшая их запредельная реальность позаботилась о природной камуфляжной раскраске для своих воинов. Головы солдат с длинными челюстями, выступающими вперед, словно у хищных ящеров, были втянуты в плечи и пригнуты к земле. А из сутулых спин, прорывая ветхую ткань одежды, торчали вверх длинные костяные иглы, представляющие собой гипертрофированные остистые отростки позвонков, между которыми была натянута плотная кожистая перепонка.

Поймав на прицел одного из уродцев, Андрей нажал на курок автомата. Солдат запредельной реальности, словно споткнувшись, упал на землю, зарывшись звериным лицом в траву.

Справа и слева от него падали его товарищи, скошенные пулями из двух работающих без остановки «бойзонов». Но те, кто еще оставался на ногах, продолжали бежать, словно весь смысл жизни заключался для них в том, чтобы добраться до холма. Стреляли же они по большей части как попало, почти не целясь, как будто просто выполняли некое обязательное в данной ситуации действо.

– Ну, как тебе это, Джагг?! – Сняв с пулемета пустой магазин, Шагадди отбросил его в сторону и, вытащив из стоявшего рядом с ним рюкзака новый пулеметный диск, ударом кулака загнал его в гнездо держателя.

– А артиллерии у них нет? – спросил Андрей.

– Пока нет, но если ты будешь старательно думать о ней, она непременно появится. – Это уже сообщил подползший к лейтенанту на четвереньках Гефар.

Лантер и Фаунг тем временем, прикрывшись от обстрела парой поставленных на торцы кейсов, помогали остальным поднять наверх раненых и вещи. Те, кто уже был наверху, лежали на земле, закрывая головы руками.

– Что это за твари? – спросил Андрей у Гефара.

– Представления не имею, – ответил тот. – Но, поскольку это не фантомы, могу предположить, что прежде они были солдатами из отрядов внутренней стражи, вошедших в Гиблый бор.

– Прежде нас не пытались атаковать, – заметил выбравшийся из бункера Ги Церкус.

– Должно быть, это мы своим появлением простимулировали запредельную реальность, – высказал предположение Андрей.

– Сколько времени до связи? – спросил арктурианец.

– Три минуты, – взглянув на таймер, который он теперь не отпуская держал в руке, ответил Андрей.

– Самое удобное место для окна – вверх по склону холма, – сказал Вистор.

– Нужно отойти от бункера, – сказал Андрей. – Он взорвется одновременно с появлением окна.

– А почему нужно было, чтобы это произошло в одно и то же время? – поинтересовался Ги Церкус.

– Вы же хотели, чтобы были унитожены все следы вашего пребывания в Кедлмаре.

– Ну так что?

– Если перенести взрыв на более позднее время, то мы не сможем быть уверенными в том, что кто-нибудь не спустится в бункер и не отключит взрыватель до того, как он сработает.

– Логично, – согласился Ги Церкус.

Последний из атакующих упал замертво, так и не достигнув заветной цели. Остававшиеся в окопах иноформы продолжали время от времени постреливать, но большой опасности их стрельба не представляла. Пользуясь временным затишьем, люди начали перемещаться вверх по склону холма, стараясь отойти подальше от входа в бункер.

Труднее всех приходилось Вистору, у которого было повреждено колено. Но оступился не он, а парень из группы профессора Кармера, помогавший ему идти. Парень упал на колено, а Вистор, потеряв равновесие, коротко вскрикнул от боли, упал набок и, беспомощно размахивая руками по сторонам, покатился вниз под уклон.

Ниже остальных по склону холма находился Кадишш. Он и кинулся на помощь Вистору, бросив кейс с каким-то дорогим Ги Церкусу оборудованием.

– Стой, болван! – закричал вслед ему Шагадди.

Но Кадишш даже не обернулся, только рукой над головой махнул, словно отгоняя навязчивых мух.

Выругавшись сквозь зубы, Шагадди поднял пулемет, готовясь в случае необходимости обеспечить прикрытие.

Неподалеку от него, так же с пулеметом наперевес, занял позицию Джемми.

Шагадди машинально глянул на часы. Время до взрыва он не засек, но и без того было ясно, что заминированный Кадишшем бункер должен был взорваться с минуты на минуту.

Кадишш догнал Вистора только у самого подножия холма. Кривясь от боли, Вистор попытался сам подняться на ноги, но тут же с криком упал. Должно быть, при падении его раненое колено получило новые повреждения.

– Порядок, Вистор. – Кадишш наклонился и потянул Вистору руку.

И в ту же секунду между раскинутых в сторону ног Вистора, так же протянувшего руку навстречу руке Кадишша, из земли ударила плотная струя газа, окрашенного в уже хорошо знакомый солдату желтый цвет. Кадишш отшатнулся назад, упал на спину и, упираясь каблуками в землю, отталкиваясь локтями, принялся испуганно карабкаться вверх по склону.

Струя взметнулась вверх метра на полтора, после чего желтый туман опустился к земле, накрыв тело вопящего от ужаса Вистора.

– Уходи оттуда! – крикнул Кадишшу Ги Церкус. – Ты ему уже не поможешь!

Но Кадишш, замерев на месте, зачарованно смотрел на волны ядовито-желтого тумана, колышущегося всего в нескольких сантиметрах от толстых рифленых подошв его ботинок. Сквозь плотное марево он мог видеть тело Вистора, корчащееся в агонии на земле, которая была похожа на жидкий студень, и пытающееся перевалить через край формы, в которую был заключен.

Внезапный порыв ветра сдул облако желтого тумана в сторону, в направлении окопов, и взгляду Кадишша предстало то, во что превратилось тело Вистора. Ноги его были перекручены в плотный жгут, на месте живота находилась огромная дыра с рваными краями, из которой высовывалось нечто, похожее на окровавленный рог, на левой руке кожа и плоть были сняты, и только каким-то чудом оставшиеся целыми кровеносные сосуды и желтоватые полосы сухожилий оплетали белые кости. И лишь только правая рука и лицо Вистора оставались пока еще не изуродованными запредельной реальностью. Запрокинув голову, он с невыразимой мукой во взгляде посмотрел на Кадишша. Для того чтобы что-то сказать, сил у него уже не было. Он только протянул в сторону солдата оставшуюся целой руку.

– Уходи, Кадишш! – закричал на этот раз уже Шагадди, увидевший, как вновь полезли из окопов похожие на человеко-ящеров иноформы.

Андрей уже не следил за тем, что происходило вокруг, он видел только табло таймера, на котором стремительно сменяли одна другую цифры, отсчитывающие последние секунды, оставшиеся до контрольного срока. Ситуация выходила из-под контроля, и уже не оставалось времени для того, чтобы вернуть ход событий в нужное русло.

Пятнадцать секунд до связи…

Сначала отчаянно и громко закричал Кадишш. Затем загрохотал пулемет Шагадди.

Десять секунд…

Кадишш схватил протянутую к нему руку Вистора и, вскочив на ноги, побежал вверх по склону, волоча за собой изуродованное тело человека.

Девять секунд…

Шагадди стрелял, держа пулемет у пояса. Пули ложились широким веером, не давая иноформам возможности кинуться в погоню за Кадишшем. Те, кого это не останавливало, падали замертво, скошенные выстрелами.

Восемь секунд…

Джемми стрелял расчетливо, короткими очередями по два-три выстрела, сбивая тех, кого не доставали пули из пулемета Шагадди.

Семь секунд…

Кадишш почти без сил упал у ног Шагадди. Сержант сунул пулемет в руки Кадишша, быстро скинул с плеч рюкзак и принялся стягивать с себя куртку.

– Джемми! – коротко окликнул он своего напарника, после чего кинул Кадишшу новый пулеметный диск и отрывисто приказал: – Делом займись!

Пять секунд…

Сменив магазин, Кадишш открыл огонь по иноформам.

Шагадди и Джемми уложили то, что осталось от тела Вистора на куртку сержанта и, приподняв ее за полы, побежали вверх по склону холма. Джемми в свободной руке нес пулемет, Шагадди – рюкзак.

Пятясь назад, Кадишш прикрывал их отход.

Три секунды…

Пара пуль, выпущенных наступающими иноформами, взрыли землю у ног лейтенанта.

Две секунды…

Сначала откуда-то из глубин донесся приглушенный грохот.

Затем земля под ногами людей вздрогнула, а из оставшегося открытым люка бункера вырвался столб ярко-оранжевого, кажущегося почти ослепительным на фоне багровых сумерек пламени. Тяжелая крышка люка, сорванная с петель, взлетела в воздух и, падая, сбила с ног одного из иноформов.

– Между прочим, все именно так и было задумано! – с гордостью сообщил Кадишш оказавшемуся рядом с ним Гефару.

Одна секунда…

Андрей, размахнувшись, кинул таймер в сторону вершины холма.

Вначале ему показалось, что ничего не произошло.

Глядя на то место, где упал таймер, он медленно досчитал до трех.

Андрей хотел уже было обратиться за помощью к Ги Церкусу, когда заметил легкое марево, разливающееся по склону холма и слегка искажающее перспективу, словно предвестник миража.

– Вперед! – скомандовал Андрей. – Не мешкайте! Связь в зоне запредельной реальности неустойчива, и окно перехода в любой момент может закрыться!

Первыми в переход вошли Фаунг и Светлана, несшие на руках медицинский пакет, в который было упаковано тело Мииз. За ними вошли в переход и исчезли Ги Церкус, профессор Кармер и иноформы из его группы.

– Давайте! – Андрей подтолкнул в сторону перехода Шагадди и Джемми, державших за края куртку с телом Вистора.

– Это что, еще одна Дорога Мертвых? – не двигаясь с места, с подозрением спросил Шагадди.

– Нет, это Дорога Живых! – ответил Андрей и что было сил ударил сержанта кулаком в плечо. – Шевелись, Шагадди, рекины тебя раздери!

Оставшиеся – Эйх, Лантер и Кадишш – вошли в окно внепространственного перехода, не проявляя особого беспокойства по поводу того, куда он может их привести.

– Ну а ты? – посмотрел на Гефара Андрей.

– Нет, – Гефар улыбнулся своей обычной лукавой улыбкой и, приподняв свободную руку, покачал головой. – Я остаюсь.

– Не валяй дурака, – недовольно поморщился Андрей. – Тебе одному с ними не справиться, – он взглядом указал на взбирающихся по склону холма человеко-ящеров.

– Мне эти твари не страшны, – снова покачал головой Гефар. – Я у себя дома, лейтенант. А вот там, куда вы направляетесь, я скорее всего буду обречен на гибель. Как ни крути, но жизненную силу мне дает только запредельная реальность.

– И чем ты теперь собираешься заняться? – немного растерянно спросил Андрей.

Как ни странно, но он уже привык считать Гефара одним из членов своего отряда, и ему претила мысль о том, чтобы оставить Воина Тьмы одного, без помощи и поддержки, в эпицентре запредельной реальности.

Неизвестный

– Пока еще не знаю, – пожал плечами Гефар. – Буду ждать вашего возвращения… Быть может, навещу Каффу.

– Отправляйся в Сабатскую Цитадель, – неожиданно для себя самого Андрей обратился к Гефару в почти приказном тоне. – Спросишь там человека по имени Алексей Александрович… Запомни: Алексей Александрович.

– У меня хорошая память, – заверил его Гефар.

– Скажешь ему, что это я тебя прислал, – продолжил Андрей.– Он найдет для тебя дело.

– Приказ принят, лейтенант. – Гефар снова улыбнулся, но на этот раз улыбка его, как показалось Андрею, была немного грустной.

– Ну, прощай, Воин Тьмы, – Андрей протянул Гефару открытую ладонь.

Секунду помедлив, Гефар осторожно взял протянутую ему руку в свою.

– До встречи, лейтенант Апстрак, – сказал он.

Перед тем как шагнуть в окно внепространственного перехода, Андрей в последний раз посмотрел на Гефара.

Воин Тьмы поднял над головой руку с зажатым в ней автоматом. И, несмотря на малый рост Гефара, его выступающий живот, круглое розовое лицо и одежду странствующего философа, никак не вяжущуюся с оружием, которое он держал в руке, этот жест вовсе не показался Андрею комичным.

ГЛАВА 16 ПОСЛЕДНЯЯ ВОЗМОЖНОСТЬ

Если бы Андрею пришлось рассказывать всю эту историю в режиме нормального времени, то она растянулась бы не на один день. При телепатическом же контакте виртуальный двойник куратора ознакомился с подробным изложением всех событий, свидетелем которых Андрей стал за истекшие двое суток, всего за полчаса. Кроме того, попросив по ходу беседы вставить в гнездо считывающего устройства информационный блок, который Андрей получил от Каффы, Алексей Александрович успел просмотреть и его содержимое.

– Что ж, все, что ты мне рассказал, вполне укладывается в схему, которую я просчитал перед тем, как отправиться в Кедлмар, – с удовлетворением произнес куратор после того, как Андрей закончил свою историю. – За исключением работ Вайма Гортина, – добавил он несколько необычным для него тоном, в котором заметно прослушивалось волнение. – Но, бог мой, кто же мог предположить, что они когда-нибудь всплывут! Совершенно невероятная история: Каффа, Дорога Мертвых… Если это только образы, созданные запредельной реальностью, то каким образом Гортин оказался в Проходе Каффы, которого на самом-то деле не существует?

– Если бы его не существовало, то мы не смогли бы попасть с его помощью в Гиблый бор, – заметил Андрей. – Кроме того, и информационный блок, с которого вы считывали данные, является, на мой взгляд, убедительным доказательством того, что Каффа реален так же, как и любой из нас… – Андрей запнулся и быстро поправил себя: – Впрочем, в данной ситуации последнее замечание не совсем верно.

– Да-да, – дважды быстро кивнул Алексей Александрович. – И все же это не объясняет всех тех странных событий, которые происходят сейчас в Кедлмаре. Уверен, что никто из аналитиков даже предположить не мог, что запредельная реальность проявит себя подобным образом, когда ее концентрация превысит некое пороговое значение. Но, что еще более удивительно, так это то, что некоторые из созданных запредельной реальностью объектов начинают вести себя совершенно независимо от своего создателя!.. Мне даже трудно представить себе такое: Гефар, который решает в корне пересмотреть свою жизненную позицию! В этом есть что-то от лукавого.

– Но сам Гефар, как мне показалось, был при этом искренен, – добавил Андрей.

– А информационный блок? Откуда он появился у Каффы?

– Быть может, Каффа предоставил Гортину возможность работать на компьютере? – предположил Дейл.

– О чем ты говоришь! – Алексей Александрович возмущенно взмахнул руками. – Вайм Гортин мертв! А Каффа представляет собой одно из фантастических воплощений запредельной реальности!

– Но сам он при этом считает себя вполне реальным, – сказал Андрей. – Так же как и Гефар, который понимает, что дальнейшее его существование зависит теперь уже не столько от запредельной реальности, сколько от того, как воспринимают его люди.

– Они реальны ровно настолько, насколько мы сами этого хотим, – добавил Дейл. – Насколько мы способны поверить в их реальность.

– Ведь и боги существуют только до тех пор, пока в них верят.

– Но это не объясняет, каким образом у Каффы появился информационный блок с записями работ Гортина! – продолжал стоять на своем Алексей Александрович. – Гортин умер, не закончив своих трудов! А то, что он успел записать на бумаге, сгорело в бочках, возле которых грелись бездомные приятели Гортина! Вряд ли они сумели найти какое-либо иное применение его рукописям!

– Мы можем предложить два одинаково безумных ответа на этот вопрос, – сказал Андрей, подразумевая, что говорит не только от своего имени, но и от имени своего напарника.

– Очень любопытно, – сложив руки на груди и откинувшись на спинку несуществующего стула, Алексей Александрович приготовился слушать.

– Вариант первый. Всем нам прекрасно известна теория о том, что существует некий информационный центр запредельной реальности, находящийся вне нашей Вселенной. Именно этот центр осуществляет программное обеспечение тех участков запредельной реальности, которым удается прорваться в наш мир. Поэтому, как только прокол в пространственно-временном континууме, через который проникает запредельная реальность, оказывается ликвидирован, составляющая ее материя становится частью нашей Вселенной. Предположим, что Проход Каффы был создан запредельной реальностью для того, чтобы перекачивать сознание и разум умерших людей в свою бездонную копилку. Это же источник бесценной информации о мире, который запредельная реальность намеревается захватить и переделать по своему образу и подобию. Вайм Гортин не успел при жизни привести свою философию к единой системе и зафиксировать ее на том или ином носителе информации. Каффа же, испытывающий страсть к философии, вычленил определенный участок сознания Гортина из общего потока, следующего через его Проход, а затем сам завершил работу по систематизации и логическому обоснованию выдвинутых Гортином идей.

– С таким же успехом можно предположить, что Каффа отвел мертвому философу уголок в своих бескрайних владениях, чтобы тот мог спокойно стучать пальцами по клавиатуре предоставленного ему компьютера, – не смог удержаться от язвительного замечания куратор.

– В таком случае, это будет уже третий вариант, – с невозмутимым спокойствием ответил ему Дейл.

– А как насчет второго?

– Нам неизвестно, что находится в информационном блоке, с содержанием которого вы уже успели ознакомиться, – продолжил Дейл. – Но, по-видимому, находящаяся в нем информация имеет прямое отношение к философскому осмыслению природы запредельной реальности. Это так?

– Да, – согласно кивнул куратор.

– В таком случае, мы можем предположить, что эту информацию подкинул нам сам Каффа.

– Подождите-ка, – растерянно развел руками Алексей Александрович. – Для меня такой вывод совершенно неочевиден… С чего вы это взяли?

– Те фрагменты работ Гортина, которые довелось прочитать Дейлу еще в то время, когда он работал в Кедлмаре самостоятельно, – перешел к объяснениям Андрей, – не имеют никакого отношения к запредельной реальности. Гортину попросту не было ничего о ней известно. Поэтому никаких гениальных озарений на этот счет ожидать от него не приходится.

– Пусть так, – согласно кивнул Алексей Александрович. – Но это не объясняет действий Каффы, который вдруг ни с того ни с сего передает вам информацию о запредельной реальности. Какой в этом смысл?

– Нам кажется, что Каффа, хотя и спорил с Гефаром, но тем не менее разделяет его мнение на тот счет, что их дальнейшая судьба связана не столько с породившей их запредельной реальностью, сколько с тем, выживут ли в Кедлмаре люди.

– Интересная теория, – Алексей Александрович в задумчивости помял пальцами подбородок. – Выходит, что у нас теперь есть союзники в лагере врага?

– Так чем же конкретно порадовал нас Каффа? – спросил Дейл.

– Скорее удивил, – ответил куратор. – Но об этом – позже. Прежде чем делать какие-либо выводы, нужно более детально изучить содержащуюся в блоке информацию. – Алексей Александрович взмахнул рукой, отсекая все дальнейшие вопросы, касающиеся данной темы. – Сейчас давайте поговорим о наших дальнейших планах.

– А они у нас есть? – спросил Андрей.

– Есть некоторые соображения по поводу того, в каком направлении следует двигаться, чтобы дать Кедлмару шанс выжить, – весьма пространно и непонятно ответил Алексей Александрович.

– А поконкретнее, – попросил Дейл.

– Вчера состоялось расширенное заседание Коллегии Статуса, на которую были приглашены не только члены самой Коллегии и ответственные кураторы, но также руководители всех научно-технических и аналитических отделов Статуса. Столь представительное собрание должно было подготовить проект решения по поводу ситуации, сложившейся на Айвеле-5. Не стану пересказывать вам все перипетии этого заседания. Суть не в том, кто и какие соображения высказывал по данному вопросу и чьи доводы в конечном итоге оказались более весомыми. Главный вывод, который сделал для себя я, посетив это заседание, заключается в том, что все без исключения чрезвычайно напуганы мощным прорывом запредельной реальности, произошедшим на территории Кедлмара. В свое время Коллегия Статуса поступила весьма мудро, приняв решение накрыть Айвель-5 пространственным коконом. Таким образом удалось избежать панических настроений при обсуждении сложившейся ситуации. Пространственный кокон является пусть и не стопроцентной, но все же надежной гарантией того, что на какое-то время массированное вторжение запредельной реальности локализовано в масштабах одной планеты. Но что будет потом? По заключениям ряда экспертов, концентрация как самой запредельной реальности, так и трансформированной ею материи в пределах пространственного кокона, изолировавшего Айвель-5, будет постоянно нарастать.

Как ведет себя запредельная реальность в концентрациях, превышающих те, с которыми мы обычно имели дело, как вы сами убедились, ни предсказать, ни предугадать практически невозможно. Не исключено, что в какой-то момент ей удастся нарушить целостность пространственного кокона. Если все, что находится в нем даже сейчас, хлынет во Вселенную, то это приведет к катастрофе, масштабы которой просто не с чем сопоставить. Возможность подобного варианта развития событий подталкивает многих членов Коллегии к принятию решения о том, чтобы вывести Айвель-5 вместе с пространственным коконом за пределы нашей Вселенной. Естественно, предварительно будет проведена эвакуация уцелевшего населения Кедлмара.

– И что с ними будет потом?

– Это уже другой вопрос. В принципе им может быть предоставлена новая планета, с природными и климатическими условиями, соответствующими Дошту. Однако, учитывая то, что уже к настоящему моменту, по самым оптимистическим оценкам аналитиков, в Кедлмаре сохранилось не более десяти процентов населения, не подвергшегося трансформации, тем, кого удастся эвакуировать, новая планета не потребуется. Это будет горстка людей, утративших все, что когда-либо имели, включая и надежду, и абсолютно лишенных воли к жизни. Создать новую цивилизацию они уже не смогут.

– Так где же выход?

– Намек на выход содержится в предположении, высказанном весьма уважаемым специалистом по проблеме запредельной реальности, суждения которого зачастую идут вразрез с устоявшимися мнениями по тем или иным вопросам. Порою его идеи кажутся дикими, но, как ни странно, со временем почти все они получают подтверждение.

– Речь, насколько я понимаю, идет о Нейле Ал-Инче? – спросил Дейл.

– Да, – согласно кивнул Алексей Александрович. – Именно идея, высказанная Нейлом Ал-Инчем на расширенном заседании, стала тем тормозом, который не позволил Коллегии принять решение о начале экстренной эвакуации оставшегося населения с Айвеля-5. Суть ее сводится к тому, что именно присутствие людей, сознание которых способно отделить объективную реальность от бреда, навязываемого им запредельной реальностью, является тем самым сдерживающим фактором, который не позволяет запредельной реальности развернуться во всю свою силу и мощь и полностью овладеть миром. «Уберите из Кедлмара оставшихся там людей, – сказал в заключение Ал-Инч, – и запредельная реальность разорвет пространственный кокон в клочья прежде, чем вы успеете подготовиться к уничтожению планеты».

– Серьезное зявление, – сказал Андрей. – Но насколько оно соответствует действительности?

– У Нейла Ал-Инча репутация серьезного ученого, – ответил ему Дейл. – Он не стал бы делать публичного заявления, если бы у него имелись хотя бы малейшие сомнения на этот счет.

– Я переговорил с Ал-Инчем после заседания, – добавил Алексей Александрович. – И он привел мне ряд весьма убедительных доводов в пользу справедливости высказанной им гипотезы.

– Например? – поинтересовался Андрей.

– Общеизвестен тот факт, что повышенная концентрация запредельной реальности отмечается возле тех планет, общественно-политическая ситуация на которых находится в неустойчивом положении. Голод, эпидемии, войны, массовый террор – все эти проявления нестабильности, словно магнит металлические стружки, притягивают к себе запредельную реальность. Раздробленность общества по классовому, сословному, политическому, национальному, имущественному или по какому-либо иному признаку создает наиболее благоприятную почву для феноменологических проявлений запредельной реальности. Иными словами, как только народ, населяющий ту или иную страну, утрачивает национальную идею, указывающую основное направление развития и перспективы на будущее, общество теряет свою монолитность и, словно в зыбучий песок, погружается в пучину застоя. А там, где каждый сам определяет для себя правила игры, видя – одно, думая – другое, а говоря – третье, даже объективная реальность становится неопределенной и расплывчатой.

– Но в Кедлмаре была Пирамида, – заметил Андрей. – Чем не идея для сплочения народа?

– Идея Пирамиды была неплоха, но совершенно нереализуема в условиях Кедлмара. Она полностью дискредитировала себя в течение первой пятилетки правления Нени Линна. К моменту катастрофы в нее не верил никто, даже те, кто продолжал править страной от имени Пирамиды. Но при этом все неустанно клялись в верности идеям Пирамиды. Вот вам и двойной стандарт, порождающий двойную реальность.

– Вы когда последний раз были на Земле, Алексей Александрович? – задал неожиданный вопрос Андрей.

– Вместе с тобой, – ответил куратор, несколько удивленный таким поворотом темы. – Когда приглашал тебя на работу в Статус.

– Вы знакомы с нынешней ситуацией в России?

– В общих чертах. Сейчас Земля не входит в сферу моих профессиональных интересов, но я все же стараюсь следить за тем, что там происходит. Это имеет какое-то отношение к теме нашей беседы?

– Самое прямое. Если исходить из того, что вы только что сказали, следующий массированный прорыв запредельной реальности должен произойти в России. Все признаки налицо.

– Можешь не беспокоиться, – ответил куратор даже без намека на улыбку. – На Земле задействованы силы наших лучших специалистов.

– Искренне сочувствую агентам, работающим в России. Надеюсь, что им хотя бы засчитывают год службы за два? Даже тем, кто родился и вырос в этой стране, и то не всегда удается понять, что же там у нас происходит. Что уж говорить о посторонних.

– Ну, на самом деле не так все и плохо…

– Да? – изобразил удивление Андрей. – Вы хотите сказать, что одному из местных Бондов удалось найти ответ на вопрос, мучающий все взрослое население России?

– Что ты имешь в виду? – осторожно, словно ожидая подвоха, уточнил куратор.

– Вам известно, почему государственные посты в России используются главным образом в качестве отстойников для дураков?

На это Алексей Александрович ничего не ответил, только усмехнулся и головой покачал.

– Поскольку в Статусе существует правило, запрещающее агенту работать на той планете, где он родился, эту загадку предстоит решать не вам, – сказал он. – Так что давайте вернемся к теме Кедлмара.

– Но если все же кто-нибудь найдет ответ на заданный мною вопрос, я надеюсь, что вы меня проинформируете, – добавил Андрей.

– Непременно, – с улыбкой пообещал ему Алексей Александрович. – Только на всякий случай не забудь напомнить об этом и моему прототипу, который сейчас находится в Кедлмаре.

– Так, значит, Айвель-5 пока решили оставить в покое?

– До тех пор, пока в Кедлмаре сохраняется хотя бы одно поселение людей, которое аналитики Статуса могут признать жизнеспособным. Для того чтобы эвакуация не началась, оставшиеся в Кедлмаре люди должны доказать, что они способны выжить в условиях запредельной реальности. Ну и, конечно же, активность самой запредельной реальности при этом должна стабилизироваться на каком-то одном постоянном уровне.

– Для этого вы и отправились в Кедлмар? – спросил Андрей.

– Тогда я еще не знал, что Коллегия Статуса примет именно такое решение.

– Но вы уже успели побеседовать с Нейлом Ал-Инчем, узнать его мнение по интересующему вас вопросу и выяснить, какую позицию он займет на Коллегии? – задал новый вопрос Дейл.

– Ребята, это уже похоже на перекрестный допрос, – куратор с улыбкой поднял руки вверх. – Искусством экстраполяции вы владеете не хуже меня. К тому же вас двое против одного.

– Выходит, мы правы, – сделал соответствующий вывод Андрей. – В таком случае, почему вы еще в Кедлмаре не рассказали нам всего?

– Стоп! Давайте-ка внесем некоторую ясность. Того Алексея Александровича, которого вы встретили в Кедлмаре, и того, которого вы сейчас видите перед собой, разделяют более двух суток по кедлмарскому времени. Тот куратор, который отправился в Кедлмар, еще не знал многого из того, что знаю я теперь. Собственно, я для того здесь и остался, чтобы собрать недостающую информацию.

– Хорошо, – не стал спорить Андрей. – Но теперь-то мы можем узнать, что именно вы собираетесь предпринять в Кедлмаре?

– Именно то, о чем я и говорил, – ответил куратор. – В Кедлмаре необходимо создать жизнеспособную колонию, достаточно большую для самовоспроизведения населения и способную успешно противостоять вмешательству запредельной реальности в свою повседневную жизнь.

– Такой колонией вполне может стать Сабатская Цитадель, – уверенно заявил Андрей.

– Интересно, как, по-твоему, гарнизон, состоящий из одних мужиков, будет заниматься самовоспроизведением? – усмехнулся Дейл.

– Ну… – пытаясь скрыть неловкость за свою оплошность, Андрей глубокомысленно закатил глаза под потолок. – Над этим вопросом у нас еще будет время подумать. Главное, что в Цитадели есть необходимые запасы продовольствия, боеприпасов и медикаментов.

– И на сколько хватит этих припасов? – спросил Алексей Александрович.

– Если верить коменданту крепости, то при разумном и экономном использовании их должно хватить по крайней мере на два месяца.

– А что потом?

Андрей сделал неопределенный жест рукой.

– Я так понял, что речь идет в первую очередь о выживании оставшихся в Кедлмаре людей.

– Жизнеспособной является только та колония, которая сама может обеспечить все свои потребности, – внес необходимое уточнение Дейл.

– Не имею ничего против подобного определения, – быстро кивнул Андрей. – Но не представляю, как этого можно добиться в нынешних условиях.

– Я согласен с Андреем в том, что основой для создания колонии должен послужить Сабатский гарнизон, – сказал Алексей Александрович. – Насколько нам известно, на данный момент это наиболее многочисленное поселение людей, не подвергшихся непосредственному воздействию запредельной реальности. Но место для поселения следует выбрать иное. Сабатская Цитадель не подходит в качестве месторасположения будущей колонии по многим причинам. Во-первых, близость с эпицентром распространения запредельной реальности. Во-вторых, присутствие вокруг Цитадели большого количества агрессивных иноформов, число которых со временем будет только увеличиваться. В какой-то момент их трансформированное сознание может взять верх над теми, кто находится в Цитадели, и тогда стены крепости попросту рухнут.

– Да, мы уже видели, как это едва не произошло, – согласно наклонил голову Андрей.

– В-третьих, – продолжил Алексей Александрович, – люди в Цитадели в данный момент находятся в положении осажденных. И не приходится надеяться на то, что в ближайшее время положение кардинально изменится. А ведь для того, чтобы выжить, им предстоит завести собственное хозяйство. В-четвертых, в окрестностях Сабата мало земель, пригодных для земледелия и скотоводства. К тому же теперь приходится учитывать и несколько изменившиеся климатические условия. Ну и, наконец, в-пятых, я должен повторить довод Дейла: жизнеспособность колонии, состоящей по большей части из одних мужчин, даже при самых благоприятных условиях будет сохраняться всего лишь на протяжении одного поколения.

– И каким же образом вы предлагаете решить все эти проблемы? – спросил Андрей.

– Я думаю, что большую часть вопросов можно решить, переведя людей, находящихся в настоящий момент в Сабатской Цитадели, на новое место. – Куратор двумя пальцами нарисовал в воздухе перед собой большой прямоугольник, который тут же превратился в подробную географическую карту Кедлмара. – Смотрите. – Алексей Александрович провел перед картой открытой ладонью, и на ней появились разводы различных оттенков красного цвета, меняющих свою интенсивность от темно-багрового до бледно-розового. – Интенсивность красного цвета на карте соответствует активности запредельной реальности, – сделал необходимое пояснение куратор. – Карта составлена по итогам замеров, проведенных два часа назад, в момент, когда был открыт внепространственный переход для того, чтобы вы могли попасть в Статус. Как и следовало ожидать, наибольшая активность запредельной реальности наблюдается в месте, где прежде находился Гиблый бор.

Смотрите, зона максимальной активности запредельной реальности, в которую, кстати, входит и Сабат, представляет собой почти идеально ровный круг. Исходя из этого, можно было бы сделать вывод, что запредельная реальность равномерно распространяется по всем направлениям от эпицентра. Но, как мы видим, уже на незначительном удалении от эпицентра картина заметно меняется. Участки наибольшей активности запредельной реальности приобретают заметно неправильную форму.

Объяснения этому явлению пока не найдено, но, как бы там ни было, факт остается фактом: по мере удаления от эпицентра степень активности запредельной реальности все заметнее смещается к южной оконечности континента, в то время как на севере сохраняются участки, на которых активность запредельной реальности до сих пор не превышает пороговых величин, не представляющих опасности для человека с нормальной психикой.

Андрей протянул руки вперед, коснулся ладонями краев виртуальной карты и пододвинул ее к себе поближе, одновременно увеличив в размере интересующие его участки.

– Судя по этой карте, наиболее безопасным является Кешепский полуостров, – сказал он, внимательно изучив развернутую картину. – Он отделен от континента узким перешейком, на котором можно выставить кордон, чтобы препятствовать проникновению на полуостров агрессивных иноформов.

– Я тоже так решил, – согласно наклонил голову Алексей Александрович. – При этом Кешепский полуостров является наиболее благоприятной территорией и с точки зрения климатических условий: Борх-2 наиболее близок к северным территориям Кедлмара, что должно обеспечить достаточно тепла и света для успешного занятия земледелием в течение всего календарного года. А близость океана и несколько небольших рыбацких деревушек на побережье предоставляют возможность активно заниматься добыванием морепродуктов.

– В связи с вышесказанным я вижу две проблемы. – Андрей щелкнул ногтем по карте, по поверхности которой в ответ на это пробежала легкая рябь. – Во-первых, сначала нужно убедить полковника Бизарда покинуть крепость.

– Я… – начал было Алексей Александрович, но запнулся и быстро поправил самого себя: – Точнее, тот я, который находится сейчас в Кедлмаре, уже начал работу в этом направлении.

– Вы думаете, это будет легко? – недоверчиво прищурился Андрей.

– Я уже встречался однажды с полковником Бизардом, – напомнил Алексей Александрович. – Встреча была короткой, но я успел снять и записать психологические параметры его личности. По возвращении в Статус я попросил специалистов составить мне психологический портрет полковника Бизарда и определить основные пути подхода к нему. Так что, надеюсь, особых проблем у меня с ним не возникнет.

– В таком случае есть второй момент, вызывающий у меня значительно большие сомнения, чем первый, – продолжил Андрей. – Для того чтобы достичь Кешепского полуострова, нужно пройти полстраны. Причем значительная часть этого пути пролегает по территории, где активность запредельной реальности довольно высока. Учитывая то, что подавляющее большинство солдат представления не имеют о том, с чем им предстоит столкнуться, я могу с уверенностью сказать, что сделать это будет совсем непросто.

– Бесспорно, – кивнул Алексей Александрович. – Но если кому-то и удастся это сделать, так только воинскому соединению, имеющему средства передвижения, запасы продовольствия и боеприпасов и мощную защиту в виде бронетанковых сил.

– А если воспользоваться для отхода на север Проходом Каффы? – неожиданно предложил Дейл.

– Ты думаешь, что Каффа позволит пройти по Дороге Мертвых армии с танками, артиллерией и машинами тылового снабжения? – Андрей с сомнением покачал головой. – Я бы не стал на это рассчитывать.

– Верно, – поддержал Андрея куратор. – Мы должны исходить из реально существующих условий. К тому же, двигаясь на север, армия полковника Бизарда сможет собирать по пути уцелевших людей. Думаю, что ближе к побережью таких будет немало. По имеющимся у нас данным, там есть целые деревни, жители которых до сих пор не имеют ни малейшего представления о том, что происходит в Кедлмаре.

– Интересно, как в таком случае они объясняют исчезновение с небосклона Борха-1 и нескончаемые багровые сумерки, повисшие над страной? – покачал головой Андрей.

– То, что они продолжают жить своей обычной, размеренной жизнью, как жили их отцы и деды, делает их менее уязвимыми перед запредельной реальностью.

– После того как основные силы доберутся до Кешепского полуострова и на перешейке будет выставлен плотный заслон, можно будет приступить к рейдам на территорию, занятую запредельной реальностью, с тем чтобы попытаться отыскать уцелевших…

– …а заодно и пополнить необходимые запасы. Не думаю, что в ближайшее время в Кедлмаре удастся вновь наладить производство боеприпасов и медикаментов…

– …Кроме того, нужно будет попытаться создать добротный машинный парк и запастись горючим, пока все склады не взлетели на воздух…

– Секундочку! – Алексей Александрович поднял руку, прерывая диалог напарников, похожий на монолог, разложенный на два голоса. – Вы так живо взялись за обсуждение деталей, словно вам самим предстоит все это делать.

На мгновение возникла пауза легкого замешательства и непонимания.

– А разве нет? – осторожно спросил Андрей.

– Ваша миссия в Кедлмаре закончена, – развел руками Алексей Александрович. – Вы сделали даже больше того, что от вас требовалось, организовав спасение Ги Церкуса и его людей.

– И что теперь?

– Теперь вы сдаете отчет о своей работе в аналитический отдел и ждете новое задание.

– Как? – растерялся Андрей. – Просто сидим и ждем?

– Ну, нужно же и отдыхать когда-то. – Алексей Александрович словно и не замечал состояния своего собеседника. – Можно организовать тур по Галактическому сообществу… Ты, Андрей, кажется, собирался посетить концерт Элвиса? Он сейчас выступает на Гийоне…

– Подождите, Алексей Александрович! – протестующе взмахнул рукой Андрей. – Работа в Кедлмаре пока еще далека от завершения! И вы сами… то есть ваш прототип сказал, что надеется на наше возвращение! А теперь вы же сами подбиваете нас на то, чтобы нарушить обещание, которое мы вам… ему дали!.. Черт, я вконец запутался!.. Дейл!

– Да?

– А ты что молчишь?

– А что я должен сказать?

– У тебя нет своего мнения на этот счет?

– Решение принимать тебе. У меня пока нет собственного тела. А ты своим, насколько я понимаю, весьма дорожишь.

– Я просто не имею желания гробить его за просто так!

– Ну так расслабься и получай удовольствие.

– Что?!

– Сходи на концерт Пресли!

– Иди ты!..

– Сам иди…

– Хватит! – Алексей Александрович хлопнул в ладоши, но звука хлопка Андрей не услышал. – Что за свару вы решили вдруг здесь устроить?

– Все дело в том, что Дейл считает себя идейным борцом за счастье всей Галактики, – опередив напарника, с ядовитой иронией ответил куратору Андрей. – А я, по его мнению, всего лишь наемник. Быть может, вы, Алексей Александрович, объясните ему, а заодно и мне, за какие именно блага вам удалось меня купить?

– Кончай прикидываться идиотом, – мрачно произнес Дейл. – Ты прекрасно понимаешь, что именно я имел в виду.

– Вы оба устали настолько, что даже нейростимуляторы не могут снять нервного перевозбуждения, – вынес свое заключение Алексей Александрович. – Вам нужно отдохнуть.

– Но ведь мы еще не закончили наш разговор!

– Я не желаю больше слушать вашу ругань.

– Этого больше не повторится.

– Вы уверены?

– Да, – не задумываясь, ответил Андрей.

– Оба?

– Да, – угрюмо буркнул Дейл.

– В таком случае вопрос к тебе, Дейл, – куратор посмотрел Андрею в глаза. – С чего ты вдруг взъелся на Андрея?

– Да, будь добр, ответь, – добавил Андрей. – С тобой такого давно уже не случалось.

– Все дело в том, что, не имея собственного тела, я лишен возможности принимать самостоятельные решения, – ответил Дейл.

– И при этом сомневаешься в том, что решения, принятые мною, окажутся правильными, – закончил за него Андрей.

Дейл никак не прокомментировал это замечание.

– А какое решение ты бы принял, если бы у тебя была такая возможность? – спросил у Дейла Алексей Александрович.

– Я бы вернулся в Кедлмар, – не задумавшись ни на долю секунды, выпалил Дейл. – Вам нужна моя помощь.

– Не стану спорить, – едва заметно наклонил голову Алексей Александрович. – Учитывая твой опыт контактов с феноменальными проявлениями запредельной реальности, твое присутствие рядом со мной в Кедлмаре было бы совсем нелишним. Впрочем, так же как и присутствие каждого из бойцов вашего отряда, прошедших по Дороге Мертвых.

– При всем моем богатом опыте у меня нет того врожденного чутья на запредельную реальность, каким обладает Андрей, – угрюмо произнес Дейл. – Он интуитивно принимает нужное решение, которое мне приходится старательно просчитывать.

– Ну, тут уж кого чем природа наградила, – развел руками куратор.

– И что же, в этом заключается вся моя вина? – мрачно поинтересовался Андрей. – Что же, теперь благодаря этому моему врожденному чутью мне всю жизнь просидеть по горло в запредельной реальности, общаясь только с существами, которых даже в природе не существует? Я, между прочим, живой человек. У меня существуют и другие потребности, кроме как желание мир спасать. Я, может быть… – не закончив, Андрей махнул рукой.

– Никто тебя ни в чем не обвиняет, – сказал после непродолжительной паузы Алексей Александрович. – Ты выполнил свою работу и теперь вправе решать, чем заниматься дальше.

– А как же вы?.. – спросил Андрей. – Ну, я имею в виду того Алексея Александровича, который остался в Кедлмаре?

– А что, со мной что-то случилось? – чуть приподнял левую бровь куратор.

– Пока нет. Но сейчас Кедлмар – это не лучшее место для отдыха.

– А я и не собираюсь на покой, – улыбнулся одними губами Алексей Александрович. – Я, как и Дейл, не считаю работу в Кедлмаре завершенной.

– Вы думаете, ваше присутствие там необходимо? Вы внушите полковнику Бизарду, что он должен делать, наметите для него план мероприятий, а с остальным он и сам справится. В конце концов, вы можете иногда посещать Кедлмар с инспекциями, чтобы убедиться, как идут дела.

– Отклонив предложение о немедленном уничтожении Айвеля-5, Коллегия Статуса при этом не изменила своего решения по поводу его изоляции. Пространственный кокон вокруг планеты остается, и для того, чтобы воспользоваться внепространственным переходом, необходима санкция Коллегии.

Практика изоляции планеты предусматривает одно ее посещение группой инспекторов в течение одного стандартного года. Меня это не устраивает, потому что ситуация в Кедлмаре меняется едва ли не ежечасно. Таймер, который дал тебе мой прототип, был последней возможностью покинуть Кедлмар.

– Каким же образом вы собираетесь передать в Кедлмар имеющуюся у вас информацию?

– Я надеюсь на то, что кто-то из прибывших вместе с вами коренных кедлмарцев примет решение вернуться домой. Поскольку они оказались в Статусе не по своей воле, Статус обязан вернуть их назад по первому же их требованию.

– Без чистки памяти?

– Естественно! Корректировка памяти без добровольного согласия того, по отношению к кому проводится эта процедура, является незаконным действием!

Андрей провел ладонью по подбородку. Ощущение прикосновения к гладко выбритой коже после нескольких дней, проведенных с густой щетиной на лице, показалось ему непривычным.

– Пока они не поняли даже, где оказались, – сказал Андрей, имея в виду своих солдат, которые в данный момент должны были отдыхать в отведенной для них комнате, но на самом деле скорее всего обсуждали произошедшие с ними странные события. – Но, думаю, кто-то из них непременно захочет вернуться.

– Почему? – с искренним интересом спросил Алексей Александрович. – Разве они еще не устали от бесконечной войны?

Прежде чем ответить, Андрей на секунду задумался.

– Наверное, потому, что теперь, после того как пала Пирамида, они, несмотря ни на что, все же верят, что смогут победить. Им, первым на протяжении нескольких поколений, выпала возможность самим стать хозяевами собственной жизни, и, думаю, они не захотят упускать этот шанс. Даже Юнни, пустивший себе пулю в голову, сделал это потому, что наконец-то понял, что он свободный человек, способный самостоятельно принимать решения. К сожалению, понимание этого пришло к нему слишком поздно.

Алексей Александрович молча покачал головой.

– Я вернусь в Кедлмар вместе с теми из солдат, кто захочет это сделать! – неожиданно заявил Дейл.

– Даже без моего согласия? – не смог удержаться от язвительного вопроса Андрей.

– В личине бывшего сержанта Апстрака больше нет необходимости, – Дейл говорил, обращаясь в первую очередь к куратору. – Я могу использовать любое искусственно выращенное тело, имеющееся в наличии.

– А как ты объяснишь свое решение насчет искусственного тела Коллегии Статуса? – спросил Алексей Александрович. – Ты не имеешь права на искусственное тело, поскольку твое собственное проходит в данный момент процесс регенерации. Думаешь, Коллегия примет в расчет твое желание вернуться в Кедлмар?

– Я надеюсь на то, что у вас есть возможность договориться с техниками в обход Коллегии, – ответил на это Дейл.

– А что потом? Ты вернешься в Кедлмар, а мне за все отвечать?

– Но вы ведь тоже находитесь сейчас в Кедлмаре, – чуть лукаво заметил Дейл.

Алексей Александрович довольно хмыкнул. Ему понравилось, как быстро Дейл нашел выход из положения. Проигрывая мысленно все возможные ситуации, куратор пришел к точно такому же решению и нашел его наилучшим. Только у него имелось небольшое дополнение.

– Что ж, согласен, – сказал он. – Пожалуй, пришло время предоставить каждому из вас возможность принимать решения самостоятельно. Пару часов назад я вошел в файлы медицинского отделения Статуса и выяснил, что процесс регенерации твоего тела, Дейл, практически завершен. В соответствии с установленными правилами оно должно пролежать в саркофаге еще трое суток, чтобы врачи могли окончательно удостовериться в том, что процесс регенерации прошел без каких-либо отклонений от заданной программы. Но, если ты решишься вернуться в него прямо сейчас, не дожидаясь контрольного тестирования, я, пожалуй, смогу уговорить кое-кого из медиков пойти на небольшое нарушение установленных правил.

– И вы молчали! – с радостью, но одновременно и с возмущением воскликнул Дейл. – Эх, Алексей Александрович!..

Больше он ничего сказать не смог. Попытался было рукой махнуть, но Андрей не позволил ему это сделать.

– Ну а ты что скажешь? – обратился куратор к Андрею. – Доволен, что наконец-то останешься наедине с собой?

– До недавнего времени я не испытывал особых неудобств от постоянного присутствия рядом со мной господина Колтрейна, – с мрачным видом ответил Андрей.

– До недавнего времени? – переспросил Алексей Александрович. – А что, собственно, случилось? С чего вы оба вдруг взъелись друг на друга?

– Несколько часов назад я узнал, что этот, так называемый, напарник все время внушал мне собственные чувства, стараясь при этом, чтобы я принимал их за свои, – Андрей криво усмехнулся. – И, надо признаться, я ему почти поверил.

– Я не совсем понял, – потряс головой Алексей Александрович. – О каких чувствах идет речь?

– Колтрейн почти заставил меня поверить в то, что я влюблен в Лайзу! – выпалил Андрей. – Хотя на самом-то деле это у него в ее присутствии голова кругом идет! Да вот только он никак не решится признаться ей в этом!

– Это так, Дейл? – строгим голосом спросил Алексей Александрович.

– Да, – с усилием произнес Дейл.

– У меня просто слов нет! – Алексей Александрович возмущенно всплеснул руками. – Да как тебе такое только в голову могло прийти!

– Я думал, что таким образом мне удастся привязать Андрея к Кедлмару, – совсем тихо ответил Дейл. – Я боялся, что, столкнувшись с неожиданными трудностями, он откажется от выполнения задания.

– Слушай, кого ты пытаешься обмануть? – саркастическим тоном осведомился у напарника Андрей. – Может быть, Алексея Александровича? Но в таком случае делать это нужно не в моем присутствии!

– Что ты имеешь в виду? – почти в один голос спросили куратор и Дейл.

– Я впервые встретился с Лайзой, когда мы возвращались из Гиблого бора! Что-то ты очень поздно начал проявлять беспокойство по поводу нашего совместного задания! Я вот что тебе скажу, Дейл: ты не о задании беспокоился! Ты каждую мою встречу с Лайзой переживал, как собственное тайное свидание! Ну, что? Скажи, прав я или нет?

Вместо того чтобы отвечать на поставленный перед ним конкретный вопрос, Дейл сам перешел в наступление:

– А ответь мне, почему ты сразу же, не раздумывая, согласился снова отправиться в Гиблый бор, стоило только Алексею Александровичу заикнуться об этом? Не потому ли, что ты знал о том, что вместе с группой Ги Церкуса находится и Лайза? Допустим, в тот момент я заставил тебя поверить в то, чего нет, но в результате этого обмана были спасены человеческие жизни!

Андрея аж всего передернуло при этих словах напарника.

– Слушать тебя противно, Дейл, – с тоской процедил он сквозь зубы. – При чем здесь Лайза? Разве у нас тогда было время на споры и разбирательства?

– Ты хочешь сказать, что в любом случае отправился бы на поиски Ги Церкуса? – Дейл даже не пытался скрыть своего скептицизма.

– Да!

– Не криви душой, Андрей! Тебе всегда нужны четкие и ясные побудительные мотивы для того, чтобы начать действовать!

– Верно. Но ты ошибся – в тот раз это была вовсе не Лайза.

– Так что же?

– Джемми.

– Джемми? – растерянно переспросил Дейл. – При чем здесь Джемми?

– При том, что Джемми сам вызвался идти на поиски группы Ги Церкуса, стоило только Алексею Александровичу заговорить об этом. Ты считаешь, что после этого у меня была возможность отказаться?

– Сейчас, когда все позади, можно говорить все что угодно! Почему бы просто не назвать себя героем! Рыцарем без страха и упрека!..

– Все, ребята! – Алексей Александрович взмахнул руками, как арбитр, разводящий боксеров по углам ринга. – Первый, кто произнесет хоть слово, может считать себя отчисленным из моей команды! – Куратор сделал паузу, чтобы проверить, не возникнет ли у кого-нибудь желания испытать судьбу. – Я вижу, что у вас обоих благоразумие преобладает над эмоциями, – с удовлетворением констатировал он спустя минуту с небольшим. – Я уверен, что возникшая между вами трещина не так глубока, как вам сейчас кажется. Вы просто устали. И вам нужно отдохнуть. В первую очередь друг от друга. Уверен, что, как только вы разбежитесь по разным телам, то снова станете добрыми друзьями… Ну, что молчите?

– А разве нам уже можно говорить? – осторожно, вполголоса осведомился Андрей.

– А, ну да, конечно! – вспомнил о своем запрете Алексей Александрович. – Я не думал, что вы поймете меня настолько буквально.

– Мы прямо сейчас можем отправиться в медицинский центр? – спросил Дейл.

– Нет! – решительно отказал ему Алексей Александрович. – Сейчас вы отправитесь к себе в комнату и ляжете спать! И чтобы в течение двенадцати часов я о вас не слышал! Не забывайте, что у меня прямой выход в информационную систему Статуса и о любом вашем передвижении мне станет известно незамедлительно!

Алексей Александрович сорвал все еще висевшую в воздухе виртуальную карту Кедлмара и смял ее в кулаке.

Андрей хотел было что-то сказать, но куратор опередил его, направив ему в грудь указательный палец.

– Я ничего больше не стану с вами обсуждать до тех пор, пока вы не выспитесь как следует! Все! Выполняйте!

– У меня только один вопрос, – взмолился Андрей.

– Ну? – ненадолго сменил гнев на милость куратор.

– После того как сознание Дейла покинет мое тело, я перестану понимать по-кедлмарски?

– Не беспокойся, все необходимые навыки уже закрепились у тебя в подкорке.

Андрей улыбнулся и, больше ни о чем не спросив, повернулся к выходу.

Он уже взялся за дверную ручку, когда Алексей Александрович негромко произнес у него за спиной:

– Да, и вот еще что… – Самую интересную новость куратор, как всегда, приберег напоследок: – Я подумал, что в ближайшее время ни один из вас не захочет изменять свою внешность. Поэтому, чтобы не возникало путаницы, я взял на себя смелость попросить нейропластиков сделать из Дейла блондина.

ГЛАВА 17 СНЫ И ЯВЬ

Возвращаясь в свой сектор, Андрей и Дейл даже словом не перемолвились. Неожиданно прорвавшееся наружу раздражение, едва не превратившееся в злобное, некрасивое, да к тому же еще и совершенно глупое выяснение отношений, казалось, удивило даже их самих. Должно быть, нужен был посредник – человек, которому оба доверяли в равной мере, чтобы они наконец-то высказали друг другу все, что наболело. А может быть, свою роль сыграло и то, что они, впервые за долгие, порою казавшиеся бесконечными дни оказались в условиях абсолютной безопасности, когда не требовалось держаться друг за друга ради единственной цели – остаться в живых.

Но при этом, как ни странно, каждый из них чувствовал облегчение. После состоявшегося разговора, который, к сожалению, получился не в меру эмоциональным, между ними уже не оставалось никаких недомолвок. И теперь дальнейшая судьба их взаимоотношений, как бы они ни сложились, зависела только от них самих.

В комнате горел свет. Как и ожидал Андрей, никто не спал, хотя Кадишш, Лантер и Эйх прилегли на кровати поверх одеял.

Андрей успел заметить и то, как при его появлении спрятал под матрас свой нож Шагадди. В отличие от него кедлмарцы все еще относились с определенным недоверием к месту, в котором они оказались не совсем по своей воле.

– Ну, как? – приподнявшись на локте, спросил у Андрея Эйх.

– Что «как»? – мрачно отозвался Андрей.

Подойдя к своей кровати, он тяжело опустился на нее и начал быстро расстегивать пуговицы на куртке.

Эйх снова развернулся в его сторону.

– Слушай, Джагг, мы разве уже не одна команда? – спросил он, стараясь, чтобы вопрос его прозвучал непринужденно, а в случае необходимости мог бы и за шутку сойти.

Но, даже несмотря на усталость, Андрей отчетливо различил напряженные нотки в голосе Эйха.

Скинув куртку, Андрей глубоко вздохнул и, надув щеки, медленно выпустил воздух из легких.

– Вы спать не хотите? – спросил он, обведя взглядом всех своих подчиненных. – Я, например, устал, как загнанный рекин.

– Чего-то не спится, – буркнул Шагадди: словно камень, стукнувшись, чуть прокатился по брусчатке.

Андрей кинул куртку на стул и, тяжко вздохнув, наклонился, чтобы расшнуровать ботинки.

– Если в двух словах, то дело сводится к следующему, – сказал он, аккуратно поставив ботинки у края кровати. – Вопреки мнению Шагадди, который прячет под матрасом нож, место, в котором мы сейчас находимся, как я уже говорил, абсолютно безопасно. Здесь у нас нет врагов, и здесь нет запредельной реальности. Люди, которые здесь работают, хотят помочь Дошту и другим планетам, население которых оказалось в схожем с нашим положении. Очистить Кедлмар от запредельной реальности непросто, но надежда на это пока еще не потеряна.

Возможно, что в информационном блоке, который передал мне Каффа, имеются данные, которые могут в этом помочь. Теперь каждый из нас должен сделать свой выбор: желает ли он вернуться в Кедлмар или же хочет остаться в Статусе. Что ждет нас в Кедлмаре, объяснять, я думаю, никому не нужно. Задача тех, кто вернется, будет заключаться в том, чтобы перевести людей из Сабатской Цитадели на новое место, где будет основана колония, способная противостоять запредельной реальности…

– А что это за место? – быстро спросил Кадишш.

– Кешепский полуостов на севере материка, – ответил Андрей. – Судя по наблюдениям, в тех местах запредельная реальность еще не успела развернуться во всю свою силу.

– Нам будет оказана какая-то помощь? – задал вопрос Лантер.

– Никакой, – покачал головой Андрей. – За исключением, возможно, некоторых советов и консультаций специалистов в тех или иных областях.

– Разве Статус не заинтересован в том, чтобы наша колония выжила? – спросил Шагадди таким тоном, как будто был уверен в том, что благие намерения, декларируемые Статусом, не более чем уловка, с тем чтобы в конечном итоге поиметь с этого что-то и для себя.

– В первую очередь Статус заинтересован в том, чтобы зараза, распространившаяся по всему Кедлмару, не вырвалась за пределы Дошта. А каждое нарушение целостности пространственного кокона – это опасность распространения инфекции. Создание жизнеспособной колонии – это только наше внутреннее дело. На активную помощь мы сможем рассчитывать только в том случае, если сумеем самостоятельно противостоять запредельной реальности.

– А если нам это не удастся?

– В таком случае все, кто еще остался в Кедлмаре, будут эвакуированы, а планета – уничтожена.

– Хорошенькая перспектива, – присвистнул Эйх.

– А что ожидает тех, кто пожелает остаться в Статусе? – спросил Лантер. Поймав на себе неодобрительный взгляд Джемми, он тут же добавил: – Этот вопрос интересует меня в чисто теоретическом плане.

– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Могу с уверенностью сказать только то, что жизнь у тех, кто решит остаться в Статусе, будет куда спокойнее, чем у тех, кто собирается вернуться в Кедлмар.

– Можешь сообщить им, что на одной из незаселенных планет существует реабилитационный центр для беженцев, созданный под эгидой Статуса, – подсказал Дейл. – Там живут представители нескольких цивилизаций, которые по той или иной причине были вынуждены покинуть свои планеты.

– Завтра ты сможешь сам рассказать им об этом, – мрачно ответил напарнику Андрей, забираясь под одеяло.

– Мне не нравится в этом Статусе, и я не намерен здесь оставаться! – решительно заявил Шагадди. – Я возвращаюсь в Кедлмар!

– А кормят здесь вообще-то неплохо, – блаженно цокнув языком, заметил Кадишш.

– А ты, Джагг? – не обратив никакого внимания на реплику Кадишша, спросил Андрея Шагадди.

– Что я? – пробубнил в подушку Андрей.

– Ты что решил? Возвращаешься или остаешься?

Пауза длилась не более пяти секунд, но за этот короткий промежуток времени Андрей успел почувствовать, с каким напряжением ждут его ответа все присутствующие в комнате.

Казалось, вот-вот – и под потолком вспыхнет дуговой электрический разряд.

– Не знаю, – ответил Андрей, переворачиваясь на другой бок, чтобы посмотреть Шагадди в глаза.

Но сержант сидел на кровати, скрестив ноги и с интересом изучал ногти на левой руке. Казалось, едва успев задать лейтенанту свой вопрос, он тут же потерял к нему всякий интерес.

– Я еще не принял окончательного решения, – сказал Андрей.

– Понятно, – не отрывая взгляда от ногтя на указательном пальце, Шагадди медленно и плавно кивнул.

– Все! Я спать хочу! – с трудом сдерживаясь, чтобы не выплеснуть на Шагадди все скопившееся в нем раздражение, в сердцах воскликнул Андрей. – Больше вы от меня ни слова не услышите, пока не просплю часов десять!

– Понятно, – все с тем же идиотски-невозмутимым видом повторил Шагадди.

Андрей рывком перевернулся на спину, положил голову на подушку, вытянул руки вдоль туловища и, закрыв глаза, мысленно отдал приказ погасить свет. Сенсорная система комнаты незамедлительно исполнила команду.

Что тут началось!

– Проклятие!..

– Рекины драные!..

Кто-то часто захлопал босыми пятками по полу. Что-то с грохотом упало и раскатилось по комнате.

Андрей хотел было подняться, но чье-то массивное тело, упав сверху, придавило его к кровати.

– Прекратить! – придушенно заорал Андрей.

Вывернувшись из-под придавившего его тела, Андрей подтянул ногу к груди и, изловчившись, столкнул-таки со своей кровати безымянного чужака.

– Прекратить! – заорал он снова, еще громче. – Это я выключил свет! – В комнате воцарилась мертвая тишина. – Свет! – мысленно приказал Андрей. – Половину от максимума.

Обведя медленным взглядом царящий в комнате кавардак, Андрей тяжело вздохнул.

Вторя ему, так же тяжело и протяжно вздохнул Кадишш, сидевший на полу и потиравший ушибленное при падении колено.

– Как ты это делаешь? – удивленно спросил у Андрея Лантер.

– Мысленно, – ответил Андрей. – Любой из вас сможет сделать то же самое, если немного потренируется.

Лантер, Эйх, Джемми и Кадишш одновременно обратили свои взгляды на осветительные панели на потолке.

– Завтра будете тренироваться! – положил конец их попыткам управлять степенью освещенности комнатой Андрей.

Стоявший посреди комнаты Шагадди сложил нож, который держал в руке, и кинул его на кровать.

– Все! Хватит! – заявил он, ни на кого не глядя. – Завтра я отсюда уматываю!

– Вот завтра об этом и поговорим, – ответил Андрей так, словно слова сержанта были обращены к нему. – Через пять секунд выключаю свет, – добавил он, обращаясь ко всем остальным.

Повернувшись набок, он рывком натянул на плечи одеяло и мысленно отдал приказ сенсорной системе комнаты погасить освещение через пять секунд.

К тому времени, когда свет погас, все уже лежали в своих постелях. В комнате царила тишина.

Только сейчас, лежа в тишине и покое, не ожидая ни внезапной побудки, ни нападения из темноты, Андрей понял, насколько же сильно он устал. Несмотря на поддержку имплантированных нейрочипов, голова казалась неподъемно тяжелой. Ни одна мысль не смогла бы сейчас пробиться сквозь плотную вязкую субстанцию, заполнявшую черепную коробку.

Сознание Дейла, который, должно быть, все еще держал обиду на своего напарника, затаилось где-то в глубине неумолимо расплывающегося, теряющего форму и быстро растворяющегося в бездне сна сознания Андрея.

Сначала это была только темнота. Затем сквозь нее начали пробиваться разноцветные всполохи, похожие на отсветы играющих на поверхности воды солнечных лучей, которые спустя какое-то время слились в серебристый мерцающий поток, окутавший сознание спящего человека, подобно кокону.

Что порождает образы, являющиеся нам во время сна? Наверное, вопреки усилиям ученых, исповедующих самые различные подходы к ответам на этот вопрос, он так и останется тайной. Во всяком случае, до тех пор, пока люди не разучатся спать и видеть сны. И не столько потому, что современная наука, да и наука будущего не в силах разгадать все тайны человеческого сознания, сколько потому, что сам человек не желает становиться вещью, познанной от и до, от кончиков ногтей до тех глубинных тайников души, о которых он и сам порою имеет весьма смутное представление.

Неизвестный

Душа человека останется последней тайной во Вселенной даже тогда, когда все остальные ее загадки превратятся в тривиальные истины.

Сон, который видел Андрей в эту ночь – она, как и любое другое время суток в Статусе, где каждый сам выбирал для себя оптимальный режим работы и отдыха, была условной, – трудно, почти невозможно передать словами. Это был не последовательно развивающийся сюжет, а мозаика, составленная довольно-таки хаотично из разрозненных, кажущихся абсолютно никак не связанными друг с другом обрывочных фрагментов тех событий, которые произошли в последние три-четыре дня, и отдельных сюрреалистических образов, смысл которых было невозможно постичь.

…Прямоугольное накамодное зеркало в раме из темного дерева, в котором отражается точно такое же зеркало, превращается в бесконечную галерею тонущих друг в друге зеркал. Кроме самих себя, зеркала не отражали более ничего: ни человека, ни бездушного предмета. Для кого или для чего была создана эта стеклянная ловушка, заключившая в себя крошечный фрагмент мироздания, который теперь навсегда, во веки веков останется неизменным?..

…Часы квадратной формы с делением циферблата на десять частей, как это принято в Кедлмаре, висят на стене, оклеенной обоями кроваво-красного цвета с изображениями изуродованных частей человеческого тела. Но куда более странно, чем обои, выглядят сами часы. Вместо двух у них семь стрелок различных размеров и форм. Стрелки вращаются в разных направлениях и с различными скоростями. При этом каждая из них все время ускоряет свой бег, словно пытаясь догнать и обогнать остальные. Гонка бессмысленна уже потому, что происходит по кругу и в ней нет лидера. Но стрелки этого не понимают. Или же не хотят понять. Мир ограничен для них застекленным циферблатом, поэтому в бесконечной и при этом совершенно бессмысленной гонке для них заключен весь смысл их существования. Когда одна из стрелок касается десятичасовой отметки, раздается тяжелый удар гонга, от которого начинает вибрировать часовое стекло, а с заостренных кончиков шести других стрелок срываются и падают вниз большие, похожие на переспелые ягоды черешни капли темной венозной крови…

…Огромная черная птица, похожая на ворона, сидит на единственном суку, оставшемся на черном обгоревшем дереве. Пейзаж вокруг наводит на мысли об Армагеддоне. Битва добра и зла, так и не выявившая победителя, переместилась на новые территории, оставив после себя выжженную землю. Похожие на скелеты и местами все еще тлеющие остовы деревьев контрастно вырисовываются на фоне серого небосклона, по которому разлиты багровые отсветы то ли солнца, недавно закатившегося за горизонт, то ли недалекого пожарища. Временами сидящая на суку птица встряхивает головой и раздвигает в стороны свои большие крылья. Она открывает свой прямой черный клюв, и кажется, что она хочет издать сухой, гортанный крик. Но из горла птицы не вырывается ни единого звука…

…Рука протягивается из темноты к толстому фолианту, лежащему в полном одиночестве на плоском столе, сколоченном из гладко оструганных светлых досок. Андрей знает, что это его рука. И книга на столе в плотном кожаном переплете, на котором виден только тисненый геометрический узор, но отсутствует название, кажется ему смутно знакомой. Он осторожно открывает книгу. Но и под обложкой ему не удается обнаружить название загадочного тома. Первые его страницы – плотные и глянцевые – абсолютно чистые, если не принимать во внимание мелкие, едва различимые цифры нумерации страниц, расположенные в правом нижнем углу очередного листа. Спустя какое-то время на новых страницах начинают появляться отдельные слова и словосочетания, в которых невозможно обнаружить какой-либо смысл или систему.

«Свет», «Дом», «Человек… …большой» «Быстрее, быстрее…», «Почему?», «…И только кажется…» Андрею эти слова абсолютно ни о чем не говорили.

Затем: «Я… Я… Я… Я… Я…», – и больше ничего.

Это продолжалось на протяжении нескольких страниц.

Но на последующих страницах находился уж связный текст, похожий по форме на дневниковые записи. Строчки были прямыми, а шрифт четкий и крупный, но что-то мешало Андрею разобрать написанное. При этом он был уверен, что уже читал эту книгу. Во всяком случае, ее начало, те страницы, которые мелькали сейчас у него перед глазами.

Андрей перелистывал испещренные неразборчивыми буквами страницы все быстрее, – ему было не просто интересно, а жизненно важно узнать, чем эта книга заканчивается. Но, когда он перелистнул последнюю страницу, содержание которой, вне всяких сомнений, было ему известно, и затаил дыхание в предвкушении того неожиданно-нового, интригующе-таинственного, что должно было открыться ему на пока еще не прочитанных страницах, то с ужасом увидел, что чья-то безжалостная рука вырвала из книги все последующие страницы. Не сохранилось даже тех, на которых обычно печатается оглавление книги и ее краткое содержание.

Взглянув на свою руку, листавшую страницы книги, Андрей увидел, что кончики пальцев мелко подрагивают.

Он стремительно огляделся по сторонам, надеясь увидеть того, кто совершил это страшное, ни с чем не сравнимое и не имеющее оправдания злодеяние.

Позади него находилась выжженная равнина. Посреди нее возвышался обугленный ствол дерева, на котором сидела большая безмолвная птица. Слева на стене отбивали свой безумный ритм часы с семью кровоточащими стрелками. Справа стоял невысокий комод, в зеркале которого Андрей мог видеть свое отражение.

Он был одет в новую, с иголочки, полевую армейскую форму кедлмарского образца с лейтенантскими нашивками на груди и с шевроном корпуса «Кейзи» на левом рукаве. Вернее, так выглядело отражение, которое он видел в зеркале, – во что в данный момент сам он был облачен, Андрей не имел представления. Но Андрея интересовал не столько внешний вид его двойника, сколько то, что в руках он держал книгу. Она как две капли воды была похожа на ту, которую незадолго до этого листал Андрей.

Чтобы убедиться в том, что книга на месте, Андрей посмотрел на стол. Книга по-прежнему лежала на столе, открытая на том месте, где из нее были вырваны самые интересные – в чем нисколько не сомневался Андрей – страницы.

Андрей снова перевел взгляд на зеркало. Двойник никуда не исчез. Он стоял, обеими руками прижимая к груди книгу.

И вдруг изображение в зеркале покачнулось. Плоскость стекла перечеркнули изломанные линии пробежавшей по нему ряби. Изображение начало таять, превращаясь в серебристый туман, застилающий все пространство до горизонта.

На какое-то короткое мгновение рябь рассеялась, и Андрей увидел, что на его отражение в зеркале наложилась картина выжженного поля с одиноким сгоревшим деревом.

Двойник из зазеркалья сделал движение, как будто желал передать Андрею книгу, которую он держал в руках. Андрей протянул руки ему навстречу, но пальцы его встретили лишь холодное стекло, покрытое амальгамой…

Андрей проснулся, так и не успев понять, почему ему так важно было узнать, что содержит в себе книга, которую он видел одновременно на столе и в руках своего зеркального отражения? Почему он был уверен, что читал ее прежде, но не дочитал до конца, если не помнил, о чем в ней идет речь? Кто отражался в зеркале, стоявшем на комоде, он или Дейл?..

Андрей забыл обо всех этих вопросах, казавшихся ему во сне чрезвычайно важными, стоило только ему перевернуться на спину и открыть глаза.

В комнате горел свет. Солдаты, одетые в разноцветные купальные халаты, сидели за столом и негромко, чтобы не потревожить лейтенанта, которого они все еще считали спящим, переговаривались о чем-то.

– Эй! – окликнул их Андрей, приподнявшись на локте.

– С добрым утречком, лейтенант! – приветливо улыбнулся ему Кадишш. – Хотя в Кедлмаре сейчас, – он демонстративно посмотрел на часы, – сутки уже перевалили за полдень.

– Так было в Кедлмаре до катастрофы, – поправил его Эйх. – Сейчас там вечные сумерки. Забыл?

– Верно! – Кадишш с досадой хлопнул себя кончиками пальцев по лбу. – Как быстро привыкаешь ко всему хорошему! Мягкая кровать, теплый душ, хорошая еда, – кажется, что и в Кедлмаре все идет по-прежнему. А то, что мы видели, это всего лишь дурной сон.

– Ущипни его, – посоветовал Лантер сидевшему рядом с Кадишшем Джемми.

Джемми на это только усмехнулся. Зато Шагадди подобное предложение воспринял с энтузиазмом.

– Может быть, дать ему в глаз, чтобы наверняка пришел в себя? – предложил он, приподнимаясь со стула.

– Все! – в притворном испуге Кадишш вскинул руки над головой. – Я все понял! Если бы я спал, когда находился в Кедлмаре, то наверняка бы был уже мертв!

– Ну а ты как? – опускаясь на прежнее место, Шагадди кинул на Андрея не очень-то дружелюбный взгляд. – Выспался?

Андрей посмотрел на часы.

– Рекины вас всех раздери! Я же спал больше двенадцати часов! – Андрей с осуждением посмотрел на своих подчиненных. – Вы что, разбудить не могли?

– А мы откуда знали? – развел руками Эйх. – Ты же вчера злой был, как рекин, и толком ничего не сказал.

– Ладно…

Андрей быстро поднялся на ноги и накинул на себя халат.

Эйх, по-видимому, решил хоть как-то извиниться за допущенную, хотя и по вине самого же лейтенанта, оплошность.

– Зато тебе теперь не нужно очередь в душ занимать, – сказал он. – И стол у нас уже накрыт.

– Стол накрыт? – Андрей только сейчас заметил стоящий в углу сервировочный столик. – Как вам это удалось? – недоумевающе уставился он на своих подчиненных.

– Я же говорил, что лейтенант будет недоволен, – как бы между прочим заметил Лантер.

– А что же нам было делать, если он все еще изволил спать, а нам уже есть хотелось? – возмущенно взмахнул согнутой в локте рукой Шагадди. При этом он даже не посмотрел в сторону лейтенанта, словно речь шла о человеке, которого не было в комнате. – Я вполне бы мог обойтись тушенкой, банка которой еще оставалась у меня в рюкзаке, да только рюкзаки нас заставили оставить там же, где и оружие.

– Да нет же! – протестующе взмахнул рукой Андрей. – В том, что вы заказали еду, нет ничего плохого! Я просто не пойму, как вам это удалось?

– Ну, вчера я наблюдал за тем, как ты это делаешь, – с виноватым видом Лантер почесал ногтями гладко выбритый подбородок. – Сегодня, когда ребята заговорили о еде, я попытался повторить то же самое. Не с первого раза, но мне все же удалось вызвать эту тележку с едой.

– Тебе нужно в душ, Джагг, – посмотрев на растерянно хлопающего глазами лейтенанта, уверенно заявил Эйх.

– Да, верно, – быстро кивнул, соглашаясь с ним, Андрей.

В душе он скинул с себя халат и, открыв кран с водой, набрал на встроенном в стену пульте требуемую температуру. Чтобы успокоиться и прийти в себя, ему нужен был горячий душ.

– Что это ты вдруг так разволновался? – услышал он обращенный к нему вопрос Дейла.

Голос Колтрейна звучал непринужденно, что могло свидетельствовать о том, что вчерашняя ссора осталась в прошлом и между напарниками вновь восстановлены добрые приятельские отношения.

– А тебя не беспокоит то, что ребята могли наесться какой-нибудь ядовитой дряни, непригодной для того, чтобы люди употребляли ее в пищу? – спросил, вставая под душ, Андрей. – Они ведь не знают, как правильно сделать заказ. Наверное, тыкали пальцами во все подряд. Я вообще удивляюсь, как Лантеру удалось добиться вызова сервировочного столика?

– Дело в том, что я проснулся несколько раньше тебя, – невинным голосом сообщил Дейл. – Поскольку ты все еще спал, я не мог видеть, что происходит вокруг, но при этом прекрасно слышал все, о чем говорили ребята.

– И о чем же они беседовали, пока я спал? – быстро спросил Андрей.

– Главным образом о еде, – с коротким смешком ответил Дейл.

– А о деле?

– Смотря что ты имеешь в виду под словом «дело».

– Кто-нибудь еще, помимо Шагадди, выразил твердое намерение вернуться в Кедлмар?

– Об этом речь не шла, – ответил Дейл и после короткой паузы добавил: – Мне показалось, что они намеренно не хотели касаться этой темы в твое отсутствие.

– Понятно. – Андрей вышел из-под душа и взял с полки подогретое струей теплого воздуха полотенце. – Так, значит, ты решил проявить свои способности телепата?

– Не столько свои способности, сколько возможности имплантированного усилителя телепатических сигналов, – сделал необходимую поправку Дейл. – Самым трудным оказалось заставить Лантера переключить систему информационного экрана на кедлмарский язык. Ну а после этого он практически сам разобрался с меню. Я только следил, чтобы он не выбрал, как ты выразился, какую-нибудь несъедобную дрянь.

– А ты сам? – осторожно поинтересовался Андрей.

– Что? – Дейл сделал вид, что не понял заданного ему вопроса.

– Ты по-прежнему намерен вернуться в Кедлмар?

– Да, – коротко ответил Дейл.

Андрей замер и весь собрался, ожидая, что напарник задаст ему тот же самый вопрос.

Но Дейл не стал проявлять любопытства. Или же ему было достаточно того, что было сказано Андреем вчера, во время беседы с Алексеем Александровичем.

Андрей открыл дверь душевой и вышел в комнату.

Увидев его, Лантер вместе со стулом подвинулся чуть в сторону, освобождая лейтенанту место за столом.

– Ну, так что у нас сегодня на завтрак? – бодро поинтересовался Андрей, присаживаясь к столу.

Джемми передал ему поднос, накрытый серебристой крышкой из теплоизоляционного материала.

Андрей только приподнял крышку, не успев даже почувствовать запах того, что под ней находилось, как со стороны двери раздался мелодичный сигнал вызова.

– Где твой нож? – спросил у Шагадди Андрей.

Сержант молча указал взглядом на кровать.

– Не вздумай хвататься за него даже в том случае, если увидишь на пороге кейзи, – строго предупредил Андрей.

Шагадди с серьезным видом кивнул.

Андрей послал мысленный приказ сенсорной системе, и входная дверь в ту же секунду откатилась в сторону.

На пороге стояли Ги Церкус и Фаунг.

– Надеюсь, мы не помешали? – учтиво осведомился арктурианец, переступая порог.

На нем были узкие синие брюки и что-то среднее между коротким пиджаком с широкими лацканами и легкой облегающей спортивной курткой. В руке арктурианец держал небольшую плетеную корзину немного необычной, на взгляд землянина, грушевидной формы. Фаунг был одет точно так же, как и шеф, только одежда его была более светлых тонов.

– Ни в коем случае! – поднялся навстречу гостям Андрей. – Нам только придется извиниться за наш внешний вид. Когда постоянно носишь военную форму, порою хочется немного расслабиться и почувствовать себя домашним человеком.

– Это мы вполне можем понять, хотя и проносили форму всего-то чуть больше недели, – улыбнулся Фаунг.

– Прошу к столу! – пригласил гостей Кадишш.

Тут же возле стола появились два новых стула.

– Как дела у Вистора? – спросил Андрей.

– Ну, учитывая то, что в Кедлмаре он пользовался искусственным телом, поскольку по природе своей является ракообразным с Шанта, дела у него совсем неплохи. Сознание его не пострадало. Его уже перекачали в матрицу, и, как только родное тело Вистора будет расконсервировано, он, если можно так выразиться, вернется домой.

– Ну, надо же, – недоумевающе качнул головой Кадишш. – Ракообразный… Кто бы мог подумать… Это тот, который с щупальцами?

– Это тот, который с двумя здоровенными клешнями, – поправил его Лантер.

– У меня для вас небольшой подарок. – Ги Церкус поставил на край стола корзину, которую держал в руке. – Во время моего отсутствия один из моих соплеменников побывал на нашей родине и привез каждому из друзей по бутылке настоящего арктурианского вина, изготовляемого из сока молодых, не достигших своей окончательной зрелости плодов саганды. – Ги Церкус извлек из корзины квадратную бутылку из темно-синего стекла, объем которой был не менее двух литров. – Мнения представителей Галактического сообщества по тем или иным вопросам далеко не всегда сходятся. В чем все они безоговорочно единодушны – так это только в том, что молодое сагандовое вино является лучшим вином в Галактике! Вы, конечно же, можете заказать это вино, воспользовавшись услугами службы обеспечения Статуса, но, уверяю вас, вкус синтезированного вина не идет ни в какое сравнение с тем, что было изготовлено дома, с использованием старых дедовских методов!

– С этим трудно поспорить, – качнул головой Кадишш, не отрывая при этом взгляда от заветной бутылки в руке Ги Церкуса.

– Естественно, я не стал бы предлагать вам просто выпивку, – продолжал между тем арктурианец. – Все дело в том, что молодое сагандовое вино оказывает самое благотворное и даже целительное воздействие на весь организм человека. В особенности, как говорят арктурианские врачи, полезно оно при общем переутомлении и истощении нервной системы. Поэтому я считаю, что после переживаний последних дней всем нам будет нелишне поднять по бокалу молодого сагандового вина, доставленного прямо с Арктура!

– Однако у нас нет бокалов, в которые пристало бы наливать столь благородное вино. – Лантер взял со стола шестигранный стакан из прочного прозрачного пластика и, дунув зачем-то в него, показал Ги Церкусу имеющуюся в наличии посуду.

– Ну, это дело поправимое, – улыбнувшись, арктурианец поставил бутылку на стол, после чего извлек из корзины десяток миниатюрных бокальчиков из темного серебра, покрытых затейливой вязью орнамента, переплетающегося с короткими строками арктурианской письменности. – Это традиционные арктурианские бокалы для встречи с очень близкими друзьями. Те, кто вместе пьет из них, должны обращаться друг к другу только на «ты».

– Приятно иметь дело с предусмотрительным человеком! – радостно возвестил Кадишш и широким движением руки освободил от посуды половину стола, переместив ее на другую половину.

Ги Церкус расставил на освободившемся пространстве серебряные бокальчики. Взяв в руку квадратную бутыль, он осторожно счистил золотистую смолу, которой была залита стеклянная пробка с широким плоским верхом, и очень осторожно открыл сосуд.

Андрей стоял от Ги Церкуса на расстоянии примерно трех шагов, но даже он почувствовал необыкновенный аромат – терпкий, чуть сладковатый, волнующий и одновременно успокаивающий, кажущийся удивительно знакомым и при этом загадочно чужой, – поплывший по комнате, когда арктурианец начал наполнять стоявшие на столе бокалы.

Разлив вино, Ги Церкус так же аккуратно закрыл широкое горлышко бутылки пробкой и поставил ее в корзину.

– Прошу! – приглашающим жестом провел он рукой над краем стола, на котором стояли изящные маленькие бокальчики.

Миниатюрная арктурианская посуда в руках солдат, более привычных к рукояткам автоматов и ножей, смотрелась если и не смешно, то уж, по крайней мере, довольно-таки странно. В кулаке Шагадди серебряный бокальчик попросту утонул, а вот Джемми осторожно держал свой двумя пальцами, словно боялся ненароком раздавить. Лантер и Эйх старались соблюсти благочинность, представления о которой у них несколько разнились: Эйх держал руку с бокалом чуть в стороне от себя, как будто все еще раздумывал, стоит ли попробовать его содержимое или нет, а Лантер поднял свой бокал вверх, поставив для этого руку локтем на стол. Кадишш пребывал в полнейшей растерянности. Не зная, как правильно вести себя в столь торжественной ситуации, он стрелял глазами по сторонам, подсматривая за остальными, и нервно перемещал бокал из одной руки в другую. Удивительным было то, что при этом он умудрился не расплескать ни капли драгоценного вина.

– За то, что нам еще предстоит совершить вместе! – подняв свой бокал, торжественно провозгласил Ги Церкус.

Андрей тоже поднял свой бокал, но при словах, произнесенных Ги Церкусом, рука его замерла в воздухе.

– А что, у нас есть какие-то общие планы на будущее? – подозрительно посмотрел он на арктурианца.

– Пока еще не знаю, – беспечно дернул плечом тот. – Это всего лишь традиционное арктурианское пожелание. Если оно кажется вам неуместным в данной ситуации…

– Нет-нет! – протестующе взмахнул свободной рукой Андрей. – Великолепный тост! За то, что нам еще предстоит совершить!

Ги Церкус поднес свой бокал к сложенным трубочкой губам и, блаженно прикрыв глаза, начал медленно втягивать вино.

Следуя его примеру, Андрей так же осторожно коснулся края бокала губами. В первый момент арктурианское вино буквально обожгло ему губы и рот. Но уже через секунду он почувствовал, что это не ожог, а необыкновенная, совершенно незнакомая ему вкусовая гамма, в которой перемешались горечь и сладость, терпкость и мягкость, острота и приглушенность содержащихся в напитке ароматов. Определить крепость вина на вкус было почти невозможно, но, сделав всего один глоток, он почувствовал, как у него закружилась голова. Это было не тупое опьянение, а чувство, похожее на то, что обычно сопровождает ощущение полета во сне. Блаженная истома разлилась по всему телу, заставив Андрея прикрыть глаза и откинуть голову назад.

– Ух ты! – услышал он восхищенный выдох Шагадди, который осушил свой бокал одним глотком.

Поднявшись на ноги, сержант раскинул руки в стороны, словно это были крылья, а сам он вот-вот должен был превратиться в птицу, готовую оторваться от земли и воспарить к небесам.

Осушив вторым глотком свой бокал, Андрей ощутил необычайный прилив сил. Сознание сделалось чистым и ясным, как ограненный умелым ювелиром кристалл алмаза. Разум, острый, как лезвие бритвы, способен был постичь все тайны Вселенной, решить ту последнюю задачу, после которой мироздание станет для человечества открытой книгой…

Внезапно Андрей вспомнил о книге, которую он видел во сне. Он так и не смог узнать, чем она заканчивается…

– Забористая штука, – с уважением произнес Шагадди, осторожно ставя на стол пустой бокальчик.

– После такого и умирать не страшно, – поддержал его Лантер.

– Когда-то наши солдаты пили сагандовое вино перед тем, как идти в решающее наступление, – сказал Ги Церкус. – К счастью, те времена давно уже стали историей. Теперь это вино пьют только добрые друзья для того, чтобы освежить или закрепить свои дружеские связи.

– А в семейном кругу сагандовое вино пить не принято? – поинтересовался Эйх.

– Для семейных застолий на Арктуре существуют другие сорта вин, – ответил Ги Церкус. – С гордостью могу сказать, что у нашего народа много древних традиций, которые живы и по сей день.

– Как вам это удалось? – спросил арктурианца Шагадди.

– Что именно? – уточнил тот.

– Сохранить традиции.

– Непростой вопрос. – Ги Церкус задумчиво провел ладонью по подбородку. – Быть может, все дело в том, что мы никогда не стремились искать однозначные ответы на основополагающие вопросы бытия. Видите ли, в соответствии с общепринятой философией арктурианского общества жизнь каждого отдельного человека, так же как и история всего мироздания в целом, многовариантна. Она похожа на Лабиринт с бесконечным числом ответвлений, отходящих от основного прохода, каждое из которых, в свою очередь, разделяется на еще большее число боковых ходов. Каждый сам выбирает свой путь в этом Лабиринте. Но всегда нужно помнить, что одной и той же цели можно достичь, двигаясь различными путями. Традиции – это то, что помогает нам не заблудиться в Лабиринте жизни и дает силы вернуться назад и начать все заново тем, кто оказывается в тупике.

– Хм. – Шагадди озадаченно качнул головой. – Примерно то же самое говорится в священной книге Кедлмара, именуемой «Эйно Лан». Только в ней вместо Лабиринта используется образ Сада Расходящихся Тропинок.

– Серьезно? – Ги Церкус подался вперед, в направлении Шагадди. В глазах его загорелись огоньки искренней заинтересованности. – И эту книгу до сих пор читают в Кедлмаре?

– Книга «Эйно Лан» была запрещена Пирамидой, – мрачно ответил арктурианцу Шагадди. – А все ее экземпляры, которые удавалось изъять у населения, уничтожались.

– И тем не менее люди ее помнят?

– Помнят, хотя и предпочитают помалкивать об этом… Вернее, так обстояли дела в Кедлмаре до последних событий. Теперь-то, наверное, уже не имеет никакого значения, читал ли ты книгу «Эйно Лан» или нет.

– Напротив, – решительно возразил Шагадди Ги Церкус. – Именно сейчас книга «Эйно Лан», как мне кажется, должна приобрести для жителей Кедлмара особое значение. Сейчас для вас как никогда важно помнить о своих корнях, о том, кто вы такие, для чего живете на свете и ради чего делаете то, что считаете нужным делать.

– Надеюсь, никто не станет возражать, если я наскоро перекушу? – сказал Андрей, снова пододвигая к себе поднос. – Я еще не успел позавтракать, – добавил он извиняющимся тоном, обращаясь к Ги Церкусу и его спутнику.

– А я тем временем мог бы заняться твоей раной, – предложил арктурианец Эйху. – Рана, должно быть, не слишком серьезная, если ты решил не обращаться к врачам. Но я мог бы поспособствовать ее скорейшему заживлению, поскольку, как почти любой житель Арктура, владею элементарными навыками психотехники.

Эйх отказываться не стал.

Вместе с Ги Церкусом они отошли к кровати, где солдат снял халат и, размотав бинт на руке, продемонстрировал Ги Церкусу свою рану. Арктурианец сделал над раной несколько быстрых пассов руками, после чего подозвал к себе Фаунга и, объяснив ему, что нужно делать, велел продолжать процедуру.

– Еще у кого-нибудь жалобы на здоровье имеются? – спросил Ги Церкус, повернувшись к столу.

Джемми нерешительно поднял руку.

– С тобой-то что случилось? – удивленно посмотрел на него Кадишш. – Не иначе как объелся?

Джемми молча подошел к Ги Церкусу и, присев на свободную кровать, откинул прикрывающую ноги полу халата. Левое бедро солдата в верхней трети было туго перетянуто бинтом, сквозь который проступала кровь.

Ги Церкус озабоченно нахмурился и, присев на корточки, быстро снял с ноги Джемми повязку, под которой обнаружилась стреляная рана с незначительным красноватым отеком вокруг входного отверстия пули.

– Ты когда успел пулю схлопотать?! – подбежав к кровати, на которой сидел Джемми, с возмущением воскликнул Андрей.

– Да… Там…

Джемми жестами дал понять, что был ранен возле бункера, когда отстреливался от похожих на ящеров иноформов.

– А почему сразу не сказал? – принялся отчитывать его Андрей. – Без ноги хочешь остаться, рекин тупоголовый?

– Да рана-то сквозная, – с виноватым видом, потупив взгляд, пробубнил Джемми. – А кровь я почти сразу остановил… Жгут наложил..

– А перевязать когда успел?

– В душе… Я перевязочный пакет в карман сунул.

– Бегом к медикам, Джемми!..

– Ну-у-у… Джагг…

– Что «ну»?.. Видел, под какие колпаки кладут местные медики тяжелораненых? Имей в виду, если будешь сопротивляться, я потребую, чтобы тебя посадили под такой же колпак и не выпускали оттуда до полного выздоровления!

– Я думаю, в этом нет необходимости. – Ги Церкус положил руки на плечи Джемми, не позволяя ему подняться на ноги, чтобы выполнить приказ командира. – Рана и в самом деле неопасная. По счастью, ни один крупный сосуд не был задет пулей. Я полагаю, мы сумеем справиться собственными силами.

Ги Церкус прижал большой палец к входному отверстию пули и повернул его так, словно пытался затолкнуть в рану какой-то предмет.

Джемми скрипнул зубами.

– Все в порядке, – успокоил его арктурианец. – Мне просто нужно было убедиться в том, что рана чистая.

Джемми улыбнулся, давая понять, что боль была вовсе не такая уж и сильная.

Ги Церкус пододвинул к себе стул и сел на него так, чтобы колено раненой ноги Джемми находилось между его ног.

Наклонившись вперед, он поставил локти на колени и прижал ладони к раневым отверстиям по обеим сторонам ноги солдата.

– Это займет какое-то время, – сказал он, обращаясь одновременно к Джемми и Андрею. – Так что пока мы можем обсудить тему, в равной мере интересующую нас всех.

– Что вы имеете в виду? – удивленно поднял брови Андрей.

– Ты! – поправил его Ги Церкус. – После сагандового вина мы все говорим друг другу «ты»!

– Хорошо, – не стал спорить Андрей. – Так о чем именно ты хочешь с нами поговорить.

– О возвращении в Кедлмар, – ответил Ги Церкус так, словно речь шла о воскресной прогулке в парк аттракционов.

– Так… – Андрей сел на свободную кровать и, приподняв руки до уровня груди, плотно прижал одну ладонь к другой. – Похоже на то, что я проспал самое интересное. Состоялось новое заседание Коллегии Статуса?

– Не знаю, – не отнимая ладоней от ран на ноге Джемми, Ги Церкус растерянно пожал плечами. – Мне еще ни разу не доводилось присутствовать на заседании Коллегии. Пару раз меня, правда, просили подготовить для них документы… Я не настолько важная фигура, всего лишь техник.

– Так кто же тебе сказал, что ты должен вернуться в Кедлмар?

– Я сам так решил, – с невозмутимым спокойствием ответил арктурианец. – И Фаунг тоже изъявил желание отправиться в Кедлмар вместе со мной.

– Так, – Андрей слегка развел ладони в стороны и снова свел их вместе, соединив на этот раз только кончики пальцев. – Теперь объясните мне, каким образом вам с Фаунгом удалось добиться разрешения на открытие внепространственного перехода для вашего путешествия в Кедлмар?

– Я собираюсь отбыть в Кедлмар вместе с вами, – сообщил Ги Церкус так, словно решение об этом было принято на самом высоком уровне.

Сказав это, арктурианец отнял ладони от бедра Джемми.

– Ну, вот и все! – бодро возвестил он. – Через пару часов только шрамы останутся.

Андрей привстал, чтобы взглянуть на дело рук Ги Церкуса.

В тех местах, где пятнадцать минут назад на бедре Джемми кровоточили раны, теперь были видны только аккуратные корочки запекшейся крови.

К этому времени и на руке Эйха на месте раны остался только едва заметный розовый шрам, и он на пару с Фаунгом присоединился к остальным солдатам, внимательно следившим за беседой своего командира с Ги Церкусом.

– Вы собираетесь проникнуть в Кедлмар нелегально? – осторожно спросил у арктурианца Андрей.

– А разве существует другой способ? – со скрытой насмешкой посмотрел на него Ги Церкус.

– Так, – произнеся это короткое слово, Андрей запнулся, вспомнив о том, сколько раз уже за сегодняшний день оно срывалось с его губ, расцвеченное совершенно разными интонациями. – И что же заставляет вас идти на нарушение существующих правил?

– Дело в том, что нас с Фаунгом интересуют исследования запредельной реальности. – Ги Церкус присел на край незастеленной постели и сложил руки на коленях. – В Кедлмаре сложилась ситуация, предоставляющая уникальные возможности для работы. Боюсь, что другого такого случая уже не будет. Кроме того, Алексей Александрович позволил мне ознакомиться с содержанием информационного блока, который передал ему ты. Должен признаться, представленные в нем данные буквально ошеломили меня.

– В самом деле? Что же в них такого необычного?

– А сам ты этого разве не понял?

– Я даже не знаю, что содержится в информационном блоке, который я передал Алексею Александровичу, – вынужден был признаться Андрей.

– Доставленная тобой информация заставляет совершенно по-иному взглянуть на саму суть запредельной реальности, – объяснил Ги Церкус, стараясь оставаться кратким. – Если она соответствует действительности, то это, как мне кажется, вплотную подводит нас к возможности если и не создать эффективное оружие против запредельной реальности, то уж, по крайней мере, начать активно противодействовать ее экспансии. Но, для того чтобы убедиться в том, что так оно и есть, мне необходимо провести ряд исследований в полевых условиях.

– И для этого ты намерен вернуться в Кедлмар?

– Именно, – кивнул Ги Церкус.

– Чувствуется стиль работы Алексея Александровича, – заметил Дейл. – Он, как обычно, только подводит человека к необходимости принятия того или иного решения, оставляя последний ход за ним.

– Ты считаешь, что куратор намеренно предоставил Ги Церкусу возможность ознакомиться с содержанием информационного блока? – мысленно спросил его Андрей.

– Конечно! Алексей Александрович прекрасно понимает, что такой специалист, как Ги Церкус, необходим ему в Кедлмаре.

– А ты понимаешь, что можешь и не вернуться назад? – снова обратился к арктурианцу Андрей. – И на этот раз в Статусе не останется копии твоего сознания.

– Это моя работа, – приподняв руки с колен, Ги Церкус перевернул их ладонями вверх. – К тому же мне всегда было трудно поверить, что, после того как сам я погибну, мое сознание сможет продолжить жизнь в каком-то ином теле… Ведь это буду уже не я… Вернее, не совсем я… А впрочем, какая разница. Если мне суждено погибнуть в Кедлмаре, значит, такова уж моя судьба. Но, как и всякому нормальному человеку, мне вопреки здравому смыслу просто хочется верить в свое личное бессмертие.

– Допустим, – не стал вдаваться в философские рассуждения Андрей. – Но как именно вы с Фаунгом собираетесь проникнуть в зону перехода? Насколько я понимаю, посторонним доступ туда запрещен.

– Об этом я как раз и хотел поговорить с тобой. Ты ведь тоже работник Статуса, а не коренной житель Кедлмара, и тебе нельзя вернуться на Айвель-5 легальным путем.

– А кто тебе сказал, что я вообще собираюсь туда возвращаться? – устало вздохнул Андрей.

Ги Церкус растерянно развел руками.

– А как же иначе? – Он посмотрел сначал на Андрея, а затем на других солдат, словно надеялся, что кто-то из них засмеется, дав тем самым понять, что вопрос лейтенанта был всего лишь шуткой. – Я думал… Я так понял из слов Алексея Александровича, что все вы возвращаетесь… Кажется, мы с Фаунгом проявили излишнюю поспешность, – деликатно заметил Ги Церкус, поднимаясь на ноги. – Мы зайдем позже, чтобы узнать, какое решение вы приняли.

Арктурианец знаком велел Фаунгу двигаться к выходу.

– Постой! – окликнул Ги Церкуса Шагадди.

Арктурианец обернулся.

– Ты твердо уверен в том, что хочешь вернуться в Кедлмар?– спросил его сержант.

– Скажу честно, нынешний Кедлмар не самое приятное место из тех, где мне довелось побывать, – ответил Ги Церкус. – Но только там есть то, что мне в данный момент необходимо. Поскольку заниматься изучением запредельной реальности на расстоянии невозможно, я должен вернуться в Кедлмар, чтобы продолжить свою работу.

– И найти способ уничтожить запредельную реальность, – добавил Фаунг, в глазах которого горели молодецкий задор и азартное желание немедля ринуться в бой.

– Если удастся, – с рассудительным холодком более старшего, да к тому же еще и наделенного более реалистичным взглядом на действительность человека уточнил Ги Церкус.

– В таком случае я считаю, что вы оба должны остаться, – сказал Шагадди. – Нам ведь предстоит действовать заодно, поэтому между нами не должно существовать тайн и недомолвок. Надеюсь, никто не возражает? – Шагадди быстро посмотрел на каждого из присутствующих, остановив в конечном итоге свой взгляд на лейтенанте.

Андрей не стал играть с сержантом в гляделки.

– Садитесь, – указал он Ги Церкусу и Фаунгу на свободные стулья. – Значит, Алексей Александрович сказал вам, что все мы возвращаемся в Кедлмар? – спросил он, когда техники заняли предложенные им места.

– Куратор не сказал мне этого прямо, – ответил Ги Церкус.– Но дал понять, что именно такое решение принял ты как командир отряда.

С ухмылкой, значение которой правильно смогли бы истолковать, наверное, только Дейл да сам Алексей Александрович, Андрей посмотрел на своих солдат.

– Кто-нибудь желает прокомментировать услышанное? – спросил он.

– Когда отправляемся? – спросил после непродолжительной паузы Лантер.

– Это уж как решит всеведущий Алексей Александрович! – Андрей снова усмехнулся и воздел руки к потолку.

– Я так понял, что Алекс остался в Кедлмаре, – задумчиво произнес Эйх. – Как же мы будем с ним советоваться?

– Он, помимо того, что всеведущий, еще и вездесущий, – ответил ему Андрей. – Един в нескольких лицах, одно из которых присутствует сейчас в Статусе.

– А-а-а… – с глубокомысленным видом протянул Эйх.

Он ничего не понял из ответа лейтенанта, но никаких новых вопросов задавать не стал.

– Надеюсь, больше никто не изъявит желание присоединиться к нам? – спросил Андрей у Ги Церкуса.

– Мы с Фаунгом не стали посвящать в наши планы Светлану, – ответил арктурианец. – Иначе она стала бы настаивать на том, чтобы ее тоже включили в состав экспедиции.

– Светлана – сильная женщина, – с уважением произнес Джемми.

– Да, – согласился с ним Ги Церкус. – Но в первую очередь все же женщина.

– Значит, других кандидатов нет? – уточнил Андрей.

– Во всяком случае, мне о них ничего не известно, – покачал головой Ги Церкус.

– Что ж, тогда мы должны тщательнейшим образом продумать все детали операции. – Андрей хлопнул себя ладонями по бедрам, поднялся и прошелся по комнате. – Нужно сделать так, чтобы четверо нелегалов оказались в зоне перехода именно в тот момент, когда будет открыт внепространственный переход в Кедлмар…

– Четверо? – несколько удивленно переспросил Ги Церкус.

– Нас, – Андрей коснулся указательным пальцем своей груди, а затем показал два пальца: – Двое.

– Понятно, – кивнул Ги Церкус.

– А мне нет! – заявил Шагадди.

– С нами будет еще мой брат, – объяснил сержанту Андрей.

– У тебя есть брат? – удивленно спросил Эйх.

– Оказалось, что есть, – ответил Андрей. – Да к тому же еще и близнец.

– И он здесь, в Статусе?

– Ну а где же ему еще быть? – всплеснул руками Андрей.

– Ты уверен, что поступаешь правильно? – осторожно спросил его Дейл.

– Нет, – не задумываясь, ответил ему Андрей. – Но, Алексей Александрович, как всегда, не оставил мне выбора. Не могу же я выставить себя перед всеми полным идиотом?

– Если бы Алексей Александрович не стал ничего менять во внешнем виде моего тела, я смог бы незаметно подменить тебя.

– Однако куратор позаботился о том, чтобы мы не смогли этого сделать. У него на наш счет свои планы.

– Извини… Хотя я здесь и ни при чем.

– А, брось, – мысленно махнул рукой Андрей. – Я не верю в судьбу, поэтому будем считать, что я сам принял решение вернуться… К тому же я ненавижу, когда в книге вырваны самые интересные страницы.

– А при чем здесь книга? – удивленно спросил Дейл.

– Да я и сам толком не понимаю, – ответил Андрей.

– Мне кажется, я знаю простой и надежный способ, как без разрешения попасть в зону перехода, – сказал Шагадди.

ГЛАВА 18 ДВОЕ

Врач-васкат, похожий на большую пурпурную каракатицу с огромными глазами-блюдцами, состоящими, подобно мишеням, из чередующихся концентрических черных и белых кругов, протянул один из своих щупалец и сдвинул в сторону прозрачный пластиковый колпак, закрывавший сверху операционный стол, на котором лежал Андрей. После этого, задействовав все двенадцать своих щупалец, васкат принялся быстро и ловко снимать с тела пациента многочисленные датчики. Для того чтобы не запутаться при этом в разноцветных проводах, тянущихся к приборам, стоящим по обеим сторонам от стола, ему требовалось не меньше ловкости, чем жонглеру, манипулирующему одновременно четырьмя остро заточенными кинжалами, тремя горящими факелами и двумя свернувшимися в клубки ежами.

Приподнявшись на локте, Андрей удивленно посмотрел на васката и мысленно обратился к нему с вопросом:

– И что это значит?

Не прерывая своего занятия по освобождению тела Андрея от датчиков, васкат скосил на него один свой глаз-мишень, но ничего при этом не сказал.

Ответил Андрею врач-гуманоид, находившийся неподалеку и наблюдавший за мельканием каких-то цифр и символов на большом цветном мониторе, стоявшем в углу операционной. Коснувшись пальцем сенсорной клавиши, врач выключил монитор и, оттолкнувшись ногами от пола, вместе со стулом развернулся в сторону Андрея.

– Это значит, что операция закончена, – сказал он и, показав Андрею небольшой цилиндрический предмет, добавил: – Сознание Дейла Колтрейна отфильтровано от вашего сознания и загружено в матрицу.

– А я даже ничего не почувствовал, – немного растерянно произнес Андрей. – В прошлый раз, когда нужно было загрузить сознание Колтрейна в мой мозг, меня самого погружали в сон.

– Естественно, – не спеша кивнул врач. – Процесс интеграции с сознанием донора в редких случаях может спровоцировать неконтролируемый всплеск нервной активности реципиента. Обратный же процесс не связан ни с какими неприятными ощущениями, поэтому необходимости в наркозе нет.

Васкат собрал все провода и датчики и отполз в сторону от стола.

– Спасибо, – сказал ему Андрей.

Накинув на себя голубоватую простыню, он сел, свесив со стола голые ноги.

– Значит, я могу быть свободен? – спросил он у более разговорчивого, нежели васкат, врача-гуманоида.

– Конечно, – ответил тот. – Мы заодно провели полное обследование вашего организма и не обнаружили никаких отклонений от нормы, которые могли бы вызвать беспокойство. Пришлось, правда, заменить три имплантированных нейрочипа, контролирующих нервную систему в моменты стрессовых нагрузок. Должно быть, последние несколько дней были для вас напряженными?

Васкат вернулся к столу и молча кинул Андрею на колени его одежду.

– Да как вам сказать. – Андрей спрыгнул со стола и стал быстро одеваться. – Знавал я времена и получше.

Врач молча кивнул.

– А когда вы… запустите Колтрейна? – спросил Андрей, споткнувшись на слове «запустите». – Или как это у вас называется?

Совершенно неожиданно на последний вопрос Андрея ответил не гуманоид, а васкат:

– У нас это называется «перевести тело в активное состояние», – при этом он даже не посмотрел на того, кому были адресованы его слова.

Учитывая то, что васкат был занят настройкой одновременно трех приборов, стоявших на значительном удалении друг от друга, так что оператору приходилось на всю длину вытягивать свои щупальца в разные стороны, ответ его все же можно было расценить как проявление любезности.

– Тело Колтрейна уже подготовлено к переводу в активное состояние, – улыбнувшись одними губами, сказал врач-гуманоид. – Оно находится в соседней комнате и займет ваше место на столе, как только вы покинете помещение.

Это уже было похоже на вежливое предложение убраться.

Поскольку вся операция проводилась не вполне легально, можно было понять желание врача покончить с ней как можно скорее.

И все же Андрей задал ему еще один вопрос:

– Мне можно взглянуть на Колтрейна?

– Я бы не советовал вам делать это сейчас, – ответил врач. – То, что вы увидите, больше похоже на труп, нежели на живого человека. Проявите немного терпения, и через три-четыре часа, когда мы завершим все необходимые процедуры, вы сможете увидеть своего друга таким, каким он и должен быть.

Андрей коротко кивнул и, одернув куртку, направился к двери.

Васкат, оказавшийся у него за спиной, быстро протянул щупальце вперед и, обернув его вокруг ручки, предупредительно распахнул перед Андреем дверь.

Уже переступив порог, Андрей обернулся и, придержав дверь рукой, еще раз заглянул в похожие на мишени глаза васката.

– Извините за назойливость, – протелепатировал он. – Но не могли бы вы подсказать мне, где я могу получить информацию о состоянии здоровья прибывших вместе со мной людей и иноформов?

– Лайза Брин по прибытии была направлена в нейрологическое отделение, сектор сорок пять, – мысленно ответил васкат. – Иноформы находятся в нашем отделении, пятая дверь направо по коридору.

– Благодарю вас, – улыбнулся васкату Андрей. – Вы были очень любезны.

Возможно, васкат и хотел бы улыбнуться ему в ответ, но, имея вместо рта клюв пострашнее орлиного, он не мог этого сделать. Поэтому он просто захлопнул дверь перед носом человека.

Андрей утешил себя мыслью о том, что каждая культура вырабатывает свои формы поведения, и вполне возможно, что на Васкате именно так принято расставаться с особо дорогими гостями. Иначе ведь просто невозможно было объяснить, с чего вдруг врач-васкат, с которым Андрей никогда прежде не встречался, столь откровенно проявлял неприязнь к человеку.

По привычке Андрей попытался было обратиться за помощью к памяти Дейла, знания которого о нравах и обычаях населяющих Статус инопланетян были куда более емкими, но, не получив незамедлительного ответа, он вдруг впервые отчетливо осознал, что остался один. И, как ни странно, он вначале даже испытал легкую грусть, которая вскоре сменилась серьезной озабоченностью, грозящей перерасти в тревогу.

Несмотря на уверения Алексея Александровича в том, что даже после разделения двух сознаний каждый из напарников останется при всех необходимых ему знаниях и опыте, Андрей вдруг с испугом подумал, сможет ли он объясняться со своими сослуживцами по-кедлмарски? Он начал лихорадочно перебирать в памяти слова и выражения, переводя названия всех предметов, которые попадались ему на глаза, с русского на кедлмарский язык. То, что это удавалось ему без труда, вовсе не успокоило Андрея. Он вдруг вспомнил, как попытался разговаривать по-английски с испанским профессором, года два назад приехавшим к ним в институт с лекцией. И хотя английских слов Андрей знал предостаточно, испанец, прекрасно владевший английским, читавший лекции на этом языке, не понял ни единой фразы из тех, что пытался втолковать ему научный сотрудник, возомнивший себя полиглотом.

Для того чтобы убедиться в том, что все его страхи были напрасными, Андрею срочно нужно было поговорить с кем-нибудь по-кедлмарски. Он ускорил шаг, направляясь по коридору к комнате, в которой, как сказал васкат, находились профессор Кармер и его сотрудники.

Андрей шел, бормоча себе под нос стандартные фразы:

– Добрый день, профессор Кармер… Как вы себя чувствуете… Надеюсь, у вас все в порядке… Желаю вам всего наилучшего…

Он был настолько поглощен своими упражнениями, что, открыв дверь, едва не столкнулся лбом с выходившей из комнаты женщиной. Женщина отшатнулась назад и посмотрела на Андрея весьма странно. В ее взгляде присутствовали одновременно радость, испуг и надежда, как будто она хотела, чтобы незнакомец, с которым она столкнулась в дверях, узнал ее, но в то же самое время и боялась этого.

Женщина была из тех, на которых мужчины на улицах обычно оглядываются, а потом долго провожают вожделенным взглядом.

Во всяком случае, те из них, что, как и Андрей, родились на Земле. Женщина была одета в костюм-комбинезон из синтетической леопардовой шкуры, который был ей чуть широковат и несколько бесформен, но при этом смотрелся он на ней великолепно, словно именно так и было задумано модельером, создавшим его. Достаточно было узкого поясного ремешка, чтобы подчеркнуть талию незнакомки и отметить длину ее ног. В узких замшевых туфлях без каблуков она была всего на пару сантиметров ниже Андрея. Волосы у нее были огненно-рыжего цвета, чуть волнистые, обрезанные на уровне плеч. Расчесанные на прямой пробор, они словно прекрасно подобранная виньетка обрамляли ее немного вытянутое лицо с крупными чертами, большими темно-карими глазами и чуть вздернутым носиком.

Если бы Андрей в данный момент не был всецело поглощен практикой правильного произношения слов кедлмарского языка, он бы, скорее всего, оторопело замер на месте. А так он просто, не поднимая головы, сделал шаг в сторону, буркнув едва слышно:

– Извините…

– Это я виновата, – услышал он телепатический ответ.

В принципе подобная форма общения, довольно-таки широко распространенная в Статусе, не должна была бы удивить Андрея.

Но вот интонации мысленного голоса, прозвучавшего у него в голове, показались Андрею до странности знакомыми.

– Извините, – снова произнес он вслух, подняв озадаченный взгляд на женщину. – Мы не встречались с вами прежде?

– Вы всегда так знакомитесь? – улыбнувшись, также вслух произнесла женщина.

Только сейчас до Андрея наконец-то дошло, что они разговаривают по-кедлмарски. Но, как ни странно, реальный голос незнакомки в отличие от мысленного, хотя и обладал приятными обертонами, вовсе не показался ему знакомым.

Изумление на лице Андрея уступило место выражению полнейшей растерянности и непонимания.

– Простите, – уже в третий раз извинился он непонятно за что. – Я, должно быть, ошибся. Но… Не сочтите за дерзость… Поймите, я вовсе не хочу быть навязчивым… Я даже не знаю, как вам это объяснить…

Женщина уперлась согнутой в локте рукой в бедро и, чуть откинувшись назад, посмотрела на Андрея с плохо скрытой насмешкой.

– С каких это пор ты разучился ясно выражать свои мысли? – спросила она. И, сделав театральную паузу, добавила: – А, лейтенант Апстрак?

Хорошо, допустим, звание его она могла узнать, разобравшись в знаках отличия на его форме. Но откуда, черт возьми, она узнала его имя?! Сей факт уже не столько удивил Андрея, сколько разозлил его.

– Послушайте, дамочка, – уже с вызовом обратился к незнакомке Андрей. – Я вижу, что вам доставляет удовольствие морочить мне голову…

По-видимому, выражение его лица совершенно не соответствовало интонациям его голоса, потому что, взглянув на него, женщина запрокинула голову назад и от души рассмеялась.

– Я, кажется, помешал вам выйти. – Андрей сделал шаг назад, освобождая даме проход. – Прошу!

Незнакомка сделала шаг вперед и положила руки Андрею на плечи.

– Извини, – произнесла она совершенно искренне. – Честное слово, у меня не было намерения морочить тебя. Я совершенно не ожидала встретить тебя здесь и в первый момент сама страшно испугалась… Но ты бы видел выражение своего лица… – Чтобы снова не рассмеяться, женщина плотно сжала губы. – Так ты меня не узнал?

Андрей решил, что со странной незнакомкой лучше придерживаться тактики холодной вежливости.

– Не имею чести вас знать, – церемонно произнес он, слегка наклонив голову.

Женщина чуть отступила назад, спрятала руки за спину, словно стыдливая школьница, и наклонила голову к плечу.

– Я Мииз, – просто произнесла она.

– Мииз! – От демонстративной холодности Андрея не осталось и следа. – Но ведь ты!.. Когда мы доставили тебя в Статус, ты была в ужасном состоянии!

Мииз развела руки в стороны.

– А сейчас?

– Ну… – Андрей смущенно отвел глаза в сторону. – У меня слов нет… Как такое могло случиться?

– Ну, поскольку от меня мало что осталось, местные врачи решили не возиться с обрубком моего тела, которое к тому же состояло из материи, видоизмененной в результате длительного воздействия запредельной реальности, и в условиях объективной реальности рано или поздно все равно должно было разложиться. Мое сознание перекачали в матрицу, а затем предложили мне несколько имевшихся в наличии искусственных тел. – Раскинув руки в стороны, Мииз крутанулась на носках. – Как тебе нравится мой выбор?

– Мне нравится, – все так же смущенно произнес Андрей.

– Очень нравится? – лукаво прищурилась Мииз.

– Очень, – был вынужден признаться Андрей.

Мииз наклонилась и шепотом произнесла ему на ухо:

– Между прочим, у моего нового тела генетический код землянина.

Андрей почувствовал, что краснеет.

– Я вовсе не навязываюсь, – подавшись назад, с показным равнодушием произнесла Мииз. – Если тебе больше по душе твой пехотный лейтенант…

Мииз взмахнула кистью руки, как будто отгоняя от лица надоедливую мошку.

– Лайза является объектом особого внимания Дейла, – наконец-то улыбнулся Андрей. – И, между прочим, сегодня мой напарник вернулся в свое собственное тело.

– То есть ты теперь один? – как-то по-новому взглянула на Андрея Мииз.

– А ты разве не заметила этого, когда забралась ко мне в голову?

Мииз насмешливо хмыкнула.

– У тебя в голове такой кавардак, что ничего понять невозможно.

– А ты, собственно, откуда и куда? – спросил Андрей.

– У меня здесь неподалеку комната, – Мииз махнула рукой куда-то влево по коридору. – А сюда я заходила, чтобы узнать, как дела у остальных. Ты, как я понимаю, пришел сюда за тем же?

– Да, – кивнул Андрей. – Выдалось немного свободного времени…

– Не думаю, что профессор Кармер будет безумно рад тебя видеть, – перебила, не дослушав его, Мииз.

– Почему? – удивился Андрей.

– Он… – Мииз пошевелила кончиками пальцами, пытаясь поймать нужное слово. – Он несколько раздражен. Даже со мной разговаривать не желает.

– А что именно ему не нравится?

– То положение, в котором он оказался.

– Разве к нему относятся не с должным уважением? Я полагаю, второго такого специалиста, как профессор Кармер, который изучал запредельную реальность в непосредственной близости на протяжении долгих лет, в Статусе нет и не скоро будет.

Неизвестный

– Интересно, как бы ты чувствовал себя, оказавшись выставленным на всеобщее обозрение в прозрачном кубе?

– Я не понял, – растерялся Андрей. – Ты хочешь сказать, что профессор Кармер… – Андрей пальцем очень осторожно указал на дверь. – Там…

– И не только профессор, но еще и Иттан и Шантаррак вместе с ним, – подтвердила его догадку Мииз. – Они пребывают в стерильном боксе под неусыпным наблюдением специалистов. И то, что профессор Кармер сам вызвался стать подопытным кроликом, вовсе не улучшает его настроения.

– Ну, так с этого и нужно было начинать! – возмущенно взмахнул руками Андрей. – Я уже не знал, что и думать! – Андрей тряхнул головой. – И как долго будут продолжаться исследования?

– До тех пор, пока они не будут представлять непосредственной опасности для жизни испытуемых, – ответила Мииз. – Профессор Кармер намерен от начала до конца проследить деструктивный процесс, протекающий в теле, трансформированном запредельной реальностью, в условиях, когда контакт с последней нарушен. Он полагает, что процесс распада продлится от пятнадцати до двадцати дней.

– А что потом? – несколько растерянно спросил Андрей.

Он сам был ученым, но подобная преданность науке, когда исследователь готов ставить опыты на себе, подвергая при этом свою жизнь смертельной опасности, прежде представлялась ему чем-то вроде эффектного эпизода из исторической мелодрамы.

– Потом им, так же как и мне, будут предоставлены искусственные тела, – ответила Мииз. – Надеюсь, что после этого к профессору Кармеру вернется его обычное расположение духа. Хотя, надо признаться, и в прежние времена его характер трудно было назвать легким… Ну а как твои парни? Когда Иттан рассказал мне, как вы с оружием наперевес, злые и грязные ворвались в наш бункер, в котором мы рассчитывали просидеть до конца своих дней, я, признаться, пожалела, что не могла сама этого видеть.

– Зато именно твои телепатические призывы помогли Дейлу найти бункер.

– Я была без сознания, и если и передавала какие-то телепатические призывы о помощи, то скорее всего делала это неосознанно. Надеюсь, никто из вас не пострадал?

– Джемми и Эйх получили ранения, но с ними уже все в порядке.

– Значит, скоро снова возвращаетесь в Кедлмар?

– Кто тебе об этом сказал? – с подозрением посмотрел на свою собеседницу Андрей.

– Ты сам, – мило улыбнулась Мииз. – В тот момент, когда ты чуть не сбил меня с ног, ты был всецело поглощен упражнениями в кедлмарской грамматике.

– Ну и что с того?

– Зачем кедлмарский язык в Статусе?

– Ну, допустим, я просто не хочу терять навыки…

– Ой, только не ври мне, Джагг! – недовольно поморщилась Мииз. – У тебя это все равно не получится. Ложь от правды я могу отличить даже без глубокого сканирования сознания.

– Ну и что ты хочешь от меня услышать? – обреченно вздохнул Андрей.

– Я хочу знать, когда вы возвращаетесь в Кедлмар и какие у вас планы на будущее.

– Очень скромное желание, – с сарказмом заметил Андрей.

– А что такого? – удивленно округлила глаза Мииз. – Я разве требую чего-то невозможного?

– Ты требуешь, чтобы я открыл тебе подробности секретной военной операции.

– Да брось ты, Джагг. – Мииз тряхнула своими огненно-рыжими волосами, от блеска которых у Андрея голова пошла кругом. – Мы что, первый день с тобой знакомы?

– Послушай, Мииз, – вполголоса произнес Андрей, подняв перед собой руки с обращенными в сторону женщины ладонями. – Я не хочу втягивать тебя в новые неприятности…

– А что за неприятности ты мне доставлял прежде? – тут же спросила Мииз. – Хоть убей, не помню! Похоже, что я пропустила самое интересное!

Вместе с новым роскошным телом у нее появилась уверенность в себе, которой прежде ей катастрофически недоставало, поэтому спорить с ней теперь было совсем непросто.

– Мииз! – взмолился Андрей.

При этом ладони его сами собой молитвенно сложились перед грудью, а ноги подогнулись, словно он собирался грохнуться на колени.

– Так! – Мииз решительно подхватила строевого лейтенанта под локоть и повлекла его за собой вдаль по коридору.

– Куда?.. – едва слышно вымолвил Андрей.

– Я знаю здесь поблизости прекрасное маленькое кафе, – успокаивающим голосом заботливой медсестры прошептала Мииз на ухо Андрею. При этом даже слово «кафе», аналога которому в кедлмарском языке не было, она пропела легко и без ошибки. – Там мы сможем присесть, выпить кофе и спокойно обо всем поговорить.

– О чем мы должны поговорить? – спросил Андрей, предпринимая слабую попытку освободиться.

– Я тоже намерена вернуться в Кедлмар, – сообщила Мииз, улыбнувшись.

– Ты? – едва ли не с возмущением воскликнул Андрей.

– А почему бы и нет?

– Это невозможно.

– Почему?

– С Кедлмаром нет связи.

– Но ведь для вас проход откроют?

– Это исключительный случай.

– В таком случае я тоже могу им воспользоваться.

– Нет, – отрубил Андрей.

– Не валяй дурака, Джагг, – недовольно дернула его за руку Мииз. – Ты что, думаешь, я в Статусе ничего, кроме кафе, найти не смогла?

– А здесь есть еще что-то интересное?

– Я покопалась в информационной системе Статуса и выяснила, что инопланетянин, оказавшийся в Статусе не по своей воле, имеет право требовать, чтобы его вернули назад.

– У тебя искусственное тело, а это совершенно меняет дело. Если ты пожелаешь вернуться в Кедлмар, тебе проведут чистку памяти, удалив из нее все, что имеет отношение к пребыванию в Статусе.

– Конечно, я и об этом прочитала, – улыбнувшись, Мииз пожала Андрею локоть. – Поэтому я и хочу поговорить с тобой, прежде чем что-либо предпринимать. Ты ведь у нас мастер на всякие хитрости, – льстиво заметила она.

– Мне это не нравится, – глухо произнес Андрей.

– Что именно? – В голосе Мииз звучала готовность принять во внимание любые замечания.

– То, что ты пытаешься вести себя так, будто ты моя жена!

– У тебя есть жена?

– Нет.

– Откуда же тебе известно, как ведут себя жены?

– Из художественной литературы.

– Хорошо, – Мииз еще крепче прижала к себе локоть своей жертвы. – Я буду вести себя, как твоя боевая подруга.

– Мииз!..

– Я готова выполнить любое твое пожелание, мой повелитель.

– Я хотел также справиться о состоянии здоровья Лайзы. Она находится в нейрологическом отделении…

– С ней все в порядке.

– Откуда тебе это известно?

– Дорогой мой, я в Статусе первый раз, но уже успела понять: для того чтобы быть в курсе того, что здесь происходит, совсем необязательно мотаться из конца в конец. Достаточно заглянуть в информационную систему. Подружка твоего напарника пришла в себя после того, как местные врачи поколдовали над ней всего каких-то пару часов.

– Лайза Дейлу вовсе не подружка.

– Но ты же сам сказал…

– Я совсем не то имел в виду.

– Ну да, расскажи мне! У всех у вас, мужиков, на уме одно и то же… Или я не права?

– Мииз!..

ГЛАВА 19 ГРУППОВАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

Если в первый момент известие о том, что к отряду присоединяется еще один человек, вызвало всеобщее угрюмое недоумение, то появление самой Мииз в один миг его рассеяло. Стоило только ей переступить порог комнаты и, развернув голову так, что подбородок едва не коснулся левого плеча, глубоким, грудным голосом произнести: «Привет, мальчики», как все вокруг тотчас же пришло в движение.

Глядя на происходящее, можно было подумать, что лейтенантские нашивки каким-то непостижимым образом сорвались с груди Андрея и, порхнув по воздуху, обосновались на пятнистом леопардовом костюме Мииз. Внимание всех, кто находился в комнате, за исключением, пожалуй, только, как всегда, молчаливо-угрюмого Джемми, оказалось сосредоточенным на женщине, а лейтенанта, который привел ее, никто вроде как и вовсе не замечал, словно он растворился вдруг в воздухе или стал невидимкой. Мииз превратилась в центр притяжения, в ядро атома, вокруг которого, словно электрончики, весело крутились солдаты, быстро переодевшиеся при ее появлении из домашних халатов в свежевыстиранные и отутюженные полевые мундиры. А Шагадди выставлял напоказ свои сержантские нашивки с такой гордостью, словно это были генеральские треугольники.

Андрей подошел к кровати и, приподняв подушку повыше, прилег на нее, закинув ноги на спинку. Ребята имели полное право немного почуметь. Они уже бог знает сколько не видели женщины. Тем более такой красотки, в которую превратилась в Статусе Мииз.

Андрей был даже рад тому, что внимание самой Мииз хотя бы на какое-то время переключилось с него на других представителей мужского пола. Спору нет, Мииз ему нравилась.

И что самое удивительное, Андрей понял, что она нравилась ему и прежде, в облике лысого худосочного иноформа с тонкими ногами и руками, похожими на коряги. Это было, конечно же, не безумное и почти неосознанное влечение мужчины к женщине, – внешне Мииз в ту пору и на женщину-то не была похожа, – а то необыкновенно волшебное состояние, когда при первой встрече с прежде совершенно незнакомым тебе человеком, после первых же двух-трех фраз, прозвучавших между вами, ты вдруг осознаешь, что вы можете отлично понимать друг друга, и вовсе не произнося никаких слов. И если бы тогда Дейл не забил ему голову своей любовью к Лайзе… Ладно, проехали.

Андрей поднял подушку повыше, чтобы лучше было видно, что происходит возле стола. Похоже было на то, что Шагадди вдохновенно излагал Мииз свой план побега в Кедлмар. Мало того, он ждал от нее одобрения! Расскажи кто другой Андрею такое про сержанта Шагадди, он бы ни за что не поверил.

Андрею нравилась Мииз. И ее новая внешность ему тоже, чего уж греха таить, нравилась. Но что совершенно выводило его из состояния равновесия, так это бурный поток неукротимой жизненной энергии, бивший из Мииз с такой силой, что, казалось, он никогда не иссякнет. Должно быть, причина этого ее нынешнего состояния крылась в том, что впервые за долгие годы Мииз наконец-то почувствовала себя настоящей женщиной, при виде которой у мужиков отваливаются нижние челюсти и глаза лезут на лоб, и она хотела сполна насладиться этим новым для нее чувством.

Это можно было понять, но сносить это было невозможно.

После двух часов, проведенных с Мииз в кафе, Андрей чувствовал себя словно первоклассник, которому впервые удалось ускользнуть из-под неусыпного надзора строгой мамаши. Ему было легко, радостно и немного смешно. Он посмотрел на Джемми, подмигнул ему и улыбнулся. А Джемми улыбнулся ему в ответ.

Снова посмотрев на компанию возле стола, Андрей поймал на себе взгляд Мииз. Находясь в центре мужского внимания, женщина тем не менее ни на минуту не оставляла без присмотра объект собственных интересов. Причем по тому, как она это делала, можно было догадываться только о притязаниях Мииз, но вовсе не о том, что она уже считала лейтенанта своей безраздельной собственностью. И, что самое смешное, меньше всех остальных об этой женской хитрости подозревал сам Андрей.

Посмотрев на развалившегося на кровати Андрея, Мииз недовольно наморщила свой хорошенький носик. Гримаска недовольства появилась на ее лице всего лишь на одно мгновение, но этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы ее заметили и остальные.

– Послушай, Джагг, – проследив взгляд Мииз, обратился к лейтенанту Лантер. – Ты, возможно, не заметил, что у нас в гостях женщина?

– Как же, не заметил, – не меняя положения, усмехнулся Андрей. – Ведь это я ее сюда привел.

– Ну, так прояви должное уважение, – поддержал Лантера Эйх.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Андрей.

– В присутствии дамы следует вести себя прилично.

– Хорошо, – с готовностью согласился Андрей. – Я не стану ковырять пальцем в носу, чесать голые пятки всей пятерней и плевать на пол.

Быстро глянув на сидевшего слева от него Джемми, Андрей снова заговорщически подмигнул ему.

– Своим непристойным поведением, Джагг, ты бросаешь тень на всех нас, – с чувством оскорбленного достоинства произнес Кадишш.

– Непристойным, говоришь? – Андрей приподнялся на локте, но ноги со спинки кровати при этом не убрал, хотя находиться в таком положении было в высшей степени неудобно. – Тебе, может быть, напомнить, что ты вытворял, когда напился пьяным на дне рождения Гроптика?

– Ну, при чем здесь это! – Кадишш возмущенно взмахнул согнутой в локте рукой с прямой, как лезвие ножа, ладонью.

Однако угроза лейтенанта выполнила свое назначение – в дальнейший разговор Кадишш больше не встревал.

– Быть может, кому-то еще мое поведение кажется непристойным? – обратился Андрей к остальным, снова откидываясь на подушку.

– Я не имею ничего против того, что ты закинул ноги на спинку кровати, Джагг, – размеренно произнес Шагадди. – Я и сам порою так делаю. Но присутствие женщины требует соблюдения определенных правил приличия.

– Будь добр, составь для меня полный список всех этих правил, – попросил Андрей.

– Первое: не класть ноги на спинку кровати, – все так же спокойно и ровно произнес Шагадди.

Андрей скинул ноги со спинки и рывком сел на кровати.

– Все довольны? – посмотрел он на окруживших Мииз солдат. – А теперь послушайте мои правила. Командир здесь я, а не она. И отдавать приказы здесь имеет право только один человек – я! – Для доходчивости Андрей ткнул себя указательным пальцем в грудь и еще раз повторил: – Я, и никто иной.

– Здесь какое-то недоразумение, – с глуповатым видом хлопнула ресницами Мииз. – Я даже и не пыталась командовать.

– Зато ты очень красноречиво морщила свой маленький носик, – зверем глянул на нее Андрей.

– Так ты подумал, что это относится к тебе?! – с ужасом всплеснула руками Мииз. – Дорогой мой!..

Сорвавшись с места, она кинулась к кровати, на которой сидел Андрей.

– Прекратить немедленно! – вскочив на ноги, закричал Андрей. – Я тебе вовсе не «дорогой», Мииз! Мы просто друзья! Называй меня Джагг или лейтенант Апстрак, как тебе больше нравится! Но чтобы никаких «дорогих», «милых» и «единственных» я от тебя больше не слышал!

– Можешь обращаться так ко мне, Мииз, – предложил Лантер. – Я возражать не стану.

Мииз как будто даже и не услышала его реплику.

– Хорошо, лейтенант Апстрак, – сухо произнесла она, но при этом в глазах ее скакали, дергая друг друга за хвосты, озорные чертики. – Это все, что вы хотели мне сказать?

– Все, – Андрей устало провел ладонью по лицу. – Впрочем, обращение на «вы» совсем необязательно, – добавил он вполголоса.

– А как станете обращаться ко мне вы, лейтенант? – с хитринкой в голосе спросила Мииз.

– Как? – Андрей растерялся, чувствуя какой-то подвох, но пока еще не в силах понять, в чем именно он заключается. – Как обычно… – Мииз ждала, не произнося ни слова. Вместе с ней, затаив дыхание, ждали чего-то и все остальные. – Просто по имени: Мииз.

– Однако полчаса назад, – лукаво улыбнулась Мииз, – когда мы сидели в кафе, вы сами, лейтенант, назвали меня самой очаровательной женщиной всего межзвездного пространства, пока еще не занятого запредельной реальностью.

Комната едва не взорвалась от оглушительного хохота.

Смеялись все, включая даже всегда невозмутимо-спокойного Джемми, взглянув на которого Андрей понял, что лишился последней опоры.

Он не понимал, что происходит. Его подчиненные подняли его на смех, и причиной тому было всего лишь появление в их коллективе симпатичной девицы. Это было похоже на бред. Кто теперь командовал этим отрядом? Кто мог удержать этих людей в подчинении?.. Кто возьмет на себя ответственность за все последствия спланированной операции?..

Кто угодно, только не он! Сорвавшись с места, Андрей кинулся к двери. Он не мог больше здесь оставаться – ему нужен был воздух.

– Да стой же ты, чудило! – Шагадди поймал его у самой двери, схватив за ремень. – Куда собрался?

– Тебе что за дело? – Андрей сделал попытку вырваться, но Шагадди и не думал отпускать его.

Тогда Андрей схватил удерживающую его руку Шагадди возле запястья, быстрым кистевым движением повернул ее, надавив одновременно пальцем на выступающий сустав большого пальца, и, как только хватка пальцев слегка ослабла, резко дернул руку вверх. В следующее мгновение Шагадди уже лежал на полу, раскинув в стороны ноги и недоумевающе глядя на склонившегося на ним лейтенанта.

– Справился? – с укором произнес сержант и протянул Андрею руку.

Андрей взял Шагадди за руку и помог ему подняться.

– Ладно, Джагг, – Шагадди по-дружески хлопнул Андрея по плечу. – Извини. Похоже, мы несколько перестарались.

– Что значит «перестарались»? – Андрей удивленно посмотрел сначала на Шагадди, а затем перевел ничего не понимающий взгляд на остальных участников разыгранного представления. – Что здесь, собственно, происходит?

– Ну, мы решили немного развлечься, – голос Кадишша звучал покаянно, но, судя по тому, как блестели его глаза, виноватым он себя вовсе не чувствовал. – А заодно и тебя встряхнуть. А то ты в последнее время выглядишь так, словно рекины тебя покусали.

– Да нет, при чем здесь рекины, – недовольно поморщился Эйх. – Кадишшу только позволь говорить – он наплетет такого, что и сам Гурк Великолепный не разберет. Просто нам показалось, что после того, как было принято окончательное решение возвращаться в Кедлмар, ты весь в себя ушел. Постоянно о чем-то думаешь, а на то, что происходит вокруг, вроде как и вовсе внимания не обращаешь.

– Разве? – удивленно поднял бровь Андрей.

– Конечно, – подтвердил слова Эйха Лантер. – Вот недавно мы специально для тебя пиво арктурианское заказали, а ты к нему даже и не притронулся, – ища поддержки, Лантер посмотрел на остальных своих товарищей. – Убеди нас в том, что это нормально, и мы навсегда оставим тебя в покое.

– Навсегда? – с сомнением прищурился Андрей.

– Ну… – Шагадди задумчиво поскреб затылок. – По крайней мере, на какое-то время.

– Пойми нас правильно, Джагг, – снова встрял в разговор Кадишш. – Возвращаясь в Кедлмар, мы хотели бы быть уверенными в том, что наш командир не законченный псих.

– Что? – Брови Андрея возмущенно взлетели вверх. – Псих?.. Кто?.. Я?!

– Не принимай близко к сердцу, Джагг, – Эйх незаметно ткнул Кадишша локтем в живот. – Кадишш снова несколько перегнул палку.

– Ну, знаете!.. – не найдя, как продолжить начатую фразу, Андрей только возмущенно всплеснул руками. – И кому же пришла в голову эта идиотская идея насчет группового сеанса психотерапии?

Все солдаты одновременно смущенно потупили взгляды. В комнате воцарилась тишина.

Андрей тоже на всякий случай посмотрел на пол, но, не заметив там ничего достойного внимания, вновь поднял взгляд на своих подчиненных.

– Кто все это придумал? – с угрозой в голосе повторил он свой вопрос.

– Инициатором была я, – приподняв руки до уровня груди, Мииз чуть развела их в стороны.

– Ты?! – Андрей, казалось, отказывался верить этому добровольному признанию.

– Если тебе непременно нужно кого-нибудь покарать, – Мииз со скрытым вызовом скрестила руки на груди, – то этим человеком, вне всяких сомнений, должна стать я.

– Какое благородство, – насмешливо скривился Андрей. – Но ты забыла о том, что мы с тобой всего пару часов назад случайно столкнулись у дверей палаты профессора Кармера.

– Небольшая поправка. – Мииз подняла вверх указательный палец. – Эта встреча не была случайной.

– Не придумывай, Мииз, – с укором покачал головой Андрей.

– Мне было известно о том, что ты находишься в медицинском отсеке, так же как и причина, по которой ты там оказался, – спокойно и обстоятельно приступила к объяснениям Мииз. – Я предположила, что после этого ты пожелаешь нанести визиты тем своим знакомым, кто также там находится. И, как видишь, не ошиблась.

– Я бы мог выбрать и другое время для встречи с профессором Кармером, – исключительно из чувства противоречия заявил Андрей.

– Не забывай о моих парапсихологических талантах, – напомнила ему Мииз. – Я на расстоянии отслеживала каждый твой шаг.

– А как же спектакль, который вы здесь разыграли? Когда вы успели обо всем договориться?

– Мииз заходила к нам во время твоего отсутствия, – ответил Андрею Шагадди. – И объяснила, как мы должны себя вести при твоем появлении.

– Но зачем? – Андрей едва ли не с отчаянием протянул обе руки вперед, обратив их открытыми ладонями вверх. – Чего ради вы затеяли эту самодеятельность?

– Мне посоветовал это Алексей Александрович, – сказала Мииз, присаживаясь на краешек кровати, на которой до этого лежал Андрей.

– Алексей Александрович? – автоматически повторил следом за ней Андрей, пребывая в состоянии полнейшего замешательства. – Откуда ты знаешь куратора?

– Я же сказала тебе, что первым делом, выйдя из больничной палаты, освоила информационную сеть Статуса. Алексей Александрович сам вышел на меня, когда я просто бесцельно бродила по сети.

– И что? – все с тем же растерянным видом, но при этом еще и слегка откинувшись всем телом назад, спросил Андрей.

– Во время вашей последней беседы с куратором твой психологический настрой вызвал у Алексея Александровича некоторое опасение. – Мииз тоже откинулась назад, оперевшись на руки.

– Что это за фраза такая: «определенные опасения»?! – возмущенно взмахнул руками Андрей. – Куда конкретнее выразился Кадишш, когда сказал, что я попросту спятил!

– Вопреки заверениям доктора Кадишша, – усмехнулась Мииз, – речь идет вовсе не о состоянии твоего психического здоровья. Алексей Александрович опасается того, что в результате тяжелых испытаний последних дней в твоем сознании могли сформироваться и закрепиться некоторые психологические блоки, которые сослужат всем нам не лучшую службу, когда мы вернемся в Кедлмар. А то, что тебе пришлось расстаться со своим напарником, может только усугубить положение.

– И в чем же конкретно заключается причина моего недуга?

– В том, что ты считаешь себя ответственным за то, что происходит в Кедлмаре. И вместо того, чтобы изживать это чувство, ты культивируешь его в своей душе, словно пытаешься вырастить монстра небывалых размеров, – прищурившись, Мииз наклонила голову так, что широкая волнистая прядь ее огненно-рыжих волос коснулась плеча. – Послушай, Апстрак, а может быть, ты мазохист? Может быть, ты получаешь от этого некое непонятное нам извращенное удовлетворение?

– Ну, это уже совсем глупо! – усмехнулся Андрей.

Однако усмешка у него получилась какая-то вымученная и совершенно неубедительная.

– Глупо? – Мииз чуть приподняла бровь. – Ты хочешь сказать, что не винишь себя непрестанно в том, что не уделил в свое время достаточно внимания Юнни? Или не думаешь о том, что сейчас все могло бы быть совершенно иначе, если бы ты просто поговорил с ним?

– Все не совсем так, как ты думаешь…

– А смерть Юнни? Ты хочешь сказать, что не считаешь себя виновным в его самоубийстве? Сколько и чего ты готов отдать за то, чтобы он сейчас находился здесь, вместе со всеми?

Андрей уронил голову на грудь.

– Все, – произнес он едва слышно.

– Почему ты никогда даже не пытался поговорить об этом с нами, Джагг? – почти так же тихо спросил Лантер.

– Я не имел на это права, – ответил Андрей. – Для того чтобы объяснить вам все, что происходит со мной, я должен был бы рассказать вам о Статусе.

– Но теперь-то мы знаем о нем, – солидно произнес Кадишш.

– И вам от этого стало намного легче? – горько усмехнулся Андрей.

– Ты не должен замыкаться в себе, Джагг, – произнесла Мииз, жестким, совершенно несвойственным для нее тоном. – Человек не в состоянии в одиночку нести тот психологический груз, который ты упорно пытаешься взвалить себе на плечи.

Раньше тебе было проще, потому что рядом с тобой постоянно находился друг, который понимал тебя так же хорошо, как и ты сам, и с которым ты мог свободно обсуждать все свои проблемы. А теперь… Ты ведь до сих пор даже самому себе не можешь ответить на вопрос, правильно ли поступаешь, возвращаясь в Кедлмар?

– Верно, – кивнул Андрей. – Но тем не менее я принял решение вернуться и не собираюсь от него отступать.

– А ты знаешь, что произойдет с тобой, если ты в таком состоянии вернешься в Кедлмар? – спросила Мииз и сама же ответила на заданный вопрос: – Запредельная реальность снова выведет из строя твои нейрочипы, которые сегодня заменили врачи, и твое сознание, образно выражаясь, взорвется от непомерной психологической нагрузки, которая вновь навалится на тебя.

– И что я должен сделать, чтобы предотвратить это? – спросил Андрей.

– Ты должен понять, что ты отнюдь не всесилен. Ты такой же человек, как и все, способный ошибаться и допускать промахи. Люди вокруг тебя гибли и будут продолжать гибнуть вовсе не по твоей вине, а потому, что ты находишься в самом центре водоворота событий, где смерть куда более обычное явление, чем рождение новой жизни. И так будет всегда, до тех пор пока будет продолжаться наша борьба… Или пока ты сам не пожелаешь отойти в сторону.

– Быть может, ты и права, – устало пожал плечами Андрей. – Но я все равно не могу понять, чего вы, собственно, пытались добиться, действуя по наущению Алексея Александровича?

– Не только по его, как ты выразился, наущению, но и в точном соответствии с разработанным им сценарием, – внесла необходимую поправку Мииз. – Алексей Александрович, вне всяких сомнений, гений. Признаться, у меня самой вначале были серьезные сомнения в том, что предложенный им план сработает. Но, как ни странно, он оказался прав. Быть может, самому тебе все то, что произошло с тобой с момента, когда сознание Дейла Колтрейна покинуло твое тело, кажется несусветной глупостью, но, по-моему, нам удалось пробить изрядную брешь в стене бункера, в котором ты пытался спрятаться от всего мира. Фактически, навалившись на тебя скопом, мы спровоцировали тот нервный срыв, который непременно произошел бы с тобой по возвращении в Кедлмар. Здесь же его вначале частично погасили имплантированные нейрочипы, а затем мы просто объяснили тебе, что все это было сделано в твоих же собственных интересах. Надеюсь, ты на нас за это не в обиде?

С убийственно-мрачным выражением на лице Андрей пересек комнату и присел на кровать, с которой незадолго до этого его заставило подняться настоятельное требование всего коллектива убрать ноги со спинки. Уперевшись локтями в колени, Андрей возложил подбородок в чашу из разведенных в стороны ладоней.

– И ты, Джемми?.. – упавшим голосом спросил он у сидевшего напротив него солдата.

Джемми улыбнулся и молча кивнул.

Андрей наклонил голову и, запустив пальцы в волосы, замер в полной неподвижности, с опущенными плечами и согнутой спиной, на которой были сосредоточены взгляды всех, кто находился в комнате. Даже Джемми, сидевший напротив лейтенанта, вытянув шею, попытался взглянуть на его спину, словно на ней должен был появиться ответ на интересовавший всех вопрос: ну и что теперь?

– Кажется, мы несколько переборщили, – прошептал Кадишш на ухо Эйху.

Эйх неопределенно, но выразительно поморщился и махнул рукой.

– Лантер. – Голос лейтенанта прозвучал глухо из-за прижатых к лицу ладоней.

Лантер, чье имя было названо, растерянно посмотрел по сторонам, ища поддержки у товарищей. Никто не произнес ни слова, только Шагадди ободряюще похлопал Лантера по плечу.

– Лантер! – Андрей поднял голову и отыскал взглядом того, кто был ему нужен.

Взгляд лейтенанта был в общем-то спокоен, но из-за всклокоченных волос вид у него был несколько диковатый.

Лантер быстро облизнул губы.

– Я здесь, Джагг!

– Вижу, что здесь, – усмехнулся лейтенант. – А где пиво?

– Какое пиво? – растерянно хлопнул глазами Лантер.

– Арктурианское. Которое, по твоим словам, вы заказали для меня, а я пить не стал.

– Так, Джагг… – Лантер снова растерянно посмотрел на тех, кто стоял рядом с ним. – Его уже того… Ну, в смысле, выпили.

– Ну, так закажи новое. – Андрей поднялся на ноги и, сунув большие пальцы под ремень, разогнал складки на куртке. – Должен же я доказать вам, что теперь со мной все в порядке.

– Конечно, Джагг! – Лантер радостно улыбнулся и кинулся к стене, на которой был закреплен информационный экран.

Коснувшись рукой экрана, Лантер заставил его включиться.

Но после этого рука его зависла в воздухе. Он не мог прочитать меню, написанное на непонятном ему языке, и не знал, как переключить систему на кедлмарский. Без поддержки Дейла Лантер мгновенно лишился всех навыков обращения с информационной сетью, которые прежде казались ему невероятно простыми.

– В чем проблема? – насмешливо осведомился Андрей.

Лантер молчал. Прикусив верхнюю губу, он пытался напряжением мысли и воли проникнуть в смысл слов на незнакомом языке, знаки котрого были похожи на перекрещивающиеся под разными углами палочки. Надежды на успех не было, но Лантер не желал сдаваться. Ведь совсем недавно у него это получилось!..

И вдруг произошло чудо! На него снизошло озарение! Непостижимым образом Лантер вдруг понял, что нужно было делать, и пальцы его стремительно забегали по строчкам меню.

Сделав заказ, Лантер обернулся и радостно посмотрел на лейтенанта.

– Готово! – с гордостью сообщил он.

Признаться, Андрей рассчитывал, что беспомощность солдата перед электронным оборудованием Статуса станет его маленькой местью за то, в какое идиотское положение они его поставили. Теперь же предвкушаемая сладость отдавала запахом копченой рыбы не первой свежести.

Андрей с подозрением посмотрел на Мииз. Кроме нее, никто другой из присутствующих в комнате не мог помочь Лантеру справиться с информационным экраном.

– Я сделала это для тебя, дорогой! – обворожительно улыбнулась Андрею Мииз.

Андрей тяжело и безнадежно вздохнул и закатил глаза к потолку.

– Мы разве еще не закончили нашу игру? – с отчаянием простонал он.

– Любая игра, в которую играют люди, основана на элементах реальной жизни, – спокойно ответила ему Мииз. – Ты никогда прежде об этом не слышал?

– Ты хочешь сказать, что будешь, как и прежде, обращаться ко мне «дорогой»? – спросил Андрей, недобро прищурившись.

В интонациях голоса, каким был задан вопрос, присутствовало нечто такое, что заставило Мииз призадуматься, прежде чем ответить. Она попыталась скользнуть в сознание Андрея, чтобы узнать, что у него на уме, но Андрей, памятуя о незаурядных парапсихологических способностях своей собеседницы, позаботился на этот раз о том, чтобы заблаговременно выставить мысленный блок. Блок был довольно-таки простым, но действенным. Сломать его ничего не стоило, но обойти так, чтобы человек, выставивший его, ничего не заметил, было практически невозможно.

Мииз растерянно хлопнула глазами и, хотя и понимала, что это ее не спасет, улыбнулась Андрею одной из самых обворожительных своих улыбок.

Спас ее звуковой сигнал, возвестивший о том, что прибыло заказанное пиво.

Лантер торопливо толкнул дверь рукой, створка ушла в стену.

– Ваш заказ, господа! – Приветливо улыбаясь всем присутствующим и толкая перед собой сервировочный столик, в комнату вошел еще один лейтенант Апстрак.

– Вот это да! – удивленно уставился на Дейла Кадишш.

Остальные проявили свое удивление не так откровенно, но тоже, судя по всему, были поражены удивительным сходством своего командира и человека, доставившего пиво. В первый момент никто даже не обратил внимания на девушку, одетую в форму пехотного офицера кедлмарских вооруженных сил, которая тоже переступила порог, прежде чем дверная створка, закрыв дверной проем, встала на свое обычное место.

– Что отмечаем? – Дейл толкнул сервировочный столик к обеденному столу и, взглянув на Андрея, улыбнулся: – Надеюсь, не радость расставания со мной?

Только сейчас Дейл обратил внимание на мрачную мину, застывшую на лице его двойника.

– Что случилось? – спросил он с некоторой тревогой.

– Ответь мне честно, Дейл, – медленно, тщательно артикулируя слова, произнес Андрей. – Твое появление здесь именно в эту минуту было чисто случайным?

– Конечно, – уверенно ответил Дейл. – А что у вас здесь происходит? – Он недумевающе посмотрел сначала на каждого из солдат, затем на рыжеволосую женщину, лицо которой было ему совершенно незнакомо. – Кто-нибудь может объяснить мне, в чем дело? – потребовал он, обращаясь одновременно ко всем.

Андрей улыбнулся, сделал шаг вперед и, обняв Дейла, похлопал его по спине.

– Я знал, что на тебя я всегда могу положиться, напарник, – с чувством произнес он.

– Ну, конечно, – все еще несколько растерянно подтвердил Дейл. – А для чего же еще нужны друзья?

Держа руку на плече Дейла, Андрей развернул его лицом к солдатам.

– Знакомьтесь, ребята, – провозгласил он, хлопнув Дейла на этот раз по плечу. – Это мой брат, про которого я вам уже говорил. Его зовут Дейл Колтрейн. Ну а тебе, Дейл, надеюсь, не нужно представлять этих охламонов. Каждый из них прекрасно известен тебе по моим рассказам.

– Рад буду поработать с вами в одной команде, – улыбнулся Дейл.

– Твой брат уже бывал в Кедлмаре? – спросил, обращаясь к Андрею, Шагадди.

– Доводилось бывать, – ответил сержанту Дейл.

– И ты служил в армии Кедлмара? – на этот раз Шагадди адресовал свой вопрос самому Дейлу, который, как и все, присутствующие в комнате, за исключением одной только Мииз, был одет в армейскую форму.

– Да, – улыбка медленно сползла с лица Дейла.

Он почувствовал, что Шагадди задает свои вопросы не просто из праздного любопытства. Сержант был, как всегда, осторожен и бдителен. И, судя по его поведению, незнакомый человек, хотя и был представлен командиром, все же по какой-то причине не внушал ему полного доверия.

– В чем дело, Шагадди? – Андрей тоже почувствовал возникшее напряжение. – Если у тебя имеются какие-то сомнения, то я могу подтвердить, что Дейл действительно служил в армии Кедлмара.

– Может быть, и служил, – медленно проговорил сержант и ткнул пальцем в шеврон на левом рукаве куртки Дейла. – Но только не в подразделении «Кейзи».

– Ах, это, – Андрей усмехнулся и снова потрепал Дейла по плечу. – В Статусе же настоящую форму не отыскать. Вот он и скопировал ту, что на мне. В конце концов, все мы кейзи, если решили возвращаться в Кедлмар.

Объяснение, предоставленное командиром, вполне удовлетворило Шагадди.

– А как насчет звания твоего братца? – уже куда более дружелюбно поинтересовался он.

– Звание? – наклонившись, Андрей посмотрел на желтый треугольник на груди своего двойника. – Тут ты, Дейл, определенно допустил промашку, – укоризненно покачал он головой. – Насколько мне известно, ты успел дослужиться только до сержантского чина.

Дейл приоткрыл рот, собираясь возразить Андрею, но тот, подняв руку, не позволил ему говорить.

– Поменяй нашивки, Дейл, – ласково произнес он. – Чтобы не вносить ненужной путаницы. Мы ведь с тобой и без того похожи.

– Да, лейтенант, – коротко кивнул Дейл.

Оставив своего двойника знакомиться с солдатами, которые даже и не догадывались о том, что они уже давно знают друг друга, Андрей обратил свое внимание на тихо стоявшую у двери Лайзу.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Лайза, – улыбнулся девушке Андрей. – А то в последний раз, когда мы с тобой виделись, ты выглядела, надо признаться, не самым лучшим образом.

– Я уже поблагодарила Дейла за мое спасение, – тихо произнесла Лайза. – Но в этом была и твоя заслуга. Поэтому…

– В этом была заслуга всех, кого ты сейчас видишь перед собой, – широким взмахом руки Андрей обвел комнату. – Так что можешь разом сказать всем нам одно большое «спасибо».

– Спасибо! – громко произнесла по-кедлмарски Лайза.

Руки ее разлетелись в стороны, словно она хотела обнять всех, кого видела перед собой. Но все смотрели только на ее правую руку. Кисть руки и запястье, изуродованные прикосновением запредельной реальности, были похожи на коричневатый, очищенный от плотной коры древесный корень, пролежавший какое-то время в воде.

– Врачи ничего не смогли сделать с твоей рукой? – негромко спросил Лайзу Андрей.

– Они смогли заблокировать дальнейшее распространение процесса трансформации по всему телу, но запустить его в обратном направлении, к сожалению, не сумели, – ответила Лайза. – Мне предложили заменить руку на биопротез, но я отказалась.

– Почему? – удивленно подняла бровь Мииз. – Мне заменили все тело, и я вовсе не стала чувствовать себя от этого хуже.

– У тебя, насколько мне известно, просто не было другого выхода, – ответила ей Лайза. – Я же хочу остаться при своей руке. Пусть даже изуродованная, она все равно является частью моего тела.

Мииз непонимающе пожала плечами, но ничего не сказала. Ей лучше, чем кому-либо другому, было известно, что чувствует человек, тело которого постоянно претерпевает изменения, последствия которых непредсказуемы, но она не считала нужным делиться этим с кем бы то ни было. Для того чтобы понять, как можно ненавидеть свое собственное тело, нужно какое-то время самому побыть в шкуре иноформа.

– Да, кстати, – словно случайно вспомнив о какой-то мелкой и совершенно незначительной детали, обратился к Андрею Дейл. – Лайза отправляется в Кедлмар вместе с нами.

– Серьезно? – произнося это слово, Андрей медленно развернулся на носках и посмотрел на Дейла круглыми, как два блюдца, глазами.

– Ну да, – коротко кивнул Дейл.

– Полагаю, что спрашивать о том, откуда ей стало известно о том, что в Кедлмар отправляется новая экспедиция, не имеет смысла? – Голос Андрея был спокойным, но легкое подергивание края левой брови не предвещало ничего хорошего.

Прежде, еще на Земле, в пору работы в институте медико-биологической химии, зуд в области левой брови начинал досаждать Андрею в тот момент, когда он чувствовал, что все идет наперекосяк и тщательно спланированный, аккуратно подготовленный эксперимент близок к срыву. Оказавшись в одном теле с Дейлом, он ни разу не испытывал ничего подобного. И вот сейчас это старое, хорошо знакомое чувство вернулось к нему. Все валилось из рук, труд многих дней готов был рассыпаться в прах. Для того чтобы предотвратить это, существовал единственный способ – переломить ситуацию в корне. Относительно к нынешней ситуации – не позволять никому, даже самому близкому другу, которого сам он при всех назвал братом, ставить под сомнение его право отдавать приказы и требовать их неукоснительного исполнения.

– Об экспедиции Лайзе рассказал я, – не стал отрицать очевидного Дейл. – Ты ведь сам советовал мне поговорить с ней откровенно.

– Боюсь, что ты неправильно меня понял, – с удрученным видом Андрей медленно покачал головой. – Я вовсе не то имел в виду.

– Сейчас главная тема, которая волнует нас обоих, – это Кедлмар.

– Я, кажется, пропустил что-то принципиально важное, – с серьезным видом Андрей сдвинул брови к переносице. – Давно в Кедлмаре открыли Парк культуры и отдыха, входные билеты в который продает Каффа?

– Чего? – приоткрыл от удивления рот Кадишш.

Джемми посмотрел на него, беззвучно усмехнулся и покачал головой.

– Я отправляюсь в Кедлмар вместе с вами, – уверенно и твердо произнесла Лайза.

– Кто тебе об этом сказал, дорогая? – с жалостью посмотрел на нее Андрей.

– У меня свои счеты с запредельной реальностью. – Лайза подняла вверх свою изуродованную руку.

– Хочешь начать свою маленькую вендетту? – усмехнулся Андрей. – Твое счастье, что ты не помнишь ничего из того, что произошло в Кедлмаре после прорыва запредельной реальности.

– Мне рассказал об этом Дейл.

– Если тебя увлекли рассказанные им истории, то можешь оставить Дейла при себе в Статусе, и он поведает тебе еще много чего интересного.

– Я отправляюсь в Кедлмар!

– Тебе нечего там делать! Там сейчас только грязь и смерть на каждом шагу!

– Я не буду для вас обузой.

– Не сомневаюсь. Но все равно – нет.

– Но ты же берешь с собой Мииз, – вступил в разговор Дейл.

– Мииз рекомендовал включить в нашу группу Алексей Александрович, – ответил ему Андрей.

– Интересно, в качестве кого?

– Ей отведена роль психолога.

– Раньше мы и без него неплохо обходились.

– Теперь ты имеешь возможность лично высказать все свои претензии Алексею Александровичу, – приглашающим жестом Андрей указал Дейлу на информационный экран. – Кроме того, Мииз сама из Кедлмара. И она имеет полное право вернуться на родину.

Подойдя к сервировочному столику, Андрей выдернул из холодильного контейнера бутылку пива, открыл ее и сделал три больших глотка прямо из горлышка.

– Никто не желает присоединиться? – спросил он, со вкусом чмокнув влажными губами.

По бутылке пива взяли Шагадди, Кадишш и Эйх.

Дождавшись, когда Андрей допил свою бутылку, Дейл рискнул снова вернуться к теме, которую все остальные уже сочли закрытой:

– Я думаю, мы все же можем найти какое-то компромиссное решение.

– Предлагаю тебе на выбор два варианта, – сказал Андрей, открывая вторую бутылку. – Первое: ты отправляешься с нами в Кедлмар, а Лайза остается в Статусе. Второе… – Наклонив бутылку, Андрей сделал из нее два больших глотка. – Вы оба остаетесь здесь.

Дейл разочарованно цокнул языком.

– А что, – с невинным видом развел руками Кадишш. – По-моему, справедливо.

Андрей краем глаза посмотрел на Лайзу. Она по-прежнему стояла неподалеку от двери и, в отличие от Дейла, не проявляла никаких признаков волнения или беспокойства. Она не надеялась, что Андрей изменит свое решение. Казалось, она просто чего-то ждала. И это ее спокойствие совсем не нравилось Андрею. Он не мог просто выставить Лайзу за дверь и в то же время считал невозможным продолжать разговор в ее присутствии.

– Хочешь пива? – спросил Андрей у Дейла.

– Нет, – угрюмо ответил тот.

Андрей безразлично пожал плечами и, взяв бутылку за горлышко, присел на стул.

– И чего мы теперь ждем? – спросил у него Эйх.

– Мы ждем, когда Дейл проводит свою подружку, – ответил Андрей, внимательно изучая этикетку на бутылке.

И снова прозвучал зуммер от двери.

– Если это еще кто-то из желающих посетить Кедлмар, – не оборачиваясь, произнес Андрей, – скажите им, что запись уже закончена.

Но это были Ги Церкус и Фаунг.

– Добрый день, – поздоровался одновременно со всеми арктурианец. – Я вижу, наши ряды пополняются?

– И куда быстрее, чем хотелось бы, – ответил ему Андрей.

– А почему так пессимистично? У нас на Арктуре говорят: «Если в деле участвует женщина, то удача тебе обязательно улыбнется».

– Так то на Арктуре, – тяжело вздохнул Андрей. – У нас ситуация иная.

– Так и женщин, как я вижу, у нас тоже две, – заметил Ги Церкус.

– И что с того?

– Следовательно, удача улыбнется нам дважды.

– Твоими бы устами, Ги Церкус… – Андрей безнадежно покачал головой. – Кедлмар сейчас не самое лучшее место для женщин.

– Окончательное решение, конечно, принимать тебе, – сразу же, чтобы избежать дальнейших объяснений, предупредил Андрея Ги Церкус. – Но, если Лайза сама изъявляет желание отправиться вместе с нами в Кедлмар, я бы не стал ей отказывать.

– Почему? – без особого интереса спросил Андрей.

– Насколько мне известно, Лайза является единственным живым организмом, в котором сочетаются признаки как человека из реального мира, так и созданного запредельной реальностью иноформа. – Ги Церкус присел к столу и взял предложенную ему Эйхом бутылку пива. – Я сам внимательно изучал Лайзу, находясь в Кедлмаре, а в Статусе ознакомился с результатами обследований, проведенных местными специалистами. Самое удивительное заключается в том, что изменения, произошедшие с рукой Лайзы, не закреплены на генетическом уровне. Следовательно, можно предположить, что при определенных условиях возможен обратный процесс трансформации. Я полагаю, что в процессе трансформации задействована более древняя система памяти, нежели генетическая. Я слышал, что в свое время ты занимался молекулярной биологией? – Андрей молча кивнул. – Тебе что-нибудь известно о биоэнергетической памяти, присущей всей клеточной структуре в целом?

– Нет, – отрицательно качнул головой Андрей. – На Земле совсем недавно начали заниматься изучением биоэнергетики живых клеток. И большинство опубликованных работ рассчитаны не столько на серьезную научную аудиторию, сколько на создание сиюминутной сенсации.

– Понятно. – Ги Церкус наполнил пивом стакан и сделал из него небольшой глоток. – В таком случае мне будет сложнее объяснить тебе суть моей идеи. Если говорить коротко и схематично, на общедоступном языке, то в соответствии с разрабатываемой мною теорией запредельная реальность способна каким-то образом почти мгновенно изменять биоэнергетический потенциал практически всех клеток, составляющих тот или иной живой организм. Следствием чего является изменение как внешней формы организма, так и многих его функций. Грубо говоря, клетка «забывает», какие именно функции она выполняла в организме прежде, и начинает делать то, к чему принуждает ее внешнее воздействие. Покольку у человека биоэнергетическая память клеток связана с функциями подсознания гораздо прочнее, чем у не наделенного разумом организма, внешние изменения приводят и к изменениям психики. Хотя возможна и прямо противоположная зависимость: изменения психики под воздействием запредельной реальности ведут к деградации биоэнергетической памяти клеток, что неизменно влечет за собой изменение внешнего вида живого организма.

– Скорее всего оба этих механизма действуют взаимосвязанно, – высказала свое мнение по данному вопросу Мииз.

– Не исключено, – согласился с ней Ги Церкус. – Кстати, моя теория объясняет и то, почему иноформы, созданные запредельной реальностью, не могут существовать без постоянного контакта с ней. Клетки организма, способные функционировать, только испытывая постоянное внешнее воздействие, оказавшись вне зоны распространения запредельной реальности, погибают прежде, чем успевает восстановиться их собственный биоэнергетический потенциал. И чем дольше организм находился под воздействием запредельной реальности, тем сложнее запустить обратный процесс.

– Это не совсем те научные категории, с которыми я имел дело во время работы в институте, – сказал Андрей. – Но в целом я понял, что ты имеешь в виду. Я не могу понять только одного: какое отношение имеет все то, что ты только что нам рассказал, к твоему предложению включить Лайзу в состав экспедиции?

– Я заранее извиняюсь за то, что вынужден употреблять довольно-таки жесткую и грубую научную терминологию в отношении столь прекрасной дамы. – Приложив руку к груди, Ги Церкус отвесил Лайзе галантный поклон, на что та ответила улыбкой и легким наклоном головы. – Но Лайза представляет собой уникальный объект исследований.

– Отлично, – бодро кивнул Андрей. – Вот пусть ею и занимаются исследователи в Статусе.

– На мой взгляд, интерес представляет не столько сам по себе уникальный феномен совмещения в одном теле клеток с различными биоэнергетическими потенциалами, сколько то, как поведет себя данный организм в условиях запредельной реальности, – мягко, не пытаясь давить, а просто высказывая собственное мнение, возразил Андрею арктурианец.

– Извини, Ги Церкус, но я должен напомнить тебе, что мы отправляемся в Кедлмар не для того, чтобы проверять твои теории.

– Просто выжить еще не значит победить, – все так же спокойно парировал арктурианец. – А для того, чтобы победить запредельную реальность, нам необходимо в первую очередь понять, каким образом она изменяет привычную нам действительность.

– Ты считаешь, что без Лайзы мы не сможем этого сделать? – прямо посмотрел в глаза арктурианцу Андрей.

– Я считаю, что без ее участия в исследованиях сделать это будет куда труднее, – четко обозначил свою позицию Ги Церкус.

– Тебя устраивает роль подопытного кролика? – взглянув на Лайзу, спросил Андрей.

– Вполне, – коротко ответила девушка.

– В таком случае, ответь мне честно, чего ради ты хочешь попасть в Кедлмар? – задал последний вопрос Андрей. – Только не рассказывай мне сказку про внезапно вспыхнувшие сильные чувства.

Лайза снова подняла вверх свою высохшую, покрытую блестящей коричневато-зеленой кожей руку.

– Мне нужна моя рука, – медленно и раздельно, словно разговаривала с плохо слышащим, да еще к тому же и с плохо понимающим человеком, произнесла она. – Понимаешь ты это? МОЯ рука, а не эта высохшая коряга.

– Тебе же предлагали новую руку, – недоумевающе развел руками Андрей.

– Ей нужна ее собственная рука, – объяснил Андрею Ги Церкус. – И я могу ее понять. Я сам уже больше месяца нахожусь в искусственном теле, и хотя и не страдаю при этом, но временами испытываю нечто, похожее на острые приступы ностальгии.

– По мне, так это похоже на паранойю, – недовольно буркнул Андрей.

– А мне, в общем-то, все равно, в каком теле находиться, – подумав, пожал плечами Дейл. – Ведь при этом я все равно остаюсь самим собой.

– А я вообще не понимаю, о чем идет речь, – сообщил всем присутствующим Кадишш.

– Все люди по-разному переживают расставание с собственным телом, – сказал Ги Церкус. – В особенности если расставаться приходится не на время, а навсегда.

– Хорошо, – Андрей звучно припечатал донышко пустой бутылки из-под пива к столу. – Ги Церкус, вопрос к тебе. Поскольку после того, как мы вернемся в Сабатскую Цитадель…

– Если нам удастся добраться до Цитадели, – поправил Андрея Дейл.

– Когда мы вернемся в Цитадель, – Андрей снова повторил свой собственный вариант фразы, – вы с Фаунгом, скорее всего, будете работать отдельно от нашего отряда. Вам предстоит заниматься научными исследованиями, а нам – поиском путей к новым землям. Ты согласен включить Лайзу в свою группу со всеми вытекающими отсюда последствиями?

– О каких именно последствиях идет речь? – уточнил арктурианец.

– Ты полностью берешь на себя ответственность за ее жизнь, – объяснил Андрей. – И следишь за тем, чтобы она не встревала в то, чем ей заниматься не положено.

– Ну, в этом вопросе, как мне кажется, требуется взаимное согласие обеих сторон. – Ги Церкус задумчиво посмотрел на Лайзу.

– Я согласна, – быстро кивнула девушка.

Андрей направил указательный палец на Ги Церкуса.

– Да, – ответил на заданный ему вопрос арктурианец.

– Будь добр, по полной форме, – улыбнулся, словно оскалился, Андрей.

– Я беру на себя ответственность за Лайзу и Фаунга на все время нашего пребывания в Кедлмаре, – уверенно произнес Ги Церкус.

– Больше у меня вопросов нет. Ни к кому. – Оперевшись руками о край стола, Андрей поднялся на ноги. – Теперь все вы будете только слушать и делать то, что я говорю. Я – командир отряда, и все мои приказания, в какой бы форме они ни были выражены, должны выполняться незамедлительно и беспрекословно. – Развернувшись на каблуках, Андрей оказался лицом к лицу с Дейлом. – Тебе я уже велел сменить лейтенантские нашивки на сержантские. В чем проблема?

– Но мы же разговаривали, – растерянно посмотрел на Андрея Дейл.

– За время нашего разговора ты произнес лишь пару фраз. Времени для того, чтобы поменять нашивки, у тебя было предостаточно. Даю тебе еще десять минут.

– Понял, лейтенант.

– Дальше, – Андрей повернулся к Ги Церкусу. – Тебе и Фаунгу тоже следует обзавестись такой же формой, как и у всех. Только на этот раз вам придется обойтись нашивками рядовых.

– Без проблем, – улыбнулся арктурианец. – Так я даже буду спокойнее себя чувствовать.

– То же самое касается и тебя, – указал Андрей на Лайзу. – Твои лейтенантские нашивки – сплошная фикция. Спороть немедленно.

– И на что заменить? – спросила Лайза.

– Рядовой, милочка! – Брови Андрея от возмущения взлетели едва ли не к середине лба. – Рядовой Лайза Брин! Я не имею права присваивать очередные воинские звания даже солдатам своего взвода, не говоря уж о совершенно посторонних людях, имеющих весьма отдаленное отношение к воинской службе вообще и к вооруженным силам Кедлмара в частности.

В последнюю очередь Андрей обратил свой взгляд на сидевшую на чьей-то кровати Мииз.

– Надеюсь, тебе и самой понятно, что придется сменить свой наряд? – спросил он.

– Тебе не нравится мой костюм? – грудным голосом произнесла Мииз.

Откинувшись назад, она медленно провела рукой по обтянутому искусственной леопардовой шкурой бедру.

– Дорогая моя, – улыбнулся в ответ ей Андрей. – Мы не в кино про шпионов, и я до трех считать не буду. Ты вылетишь из этой комнаты, даже несмотря на протекцию Алексея Александровича, к которому я отношусь с искренним уважением.

– Не нужно перегибать палку, лейтенант. – Не поднимаясь с кровати, Мииз тем не менее снова приняла вертикальное положение. – Надеюсь, что армейская форма будет мне к лицу.

Андрей улыбнулся и хотел было повернуться к ней спиной.

Неизвестный

– Один момент, лейтенант Апстрак! – окликнула его Мииз. – А как быть с моим воинским званием? – спросила она, когда Андрей снова посмотрел на нее.

– Ты хочешь сказать, что служила в армии? – изобразил на лице удивление Андрей.

– Нет. Но всем научным сотрудникам, работавшим в институте, располагавшемся в Гиблом бору, в свое время были присвоены воинские звания.

– И какое же звание у тебя?

– Капитан.

– Ты шутишь? – недобро прищурился Андрей.

– Никаких шуток, – с абсолютно серьезным видом покачала головой Мииз. – Если не веришь мне, можешь спросить у профессора Кармера. Сам он, между прочим, полковник.

Не зная, что сказать, Андрей прикусил губу. Мииз вновь, намеренно или случайно, заставила качнуться почву под его ногами.

– А к какому роду войск вы были приписаны? – поинтересовался между тем у Мииз Шагадди.

– К внутренней страже, – ответила Мииз, не подозревая, что совершает ужасную оплошность.

– А вот это тебе говорить не стоило, – укоризненно покачал головой Андрей. – Внутреннюю стражу, выполняющую для Пирамиды всю самую грязную работу, в Кедлмаре не жалуют.

– Серьезно? – удивленно подняла бровь Мииз. – А мне они казались совсем неплохими ребятами.

– Возможно, что с дамами они умеют быть любезными, – криво усмехнулся Лантер.

– Твое счастье, что ты не служила во внутренней страже, а только числилась в ее рядах, – мрачновато произнес Эйх.

– Ну, раз так, – развела руками Мииз, – значит, старшим офицером по-прежнему остается лейтенант Апстрак.

– Благодарю вас, – Андрей изобразил низкий поклон. – Все! На сегодня у меня никаких сообщений больше нет. Каждый может заниматься своими делами… Если они у него, конечно, есть. Те, у кого дел нет, могут допивать пиво.

– А что насчет отправки в Кедлмар? – задал вопрос Шагадди.

– Что именно тебя интересует? – уточнил Андрей.

– Когда?

– На этот счет у меня пока нет никакой информации, – покачал головой Андрей. – Но все должны быть наготове. Вряд ли нам предоставят время на переработку и обкатку нашего плана. Все должно получиться с первого раза.

– Кстати, друзья мои, мы с Фаунгом пришли сегодня не с пустыми руками! – Ги Церкус выложил на стол похожий на миниатюрный пистолет пневмошприц и две упаковки крошечных полупрозрачных ампул. – Это универсальная антимикробная сыворотка, разработанная специально для условий Кедлмара. Вполне возможно, что под воздействием запредельной реальности болезнетворные микроорганизмы также претерпели определенные изменения, но безболезненная инъекция никому не повредит. Кроме того, у нас имеется несколько микрочипов с усилителями телепатических сигналов, которые я могу имплантировать тем, кто это пожелает. Опять-таки в условиях запредельной реальности они скорее всего будут бездействовать, но если нам удастся добраться до незараженных территорий, то способность к телепатическому общению может оказаться весьма полезной.

– Чего не смогла лишить меня запредельная реальность, так это моих телепатических способностей, – заметила Мииз.

– У кого-нибудь есть возражения? – обратился Андрей к своим подчиненным. Возражений не последовало. – Можешь приступать к созданию суперменов, – предложил Андрей Ги Церкусу.

– Где вам удалось все это раздобыть? – поинтересовался у Ги Церкуса Дейл.

– Нам помог добрый призрак, обитающий в информационной сети Статуса, – с улыбкой ответил арктурианец.

Воспользовавшись тем, что внимание всех присутствующих оказалось сконцентрированным на Ги Церкусе и Фаунге, которые на пару занялись прививками и вживлением микрочипов, Андрей подошел к кровати, на которой сидела Мииз.

– Ну, что? – тихо спросил он, оперевшись согнутыми в локтях руками на спинку кровати. – С чего это ты вдруг начала козырять своим капитанским званием?

– Мне нравится, когда у тебя по лицу проходит тень замешательства и недоумения, – улыбнулась Мииз.

– И все? – недоверчиво прищурился Андрей.

– А ты что же, решил, что я собираюсь сместить тебя с командной должности? – Мииз усмехнулась, слегка качнув при этом головой. – Нет уж, Джагг, придется тебе самому тащить этот воз. Но не забывай при этом, что рядом с тобой друзья, всегда готовые прийти на помощь. Обещаешь?

– Обещаю, – с серьезным видом кивнул Андрей.

Присев на кровать рядом с Мииз, он внимательно посмотрел на ее лицо, словно желая навсегда запомнить каждую ее черточку.

– Что-то не так? – растерялась Мииз.

Рука ее автоматическим движением метнулась к волосам, словно ей нужно было поправить прическу.

– Все в порядке, – успокоил ее Андрей. – Я просто хотел представить себе, как ты выглядела прежде, до того, как стала иноформом.

– Честно признаться, не помню, – улыбка на губах Мииз сделалась немного грустной. – У меня было служебное удостоверение с маленькой фотокарточкой. Я хранила его все те годы, что прожила в Гиблом бору. Но, получив новое тело, я выбросила его, даже не взглянув.

– Не хотелось вспоминать?

– Какой смысл вспоминать то, что уже никогда не вернется?

– И то верно, – согласился Андрей.

– Ты устал? – голосом, совершенно непохожим на тот, каким она разговаривала прежде, спросила его Мииз.

На этот раз в нем присутствовала теплота, которую невозможно изобразить, не испытывая искреннего расположения к человеку, к которому она была обращена.

– Я бы не назвал то, что я чувствую, усталостью, – чуть прикрыв глаза, произнес Андрей. Он словно бы не отвечал на вопрос Мииз, а разговаривал сам с собой. – Я чувствую себя, как старая, заезженная пластинка, которую снова и снова ставят на диск проигрывателя, словно она может сыграть что-то новое.

– Это называется кризисом среднего возраста, – с чрезвычайно серьезным видом выдала диагноз Мииз.

– Да ну? – приподняв бровь, удивленно посмотрел на нее Андрей. – Я думал, что это происходит как-то по-другому.

– Насколько мне известно, единой схемы перехода через определенный возрастной барьер не существует. У всех это происходит по-разному.

– И что же мне теперь делать?

– Думаю, ты уже сделал все, что от тебя требовалось. Оценив прожитые годы, ты смог принять решение, которое скорее всего определит если не всю твою дальнейшую жизнь, то значительную ее часть. Борьба с запредельной реальностью – дело не одного года.

– Сколько сейчас человек находится в комнате? – задал неожиданный вопрос Андрей.

Немного удивленная, Мииз окинула помещение быстрым взглядом.

– С тобой одиннадцать, – ответила она, закончив подсчет.

– И ни одного из них я до конца не понимаю, – удрученно покачал головой Андрей.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что на месте любого из них я не стал бы мечтать о возвращении в Кедлмар, а без колебаний принял бы решение остаться в Статусе.

– Почему же ты сам так не поступил?

– Потому что я не на их месте, а на своем, – тяжело вздохнул Андрей. – А моя роль не дает мне права на выбор.

– Это только тебе так кажется. – Мииз подняла руку и ласково, как мать, провела ею по волосам Андрея. – На самом деле каждый из тех, кто отправляется вместе с тобой в Кедлмар, спрашивает себя и не может найти ответа на вопрос, почему ты так поступаешь.

– Ты тоже когда-то спрашивала меня об этом, – напомнил Андрей.

– Верно, – улыбнулась Мииз. – Но снова задавать вопрос я не стану – я уже знаю ответ.

– Серьезно?.. Может быть, поделишься своими знаниями?

Мииз отрицательно покачала головой и снова провела ладонью по волосам Андрея.

Наклонившись вперед, Андрей, словно бодливый теленок, ткнулся лбом в теплое плечо Мииз.

– Если снова раздастся звонок и в комнату войдет кто-то еще из желающих отправиться в Кедлмар, я останусь в Статусе, – глухо произнес он. – Честное слово, Мииз.

– Не валяй дурака, – легко и непринужденно рассмеявшись, Мииз похлопала лейтенанта по спине. – Ты уже сделал свой выбор.

В дверь все-таки позвонили.

Но это был не очередной кандидат на участие в экспедиции, а комендант Статуса Ва-Торк, пришедший сообщить, что все приготовления к отправке кедлмарцев домой завершены. Окно внепространственного перехода будет открыто ровно в тридцать два часа по усредненному времени Статуса.

ГЛАВА 20 ОБРАТНЫЙ ХОД

Основной проблемой, которую следовало решить еще до того момента, когда внепространственный переход будет открыт, был вопрос, поставленный техниками Статуса: каким образом осуществить привязку окна перехода к какой-либо конкретной точке в Кедлмаре? Поскольку целостность пространственного кокона можно было нарушить только на весьма непродолжительный отрезок времени, пространственные координаты привязки окна перехода нужно было ввести в автоматическую систему управления заблаговременно. Но, учитывая то, что запредельная реальность непременно внесет в установочные данные свои коррективы, это было все равно, что открыть окно перехода наугад.

В конце концов, обсудив этот вопрос с Дейлом и Ги Церкусом, Андрей посоветовал техникам сориентировать систему внепространственного перехода по таймеру-маяку, который так и остался где-то на территории Гиблого бора. Такой вариант, по крайней мере, гарантировал, что люди не окажутся посреди океана или где-то на окраинах материка, откуда им никогда не удастся добраться до Сабата.

Обратный путь к Сабатской Цитадели не обещал быть легким в любом случае, однако местность, где предлагал осуществить высадку Андрей, была хоть в какой-то степени знакома тем, кому предстояло вновь по ней пройти.

За полчаса до отправки, в соответствии с полученными от Ва-Торка инструкциями, отправляющиеся в Кедлмар вместе с провожающими их друзьями вошли в небольшое помещение, похожее на зал ожидания в аэропорту, имеющее прямой выход в зону перехода.

Все детали операции были оговорены заранее. Принимая во внимание то, что теперь участники экспедиции имели имплантированные усилители телепатических сигналов, а также то, что среди техников, обслуживающих установки внепространственных переходов, могли оказаться личности, обладающие, подобно Мииз, обостренным экстрасенсорным восприятием, Андрей запретил всем не только говорить, но даже думать о предстоящем. Со стороны все должно было выглядеть как обычное прощание.

Они сидели за большим длинным столом, обмениваясь время от времени короткими, ничего не значащими фразами. Андрей совершенно случайно упомянул Гефара. Ги Церкус заметил, что Воин Тьмы представлял бы собой уникальный объект для исследования запредельной реальности. Шагадди, усмехнувшись, сказал, что теперь Гефара, наверное, уже и не найти, – освоился в новых условиях и снова взялся за свое или затаился где-нибудь, выжидая, чем закончится кедлмарская круговерть. Лантер на это ответил, что, как ни странно, Гефар показался ему вполне порядочным человеком, хотя, конечно же, со своими чудными заморочками. Джемми молча кивнул, соглашаясь с Лантером.

За пятнадцать минут до намеченного срока в комнату вошел человек, одетый в темно-красный костюм с белой манишкой и галстуком-бабочкой. На левом лацкане его пиджака был приколот значок, изображающий три концентрических круга, вписанных один в другой. Представившись помощником коменданта Статуса, человек на ломаном кедлмарском языке спросил, все ли кедлмарцы, изъявившие желание вернуться домой, присутствуют в данном помещении. Получив утвердительный ответ, он спросил, не изменил ли кто-нибудь из них свое первоначальное решение.

Удостоверившись в том, что желающих остаться в Статусе нет, он достал из бокового накладного кармана пиджака довольно-таки большую электронную записную книжку в обложке из зеленовато-коричневой кожи. Открыв ее, он попросил каждого из покидающих Статус кедлмарцев подтвердить свое решение, приложив большой палец к светящейся ячейке. После того как процедура была закончена, помощник коменданта с дежурной улыбкой на лице пожелал всем доброго пути и вышел из комнаты.

Не прошло и пяти минут, как на смену помощнику коменданта явился сам Ва-Торк. Плавно и не спеша перемещая свое большое тело, он подполз к столу, за которым сидели люди. Левый глаз коменданта, на толстом, торчащем чуть в сторону черенке развернулся в сторону Андрея.

– Пора, – услышал Андрей мысленный голос Ва-Торка. – Отправляющиеся должны получить назад свое оружие.

Андрей молча кивнул и, положив ладони на край стола, поднялся со своего места.

Все так же молча он протянул руку через стол для того, чтобы пожать руку каждому из своих солдат.

Жест приветствия и прощания, с которым кедлмарцы впервые познакомились только в Статусе, пришелся солдатам по душе.

Прощаясь с провожающими их людьми, они долго трясли руку каждого из них.

– Пора, – снова протелепатировал Андрею Ва-Торк.

– Все, ребята, – сказал Андрей, обращаясь к солдатам. – Вам пора в зону перехода. Помните обо всем, что мы с вами обсудили. И не забудьте передать от всех нас привет Алексею Александровичу.

– Все будет в порядке, Джагг, – тяжелая ладонь Шагадди легла Андрею на плечо.

Андрей поднял свою левую руку и, подмигнув сержанту, дважды сжал в кулак, а затем снова расставил в сторону пальцы. Это было последнее напоминание: начинать действовать следовало сразу же, как только будет объявлена десятисекундная готовность.

Шагадди еще раз ободряюще хлопнул лейтенанта по плечу и уверенной походкой направился к двери, за которой находилась зона перехода. Остальные солдаты последовали за ним. Только Лантер, проходя мимо Андрея, бросил на него быстрый, немного встревоженный взгляд.

Ва-Торк первым подошел к прозрачной двери и сделал знак служащему, находящемуся по другую ее сторону. Тот открыл дверь, пропуская готовых к отправке людей в зону перехода, затем сразу же закрыл ее и заблокировал с помощью электронного дактилоскопического замка.

– К чему такие предосторожности? – подойдя к прозрачной перегородке, спросила Мииз.

– На случай, если через открытый внепространственный переход в Статус проникнет какая-то агрессивная форма жизни, – ответил ей Дейл.

– Такие случаи уже были?

– Насколько мне известно – нет. Но процедура блокирования зоны перехода всегда соблюдается неукоснительно. Предосторожность никогда не бывает лишней.

– Но иногда она бывает недостаточной, – едва слышно произнес Андрей. – И сегодня мы докажем это.

– В нашем плане бегства меня, признаться, несколько смущает только один момент, – так же тихо произнес стоявший рядом с ним Ги Церкус.

– Какой именно? – повернувшись, посмотрел на арктурианца Андрей.

– А что, если Ва-Торк все же откажется отдать приказ открыть дверь в зону перехода?

– В таком случае действовать придется Кадишшу, – не проявляя ни малейшего беспокойства, ответил на его вопрос Андрей. – Я еще не видел двери, которую он не сумел бы взорвать. А взрывчатки у него для этого достаточно.

Тем временем Ва-Торк подвел солдат к стене и коснулся своей маленькой ручкой одной из металлически поблескивающих панелей. Бесшумно и плавно в стене открылась ниша, из которой выплыл прямоугольный металлический контейнер. Оружие, которое солдаты сдали по прибытии в Статус, было на месте. За прошедшее время к нему никто не прикасался. Сохранность и безопасность обеспечивала заполнявшая контейнер особая инертная среда, полностью исключающая возможность детонации и взрыва боеприпасов.

Взяв из контейнера пулемет, Шагадди придирчиво осмотрел его и, похоже, остался вполне доволен. Достав из рюкзака новый пулеметный диск, он заменил почти пустую обойму.

Оружие быстро разошлось по рукам, рюкзаки заняли свои места на спинах солдат.

– Готовы? – Это было первое слово, произнесенное Ва-Торком вслух с того момента, как вместе с солдатами он вошел в зону перехода.

Сержант окинул коменданта быстрым изучающим взглядом. Он видел Ва-Торка уже несколько раз, но все еще не мог привыкнуть к его экзотической внешности. Так же как лурианцу было трудно говорить вслух по-кедлмарски, так и кедлмарцу трудно было поверить в то, что огромный плоский червь с тремя парами рук и большими круглыми глазами, торчащими в разные стороны на толстых стебельках, может обладать разумом.

Ва-Торк протянул одну из своих коротких ручек вперед, что, как понял Шагадди, означало просьбу ответить на заданный вопрос.

– Все в порядке, – сержант коротко кивнул.

Другой рукой Ва-Торк указал на овальную площадку, приподнятую на несколько сантиметров над плоскостью пола.

– Давайте, ребята, – махнул рукой Шагадди. – Хозяева просят нас убраться отсюда поскорее.

Солдаты заняли указанное им место на площадке.

Все выглядели спокойно. Даже, пожалуй, слишком спокойно. Такие невозмутимые лица могли быть разве что только у каменных истуканов. Или у полных идиотов, не понимающих, что им предстоит. Один только Кадишш, не пытаясь скрыть своих чувств, то и дело принимался нервно выстукивать пальцами какой-то рваный ритм на прикладе автомата.

Ва-Торк прополз по кругу площадки, словно желая убедиться в том, что никто не собирается покидать ее пределов, после чего отполз в сторону.

Шагадди поднял взгляд вверх, где за прочной пластиковой перегородкой располагался операционный зал. Он мог видеть только троих человек, одетых в малиновые куртки, которые сидели за широкими столами, обратив свои лица то ли на расположенные перед ними приборы, то ли на замерших в напряженном ожидании солдат. И еще – большое световое табло, на котором пока горели три больших красных креста.

Ва-Торк поднял вверх одновременно две свои верхние руки.

– Тридцатисекундная готовность! – громко произнес по-кедлмарски голос из невидимого репродуктора. – Тридцать секунд до полного открытия окна! Через пять секунд – первое пробное открытие прохода!

На табло вместо крестов загорелись красные цифры, отмеряющие время, оставшееся до того, как стоящим на площадке людям нужно будет сделать шаг в пустоту и неизвестность.

– Это еще что такое? – недовольно процедил сквозь стиснутые зубы Эйх.

– Джагг предупреждал, что прежде, чем проход откроют, будет сделано несколько пробных включений систем, – достаточно громко, чтобы было слышно всем, ответил Шагадди. – Все из-за проклятой запредельной реальности…

Он хотел было еще что-то добавить, но в этот момент у самого края площадки, на которой стояли солдаты, в воздухе колыхнулось едва заметное серебристое марево.

– Началось, – произнес с придыханием Лантер.

Буквально через мгновение окно перехода исчезло, растворившись в воздухе.

– Двадцать секунд до полного открытия окна! – снова прогремел голос из репродуктора. – Второе пробное открытие прохода!

Опять возникло и исчезло серебристое марево, отмечающее то место, где плоскости пространства, расположенные на невероятно огромном удалении друг от друга, на какое-то время сливались в единое целое.

– Состояние перехода стабильное! Пятнадцать секунд до полного открытия окна.

Цифры на световом табло стремительно убывали вместе с секундами, оставшимися до решающего момента.

– Мне нужно было войти в зону перехода вместе с ними, – с трудом сдерживая нервозное напряжение, процедила сквозь зубы Мииз.

– Зачем? – посмотрел на нее Дейл. – Что бы это изменило?

– Я могла бы контролировать мысли этого плоского создания,– взглядом указала она на Ва-Торка.

– Точно так же, как и он твои, – возразил ей Ги Церкус.

– Ты не смогла бы получить разрешение на отправку в Кедлмар, – добавил Андрей. – Получив по собственному желанию генетический код землянина, ты утратила право считаться жителем Кедлмара.

– Ну да?! – с вызовом посмотрела на него Мииз. – Ты хочешь сказать, что расовая и национальная принадлежность человека определяется исключительно генетическим кодом?

– А чем же еще?

– Я родилась и прожила всю свою жизнь в Кедлмаре. Поэтому, каким бы ни было мое тело и каким бы генетическим кодом оно ни обладало, я остаюсь кедлмаркой.

– Не думаю, – покачал головой Андрей.

Смотрел он при этом не на Мииз, а на овальную площадку в зоне перехода, на которой, подобно бойцам на арене цирка, стояли солдаты его взвода.

– Вопрос спорный, – высказал свое мнение Ги Церкус. – По-моему, национальная и расовая принадлежность человека определяется не столько его внешним видом, сколько той национальной культурой, к которой он принадлежит.

– А если мне в равной степени близки одновременно несколько совершенно разноплановых национальных культур? – спросил арктурианец Дейл.

– Слушайте, вам не кажется, что сейчас не самое подходщее время для обсуждения подобных тем? – недовольно глянул на Дейла и Ги Церкуса Андрей. – Могу гарантировать, что, как только мы окажемся в Кедлмаре, всем желающим будет присвоено звание почетных кедлмарцев. Вас это устроит?

– А чего ты бесишься? – удивленно глянул на Андрея Дейл.

– А то, что время уже вышло, – ответил тот, глядя на световое табло, на котором в этот момент загорелась большая красная десятка.

– Состояние перехода стабильное! Десять секунд до полного открытия окна!

Шагадди стоял у самого края площадки, держа пулемет в опущенной руке за ручку для переноски. Как только прозвучал сигнал десятисекундной готовности, сержант опустил голову вниз и что-то ковырнул носком ботника. Затем он быстро присел и тронул рукой край площадки.

– Эй! – Приподняв голову, он с озабоченным видом махнул рукой находившемуся возле прозрачной перегородки Ва-Торку. – Что за дела?!

Ва-Торк, которому было сложно произносить длинные фразы на кедлмарском языке, послал мысленную команду техникам в операционном зале.

– В чем дело? – прозвучал вопрос Ва-Торка через громкоговоритель.

– Откуда мне знать! – возмущенно взмахнул рукой Шагадди. – Тебе лучше самому взглянуть!

Ва-Торк снова послал мысленную команду в операционный зал.

На световом табло замерла большая красная пятерка.

– Отсчет времени остановлен! – объявил голос из громкоговорителя.

– Получилось! – облегченно выдохнул Андрей.

– Это только начало, – ответил Дейл, не разделявший оптимизма своего напарника.

– Остальное – дело техники, – с довольным видом усмехнулся Андрей. – Шагадди свое дело знает.

Ва-Торк тем временем не спеша подполз к краю площадки, возле которого стоял Шагадди. Плоское тело коменданта изогнулось, словно вопросительный знак, когда он наклонился, пытаясь рассмотреть то, что показывал ему сержант.

В ту же секунду Шагадди спрыгнул с площадки и оказался за спиной коменданта. Подняв головную часть своего туловища, удивленный Ва-Торк увидел направленные на него стволы четырех автоматов. Сзади в спину ему уперся ствол пулемета, который держал в руках Шагадди.

– Мне очень неприятно, что нам пришлось прибегнуть к подобным мерам воздействия, – с искренним сожалением в голосе произнес сержант. – Но, к сожалению, мы не смогли найти иного способа добиться того, что нам нужно. Если мы сможем договориться, как подобает разумным… существам, то, уверяю вас, никто не пострадает.

Всю фразу Шагадди произнес на одном дыхании, запнувшись всего лишь один раз, на слове «существа». Это была отнюдь не удачная импровизация. Андрей заранее сочинил текст и заставил Шагадди выучить его наизусть.

– Вначале я должен сделать необходимое в данном случае заявление! – прогрохотал под сводами зала голос из громкоговорителя.

– Это ты говоришь? – с некоторым сомнением спросил у Ва-Торка Шагадди.

– Ну а кто же еще?! – ответил ему голос из громкоговорителя.

Левый глаз коменданта, развернувшись на пол-оборота, недовольно посмотрел на сержанта.

– Если это ты, – все еще с сомнением произнес Шагадди шепотом, – то подними свою правую верхнюю руку.

Ва-Торк тут же выполнил то, что от него требовалось.

– Отлично! – радостно улыбнулся Шагадди. – Теперь можешь делать свое заявление.

– Я должен поставить вас в известность, – произнес голос Ва-Торка, переданный через громкоговоритель, – что, какими бы мотивами ни были обусловлены ваши действия, по существующим в Статусе законам они расцениваются как преступление. Пункт двадцать пять, параграф двенадцать: «Действия, предпринятые с целью воспрепятствовать нормальному функционированию одной из основных служб Статуса». Если вы сейчас же не сложите оружие, по данному случаю будет проведено слушание. Грозящее вам наказание: бессрочная высылка из Статуса либо заключение сознания в матрице с последующей коррекцией эмоциональных характеристик личности.

– Отлично, первый вариант нас вполне устраивает, – сказал Шагадди. – А теперь прикажи своему помощнику открыть дверь в тамбур.

– Если вы с оружием покинете зону перехода, то тем самым только усугубите свое положение. Вам тогда уже придется нести наказание по пункту тридцать второму…

– Мы не собираемся покидать зону перехода, – не дослушав, перебил коменданта Шагадди. – Нам нужно, чтобы те, кто провожал нас, имели возможность к нам присоединиться.

Правый глаз лурианца развернулся в сторону прозрачной двери тамбура.

– Вы уверены, что они этого хотят? – спросил он, по-прежнему глядя левым глазом на Шагадди.

– Абсолютно, – заверил его сержант.

– А если я откажусь это сделать? – осторожно поинтересовался Ва-Торк.

– В таком случае нам придется использовать грубые формы воздействия, – ответил ему Шагадди.

– То есть? – решил уточнить комендант.

– Давайте не будем об этом? – недовольно поморщился Шагадди. – Надеюсь, что у нас до этого не дойдет.

– Хорошо.

Ва-Торк послал мысленный приказ своему помощнику, отвечающему за безопасность зоны перехода.

Служащий удивленно посмотрел на коменданта Статуса.

– Почему бы нам не воспользоваться стандартными средствами нейтрализаци агрессивных форм жизни? – спросил он, использовав для разговора с начальником усилитель телепатических сигналов.

– Исключено, – решительно возразил Ва-Торк. – Эти люди были доставлены в Статус помимо собственной воли. Использование против них активных средств защиты создаст нежелательный прецедент.

– Но если вооруженные люди попытаются проникнуть на основную территорию Статуса…

– Вот тогда мы будем иметь полное право нейтрализовать их, используя любые имеющиеся у нас средства. Будь готов применить полную блокаду, если только хотя бы один из них покинет зону перехода.

– Мы можем попытаться помешать людям, находящимся в тамбуре, войти в зону перехода.

– Мы не станем этого делать.

– Почему?

– Потому что они уже осведомлены о том, какое наказание ожидает их, если они присоединятся к террористам.

– Но какова, в таком случае, их цель?

– Они хотят покинуть Статус, и мы не станем препятствовать им в этом.

– Нам придется отчитываться на Коллегии Статуса.

– Не нам, а мне, – поправил служащего Ва-Торк. – Тебе же придется только засвидетельствовать тот факт, что я действовал исходя из соображений обеспечения максимальной безопасности Статуса, при этом моя собственная жизнь находилась под угрозой.

– Конечно, все именно так и было.

– В таком случае открывай дверь.

Ва-Торк удовлетворенно моргнул обоими глазами, так, что они на мгновение провалились едва ли не до основания черенков, на которых сидели. Оставаясь в должности коменданта Статуса вот уже на протяжении пятидесяти лет, Ва-Торк вывел для себя три правила, которым следовал неукоснительно: во-первых, всегда быть готовым к возникновению нештатной ситуации, во-вторых, постоянно развивать и совершенствовать свои дипломатические способности и, в-третьих, никогда не брать себе в помощники дураков, которые не могли понять тебя с полуслова.

Служащий приложил руку к дактилоскопическому сканеру.

Дверь распахнулась, и в зону перехода ворвались находившиеся в тамбуре люди.

Андрей на бегу поймал автомат, который кинул ему Кадишш.

– Извините, что так получилось, уважаемый Ва-Торк, – мысленно обратился он к коменданту. – Но нам необходимо вернуться в Кедлмар.

– Я понимаю, – бесцветным голосом отозвался комендант. – Следовательно, теперь вы хотите, чтобы я отдал команду техникам снова открыть окно перехода?

– Если вас это не затруднит, – вежливо попросил Андрей.

– Делаю это только под нажимом грубой силы, – ответил Ва-Торк. – Надеюсь, мне нет необходимости повторять для вас стандартное заявление и перечень пунктов закона, по которым вам придется отвечать, если вы вознамеритесь снова вернуться в Статус?

– Нет нужды, – ответил Андрей. – Мы все знаем, на что идем.

– Десятисекундная готовность! – вновь прогремел голос под потолком. – Десять секунд до полного открытия окна перехода!

На табло вновь загорелась цифра десять.

– Надеетесь на старую истину о том, что победителей не судят? – спросил у Андрея Ва-Торк.

– А разве это не так?

– Так. Но для этого необходимо как минимум победить.

– Ничего не скажешь, Ва-Торк, – усмехнулся Андрей, – вы умеете ободрить.

– Я просто трезво смотрю на вещи, – невозмутимо ответил комендант. – Вы не первые, кто на моей памяти пытается бежать из Статуса, надеясь, что, не будучи связанными строгими служебными правилами, действуя самостоятельно, только по своему усмотрению, они сумеют изменить если и не весь мир, то уж по крайней мере жизнь на одной отдельно взятой планете.

– И что?

– И – ничего.

– Что значит «ничего»?

– А то и значит, что я больше ничего не могу рассказать вам об этих героях. Их дальнейшая судьба мне неизвестна. Как говорят у вас на Земле: канули в Лету.

На световом табло, на которое неотрывно глядел Андрей, появился большой красный ноль.

Перед возвышением повисла стена плотного серебристого марева.

– Время – ноль! – объявил голос из громкоговорителя. – Окно внепространственного перехода открыто! Место назначения – планета Айвель-5! Пространственная привязка – по сигналу маяка!

– Вперед! – скомандовал Андрей.

Эйх кашлянул в кулак, поплотнее натянул на голову кепи и, шагнув в окно перехода, исчез. За ним последовали и остальные члены последней экспедиции в Кедлмар, из которой, по словам Ва-Торка, не могло быть возврата.

– Давай, – Андрей подтолкнул Шагадди в сторону перехода, когда на возвышении остались только Дейл и Мииз.

– Кстати, – протелепатировал Андрею Ва-Торк. – Ваш приятель выбрал весьма неудачное местоположение для себя, когда брал меня в заложники. При случае посоветуйте ему больше никогда не нападать на лурианцев со спины. Дело в том, что у нас вдоль спинного хрящевого тяжа расположены особые гнезда, заполненные иглами, яд которых вызывает мгновенный паралич у любого теплокровного существа. Для того чтобы выпустить во врага обойму таких игл, мне достаточно всего лишь слегка напрячь определенные мышцы спины. Атавизм, конечно же, все равно, что аппендикс у людей. Но в свое время именно этот механизм самозащиты помог нашим предкам выжить и занять главенствующее положение среди животного царства Лурианы.

– Почему же вы не воспользовались этим своим средством самозащиты? – спросил Андрей, проследив взглядом за тем, как исчез в окне перехода Шагадди.

Ва-Торк ничего на это не ответил.

– Вам пора, – мысленно произнес он, указав тремя левыми руками одновременно на опустевшую площадку перед окном перехода. – Я постараюсь держать окно перехода открытым так долго, как это будет возможно. Так что, если сразу же по прибытии в Кедлмар у вас возникнут неразрешимые проблемы, можете попытаться вернуться.

– Чтобы отвечать перед Коллегией Статуса по всем обвинениям, которые нам будут предъявлены? – усмехнулся Андрей.

– Ну, я думаю, нам удастся замять это дело, – доверительным тоном сообщил ему Ва-Торк.

– Неужели у нас имеются высокие покровители? – удивился Андрей.

– Я не имею права отвечать на этот вопрос, – моргнул обеими глазами Ва-Торк. Что это должно было означать в исполнении лурианца, Андрей так и не понял. – Скажу только: не было еще случая, чтобы кому-то удалось покинуть Статус, не получив на то разрешения от представителя Коллегии.

– Так, значит…

– Все! – решительно взмахнул двумя верхними руками Ва-Торк. – Я и без того сказал вам гораздо больше, чем следовало. Кроме того, если вы намереваетесь продолжить свое дознание, то рискуете остаться в Статусе, в то время как ваши друзья уже давно переместились в Кедлмар.

Андрей запрыгнул на возвышение и подошел к окну перехода.

– До встречи, Ва-Торк! – махнул он рукой коменданту Статуса и, шагнув в створ окна, исчез, словно растворился в серебристом мареве.

– Хотелось бы мне в это верить, – с искренней надеждой произнес лурианец на своем родном языке.

Покрутив глазами по сторонам, он отыскал взглядом своего помощника.

– Сообщите Коллегии Статуса, что отправка экспедиции в Кедлмар прошла без осложнений.

ГЛАВА 21 ПЕСЧАНАЯ БУРЯ

Одно из широко распространенных заблуждений, признаваемых почти всеми за непреложную истину, гласит, что за мгновение до смерти перед внутренним взором человека проносится вся его жизнь. Выходит, что один короткий миг способен растянуться на несколько десятилетий? На сколько именно – это уж кому как повезет. А может быть, жизнь – это и есть краткий миг, на который человек присаживается в мягкое кресло, стоящее возле двери, за которой находится приемная доктора Смерть? «Что бы вы хотели? – спрашивает, выглянув за дверь, заботливый врач. – Лекарств от душевных недугов? Нет проблем! Я готов принять вас без очереди!» Человек растерянно смотрит на таких же, как и он, пациентов и почему-то надеется в душе, что кто-нибудь из них войдет в дверь приемной прежде, чем это сделает он сам. Быть может, вид у них более изможденный? Или выглядят они чуть постарше? «Я всегда готов уступить дорогу старшему! Прошу вас! Я вовсе не тороплюсь!..»

Андрей даже и не думал о смерти. Но почему-то именно эта картина – приемная, заполненная людьми, каждый из которых надеется оттянуть до последнего неизбежный визит к врачу, – возникла в его сознании, когда он на мгновение замер перед окном внепространственного перехода. Ему казалось, что шаг, отделявший его от Кедлмара, должен был отсечь все то, что осталось позади, в прошлой теперь уже жизни. Возврата назад быть не могло. А новая жизнь – это все равно, что второе рождение. В Статусе осталась матрица с записью его сознания, сделанной во время операции по отделению сознания Дейла. Но ему-то что с того? Он возвращается в Кедлмар, где ему предстоит бороться за собственную жизнь. Он сделал выбор. Хотя порою у него все еще возникали сомнения в том, что, принимая такое решение, он находился в здравом уме.

Поистине нужно быть полным идиотом, чтобы променять спокойную, долгую жизнь в Статусе, сулившую ему к тому же интересную работу и массу новых впечатлений, – один «живой» концерт Элвиса Пресли чего стоил! – на полуживотное существование в болоте запредельной реальности, где, без всяких образных преувеличений, каждый шаг мог оказаться последним.

Но, сделав первый шаг, нужно было идти до конца.

Андрей поднял автомат, перекинул планку предохранителя в положение автоматической стрельбы и, разорвав телом призрачную пелену серебристого марева, обозначающего окно внепространственного перехода, сделал шаг вперед.

Порыв сухого, знойного ветра, ударив Андрею в лицо, окутал его облаком серой пыли. Машинально прикрыв глаза, Андрей наклонил голову. Сделав еще один шаг, он не услышал, а почувствовал скрип крупного сухого песка под подошвами ботинок.

В следующую секунду в уши ударил пронзительный крик ужаса и боли, тянущийся бесконечно долго на невероятно высокой ноте.

На него наложились голоса, не то выкрикивающие какие-то отрывистые команды, не то ругающие все и вся на чем свет стоит. Затем раздался одиночный выстрел.

Прикрыв лицо ладонью, Андрей приоткрыл глаза.

Подсвеченная красноватыми отсветами Борха-2, вокруг расстилалась пустыня, перечеркнутая извилистыми линиями песчаных гребешков, наметенных ветром. Поднятые ветром облака мелкого песка и пыли, похожие на миниатюрные смерчи, в один из которых угодил Андрей, носились между невысокими барханами так, словно у них была какая-то своя, никому не понятная цель.

Развернувшись в сторону, откуда доносились крики, Андрей разглядел какого-то огромного четвероногого зверя, топчущегося на одном месте, и суетливо бегающих вокруг него людей.

Андрея несколько удивило то, что число людей, которых он видел, явно превышало численность команды, покинувшей Статус.

Но Шагадди и Дейл, которых Андрей отыскал взглядом первыми, не обращали никакого внимания на чужаков, одетых в такую же, как и они, армейскую форму, из чего лейтенант сделал вывод, что это скорее всего фантомы, не представляющие собой никакой опасности. Все, у кого было в руках оружие, пытались поймать на мушку беснующегося зверя и постоянно перемещались, стараясь выбрать наиболее удобную позицию для стрельбы, но на курок почему-то никто не нажимал.

В целом ситуация вовсе не выглядела устрашающей, – ну, подумаешь, вздумалось ребятам погонять какого-то зверя, подвернувшегося под руку, – забава, вполне подходящая для солдат, несколько дней просидевших без дела. Но вот отчаянный, почти безумный крик, который услышал Андрей, едва только выйдя из окна перехода, явно не был похож на шутливый возглас.

С трудом вытягивая ноги, проваливающиеся на каждом шагу в сыпучий песок, Андрей поспешил к месту, где происходило пока еще не совсем понятное ему действо.

Первым его заметил Дейл. Что-то отрывисто крикнув, он махнул рукой, то ли требуя, чтобы Андрей поспешил, то ли приказывая ему оставаться на месте. Андрей выбрал первый вариант возможного истолкования жеста Дейла и прибавил шаг.

Подойдя ближе, Андрей наконец-то понял, что происходит.

Зверь был похож на огромного быка с тяжелыми, массивными ногами, бесформенной головой, украшенной двумя изогнутыми, подобно полумесяцам, остро заточенными рогами и двумя отчетливо выступающими горбами в области холки и крестца.

Шкуру зверя покрывала короткая шерсть песчаного окраса, под которой при каждом движении перекатывались могучие мышцы. Раздвоенный хвост с рыжеватыми прядями на концах то взлетал высоко в воздух, то ходил по бокам зверя, как будто таким образом он сам себя раззадоривал. Время от времени псевдобык привставал на дыбы и с силой опускал на землю передние ноги, вооруженные раздвоенными копытами. Он повторял это снова и снова, нанося удары не куда попало, а по лежащему у него под ногами окровавленному человеческому телу, похожему на большую измятую и изорванную в клочья матерчатую куклу.

– Это Эйх! – отвечая на немой вопрос Андрея, крикнул Шагадди. – Он первым вышел из перехода и сразу же угодил под копыта зверя!

В этот момент псевдобык повернулся к Андрею боком.

Вскинув автомат, Андрей, почти не целясь, нажал на курок. Пули в нескольких местах разорвали шкуру разъяренного зверя. Но вместо того, чтобы упасть, зверь лишь надсадно всхрапнул и, снова вскинув вверх согнутые передние ноги, ударил ими по неподвижному телу несчастного Эйха.

– Прекрати, Джагг! Ты только злишь его!

Андрей удивленно обернулся на голос. Слева от него, держа в опущенной руке пистолет, стоял Руут.

– Руут? – не веря своим глазам, быстро произнес Андрей. – Ты здесь откуда?

Вместо ответа Руут неожиданно выбросил вперед руку с зажатым в ней пистолетом и, подперев ее снизу согнутой в локте левой рукой, тщательно прицелился. Но выстрела так и не последовало. Выругавшись вполголоса сквозь стиснутые зубы, Руут снова опустил пистолет.

– Да что здесь происходит, рекины вас всех раздери?! – закричал Андрей.

Оглянувшись по сторонам, он заметил среди солдат, обступивших полукольцом беснующегося зверя, Гроптика, Кейми, Дзеннака и еще пару парней из подразделения «Кейзи». Вместе с ними находились и трое гвардейцев из Сабатской Цитадели, сменивших свое голубое парадное обмундирование на полевую форму.

– Обожди минуту, – положил руку ему на плечо Руут. – Сейчас мы эту тварь прикончим.

– Почему никто не стреляет?

– Потому что для того, чтобы убить псевдобыка, ему нужно выбить мозги. А череп у него такой, что разве только из гранатомета прошибешь.

– И что теперь?

– Теперь дело за рекином.

Андрей посмотрел туда, куда указывал Руут.

Чуть в стороне от всех стоял рядовой Гроптик.

Пригнувшись, он держал за ошейник своего ручного рекина по кличке Лысый. Зверь нервно перебирал крепкими передними лапами и время от время клацал могучими челюстями, способными без труда перегрызть человеку руку. Оба они – и человек, и рекин – чего-то ждали.

В тот момент, когда псевдобык повернулся к Гроптику задом и вновь поднялся на дыбы, солдат отпустил ошейник рекина.

– Давай, Лысый! – азартно крикнул Гроптик.

Рекин рванулся вперед. Одним прыжком он оказался на спине псевдобыка и, широко расставив лапы, вцепился зубами в горб, выступающий на спине зверя в районе крестца.

Псевдобык взревел, словно паровой котел, у которого избыточным давлением сорвало крышку, и снова взвился на дыбы. Лапы Лысого соскользнули с его спины, но зубы рекина был сжаты намертво. Тело Лысого мотнулось из стороны в сторону. Но, едва только псевдобык опустился на все четыре ноги, рекин вновь оказался у него на спине.

Так повторилось несколько раз. При этом рекин не просто держался зубами за горб на спине псевдобыка, а медленно двигал челюстями, сжимая их все плотнее.

Псевдобык уже не обращал внимания на свою растоптанную копытами жертву, сосредоточив все внимание и силы на том, чтобы сбросить с широкой спины мучителя, до которого он не мог дотянуться ни рогами, ни копытами.

Как только псевдобык отошел на пару шагов в сторону от изуродованного тела Эйха, Дейл дернул Андрея за руку и коротко скомандовал:

– Давай!

Дейл бросился к Эйху и, схватив его за руку, оттащил на безопасное расстояние от копыт разъяренного псевдобыка.

Подбежав к нему, Андрей упал на колени. Эйх еще дышал, но жить ему оставалось считанные минуты. Помимо множественных ушибов по всему телу, у солдата была раздавлена грудная клетка и серьезно травмирован череп. Лицо Эйха было рассечено в нескольких местах, левый глаз выбит, а на губах пузырилась кровавая пена.

– Бери его за ноги! – скомандовал Дейл, поднимая Эйха за плечи.

– Что ты задумал? – непонимающе посмотрел на напарника Андрей.

– Окно. – Дейл кивнул в сторону едва различимого марева, плывущего в воздухе на том месте, где все еще было открыто окно внепространственного перехода, связывающего Кедлмар со Статусом.

Андрей понял, что имел в виду его напарник. В Кедлмаре Эйх был обречен, но в Статусе врачи могли спасти ему жизнь.

Подняв тело Эйха, Андрей и Дейл со всей возможной поспешностью понесли его к окну перехода.

Андрей мысленно умолял коменданта Ва-Торка подержать окно открытым еще несколько секунд. Им всего-то и нужно было сделать десять-двенадцать шагов, но ноги вязли в песке, сковывая движение и заставляя отчаянно хватать воздух широко раскрытыми ртами.

У самого окна Андрей оступился и сам едва не провалился в зону перехода.

– Готов? – прохрипел он, восстановив равновесие.

Дейл молча кивнул.

– Давай!

Качнув пару раз безжизненное тело Эйха, они кинули его в окно перехода.

Тело солдата исчезло.

И почти в ту же самую секунду погасло серебристое свечение.

Андрей сел на песок там же, где стоял, и, стянув с головы кепи, вытер им мокрое лицо.

– Успели? – спросил он, посмотрев на Дейла.

Дейл молча пожал плечами.

Ухватившись за протянутую напарником руку, Андрей поднялся на ноги.

– Ты так представлял себе наше возвращение? – спросил он, отряхивая песок со штанов.

– Если забыть о Эйхе, то нам повезло больше, чем можно было ожидать, – ответил Дейл.

– Где мы находимся? – удивленно посмотрел по сторонам Андрей. – Что это за пустыня?

– Не знаю, – пожал плечами Дейл. – Но, надеюсь, что Руут сможет ответить нам на эти и другие вопросы.

– А откуда здесь отряд Руута? – спросил Андрей, словно всерьез рассчитывал на то, что Дейл сможет ответить ему на этот вопрос. – Что они делают в этой пустыне? Охотятся с рекинами на псевдобыков?

– Пойдем и спросим об этом у них самих, – предложил Дейл.

– Пойдем, – согласился Андрей. – А ты обратил внимание на то, что Руут произносит слово «псевдобык» не по-кедлмарски?

– Конечно, – кивнул Дейл. – Не иначе как подхватил это словечко от Алексея Александровича.

Они подоспели как раз к тому моменту, чтобы увидеть исход поединка псевдобыка с рекином.

– Рекину не завалить такую громадину, – авторитетно заявил Андрей.

– Ты так думаешь? – спросил Руут, даже не обернувшись на лейтенанта. – Гроп, какой это будет псевдобык на счету Лысого?

– Тринадцатый, – отрывисто бросил Гроптик.

Чуть пригнувшись и уперевшись ладонями в бедра, Гроптик следил за схваткой своего любимца с пятисоткилограммовой грудой мяса и костей, увенчанной двумя длинными рогами, с таким напряжением, словно сам готов был броситься в драку.

– Лысому нужно было хватать псевдобыка за горло, – высказал свое мнение на этот раз Дейл, за что был удостоен быстрого взгляда Руута.

Руута, несомненно, удивляло поразительное сходство двух человек, у одного из которых на куртке был пришит желтый шеврон лейтенанта, а у другого – красный треугольник сержанта, но он не проявлял к ним демонстративного интереса, подобно другим солдатам, смотревшим на близнецов во все глаза. И, как ни странно, Руут именно в Андрее признал своего командира, хотя и увидел первым Дейла. И причиной тому были вовсе не разные знаки отличия на куртках близнецов и не то, что один из них был блондином. Обладавший превосходным интуитивным чутьем, Руут ощущал внутреннюю настороженность Дейла, который, хотя и знал каждого солдата из разведроты не хуже, чем Андрей, все же не был до конца уверен в том, что будет принят ими как равный. А вот Андрею для этого не нужно было заручаться чьей-либо поддержкой – он и без того был своим.

Псевдобык метался из стороны в сторону, вставал на дыбы и злобно ревел, пытаясь скинуть со своей спины нахального рекина, которого он мог бы убить одним ударом своего могучего копыта. Но рекин понимал это не хуже своего противника, а потому изо всех сил вгрызался зубами в горб на спине псевдобыка.

И вдруг – Андрей не поверил своим глазам! – рев псевдобыка перешел в мучительное мычание, и огромная туша упала на брюхо.

Рекин спрыгнул со спины поверженного гиганта и с довольным видом, размахивая своим длинным лысым хвостом, побежал к Гроптику.

– Молодчина, Лысый! – Присев на корточки, Гроптик обнял своего любимца за шею.

Вид у него при этом был не менее счастливый, чем у рекина.

А Лысый, сев на задние лапы и радостно хлеща хвостом по песку, лизнул щеку Гроптика своим широким мокрым языком, оставив на лице хозяина кровавую полосу.

Между тем псевдобык был все еще жив. Упираясь передними ногами в землю, он пытался подняться, но задние ноги не слушались его. Раскорячившись в разные стороны, они волочились по песку, словно два огромных окорока.

– Ну, что скажешь теперь? – с довольным видом посмотрел на Андрея Руут. – Жалко, что мы с тобой ни на что не поспорили.

Андрей только молча развел руками.

– Под горбами на спине псевдобыка находятся два крупных нервных узла, связанных со спинным мозгом, – объяснил Руут. – Поражение любого из них влечет за собой полный паралич соответственно передних или задних конечностей зверя. Размеры самих нервных узлов не превышают одного сантиметра, к тому же каждый из них надежно защищен прочным костяным панцирем, поэтому поразить их пулей практически невозможно. А вот рекины, оказывается, способны отыскать нужное место на спине псевдобыка и даже прогрызть кость.

– Откуда тебе все это известно? – поинтересовался Андрей.

– Майор Алекс рассказал, – ответил Руут. – Последнее время псевдобыки стали наведываться к нам довольно-таки часто. Хорошо, что Лысого удалось приспособить для борьбы с ними. Майор Алекс говорит, что примерно тысячу лет назад псевдобыки водились по всему Кедлмару. Последние были убиты уже во времена Гурка Великолепного. И, оказывается, еще тогда для охоты на них использовали прирученных рекинов.

Тем временем один из солдат Руута подошел к псевдобыку сбоку и, тщательно прицелившись, трижды выстрелил ему в область уха из крупнокалиберной винтовки.

Голова зверя мотнулась в сторону. Из уха ударила плотная струя ярко-алой крови. Протяжно промычав в последний раз, псевдобык рухнул на песок. Передние ноги его конвульсивно дернулись, и некогда могучий зверь превратился просто в огромную гору мяса.

– Кто такой майор Алекс? – спросил у Руута Андрей, хотя уже догадывался, какой ответ получит.

– Алексей Александрович, – старательно и почти правильно выговорил непривычное имя Руут. – Для простоты он попросил называть себя просто Алексом. После того как ты покинул Цитадель, он стал правой рукой полковника Бизарда. Ну а поскольку вокруг были люди по большей части военные, привыкшие к строгой армейской иерархии, полковник Бизард присвоил Алексу звание майора.

– А где мы вообще находимся? – спросил, подходя к разговаривающим, Шагадди. – Я ни разу в жизни не бывал в пустыне.

– Пустыня это что, – усмехнулся Руут. – Она возникла здесь с неделю назад. А прежде на ее месте было болото. Смрад от него поднимался такой, что в Цитадели было не продохнуть. А до болота на этом месте располагались кварталы Сабата.

– Выходит, мы совсем неподалеку от Цитадели?

– Ну, это смотря как идти, – неопределенно ответил Руут. – При удачном стечении обстоятельств можно добраться часа за два. А если не повезет, то и двое суток можно проплутать.

– Как это? – непонимающе наморщил лоб Кадишш.

– Запредельная реальность, братцы, – развел руками Руут. – Если собираетесь здесь жить, то начинайте привыкать.

– А вы здесь что делаете? – спросил Шагадди.

– Как это «что»? – удивился Руут. – Вас встречаем.

– Но мы рассчитывали оказаться в районе, где прежде находился Гиблый бор, – сказал Дейл.

– Человек предполагает, – с хитроватой улыбкой произнес Гроптик, – а судьбе о его предположениях ничего не известно.

– Ну-ка, ну-ка! – направил на Гроптика указательный палец Шагадди. – Повтори-ка это для меня еще разок, а то я с первого захода не усек, в чем там дело!

– А что я такого сказал? – почему-то вдруг обиделся Гроптик. – Можно подумать, что все это я придумал! Торчим здесь уже без малого месяц…

– Месяц? – недоумевающе посмотрел сначала на Гроптика, а затем на Руута Андрей.

– Месяц, – подтвердил слова Гроптика Руут. – Правда, сейчас, когда ни дня ни ночи не стало, считать время стало тяжко. Но майор Алекс составил новый календарь и строго следит за ним.

– Нас не было всего пять дней. Ну или около того…

Гроптик усмехнулся и покачал головой, удивляясь наивности лейтенанта.

– Запредельная реальность, Джагг, – медленно, почти по слогам произнес Руут. – Для вас прошло пять дней, для нас – месяц, а для кого-то, может быть, уже и год минул. Я не могу поручиться даже за то, что время на этом посту и в Цитадели течет одинаково. Нужно просто научиться не обращать на это особого внимания.

– Ничего себе! – присвистнул Кадишш. – Отошел за угол пописать, вернулся – а, оказывается, уже год прошел!

– Слушай, у вас же здесь за это время, наверное, столько всего произошло. – Ги Церкус смотрел на Руута, словно на редкий экспонат кунсткамеры. – Кто-нибудь вел наблюдения за происходящими вокруг изменениями? Может быть, кто-то вел дневниковые записи? Это же невероятно интересно!

– А, ерунда все это, – пренебрежительно махнул рукой Руут. – Сначала вся эта дребедень и в самом деле кажется удивительной, но со временем бесконечные изменения начинают вызывать только тупое раздражение.

– Меня сейчас больше интересует, каким образом вы угадали место, где мы должны были появиться? – спросил Андрей.

– Да уж, появились вы эффектно! – опередил Руута Гроптик.

– Если бы вас было чуть меньше, я бы, честное слово, решил, что сбылось предсказание книги «Эйно Лан« о шести людях, пришедших из пустоты, чтобы остановить Хаос!

– А нас сколько было? – спросил у Лантера Кадишш.

– А нас было одиннадцать, – ответил Лантер и, тяжело вздохнув, добавил: – Вместе с Эйхом.

– Нам не нужно было ничего угадывать, – сказал, отвечая на вопрос Андрея, Руут. – Майор Алекс сказал, что вы появитесь точно в том месте, где находится этот предмет.

Руут разжал кулак. На ладони у него лежал хорошо знакомый Андрею таймер.

– Откуда он у тебя? – удивленно спросил Андрей.

– Гефар принес, – ответил Руут.

– Гефар? Значит, он все же пришел в Цитадель?

– Пришел. И сказал майору Алексу, что это ты его послал.

– Так оно и было, – подтвердил Андрей. – И где он теперь?

– В Цитадели, где же еще. Работает вместе со всеми. – Руут усмехнулся. – Прямо-таки как простой смертный. Правда, гонора у него много, но зато и о запредельной реальности он знает больше, чем даже сам майор Алекс. А у нас с ней в последнее время проблем хватает.

Неизвестный

– Я бы предпочел поговорить обо всем, оказавшись за стенами крепости, – недовольно буркнул Кадишш. – А то, чего доброго, выскочит из-за бугра еще какой-нибудь псевдобык.

– Верно, – поддержал его Шагадди. – Давайте-ка лучше отправимся в путь. И по дороге обо всем поговорим.

– Торопиться некуда, – ответил на это Руут. – Мы все равно не успеем добраться до Цитадели до начала песчаной бури, поэтому лучше переждать ее здесь. За тем барханом, – Руут рукой указал направление, – у нас врыта в землю палатка. Места в ней хватит для всех. По-моему, это лучше, чем тащиться неизвестно куда, глотая пыль и песок. К тому же во время песчаной бури можно запросто угодить в ловушку усовертки.

– Даже не хочу спрашивать, что это за тварь такая, – с омерзением поморщился Кадишш. – Наверняка что-нибудь скользкое и мерзкое.

– Уговорил, – Андрей хлопнул Руута по плечу. – Показывай свои апартаменты.

В большой палатке, рассчитанной на армейский взвод, мест, как и обещал Руут, хватило всем. Пришлось, правда, для этого убрать кровати и стоявший в центре палатки складной столик.

Но Мииз и Лайза быстро организовали импровизированный стол, воспользовавшись для этого куском относительно чистого брезента. Места он занимал значительно меньше своего предшественника, а выставить на него удалось все, что имелось у запасливых солдат. Еды было более чем достаточно для скромного пиршества. Даже Лысому досталась банка тушенки, содержимое которой он проглотил в один момент, после чего принялся побираться по мелочи, переходя от одного к другому.

А в рюкзаке у хитроумного Гроптика, к всеобщей радости, нашлась еще и литровая бутылка сорокаградусной. И вовсе не той бурды, которую обычно потребляли солдаты, а чистейшего алкоголя, ароматизированного вкусовыми добавками из запасников Сабатской Цитадели. Конечно, литра выпивки для такой оравы, что собралась в палатке, было явно недостаточно, но даже чисто символическое присутствие на столе бутылки сорокаградусной делало общую атмосферу более дружеской и раскованной.

К тому времени, когда Андрей и Руут перезнакомили тех из присутствующих, кто впервые видел друг друга, за стенами палатки уже началась песчаная буря. Ветер завывал, словно стая обезумевших рекинов, так что даже Лысый порою настороженно вскидывал голову и навострял уши. Вскоре погасли и красноватые отсветы сумеречного кедлмарского дня на пологе палатки – вход замело песком. В самой же палатке, где под потолком ровным ярким светом, отраженным блестящим рефлектором, горела электрическая лампа, подсоединенная к переносному генератору, было тихо, спокойно и уютно.

Погрузившись в эту привычную, почти домашнюю обстановку, Андрей наслаждался блаженным ощущением безмятежного покоя. Он заставил себя на время забыть о том, что, как только закончится песчаная буря, они выберутся из палатки и пойдут по песку в сторону Цитадели, расстояние до которой было величиной в высшей степени неопределенной. И едва ли не на каждом шагу их будут поджидать бешеные псевдобыки, неведомые усовертки и бог еще знает какие твари. Сейчас Андрей не хотел думать о той борьбе за выживание, что всем им предстояло вести с противником, у которого тысячи лиц, одно кошмарнее другого. В схватке, когда смерть постоянно щекотала тебе кадык, можно было рассчитывать только на свои собственные силы. И на помощь друзей.

Только сейчас Андрей понял, чего ради он вернулся в Кедлмар. Ему были нужны вот такие часы затишья между боями, когда в крови бродит не столько выпитый алкоголь, сколько безумная радость от того, что ты снова остался жив, а рядом с тобой сидят люди, которым ты, не задумываясь, готов в любую секунду доверить собственную спину.

«Патетика», – усмехнулся про себя Андрей.

«Пусть так, – услышал он мысленный ответ Мииз. – Но как быть, если иначе не скажешь?»

«Ты подслушиваешь?» – с укором обратился к ней Андрей.

«Вовсе нет. Ты просто хотел, чтобы я тебя услышала».

Андрей посмотрел на Мииз и отметил, что даже в военной форме она была удивительно хороша. Настолько, что хотелось смотреть только на нее, ни на секунду не отводя взгляд в сторону.

«Спасибо за комплимент», – улыбнулась Мииз.

«Всегда к вашим услугам», – также с улыбкой ответил ей Андрей.

После первого тоста, поднятого за выздоровление и скорейшее возвращение в строй Длинного Эйха, Руут закусил сорокаградусную ломтиком вяленой рыбы и приступил к рассказу о том, что произошло в Сабатской Цитадели и ближайших окрестностях за месяц, минувший с того дня, когда случился прорыв запредельной реальности, всю планету накрыл серый купол, а в небе над Кедлмаром неподвижно завис тускло-красный Борх-2. Он рассказывал не спеша и обстоятельно, подробно останавливаясь на отдельных моментах, которые казались ему особо значимыми. Время от времени к его рассказу добавлял что-то свое Гроптик или кто-то другой из солдат.

Андрей слушал внимательно, почти не задавая никаких уточняющих вопросов. Пока его интересовали не столько детали того или иного события, сколько сама атмосфера, сложившаяся в крошечной колонии людей, сумевших пережить катастрофу.

Зато Ги Церкус был жаден до подробностей. Он записывал рассказ Руута на крошечный диктофон, который прихватил с собой, хотя и знал, что нарушает тем самым главное правило оперативного работника Статуса – никаких артефактов в исследуемой зоне! – без конца перебивал рассказчика, требуя дополнительных деталей, и разочарованно качал головой, когда никто не мог предоставить ему требуемую информацию по тому или иному вопросу.

Первую неделю после того, как лейтенант Апстрак со своим отрядом покинул Статус, Руут провел в госпитале, а потому мог только пересказывать то, о чем ему самому было известно со слов навещавших его приятелей.

Собственно, в первые дни ничего особо примечательного не происходило. Полковник Орхалл взял на себя организацию и обеспечение патрульно-постовой службы на территории крепости и охрану ее пределов. Все ворота Цитадели были заперты, а на крепостных башнях и стенах была выставлена вооруженная охрана, которой был отдан приказ без предупреждения открывать огонь как по тем, кто попытается проникнуть в крепость извне, так и по тем, кто предпримет попытку покинуть ее без соответствующего распоряжения командования. В то время все, включая и майора Алекса, опасались, что в крепость проникнет зараза трансформации, распространяющаяся вместе с запредельной реальностью.

Забыв на время о том, что происходит за стенами Цитадели, полковник Бизард вместе с майором Алексом приступили к созданию новой системы, способной обеспечить нормальную жизнедеятельность людей на территории крепости.

Активную помощь в этом оказывал им майор Цинулл, комендант Цитадели, которому было известно буквально все, что касалось материально-технического обеспечения крепости. Все запасы продовольствия, обмундирования и боеприпасов были тщательнейшим образом учтены и взяты под контроль.

Тех запасов, что имелись в крепости, при рачительном использовании должно было хватить на два месяца. Но уже с первых дней своего пребывания в Цитадели майор Алекс принялся внушать полковнику Бизарду мысль о том, что крепость, находящаяся в непосредственной близости от эпицентра распространения запредельной реальности, может послужить только временным укрытием для тех, кто ставит перед собой цель не только выжить, но и продолжить борьбу. Вначале полковник Бизард только недовольно хмурился, слушая подобные речи своего советника, но позже, когда, для того чтобы понаблюдать за происходящими вокруг изменениями, стало достаточно подняться на крепостную стену, командир «Кейзи» убедился в том, что майор Алекс был, как всегда, прав.

Кажется, на десятый или одиннадцатый день после наступления сумерек полковник Бизард, заручившись поддержкой майора Алекса, решил провести первую вылазку за пределы крепости. Основной ее целью должны были стать поиски отрядов тылового обеспечения, оставшихся в пригороде Сабата. К тому времени Руут как раз выписался из госпиталя…

– Выписался или сбежал? – счел своим командирским долгом уточнить Андрей.

– Ну, какая разница, – недовольно поморщился Руут. – Главное то, что рука у меня сейчас функционирует нормально.

В доказательство этого он поднял и опустил левую руку.

Короче, вновь получив от полковника Бизарда свое сержантское звание, Руут в должности заместителя командира взвода отправился вместе с отрядом разведчиков за пределы Цитадели. К тому времени в планировке Сабата уже произошли значительные изменения. Такие, что растерялся даже лейтенант из гарнизона Цитадели, отлично знавший прежнюю столицу. А по улицам города бродили какие-то странные существа, похожие не то на покрытых змеиной кожей людей, не то на вставших на задние лапы гигантских ящериц, пытавшиеся атаковать грузовик, на котором двигались разведчики. Вся бы экспедиция закончилась ничем, если бы не упертость капитана Вуддарса, командовавшего взводом. Он однозначно заявил, что не повернет назад, пока не отыщет людей из тылового обеспечения или хотя бы того места, где их в свое время оставили. Позднее Гефар объяснил Рууту, что именно такое, кажущееся на первый взгляд совершенно бессмысленным движение вперед, к намеченной цели, как раз и помогает выбрать нужное направление в условиях запредельной реальности. В то время об этом никто не знал, но, как бы там ни было, благодаря решимости капитана Вуддарса на третьи сутки, проплутав среди лабиринта улиц и полуразрушенных руин, в которые превратилась столица Кедлмара, отряд вышел к окраинам Сабата, как раз неподалеку от того места, где расположились отряды тылового обеспечения.

Удивительным было то, что люди из этих отрядов не только сумели выжить, но и неплохо приспособились к жизни в условиях запредельной реальности. Трансформации подверглось лишь около пяти процентов личного состава. И это при том, что солдаты тылового обеспечения регулярно совершали вылазки из своего лагеря на территорию Сабата для пополнения запасов продовольствия.

– Не может быть! – не смог сдержать своего изумления Ги Церкус. – Люди, находящиеся в зоне запредельной реальности без какой-либо защиты, не могут противостоять трансформации!

– А как же люди в Цитадели? – спросила арктурианца Мииз.

– Люди, обосновавшиеся в Цитадели, воспринимают ее стены как достаточно надежную защиту от всего, что находится за ее пределами. Именно это чувство безопасности дает им силы и возможность успешно противостоять попыткам запредельной реальности внести изменения в работу их психики.

– Ребята из тылового обеспечения тоже неплохо позаботились о своей безопасности, – заметил Руут. – Кстати, – сказал он, обращаясь к Андрею, – командовал ими твой приятель.

– Кто? – не сразу догадался Андрей.

– Начальник машинного парка старший лейтенант Гаттан, – по-доброму усмехнулся Руут. – Когда мы добрались до них, он сидел на подножке тягача, не спеша прихлебывая крепкий гиз из жестяной кружки и любуясь на красотку с обложки иллюстрированного журнала. И знаете, о чем Гаттан спросил первым делом капитана Вуддарса?..

Руут сделал театральную паузу, надеясь поразить слушателей ответом на им же самим заданный вопрос.

– Наверное, поинтересовался, нет ли у вас с собой свежих журналов, – предположил Дейл.

– Верно, – Руут был разочарован такой догадливостью своих слушателей. – Но зато защита лагеря у него была организована по первому разряду. Он поставил тягачи и машины ремонтников кольцом, загнав в центр его цистерны с горючим, а по внешнему периметру приказал прорыть канаву шириной около метра. В случае опасности, когда иноформы начинали наседать с такой силой, что отстреляться от них было невозможно, канаву заполняли горючим и поджигали его. В итоге мы вернулись в Цитадель с двумя десятками полных цистерн горючего, двенадцатью тягачами и шестью грузовиками, сохраненными старлеем Гаттаном, которому за его подвиги было сразу же присвоено звание капитана. Впрочем, новые нашивки не произвели на него особого впечатления, а вот библиотека Цитадели с годовыми подшивками журналов типа «Киномир» и «Мода для всех» стала местом, где он теперь проводит все свободное время.

В то время, пока разведчики, среди которых находился и Руут, занимались поисками отряда тылового обеспечения, возле ворот Цитадели появился Гефар. Об этом эпизоде, который был интересен всем присутствующим, поведал Гроптик:

– Я как раз тащил с кухни миску еды для Лысого. Вдруг слышу какие-то крики от западных ворот. Ну, мне любопытно стало. Подошел к воротам, а там как раз наши «Кейзи» на посту стояли, – спрашиваю, что случилось. Сержант мне отвечает в том смысле, что пришел какой-то странный мужик, стоит возле ворот и говорит, что его, мол, ваш лейтенант Апстрак послал. Ну, я, естественно, поднялся на смотровую площадку, чтобы выяснить, что там к чему. Смотрю, и правда возле ворот стоит мужик, одетый в полевую форму, да еще и с шевроном «Кейзи» на рукаве. Только на ногах у него не ботинки, а сандалии из соломы. На плече автомат, а в руке – тросточка тоненькая. Я первым делом на мужика через монокуляр глянул, чтобы убедиться, что он не фантом какой-нибудь… Это майор Алекс придумал, ну, насчет того, что фантомы в зеркале не отражаются. Смотришь на него через любой оптический прибор с зеркальной призмой и видишь пустое место… Ну, я посмотрел на мужика через монокуляр и вижу – настоящий. «Как же он через ров с водой пробрался?» – спрашиваю я у часовых. Те сначала замялись, молчат… Ну, я на них поднажал… Отвечают, что мужик, мол, по воде прошел. Я вначале было подумал, что ребята дуркуют. Потом, гляжу, – нет, не похоже на шутку. И взаправду видели они, как мужик, что сейчас возле ворот стоит, по воде, аки по суху, прошел. Ну, я в смотровое окно свесился, махнул мужику рукой.

«В чем дело?» – спрашиваю.

Он на меня взгляд поднял.

«А ты кто такой?» – говорит.

«Я, – отвечаю, – рядовой Гроптик из разведроты подразделения «Кейзи». С лейтенантом Апстраком, еще в бытность его сержантом, не одну бутылку сорокаградусной выпил».

«А я, – отвечает мне мужик, – Гефар, Воин Тьмы, близкий друг лейтенанта Апстрака. Прибыл по его поручению к майору Алексу».

«То, что ты хочешь сказать майору Алексу, – кричу я ему в ответ, – можешь и мне сообщить. Я, хоть и рядовой…»

– Короче, Гроптик заврался окончательно, – перебил рассказчика Руут. – Как мне рассказывали, майор Алекс вышел за ворота к Гефару и, поговорив с ним минут двадцать, велел впустить Воина Тьмы в крепость. Сам Гефар хотел остаться в крепости инкогнито, но разве такую новость утаишь. Ребята, что стояли на посту у ворот, рассказали о ней своим приятелям, те – своим, и так пошло. Да и Гроптик постарался раструбить о появлении Гефара. Короче, Гефар не успел из кабинета полковника Бизарда выйти, а всем уже было известно, что за гость к нам пожаловал. Но, что удивительно, к его присутствию довольно скоро привыкли. Ну Гефар и Гефар – что с того? Главное, что мужик оказался нормальный. Между прочим… – Руут понизил голос до шепота. – Расскажи-ка нам, Гроп, кто тебе помог бутылку сорокаградусной со склада тиснуть?

– Кто, кто… – недовольно скривился Гроптик. – Будто сам не знаешь… Гефар, конечно! А как иначе на склад заберешься?

– А как же у Гефара это получается? – поинтересовался Фаунг.

– А он своей тросточкой в любой стене дырку просверлить может, – ответил Гроптик. – А потом снова заделать так, что никто и не заметит. Но в тот раз он велел мне только одну бутылку взять и не открывать ее до тех пор, пока лейтенант Апстрак не объявится собственной персоной… Уважает он тебя, – добавил Гроптик, взглянув на Андрея.

– После появления Гефара майор Алекс окончательно уверился в том, что вы вернетесь, – продолжил Руут. – Гефар принес с собой таймер, а майор Алекс сказал, что вы непременно объявитесь там, где он находится. Он же велел организовать постоянный пост наблюдения за таймером.

– А почему за пределами Цитадели? – спросил Дейл.

– Это опять же идея майора Алекса. Он сказал, что если ваше появление произойдет в районе Цитадели или в непосредственной близости от нее, то это может внести необратимые изменения в баланс объективной и запредельной реальности, сложившийся вокруг крепости. В последнее время произошло много перемен. Если бы майор Алекс не настаивал на том, что нужно непременно дождаться вашего возвращения, мы бы давно уже покинули крепость…

Трудные времена наступили в Цитадели после того, как Сабат начал исчезать. Вначале на месте знакомых кварталов столицы стали появляться какие-то незнакомые постройки, похожие то на древние храмы, то на геометрические фигурки, составленные как попало. Майор Алекс с Гефаром попытались было составлять описание происходящих изменений, но новые постройки сменяли старые с такой невероятной быстротой, что уследить за ними было практически невозможно. Однажды исчез окружающий Цитадель ров. Как это произошло, никто не видел.

Просто часовой, выглянув в очередной раз в смотровое окно, увидел вдруг, что затопленного водой рва нет, а под стенами крепости толпятся люди и иноформы.

То, что произошло после этого, едва не привело к трагедии. Несмотря на протесты майора Алекса, полковник Бизард приказал пропускать в крепость людей, во внешнем облике которых не присутствовали признаки начавшейся трансформации. Майор Алекс все же настоял на том, чтобы всех проходящих через ворота осматривал Гефар, который мог определить даже пока еще никак не проявившиеся внешне признаки начавшегося превращения человека в иноформа. Но даже после того, как Гефар запретил пускать в крепость трех женщин с детьми, которые, по его мнению, уже не были людьми, полковник Бизард собственной властью отменил его приказ.

– А кто бы поступил на его месте иначе? – Руут тяжело вздохнул и покачал головой. – Кто бы смог оставить за воротами крепости, среди толпы беснующихся уродов, трех женщин, держащих на руках плачущих детей, старшему из которых было не больше пяти лет? Но вот потом… Я за свою жизнь повидал немало, но меня вывернуло наизнанку, когда я увидел, какую резню устроили эти малыши ночью в казарме, отведенной для гражданских. Нас спасло только то, что Гефар заранее велел парням быть наготове с оружием в руках…

После этого в крепость пускали только тех, кого Гефар считал вне подозрений. Впрочем, вскоре поток беженцев, пытающихся найти спасение в Цитадели, практически иссяк. Зато иноформы собирались под стенами крепости в невообразимо огромных количествах. Это вскоре привело к тому, что под воздействием их трансформированного сознания, объединенного с коллективным сознанием запредельной реальности, начали разрушаться стены крепости. В одних местах они покрывались трещинами и осыпались, в других – оплывали, словно куски воска под лучами жаркого полуденного солнца.

Полковник Бизард был вынужден отдать приказ открыть по иноформам огонь.

Иноформы не хоронили своих мертвых. Спустя какое-то время из мертвых тел выползали новые, еще более уродливые твари, а разлагающиеся останки оставались лежать под стенами крепости, наполняя воздух невыносимым зловонием. Во избежание начала эпидемии заниматься захоронением трупов пришлось защитникам крепости. В моменты затишья, когда иноформы откатывались от стен Цитадели, из ворот крепости выходили специальные похоронные бригады, сформированные из бывших старших офицеров Генштаба, которые под охраной вооруженных солдат рыли ямы и закапывали в них разлагающиеся трупы.

Положение ухудшилось, когда у иноформов появилось оружие. По большей части это было ручное огнестрельное оружие, пользовались которым иноформы довольно неумело.

Но после того как погибли несколько человек из похоронных бригад, захоронение трупов иноформов пришлось приостановить.

Иноформы исчезли из-под стен Цитадели после того, как последние здания Сабата провалились под землю, а на месте бывшего города растеклось зловонное болото.

Когда же болотные топи замели пески пустыни, полковник Бизард, обсудив сложившуюся ситуацию с майором Алексом, отдал приказ готовиться к тому, чтобы оставить Цитадель.

К настоящему моменту гарнизон крепости находится в положении готовности номер один – через двадцать минут, после того как прозвучит команда «вперед», последний солдат должен будет покинуть крепость. Но команду эту должен отдать майор Алекс, который настаивал на том, чтобы дождаться возвращения отряда лейтенанта Апстрака. По его словам, именно Апстрак должен назвать то место, куда следовало двигаться отряду.

Сказав это, Руут вопросительно посмотрел на Андрея.

– Ты хочешь знать, куда мы отправимся? – спросил Андрей.

– А тебе это известно? – вопросом на вопрос ответил Руут.

– Кешепский полуостров, – произнес Андрей, после чего обвел взглядом всех присутствующих. – Туда запредельная реальность пока еще не добралась.

– Не ближний путь, – заметил рядовой Дзеннак.

– Верно, – соглашаясь с ним, кивнул Кейми. – Это же почти весь материк нужно пересечь…

– А вам кто-то обещал легкую жизнь? – посмотрев на молодых солдат, мрачно усмехнулся Шагадди.

– Гурк Великолепный! – с тоской простонал Гроптик. Откинувшись назад, он обхватил рукой за шею растянувшегося рядом с ним на полу Лысого. – Прояви свою милость! Не допусти, чтобы рядовой Гроптик оказался во взводе, которым будет командовать сержант Шагадди!

ГЛАВА 22 СВЕРШИВШЕЕСЯ ПРОРОЧЕСТВО

Буря продолжалась без малого пять часов, если принимать за эталон времени показания тех часов, которые носил на руке Андрей. Предположения же о том, сколько часов прошло за это время в мире, находящемся за брезентовым пологом палатки, не брался строить никто – ни специалисты из Статуса, знавшие о природе запредельной реальности и ее феноменологических проявлениях больше, чем кто-либо другой из присутствующих, ни солдаты из отряда Руута, для которых существование в условиях неопределенности времени стало уже почти привычным.

Когда ветер перестал завывать, словно бешеный рекин, Руут подошел к выходу и, выдернув шнуровку, оттянул в сторону полог, закрывающий вход в палатку. С тихим шелестом посыпался наметенный снаружи песок.

– Придется поработать, – сказал Руут, обращаясь к своим солдатам.

Двое бывших гвардейцев взяли саперные лопатки и принялись разгребать кучу песка, закрывающую выход из палатки.

Остальные, не дожидаясь приказа, стали собирать вещи. Вскоре багровые отсветы вечных сумерек, накрывших Кедлмар вместе с пространственным коконом, возвестили о том, что выход из палатки свободен.

Выбравшись наружу, солдаты быстро закончили последние приготовления к дальнему переходу. Шнуровка на ботинках была заново перетянута, лямки рюкзаков подогнаны так, чтобы груз равномерно распределялся по спине, оружие проверено и перезаряжено. Несколько человек сбегали за ближайший бархан, чтобы завершить там все необходимые формальности, связанные с особенностями человеческой физиологии.

– Дейл, – по привычке мысленно окликнул напарника Андрей.

Не получив ответа, он подозвал его к себе коротким взмахом руки.

– Что это за мелодию напевает Шагадди? – спросил он, когда Дейл подошел к нему достаточно близко для того, чтобы никто другой не слышал их разговор.

Слегка наклонив голову к плечу, Дейл прислушался к тому, что негромко, без слов напевал Шагадди, перебирая затворный механизм «бойзона».

– Он жутко фальшивит, – сказал Дейл, переведя взгляд на Андрея. – Но, если я не ошибаюсь, это «Love Me Tender» Элвиса Пресли.

– Твои штучки? – недобро прищурился Андрей. – Снова решил дискотеку устроить?

– При чем здесь я? – Дейл, казалось, был возмущен совершенно искренне. – Я такой же телепат, как и ты, – без усилителя ни на что не способен.

Андрей окинул быстрым взглядом всех членов своего отряда.

Среди них были двое телепатов – Лайза и Мииз. Но способностей Лайзы было явно недостаточно для того, чтобы без помощи вспомогательной аппаратуры заставить кого-либо петь незнакомую ему песню. А Мииз… Мииз, конечно, была способна на такое. И, кроме того, подобная шутка была вполне в ее духе. Но вот Элвиса Пресли она никогда прежде не слышала.

А Шагадди между тем собрал пулемет, положил его на плечо и, подмигнув Джемми, едва ли не во весь голос, только опять-таки без слов, затянул бессмертный хит Пресли.

– Шагадди! – по-командирски рявкнул Андрей.

Вздрогнув от неожиданности, сержант оборвал свой вокализ и удивленно посмотрел на лейтенанта.

– Ты что за песню поешь? – выдавив из себя улыбку, поинтересовался Андрей.

– Не знаю, – смущенно пожал плечами Шагадди. – Просто вспомнилась вдруг… Красивая мелодия…

– Мы ее в Статусе слышали, – ответил за Шагадди Лантер. – Когда я в твое отсутствие экспериментировал с информационным экраном, то случайно нажал не на ту клавишу. В комнате вдруг появился мужик в темных очках и с гитарой и запел.

– Точно! – радостно хлопнул себя ладонью по бедру Шагадди.

– Он еще на фантома был похож! Рука сквозь него свободно проходила!

– Трехмерное телевидение, – объяснил Ги Церкус. – Я как раз в это время зашел к вам в комнату. Показывали Шаханский концерт Пресли.

– Извини, – похлопал Дейла по плечу Андрей. – Я был не прав.

– Нам следует больше доверять друг другу, напарник, – усмехнулся в ответ Дейл.

– Честно признаться, мне порою тебя не хватает, – посмотрев в глаза Дейлу, немного смущенно произнес Андрей.

– Я тоже испытываю те же самые чувства, приятель, – ответил Дейл. – Хотя между нами порою случались конфликты, но все же, следует признать, мы неплохо дополняли друг друга.

– Слушай, Руут, – Шагадди обратился к приятелю как бы между делом, расправляя на плече лямку рюкзака. – А почему у вас нет транспорта? Ты же говорил, что с машинами проблем нет.

– Я говорил о том, что машин у нас достаточное количество, – уточнил Руут.

– А разве это не одно и то же?

– Сейчас уже нет, – покачал головой Руут. – Мы пришли к выводу, что, когда нет необходимости перевозить большие партии груза или людей на значительные расстояния, гораздо удобнее передвигаться на своих двоих. Во-первых, в условиях запредельной реальности различные узлы машины часто выходят из строя, так что ремонт порою занимает куда больше времени, нежели сама по себе дорога. Во-вторых, передвигаясь на машине, трудно выбирать нужное направление. По-видимому, скорость в значительной степени нивелирует интуитивное чувство направления, присущее большинству людей. Ну а в-третьих, на машине куда проще угодить в какую-нибудь ловушку. Гефар рассказывал, что вы, в конце концов, тоже бросили свою машину.

– Ну и куда же мы идем? – спросил у Руута Дейл.

– Видите на горизонте вешку, – вытянув руку, Руут указал направление. – До нее местность безопасная. Мы проверяли ее сотни раз. А если какой-нибудь зверь притаился за барханами, то Лысый оповестит нас об этом заранее.

– Надо же, – наклонившись, Андрей провел ладонью по большой лобастой голове Лысого. – Оказывается, даже из общения с рекинами можно извлечь пользу.

– Вот только не все они относятся к людям с таким же добродушием, как Лысый, – сказал Гроптик. – Майор Алекс говорит, что после того, как мы обоснуемся на новом месте, нужно будет устроить питомник по разведению и дрессировке рекинов.

До вешки, указанной Руутом, отряд добрался примерно за полчаса. Расстояние было не таким уж большим, но идти по сыпучему песку, когда кажется, что почва постоянно ускользает из-под ног, оказалось не так-то просто. Солдаты Руута имели опыт передвижения по пескам пустыни, а вот команде, недавно прибывшей из Статуса, приходилось туго. То и дело кто-нибудь из них останавливался, чтобы вытереть рукавом взмокшее лицо или приложиться к фляге с теплой, почти не утоляющей жажду водой.

Возле вешки Руут остановился и знаком приказал остальным оставаться на своих местах.

– Далеко еще? – тяжело переведя дух, спросил Кадишш.

– Забудь это слово, – ответил ему Гроптик. – Далеко, близко – какая разница. Главное, выбрать нужное направление.

– По-моему, нам туда, – указала рукой в сторону горизонта Мииз.

– Ты же ни разу не была в Цитадели, – с сомнением посмотрел на нее Дейл. – Откуда тебе знать, в какую сторону идти?

– Мне просто так кажется, – обиженно дернула плечом Мииз.

– Все верно, – сказал Руут. – Мне тоже кажется, что нам нужно идти именно в том направлении, куда указала Мииз.

– Что значит «кажется»? – недовольно буркнул Шагадди. – А наверняка ты сказать не можешь?

– Не волнуйся, – улыбнулся в ответ ему Руут. – Рано или поздно до места доберемся.

Руут расстегнул подсумок, висевший у него на поясе, и достал из него с десяток больших гаек, привязанных к примерно тридцатисантиметровым отрезкам бинта.

– Теперь будьте внимательны, – сказал он, обращаясь главным образом к тем, кто прибыл вместе с лейтенантом Апстраком. – Я указываю направление, и все мы четко следуем ему. Движение начинаем только по моей команде.

Размахнувшись, Руут кинул первую гайку. Взмахнув белым хвостом из бинта, гайка пролетела метров пятьдесят и упала, зарывшись в песок.

– Видел? – спросил Руут у рядового Дзеннака.

Солдат быстро сглотнул, дернув подбородком, и торопливо кивнул.

– Давай, – скомандовал Руут.

Дзеннак медленно двинулся вперед, ступая так осторожно, словно шел не по песку, а по канату, натянутому над пропастью.

Следом за ним двинулся Гроптик, держа за ошейник Лысого.

– А что может случиться, если шагнуть в сторону? – шепотом спросил у Руута Фаунг.

– Не знаю, – ответил сержант. – Но проверять не советую.

Фаунг торопливо кивнул и пошел по уже протоптанной тропинке.

– Где ты научился этому способу проверять безопасность пути? – спросил, подойдя к Рууту, Андрей.

– У майора Алекса, – ответил сержант. – А в чем проблема?

– Все нормально, – махнул рукой Андрей. – Просто я читал о нем когда-то, но даже не предполагал, что его можно использовать в реальной ситуации.

– Так у нас же запредельная реальность, – вполне серьезно ответил Руут. – Здесь и не такие номера проходят.

Три броска получились у Руута отлично. Пролетев положенное им расстояние, гайки падали на песок, и солдаты спокойно проходили отмеренный ими путь. Но вот на четвертый раз, когда брошенная Руутом гайка, взлетев в воздух, только еще набирала высоту, из песка выскользнули три длинные нити красного цвета, каждая толщиной в палец. Одна из нитей на лету подцепила бинт, к которому была привязана гайка, и снова скрылась в песке, увлекая вслед за собой и свою добычу.

– Вот это да! – стянув с головы кепи, Кадишш озадаченно почесал затылок. – Это что еще такое?

– Усовертка, – ответил Руут. И с досадой добавил: – Придется теперь делать крюк, чтобы обойти разрытый ею песок.

– А что она собой представляет, эта усовертка? – поинтересовался у сержанта Ги Церкус.

– А кто ее знает, – пожал плечами Руут. – Мы только усы ее и видим.

– А откуда названия такие: псевдобык, усовертка?.. – спросил Андрей. – Как-то очень уж не по-кедлмарски они звучат.

– Названия для всех этих тварей придумывает по большей части майор Алекс, – объяснил Руут. – Хотя к некоторым из них имена сами собой пристают. Например, водятся здесь у нас озрики и тентаклисы. Озрики симпатичные такие комочки белой шерсти, но, только протяни к ним руку, тут же ужалят. А тентаклисы – хуже рекинов, ни одной машине прохода не дают. Оставишь без присмотра, так всю резину с колес сгрызут.

Руут бросил новую гайку, и, повернув в сторону, отряд двинулся в обход гнездовья усовертки.

– Вообще-то погода сегодня хорошая, – посмотрев на серый купол пространственного кокона, укрывшего Дошт, авторитетно заявил Гроптик. – Если ничего не случится, то через час-полтора стены Цитадели увидим.

– Послушай, Руут, – окликнул сержанта Лантер. – Ты у нас лучше всех книгу «Эйно Лан» знаешь. Можешь по памяти процитировать, что в ней говорится о пришельцах из Пустоты?

– С чего это тебя вдруг на философию потянуло? – поинтересовался Кадишш.

– Есть кое-какие соображения, – солидно ответил Лантер.

– «И после того, как рухнет Пирамида, возведенная на крови людской и простоявшая семьдесят пять лет, вступят в битву с Непознанным те, чьи души и сердца будут сохранены в чистоте, – в такт размеренным шагам начал цитировать священную книгу Кедлмара сержант Руут. – И шесть человек, пришедшие из Пустоты, встанут в один ряд с сынами Кедлмара для того, чтобы остановить Великий Хаос».

– Хм, – Лантер задумчиво провел ногтями по чисто выбритой щеке. – Это наводит меня на очень интересные размышления.

– Ну, так поделись с нами, – предложил Руут.

– Гроп сказал, что нас можно было принять за тех, кто пришел из Пустоты, – начал Лантер.

– Конечно, – согласился с ним Руут. – Вы же возникли буквально из воздуха.

– «Шесть человек, пришедшие из Пустоты, встанут в один ряд с сынами Кедлмара», – Лантер повторил слова из книги «Эйно Лан», процитированные Руутом. – Это значит, что те, кого называют «пришедшими из Пустоты», родились не в Кедлмаре. Следовательно, меня, Кадишша, Шагадди и Джемми к ним отнести нельзя. Остается ровно шесть человек.

– Ошибаешься! – крикнула Мииз. – Я тоже родилась в Кедлмаре!

– Но в Статусе ты получила новое тело, – попытался возразить ей Лантер.

– Я кедлмарка! – решительно заявила Мииз.

– Хотел бы я посмотреть на того, кто решится ей возразить, – хохотнул Гроптик.

– Ну, в таком случае, я могу предложить вам еще одну кандидатуру, – вступил в разговор Дейл. – Вы забыли об Алексее Александровиче… О майоре Алексе. Он ведь родился не в Кедлмаре. А в пророчестве ничего не сказано насчет того, что все шестеро должны явиться в Кедлмар одновременно.

– Верно, – подумав, согласился с ним Руут. – Получается, что пророчество исполнилось.

– Да бросьте вы валять дурака, ребята, – недовольно поморщился Андрей. – К любому пророчеству можно запросто притянуть за уши факты, не имеющие к нему никакого отношения.

– Кто тебе об этом сказал? – как-то очень недоверчиво, если не сказать более – подозрительно, посмотрела на Андрея Лайза.

– Об этом мне говорят мой жизненный опыт и здравый смысл, – ответил Андрей.

– По-моему, ты недооцениваешь значение мудрости древних, – обратился к Андрею Ги Церкус.

– Скажем так: я не хочу его переоценивать.

Андрей уже начал жалеть, что позволил втянуть себя в этот спор. Без поддержки Дейла он чувствовал себя весьма неустойчиво на скользкой почве мистики, замешенной на теологии.

– Между прочим, основываясь на материалах книги «Эйно Лан», работники исследовательского центра в Гиблом бору смогли открыть проход в запредельную реальность, – заметил Фаунг.

– Я бы не стал относить это к числу величайших достижений кедлмарских ученых, – парировал Андрей.

– Кстати, Руут, раз уж ты у нас специалист по текстам «Эйно Лан», не напомнишь, что должно произойти после появления пришельцев из Пустоты?

На какое-то время Руут задумался. И только бросив очередную гайку, он ответил:

– Книга «Эйно Лан» предлагает несколько в равной степени вероятных вариантов развития событий. Если не принимать в расчет те, что предвещают скорый конец света, то оставшийся гласит, что один из тех, кто пришел из Пустоты, должен написать новую главу в книге «Эйно Лан».

– Давайте на этом варианте и остановимся, – неожиданно для всех предложил Джемми. – Мне кажется, что он устраивает в равной мере всех.

– Я думаю, что это будешь ты, – услышал Андрей обращенный к нему мысленный голос Мииз.

– Кем буду я? – переспросил он.

– Тем, кто напишет новую главу книги пророчеств.

– Ну уж нет. Скорее этим человеком станет Алексей Александрович.

– Им будешь ты, – уверенно заявила Мииз.

– С чего бы вдруг? – усмехнулся Андрей. – Я даже научную статью не мог написать так, чтобы всем было понятно.

– Для того и книга пророчеств, чтобы побольше тумана напустить, – резонно возразила Мииз.

– Нет, это не по мне…

– Я так хочу!

– Ну и что с того? – удивился Андрей.

– А то, что ты обещал всегда быть к моим услугам и во всем мне повиноваться, – напомнила Мииз.

– Когда?

– Всего несколько часов назад, когда мы сидели в палатке. Забыл?

– Ну, я не совсем то имел в виду, – смущенно признался Андрей.

– А это уж твое дело, что ты имел в виду, – по-деловому рассудила Мииз. – Но за свои слова, дорогой мой, отвечать нужно.

– Джагг…

Андрей обернулся, когда его тронул за плечо Кадишш.

– Ты знаешь, Джагг, – доверительным тоном сообщил ему Кадишш. – Я понял, в чем заключается смысл жизни.

– Серьезно?

Андрей окинул Кадишша озабоченным взглядом – никогда прежде подрывник не разговаривал с ним на подобные темы.

– Точно, Джагг! – радостно улыбнулся Кадишш. – Я все понял! Все дело в том, чтобы обмануть смерть!

– Ну, если ты о бессмертии, которое обещает запредельная реальность…

– Да нет же, Джагг, – поморщившись, отмахнулся Кадишш. – Когда придет наше время, все мы превратимся в корм для червей. Но до тех пор мы должны жить так, словно мы бессмертны, нахально хлеща смерть по щекам, когда она подходит слишком близко.

– А если она ответит? – спросил Андрей.

– Ну, тогда уворачивайся, – ответил Кадишш. – А не сумел увернуться – утешься тем, что прожил свою жизнь хорошо.

– Ты доволен своей жизнью? – удивленно посмотрел на Кадишша Андрей.

– А я разве уже собрался умирать? – хитро улыбнулся солдат. – Я еще рассчитываю пожить и увидеть в этой жизни что-то такое, о чем внуки будут просить меня рассказывать снова и снова.

– Расскажи им о Статусе, – посоветовал Андрей.

– Нет, – покачал головой Кадишш. – Если у меня будут внуки, то они и сами смогут увидеть Статус. А вот о запредельной реальности я им непременно расскажу. Дети любят страшные сказки с хорошим концом.

– Ты уверен, что конец будет хорошим? – спросил Андрей.

– А покажи мне того, кто в этом сомневается, – ответил ему Кадишш.

– Ну, что я говорил! – радостно закричал Гроптик, указывая рукой в ту сторону, где на горизонте появились стены Сабатской Цитадели. – Дошли все-таки!

– Все-таки дошли, – едва слышно повторил следом за ним Андрей.

– Дошли? – удивленно посмотрел на него как будто случайно оказавшийся рядом Дейл.

– Дорогой мой, – с легкой укоризной, словно не слишком строгий преподаватель, отвечающий способному ученику, который и сам мог найти ответ на интересующий его вопрос, покачал головой Андрей. – «Дошли» далеко не всегда означает «остановились».

Вестник смерти

Алексей Калугин Вестник смерти

Глава 1

Нож был отменный.

Исключительный ножичек.

Второй такой поискать. Да и то вряд ли отыщешь.

Цельнометаллический. Кованый. С прямым обоюдоострым клинком. Рукоятка из двух плотно перекрученных и чуть сдавленных с боков металлических штырей. Лезвие прочное, но гибкое. Настолько, что, надавив на кончик, можно было коснуться им узкого, едва выступающего за рукоятку ограничителя. Но только отпустишь – и клинок снова прямой, готовый по рукоятку войти в дерево. Или в живую плоть…

Антип нашел нож среди корней огромного пня, который ему с трудом удалось вывернуть из земли. Полдня он с ним промаялся. Но благодаря чудесной находке время оказалось потрачено не зря. Сколько лет пролежал нож в земле, а выглядел как новый. Сталь поблескивала на солнце – ни единого ржавого пятна.

Сунув нож за голенище сапога, Антип перешел к следующему пню.

Вот уже вторую декаду он на пару с отцом занимался расчисткой делянки под новое ячменное поле. К работе приступили сразу, как только убрали урожай, рассчитывая управиться до первого снега. Отец собирал с поля камни и вывозил их на телеге, Антипу же досталась корчевка пней. Работа была непростая – старые, почерневшие от времени и дождей пни упрямо цеплялись за землю своими мертвыми, но все еще крепкими корнями. Некоторые были такими здоровенными, что и вдвоем не обхватишь. Чтобы выкорчевать такой пень, его нужно было сначала подрыть и обрубить уходящие в землю корни. Затем снова копать и снова рубить. И так до тех пор, пока пень не начнет качаться, словно гнилой зуб. Тогда отец выпрягал лошадь из телеги и привязывал к ее сбруе веревки, которые Антип обматывал вокруг пня. Лошадь тянула, а Антип с отцом, подогнав с другой стороны под основание пня толстые колья, разом наваливались на них. Медленно, со скрипом, вылезал пень из земли. Порою Антипу казалось, что пень упирается как только может, не желая расставаться с насиженным местом, на котором провел всю свою жизнь – сначала молодым ростком, затем могучим деревом, а под конец торчащим из земли обрубком, в котором как будто все еще теплится жизнь: жуки там разные да муравьи роют свои ходы, строят дома в старой, но все еще надежной древесине.

Работа, что и говорить, не из легких. Да только Антипу она в радость, вроде забавы какой. Месяца не прошло, как стукнуло парню двадцать. А здоровьем и силой Создатель его не обделил. Хотя по виду и не скажешь. Роста Антип среднего, сложения худощавого. Зато кость у него широкая, а жилы – крепкие. Лицо у Антипа необычное для сельского жителя – узкое, вытянутое книзу, с острым подбородком, тонкими губами и прямым носом. Некоторую неправильность лицу придают темно-карие глаза, слишком близко посаженные к переносице, из-за чего кажется, что левый немного косит. Густые черные волосы Антипа отстрижены коротко, так, чтобы уши не закрывали.

До вечера Антип выкорчевал еще пару пней, размерами поменьше того, под которым нашел нож. Когда начало смеркаться и отец сказал, что на сегодня довольно, Антип распрямил спину и довольно улыбнулся. Поработали они в этот день на славу. Да и неожиданная находка, спрятанная за голенище сапога, радовала душу. Собственно, только ради того, чтобы похвалиться перед приятелями найденным ножом, Антип не пошел вместе с отцом домой, а направился прямиком в шинок, что стоял на краю села.

До околицы Антип доехал на телеге вместе с отцом. Спрыгнув возле колодца, он ненадолго задержался, чтобы вымыть руки и ополоснуть лицо.

Слева от двери шинка уже горел зеленый фонарь, который Кривой Ван, следуя какой-то своей заморской традиции, вывешивал каждый вечер. На вопрос, зачем он это делает, Ван отвечал, что зеленый свет отпугивает неприкаянные души, бродящие по земле в ночном мраке. Над Ваном посмеивались: это ж надо, чего удумал, фонариком призраков отгонять. Но поскольку еда и питье в шинке всегда были отменные, а сам по себе зеленый фонарь посетителям не мешал, никто даже и не пытался заставить хозяина шинка снять его с притолоки – раз кому-то нравится, так и пусть горит.

Народа в шинке пока еще было немного – сидели в углу только трое пришлых мужиков, подрядившихся старику Мигуну новый свинарник к зиме отстроить. Судя по тому, что больше времени они проводили не на строительстве, а в шинке, до первого снега им было не управиться.

Сев за длинный стол, где обычно собиралась сельская молодежь, Антип подозвал к себе девицу, помогавшую Кривому Вану в шинке, и велел принести большую тарелку горячего борща, кусок свинины, зажаренной на вертеле, и кружку ледяного пива. Заказ был незамедлительно доставлен. Все было именно таким, как и хотел Антип: над тарелкой с борщом поднимался густой ароматный пар, свинина была мягкой, не пересушенной, слегка приправленной острым соусом, а кружку пива, покрытую испариной, украшала высокая пенная шапка – Кривой Ван уважал своих гостей.

Заправив борщ сметаной, Антип принялся за еду. Кусок хлеба от буханки, что лежала на столе вместе с редисом, помидорами и огурцами, которых можно было брать сколько пожелаешь, Антип отрезал своим новым ножом. После этого он отхватил кусок мяса, положил его на ломоть хлеба, а нож воткнул справа от себя в столешницу.

К тому времени, когда Антип доел борщ, в шинке появились новые посетители. По большей части это были местные жители либо сезонные работники, сумевшие найти работу в Устыни. Вскоре появились и те, кого ждал Антип: Карпач, Степка-лунь и Ощипень. Четвертым в их компании был Харлам. Вот уж кого Антип совершенно не желал видеть! Ни сегодня, ни в любой другой день. При том, что сам Харлам ничего собой не представлял, гонору и спеси у него было столько, что хватило бы на десятерых. А все потому, что семейство его было одним из самых зажиточных в Устыни. Так не Харлама же в том была заслуга, а отца да деда его, что, как и все, от рассвета до заката спину горбатили!

Заметив Антипа, Харлам сразу же заулыбался, мерзко так, с ехидцей. Между ними и прежде-то особой дружбы не было, а после того, как этим летом оба разом глаз положили на девицу Мару из соседнего селения Околово, так и вовсе волками стали друг на друга смотреть. Если Антип, будучи по жизни спокойным и уравновешенным, старался просто не замечать своего соперника, то Харлам при виде Антипа ярился что есть мочи и никогда не упускал возможности задеть его побольнее. В последнее время Харлам взял привычку вспоминать о том, как пару лет назад Антип, подрядившись вычистить свинарник у его отца, едва не утонул в навозной яме. Если бы рядом не оказалось двух баб, которые и кинули Антипу веревку, так и сгинул бы парень в вонючей жиже. Казалось бы, с кем не бывает? Ну, оступился, не устоял на краю ямы! Так нет же, Харлам каждый раз рассказывал эту историю с новыми подробностями, всякий раз выставляя Антипа все большим разиней и бестолочью.

Неспешно отодвинув от себя пустую тарелку, Антип взялся за кружку с пивом и стал медленно пить, наблюдая поверх края за Харламом с приятелями. Харлам же прямым ходом направился к тому месту, где сидел Антип. Ощипень, Степка-лунь и Карпач двинулись следом за ним. У этой-то троицы с Антипом отношения нормальные, делить им промеж собой нечего, просто любопытно парням посмотреть, чем все это закончится. В прошлый раз Антип с Харламом сцепились так, что пятеро мужиков еле их растащили.

– Как жизнь, свиной потрох? – Встав напротив Антипа, Харлам хлопнул обеими ладонями по столу и подался вперед, ощерив зубы в улыбке, похожей на оскал, которую сам он считал неотразимо-мужественной. – Давненько тебя видно не было.

– Отвали, Харлам, – поставив недопитую кружку на стол, процедил сквозь зубы Антип.

Сегодня у него не было никакого настроения снова выяснять с Харламом отношения.

– А что так? – чуть склонив голову налево, прищурился Харлам. – Устал сильно? Целый день коряги из земли тягал? Думаешь, на новом поле урожай богаче будет?

– Тебе-то что за дело! – мрачно буркнул Антип, чувствуя, как внутри у него закипает злость.

– Ну как же! – удивленно вскинул брови Харлам. – Эдак ты, глядишь, в скором времени так разбогатеешь, что собственную навозную яму заведешь. А значит, – Харлам снова язвительно осклабился, – не станешь больше к нам заходить, чтобы в нашей искупаться.

Парни за спиной у Харлама дружно загоготали.

Злость, как хмельное пиво, ударила Антипу в голову. Да с такой силой, что он и сам не сразу понял, что произошло. Правая рука Антипа словно бы сама собой выдернула из столешницы нож и развернула его острием в сторону Харлама. Харлам в испуге дернулся было назад, но Антип поймал его левую руку за запястье и снова прижал ладонью к столу. Лезвие ножа метнулось к горлу Харлама. Антип чувствовал, что все происходит помимо его воли, словно не рука его несла нож к горлу противника, а сам нож тянул за собой податливую руку. За миг до того, как нож должен был войти в горло Харлама, Антип дернул руку в сторону, и острие только слегка оцарапало кожу на шее перепуганного парня. Но в следующий миг нож вновь проявил свою волю и, падая вниз, вонзился в прижатую к столу Харламову ладонь. С невероятной легкостью пробив насквозь доски, нож вошел в стол по самую рукоятку.

Харлам завизжал так, словно с него живьем сдирали кожу. Степка-лунь, Карпач и Ощипень, оторопев, стояли у него за спиной, не зная, что делать. Драки среди сельчан были не редкостью, но до поножовщины дело никогда прежде не доходило.

Кривой Ван подскочил к столу сразу же, как только понял, что происходит что-то неладное.

– Выдерни нож! – взмахнув рукой, в которой у него было зажато полотенце, приказал он Антипу.

Антип послушно выполнил приказание. Лезвие ножа вышло из досок так же легко, как и вошло в них. Когда Антип взглянул на него, ему показалось, что лезвие блестит еще ярче, чем в тот момент, когда он достал нож из-под корней огромного пня. И, что удивительно, на ноже не осталось ни единого пятнышка крови.

Харлам, продолжая истошно вопить, вскинул изуродованную руку вверх, перехватив ее в запястье другой рукой.

– Хватит орать-то! – прикрикнул на него Кривой Ван.

Схватив раненую руку Харлама, Ван быстро обернул ее полотенцем, которое тотчас же покрылось пятнами пропитавшей ткань крови.

– А вы что стоите! – гневно глянул Ван своим единственным глазом на приятелей Харлама. – Ведите его к Тарасу, да поживее! Лекарь знает, что с его рукой делать!

Ощипень и Степка-лунь быстро подхватили Харлама под локти и потащили к выходу.

Возле самых дверей Харлам оглянулся через плечо и со слезами в глазах злобно крикнул Антипу:

– Ну, погоди, Антипка! Скоро поквитаемся!..

Возле стола замешкался ненадолго только Карпач, да и того Кривой Ван быстро выставил за дверь.

Сорвав с пояса фартук, Ван торопливо прикрыл им кровавое пятно на столе.

– Все! На сегодня шинок закрывается! – взмахнув руками, объявил Кривой Ван. Глянув на Антипа, он тихо добавил: – А ты оставайся на месте.

Все произошло настолько быстро, что мало кто из находившихся в шинке успел понять, что же, собственно, случилось. Вроде как повздорили молодые парни между собой, да и все дела. Эка невидаль. А вот заявление Вана вызвало недовольный ропот среди мужиков, собравшихся в шинке, чтобы нескучно провести вечер в стороне от жен. Однако спорить с Ваном было бесполезно.

Чтобы никто не затаивал на него обиду, Кривой Ван поставил всем находившимся в шинке по бесплатной кружке пива, после чего еще раз настойчиво попросил разойтись.

Когда последний посетитель, что-то недовольно ворча в бороду, вышел из шинка и в обеденном зале остался только Антип, Кривой Ван быстро закрыл дверь на засов. Подойдя к стойке, он наполнил пивом две кружки и, привычно держа их в одной руке, подошел к столу, за которым все так же, с ножом в отведенной в сторону руке, сидел Антип. Перешагнув через скамью, Ван сел напротив Антипа. Одну кружку пива он поставил перед собой, другую пододвинул парню.

– Я не знаю, что на меня вдруг нашло… – подняв затуманенный взор на шинкаря, удрученно произнес Антип. – Я не хотел этого делать! – с искренним отчаянием воскликнул он.

– Я знаю, – глядя Антипу прямо в глаза, спокойно ответил Ван.

– Так что же это!..

Антип хотел было в отчаянии всплеснуть руками, но Кривой Ван опередил его, сделав предостерегающий жест.

– Воткни-ка ножик в стол, – сказал он, указав на дальний конец стола.

Антип наклонился и с размаха ткнул нож в доску. Когда он отпустил его, нож остался стоять вертикально, хотя лишь самый кончик острия вошел в дерево. Антип удивленно посмотрел на нож, затем перевел взгляд на Кривого Вана.

– Пей пиво, Антип, – кивнул ему шинкарь.

Сам же Ван, оперевшись на руки, подался вперед и, наклонив голову так, что щека едва не коснулась досок стола, стал внимательно рассматривать нож. Закончив осмотр, он снова опустился на скамейку и, подняв кружку, сделал из нее несколько больших глотков.

– Знатный ножик, – сказал Ван, поставив кружку на стол. – Где взял?

– Да сегодня днем нашел, – с какой-то полудетской обидой на того, кто этот нож когда-то потерял, ответил Антип. – Когда пень выкорчевывал. Под самыми корнями.

Кривой Ван досадливо цокнул языком и грустно покачал головой.

– И не хотел я Харламу руку резать! – с досадой хлопнул ладонью по столу Антип. – Сам не пойму, как это получилось!

– Еще бы, – процедил сквозь зубы Ван и уже во второй раз посоветовал парню: – Ты пей пиво-то.

Антип схватил стоявшую перед ним кружку и залпом наполовину опорожнил ее. Пиво оказалось самым крепким из всех сортов, что имелись у Вана. Антип такого никогда прежде даже и не пробовал.

– Я так понимаю, тебе неизвестно, что это за нож и кому он принадлежал прежде? – взглядом указав на воткнутый в стол нож, спросил Кривой Ван.

– Откуда? – удивленно пожал плечами Антип.

Кривой Ван мрачно кивнул и, взяв кружку, сделал еще несколько глотков пива.

Неизвестный

– А, ладно, – сказал он, ставя кружку на стол. – Нет у меня ни малейшего желания ввязываться в эту историю, но кто-то ведь должен тебе все рассказать. Иначе дел понаделаешь, да и себя в конце концов угробишь.

– Что ты должен мне рассказать? – непонимающе посмотрел на Вана Антип.

– Это нож вестника смерти, – медленно, давая парню время понять и оценить каждое услышанное слово, произнес Кривой Ван.

– Вестника смерти? – повторил следом за ним Антип.

– Точно, – уверенно кивнул Кривой Ван. – Можешь не сомневаться. Мне такой нож уже как-то раз доводилось видеть. И, поверь уж мне, парень, я этого никогда не забуду.

Кривой Ван мрачно усмехнулся и как бы невзначай коснулся двумя сложенными вместе пальцами зеленой повязки, перечеркивающей его лицо в том месте, где должен был находиться левый глаз.

– Ты слышал про вестников смерти, парень? – спросил он у Антипа.

– Да кто ж про них не слышал, – пожал плечами Антип. – Только я полагал, что в наши места они не захаживают.

– Вестника смерти можно встретить в самом глухом уголке Бескрайнего мира, – возразил ему Кривой Ван. – Они идут туда, куда зовет их долг.

– Долг перед кем? – спросил Антип.

– Долг перед смертью, – ответил Ван. – Все они давно уже пережили отведенный им век и остаются живыми только потому, что сами несут смерть.

– Но я слышал, что вестники смерти убивают не всех подряд, а только тех, кому смерть уже предначертана судьбой, – сказал Антип.

– Верно, – согласился с ним Кривой Ван. – Говорят, что где-то среди Диких гор стоит древнее капище, выстроенное в незапамятные времена в честь божества, имя которого давно уже всеми забыто. И есть в том капище алтарь. Вот к нему и приходит вестник смерти, чтобы узнать имя своей очередной жертвы. После этого вестник смерти не знает покоя до тех пор, пока не приведет приговор в исполнение. И нет у вестника смерти иного оружия, кроме его ножа, – Ван взглядом указал на нож, воткнутый в край стола, – с которым он никогда не расстается.

– Выходит, это не я, а сам нож пропорол Харламу руку? – с затаенной надеждой спросил Антип. – Выходит, я здесь ни при чем?

– Нож без направляющей его руки не способен причинить вреда, – покачал головой Кривой Ван.

– Но я не хотел этого! – воскликнул Антип.

– Правильнее будет сказать, что, не окажись у тебя в руке ножа вестника смерти, ты сам никогда бы не решился на такое, – возразил ему Ван. – Нож, почувствовав твою злость на Харлама, заставил тебя взять его в руки, а затем указал тебе цель. После многих лет забвения он вновь почувствовал кровь и стал еще опаснее. Теперь он будет убивать всех, к кому ты испытываешь хотя бы просто легкую неприязнь. Представляешь, совершенно незнакомый человек случайно заденет тебя плечом, а ты в ответ на это выхватишь нож и воткнешь его обидчику в живот.

Антип с опаской посмотрел на нож, словно это было живое существо, способное само по себе, без посторонней помощи, причинять зло.

– Нет, – уверенно качнул головой Антип. И еще раз повторил: – Нет! Я не стану этого делать! Ведь даже вестники смерти не убивают всех подряд.

– Потому что у вестника смерти нет ни чувств, ни эмоций, – возразил ему Кривой Ван. – Смысл жизни для него заключается в том, чтобы нести смерть. Только поэтому он способен контролировать свой нож.

– В таком случае я больше не прикоснусь к этому ножу! – решительно заявил Антип.

– Слишком поздно, – безнадежно покачал головой Кривой Ван. – Взяв нож в руку и напоив его кровью, ты привязал его к себе.

– Но я не хочу убивать!

– Мы не властны над Судьбой, – беспомощно развел руками Кривой Ван.

– Я выброшу нож в реку!

– Его найдет кто-нибудь другой, и первой его жертвой станешь ты.

– Так что же мне теперь делать?! – Не то в отчаянии, не то со злостью взмахнул руками Антип.

– У тебя есть два пути, – медленно произнес Кривой Ван. Прежде чем продолжить, он взял со стола кружку и допил остававшееся в ней пиво. – Ты можешь сам стать вестником смерти или же должен вернуть нож вестнику смерти.

– Тому, который его потерял? – спросил Антип.

– Того, кто потерял этот нож, скорее всего давно уже нет в живых, – усмехнулся Кривой Ван.

– Значит, я могу отдать его любому другому вестнику смерти?

– Верно, – кивнул Ван.

– И где же мне его искать?

– Бескрайний мир велик, – широко развел руками Кривой Ван. – Вестника смерти можно встретить там, где ты и сам этого не ожидаешь.

– Бред какой-то… – Антип наклонился вперед и крепко прижал ладони к лицу, словно как в детстве желая отгородиться от всего мира – огромного и пугающе-непонятного. – Я всю свою жизнь только тем и занимался, что отцу в поле да по хозяйству помогал, – сказал он, снова посмотрев на Кривого Вана. – Дальше Устоя нигде не бывал. И что же, теперь из-за ножа, который пролежал в земле незнамо сколько лет, я должен идти искать какого-то там вестника смерти?

– Такова твоя Судьба, – с бесстрастным выражением на лице ответил ему Кривой Ван.

– Нет, – снова покачал головой Антип. – Никуда я из села не пойду. Завтра же утром найду Харлама и объясню ему, как все произошло…

– Тебе сейчас не о Харламе думать нужно, – не дал ему договорить Кривой Ван. – Ты думаешь, тебя оставят в покое после того, как по селу разнесется весть о том, что у тебя появился нож вестника смерти?

– Я спрячу нож.

– Этот нож нельзя спрятать. – Кривой Ван тяжело вздохнул и качнул головой, дивясь непонятливости Антипа. – Теперь ты и он – единое целое. Забрать нож у тебя может только сам вестник смерти.

Антип снова взглянул на нож.

– А если я уйду и оставлю нож здесь? – спросил он у Вана. – Что произойдет?

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Но лучше и не пробуй.

– Почему?

– Начнем с того, что я не позволю тебе уйти из шинка, оставив нож здесь.

– А откуда в селе станет известно, что нож у меня? – прямо посмотрел на шинкаря Антип. – Ты расскажешь?

– Расскажу, – не стал отпираться Кривой Ван. – Мне, как и любому другому, такое соседство не по душе. Да и без того, что Харлам и его приятели расскажут о ноже, которым была нанесена рана, многие догадаются, что это был за нож.

– Не думаю, что многие в нашем селе встречались с вестником смерти, – с сомнением покачал головой Антип.

– Молод ты еще, парень, – усмехнулся Кривой Ван. – Каждый человек хотя бы раз в жизни встречается с вестником смерти. Только не всякий будет рассказывать об этом.

– И что же, многие после такой встречи остаются живыми? – удивился Антип.

– Вестник смерти убивает только того, за кем пришел, – ответил Ван. – Другие ему без надобности. И если кто-то случайно оказался рядом…

Кривой Ван умолк, не закончив фразу, словно вспомнил что-то такое, о чем не следовало говорить при посторонних.

– У тебя еще есть время, – сказал он Антипу уже совершенно иным голосом. – Пойди домой, с отцом посоветуйся. Он у тебя человек неглупый, глядишь, что-нибудь да подскажет.

Антип молча кивнул. Взгляд его при этом был устремлен не на собеседника, а на гладко выструганные и отполированные речным песком желтоватые доски стола.

– Еще пива хочешь? – спросил Кривой Ван, давая тем самым понять, что сказал уже все, что собирался.

Все так же молча Антип отрицательно покачал головой. Затем он медленно поднялся на ноги, перешагнул через скамейку и подошел к краю стола, в который был воткнут нож вестника смерти. Секунду помедлив, он протянул руку к ножу. Кованая рукоятка легла в ладонь настолько удобно, что Антип почти не чувствовал ее прикосновения к коже.

– Постарайся без нужды не доставать его, – произнес за спиной у Антипа Кривой Ван.

Для того чтобы выдернуть нож из доски стола, Антипу не пришлось приложить никакого усилия – нож сам стремился вернуться к своему новому хозяину. Остро заточенное, тонкое, как игла, острие блеснуло, словно далекая звезда, когда Антип наклонился, чтобы сунуть нож за голенище.

Уже в дверях Антип обернулся.

– Где ты потерял свой глаз, Ван? – спросил он у неподвижно замершего возле стола шинкаря.

– Не задавай вопрос, если знаешь, что все равно не получишь на него ответ, – ответил ему Кривой Ван.

Антип молча кивнул и вышел в ночную тьму.

Кривой Ван быстро подбежал к двери и с поспешностью, которая могла бы показаться излишней, задвинул засов.

Глава 2

Пока Антип добирался до дома, хмель из его головы повыветрился, и, еще раз как следует обдумав все то, что рассказал ему Кривой Ван, парень решил пока никому ничего не говорить.

В Устыни Кривого Вана все считали своим, хотя и был он человеком пришлым. Сколько Антип себя помнил, всякий раз, заходя в шинок, он видел за стойкой широкое лицо одноглазого хозяина, непременно улыбающееся, с оттопыренными ушами, широкими скулами и большими, выступающими вперед зубами. Как-то еще мальчонкой Антип спросил у отца, почему шинкарь не похож на других жителей села, на что отец, улыбнувшись, ответил, что Кривой Ван пришел в Устынь из таких далеких земель, о которых даже в Устое никто не слыхивал. Что заставило Кривого Вана покинуть родной дом и отправиться на поиски лучшей доли в чужие земли, никто не знал – шинкарь был человеком приветливым и разговорчивым, но все, что хотя бы косвенно касалось его прошлой жизни, до того, как обзавелся он в Устыни шинком, Кривой Ван аккуратно обходил в разговорах стороной, а на прямые вопросы отвечал какой-нибудь шуткой. Потребовалось не так много времени, чтобы коренные жители Устыни перестали заводить с Кривым Ваном разговоры о его прошлом. Ну, раз не хочет человек об этом говорить, так что ж к нему приставать попусту! От шинкаря что требуется – чтобы пиво было хмельным, а борщ наваристым. А с этими своими обязанностями Кривой Ван справлялся отменно. Старики говорили, что лучшего шинкаря в Устыни отродясь не было.

И все же Кривой Ван был чужаком. А, следовательно, как у чужака, у него могли иметься какие-то свои, непонятные местным жителям соображения. Так, по крайней мере, казалось Антипу, когда он раздумывал над словами шинкаря. Все правильно, никогда прежде сельчане не кидались друг на друга с ножами, какой бы острый спор между ними ни заходил. То, что произошло сегодня в шинке, событие, выходящее из ряда вон. Антип ведь вовсе не хотел сегодня ввязываться в перепалку с Харламом, а получилось так, что руку парню покалечил. Что тому стало причиной? То, что пиво у Кривого Вана слишком крепкое? Или сам Антип был нынче уставшим больше обычного, наломавшись с неподатливыми пнями? Или как-то уж очень зло и больно зацепил его сегодня Харлам? А может, и вправду ножик всему виной?..

Антип усмехнулся криво и головой покачал. Нелегко будет убедить соседей в том, что не злой умысел, а всего лишь глупое стечение обстоятельств привело к трагедии в шинке. Но еще труднее будет заставить их поверить в то, что виной всему был нож вестника смерти, найденный Антипом под корнями старого пня.

Придя к такому выводу, Антип решил на время забыть о разговоре с Кривым Ваном, да и вообще обо всем, что произошло сегодня в шинке. Быть может, рука Харлама повреждена не так сильно, как показалось вначале, когда все, кто это видел, включая и самого Антипа, просто испугались одного только вида крови. Глядишь, все само собой уляжется. Ну а ежели нет, так придется повиниться и прилюдно просить у Харлама извинения. Обидно, конечно, особенно если принять во внимание то, что Харлам сам начал к Антипу в шинке приставать, а все лучше, чем идти неизвестно куда разыскивать вестника смерти, как советует Кривой Ван.

Порешив на том, Антип забрался в чердачное окошко сеновала, зарылся в свежее душистое сено и, не сказать, чтобы совсем спокойно, но все же довольно-таки быстро заснул.

Проснулся он с петухами, когда на востоке только занимались первые отсветы зари.

Умывшись на пруду, Антип неслышно, чтобы никого не будить, зашел в дом через скотный двор. В погребе он нашел кувшин холодного молока и кусок сыра, а на полке – краюху хлеба: достаточно, чтобы перекусить с утра. Заметив, что Антип ушел спозаранку, не позавтракав как следует, отец принесет ему еду в поле.

Наскоро прожевав хлеб с сыром и запив его молоком, Антип прихватил топор с веревкой и отправился в поле. Ему не хотелось дожидаться пробуждения родителей и расспросов по поводу того, как он провел вчерашний вечер. А ежели им уже известно о том, что вчера в шинке он ножом пригвоздил ладонь Харлама к столу, так тем более будет лучше вначале переговорить с отцом с глазу на глаз, узнать, что он обо всем этом думает.

Добравшись до делянки, которая на сегодняшний день была намечена под расчистку, Антип скинул рубаху и с остервенением принялся рубить корни первого попавшегося пня. Он надеялся, что работа поможет ему забыть обо всем, что случилось вчера, и то, о чем говорил ему Кривой Ван.

И ему это почти удалось.

Антип работал без перерыва не меньше часа, останавливаясь лишь изредка, чтобы обтереть пот с лица. Конец его могучим, но по большей части совершенно бессмысленным трудам положило появление отца, прибывшего, как и полагалось, на телеге, запряженной гнедой лошадью. Воткнув топор в комель пня, Антип распрямил спину и настороженно посмотрел в сторону отца, стараясь уже по одному его виду догадаться, известно ли чего отцу о случившемся.

Отец не спеша слез с телеги, распряг лошадь, привязал ее к корням вывороченного из земли пня и только после этого повернулся и посмотрел на Антипа из-под густых черных с проседью бровей.

– Ты почему дома не ночевал? – ворчливо пробасил он.

– Я на сеновале спал, – натянуто улыбнулся Антип, отметив про себя, что отец давно уже не интересовался, где проводит ночи его взрослый сын.

– А почему ушел без завтрака? – задал новый вопрос отец.

– Я перекусил хлебом с молоком, – ответил Антип.

– Держи, – отец протянул сыну корзину, в которой находилась глубокая миска, полная пшенной каши с кусками отварного мяса, свежий огурец, краюха хлеба и большая деревянная ложка.

Усевшись на пень, Антип принялся за еду.

Отец присел на корточки неподалеку от него и, сорвав длинную травину, прикусил зубами кончик.

– Ко мне сегодня утром Кривой Ван заходил, – произнес он негромко, глядя куда-то в сторону, словно вовсе не к сыну обращаясь.

Ложка замерла в руке Антипа.

– Рассказал? – спросил он, сразу же потеряв всякий интерес к еде.

– Рассказал, – кивнул отец и на этот раз пристально посмотрел в глаза сыну. – Ты почему сам-то мне ничего не сказал?

– А что тут говорить? – Антип поставил миску с недоеденной кашей обратно в корзину. – Харлам давно уже у меня напрашивался. А вчера… Нож случайно под рукой оказался, ну я и ткнул его в руку… Сам не пойму, как все это получилось…

– Я не о том, – недовольно поморщился отец. – Кривой Ван тебе сказал, что это нож вестника смерти?

– Ну, сказал, – недовольно буркнул Антип.

– Давай-ка без «ну», – строго глянул на него отец.

– Сказал, – потупил взгляд Антип.

– А ты что?

– А что я? – растерянно хлопнул глазами Антип. – Мне-то откуда было знать, что это за нож?

Отец недовольно дернул подбородком, цокнув при этом языком.

– Нож у тебя с собой?

– Да.

Антип потянулся за ножом, но отец остановил его, быстро вскинув руку в предостерегающем жесте.

– Не торопись, – сказал он. – Вынимай нож медленно и аккуратно.

Антип вытащил нож из-за голенища и поднял руку с ножом на уровень пояса.

– Теперь воткни нож в дерево, – велел отец.

Антип поднялся на ноги и воткнул нож в тот же пень, на котором сидел.

Отец осторожно приблизился и, не прикасаясь к ножу, внимательно осмотрел его со всех сторон.

– Так и есть, – сказал он, вновь отходя на безопасное расстояние. – Это нож вестника смерти.

– Ты видел его прежде? – удивленно посмотрел на отца Антип.

– Если не этот же самый, то точно такой же, – ответил отец.

– Где? – недоумевающе вскинул брови Антип.

– Я видел, как умер твой дед, – сухо ответил отец.

– Так, значит, ты и вестника смерти видел?

– Нет, – отрицательно качнул головой отец.

– Как же так? – разочарованно развел руками Антип. – Нож видел, а вестника смерти – нет?

– Я видел только то, что мне было позволено увидеть, – все так же сухо, но при этом еще и чуть раздраженно ответил отец.

Антип понял, что задавать новые вопросы на эту тему не следует. По крайней мере, сейчас.

– Убери нож, – велел отец.

Антип послушно вытащил нож из дерева и снова спрятал его за голенище сапога.

– И не доставай его без нужды, – добавил отец.

– Мне об этом Кривой Ван уже говорил, – огрызнулся Антип.

– Я смотрю, ты не очень-то прислушивался к тому, что тебе говорил шинкарь, – недовольно проворчал отец.

– А что там было слушать, – пожал плечами Антип.

– А надо было бы послушать, – резко перебил его отец. – Кривой Ван дело тебе говорил.

На это Антип ничего не ответил. Если Кривой Ван разговаривал с отцом, то, наверное, сказал ему, что посоветовал Антипу отправиться на поиски вестника смерти.

Отец тяжело вздохнул, сел на землю, сложив ноги перед собой крестом, и провел обеими руками по волосам, откидывая их назад.

– Раз не стал слушать, что тебе Кривой Ван говорил, послушай, что я расскажу.

Антипу показалось, что слова эти отец произнес с неимоверным трудом. Он присел на корточки напротив отца и приготовился слушать.

– Про этот нож мне еще твой дед, когда был жив, рассказывал, – не спеша начал отец. – Ему было около тридцати, когда повстречал он вестника смерти, пришедшего в наше село. И пришел он за жизнью его жены.

– За бабой Катей? – не смог удержаться от удивленного возгласа Антип. – Она же до сих пор жива.

– Верно, – кивнул отец. – К тому же дед твой женился поздно, а потому и меня еще по ту пору на свете не было. И не родиться бы мне, если бы вестник смерти выполнил то, зачем пришел в Устынь.

Отец тяжело вздохнул и надолго умолк. Он сидел, нервно покусывая травинку и глядя в сторону горизонта, где поднимался лес. Но что видели на самом деле его глаза, устремленные в даль давно прошедших времен, можно было только догадываться.

– Так что же произошло? – не выдержав тягостного молчания, спросил Антип.

Отец едва заметно вздрогнул и посмотрел на сына.

– Мой отец и твой дед не любил об этом вспоминать. Я услышал от него эту историю всего раз, когда… – Отец оборвал фразу, словно боялся сказать что-то лишнее, после чего заново начал рассказ уже с другого места. – Говорят, что порою даже вестник смерти устает нести людям смерть. И тогда он позволяет очередной своей жертве убить себя своим же ножом. Скорее всего твой дед столкнулся именно с таким случаем. Чтобы спасти свою жену, твой дед убил вестника смерти. По неписаным законам жизни и смерти после этого он должен был сам стать вестником смерти либо вернуть нож одному из них. Но твой дед поступил иначе. Не вынимая нож из тела мертвого вестника смерти, дед погрузил его на телегу, отвез к Запрудам да там и утопил в реке. Он надеялся, что на этом история будет закончена, но, как выяснилось позднее, ошибался.

Отец снова сделал паузу, и на этот раз Антип не стал ее прерывать. Парень молча и неподвижно, как зачарованный, сидел и ждал, когда отец продолжит свой рассказ.

– Мне было около десяти лет, когда твой дед умер, – сказал отец, отбросив в сторону изжеванную травину. – Я нашел его в поле с ножом в спине. Нож был точно такой же, как и тот, что спрятан у тебя за голенищем. Я коснулся пальцами железной рукоятки ножа, и она показалась мне теплой, словно ее только что выпустили из руки. Отец был уже мертв, и я побежал домой, чтобы рассказать о случившемся матери. Когда мы вернулись к месту происшествия вместе с соседскими мужиками, отец лежал на прежнем месте, но нож из его спины бесследно исчез. На его рубахе не было пятен крови, а на теле – никаких следов ножевого ранения. Когда я принялся уверять всех собравшихся, что ясно видел нож, по рукоятку загнанный в спину отца, меня принялись успокаивать, думая, что от горя у меня помутилось в голове. Мужики решили, что отца хватил удар, когда он работал в поле. А что еще им оставалось думать? Но я-то знал, что моего отца убил нож вестника смерти, и это была расплата за то, что он совершил десять лет назад.

– Но чья рука держала нож, убивший деда? – спросил Антип.

– Этого я не знаю, – покачал головой отец. – И, думаю, мы никогда уже этого не узнаем. Есть тайны, которые лучше даже и не пытаться разгадать. В то время, когда все это произошло, мне, признаться, даже не приходил в голову вопрос, который ты задал. Я посчитал, что, поскольку жертва принесена, история, начавшаяся с убийства вестника смерти, завершилась. Какое-то время я еще жил в нервном ожидании, что некто неизвестный явится и ко мне, чтобы получить по счету, – ведь я тоже коснулся рукоятки проклятого ножа. Но ничего не происходило. Вскоре я успокоился и зажил обычной жизнью: выстроил собственный дом, женился, тебя вот родил. Мне казалось, что с нами ничего больше не может случиться, потому что нож вестника смерти исчез бесследно. Но теперь стало ясно, что я ошибался.

– Ты хочешь сказать, – брови Антипа сошлись у переносицы, – что нож, который я нашел вчера, это тот самый нож, каким сначала дед убил вестника смерти, а потом оказался заколот сам?

– Ножи, подобные тому, что ты нашел, просто так на земле не валяются. – Губы отца изогнулись в кривой, напряженной усмешке. Лицо же его при этом по-прежнему оставалось мрачным, как небо в пасмурный день. – Проклятие, постигшее наш род, проявилось через поколение.

– И что теперь?

Антип хотел просто задать вопрос, но в голосе его сама собой прозвучала плохо скрытая обида: почему он должен был расплачиваться за то, что совершил дед, когда его самого еще и на свете не было? Впрочем, Антип тут же сообразил, что если бы в свое время дед позволил вестнику смерти довести до конца то, что он намеревался сделать, то отец Антипа, а следовательно, и сам Антип так и остались бы нерожденными. Что стало бы тогда с их душами? Нашли бы они земное воплощение в иных телах или же покинули бы навсегда Великое Колесо Жизни? Ответа на этот вопрос не существовало. По крайней мере, в том виде, в каком они были бы понятны человеку, не посвященному в дела и помыслы Создателя.

– Одно я могу сказать тебе точно, – ответил отец на вопрос Антипа. – Просто выбросив этот нож, ты не избавишь от его проклятия ни себя, ни своих будущих детей.

– Значит, я должен отправиться на поиски вестника смерти, – угрюмо произнес Антип, мысленно уже почти смирившись со своей судьбой.

– Мы тут с Кривым Ваном подумали малость, – задумчиво провел ладонью по волосам отец, – и решили, что можно попробовать оставить нож при себе. Просто держать его в ларце каком, в безопасном месте, да время от времени, когда нет никого рядом, брать его в руку. Для того, чтобы нож не забывал тебя, иначе он начнет призывать к себе нового хозяина, который первым делом должен будет расквитаться с тобой за то, что ты пренебрег своим долгом.

– Долгом перед кем? – спросил с искренним недоумением Антип.

– Долгом перед смертью, – ответил отец, повторив почти дословно то, что сказал Антипу вчера Кривой Ван. – Этот проклятый нож оставил тебя в живых только для того, чтобы ты стал его хозяином.

– Новым вестником смерти?

Отец молча наклонил голову, продолжая глядеть на сына из-под бровей.

– В таком случае мне и в самом деле лучше уйти из села, – произнес Антип так, словно окончательное решение уже было принято.

– Не пори горячку, – осадил его отец. – Попробуем сначала просто спрятать нож.

Антип молча пожал плечами, давая понять, что считает такое решение не особенно удачным, но тем не менее перечить отцу не собирается.

– Поработаем до полудня, а потом я съезжу в село, – продолжил отец. – Посмотрю, что там да как. Послушаю, что говорят в шинке насчет вашей с Харламом вчерашней ссоры.

– Кривой Ван говорил, что расскажет всем о том, что у меня нож вестника смерти, – угрюмо сообщил отцу Антип.

– Кривой Ван сделает это только тогда, когда поймет, что нож берет над тобой власть и ты превращаешься в вестника смерти, – ответил отец. – Он обещал мне это, и я верю ему.

– Ну, если так… – Антип снова пожал плечами.

– Я обернусь часа за два, – вернулся к первоначальной теме отец. – Тогда и решим, что дальше делать. Сам в село пока не ходи. Обед я тебе привезу. Понял?

Антип молча кивнул.

– Ну а раз понял, так и разговор весь. – Отец решительно поднялся на ноги. – Пора за работу приниматься. Я вижу, ты здесь до меня уже успел сковырнуть несколько пеньков…

Работа закипела.

Как и накануне, Антип подкапывал пень и обрубал корни, а отец, привязав пень к лошади, вытягивал его из земли и оттаскивал в сторону, где уже была свалена целая куча уродливых обрубков, бывших некогда могучими, полными жизни деревьями.

За работой время до полудня прошло незаметно. И ни разу отец с сыном даже словом не перемолвились о вчерашнем происшествии в шинке.

Антип работал как одержимый. Казалось, тело его не знало, что такое усталость, и совершенно не нуждалось в отдыхе. Он остановился и опустил топор, только когда отец махнул рукой и крикнул:

– Хорош!

Воткнув топор в дерево и уперевшись рукой в натруженную спину, Антип посмотрел на небо. Солнце уже миновало зенит – сутки перевалили за полдень. Только сейчас Антип почувствовал, как сильно устал.

– Отдыхай, – отец протянул ему кувшин с водой, стоявший в тени под телегой.

Антип попил тепловатой, но все равно приятной на вкус колодезной воды и посмотрел по сторонам, подыскивая место для отдыха. Неподалеку рос развесистый куст боярышника, с которым работники собирались расправиться уже после того, как будущее поле будет полностью освобождено от пней. Под ним-то и решил укрыться от солнца Антип.

Проводив отца, Антип улегся под кустом, подложив руки под голову. Глядя на неподвижно застывшую листву, сквозь которую местами пробивались тоненькие солнечные лучики, щекочущие глаза, Антип думал о том, как легко и просто относился он прежде к собственной жизни. Все свои двадцать лет он прожил в Устыни, изредка наведываясь в соседние села к друзьям и родственникам, да раз или два в год ездил с отцом в Устой, чтобы заключить с подрядчиком договор на продажу урожая или прикупить что-нибудь необходимое в хозяйстве. Раньше он даже никогда и не думал о том, что жизнь его может вдруг круто измениться. И только сейчас, когда перемены ворвались, как студеный ветер зимой влетает в сени, стоит только чуть приоткрыть дверь, Антип понял, что не желает другой жизни. Ему нравилось работать с раннего утра до позднего вечера, чувствуя силу своего молодого и крепкого тела, нравилось в перерыве между работой растянуться вот так, как сейчас, под кустом и смотреть сквозь листья на солнце. У него было все, что требовалось в жизни: здоровье и молодость, любовь и уважение односельчан. И, что самое главное, у Антипа не было врагов. Соперничество с Харламом являлось по сути своей не более чем игрой, целью которой было привлечь к себе особое внимание сверстников. С Харламом можно было поругаться прилюдно, даже порою подраться, а после сесть за стол и выпить пива. И, что уж греха таить, Антип решил приударить за Марой только после того, как за ней начал ухаживать Харлам. Девица интересовала его только как еще один повод для соперничества. У Харлама была навозная яма, которую он без устали поминал Антипу, а у Антипа была Мара, которая из двух ухажеров явно отдавала предпочтение ему, а не Харламу. Быть может, Мара могла бы стать и неплохой женой, только о женитьбе Антип пока еще даже и не думал. Так, спрашивается, к чему менять жизнь, если она тебя во всех отношениях устраивает? Как гласит народная мудрость, искать добра от добра станет только дурак. Антип же себя дураком не считал…

Антип и сам не заметил, как задремал.

Разбудило его раздавшееся неподалеку лошадиное ржание.

Вскочив на колени, Антип осторожно выглянул из-за куста. По полю катила отцовская телега, запряженная гнедой лошадью. Вот только обычно отец, не имевший привычки куда-либо торопиться, позволял лошади идти шагом, а сейчас он погонял кобылу, заставляя ее бежать рысью.

Поднявшись на ноги, Антип посмотрел на небо. Судя по положению солнца, отец, обещавший вернуться через пару часов, запаздывал, – до конца светлого времени суток оставалось не более четырех часов.

Отец остановил лошадь неподалеку от куста, под которым отдыхал Антип, и, бросив поводья, спрыгнул на землю. Никогда прежде Антипу не доводилось видеть отца таким. Губы у него были плотно сжаты, щеки запали, темные тени залегли под глазами, лоб прочертили три глубокие морщины. Казалось, отец разом состарился сразу лет на пятнадцать.

– Плохо дело? – догадался Антип.

– Плохо, – не стал успокаивать сына отец. – Придется тебе на время уйти из села.

– Уйти?! – едва ли не испуганно воскликнул Антип, забыв, что совсем недавно был уже почти готов сделать это. – Да куда же я пойду?!

– Куда идти, я тебе скажу, – голос у отца был тихий и спокойный. Хотя одному только Создателю было известно, каких трудов стоило ему не показать сыну, насколько сильно он встревожен.

– Что случилось? – спросил Антип, не зная, как реагировать на слова отца.

– По селу пошел слух, что у тебя нож вестника смерти, – все так же тихо произнес отец.

– Кривой Ван проболтался! – с досадой и злостью Антип хлопнул себя ладонью по бедру.

– Нет, – уверенно покачал головой отец. – Кривой Ван сказал, что не видел ножа, которым ты ранил Харлама. Проклятый нож описал один из наемных работников Мигуна, успевший как следует рассмотреть его.

– И что же?..

– Народ в селе шумит, требует предъявить нож для опознания. Чем все это закончится, предсказать трудно. Люди боятся вестников смерти.

– Но я не вестник смерти!

– Сейчас это не имеет значения, – левая щека отца едва заметно дернулась. – У тебя есть нож вестника смерти, и ты уже однажды пустил его в дело. Этого достаточно для того, чтобы перепуганные люди начали делать то, чего никогда бы не сделали, находясь в здравом уме.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Антип, хотя уже и сам догадывался, о чем шла речь.

– Не важно, – коротко взмахнул рукой отец. – Суть в том, что сейчас тебе в село возвращаться нельзя. Держи.

Отец кинул Антипу туго набитый заплечный мешок.

– Что это? – спросил Антип, поймав мешок.

– Смена одежды и еда на дорогу, – ответил отец. – Пойдешь в Рустерово. Найдешь там торговца по имени Хамал – он, как и наш Кривой Ван, тоже из пришлых. У него небольшая лавка на краю села, торгующая всяким домашним скарбом. Скажешь ему, что ты мой сын и я прошу его на недельку-другую предоставить тебе кров и еду.

– Кто такой этот Хамал? – перебил отца Антип. – Я никогда прежде о нем не слышал.

– Один мой знакомец, – уклончиво ответил отец. – Должок у него передо мной, так что отказать не должен.

– А ежели откажет?

– Не должен отказать, – с нажимом повторил отец. – Поживешь у Хамала какое-то время, а когда у нас в селе все уляжется, я за тобой приеду.

– До Рустерова три дня пути, – заметил Антип.

– Пойдешь напрямки, так доберешься и за два дня, – ответил отец. – Еды у тебя на дорогу достаточно, а переночуешь где-нибудь в поле – поди не впервой.

– Напрямки? – Антипу показалось, что он ослышался. – Это же через заброшенное кладбище!

– Если поторопишься, то минуешь его еще до темноты.

Антип боязливо повел плечами. Заброшенное кладбище, на котором находились какие-то древние захоронения, пользовалось среди местных жителей дурной славой. Без нужды туда старались не ходить, а уж в темное время суток так и вовсе обходили за версту. Еще ребенком Антип слышал десятки жутких историй о невероятных вещах, творящихся на заброшенном кладбище. Конечно же, большинство из них были выдуманными, но не на пустом же месте они появились. Значит, было в заброшенном кладбище что-то такое, что заставляло людей держаться от него подальше.

Отец как будто даже и не заметил Антипова страха перед заброшенным кладбищем. Или же сделал вид, что не замечает его.

– После кладбища возьмешь чуть левее, – продолжал он. – Пройдешь пару километров и выйдешь на старый проселок. Утром проселком доберешься до Запруд. Ну а дальше дорогу ты и сам знаешь.

– Может быть, лучше я через Околово пойду? – не особо уверенно предложил Антип. – Там я и переночевать смогу…

– Там тебя в первую очередь и станут искать, – перебил, не дослушав Антипа, отец. – Когда мужики в селе стали спрашивать меня о тебе, я сказал, что ты еще с утра у меня отпросился и в Околово к крале своей побежал. А искать тебя на дороге через заброшенное кладбище никому даже в голову не придет.

– Ну, естественно, – мрачно сказал Антип. – Дураков нет.

– Не тушуйся, сына, – сделав усилие, отец улыбнулся и ободряюще хлопнул Антипа по плечу. – Со временем все образуется.

Антип молча кивнул.

А что ему еще оставалось делать? Сказать отцу о своем предчувствии, шептавшем, что жизнь его отныне меняется раз и навсегда? Что никогда она уже не станет прежней – спокойной, размеренной и беззаботной? И что если он когда еще и вернется в Устынь, то случится это вовсе не через неделю-другую?..

Антип выдавил из себя улыбку и кивнул еще один раз, чтобы у отца не оставалось уже никаких сомнений в том, что он с ним полностью согласен.

– И вот что еще…

Отец достал из-за пазухи и протянул Антипу небольшой кожаный кошель.

Антип развязал тесьму. В кошеле лежало с десяток золотых монет с тремя имперскими кругами, пересекающимися между собой и вписанными в четвертый, больший по размеру круг.

– Откуда это у тебя? – удивленно посмотрел на отца Антип.

– Да так… – Отец смущенно отвел взгляд в сторону. – Копил на черный день…

– Ну так и копи дальше! – Антип попытался вернуть деньги отцу.

– Возьми, – решительно отстранил от себя руку Антипа тот. – Тебе они пригодятся.

– Спасибо, – Антип сунул кошель за пазуху. – Постараюсь попусту не тратить… Ну… – Он смущенно приподнял руки, не зная, как проститься с отцом. – Пойду, пожалуй…

Отец порывисто обхватил Антипа за плечи и прижал к себе.

– Все будет хорошо, – тихо произнес он, словно заговор, которым надеялся уберечь сына от всех грозящих ему бед. – Все будет хорошо…

Глава 3

Солнце уже садилось за дальним перелеском, когда Антип только еще ступил на нехоженую, заросшую полынью да лопухом тропинку, ведущую через заброшенное кладбище. Ухватившись обеими руками за лямки заплечного мешка и стиснув зубы, Антип споро шагал вперед, поминутно оглядываясь по сторонам. Припуститься бегом ему не позволяла только мысль, что это сразу же выдало бы его страх неведомому врагу. А в быстро сгущающихся сумерках враг мерещился Антипу едва ли не за каждым кустом. Особенно же жутко становилось, когда промеж кустов виднелась провалившаяся могила с покосившимся камнем над ней. В такие минуты Антип по три раза плевал через левое плечо, чтобы отогнать прячущихся за спиной злых духов, и ускорял шаг.

Когда последний луч заходящего солнца мелькнул и растворился во тьме, сердце у Антипа сжалось. Он остановился и, тяжело дыша, затравленно огляделся по сторонам. Сколько ему еще оставалось пройти, чтобы миновать дурное место, Антип не знал. Однако радужными надеждами он себя не тешил. Самое время было появиться злым духам и оборотням. Страх не лишил Антипа разума – он помнил, что у него нож вестника смерти. Вот только хорош ли этот нож против нечисти? Мертвяка порешить – это ведь совсем не то, что живого человека ножом ткнуть.

Неожиданно на память Антипу пришла одна из историй о заброшенном кладбище, где речь шла о том, как мужику удалось увязавшуюся было за ним нечисть провести. Правда, тогда, если верить рассказчику, дело происходило не ночью, а только еще в наступающих сумерках. А теперь даже ночь и та, как назло, была безлунная. Запрокинув голову, Антип посмотрел на черное небо и даже звезд не увидел. Но выбор у него был невелик. Нужно было хоть что-то делать, пока мрак окончательно не поглотил всю землю.

Достав из-за голенища нож, с которого и началась вся эта история, Антип подошел к росшему неподалеку кусту рябины. Нож снова удивил Антипа, но на этот раз приятно, – ствол толщиною в два пальца он перерубил с одного удара. Вырезав палку в локоть длиной, Антип очистил ее от веток. После этого он снял заплечный мешок и, конечно же, отыскал в нем свою шапку, уложенную заботливой рукой матери. Снова закинув мешок на спину, а нож сунув за голенище, Антип нацепил шапку на палку и поднял ее так, чтобы она находилась как раз на уровне его головы. Так он и продолжил свой путь, неся шапку на палке в чуть отнесенной в сторону левой руке. Таким образом, если верить истории, которую вспомнил Антип, можно было заставить нечисть поверить в то, что ты идешь не один.

Но не пройдя и ста шагов, Антип оступился и едва не упал на провалившуюся могилу. Колено его при этом больно ударилось о лежавший на земле плоский могильный камень. С досады Антип чертыхнулся и только потом подумал о том, что кликать черта сейчас совершенно неуместно.

Поднявшись на ноги, Антип быстро огляделся по сторонам. Все, что он смог разглядеть в окружающей его темноте, это обступающие его со всех сторон кусты да еще один могильный камень пирамидальной формы в двух шагах левее того места, где он стоял. Сомнений не оставалось: двигаясь в темноте, он потерял едва приметную тропинку.

Возвращаться назад и искать тропу не имело смысла – это была бы только бесполезная трата времени и сил. Поэтому, снова подняв шапку на палке, Антип двинулся вперед, сквозь кустарник, наугад выбирая дорогу.

Теперь он шел не так торопливо, как прежде, – приходилось проявлять осторожность, чтобы не наступить в темноте на могилу и не разбить ногу о почти невидимый могильный камень. Пару раз он все же ударился обо что-то бедром, но в целом особых проблем не возникало до тех пор, пока ему вдруг не начало казаться, что в нескольких шагах левее его сквозь кусты пробирается кто-то еще. Этот кто-то был куда ловчее и проворнее Антипа, а возможно, еще и обладал способностью видеть во тьме, поэтому передвигался он почти неслышно. И все же Антипа не оставляло чувство, что он уже не один в ночной темноте.

Антип неожиданно остановился и посмотрел влево. Естественно, он ничего не увидел, но зато смог услышать легкий шорох, когда его невидимый преследователь сделал еще пару шагов вперед.

– Эй, – негромко позвал Антип.

Никто ему не ответил.

Какое-то время Антип в нерешительности стоял на месте, не зная, что делать: то ли продолжать двигаться в прежнем направлении, то ли пойти и посмотреть, кто там прячется в кустах. Прикинув все как следует, он решил без нужды не искать встречи с таинственным обитателем заброшенного кладбища, кем бы он ни был, зверем диким или нечистью поганой.

Развернувшись, Антип зашагал в сторону, где, как ему казалось, должен был проходить огибающий кладбище проселок. Время от времени он встряхивал надетой на палку шапкой и довольно-таки громко оповещал тех, кто мог его слышать:

– Нас двое! А позади еще четверо идут!

Через несколько шагов Антип угодил в такие густые заросли кустарника, что с трудом из них вылез. Выбравшись же на открытое пространство, он оказался между двух могил. На одной рос цветущий розовый куст. Антип узнал его по запаху – от куста исходил такой густой аромат, что даже голова закружилась. На другой могиле был установлен каменный куб высотою примерно в метр, на котором стоял человечек ростом чуть повыше своего постамента. Поначалу приняв человечка за каменное изваяние, Антип вздрогнул всем телом и схватился за нож, когда тот обратился к нему с довольно-таки странным приветствием:

– Эй, парень, ты что, спятил?

Голос у человечка был высокий и чуть надтреснутый. Но при этом звучал он настолько уверенно, что было ясно: человечек вовсе не случайно оказался ночью на заброшенном кладбище. Могилы, колючие кусты и упавшие памятники с выбитыми на них непонятными символами составляли для него привычную среду обитания.

Держа нож перед собой, Антип попятился назад. До тех пор, пока шипы розового куста, проткнув штаны, не укололи его в ягодицы. Подпрыгнув на месте, Антип коротко вскрикнул.

Человечек усмехнулся и спрыгнул с каменного куба, на котором стоял.

– Дерганый ты какой-то, – с укоризной произнес он.

– Будешь тут дерганым, – огрызнулся Антип.

– А что так? – поинтересовался человечек.

Так как роста в странном незнакомце было чуть меньше двух аршин, то поэтому, когда он стоял на земле, вовсе не казался опасным противником.

– Темно, – подумав, ответил Антип.

– А ты в темноте не видишь?

Антип отрицательно мотнул головой.

– Ну, это дело поправимое. – Человечек поднял правую руку вверх, щелкнул пальцами и открыл ладонь, обратив ее вверх.

Почти тотчас же на его ладони вспыхнул крошечный желтый огонек. Следом загорелся второй. Огоньки вспыхивали один за другим, пока их не набралась полная ладонь. Тогда человечек опустил руку и протянул ладонь Антипу.

Свет, испускаемый десятками собравшихся вместе крошечных огоньков, был неяркий, но его хватило для того, чтобы Антип смог разглядеть своего собеседника. Стоявший напротив него человек был одет в широкую рубаху, перетянутую в поясе узким ремешком, подол которой доставал ему до колен, и в такие же широкие штаны. Вообще-то он был похож на самого обыкновенного человека, не вышедшего ростом, если бы не его голова. Непомерно большая, она напоминала по форме луковицу, чему способствовали и волосы, зачесанные наверх и стянутые на затылке шнурком. Лицо у незнакомца было плоским, с едва заметно выступающим носом, большими глазами и широким, что называется, до ушей, ртом.

– Ты зачем шапку на палку нацепил? – спросил у Антипа человечек. – И зачем кричишь, что за тобой четверо идут? Я видел, никого позади тебя нет.

– Так просто, – Антип проворно стянул шапку с палки и сунул ее за пояс. – А что за огонь у тебя в руке? – спросил он в свою очередь.

– Это, – человечек легко подкинул на ладони горсть тусклых огоньков и хитро улыбнулся, – всего-навсего светляки. А ты что подумал?

Антип пожал плечами и ничего не ответил.

– Тебя как зовут-то? – поинтересовался человечек.

– Антип, – ответил парень. – А ты кто такой?

– Я-то? – снова усмехнулся человечек. – Меня Луконей кличут.

– А что ты ночью на кладбище делаешь? – осторожно спросил Антип.

– То же самое я могу и у тебя спросить, – ответил ему Луконя.

– Я первый спросил, – быстро произнес Антип.

– Ну, допустим, я сюда в гости пришел, – ответил Луконя.

– В гости? – удивился Антип. – Это к кому же? К покойникам, что ли?

– А почему бы и нет, – с вызовом вскинул подбородок Луконя. – Среди покойников можно встретить весьма занятных собеседников.

– Тоже мне, собеседники, – Антип презрительно фыркнул.

– А ты-то сам как здесь оказался? – спросил Луконя.

Подумав, Антип решил сказать правду.

– К Запрудам иду, – сказал он и небрежно так махнул в сторону зажатым в руке ножом, желая показать, что знает верное направление.

Увидев нож в руке Антипа, Луконя тихо ойкнул. Ладонь, в которой он держал светляков, заметно дрогнула.

Перемена в настроении собеседника не осталась не замеченной Антипом. Чтобы дать Луконе как следует рассмотреть, что за нож у него в руке, Антип еще раз взмахнул им в воздухе.

– Извини меня, бестолкового, – Луконя суетливо поклонился Антипу. – Я-то по недомыслию тебя за обычного человека принял.

Антип снисходительно хмыкнул.

– Давно на это кладбище вестники смерти не захаживали, – продолжал между тем Луконя.

– А что так? – поинтересовался Антип.

– Да кто же вашего брата поймет, – пожал плечами Луконя. – Должно быть, скучное это место для вас.

– И верно, скучное, – кивнул Антип. – Я-то сам здесь мимоходом.

– Понятное дело, – тут же согласился с ним Луконя.

– Дорогу на Запруды покажешь? – спросил Антип.

– Вообще-то можно, – Луконя с сомнением почесал затылок. – Только муторное это дело.

– В каком смысле? – спросил Антип.

– В том смысле, что можно в чужую могилу угодить, – ответил ему Луконя.

– В смысле – в яму упасть? – уточнил Антип.

– В смысле – оказаться неизвестно где, – объяснил ему Луконя. – Ты, я так понимаю, прежде здесь никогда не бывал?

– Нет, – покачал головой Антип.

Хотя прежде он, бывало, и забредал с приятелями на заброшенное кладбище, да только происходило это всегда средь белого дня. Ночью же кладбище превращалось в чужое, совершенно незнакомое место.

– То-то и оно, – с пониманием кивнул Луконя. – Это место не простое. По нему можно всю ночь блуждать, да так и не выйти туда, куда нужно. А как солнце встанет, посмотришь по сторонам и не поймешь, где ты вообще находишься и как здесь оказался. Водилок здесь много.

– Кого? – удивленно переспросил Антип.

– Водилок, – повторил Луконя. – Нечисть такая, невидимого облика. Заморочить может хоть человека, хоть самого черта. Как это у них получается, не знаю. Слышал я разные разговоры про внепространственные переходы и иные измерения, да только сам в этом ничего не смыслю. По мне, если идешь ты в одно место знакомой тебе дорогой, а попадаешь совсем в другое, где никогда прежде не бывал, значит, завела тебя туда водилка. Особенно рьяно во тьме они чудят. Иное дело днем. При свете солнца я тебя к Запрудам запросто выведу.

Несмотря на то что странный человечек, встретившийся Антипу на могиле, на первый взгляд не внушал никаких опасений, перспектива провести ночь на кладбище вовсе не казалась Антипу такой уж привлекательной.

Заметив нерешительность Антипа, Луконя истолковал ее по-своему.

– У нас здесь, конечно, место глухое, – извиняющим жестом он отвел свободную руку в сторону. – Но народ, по большей части, в общении приятный. Чем ночь-то всю по кладбищу блудить, так лучше у огонька посидеть, чайку попить, ногам передых дать. А как рассветет, я тебя в момент к Запрудам выведу.

– А где огонек-то? – все еще неуверенно спросил Антип.

– Да здесь, неподалеку, – махнул рукой куда-то в сторону Луконя.

– И кто же возле него собирается?

– Да по большей части все местный народ, – улыбнулся Луконя. – Навье да упыри.

Антип почувствовал неприятный холод внизу живота.

– Как-то несподручно мне с упырями, – заметил он, стараясь не показывать своего испуга.

– Понятное дело, – с готовностью кивнул Луконя. – Упырь вестнику смерти не товарищ. Но мы к вашему брату со всем уважением…

Антип задумчиво почесал затылок. Конечно, навье да упыри – компания не самая приятная. С другой стороны, если Луконя, увидев нож, принял его за вестника смерти, то и прочая нечисть, обитающая на кладбище, могла на это купиться. Уж лучше провести ночь в компании упырей, сидя у огня, чем встретить одного из них в темноте среди могил.

– Так ты отведешь меня утром к Запрудам? – спросил у своего нового знакомого Антип.

– Без проблем, – заверил его Луконя.

– А свет дневной тебя не пугает? – хитро прищурился Антип.

– Так я же не нечисть кладбищенская, – ответил Луконя как будто даже с обидой. – Мне после третьих петухов назад в могилу забираться не нужно.

– А кто же ты такой? – спросил Антип.

– Я – сам себе господин, – гордо выпятил грудь Луконя. – Мелкий бес. Я обычно поблизости от людей держусь, чтобы было где проказить. А на кладбище порой захаживаю, чтобы со знакомцами повидаться.

– Ну, коли так, то пойдем, – согласился Антип.

– Идем! – радостно воскликнул Луконя. – Ух, и удивится же местный народ, когда я к ним самого вестника смерти в гости приведу!

Антип в ответ на это только неопределенно хмыкнул. Чудная все-таки штука эта самая жизнь: вчера только он в шинке у Кривого Вана пиво пил, а сегодня на заброшенном кладбище с упырями и навьем чаевничать будет. Расскажи кому – так не поверят же! Уверенность в том, что все будет хорошо, внушал Антипу не столько нож вестника смерти, а он, как видно, высоко поднимал его общественный статус среди кладбищенской нечисти, сколько веселый и беззаботный нрав Лукони, который вызвался быть его провожатым. Если он с упырями дружбу водит, так почему бы и Антипу с ними не познакомиться? Как знать, может, и взаправду окажется, что не так страшен черт, как его малюют?

Луконя подкинул вверх горсть огоньков, горевших у него на ладони, и светляки в момент разлетелись в разные стороны и погасли во тьме.

– Ничего, – ободрил Антипа Луконя. – Я во тьме вижу, как кошка. Следуй за мной, скоро к огню выйдем.

Сказав это, он проворно нырнул в кусты.

Боясь потерять своего провожатого во тьме и снова остаться в одиночестве среди провалившихся могил и полуразрушенных склепов, Антип побежал в том же направлении, что и Луконя. Ориентировался он при этом главным образом на слух, сворачивая туда, где шуршали и потрескивали кусты, сквозь которые напрямик ломился Луконя. Следует отдать бесенку должное – памятуя о том, что его спутник не наделен ночным зрением, дорогу Луконя выбирал так, что Антип ни разу даже не оступился на неровностях грунта.

Палку, на которой была надета шапка, Антип выкинул, но нож вестника смерти по-прежнему продолжал сжимать в руке.

Вскоре Антипу показалось, что он заметил мелькнувший среди кустов отсвет какого-то странного синеватого пламени. Еще через какое-то время он уже ясно увидел костер, горящий на ровной, свободной от кустов площадке перед полуоткрытыми дверями большого склепа, сохранившегося в относительно неплохом состоянии. Вокруг костра сидели темные сгорбленные фигуры. Было их не меньше полутора десятков, но рассмотреть их как следует в неясном мерцающем свете, да еще и на бегу, Антипу никак не удавалось.

– Постой, Луконя! – крикнул негромко Антип.

Провожатый остановился и обернулся на своего спутника.

– Уже почти пришли, – сообщил он несколько удивленным голосом.

– Погоди, – махнул рукой Антип и, наклонившись, уперся руками в бедра. – Дай дух перевести.

Для того чтобы сделать последние несколько шагов навстречу странной компании, сидящей у костра, Антипу нужно было для начала собраться с духом. Да и отдышаться после быстрого бега тоже не мешало. Не след являться перед нежитью запыхавшимся и растерянным, словно малец, заблудившийся во тьме. Нужно было помнить о том, что для них он был вестником смерти, – судя по словам Лукони, существом куда более значительным по сравнению с упырями и прочим навьем.

– Пошли!

Выпрямившись, Антип решительно зашагал к костру, оставив позади замешкавшегося провожатого.

Припустившись следом, Луконя попытался было его обогнать, но Антип, выставив руку в сторону, велел ему держаться позади.

Никто из сидевших у костра не обернулся, пока Антип не остановился в двух шагах от них и не сказал громким голосом:

– Доброй ночи всей честной компании!

Фигуры зашевелились. Двигались они медленно, словно преодолевая чудовищное сопротивление веков, проведенных по ту сторону жизни. Казалось, что если прислушаться как следует, то можно услышать, как скрипят их трущиеся друг о друга высохшие кости.

Когда ближайший к нему мертвяк наконец-то развернулся вполоборота и посмотрел на человека, вместо лица Антип увидел обтянутый серой, похожей на старый, высохший пергамент кожей череп, глядящий на него пустыми провалами глазниц, в глубине которых таились едва заметные зеленоватые отсветы, похожие на то, как мерцают глаза кошки в темноте.

Антип почувствовал, как под этим взглядом мертвых глаз у него похолодела кожа, по всему телу выступил холодный пот, а по позвоночнику забегали колючие мурашки. Он готов был уже развернуться и броситься в ночную тьму, прочь от призрачного огня с сидящей вокруг него нежитью, когда, улучив момент, вперед снова выскочил Луконя.

– Эй, братцы-мертвяки, вурдалаки-кровопийцы, навье да нежить! – прокричал он радостным, громким голосом. – Что сидите, как охмуренные! Принимайте гостя дорогого!

– Луконя, – узнав бесенка, проскрипел один из мертвяков голосом, в котором жизни было не больше, чем в холодном камне на дороге. – А это кто с тобой?

– А то сам не видишь! – Луконя незаметно подтолкнул Антипа локтем, давая понять, что пора бы ему и самому что-то сказать. – Вестник смерти к нам пожаловал!

– Не похож, – окинув Антипа призрачным взором, вынес свое решение другой мертвяк.

Луконя снова ткнул Антипа локтем в бок, на этот раз довольно-таки чувствительно.

– Не похож, говоришь! – Резким движением Антип выбросил в сторону сказавшего это мертвяка руку с зажатым в ней ножом. – А что, если я этим ножом тебя по глотке чикну?

Неизвестный

В отсветах пламени лезвие ножа поблескивало мертвенно-зеленоватым светом, похожим на тот, что горел в пустых глазницах навья.

Мертвяк как-то странно качнулся из стороны в сторону, словно дряхлый старик, желающий подняться на ноги, но не находящий в себе сил для этого.

– Прости, не признал, – проскрипел мертвяк. – Больно ты молод мне показался для вестника смерти.

– Ну, по сравнению с тобой, Сартопулос, любой будет выглядеть мальчишкой, – рассмеялся Луконя и положил руку Антипу на плечо.

Этим жестом бесенок давал парню понять, что он уже признан и принят местным обществом, а заодно и демонстрировал всем присутствующим, в сколь близких, почти дружеских отношениях находится он с вестником смерти.

– Присаживайся к нашему огню, – произнес кто-то из присутствующих.

Голос не был похож на дребезжание сухих горошин в бычьем пузыре, как у говорившего до этого мертвяка. Тот, кто подал голос на этот раз, заметно шепелявил и временами делал короткие паузы, производя при этом странный звук, словно бы втягивая в себя воздух сквозь едва приоткрытые губы.

Обернувшись, Антип посмотрел на того, кто произнес эти слова. Внешне это был человек из плоти и крови, только с очень бледным лицом и большими, чуть заостренными кверху ушами. Глаза у него были желтого цвета с вертикальным, как у хищника, разрезом зрачков. Антип догадался, что это был упырь, хотя никогда прежде видеть упырей ему не доводилось.

Упырь подобрал полы надетого на нем драного балахона и подвинулся в сторону, освобождая для гостя место на ступенях склепа.

Антип благодарно улыбнулся и, обойдя круг нежити, занял предложенное ему место. Рядом с ним пристроился и улыбающийся Луконя. Заплечный мешок Антип скинул со спины и поставил между ног, а нож снова сунул за голенище.

Осмотрев внимательно всех собравшихся у костра, Антип насчитал семь упырей. Остальные были мертвяками. Все они были одеты в ветхие, изорванные лохмотья, по которым было совершенно невозможно составить хоть какое-то представление о первоначальном виде одежды, частью которой они в свое время являлись. Возможно, именно поэтому навье выглядели хотя и жутковато, но одновременно и довольно-таки жалко.

Странным был и костер, вокруг которого собралась нежить. Синеватые языки пламени скользили по нескольким сложенным крест-накрест поленьям, при этом они оставались совершенно целыми, не обугливаясь, не выбрасывая вверх искры и не превращаясь постепенно в золу. При взгляде на этот костер Антипу сразу же вспомнились истории о ведьминых огнях, горящих ночами на кладбищах.

– Что привело вестника смерти в наши края? – проскрипел один из мертвяков, тот самый, которого Луконя назвал Сартопулосом. – Среди нас живых не сыщешь, а нам самим смерть уже не страшна.

Рот мертвяка приоткрылся в зловещем оскале, что в его исполнении должно было изображать приветливую улыбку.

– Я здесь проходом, – ответил Антип и для солидности кашлянул в кулак.

– Он к Запрудам идет, – тут же вставил Луконя. – А я, встретив его на кладбище, предложил с нами ночку скоротать. Так что не сидите, как мертвые, а угощайте дорогого гостя!

Едва Луконя произнес эти слова, как двое мертвяков поднялись со своих мест и скрылись за полуоткрытой дверью склепа. Движения их были медленными и угловатыми. Казалось, что к ногам их привязаны пудовые гири, и, чтобы сохранить равновесие, мертвяки держали руки расставленными в стороны.

Насколько мог судить Антип, упыри были куда более живыми и подвижными, чем остальные навье. Но и они производили впечатление глубоких старцев, способных разве что только на то, чтобы вспоминать свои былые деяния.

Пока двое мертвяков что-то делали в склепе, Луконя быстро представил Антипу всех сидевших у костра. Имена, которые называл бесенок, были все больше причудливые, нездешние, такие, что и не запомнишь с первого раза. Названный мертвяк чуть привставал со своего места и со всей учтивостью, которую позволяли ему его старые кости, кланялся Антипу.

К тому времени, когда церемония знакомства была окончена, вернулись из склепа двое мертвяков. С собой они принесли большой медный котел, наполненный какой-то жидкостью, и кованую рогатину. Воткнув рогатину в землю возле костра, мертвяки повесили котел над огнем.

– Ну вот, скоро и чаек поспеет! – с радостным предвкушением потер ручки Луконя.

Антип решил, что невежливо сидеть молча, ожидая, когда закипит вода в котле, и обратился к сидевшему справа от него упырю с вопросом:

– Простите, вы все здесь местные?

– А как же, – оскалился в улыбке упырь. – Все с этого самого кладбища.

– Очень уж имена у вас странные, – покачал головой Антип. – Я таких прежде и не слышал.

– Еще бы, – прохрипел сидевший по другую сторону огня мертвяк. – Нет же больше таких имен. Канули в небытие, как и весь мир, к которому мы принадлежали.

– Ты когда-нибудь слышал об Империи Семи Морей? – спросил у Антипа упырь.

– Нет, – покачал головой Антип.

– Вот то-то и оно, – снова оскалился упырь. Но на этот раз оскал его можно было назвать грустным. – А в свое время не было в мире человека, который не знал бы этого гордого имени. И каждый второй сам был подданным Империи Семи Морей.

– И когда же это было? – поинтересовался Антип.

Мертвяк попытался было свистнуть, но вместо свиста изо рта его раздался странный приглушенный скрежет.

– В незапамятные времена, относящиеся к Первой эпохе, – оставив тщетную попытку выразить свои чувства свистом, словами ответил Антипу мертвяк. – На том месте, которое ты называешь Запрудами, некогда стоял огромный город, именуемый Уартом.

– И что же с ним стало? – удивленно спросил Антип.

– Уарт был разрушен варварами, пришедшими из Великих Степей, – тяжело вздохнув, ответил мертвяк. – Их несметные полчища прошли по всей Империи Семи Морей, обратив в прах великую цивилизацию.

– Не преувеличивай, Марлинус, – усмехнулся сидевший рядом с Антипом упырь. – Империю разрушили не варвары. Она была раздавлена собственной тяжестью. Некогда действительно великая держава выбрала тупиковый путь. Вместо того чтобы развиваться за счет собственных ресурсов, Империя продолжала разрастаться вширь, втягивая в себя все новые страны и народы. По мере того как имперский центр дряхлел, народы на окраинах Империи, впитывая в себя все ее достижения, обретали собственное самосознание. К тому времени, когда появились степняки, Империя была уже настолько изъедена собственными внутренними противоречиями, что для того, чтобы она упала и рассыпалась в прах, довольно оказалось легкого толчка извне.

– Ты, как всегда, интерпретируешь факты в выгодном для тебя свете, Оззмозис! – возмущенно воскликнул Марлинус. – Не зря тебя в свое время живым в землю закопали!

– Если бы гарт Култамакис прислушался в свое время к моим словам, а не внимал бы твоей бестолковой болтовне об имперском величии и божественной славе, то Уарт стоял бы и по сей день! – ответил мертвяку Оззмозис.

– Варвары были Бичом Создателя, покаравшим нас за грехи наши! – вскинув костлявую руку вверх, провозгласил Марлинус.

– Если ты, Марлинус, так же как и остальные верные прихлебатели гарта Култамакиса, погряз в роскоши и разврате, то не стоит обвинять в этом все остальное население Империи, влачившее полунищенское существование, – возразил упырь. – Варвары просто пришли и взяли то, что плохо лежало. Вспомни, Марлинус, много ли окрестных жителей отозвались на твой призыв прийти и встать на защиту Уарта?

– Мы с честью погибли, но не пошли на сделку с врагом, как предлагала твоя партия! – Марлинус гордо вскинул подбородок, с которого сползла высохшая кожа.

– Как ты погиб, мне известно, – усмехнулся Оззмозис. – Тебя вместе с двумя другими представителями партии власти забили лопатами крестьяне, в домах которых вы надеялись укрыться от варваров.

– Да будь ты проклят, Оззмозис! – в сердцах воскликнул Марлинус. Если бы у него во рту была слюна, то он, наверное, еще и плюнул бы в костер. – Сколько лет прошло, а ты до сих пор не можешь простить мне того, что моей партии было доверено сформировать правящий кабинет.

– А представители моей были все до единого казнены, – закончил Оззмозис. – Но я не могу простить тебе вовсе не это, Марлинус, а то, что десять лет твоего бездарного правления привели страну к гибели.

– Я делал то, что требовала от меня верховная власть! – крикнул мертвяк.

– Вот именно, – спокойно наклонил голову упырь. – А нужно было делать совсем другое.

– Представляешь, – прислонившись к плечу Антипа, негромко прошептал Луконя, – тысячелетия прошли, от Империи Семи Морей только это кладбище и осталось, а эти двое, как только вместе сойдутся, так едва не в драку лезут, выясняя, кто же больше любил свою страну.

– Неужели целая Империя, вместе со своими городами и народами, могла уйти в землю, не оставив после себя никакого следа? – удивленно произнес Антип.

– Если бы только одна, – усмехнувшись, ответил ему Луконя. – Знал бы ты, сколько Империй погибло, обратившись в прах, не оставив по себе никакой памяти, кроме воспоминаний мертвяков да упырей, чудом уцелевших с тех далеких времен в таких заповедных местах, как это кладбище.

– Разве навье может умереть еще раз? – снова удивился Антип.

– Конечно, – уверенно ответил Луконя. – Они ведь только с виду на монстров похожи, а на самом деле просто несчастные и в чем-то даже беззащитные существа. Как только кому-нибудь придет в голову сровнять это кладбище с землей, так и им конец придет, поскольку не останется у них места для житья.

– А разве упыри не охотятся по ночам за людьми, чтобы крови их напиться? – спросил Антип.

– Когда это было, – усмехнулся Луконя. – Теперь они за пределы этого кладбища и выходить-то боятся. Не до людской кровушки. Разве что крысу кладбищенскую придавят. Единственный настоящий душегуб, который временами на это кладбище еще наведывается, так это Карачун. По счастью, сегодня его нет. – Луконя зябко передернул плечами. – Даже мне в его присутствии не по себе делается.

– Карачун тоже из навья? – поинтересовался Антип.

– Нет, – покачал головой Луконя. – Это душегуб по природе своей. То есть он таким на свет уродился. Вроде как я – бес, а он – душегуб.

Конец яростной перепалке мертвяка с упырем положило то, что в котле наконец-то закипела вода. Откуда-то появились помятые жестяные кружки, и двое мертвяков, те самые, что принесли котел и поставили его на огонь, стали черпать оттуда странное варево и обносить им всех присутствующих.

Получив кружку, Антип осторожно понюхал содержимое. Варево было темного цвета, а на поверхности его плавал небольшой трилистник. Запах от него поднимался терпкий и незнакомый, но отнюдь не неприятный.

– Пей, не бойся, – подбодрил Антипа Луконя. – Это не колдовское зелье, а обычный чай с добавлением нескольких специальных трав, которые только на этом кладбище и можно сыскать.

– Что значит «специальные»? – все еще не рискуя отведать напиток, спросил Антип.

– Ну, для бодрости духа и крепости тела, – объяснил Луконя. – Только этим чаем местное навье себя и поддерживает.

В подтверждение своих слов Луконя сделал большой глоток из кружки, что ему передали, и блаженно закатил глаза.

Посмотрев по сторонам, Антип заметил несколько устремленных на него взглядов. Мертвяки и упыри то ли ожидали результатов дегустации гостем предложенного напитка, то ли просто желали убедиться в том, что он не побрезгует угощением. В любом случае отказываться было бы невежливо, и Антип осторожно пригубил напиток.

Это и в самом деле был крепко заваренный чай, в густом аромате которого витали еще какие-то незнакомые запахи, придававшие напитку необычный вкус – для него невозможно было найти ни названия, ни даже сравнения.

– Ну как? – поинтересовался Луконя.

– Отменно, – не покривив душой, произнес Антип достаточно громко, чтобы все собравшиеся навье услышали его слова.

Обстановка вокруг костра сразу же стала более непринужденной. Мертвяки и упыри прихлебывали чай, обмениваясь одобрительными замечаниями, а мертвяк Марлинус, который, похоже, уже забыл о своем недавнем бескомпромиссном споре с упырем Оззмозисом, даже встал и, подняв кружку с чаем, произнес короткую, но вдохновенную речь, прославляющую нежданного, но тем не менее в высшей степени приятного гостя, посетившего их вечеринку.

Следуя примеру остальных, Антип сделал три больших глотка чая. Спустя какое-то время он испытал странное и необычное ощущение. Ему показалось, что кровь в жилах закипает. Все тело его словно бы пронзили тысячи мельчайших иголочек, но это было не больно, а, напротив, приятно. Затем иллюзорный жар ударил Антипу в голову. Голова пошла кругом, и на мгновение Антипу показалось, что он теряет сознание. Но в следующий миг уже чувствовал себя превосходно. Более того, сознание его обрело удивительную ясность, а мысли – небывалую проницательность. Одновременно с этим обострились все чувства. Антип слышал, как скребется мышь за дальней стенкой склепа, чувствовал оставшийся на одежде запах розового куста, возле которого он встретил Луконю, отчетливо видел каждую могилу, из тех, что окружали место странного чаепития. Блаженно улыбнувшись, Антип сделал еще пару глотков ароматного чая.

– А кормить здесь будут? – поинтересовался он у Лукони.

– Сомневаюсь, – усмехнувшись, покачал головой тот. – А если что и предложат, то тебе это явно придется не по вкусу. Даже я в этой компании только чайком пробавляюсь.

– А свой харч можно достать? – поинтересовался Антип.

Не евший с полудня, он испытывал огромное желание забраться в свой заплечный мешок и посмотреть, что там ему положила мать в дорогу.

– О чем речь! – взмахнул свободной рукой Луконя. – Здесь демократичное общество. Каждый волен делать все, что ему вздумается, если при этом он не ущемляет чьих-то других интересов.

Развязав мешок, Антип первым делом извлек завернутую в полотняную тряпицу буханку серого хлеба. Сразу же несколько мертвяков вскинули головы и потянули носами.

– Угощайтесь, – предложил Антип и, нарезав хлеб ножом, раздал каждому по большому ломтю, не забыв и себе один оставить.

Упыри от хлеба отказались, но зато с радостью приняли предложенную Антипом кровяную колбасу, кольцо которой также обнаружилось в мешке.

Вареную курицу Антип оставил себе, поскольку к ней никто не проявил интереса, за исключением Лукони, отломившего крылышко.

Мертвяки ели хлеб медленно, растягивая удовольствие. Отщипывая от своих ломтей крошечные кусочки, они аккуратно клали их в рот и тщательно разжевывали. Временами кто-нибудь из них подносил хлеб к провалившемуся носу и с наслаждением вдыхал его аромат.

– Я думал, мертвякам не нужна еда, – тихо обратился к Луконе Антип.

– Они едят не для того, чтобы жить, а ради того, чтобы получить удовольствие, – ответил Луконя. – А хлеба им давно видеть не доводилось. Хлеб для них – это воспоминание о настоящей земной жизни.

Антип быстро разделался с курицей и запил еду остававшимся в кружке чаем. После этого он вытянул ноги и прилег на локоть. Сейчас, когда он был сыт и всем доволен, компания навья вовсе не казалась ему такой ужасной, как в первый момент знакомства. И, что приятно удивляло, от них вовсе не пахло гниением и тленом, только влажной землей и свежескошенной травой. И так и эдак обдумав странную ситуацию, в которой он оказался, Антип пришел к выводу, что не имеет никакого значения, с кем пить чай, с живым или мертвяком, главное, чтобы человек был хорошим и чай – вкусным.

Окончательно уверившись в том, что находится в полной безопасности, Антип утратил всякую бдительность и даже начал потихоньку клевать носом.

Он еще не успел по-настоящему заснуть, когда внезапно каким-то внутренним чутьем, обострившимся после выпитого колдовского чая, почувствовал, как изменилась эмоциональная атмосфера в кругу собравшихся у костра. Былая добрая непринужденность в момент куда-то улетучилась, уступив место напряженному ожиданию чего-то недоброго.

Вскинув голову, Антип посмотрел на Луконю. Лицо маленького бесенка, с которого прежде не сходила веселая улыбка, помрачнело и даже как будто вытянулось, что при необычной форме головы Лукони казалось почти невозможным.

– Что случилось, Луконя? – спросил негромко Антип.

– Карачун идет, – так же тихо ответил ему Луконя.

– И что? – не понял Антип.

– А кто его знает, – пожал плечами Луконя. – Все зависит от того, в каком он нынче настроении. А, все равно, – Луконя с досадой махнул рукой. – Пропала ночь.

Карачун появился внезапно.

Вначале Антипу показалось, что он заметил легкое колебание воздуха чуть в стороне от костра. Затем тьма уплотнилась и приобрела очертания человеческой фигуры. Антип не успел и до пяти сосчитать, а темный призрак уже материализовался в существо, похожее на очень высокого и неимоверно худого человека с длинными руками и провалившимся животом. Но при всей внешней схожести с человеком человеческого в нем было меньше, чем в любом из сидевших у костра мертвяков. От всей голой фигуры Карачуна веяло замогильным холодом и ужасом смерти, неотвратимой, как удар занесенного топора.

Вскинув руку вверх, Карачун выхватил из темноты черный плащ и обернул его вокруг своей голой фигуры. Отбросив с лица длинные жидкие волосы серо-стального цвета, Карачун окинул всех собравшихся тяжелым взглядом маленьких, глубоко посаженных глаз.

– Ну, что, отродье, – процедил он, почти на разжимая губ. – Гниете потихонечку?

Никто ему не ответил.

Да Карачун и не ждал никакого ответа. Подойдя к костру, он ударом ноги опрокинул стоявший рядом с ним котел с чаем. Поймав взглядом Луконю, который попытался было спрятаться за спину сидевшего рядом с ним мертвяка, Карачун криво усмехнулся:

– И ты, выродок, здесь объявился.

Луконя нервно сглотнул и коротко кивнул.

– Тебе-то что здесь нужно? – продолжал Карачун. – Своих бесовских дел не хватает?

– Да я так… – оправдываясь, развел руками Луконя. – В гости забежал… Ненадолго…

Луконя проворно вскочил на ноги, словно собираясь тут же бежать прочь отсюда.

– В гости… – скривившись, передразнил его Карачун. – Нашел себе друзей.

Карачун с размаха ударил кулаком в голову одного из мертвяков, и голова, отвалившись с сухим треском от туловища, покатилась куда-то в кусты. Мертвяк упал на спину и судорожно задергал конечностями.

– Мразь, – с отвращением сплюнул на землю Карачун. – Отродье, ни на что не способное.

– Зачем явился, Карачун? – с неожиданной дерзостью обратился к ночному гостю упырь по имени Оззмозис.

– А тебе что за дело? – огрызнулся Карачун.

Глаза Оззмозиса сверкнули недобрым огнем. Упырь злобно оскалился, обнажая гнилые, стершиеся, но все еще способные вцепиться в горло противнику клыки.

Впрочем, самого Карачуна реакция Оззмозиса совершенно не волновала. Он даже не взглянул на упыря.

– Давно пора разогнать этот притон вырожденцев, – прошипел он сквозь зубы и оглянулся по сторонам, ища, на ком бы еще сорвать свою злость.

Не найдя достойного противника, Карачун присел на корточки возле костра, положив локти на колени так, что свесившиеся вниз кисти рук почти касались земли.

Он просидел так минут десять, опустив голову и глядя в землю. Вокруг царила мертвая тишина, слышно было только, как бьются о землю кулаки и стопы обезглавленного мертвяка.

Внезапно Карачун вскинул голову и вытянул руку вперед, нацелив длинный указательный палец на Антипа.

– А это еще кто такой? – почти выкрикнул Карачун.

Антип, все это время полулежавший на ступенях склепа и старавшийся остаться незамеченным, понял, что скрываться далее смысла нет. Выпрямившись, он посмотрел в глаза Карачуну.

Встретившись с холодным взглядом неподвижных глаз странного потустороннего существа, Антип почувствовал, как тот буквально парализует его. Конечности парня сковал могильный холод. Позвоночник превратился в деревянный кол. В голове поплыл туман. Мысли путались и ускользали, словно рыбешки на мелководье.

– Ты кто такой? – медленно повторил свой вопрос Карачун, обращаясь на этот раз к самому Антипу.

– Кто? – голос Антипа едва не сорвался на фальцет. Поэтому, прежде чем продолжить, он сделал паузу и набрал полную грудь воздуха: – А сам-то ты кто будешь?

Вместо ответа Карачун уперся своими длинными руками в землю и, не поднимаясь с корточек, по-лягушачьи прыгнул вперед. Для того чтобы добраться до Антипа, ему нужно было сделать два больших прыжка. Но прежде, чем Карачун успел прыгнуть во второй раз, Антип выдернул из-за голенища и выставил перед собой нож. Карачун замер на месте, опираясь на крепко сжатые кулаки и покачиваясь в неустойчивом равновесии.

– Еще вопросы есть? – процедил сквозь зубы Антип.

– Мальчик хочет поиграть, – усмехнулся, не двигаясь с места, Карачун. – Мальчик выдает себя за вестника смерти.

– Он и есть вестник смерти! – не сдержавшись, выкрикнул Луконя. – Посмотри на его нож!

Стоя на четвереньках, Карачун подался вперед, так что его длинный нос почти коснулся едва заметно подрагивающего острия ножа, который держал в руке Антип. Оставаясь в таком довольно-таки неудобном положении, он наклонил голову сначала влево, а затем вправо, чтобы осмотреть нож со всех сторон.

– Верно, – сказал Карачун, снова опускаясь на корточки. – Это нож вестника смерти. Да только держит его рука обычного человека.

– Я вестник смерти! – крикнул Антип, с трудом заставляя свой голос не дрожать.

– Да что ты говоришь! – Карачун по-птичьи наклонил голову к плечу. – И сколько же душ ты успел загубить?

На мгновение Антип растерялся, не зная, какое число назвать: десять, сто или, может быть, тысячу?

– Много! – с вызовом ответил он на вопрос Карачуна, так и не придя ни к какому решению. – Я не считал!

Карачун снова слегка подался вперед и тихо, с чувством произнес:

– Врешь.

– Почему это я вру? – старательно изобразил недоумение Антип.

– Потому что я не чую за тобой ни одной загубленной души, – все так же проникновенно объяснил ему свою позицию Карачун. – А в этом мне нет равных. Вот хоть у него спроси, – взглядом указал Карачун на Луконю.

Антип удивленно посмотрел на замершего бесенка.

– Ну что, мальчик, – снова обратился к Антипу Карачун. – Сам отдашь нож или мне придется силой у тебя его отобрать?

– Я должен отдать нож вестнику смерти, – прохрипел внезапно пересохшим горлом Антип.

Видя, что напугать Карачуна ножом не удается, он сунул нож за голенище, давая тем самым понять, что разговор на данную тему закончен.

– Можешь и мне отдать, – сказал Карачун. – Разницы никакой.

– И после этого ты дашь мне уйти? – с надеждой спросил Антип.

– Ну, это вряд ли, – усмехнулся Карачун. – После этого мы немного повеселимся. А еще я собираюсь выяснить, кто тебя сюда притащил.

Антип быстро глянул на Луконю и едва не пропустил момент, когда Карачун кинулся на него.

– Берегись, Антип! – пронзительно закричал бесенок.

Обернувшись, Антип увидел летящую на него темную тень. Антип испытал даже не страх, а завораживающую глубинную жуть, как во сне, когда чувствуешь близость смертельной опасности и при этом не можешь даже пальцем пошевелить, чтобы попытаться спастись. Он только смог откинуться назад, а рука его медленно, преодолевая колоссальное сопротивление собственной плоти, потянулась к торчащей из-за голенища рукоятке ножа. Рука едва дотянулась до бедра, когда тень Карачуна накрыла его. Антип почувствовал, как у него перехватило дыхание. Грудь словно сдавило широким металлическим ободом. Смертельный ужас парализовал сознание. Из последних сил Антип потянулся за ножом, но рука не слушалась его. С ужасающей ясностью Антип понял, что должен умереть, но неожиданно почувствовал, как ладони его коснулся прохладный металл витой рукоятки ножа. Как нож оказался у него в руке? Антип не понимал этого и не собирался сейчас ломать голову над этим вопросом. Вместе с прикосновением рукоятки ножа к руке вернулась былая сила. Не теряя времени понапрасну, Антип поднял руку перед собой и крест-накрест рассек блестящим даже в полной темноте клинком обволакивающий его мрак.

С душераздирающим воем, который, казалось, звучал одновременно со всех сторон, темнота отшатнулась от Антипа, и он снова увидел костер и все так же неподвижно сидящее вокруг него навье. Поднявшись с земли, Антип полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух, пропитанный запахами сырой земли, прелой травы и могильных цветов.

Черная тень упала на землю и, обретя плоть, снова превратилась в Карачуна. Душегуб лежал на спине, раскинув руки в стороны и судорожно поджав колени. Из груди его, располосованной двумя глубокими разрезами, сочился зеленоватый туман, оседающий вниз и стелющийся по земле.

Антип удивленно посмотрел на свою руку, в которой все еще был зажат нож вестника смерти. Что бы ни говорили про этот нож, но на этот раз он спас Антипу жизнь. Уловив мысленный приказ хозяина, он каким-то чудом оказался у него в руке и сам сделал все, что от него требовалось. Сообразив, что произошло, Антип почувствовал радость, смешанную со страхом. В руках у него находилось грозное оружие, способное убивать, подчиняясь даже неосознанным желаниям своего хозяина. Теперь, когда Антип познал силу ножа вестника смерти, весь вопрос заключался в том, сумеет ли он подчинить нож себе или же нож завладеет его душой, превратив в хладнокровного убийцу.

– Эй, парень, – дернул Антипа за рукав оказавшийся рядом с ним Луконя. – Ты долго собираешься так стоять?

Антип вновь перевел взгляд на поверженного Карачуна. То, что минуту назад казалось мертвым телом, вновь начало обретать жизнь. Или же только видимость жизни, каковой, наверное, и являлось по сути своей существование любой нечисти. Тело Карачуна судорожно дергалось, то переворачиваясь на бок, то снова падая на спину. Внезапно костлявые руки Карачуна с растопыренными пальцами, похожими на тонкие, сухие сучки, взлетели вверх. Замерев на мгновение в таком положении, они затем снова упали вниз, обхватив ладонями вскрытую ножом грудь. Изо рта Карачуна вырвался гортанный крик, одновременно с которым он сдавил грудь руками, сводя вместе края ран.

– Ну? – снова требовательно дернул Антипа за рукав Луконя.

– Что? – непонимающе глянул на бесенка парень.

Карачун рывком поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Казалось, он все еще плохо понимал, где он находится и что с ним произошло. Он поднял руку и медленно провел ладонью по лицу. Взгляд его прояснился и без промедления отыскал Антипа. Карачун оскалился и попытался что-то сказать, но из горла его вырвался только нечленораздельный клекот и хрип.

– Бежим! – пронзительно вскрикнул Луконя и, не дожидаясь реакции Антипа на свой призыв, кинулся в кусты.

Недолго думая, Антип подхватил свой мешок и побежал следом за бесенком.

Действие колдовского чая помогало парню выбирать дорогу во мраке, который не был для него непроглядным. Антип ясно, хотя и в необычном, кажущемся странным зеленоватом свете, видел кусты, темные провалы могил, покосившиеся могильные камни и даже непонятные письмена на них, но все равно не мог угнаться за ловким и юрким Луконей, который не просто бежал без оглядки, а петлял, словно заяц, уходящий от собак. Проламываясь с треском сквозь заросли кустарника, Антип не мог понять, слышит ли он на самом деле шум и крики приближающейся погони или же ему это только кажется.

Антип едва успел заметить, как Луконя, наклонившись, юркнул в низкую дверцу маленького склепика, наполовину провалившегося под землю. Антипу для того, чтобы заглянуть в дверь, пришлось встать на четвереньки. Что находилось внутри склепа, Антип рассмотреть не смог, он только услышал какую-то возню и напряженное сопение.

– Луконя, – негромко позвал своего провожатого Антип.

– Лезь за мной, – прозвучал откуда-то издалека голос бесенка.

Антип почувствовал сомнение. Склеп, который скорее всего не имел другого выхода, вовсе не казался Антипу безопасным убежищем. Однако у Лукони на сей счет, похоже, имелось иное мнение.

Встав на четвереньки, Антип затолкнул в склеп мешок со своими пожитками, а затем и сам с трудом протиснулся в узкую дверь. Оказавшись внутри, он пополз вперед, ориентируясь на звуки, производимые Луконей.

Вскоре Антип почувствовал, что руки его упираются уже не в холодные каменные плиты, выстилающие пол склепа, а в сырую землю. По бокам от него были такие же земляные стены, их Антип то и дело задевал плечами. Когда же он попытался приподнять голову, то уперся затылком в низкий свод. Судя по всему, в склепе брал начало подземный ход, о существовании которого было известно Луконе. Хотя с таким же успехом это мог оказаться лаз, прорытый каким-нибудь зверем, обосновавшимся на заброшенном кладбище.

Как бы там ни было, трудов создатель лаза потратил немало. Длина прорытого под землей пути оказалась внушительной. Антип не брался определить с точностью, но считал, что прополз не меньше версты, пока впереди не забрезжил слабый, едва различимый сумеречный свет.

Выбравшись из лаза, Антип поднялся на ноги и потряс головой, чтобы избавиться от набившейся в волосы земли.

То ли ночь сделалась темнее, то ли действие колдовского чая начало ослабевать, только, осмотревшись по сторонам, Антип смог определить лишь то, что находится на песчаной отмели. Хотя и в этом ему помогло не столько зрение, сколько слух, уловивший негромкое журчание воды и скрип песка под ногами.

– Откуда здесь вода? – удивленно обратился Антип к стоявшему неподалеку от него Луконе.

– Река, – коротко ответил бесенок.

– Сосенка? – еще больше удивился Антип.

Ничего не ответив, Луконя полез в заросли камыша.

– Мы не могли так быстро добраться до реки! – уверенно заявил Антип, следуя за Луконей.

– Я же говорил тебе, что на кладбище полно водилок, – не оборачиваясь, ответил ему Луконя. – И чужих могил, которые лучше обходить стороной.

– Я этого не понимаю, – покачал головой Антип.

– А нечего здесь понимать, – ответил ему Луконя. – Лучше помоги мне.

Антип вошел в воду и, протянув руку вперед, ухватился за деревянный борт лодки. Пятясь, вытащил лодку из зарослей камыша на открытую воду.

– Что теперь? – спросил он у почти невидимого в темноте бесенка.

– Теперь садимся в лодку и плывем, – ответил Луконя.

– Куда?

– Вниз по течению.

– Послушай, мне нужно к Запрудам…

– Если не хочешь плыть со мной, – не дослушав, перебил Антипа Луконя, – можешь оставаться здесь и ждать, когда из лаза выберется Карачун.

Сказав это, Луконя полез в лодку.

– Ладно, – пожал плечами Антип и, кинув в лодку мешок, перешагнул через низкий борт.

– Садись на весла, – тут же распорядился Луконя. – Надеюсь, что гребешь ты лучше, чем обращаешься с ножом.

Глава 4

Антип налегал на весла, а сидевший на корме Луконя бодрым голосом отдавал команды:

– Энергичнее левым веслом!.. Еще!.. Теперь правым! Быстрее работай правым веслом!..

Вокруг стояла такая тьма, что не видно было даже берегов, и у Антипа складывалось впечатление, что либо лодка плывет по какой-то очень узкой, бесконечно петляющей протоке, либо бесенок попросту издевался над ним. Однако высказывать свое предположение вслух Антип поостерегся. Как бы там ни было, Луконя спас ему жизнь, уведя от Карачуна, и сейчас, когда они плыли неизвестно куда, Антипу вовсе не хотелось портить с бесенком отношения. Лишь однажды Антип робко предложил Луконе на время сесть на весла, на что тот ответил решительным отказом. Хорошо еще, что плыть нужно было по течению, а не против него, иначе к тому времени, когда на краю неба забрезжил рассвет, Антип совершенно выбился бы из сил.

Когда еще не взошедшее солнце разогнало кромешный мрак настолько, что темное небо приобрело сероватый оттенок, Антип смог рассмотреть, что лодка плывет по широкой полноводной реке. Расстояние между холмистыми берегами, поросшими редкими невысокими деревьями, составляло не менее четырехсот локтей.

– Это не Сосенка! – приподнявшись со скамьи, изумленно воскликнул Антип.

– А я и не говорил, что мы плывем по Сосенке, – резонно заметил Луконя.

– Ты обещал вывести меня к Запрудам, – с упреком произнес Антип.

– Когда это было, – беспечно махнул рукой бесенок.

– Ты обманул меня!

– Ты тоже сказал мне, что ты вестник смерти, – тут же парировал Луконя. – И из-за этого нас обоих чуть было не достал Карачун. Это из-за тебя мне пришлось спасаться бегством!

На это Антипу возразить было нечего. Он снова опустился на скамью и взялся за весла.

– Где мы сейчас? – спросил он у Лукони.

– Далеко, – коротко ответил бес.

– Далеко от чего? – попытался уточнить Антип.

– От всего, – ответил Луконя. – От заброшенного кладбища, от Запруд, от Устоя… Что конкретно тебя интересует?

– Как мы здесь оказались?

– Тебя какая версия больше устраивает: про дырки в пространстве, про иные измерения или про водилок? – ехидно поинтересовался Луконя.

Антип обиженно насупился и ничего не ответил.

Солнце поднялось над правым берегом реки, окрасив воду в розоватый цвет.

– Как мне назад попасть? – спросил Антип.

– Поворачивай к левому берегу, – сказал Луконя, делая вид, что не услышал заданный ему вопрос.

Антип послушно исполнил команду, надеясь, что на берегу Луконя наконец-то объяснит ему, что к чему.

Едва лодка ткнулась носом в прибрежный песок, Луконя проворно выпрыгнул из нее на берег.

Антип собрался было последовать за ним, но Луконя жестом велел ему оставаться в лодке.

– Здесь высаживаюсь только я, – сказал бес.

– А как же я? – удивленно развел руками Антип.

– А тебе дальше плыть, – усмехнулся Луконя.

– Ты бросаешь меня?

– А почему, собственно, я должен тебя сопровождать?

– Но ты же обещал меня проводить, – напомнил Луконе его обещание Антип.

– Кто же верит бесу, – усмехнулся Луконя. Он выпрямился, подбоченился и даже как будто сделался выше ростом. – Ты что, думаешь, я действительно принял тебя за вестника смерти? Да мне с самого начала ясно было, что ты просто до смерти перепуганный мальчишка, к которому случайно попал проклятый нож. Ты ведь даже не знал, как с ним нужно обращаться! Ты боялся и этого ножа, и себя самого, поэтому и бежал куда глаза глядят! Я ведь и к костру тебя привел только потому, что жалко тебя, олуха, стало. Не думал, что и Карачун явится туда сегодня. Признаться, ты меня удивил – не думал, что сумеешь завалить этого бугая. В конце концов, я вывел тебя с заброшенного кладбища, а ты мне за это даже спасибо не сказал.

– Я шел к Запрудам, – напомнил Антип.

– И что дальше? – насмешливо посмотрел на него Луконя. – С ножом вестника смерти за голенищем ты ни на одном месте долго не просидишь!

– Что же мне теперь делать? – едва ли не со слезами в голосе спросил Антип.

– Плыви дальше, – указал на реку Луконя. – Ищи свое место в этом мире!

– Я хочу вернуться домой.

– А это уж не моя забота, – усмехнувшись, покачал головой Луконя. – Я бес, а не ангел-хранитель.

– Сам-то ты теперь куда? – спросил Антип.

– У меня свои дела, – ушел от ответа Луконя. – Бесовские.

– Можно мне с тобой? – без особой надежды спросил Антип.

– А, пустой разговор!

Луконя ухватился руками за нос лодки и легко, без видимых усилий столкнул лодку в воду.

Антип вскочил на ноги. Лодка колыхнулась из стороны в сторону и едва не опрокинулась.

– Тебе туда! – махнул рукой в направлении противоположного берега Луконя. – На этом берегу на сотни верст вокруг ни одной живой души.

– Скажи хоть, где я нахожусь? – в отчаянии крикнул Антип.

– Река называется Солма, – как будто с неохотой произнес Луконя. – Про Великие Степи слыхал? – Луконя топнул ногой по земле. – Вот здесь они и начинаются. А по другому берегу граница Подлунной Империи проходит. Правда, до обжитых мест там тоже не близко, но если постараешься, то еду и кров отыскать сумеешь. Все. Прощай.

Луконя повернулся спиной к реке и решительно зашагал вверх по склону холма.

Антип обиделся на бесенка настолько, что даже не стал смотреть ему вслед, – сразу же сел на весла и выгреб на середину реки. И только когда сильное течение подхватило лодку и понесло ее в полную неизвестности даль, Антип бросил весла и в отчаянии обхватил голову руками. Он рассчитывал пару недель отсидеться в Рустерове у старого приятеля отца, а вместо этого оказался на границе Великих Степей и Подлунной Империи. Для того чтобы попасть в родные края, ему нужно было пересечь Великие Степи. Но пускаться в путь, не имея ни средства передвижения, ни достаточного количества еды, да к тому же еще и не зная точного направления, было бы полнейшим безумием. Не говоря уж о возможности попасть в плен к диким степнякам, орды которых, если верить рассказам купцов, все еще бродят по бескрайним степным просторам.

Как следует все обдумав, Антип пришел к выводу, что Луконя – хотя он бес, обманщик и негодник! – пожалуй, был прав, советуя ему пристать к противоположному берегу. У Антипа было при себе немного денег, которые дал ему отец. При разумном расходовании их должно было хватить дней на десять-двенадцать. По рассказам все тех же купцов, золотые монеты любой чеканки охотно принимались во всех областях Бескрайнего мира. А позже, глядишь, и работа какая подвернется. Антип ведь не только в поле работать умел, но еще и столярничал неплохо, и дом поднять мог пособить.

Молодости не свойственно долго предаваться унынию, а потому вскоре Антип пришел к выводу, что даже неплохо будет провести какое-то время не в Рустерове, где ему был знаком едва ли не каждый двор, а в Подлунной Империи, о которой много чего интересного рассказывали, но где не бывал ни один из Антиповых знакомых. Если прежде Антипу небольшой уездный городок Устой с его ярмарками и зверинцем представлялся центром Вселенной, то теперь перед ним расстилался весь мир, и впервые в жизни он волен был сам выбирать себе дорогу.

Антип помнил о своих родных, которые, конечно же, будут беспокоиться, узнав о том, что до Рустерова сын их не дошел, но он рассчитывал, что со временем найдет способ подать им весточку о себе. А когда-нибудь он и сам вернется в Устынь, и не с пустыми руками…

Ну, здесь фантазии Антипа понеслись в запредельную даль. В них уже не присутствовало никакой конкретики. Без какой-либо связи с реальностью Антип воображал себя то удачливым купцом, сколотившим огромное состояние, то лихим воякой, беспримерная храбрость которого принесла ему мундир, усыпанный орденами, и шитые золотом генеральские эполеты.

Но ни одну из этих фантазий Антипу не удавалось довести до счастливого конца. Все время мешала одна-единственная, но весьма существенная деталь – нож вестника смерти, рукоятка которого высовывалась из-за голенища сапога. Пока этот проклятый нож был при нем, он оставался изгоем, инородным телом, которое общественный организм исторгал из своей структуры как потенциальный фактор риска. Следовательно, о карьере на время нужно было забыть. Вначале он должен был научиться жить с ножом вестника смерти, не привлекая к себе внимания окружающих или же используя это внимание с пользой для себя. Вторая возможность в настоящее время казалась Антипу весьма сомнительной, но, оценивая все плюсы и минусы своего нынешнего весьма неопределенного положения, он не хотел отказываться даже от призрачных шансов. Существовал еще и третий вариант возможных действий: попытаться избавиться от ножа. Но на нем Антип почти сразу же поставил крест. После того как знакомство с кладбищенской нежитью едва не закончилось для него гибелью, Антип не имел ни малейшего желания искать встречи еще и с вестником смерти. А возможность просто выбросить нож, прежде казавшаяся Антипу вполне приемлемой, теперь, в свете недавно произошедших событий, выглядела как самая что ни на есть несусветная глупость. После того как нож каким-то чудом сам оказался у него в руке, Антип окончательно уверовал в то, что его связывают с ножом если и не колдовские чары, то некие незримые узы, разорвать которые по собственному желанию он был не в силах.

Положив весла на борта лодки, Антип осторожно прислонил ладонь к ноге и попытался уже осмысленно повторить то, что само собой произошло ночью на кладбище. Посмотрев на витую рукоятку ножа, высовывающуюся из-за голенища, он мысленно приказал ножу переместиться к нему в руку. Нож остался на месте. Антип попытался усилить мысленный приказ, но нож снова не подчинился.

Потратив минут десять на упражнения с ножом и не добившись никакого результата, Антип пришел к выводу, что либо нож сам решает, когда прийти на помощь своему хозяину, либо для того, чтобы привести его в действие, нужно мысленно произнести некое магическое слово, которое он совершенно неосознанно воспроизвел во время схватки с Карачуном, после чего напрочь забыл его.

Снова взявшись за весла, Антип принялся не спеша грести, помогая лодке плыть вниз по течению великой реки. При этом он держался ближе к правому берегу, стараясь высмотреть на нем что-нибудь, что могло бы указать на близость человеческого жилья. Но вдоль берега по-прежнему тянулись невысокие холмы, поросшие редким кустарником да деревцами с тонкими стволами и полупрозрачными кронами.

День был погожий и ясный. Солнце, поднявшееся над холмами, светило так ярко, что глазам было больно от прыгающих по волнам солнечных зайчиков. Такие теплые безоблачные дни в конце лета обычно возвещают о том, что близится ранняя осень с ее непогодой и ночными заморозками.

Несмотря на бессонную ночь, спать Антип не хотел, а вот пустой желудок давно уже давал знать о том, что пора бы и перекусить. Положив весла в лодку, Антип заглянул в свой мешок, чтобы выяснить, что в нем осталось съестного. Весь хлеб ночью съели мертвяки, но Антипу удалось отыскать на дне мешка пару вареных картофелин, большой пупырчатый огурец и шматок сала размером с ладонь, с розовыми прожилками мяса. Разложив всю эту снедь рядом с собой на скамье, Антип приступил к позднему завтраку.

Наевшись, он аккуратно завернул оставшийся кусок сала и половинку огурца в чистую тряпицу и убрал в мешок. Еды оставалось всего ничего, а сколько ему еще предстояло плыть до ближайшего жилья, трудно было даже загадывать. Подумав, Антип решил причалить к берегу и осмотреть окрестности. Кто знает, возможно, местное население не имело привычки селиться по берегам рек и Антип проплыл мимо уже не одно селение, скрытое от него прибрежными холмами.

Антип уже взялся за весла, когда вдруг до него донеслось негромкое протяжное блеяние. Бросив весла, Антип вскочил на ноги и посмотрел на берег. На вершине недалекого холма, привязанная длинной веревкой к вбитому в землю колышку, паслась самая что ни на есть обыкновенная белая коза. Глядя на Антипа, коза вытянула шею и еще раз призывно проблеяла.

Антип сел на скамью, снова схватился за весла и, развернув лодку поперек течения, принялся изо всех сил выгребать к холму, на котором паслась коза. Тут уж никаких сомнений быть не могло: раз коза на привязи – значит, и люди близко.

Сильное течение все же снесло лодку ниже холма, к которому правил Антип. Едва только лодка ткнулась носом в песок, Антип выпрыгнул на берег. Быстро оглядевшись по сторонам и никого не заметив, он ухватился за нос лодки и выволок ее на берег, чтобы не унесло течением. После этого, подхватив свой заплечный мешок, Антип начал торопливо подниматься по склону. Ему не терпелось наконец-то увидеть людей.

Коза, пасшаяся на холме, ткнулась носом Антипу в бедро, едва он подошел к ней. Антип потрепал козу по голове и направил свой взгляд на местность, расстилающуюся по другую сторону холмов. Вопреки ожиданиям, он увидел не село и даже не маленькую деревеньку, а всего один неказистый домишко, стоявший на полпути между берегом реки и лесом, которому не было видно ни конца, ни края. К дому прилегал небольшой огородец, а чуть в стороне от него стоял крохотный сарай, в котором, должно быть, проводила темное время суток встретившая Антипа коза.

Антип с досадой цокнул языком – совсем не такое убогое жилье рассчитывал он увидеть, причаливая к берегу. Да и кто мог жить в этом домишке, вдали от людей? Как бы не встретить снова какую-нибудь нечисть…

Однако делать было нечего. Кроме того, у Антипа возникли сомнения, был ли откровенен Луконя, когда сказал, что они оказались на границе Великих Степей и Подлунной Империи, или же снова шутки шутил? У обитателей дома за холмами можно было по крайней мере узнать о месте своего нахождения и выяснить, далеко ли до ближайшего селения. Решение было принято, и Антип, похлопав козу по мягкому округлому боку, побежал вниз.

Огород окружала невысокая изгородь из тонких колышков, через которую Антип просто перепрыгнул, не найдя калитки. Рубленый дом был повернут крыльцом к лесу. Обходя его слева, Антип заглянул в окно. К его удивлению, стекло в окне было тонким и абсолютно прозрачным. Такие стекла в Устое можно было увидеть только в очень богатых домах. Основная же масса населения в знакомых Антипу местах пользовалась куда более дешевыми, изготовляемыми местными стекольщиками толстыми мутными стеклами, через которые можно было разглядеть разве что только темные силуэты людей и предметов по другую сторону.

В окне, занавески на котором оказались раздвинуты, Антип увидел небольшую чисто прибранную комнатку: деревянный стол, две скамьи – у стены и вдоль каменной печи с лежанкой – и сундук в углу. На столе стоял кованый подсвечник, на котором двумя лесенками, сбегающими в противоположные стороны, располагались семь оплавленных свечей. В комнате никого не было, если не считать большого, толстого угольно-черного кота, сидевшего на скамье у печи и смотревшего прямо на незваного гостя круглыми зелеными глазами, от немигающего взгляда которых Антипу сделалось не по себе.

Миновав окно, Антип обогнул угол дома и вышел к невысокому крыльцу с пятью покосившимися ступеньками, на котором, в ожидании гостя, уже стоял хозяин. Одно про него можно было сказать точно: это был старик. А вот сколько лет ему было – поди угадай. Кожа на лице и руках старика была дряблая и морщинистая, как у деда Филимона из Устыни, которому, как слышал Антип, через год должно было стукнуть ровно сто лет, взгляд же был пронзительным и ясным, как ни у одного другого старика. Если бы Антип и хозяин дома взялись помериться, кто дальше разглядит птицу, парящую в небе, то неизвестно еще, кто из них двоих вышел бы победителем. У старика была широкая окладистая борода, белая, как только что выпавший снег, и лысая, как колено, голова. Лысину прикрывала небольшая круглая шапочка с плоским верхом, расшитая разноцветными узорами. Антип никогда прежде не видел такого чудного головного убора. Одет старик был тоже довольно странно. На нем были синие шаровары, такой же синий стеганый халат с полами, закрывающими колени, и низкие сапожки с острыми носами.

Увидав Антипа, старик обратился к нему на каком-то непонятном языке, звучавшем плавно и напевно. Слова в нем были длинные с большим числом гласных и мягкими согласными. Произнеся пару фраз, старик вопросительно посмотрел на гостя.

Антип улыбнулся и беспомощно развел руками.

Старик понимающе кивнул и произнес фразу на другом языке, изобилующем резкими гортанными звуками.

Антип старательно вслушивался в произносимые стариком слова, но так и не смог понять ни одного из них.

– Простите, уважаемый, – смущенно улыбнулся Антип. – Но мне известен только один язык, на котором говорят у меня дома.

Старик смерил Антипа удивленным взглядом.

– Мне знаком этот язык, – медленно произнес он.

Фраза была выстроена правильно, и слова старик произносил верно. Лишь только по несколько искаженным окончаниям слов можно было догадаться, что язык этот не был для него родным. Или же он давно не разговаривал на нем.

– Ты из Белоземья? – спросил старик.

Антип обрадовался – если старику известно место, откуда он родом, то он, конечно же, сумеет указать ему дорогу домой!

– Меня зовут Антип, – быстро представился парень. – Я из Устыни. Это такое селение. Может, слышали?

Старик отрицательно качнул головой.

– Ну, об Устое вы наверняка уж слышали? – с надеждой спросил Антип. – Это уездный город, не очень большой, но все же…

Не дослушав Антипа, старик снова повел головой из стороны в сторону.

Надежда на то, что Луконя обманул его и на самом деле он находится не так уж далеко от дома, рухнула. Антип почувствовал, как в горле у него снова, как и после расставания с мелким бесом, встал горький ком.

– Где же я в таком случае нахожусь? – спросил у старика Антип.

– Я так полагаю, что у меня в гостях, – мягко улыбнувшись, ответил тот и приглашающим жестом указал на дверь.

Глава 5

Пройдя следом за хозяином через небольшие сени, Антип вошел в ту самую комнату, которую рассматривал через окно. Справа находилась дверь, ведущая в соседнюю комнату. Слева, за печкой, – небольшая кухонька, с полками, уставленными кухонной утварью, и подвешенным над ведром рукомойником. В углу кухни, возле печи, стоял странного вида железный шкаф на высоких кованых ножках. Две толстых жестяных трубы выходили из днища шкафа, тянулись вдоль стены и уходили куда-то за печку.

В комнате над столом висели большие часы в шестигранном корпусе, циферблат их был закрыт удивительно прозрачным стеклом, похожим на огромный кристалл. Антипа удивило то, что у этих часов в отличие от ходиков, которые он видел в доме сельского старосты, не было ни маятника, ни гирек. И тем не менее, прислушавшись, можно было различить негромкие равномерные щелчки часового механизма.

Взгляд Антипа надолго задержался на картине в простенькой квадратной рамке из аккуратно оструганных реек, висевшей рядом с часами. На картине был изображен человеческий череп без нижней челюсти, стоящий на старом дубовом столе, доски которого рассохлись и потрескались от времени. Левая глазница черепа была затянута тоненькой паутиной, а присмотревшись как следует, можно было рассмотреть и самого паучка, сидевшего у самого края пустого глазного отверстия. Никогда прежде Антипу не доводилось видеть ничего подобного. Изображение казалось неправдоподобно реальным. Краски, подобранные неизвестным художником, удивительно точно соответствовали цветам оригиналов. Форма, объем и фактура предметов были переданы настолько искусно, что казалось, можно протянуть руку и положить ее на стол рядом с черепом. Все самые мельчайшие детали были выписаны с такой тщательностью, что можно было разглядеть даже мелкие крошки, забившиеся в трещины на столе. Казалось невероятным, что можно добиться такого поразительного сходства между предметом и его изображением, которое не просто абсолютно соответствовало реальности, но даже в чем-то превосходило ее.

– Нравится? – заметив изумленный взгляд Антипа, поинтересовался старик.

Антип только руками развел, не найдя слов, коими можно было бы описать впечатление, произведенное на него картиной.

– Особая техника, – сказал старик, отвечая на незаданный вопрос. – Гиперреализм. Работа мастера Первой эпохи. Сейчас так уже никто не пишет. Да и краски для подобной живописи нужны особые – нынче таких не сыщешь.

– А где же их доставали древние мастера? – спросил Антип.

– Ну, ты задал вопрос! – усмехнувшись в седую бороду, старик покачал головой. – Откуда же мне это знать?

– Простите…

Антип непонятно почему смутился. То ли вопрос, который он задал хозяину дома, показался ему невероятно глупым, то ли стыдно стало за собственное невежество – прожил на свете двадцать лет, а ни разу даже не слышал ни о гиперреализме, ни о мастерах Первой эпохи.

– Ничего, – старик снисходительно похлопал Антипа по плечу. – Глуп не тот, кто задает вопросы, а тот, кому и без них все ясно. Есть будешь?

Успев перекусить в лодке, голода Антип не чувствовал, но от горячей домашней еды отказываться не стал.

Старик усадил парня на скамейку и быстро собрал на стол.

Каша, которую он предложил Антипу, по виду напоминала густой клейстер, но на вкус оказалась отменной. В особенности после того, как Антип добавил в нее пару ложек прозрачного, как янтарь, душистого меда из глиняного горшочка, что старик поставил рядом с его тарелкой.

После каши старик предложил парню кусок мяса, зажаренный с луком. На этот раз он поставил рядом с тарелкой небольшой кувшинчик с узким горлом и положил странный предмет, похожий на маленькую острогу.

Неизвестный

Заметив удивленный взгляд Антипа, старик взял необычный предмет в руку.

– Это вилка, – сказал он и наколол на трезубец кусок мяса.

Взявшись за вилку с некоторым предубеждением, Антип вскоре был вынужден признать, что есть с ее помощью мясо куда удобнее, чем с ножа.

В кувшинчике оказалась густая масса красного цвета, которую старик назвал томатным соусом и предложил использовать в качестве приправы к мясу. Соус пришелся Антипу по вкусу, и он в один момент расправился с предложенной ему едой.

Убрав со стола тарелки, старик поставил на их место кружки под чай. Наполнив кружки, он взял из стоявшей на столе плошки два кусочка колотого сахара и бросил их в свою кружку. Размешав сахар в чае, старик сделал пару неторопливых глотков, после чего поставил кружку на стол, сложил руки перед собой и с интересом посмотрел на сидевшего напротив него парня.

– Так как же ты оказался в наших краях, Антип?

Вопрос был задан мягко, без настойчивости и даже как будто без особого желания получить на него ответ. Старик понимал, что парню много чего нужно рассказать, и просто хотел помочь ему начать.

– Как я сюда попал? – задумчиво повторил вопрос старика Антип. – Сказать по чести, я даже не знаю, где сейчас нахожусь.

– Река, со стороны которой ты пришел, именуется Солмой, – сказал старик. – Она разделяет Великие Степи и земли, входящие в Подлунную Империю. Судя по языку, на котором ты разговариваешь, ты пришел из страны, именуемой Белоземьем, что лежит по ту сторону Великих Степей.

– Похоже на то, – грустно кивнул Антип. – Только… – Антип в отчаянии махнул рукой. – Я и сам толком не пойму, как здесь оказался!

Старик сделал еще пару глотков из своей кружки, после чего взял чайник и подлил горячего чая себе и Антипу.

– Давай-ка, парень, рассказывай все с самого начала. – Старик сел на свое место, и тотчас же на колени ему запрыгнул большой черный кот. – Рассказывай. – Глядя на Антипа, старик автоматическим движением провел ладонью по шерсти кота. – А там, глядишь, вместе во всем и разберемся.

– Сначала… – Антип криво ухмыльнулся. – Вот с него-то все и началось.

Вытянув из-за голенища нож, Антип положил его на край стола, острием к себе, словно предлагая старику взять нож в руку. Однако старик до ножа не дотронулся, только внимательно посмотрел на него, после чего перевел ничего не выражающий взгляд на Антипа и спокойно произнес:

– Хороший ножик.

– Это нож вестника смерти, – доверительным тоном сообщил собеседнику Антип.

Старик снова скосил взгляд на нож, после чего высказал свое мнение:

– Похож. Хотя, возможно, что подделка.

– Нож настоящий, – заверил его Антип.

– Надо проверить.

Старик поднялся из-за стола и не спеша прошел в соседнюю комнату.

Вернулся он через пару минут, держа в одной руке толстое увеличительное стекло в серебряной оправе, а в другой – небольшую склянку темного стекла с плотно притертой пробкой.

– Поверни нож острием ко мне, – велел Антипу старик.

После того как Антип сделал то, что от него требовалось, старик сел и внимательно осмотрел лезвие ножа через увеличительное стекло. Затем он отложил стекло в сторону, открыл принесенную склянку, опустил в нее стеклянную палочку и нанес на лезвие ножа большую каплю вязкой, чуть желтоватой жидкости. Едва соприкоснувшись с металлом, жидкость зашипела и вспенилась. Выждав пару минут, старик взял в руки кусочек мягкой белой материи и осторожно, не касаясь пальцами ножа, стер с его лезвия белый хлопьевидный налет, в который превратилась жидкость. Затем, кинув тряпку на край стола, он вновь вооружился увеличительным стеклом и еще более внимательно, чем прежде, изучил лезвие ножа.

– Все верно, – сказал он, выпрямив спину. – Это нож вестника смерти. Твоя история обещает оказаться куда более интересной, чем я ожидал.

Не дожидаясь новых вопросов, Антип начал рассказывать. Все с самого начала, с того самого момента, когда, перевернув старый пень, он увидел среди его корней нож, который сразу же ему понравился.

Старик слушал внимательно, не перебивая, время от времени поглаживая кота, снова забравшегося к нему на колени.

– Вам не кажется все это невероятным? – спросил Антип, дойдя до событий на заброшенном кладбище.

– Отнюдь, – качнул головой старик. – Мне приходилось слышать и куда более фантастические истории. А некоторые события, участником которых я сам был… Но продолжай…

Антип рассказал старику о чаепитии с навьем, о схватке с Карачуном и о бегстве, в результате чего он вместе с Луконей оказался в лодке, плывущей по реке, протекающей за сотни тысяч верст от того места, где они до этого находились.

Данный эпизод вызвал у старика особый интерес.

– Мне и прежде приходилось слышать о внепространственных переходах, но вот самому пользоваться ими не доводилось, – сказал он, прервав Антипа. – Было бы превосходно, парень, если бы тебе удалось припомнить какие-нибудь детали.

– Да какие там детали, – озадаченно наморщил лоб Антип. – Ползли по какой-то темной норе. Узко, еле протиснуться… Земля сырая вокруг… Луконя мне все про каких-то водилок рассказывал, – вспомнил Антип.

– Это все сказки, – махнул рукой старик. – Твой Луконя знал, где находится точка перехода, просто не хотел тебя в это посвящать. Знаю я этих бесенят, кому угодно голову заморочат.

– Ну, может, и так, – не стал спорить Антип.

– А как выглядел выход? – тут же спросил старик.

– Да темно же кругом было, – словно оправдываясь, сказал Антип. – Ночь безлунная.

– Ну да, конечно, – быстро кивнул старик. – Иначе Луконя и не повел бы тебя через переход.

– А что это за переход такой? – спросил, в свою очередь, Антип.

– Судя по всему, это особые точки в пространстве, пройдя через которые можно в один миг оказаться за тысячи верст от первоначального места, – объяснил старик. – А если знать, как пользоваться переходом, то можно заранее наметить то место, куда желаешь попасть.

– Выходит, что по всему миру можно путешествовать без лошадей? – удивился Антип.

– Совершенно верно, – ответил старик. – Если знать места расположения точек переходов. Вот только похоже, что знания эти сохранились лишь среди нечисти, а она не очень-то стремится поделиться ими с людьми.

– Значит, Луконя мог меня через этот переход куда нужно доставить! – воскликнул, осененный внезапной догадкой, Антип.

– Ну, об этом мне трудно судить, – развел руками старик. – Вполне возможно, что переход, которым вы воспользовались, связывал только две определенные точки пространства, и попасть с его помощью куда-либо еще, помимо берега Солмы, было просто невозможно.

– Но Луконя знал, где находятся другие точки перехода!

– Послушай, парень, – успокаивающе поднял руку старик, – все, что касается внепространственных переходов, это только мои предположения, основанные на рассказах тех, кому доводилось ими пользоваться. А рассказы эти были не более определенные, чем твой. Единственное, что всех их связывает, это обязательное присутствие кого-либо из нечисти, кто и проводит человека через точку перехода. Порою в результате этого человек переносится в сторону всего на несколько шагов, порою – на сотни тысяч верст, как случилось с тобой. Но никогда после этого человек не может самостоятельно найти точку перехода. Слыхал выражение «заблудиться в трех соснах»? Оно как раз и описывает ситуацию, когда нечисть раз за разом проводит человека через одну и ту же точку ближнего перехода, в результате чего бедолага, постоянно двигаясь вперед, все время оказывается в одном и том же месте. Если бы я мог лично исследовать хотя бы один из таких переходов! – мечтательно вздохнул старик.

– Откуда они взялись, эти переходы? – поинтересовался Антип, вспомнив замечание старика относительно умения задавать вопросы.

– На этот счет существуют разные теории, – с готовностью начал объяснять старик. Должно быть, живя в одиночестве, он испытывал недостаток общения и теперь стремился возместить его, пока нежданный гость снова не собрался в дорогу. – Ряд исследователей считают их природными образованиями, которые появляются и исчезают в соответствии с расположением зодиакальных созвездий. Я же склонен считать их артефактами, оставшимися от Первой эпохи. Такими же, как и многие другие, коими мы пользуемся в повседневной жизни, порою даже не задумываясь об их происхождении. Косвенным подтверждением этого является и то, что, как я уже говорил, пользоваться ими умеет только так называемая нечисть, а ее представители, как известно, являются единственными разумными живыми существами, дожившими до наших дней со времен Первой эпохи.

Честно говоря, для Антипа это было совершенно не очевидно. Нечисть для него всегда была просто нечистью – потусторонними существами, явившимися в этот мир для того, чтобы пакостничать и строить людям всяческие каверзы, а также насылать порчу, всевозможные болезни и беды. А о том, что представляет собой Первая эпоха, он вообще имел весьма смутное представление. Так, слышал что-то краем уха о том, что в незапамятные времена в Бескрайнем мире жили другие народы, да и сама жизнь тогда была совершенно иной. Знал, что от Первой эпохи остались в мире некие загадочные предметы, назначение которых не всегда понятно, и тайные знания, которыми пользуются только посвященные. Да и мертвяки с заброшенного кладбища прошлой ночью тоже, вспоминая прошлое, упоминали Первую эпоху. Этим все познания Антипа в данном вопросе и ограничивались. Однако, не желая демонстрировать свою полную неосведомленность, выслушав слова старика, Антип с серьезным видом кивнул.

– Вообще-то тебе бы не ругать, а поблагодарить следовало того бесенка, что завел тебя сюда, – заметил старик.

– С чего бы вдруг? – прищурился Антип.

– В твоих краях тебе все равно бы жизни не было, – ответил старик. – Люди боятся вестников смерти, и есть за что. Поэтому твои соседи сделали бы все от них зависящее, чтобы заставить тебя уйти.

– Я не вестник смерти, – мрачно буркнул Антип.

– Я знаю, – улыбнулся ему старик. – Но для большей части людей тот, в чьей руке находится нож вестника смерти, таковым и является. Открыто против тебя выступить скорее всего никто бы не решился. Но если бы ты сам не пожелал уйти, то как-нибудь невзначай загорелся бы твой дом. Потом кто-нибудь подмешал бы отраву в пищу скотине. Может быть, пригрозили бы расправой твоим близким…

– У нас в селе люди не такие! – уверенно перебил старика Антип.

– Молод ты еще, парень, – снисходительно улыбнулся ему старик. – Не знаешь ты пока еще людей. У каждого из нас в душе такая темная бездна сокрыта, в которую и самому-то заглянуть порою жутко бывает. Страх способен многих человеческого облика лишить. Тебе повезло, что ты оказался в местах, где никто не знает, кто ты такой. Вот только нож свой спрячь и перед каждым встречным без нужды напоказ не выставляй.

– А вас разве не пугает то, что за одним с вами столом сидит человек с ножом вестника смерти? – спросил Антип.

– А по мою душу уже не один вестник смерти приходил, – лукаво улыбнулся старик – Да только все они так ни с чем и ушли.

– Разве такое возможно? – удивился Антип.

– Мало ты чего еще в этой жизни повидал, парень, – совсем не обидно, по-доброму рассмеялся старик. – Поэтому много чего еще не понимаешь.

– А я разве спорю, – так же с улыбкой развел руками Антип. – Вот только никто не берется научить.

– А чему ты хотел бы научиться? – склонив голову к плечу, спросил старик.

Антип от неожиданности даже растерялся. Вопрос был задан так, словно старик сам готов был взяться научить Антипа всему, что он только пожелает.

– Не знаю, – честно признался Антип. – Мне вообще-то все интересно. Я ведь только и знаю, что работу в поле да кое-что по хозяйственной части.

– Это уже немало, – заметил старик. – Большинству людей вполне достаточно только тех знаний, которые непосредственно связаны с той работой, которой они зарабатывают себе на жизнь.

– Я хочу другого, – уверенно заявил Антип.

– Чего же? – с интересом прищурился старик.

– Ну, например, когда мой отец бросает зерно в землю, он знает, через сколько дней оно взойдет. А мне интересно понять, что такого происходит с зерном, почему оно вдруг в зеленый росток превращается. Я хочу узнать, как весь мир устроен. Почему в нем все происходит так, как происходит, а не иначе?

– Глобальный вопрос, – усмехнулся старик.

– Как? – не понял Антип.

– На такой вопрос в двух словах не ответишь, – по-иному выразился старик. – Да и вряд ли найдется человек, который знает точный ответ на него.

– Это я понимаю, – кивнул Антип. – Кривой Ван, шинкарь из нашего села, говорит, что познать мир до конца невозможно, но любое новое знание приближает человека к пониманию сущности и первопричины мироздания.

– Ваш шинкарь, должно быть, мудрый человек, – заметил старик. – Но что ты хотел бы узнать первым делом?

– Что мне делать с ножом вестника смерти? – не задумываясь, спросил Антип.

– А что ты сам думаешь по этому поводу? – задал встречный вопрос старик.

– Кривой Ван говорил мне, что избавиться от ножа, иначе как вернув его вестнику смерти, невозможно. – Сказав это, Антип вопросительно посмотрел на старика.

– Верно, – коротко кивнул тот и не сказал более ни слова.

– Еще говорят, что если не избавишься от ножа, то со временем сам превратишься в вестника смерти.

– А вот это как раз довольно-таки широко распространенное заблуждение, – уверенно заявил старик. – Я лично знал двоих человек, которые владели ножами вестников смерти и оставались при этом обычными людьми, не испытывающими патологической тяги к убийствам.

– Правда? – с надеждой посмотрел на своего собеседника Антип.

– Истинная правда, – ответил ему старик.

– И вы можете свести меня с этими людьми?

– Увы, – с сожалением развел руками старик. – Одного из них, как мне известно, уже нет на этом свете, а где искать другого, я не имею ни малейшего представления. Дело в том, что, испытывая страсть к путешествиям, он никогда не сидит на месте. Раз в три-четыре года он заезжает ко мне, чтобы рассказать о своих новых приключениях и показать карты земель, в которых до него никто еще не бывал. Но я не могу даже приблизительно сказать, когда он явится сюда в очередной раз.

– Но неужели вам так-таки вообще ничего не известно о том, как им удалось совладать с силой ножа? – все еще не желая оставлять надежду, которая сделалась почти призрачной, спросил Антип.

Старик ответил не сразу. Сначала он допил чай, остававшийся у него в кружке. Затем заново наполнил ее и бросил в чай пару кусков колотого сахара. После этого старик погладил кота и посмотрел на Антипа так, как не смотрел еще ни разу. Казалось, он хотел заглянуть в саму душу сидевшего напротив него парня, чтобы понять, каково соотношение добра и зла, заложенных в нее природой. Антип почувствовал себя неловко и с трудом удержался от желания отвести взгляд в сторону.

– Я могу научить тебя противостоять той злой воле, которую старается навязать тебе нож, – сказал наконец старик. – Если у тебя хватит природных способностей и терпения, то ты сможешь держать этот нож при себе и не бояться причинить зла кому бы то ни было. Но я не смогу научить тебя пользоваться этим ножом. Для этого нужен прирожденный воин. А я и в лучшие-то для себя времена с неохотой брался за нож или меч.

– Сколько времени это займет? – быстро спросил Антип.

– Это уж как дело пойдет, – развел руками старик. – Может, год, а может, и все десять. – Заметив, как сник при этих его словах Антип, старик улыбнулся и добавил: – Ну, ты-то, как мне кажется, быстро всему обучишься. Плохо только то, что нож уже сам к тебе в руку прыгает.

– У меня это всего один раз и получилось, – смущенно признался Антип. – После, сколько ни пробовал, никакого толка.

– Пока твоя воля слабее силы ножа, пускать его в дело не следует, – строго произнес старик. – Вот когда научишься ножа не бояться, тогда и найдешь кого-нибудь, кто научит тебя, как им пользоваться.

– Да мне это и ни к чему вовсе, – махнул рукой Антип. – Мне бы спрятать этот нож куда подальше, да и забыть о нем.

– Очень глупо, – с укором покачал головой старик. – Глупо иметь в своих руках такую удивительную вещь и не уметь ею пользоваться. Все равно что собирать книги, не умея читать.

– Читать я умею, – поспешил заверить Антип.

– И то хорошо, – улыбнулся старик.

– У меня есть немного денег, – Антип достал из-за пазухи кошель и встряхнул им, звякнув монетами. – Я могу заплатить вам за начало обучения. А потом найду какую-нибудь работу поблизости и заработаю, сколько нужно.

– Поблизости ты никакой работы не найдешь, – усмехнулся старик. – Потому что не живет никто от меня поблизости. До ближайшего города, в котором можно на работу наняться, дней десять пути.

– А если по реке? – спросил Антип, вспомнив про оставленную на берегу лодку.

– Если плыть по реке, то за сутки с небольшим можно добраться до Анцыпала, – ответил старик. – Это небольшой порт, и работу там, наверное, сыскать можно. Да ты же ни языка, на котором говорят в Подлунной, ни обычаев местных, ни законов не знаешь. В Подлунной к чужакам относятся терпимо, но установленные здесь правила поведения выполнять необходимо неукоснительно.

– Правила или законы? – переспросил Антип.

– Закон в Подлунной один – это Гудри-хан, нынешний император Подлунной. Когда же я говорю о правилах, то имею в виду правила поведения в присутственных местах. В Подлунной Империи действует весьма сложная иерархия государственных служащих и чиновников, незнание которой зачастую может стоить жизни.

– Ну, как-нибудь устроюсь, – не очень уверенно ответил Антип. – Все одно, другого выбора у меня нет.

– Оставайся у меня, – предложил неожиданно старик. – Будешь помогать мне в работе и по хозяйству, а я тебя за это кормить и учить стану. К весне язык здешний подучишь, тогда и отправишься в город. Может, к тому времени и попутчик тебе сыщется.

Антип не мог не обрадоваться такому предложению. Однако последние два дня научили его быть осторожным в общении с незнакомыми людьми.

– А вы-то сами как здесь один живете? – спросил он у старика.

– У меня все, что нужно для жизни, имеется, – ответил тот. – А то, чего не хватает, гости привозят.

– Что за гости? – с подозрением посмотрел на старик Антип.

– Ко мне разные люди приходят, – уклончиво ответил старик.

– А с нечистью вы, часом, не знаетесь? – осторожно спросил Антип.

Откинув голову назад, старик звонко рассмеялся.

– Видно, здорово тебя нечисть напугала, – сказал он, весело глянув на Антипа.

– Вы о себе ничего не рассказывали, – насупился Антип. – Все только меня расспрашивали. А я, прежде чем решить, остаться ли у вас, знать должен, кто вы такой, почему один здесь живете и чем занимаетесь.

– Верно говоришь, – согласился со словами Антипа старик. – Начнем по порядку. С нечистью я не знаюсь, хотя кое с кем из них познакомиться не отказался бы. Живу один, потому что мне это нравится. А люди ко мне приходят за лекарствами и советами, как лечить те или иные болезни.

– Так вы, выходит, ведун! – обрадовался Антип.

– Не ведун, а ученый, – подняв вверх указательный палец, поправил его старик. – Я изучаю мироздание, пытаюсь приблизиться к пониманию его первопричины.

– Ну и как, получается? – с чрезвычайно серьезным видом поинтересовался Антип.

– С переменным успехом, – улыбнулся старик.

– А вот скажите-ка мне, – сразу же перешел к делу Антип, – почему камень, когда его кинешь вверх, снова на землю падает?

– Всему свое время, – ответил старик. – Придет пора, и на этот свой вопрос ты ответ получишь. Но сначала давай-ка с твоим ножом разберемся.

Старик снова сходил в соседнюю комнату и принес оттуда небольшую узкую шкатулку, размерами как раз под нож, сделанную из дерева красноватого цвета. На плоской крышке шкатулки по углам были набиты металлические пластины с чеканными изображениями голов каких-то невообразимых уродцев, похожих одновременно и на животных, и на людей. Повернув маленький ключик в замке, старик открыл шкатулку, которая, к удивлению Антипа, оказалась пустой.

– Клади нож в шкатулку, – велел Антипу старик.

Антип взял нож в руку, но, прежде чем положить его в шкатулку, все же спросил:

– И что это даст?

– Шкатулка экранированная.

– Как? – удивленно переспросил Антип.

– Ну, вроде как заговоренная, – объяснил старик. – Находясь в ней, нож временно теряет свою власть над тобой.

Вполне удовлетворенный таким объяснением, Антип осторожно положил нож в шкатулку.

Старик быстро захлопнул шкатулку и дважды повернул ключ в замке.

– Все, – сказал он, положив ладонь на крышку шкатулки. – На время о ноже можешь забыть.

– Но вы ведь собирались научить меня, как правильно обращаться с ножом, – удивился Антип.

– Для этого тебе сам нож не потребуется, – ответил старик. – Будешь тренировать свое сознание и волю на других, куда менее опасных предметах.

– А нельзя ли его там навсегда оставить? – взглядом указал на шкатулку Антип.

– Нет, – коротко ответил старик.

Давать какие-либо объяснения по этому поводу он не счел нужным, а Антип не решился задавать новые вопросы относительно дальнейшей судьбы ножа. Вместо этого он спросил у старика о другом:

– Как мне вас называть? Вы до сих пор не сказали мне своего имени.

Старик на секунду задумался.

– А называй-ка меня просто дедом, – сказал он, улыбнувшись. – Пусть гости думают, что мы с тобой сродственники. Меньше вопросов задавать станут.

Глава 6

Так и остался Антип жить в доме старого отшельника.

Дед отвел Антипу маленькую каморку, дверь в которую находилась прямо в сенях. В каморке стояла узкая деревянная кровать, да доска, положенная на козлы, выполняла роль небольшого столика. Антипу большего и не требовалось – было бы место, где голову преклонить.

Хозяйство у деда был небогатое. Помимо козы, которую Антип уже видел, жили в его доме еще десяток кур и большой петух с огромным красным гребнем, гордый и надменный, словно сам император Подлунной. Дед так и называл его – император. Но при этом в погребе на леднике имелось достаточно запасов вяленого мяса, соленой рыбы, сыра и прочей снеди. Должно быть, продовольствие доставляли деду те самые странные гости, о которых он упоминал.

В огороде у деда имелось множество диковинных растений, каких прежде Антип и не видывал. Помимо тех, что шли в пищу, росли там и травы, которые использовал дед для приготовления лекарств. Про каждую из них, прежде чем сорвать, дед подробно рассказывал Антипу: давал траве название на нескольких языках, говорил, где она растет, от каких болезней помогает и в какую пору ее собирать следует.

По первому времени дед доверял Антипу только работу по хозяйству. Приходилось Антипу за козой да курами присматривать, в огороде землю копать, по воду ходить, дрова колоть, еду готовить, в доме да на дворе убираться, чинить старую мебель да одежду. Привычному к хлопотам по дому Антипу подобная работа была не в тягость. Да и времени они занимала немного. В свободное же время Антип занимался с дедом, который учил его языку Подлунной, рассказывал об истории Империи и ее нынешнем государственном устройстве. От деда узнал Антип и о том, как пользоваться календарем Подлунной, и о метрической системе мер и весов, которая оказалась куда удобнее и практичнее той, что была принята в Белоземье.

– А когда ножом начнем заниматься? – то и дело спрашивал у деда Антип.

– А мы уже им занимаемся, – с лукавой искоркой в глазах отвечал ему на это старик.

– Как так? – недоумевающе разводил руками Антип.

– Чем больше знаний у тебя в голове, тем труднее ножу оказывать на тебя свое пагубное воздействие, – говорил дед. – Те двое, про которых я тебе говорил, что такие же ножи имели да сами вестниками смерти не стали, оба умниками были такими, что поискать.

Со временем дед начал привлекать Антипа и к помощи в приготовлении лекарств. В дальней комнате, где, как по первому времени думал Антип, находилась спальня деда, на самом деле располагалась превосходно оборудованная лаборатория. Спал же дед за ширмой в углу в странном мешке, подвешенном за два конца, который он называл гамаком, и при этом уверял, что так спать гораздо удобнее, чем на кровати.

Сначала Антип просто скатывал пилюли и разливал в пузырьки травяные настои. Занятие было несложным, но попервоначалу Антипа раздражало то, что дед постоянно требовал, чтобы он работал «стерильно». Антип долго не мог взять в толк, что именно дед понимает под этим странным словом.

– В окружающей нас среде присутствует множество мельчайших живых существ – микробов, большинство из них способны, попав в организм человека, вызвать заболевание, – старательно втолковывал Антипу дед.

– И в воздухе? – недоверчиво спрашивал Антип.

– Конечно.

– И, значит, с каждым вздохом я проглатываю десяток-другой этих самых микробов?

– Не десятки, а тысячи, – поправлял Антипа дед.

– Так почему же я до сих пор все еще жив?! – заранее торжествуя победу, радостно восклицал Антип.

– Потому что твой организм имеет несколько защитных барьеров, препятствующих внедрению в него и размножению микробов, – невозмутимо отвечал на вопрос Антипа дед. – Защитные же барьеры организма больного человека, для которого и предназначены изготовляемые нами лекарства, ослаблены. И мы должны сделать все возможное, чтобы в организм больного не попали вместе с лекарствами новые болезнетворные микробы.

Антип с сомнением качал головой. Но вне зависимости от того, верил он в крошечных невидимых убийц, витающих в воздухе, или нет, со временем у него вошло в привычку, прежде чем браться за работу, тщательно мыть руки, а затем протирать их винным спиртом, которого в доме у деда имелось изрядное количество. А горлышко каждого пузырька, прежде чем наполнить его приготовленным раствором, Антип уже автоматическим движением подносил к пламени спиртовой горелки, всегда стоявшей на рабочем столе.

– Выходит, причина всех болезней в тех микробах, что попадают в человеческий организм? – допытывался у деда Антип.

– Причин заболевания столь же много, как и самих болезней, – отвечал ему старик. – Некоторые из них до сих пор до конца не ясны. Но я уверен, что со временем люди научатся лечить все болезни, в том числе и ту, которую мы называем старостью.

– И тогда люди не будут умирать? – удивленно спрашивал Антип.

– Кто знает, – уклончиво отвечал на это дед.

Предметом особой гордости старика являлся металлический шкаф, стоявший в кухне, который он называл термостатом. В термостате старик выращивал плесень. Чего Антип долго не мог взять в толк, так это то, каким образом с помощью плесени можно лечить больных.

– Я выращиваю не какую попало плесень, а определенные ее виды, – объяснял Антипу дед. – Те, которые при росте своем выделяют вещества, убивающие болезнетворных микробов. Это касается в особенности раневых инфекций. Больше половины воинов, раненных в бою, умирают не от самого ранения, а от инфекции, попадающей в рану. Лекарство же, которое я получаю из плесени, дает раненым шанс выжить.

– Для того, чтобы были раненые, нужна война, – заметил как-то раз Антип.

– Подлунная Империя настолько велика, что где-нибудь на ее территории всегда идет война, – ответил старик. – Если это не попытка захватить новые территории, то приграничная война с кем-нибудь из соседей из-за спорных земель. Кроме того, редкий год выдается без мятежа внутри страны.

Стенки у термостата были полыми, и по ним постоянно циркулировала вода, нагревающаяся от жара печи и поступающая через подведенную снизу трубу. Интенсивность нагрева термостата можно было регулировать с помощью крана, перекрывающего доступ горячей воды в кожух. Плесень выращивалась в мясном бульоне, который старик варил из отборного мяса. С помощью Антипа старик процеживал бульон через несколько слоев чистой материи, после чего разливал его по стеклянным бутылям, которые затем ставил в разожженную печь. Еще горячие бутыли, вынутые из печи, затыкались тряпичными пробками. Дав бульону в бутылях остыть, старик аккуратно вливал в него немного содержимого маленького пузырька, в котором содержался нужный вид плесени. После этого бутыли помещались в термостат. В обязанности Антипа входило следить за температурой в термостате и каждые полчаса интенсивно встряхивать бутыли. На второй день содержимое бутылей становилось мутным. Старик вынимал их из термостата, снова процеживал и полученный прозрачный раствор использовал для изготовления своего чудодейственного снадобья.

– Откуда тебе стало известно о целебных свойствах плесени? – спросил как-то раз у деда Антип.

– Мне рассказал о них один мой знакомый, – ответил тот.

– А как он это узнал?

– Не знаю, – пожал плечами старик. – Возможно, что из какой-нибудь книги. А может быть, от других ученых.

– Почему больше никто в мире не изготовляет это чудодейственное средство? – недоумевающе пожимал плечами Антип.

– Ну почему же, – улыбнулся старик. – Я не единственный, кто занимается микробиологией. Но, как ты сам видишь, для подобных занятий необходимы определенные знания, навыки и, что, пожалуй, самое главное, специальное оборудование.

– Откуда все это? – Антип обвел рукой лабораторию старика. – Ты сам все это придумал?

На секунду старик задумался.

– И да, и нет.

– Как это понимать?

– В мире не существует ничего нового. Все слова уже были когда-то сказаны, все открытия сделаны, все земли найдены. Во времена Первой эпохи для человека не существовало непознанного.

– Но ты ведь сам утверждал, что познать мироздание до конца невозможно, – напомнил старику Антип.

– Верно, – задумчиво кивнул тот. – Кто знает, возможно, люди Первой эпохи настолько близко подошли к познанию первопричины мироздания, что это обернулось для них трагедией. Иначе чем еще объяснить то, что процветание Первой эпохи внезапно сменилось упадком и одичанием Второй, когда невежественные варвары уничтожали все, что было создано величайшими умами человечества. Во времена Третьей эпохи люди Бескрайнего мира постепенно, шаг за шагом, восстанавливали основы цивилизации. И вот сейчас, живя в Четвертую эпоху, мы пытаемся отыскать следы, оставшиеся от Первой, которые могут указать нам верные, порою неожиданные и парадоксальные пути развития науки и общества.

– Ты хочешь сказать, что все, чем ты здесь занимаешься, уже было сделано во времена Первой эпохи? – недоверчиво прищурился Антип.

– То, что делаю я, всего лишь детские игры по сравнению с тем, каких высот достигала наука Первой эпохи, – грустно улыбнулся старик. – Я пытаюсь восстановить то, что разрушило варварство, но сделать это совсем непросто, потому что от Первой эпохи не осталось никаких записей. Только разрозненные артефакты да нечисть, которая хотя и хранит память ушедших веков, но не желает делиться ею с людьми. Некоторую помощь могут оказать медиумы – люди, способные во время транса описать назначение того или иного артефакта Первой эпохи. Но по большей части эти описания весьма неясны и расплывчаты, поскольку медиумы, как правило, не обладают необходимыми познаниями в нужной области, так что в конечном итоге до всего приходится доходить своим умом.

По первому времени, слушая деда и помогая ему в работе, Антип мысленно задавал себе вопрос: а все ли в порядке у старика с головой? Вне всяких сомнений, старик был мудрейшим человеком, с каким только приходилось встречаться Антипу, но, как известно, у каждого старика имеется своя блажь. Так, может быть, дед возится с плесенью только из прихоти?

Однако вскоре Антип имел возможность убедиться в обратном. Едва только выпал первый снег, к дому потянулись гости. Редкая неделя обходилась без визитеров. Старик неизменно вежливо встречал каждого гостя, хотя Антипу со стороны было хорошо заметно, что не ко всем дед относится одинаково. Кого-то из гостей он оставлял ждать на пороге, пока вынесет им требуемое снадобье. Других заводил в дом, сажал за стол и, угощая чаем, долго о чем-то расспрашивал. Некоторые же из гостей задерживались в доме на день-другой. Тогда старик приглашал за стол и Антипа, которого представлял как своего внучатого племянника. Затаив дыхание, слушал Антип удивительные истории о неведомых землях, что рассказывали странные посетители.

Редко кто из гостей являлся с пустыми руками. Чаще всего старику привозили что-то из продуктов питания, которых было не достать вдали от мира. Старик вежливо благодарил посетителей и просил Антипа отнести продовольствие в погреб. Иногда привозили что-нибудь из одежды или предметов домашнего обихода, от чего старик также не отказывался. Но от всей души дед радовался, когда кто-нибудь из гостей, который, судя по всему, уже не впервые наведывался в его дом, привозил с собой какую-нибудь книгу, сосуд причудливой формы или что-либо иное из лабораторного оборудования.

Прежде Антип только слышал от купцов о том, что в Бескрайнем мире существуют люди, кожа которых черна, как уголь, или желта, как корка заморского плода лимона. Теперь же, глядя на гостей, прибывающих в дом деда, Антип мог и сам убедиться в том, что все эти истории были не досужими вымыслами. Каких только удивительных людей не повидал он за эту осень. Зачастую предметом удивления служил не столько сам внешний облик гостя, сколько одежды, в которые он был облачен. Оказалось, что далеко не все жители Бескрайнего мира отдают предпочтение рубахам и штанам. Имелись и такие, которые носили женские юбки или же попросту особым образом оборачивали вокруг туловища большие куски материи. А разнообразие головных уборов, оружия и украшений было столь велико, что Антип зачастую терялся, не в силах понять, какой цели служит тот или иной предмет убранства гостя из далекой страны.

Еще начиная с осени Антип под руководством деда приступил к занятиям, которые, по словам старика, должны были избавить его от пагубного воздействия ножа вестника смерти. Но вплотную они занялись этим только после того, как зима замела снегом все проезжие пути и поток гостей практически иссяк. Суть занятий заключалась в том, что Антип учился отгораживать себя от мира невидимой стеной, созданной с помощью собственного сознания. Вначале ему было трудно понять, чего именно добивается от него дед, – он не видел никакой стены и не понимал, каким образом ее можно было выстроить.

– Ты должен освободить свой разум от ненужных мыслей, и тогда твое сознание само сделает за тебя всю работу, – говорил ему дед.

Но как только Антип приказывал себе ни о чем не думать, тотчас же десятки, а то и сотни самых разнообразных, зачастую глупых и никчемных мыслей всплывали у него в сознании. Вначале Антип пытался избавляться по очереди от каждой из них – отлавливал и давил, как муравьев. Но к успеху такая тактика не привела – вместо одной уничтоженной мысли незамедлительно появлялись три-четыре новые. Тогда Антип стал просто расталкивать их в стороны, и, как ни странно, вскоре это привело к успеху.

После того как Антип научился очищать свое сознание, дело пошло куда веселее. Вскоре он уже без особого труда мог вызвать в сознании любой образ, запах, цвет или звук, на который указывал ему старик. В соответствии с собственным желанием он мог видеть то, чего не существовало в действительности, слышать звуки неведомых миров, осязать предметы, которые никогда не держал в руках.

Как-то раз, уже в середине зимы, старик после окончания занятий принес шкатулку с ножом вестника смерти, открыл ее и велел Антипу взять нож в руку. С опаской Антип прикоснулся к витой рукоятке ножа. И ровным счетом ничего не почувствовал. Ни благоговения, ни душевного трепета перед предметом, наделенным магическими свойствами. Ни даже легкого волнения от осознания того, что нож, который он держит в руке, унес, должно быть, не одну сотню жизней. Теперь Антип мог убедить себя в том, что в руке у него самый обыкновенный нож.

– Отлично! – похвалил Антипа старик, искренне радуясь успеху ученика. – Теперь ты можешь оставить нож себе. Но помни, что, беря его в руку, ты неизменно должен сохранять хладнокровие, спокойствие и душевное равновесие. Только в этом случае нож не сможет заставить тебя делать то, чего ты сам не желаешь.

– А может быть, пусть он пока еще полежит в шкатулке? – робко предложил Антип.

– Нет, – дед решительно захлопнул пустую шкатулку и запер ее на ключ. – У тебя не должно быть страха перед ножом.

– Да я и не боюсь его, – пожал плечами Антип. – Просто… Ну, нет у меня еще пока окончательной уверенности…

– А без ножа ты ее никогда и не обретешь, – заявил старик.

– Ну, раз так…

Антип посмотрел на лезвие ножа. Повернув его чуть в сторону, он увидел в нем свое искаженное отражение. Оно было похоже не на человека, а на удивительно безобразное существо, которому не существовало названия. С вытянутой головой, длинным носом и острыми ушами, оно не могло вызвать ничего, кроме чувства гадливого отвращения.

Быстро перевернув нож острием вниз, Антип сунул его за голенище.

– И что теперь? – спросил он у старика.

– Будем продолжать учебу, – ответил ему дед.

Теперь, когда Антип уже неплохо понимал язык Подлунной, старик стал давать ему читать книги. Дед считал книги бесценным сокровищем, и то, что он решил поделиться ими с Антипом, свидетельствовало: парень теперь не только вызывает у него интерес, как при первой встрече, но и заслужил некоторое уважение своим усердием и искренним стремлением к новым знаниям. Книги были написаны тяжеловесным, сложным для восприятия языком, но Антип старательно вникал в них, порою перечитывая особо сложные места по нескольку раз. А когда книга бывала прочитана, он обязательно обсуждал ее со стариком, который обладал удивительным умением объяснять сложные вещи простыми и ясными словами.

К концу зимы, когда морозы уже начали ослабевать, снег повалил с такой невиданной силой, что дом за ночь замело по самые окна. Едва ли не каждый день Антипу утром приходилось надевать овчинный тулуп, который специально для него привез по заказу деда один из гостей, и, выбравшись на улицу через чердачное оконце, разгребать лопатой снег, занесший за ночь крыльцо и входную дверь.

Как-то раз, вернувшись в дом, Антип поставил лопату в сенях, скинул тулуп и, открыв дверь в комнату, с порога спросил у старика:

– Что такое время?

– Разве ты не знаешь этого? – удивленно взглянул на него дед. – Продолжительность того или иного процесса, которую мы измеряем секундами, минутами, часами…

– Я не о том, – тряхнул головой Антип. – В этой книге, – сказал он, приподняв толстый том в переплете из телячьей кожи, которую пару дней назад дал ему дед, – говорится, что время – это одна из форм существования материи.

– Это так, – согласно наклонил голову старик.

– Но мы не можем ощущать время ни одним из органов чувств, – возразил деду Антип. – Следовательно, время – величина не материальная.

– Мы не можем физически ощутить время, потому что оно слишком плотно связано с другими видами материи. Мы можем только косвенно воспринимать его присутствие, наблюдая за процессами, происходящими с окружающими нас физическими телами. Да и наши собственные тела также подвержены разрушительному воздействию времени.

– Но само время бесконечно, – сказал Антип. И после секундной паузы добавил: – Если верить тому, что сказано в книге.

– У меня нет причин сомневаться в этом, – как всегда, немного лукаво улыбнулся старик.

– Следовательно, время не имеет ни начала, ни конца, – продолжал гнуть свою линию Антип.

– Получается, что так, – с беспомощным видом развел руками дед.

– Но это противоречит элементарному здравому смыслу! – возмущенно воскликнул Антип. – Все сущее имеет начало и конец!

– А что ты скажешь о кольце? – поинтересовался старик.

– Ты хочешь сказать, что время замкнуто в кольцо? – уточнил Антип.

– Я всего лишь предлагаю тебе рассмотреть подобную возможность.

И старик рассказал Антипу следующую историю:

«Странник не помнил начала пути, как не помнит никто из живущих минуты своего рождения. Не знал он ничего и о том, кто и по какой причине обрек его на вечное скитание по бесконечной Дороге Времени. Что это – дар или наказание? Или, может быть, просто игра случайности? Глупая шутка судьбы? Но тогда что такое судьба? Кто или что стоит за этим словом? Есть ли хоть какой-то смысл в том, что перед его всегда широко открытыми, как будто удивленными глазами проходит вся история человечества?

Когда? – Кто? – Зачем? – Почему? – Кто? – Когда?..

Все эти вопросы возникли, чтобы больше уже не отпускать позже, когда Странник в полной мере осознал свою уникальность, свою непохожесть на остальных – на тех, кто окружал его, жил рядом с ним, говорил на понятном ему языке, рос, старился и исчезал, уходя во тьму, в небытие.

Какое невероятно огромное количество синонимов придумано для слова «смерть», думал Странник. Казалось бы, почему не называть вещь своим именем? Тем более что и слово само вовсе не плохое – мягкое, перекатывающееся между языком и нёбом, как переспелая ягода черники, вот-вот готовая лопнуть. Но нет же, для обозначения такого простого и ясного понятия появлялись и появляются все новые и новые словесные обороты, как будто, изменив ей имя, можно обмануть и саму смерть, старуху с косой (почему именно старуха? и отчего – с косой, а не, к примеру, с топором? да мало ли еще существует способов и средств лишения жизни) или черного всадника на вороном коне (все те же вопросы).

Пытаться обмануть смерть – все равно что пробовать обмануть время. Смерть – любая, даже если она приходит раньше срока, – порождена временем. Это уж Странник знал точно. Сколько раз он сам пробовал обмануть время, пока не понял всю тщетность таких попыток. Скорее всего эти игры были просто ребячеством, юношеским испытанием собственных сил. Но это было давно.

Давно, недавно – Странник всегда улыбался, когда произносил или слышал эти слова. Для него они не имели никакого смысла. «Недавно» превращается в «давно» с той же неумолимой предопределенностью, с какой день переходит в ночь, сегодня – в завтра. Важна только последовательность, в которой происходят события.

Странник видел все, начиная с рождения Мира. Он не стремился запоминать даты. Зачастую от того или иного события, изменившего ход мировой истории, у него в памяти оставался всего лишь один яркий образ: взмах руки, тень на стене, чей-то разорванный криком рот, слово, произнесенное в толпе. Но даже так, пропуская мир сквозь свои ощущения, как через крупное сито, вылавливая только то, что просто невозможно упустить, Странник чувствовал, как его память превращается в огромную бездонную могилу, в которую пласт за пластом ложатся миллионы жизней.

Он знал, что переживет всех, всех до последнего в этом Мире. Нет – до предпоследнего, потому что последним будет он сам. И что произойдет тогда? Где закончится и закончится ли когда-нибудь его путь? Есть ли конец у того, что не имело начала?

Стремясь найти ответ, Странник ускорял свой шаг по Дороге Времени. Это было единственное, что он мог сделать. Он шел все быстрее, а ему казалось, что и картина Мира вокруг него тоже ускоряет свой бег. Люди дергали руками и ногами, как марионетки в руках сумасшедшего кукольника, механизмы давились выплевываемыми клубами дыма и пара и взрывались, не выдерживая напряжения, война превращалась в одну нестерпимо яркую вспышку, проглатывающую целую страну. И не было этому конца.

Странник бежал, и мимо него проносился яркий цветной ковер с бессмысленным, неразборчивым узором. И когда все краски на нем слились в один серый цвет, когда прекратилось раздражающее мелькание света и тьмы, Странник понял, что ему никогда не достичь конца Дороги Времени. У него оставался последний шанс попытаться найти ответы на мучающие его вопросы – он должен был вернуться к началу.

Странник остановился. И в тот же миг что-то с силой толкнуло его в спину так, что ему пришлось сделать несколько шагов вперед, чтобы устоять на ногах. Он снова остановился, и вновь повторился толчок. На этот раз толчок не был неожиданностью, и Странник устоял на месте. Но сила, давившая ему в спину, становилась все сильнее – время влекло Странника за собой помимо его воли. Чтобы ослабить все возрастающий напор времени, Странник сначала опустился на четвереньки, потом лег на Дорогу плашмя. И все равно всей поверхностью своего вжавшегося в дорогу тела Странник чувствовал, как время медленно, но все так же неумолимо тащит его за собой.

Оттолкнувшись локтями, Странник развернулся лицом назад и поднялся на ноги. Страшный удар в грудь, от которого оборвалось дыхание, опрокинул его на спину. Но он снова поднялся и, по-бычьи выставив голову перед собой, сделал шаг назад.

Оказалось, что до начала пути было не так уж далеко, всего лишь один шаг. И, сделав его, Странник наконец понял, кем он был. Но последняя мысль его потонула в неудержимом водовороте времени.

Страннику показалось, что тело его взорвалось, но на самом деле время, замкнувшись в кольцо, свернулось вокруг него в невероятно тугую спираль, сжимавшуюся все туже и плотнее до тех пор, пока не превратилась в ничто.

Невозможно было понять, как долго это длилось, поскольку времени не существовало. Следовательно, можно сказать, что в тот же самый миг в месте, где исчезли Странник и время, родился, разлился и затопил все вокруг новый временной поток.

И снова была Дорога Времени.

И опять по ней шел Странник, ищущий ответы на еще не заданные вопросы».

Внимательно выслушав предложенную дедом историю, Антип незамедлительно высказал собственное мнение по данному вопросу:

– Если время замкнуто в кольцо, то само существование мира теряет всякий смысл. Потому что в таком случае оно превращается в бесконечное повторение одних и тех же событий.

– Верно, – согласился с таким выводом старик. – Мы говорим о бесконечности времени только потому, что не знаем того момента, когда оно возникло, и не можем даже представить себе, что наступит момент, когда времени не станет.

– Разве мир не прекратит свое существование в тот момент, когда время остановится? – спросил Антип.

– Мы этого никогда не узнаем, – улыбнувшись, покачал головой старик. – Потому что все мы застынем в той точке, где остановится время.

– И как долго это будет продолжаться?

– До тех пор, пока время не возродится вновь, – ответил дед.

Подождав немного и не услышав от Антипа никаких возражений или замечаний, дед поднялся из-за стола, сходил на кухню и вернулся с кружками и чайником.

– Давай-ка чайку попьем, – предложил он Антипу.

– Странно все это, – не глядя на деда, задумчиво покачал головой Антип.

– Что именно? – спросил дед, на лице которого появилось выражение легкой озабоченности.

– То, что мы сидим здесь, в доме, заметенном снегом, и рассуждаем о конце времени так, словно нам суждено до него дожить, – ответил Антип. И, снова качнув головой, добавил: – Чудно.

Дед усмехнулся в бороду и не спеша разлил чай по кружкам. Пододвинув Антипу его кружку, дед кинул в свою пару кусков сахара и помешал чай черенком вилки. Сделав глоток, он удовлетворенно прищурился и снова посмотрел на Антипа.

– Тем и велик человек, – негромко произнес он, – что способен размышлять о том, чего ему никогда не суждено не только увидеть, но даже просто познать.

– Никогда? – так же тихо спросил Антип.

– Никогда, – ответил старик. И, улыбнувшись, добавил: – Но, может быть, это и к лучшему. Ибо, как любил говаривать один мой старый приятель, во многой мудрости много печали.

Глава 7

Среди ночи Антипа разбудили странные звуки, доносившиеся с улицы, откуда-то из-под заметенной снегом крыши дома. Это был нескончаемо протяжный нечеловеческий вой, переплетающийся с завываниями ветра в печной трубе. Временами в диком вое слышались то истошные крики диких гусей, то пронзительный волчий вой, то плач всеми забытого ребенка. Звуки были настолько жуткими, что Антип выбрался из-под одеяла. Нашарив в темноте лежавшие на столе огненные палочки, Антип потер их одну о другую и высек искру, от которой загорелся фитиль свечного огарка.

Сидя со свечой в руке на краю кровати, Антип замер и прислушался. Ему показалось, что из сеней, куда выходила дверь его каморки, доносятся тихие шаркающие шаги и едва слышное невнятное бормотание. Антип неслышно поднялся с постели, взял в свободную руку нож и осторожно приоткрыл дверь.

В синем стеганом халате и в войлочных тапках на босу ногу по холодным сеням расхаживал дед. Старик был настолько поглощен собственными мыслями, что увидел вначале не Антипа, а свет свечи, которую он держал в руке. Прищурившись, старик посмотрел на огонь.

– Что случилось? – спрятав за спиной руку с ножом, негромко спросил Антип.

Старик посмотрел на Антипа так, словно увидел его впервые. Длилось это всего одно мгновение. Затем старик тряхнул головой и быстро провел ладонью по лицу, после чего взгляд его приобрел осмысленность.

– Что случилось? – снова повторил свой вопрос Антип.

– Ничего особенного, – покачал головой старик. – Просто не спится.

– А что это за жуткий вой? – зябко передернув плечами, взглядом указал на потолочный настил Антип.

– Это? – следом за Антипом старик обратил свой взгляд вверх. – Бэнши. Должно быть, присела погреться возле нашей печной трубы.

– Бэнши? – удивленно переспросил Антип. – Но ведь плач бэнши означает чью-то смерть.

– Ну так что с того! – нервно, что было для него совершенно нехарактерно, отозвался старик. – Мы-то с тобой живы!

– Но бэнши…

– Между прочим, большинство моих друзей люди уже не первой молодости, – перебил Антипа старик. – Возможно, бэнши прилетела сюда затем, чтобы сообщить мне о смерти одного из них.

– Извини, дед, – смущенно переступил с ноги на ногу Антип. – Я не хотел…

– А, что там, – махнул рукой старик. – Как учат мудрецы из Страны Востока: жизнь и смерть – две стороны одной монеты, поэтому тот, кто не познал смерть, не может быть уверен в том, что жил. – Лицо старика приобрело свое обычное, немного лукавое выражение. – Ты согласен с этим утверждением? – спросил он у Антипа.

Антип только собрался было ответить, как в дверь, ведущую на крыльцо, снаружи дважды что-то стукнуло, и довольно-таки сильно.

Антип удивленно посмотрел на старика, по выражению лица которого можно было догадаться, что он тоже не может найти объяснения этим странным звукам.

– Всю ночь мело, – почему-то шепотом произнес Антип. – С улицы к двери без лопаты не подойти.

В дверь снова стукнуло, на этот раз трижды.

– Открой, – не двигаясь с места, велел Антипу старик.

Антип ничего на это не сказал, но выполнил приказание не сразу, словно надеялся на то, что старик передумает и изменит свое решение. Однако дед больше не произнес ни слова. Антип подошел к двери и, подняв повыше руку, в которой у него была зажата свеча, откинул щеколду.

Дверь распахнулась, и в сени ворвался порыв ледяного ветра, несущий мириады колючих снежинок. Антип сделал шаг назад и прикрыл ладонью дернувшийся язычок пламени свечи. В первый момент ему показалось, что за порогом стоит какой-то огромный лохматый зверь, поднявшийся на дыбы. И только слова, произнесенные полуночным гостем, заставили его переменить свое мнение.

– Пустите в дом, хозяева? – произнес незнакомец звучным, хорошо поставленным голосом.

Старик сделал приглашающий жест рукой.

Незнакомец вошел в сени и бросил на пол огромную тушу кабана, которую держал на плече. Сам он был одет в меховую доху с капюшоном, закрывающим почти все его лицо, в меховые штаны и валенки. За спиной у него висел огромный баул из шкуры какого-то пятнистого зверя, к которому были приторочены плетеные снегоступы.

– Ну и замело же вас, – сказал незнакомец, стряхивая с себя снег. – Еле добрался до двери.

Он откинул на спину капюшон, и старик с Антипом смогли увидеть лицо ночного гостя. Это было лицо бывалого воина. Большой шрам пересекал его правую щеку, и еще один, чуть поменьше, был заметен над левой бровью. Взгляд больших серых глаз незнакомца был спокойным и уверенным, как у человека, знающего себе цену. Длинные светлые волосы были перехвачены на лбу узким кожаным шнурком. Снизу широкое лицо незнакомца очерчивала небольшая, чуть рыжеватая бородка.

Неизвестный

– Извините за поздний визит, – улыбнулся гость. – Но я услышал, как на вашей крыше завывает бэнши, и решил, что вы все равно не спите. Признаться, если бы не вопли этой престарелой дамы, которые указали мне дорогу к вашему дому, мне пришлось бы заночевать в лесу.

– Раздевайтесь и проходите в дом, – предложил гостю старик.

Антип сделал шаг к двери, собираясь закрыть ее, но незнакомец жестом остановил его.

– Если вы не против, – сказал он, обращаясь в первую очередь к старику, – я хотел бы пригласить в дом и моего друга.

– Конечно, – ответил старик.

– Вид моего друга несколько необычен, – предупредил незнакомец.

– Мы рады любым гостям, – улыбнулся старик. – Кем бы ни был ваш друг, не ночевать же ему в снегу.

– Ну, это ему не впервой, – усмехнулся незнакомец.

Подойдя к открытой двери, он громко свистнул.

Через пару секунд в сени ворвался волк, да такой огромный, каких ни Антипу, ни старику никогда прежде видеть не доводилось. Поднявшись на задние лапы, этот волк мог бы без труда положить передние на плечи своего хозяина, который тоже был не малого роста.

Антип невольно попятился назад, выставив перед собой нож.

– Волк, сидеть! – приказал незнакомец, и волк послушно присел возле двери.

Незнакомец закрыл дверь и накинул щеколду.

– Я знаком с этим волком уже не первый год, – сказал он. – И еще не было случая, чтобы он набросился на кого-нибудь без моего приказа. Он будет послушно сидеть на одном месте столько, сколько потребуется.

– Ну что ж… – Старик указал рукой на дверь, ведущую в комнату.

Прежде чем переступить порог комнаты, незнакомец скинул доху, под которой оказалась короткая кожаная куртка, достал из-за пояса огромный нож и несколькими уверенными ударами отсек от туши кабана заднюю ногу.

– Мы с Волком сутки ничего не ели, – объяснил он хозяевам.

Волк вошел в комнату следом за людьми и прилег на пороге, положив большую лобастую голову на вытянутые лапы. Глаза его, наблюдавшие за людьми, казались глазами разумного существа, которое не только следит за жестами, но и прекрасно понимает каждое произнесенное слово.

Антип ненадолго заскочил к себе в каморку, чтобы надеть штаны и накинуть что-нибудь поверх рубахи, в которой спал. Натянув сапоги, он на всякий случай сунул за голенище нож. Ночной гость не то чтобы внушал ему опасение, но вот радость его по поводу того, что среди ночной снежной бури ему удалось отыскать людское жилье, почему-то показалась Антипу не слишком искренней. Глядя на то, как весело и беззаботно улыбался незнакомец, можно было подумать, что ночевка в снегу была для него самым что ни на есть привычным делом.

Когда Антип открыл дверь в комнату, волк, не двинувшись с места, покосился на него своим желтоватым глазом. Антип осторожно переступил через растянувшегося на пороге зверя и подошел к столу, на котором уже горел большой семисвечник. Дед собирал на стол, а ночной гость на кухне разделывал кабанью ногу. Отхватывая от ноги широкие ломти мяса, он кидал их на самую большую сковороду, какую только сумел отыскать. Наполнив сковороду мясом, незнакомец как следует посолил его и посыпал специями, которые предложил ему дед. Перемешав мясо ножом, незнакомец открыл печь и поставил сковороду на еще не остывшие с вечера угли. Закончив с приготовлением мяса, гость довольно улыбнулся, подмигнул внимательно наблюдавшему за ним Антипу и ополоснул руки под рукомойником. Прежде чем сесть за стол вместе с хозяевами, он отрезал от кабаньей ноги еще один большой кусок мяса и кинул его волку. Зверь в одно мгновение проглотил предложенную ему еду и снова улегся на пол.

– Перекуси пока, – старик пододвинул гостю кружку с горячим чаем, хлеб и тарелку с нарезанными сыром и салом.

Гость не стал заставлять себя долго упрашивать. Поблагодарив хозяев, он отмахнул от буханки широкий ломоть хлеба, положил на него пару кусков сала, несколько кусков сыра, полил вся это стоявшим на столе соусом и накрыл сверху вторым куском хлеба. То, что аппетит у незнакомца был отнюдь не показным, несколько успокоило подозрения Антипа.

Быстро проглотив приготовленный бутерброд и запив его чаем, гость потянулся было за новым куском хлеба, но тут же передумал.

– Подожду, когда мясо будет готово, – улыбнувшись, сказал он хозяевам. – А вот от чая еще не откажусь.

– Долгий путь пришлось проделать? – спросил старик, повторно наполняя кружку гостя чаем.

– Да уж не близкий, – ответил тот.

– Сейчас все дороги на много километров вокруг снегом занесены, – с пониманием кивнул дед. – А река подо льдом стоит.

– Нам с Волком дороги не нужны, – усмехнулся гость.

– Как зовут-то твоего волка? – спросил, глянув на растянувшегося возле двери могучего зверя, старик.

– А так и зовут – Волк, – ответил незнакомец.

– А у тебя самого имя есть? – прищурившись, посмотрел на гостя старик.

– Хорн, – ответил тот.

– Хорн Волчатник, как я полагаю, – уточнил старик.

Хорн удивленно приподнял левую бровь.

– Откуда ты меня знаешь?

– Разве кто другой, кроме человека из рода Волчатников, отправится в путь ночью, в метель, да еще и в сопровождении волка? – усмехнулся старик.

– Верно, – улыбнувшись, кивнул Хорн.

– Вот только ходят слухи, что из рода Волчатников никого уже не осталось в живых, – сказал старик уже без улыбки, пристально глядя в серые глаза ночного гостя.

Словно почувствовав возникшее за столом напряжение, приподнялся на передние лапы волк. Хорн сделал ему едва заметный успокаивающий знак рукой, и зверь снова улегся на пол.

– Ты, старик, должно быть, в курсе всего, что происходит в Бескрайнем мире? – спросил Хорн.

Гость не проявлял какого-либо беспокойства, но на этот раз улыбка не сопровождала его слова.

– Я хотя и живу в глуши, но все же стараюсь следить за текущими событиями, – ответил старик. – А о том, что пятнадцать лет назад по приказу Гудри-хана был вырезан весь род Волчатников, в свое время много говорили.

– Быть может, тебе известна и причина, по которой Гудри-хан сделал это? – спросил Хорн ледяным голосом.

Антип опустил правую руку под стол и положил ее на колено – поближе к рукоятке ножа.

– Известно, – наклонил голову дед. – Но вначале я хотел бы услышать, что ты сам об этом скажешь.

Неожиданно Хорн рассмеялся и звонко хлопнул ладонью по столу.

– Хитер, дед! – восторженно воскликнул он.

– Я просто хочу знать, с кем имею дело, – спокойно ответил старик.

Хорн рывком поднялся на ноги.

Антип, наклонившись, ухватился за рукоятку ножа.

– Пора мясо проверить, – объявил Хорн и, развернувшись к хозяевам спиной, пошел на кухню.

Антип вопросительно посмотрел на старика. Дед едва заметно улыбнулся ему и сделал успокаивающий знак рукой – мол, все идет как надо.

Хорн достал из печи сковороду, перемешал мясо ножом. По комнате поплыл восхитительный запах жареной кабанятины. Наколов небольшой кусок мяса на острие ножа, Хорн осторожно попробовал его.

– Сыровато еще, – покачал головой он и снова поставил сковороду в печь.

Сунув нож за пояс, Хорн вернулся к столу.

– Между прочим, старик, – не садясь, обратился он к деду, – тебе известно, что у твоего паренька за голенищем очень опасная игрушка? Я еще в сенях рассмотрел его нож.

– На этот счет можешь не беспокоиться, – успокоил Хорна старик. – Этот нож не опаснее твоего волка.

– Ну, если так… – Хорн улыбнулся и сел за стол. – Можно взглянуть на нож? – обратился он к Антипу.

Антип посмотрел на деда.

Старик утвердительно наклонил голову.

Антип вытащил нож из сапога и положил его на стол. Хорн без каких-либо опасений взял нож в руку. Попробовав ногтем лезвие, он перевернул нож и стал с интересом рассматривать рукоятку.

– Хорошая вещь, – сказал он, возвращая нож Антипу. – Только требует осторожного обращения. Откуда у тебя нож вестника смерти?

– Ты еще о себе ничего не рассказал, – опередив Антипа, сказал дед.

– Ну, дед! – Хорн снова усмехнулся и покачал головой. – Тебя не проведешь.

– Я полагаю, это не входит в твои намерения, – спокойно ответил старик.

– Как я уже сказал, мое имя Хорн, – перешел на серьезный тон разговора гость. – И я последний из рода Волчатников. Причина же, по которой Гудри-хан вырезал весь мой род, заключается в том, что, если верить предсказанию, сделанному Великим Кариллионом, только последний из рода Волчатников сможет взять в руки Сферу Вечной Мудрости. – Хорн криво усмехнулся. – Если бы я не был последним Волчатником, то Гудри-хан уже владел бы всей мудростью мира.

– Верно, – согласился с Хорном старик. – Но только в том случае, если справедливо предсказание.

– Предсказание верно, – заверил старика Хорн.

– Откуда тебе это известно?

– Потому что я – последний из рода Волчатников! – гордо вскинув подбородок, возвестил Хорн. – И я пришел в Подлунную для того, чтобы доказать это Гудри-хану!

– Мясо у тебя не сгорит? – потянув носом воздух, спросил у Хорна старик.

Хорн проворно вскочил на ноги и бросился на кухню.

– Я ничего не знаю ни об истории рода Волчатников, ни о Сфере Вечной Мудрости, – обратился к старику Антип.

– Сфера Вечной Мудрости – это один из наиболее любопытных артефактов, оставшихся от Первой эпохи, – ответил старик. – Принято считать, что Сфера является хранилищем всей информации о мироздании, которая была известна людям того времени. Проблема заключается только в том, как извлечь информацию из Сферы. Любой, кто прикоснется к ней, мгновенно умирает. Как принято считать, происходит это по причине того, что мозг обычного человека не способен вместить тот огромный поток информации, который посылает в него Сфера. Великий провидец Кариллион, живший в конце Третьей эпохи, предсказал, что Сферу Вечной Мудрости сможет взять в руки и остаться живым только последний из рода Волчатников. Двести лет Сфера хранилась в сокровищнице императоров Подлунной Империи. Придя к власти, Гудри-хан потратил немало усилий для того, чтобы разгадать секрет Сферы, и в конце концов, так и не добившись успеха, решил обратиться к предсказанию Кариллиона. Он направил свои войска к берегу Северного моря, где испокон веков жил род Волчатников, приказав убить всех, кроме одного человека – последнего из рода Волчатников, которого следовало доставить в новую столицу Подлунной Тартаканд…

Вернувшийся с кухни Хорн водрузил в центре стола огромную сковороду, на которой шипели отменно зажаренные куски кабанятины.

– Воины Гудри-хана никогда не победили бы нас в честном бою, – сказал он, усаживаясь за стол. – Император прислал послов к главе рода Волчатников Гарту с предложением заключить договор о вечном мире. Свои намерения посол объяснил тем, что Гудри-хан собирается воевать со Страной Пяти Островов, жители которой были извечными противниками Волчатников, и для этого ему нужен крепкий тыл на берегу Северного моря. Гарт заключил договор с послом Гудри-хана, после чего на наши земли были введены войска Подлунной. По словам коварного посла, янычары должны были дождаться кораблей, которые доставят их на острова. Волчатники не ожидали подвоха, а потому не были готовы к тому, чтобы оказать сопротивление, когда воины Подлунной начали убивать их. Все было кончено за несколько часов. Не спасся никто, кроме того единственного, которого должны были доставить в Тартаканд.

Хорн подцепил на острие ножа два больших куска мяса со сковородки и кинул их себе на тарелку.

– Это был ты? – негромко спросил Антип.

Хорн откусил кусок мяса и, пережевывая его, отрицательно покачал головой.

– Потому-то Гудри-хану и не удалось добраться до секретов, которые таит в себе Сфера Вечной Мудрости, что человек, доставленный к нему с берега Северного моря, не был последним из рода Волчатников. Последний – я, – сказал Хорн, направив острие ножа, который он держал в руке, себе в грудь.

– Как тебе удалось остаться в живых? – спросил у Хорна старик.

– Просчет Гудри-хана заключался в том, что он считал Волчатников полудикими варварами, – ответил Хорн. – Он думал так только потому, что мы живем среди снегов и дружим с волками. Должно быть, он не знал или просто забыл, что это мы первыми открыли проход из Великого океана в Серединное море. И это мы первыми привезли на континент порох из Восточной Империи, с правителями которой у нас до последних дней рода Волчатников сохранялись добрые отношения. Я был старшим сыном Марха, а дедом моим был глава рода Волчатников Гарт. За полгода до гибели рода меня отправили в Восточную Империю. Я жил при дворе правителя и постигал науки вместе с его двумя сыновьями…

– Как зовут сыновей правителя Восточной Империи? – перебив рассказчика, спросил дед.

– Все проверяешь меня, старик, – усмехнулся Хорн. – Их имена Су-Ин и Као-Си.

– Продолжай, – наклонил голову дед.

– Когда до Восточной Империи дошла весть о гибели рода Волчатников, я хотел сразу же отправиться в Подлунную, с тем чтобы любой ценой добраться до Гудри-хана и перерезать ему глотку. Но мудрый правитель Восточной Империи сказал мне: «Запомни, юноша, со временем месть, как и хорошее вино, только крепчает. Сейчас ты ничего не способен противопоставить Гудри-хану, но, когда ты закончишь свое образование, станешь мужчиной и настоящим воином, тогда, я надеюсь, ты найдешь способ отомстить императору Подлунной за смерть своих родичей». И сейчас я понимаю, насколько он был прав. За прошедшие годы моя жажда мести ничуть не ослабла, но теперь я знаю, что просто убить Гудри-хана – это слишком милосердно. По его приказу были уничтожены тысячи ни в чем не повинных людей, и даже его смерть не способна искупить этой вины.

– Что же ты задумал? – спросил Антип, которого история Волчатника захватила настолько, что он даже забыл о еде, на которую вначале накинулся с небывалым аппетитом, – свежее мясо в доме старика появлялось на столе нечасто.

– Я хочу, чтобы Гудри-хану стало доподлинно известно, что последний из рода Волчатников все еще жив! – Лицо Хорна исказила неприятная, злая ухмылка, а шрам на щеке сделался багровым. – И тогда он всю оставшуюся жизнь будет ждать моего прихода и с ужасом чувствовать при этом холод лезвия моего ножа на своем горле.

– Поистине по-восточному коварный и жестокий план, – одобрительно наклонил голову старик. – Но как ты собираешься привести его в исполнение?

– Я отправлюсь в Тартаканд, прямо во дворец Гудри-хана, и возьму в руки Сферу Вечной Мудрости. Тогда у правителя Подлунной не останется никаких сомнений в том, что я – последний из рода Волчатников.

– А что, если пророчество Кариллиона было ошибочным?

– Я знаю, что оно соответствует истине, – с непоколебимой уверенностью в своей правоте произнес Хорн.

– До Тартаканда путь не близкий, – заметил старик.

– Я знаю, – кивнул Хорн. – Но, признаться, не ожидал, что в Подлунной бывают такие суровые зимы.

– Подлунная Империя велика, – ответил на это старик. – Несмотря на то что ты, судя по всему, опытный путешественник, боюсь, что, пока не стает снег, до ближайшего города тебе не добраться.

– Я доберусь, – уверенно заявил Хорн.

– Возможно, что и доберешься, – не стал спорить старик. – Да только не будет ли это пустой тратой сил? Судя по тому, что вчера ветер переменился, сегодняшний снегопад станет последним в эту зиму. Через пару недель пойдут дожди, смоют весь снег, а как дороги просохнут, тогда можно будет и в путь отправляться.

– Я так понимаю, что ты предлагаешь мне остаться у тебя? – немного удивленно посмотрел на старика Хорн.

– Именно так, – ответил тот.

– Какой у тебя в этом интерес? – Хорн смотрел на старика с откровенным недоумением. – У тебя есть кому по хозяйству помочь, – кивком указал он на Антипа.

– С хозяйством мы с Антипом справляемся, – улыбнулся дед. – Да вот только давно у меня не было гостей из Восточной Империи. Надеюсь, за то время, что ты у нас пробудешь, ты расскажешь мне все новости.

– А что именно тебя интересует? – спросил Хорн.

– Я слышал, что ученые Восточной Империи достигли больших успехов в области микробиологии.

– Это верно, – согласился Хорн. – У них есть чему поучиться.

– Ну, так что, остаешься?

– Надо подумать, – сказал Хорн и, протянув руку, подцепил на острие ножа еще один кусок уже подостывшей кабанятины.

Глава 8

С появлением Хорна, который, все тщательно взвесив и обдумав, решил-таки согласиться с предложением деда, жизнь в доме, затерянном среди снегов на берегу великой реки Солмы, не то чтобы круто изменилась, но потекла несколько иначе. В размеренное однообразие дней Хорн сумел внести присущую ему живость и легкую, ненавязчивую веселость, когда хочется улыбнуться не удачной шутке или вовремя сказанному меткому словцу, а просто потому, что жизнь кажется не только простой и понятной, но и почти бесконечной. Несмотря на некоторую показную задиристость, Хорн был человеком добрым и покладистым. Он прекрасно ладил с людьми и сумел быстро расположить к себе как старика, так и Антипа, который вначале встретил нового гостя настороженно. Казалось, энергия так и бурлила у Хорна в груди. Он ни секунды не мог посидеть просто так, без дела. И за что бы он ни брался, все у него выходило отлично. Считая, что должен отплатить людям, предоставившим ему кров, Хорн на пару с Волком через день ходил на охоту. И не было случая, чтобы они вернулись без добычи.

Хорн и Волк были неразлучны. Куда бы ни пошел Хорн, Волк повсюду сопровождал его, следуя на шаг позади своего хозяина. Когда же Хорн заходил в дом, Волк ложился на пороге и внимательно наблюдал за тем, что происходило в комнате. Прежде Антипу не доводилось видеть даже собак, так же безукоризненно четко выполняющих любое приказание своего хозяина, как это делал Волк. Казалось, зверь понимал Хорна с полуслова. Когда же его просили о чем-то Антип или дед, Волк переводил взгляд на Хорна и только после одобрительного жеста с его стороны исполнял команду.

Как-то раз Антип застал Хорна сидящим на лесенке, ведущей на чердак. Рядом с ним сидел Волк, неподвижный, как изваяние. Запрокинув голову вверх, зверь остекленевшим взглядом смотрел в потолок. А Хорн, обняв Волка за шею, что-то тихо нашептывал ему на ухо.

Когда Антип рассказал об этом деду, старик только плечами пожал.

– Я слышал, что Волчатники умели понимать язык волков, – сказал он.

– Да, но волки-то не умеют понимать человеческую речь, – возразил ему Антип. – Кроме того, если Хорн только недавно вернулся из Восточной Империи, то у него просто не было времени на то, чтобы поймать, приручить и выдрессировать матерого хищника.

– Возможно, он нашел кого-то из волков, живших в свое время с людьми из его рода, – предположил дед.

– Род Волчатников погиб пятнадцать лет назад, – с сомнением покачал головой Антип. – Даже если этот волк был в то время волчонком, то за прошедшие годы он успел бы одичать.

– Ну, откуда мне это знать, – недовольно поморщился старик. – Если тебе это интересно, то спроси самого Хорна.

Хорна Антип ни о чем спрашивать не стал. Вместо этого он стал внимательно следить за Волком. И чем дольше он за ним наблюдал, тем больше убеждался в том, что Волк был более чем странным зверем. Повадки его не походили на звериные, а все его действия казались удивительно рациональными и осмысленными. Сколько ни следил за Волком Антип, он ни разу не видел, чтобы тот гонялся за своим хвостом или выкусывал из шерсти блох и клещей. Волк никогда сам не искал себе еду, довольствуясь только тем, что давал ему Хорн. Волк никогда не скалил зубы и не рычал. Даже как-то раз, когда старик случайно наступил ему на лапу, Волк не издал ни звука, только отодвинулся в сторону, освобождая проход. Однажды, осмелев, Антип протянул руку, собираясь погладить Волка. Зверь посмотрел на него странным взглядом, в котором явно читалось недоумение, после чего предостерегающе поднял лапу. Антип счел за лучшее руку убрать. Как-то раз Антип попытался даже заговорить с Волком, но тот ему ничего не ответил, только взгляд зверя, как показалось Антипу, сделался немного насмешливым, словно он посмеивался про себя над неловкими попытками человека вступить с ним в контакт.

Никогда прежде Антипу не доводилось видеть волколаков, однако он все больше склонялся к мнению, что Волк как раз из этой породы. А то, что дед не проявлял по этому поводу ни малейшего беспокойства, было вполне объяснимо. Деда сейчас интересовал не Волк, а его хозяин. И даже если бы Хорн притащил с собой за плечами чертову дюжину чертей, дед все равно бы не выставил его из дома.

Хорн часами просиживал с дедом в его лаборатории. Антипу, который считал, что дед знает все на свете, было удивительно смотреть на то, каким восторгом светились глаза старика, когда Хорн делился с ним знаниями, полученными во время обучения в Восточной Империи.

– Да, – качал головой дед, наблюдая за тем, как проделывал Хорн ту или иную операцию с микробиологическим оборудованием, имевшимся в распоряжении старика. – Ученые из Восточной Империи далеко обошли нас в изучении тайн жизни.

Больше всего заинтересовал старика рассказ Хорна о том, что микробиологи Восточной Империи используют для работы не только жидкие бульоны, но и плотные питательные среды для выращивания тех или иных микроорганизмов. Он скрупулезно записывал составы сред, которые диктовал ему Хорн, и тщательно зарисовывал оборудование, которое для этого требовалось. Кое-что из необходимого у него уже имелось, и деду не терпелось приступить к работе по новой методике.

С Антипом Хорн тоже успевал пообщаться. С удивлением и восторгом слушал парень необыкновенные, порою кажущиеся фантастическими истории о далеких странах и неведомых землях, таящих в себе несметные сокровища, которые рассказывал ему Хорн. Больше всего нравились Антипу рассказы Волчатника о Стране Фараонов, правители которых, едва только взойдя на престол, начинали строить огромные пирамиды, где после смерти должен был упокоиться их дух. Сердце Антипа замирало от жути, когда речь заходила об оживших мумиях, которые поднимались из своих гробниц, чтобы покарать грабителей, позарившихся на сокровища, захороненные вместе с усопшим правителем.

С не меньшим интересом наблюдал Антип и за тем, как Хорн упражняется в фехтовании. Меч у Волчатника был необычный – узкий и длинный, с едва заметным изгибом клинка, имевшего только один режущий край, с маленькой квадратной гардой и оплетенной кожей рукояткой под две руки. На первый взгляд меч казался слишком легким и ненадежным оружием, но, когда Антип увидел, как Хорн с одного взмаха, словно тростинку, перерубил жердь толщиною в руку, он переменил свое мнение об оружии Волчатника и даже начал было подумывать, а не заключена ли в этом мече та же магическая сила, что и в ноже вестника смерти.

– А не сможет ли Хорн научить меня пользоваться ножом? – спросил как-то раз у старика Антип.

– Судя по всему, опыта у него для этого достаточно, – ответил старик. – До него мне не доводилось встречать человека, который безбоязненно взял бы в руки нож вестника смерти, зная о том, что он собой представляет. Но уверен ли ты в том, что хочешь этому научиться? Владение ножом вестника смерти накладывает на человека большую ответственность.

– Хочу, – не колеблясь ответил Антип. – Теперь хочу.

– Полгода назад ты мечтал избавиться от этого ножа, – напомнил Антипу старик.

– С тех пор многое изменилось, – улыбнулся Антип.

– Да? – изображая удивление, приподнял свою мохнатую бровь старик. – Что именно?

– В первую очередь – я сам, – ответил Антип.

Старик улыбнулся, довольный тем, что уроки, которые он давал Антипу всю зиму, не прошли даром.

– Ну, в таком случае попробуй обратиться за помощью к Хорну, – сказал он.

Когда Антип изложил Хорну свою просьбу, тот первым делом смерил парня оценивающим взглядом.

– Ты хочешь стать вестником смерти? – спросил он, даже не стараясь при этом скрыть свою неприязнь.

– Нет! – протестующе взмахнул рукой Антип.

– Тогда для чего тебе это?

– Я хочу понять принцип действия этого ножа.

Устремленный на Антипа взгляд Хорна сделался удивленным.

– Дай-ка нож, – сказал он, протянув руку.

Антип быстро выдернул нож из-за голенища и вложил его рукоятку в ладонь Хорна.

Хорн достал из внутреннего кармана куртки предмет, похожий на большой перстень с круглым выпуклым опалом, и надел его на рукоятку ножа. Камень сделался красным и начал светиться изнутри. Удовлетворенно кивнув, Хорн снял странный предмет с рукоятки ножа и снова спрятал его в карман.

– Это магия? – полушепотом спросил Антип.

– Нет, – усмехнулся Хорн. – Всего лишь точная наука. Ты говорил, что нож однажды уже сам прыгнул тебе в руку?

– Да, – торопливо кивнул Антип. – Но это произошло так неожиданно и быстро, что я и сам не понял, что случилось.

– Тем не менее это означает, что параметры твоей нервной системы соответствуют частоте, на которой работает нейроматрица, встроенная в рукоятку ножа, – сказал Хорн.

Антип напряженно сдвинул брови к переносице, стараясь понять то, что говорит Волчатник.

– В рукоятку ножа встроена нейроматрица, которая, используя принцип обратной связи, способна улавливать и многократно усиливать нервные импульсы человека, – Хорн сжал рукоятку ножа в правой руке и указательным пальцем левой прочертил по руке и шее линию, идущую от кулака к виску. – Но только импульсы определенной частоты. Источником питания является тепло руки, сжимающей рукоятку. Нож перемещается в пространстве, используя принцип антигравитационного скольжения.

Хорн усмехнулся, взглянув на растерянное лицо Антипа, который не понял ни слова из того, что было сказано.

– Извини, – сказал он. – Эта была просто глупая шутка. Я попытался объяснить тебе принцип действия ножа вестника смерти, используя незнакомую тебе терминологию. Проще говоря, в рукоятке ножа имеется некое устройство, которое, уловив агрессивное настроение, исходящее из мозга владельца ножа, способно в несколько раз усилить его. Легкое раздражение мгновенно перерастает в лютую ненависть, которая затем так же быстро улетучивается. Именно в таком состоянии аффекта ты проткнул руку своему приятелю. Но теперь старик научил тебя контролировать собственные эмоции, и ты можешь не опасаться вспышек внезапной немотивированной ярости. Нож вестника смерти обладает и другими уникальными способностями. Тебе уже известно, что в нужный момент он сам может переместиться в руку своего хозяина. Так же нож способен в момент броска скорректировать траекторию своего движения, с тем чтобы точно поразить намеченную цель. Все, что тебе нужно для того, чтобы научиться управлять ножом, это просто запомнить то эмоциональное состояние, которое приводит к требуемому результату, и в нужный момент четко воспроизвести его, не забывая при этом, что только твоя воля, а отнюдь не злость, направляет нож в цель.

– И никакой магии? – с некоторым разочарованием спросил Антип.

– Никакой, – заверил его Хорн. – Чистая техника.

– Значит, и сами вестники смерти вовсе не сверхъестественные существа?

– Да какое там, – презрительно скривился Хорн. – Всего лишь банда наемных убийц. В мастерстве и изощренности им, бесспорно, не откажешь, но все их сверхспособности сводятся исключительно к тому, что параметры их нервной системы идеально соответствуют тактовой частоте нейроматрицы, встроенной в рукоятку ножа.

– Но откуда у них ножи?

– На этот вопрос я тебе ответить не могу, – покачал головой Хорн. – Ножи вестников смерти были созданы в Первую эпоху. Почему их сохранилось так много, что с их помощью удалось создать целый клан вестников смерти? Каким образом ножи передаются из рук в руки? – Хорн с сожалением развел руками. – Сие мне неведомо.

– Но тебе известно, как заставить нож повиноваться? – с надеждой спросил Антип.

– Как я понял, элементарным навыкам психотехники старик тебя обучил, – сказал Хорн. – Значит, нам остается только подобрать нейрокод для конкретной операции. Что ты почувствовал, когда Карачун прижал тебя к земле?

– Я решил, что умираю, – признался Антип.

– И все?

– Еще я понял, что отчаянно хочу жить.

– И после этого нож оказался у тебя в руке?

– Да.

– Значит, именно это ощущение тебе и нужно снова воспроизвести. – Хорн воткнул нож в перекладину изгороди, возле которой происходил этот разговор, и решительно скомандовал: – Давай!

Антип сделал глубокий вдох, задержал дыхание и сосредоточенно уставился на нож. Прошла минута. Нож даже не шелохнулся.

– Ничего не получается! – с разочарованием выпустил воздух из легких Антип.

– Попробуй еще раз, – не проявляя никаких признаков беспокойства, предложил Хорн.

На этот раз Антип от усердия даже губы надул и глаза вытаращил, точно морской черт, – и все безрезультатно. Когда парень понял, что нож не желает подчиниться ему, от обиды у него едва слезы на глазах не выступили.

– Понятно, – с прежней невозмутимостью сказал Хорн. – Придется смоделировать ситуацию.

– Это как? – угрюмо посмотрел на него Антип.

Хорн взял Антипа за плечи и заставил его сделать пару шагов в сторону от изгороди. Посмотрев на сидевшего невдалеке Волка, Хорн предостерегающе поднял вверх указательный палец.

– Волк, сейчас ты только наблюдаешь, но не вмешиваешься в происходящее, – сказал Хорн.

– А что он может сделать? – спросил Антип.

– Может вцепиться тебе в горло, если посчитает, что нож в твоей руке является угрозой для меня, – ответил Хорн.

– Ты думаешь, он понял то, что ты ему сказал? – с опаской покосился на Волка Антип.

– Он умнее многих своих сородичей, – Хорн выдернул нож из перекладины и протянул его Антипу. – Засунь за голенище.

– И что теперь? – спросил Антип, выполнив указание.

Вместо ответа Хорн одним неуловимо быстрым движением выдернул из ножен свой узкий меч и описал им короткую дугу, проходящую на уровне шеи Антипа.

Антип успел заметить, как блеснул на лезвие меча луч выглянувшего из-за тучи солнца. От близости неминуемого конца у него перехватило дыхание. Ему показалось, что он уже почувствовал прикосновение холодной, остро отточенной стали к своей коже. Но почему-то даже тогда он не закрыл глаза.

На мгновение время как будто остановилось.

Затем послышался звук металла, ударившегося о металл.

Антип перевел дыхание и с некоторым удивлением понял, что все еще жив, – нож, который каким-то непостижимым образом оказался у него в руке, остановил лезвие меча в сантиметре от его шеи.

– Ну как? – довольно улыбнулся Хорн, убирая меч в ножны.

Антип опустил руку и в полнейшем недоумении посмотрел на нож.

– Я ровным счетом ничего для этого не сделал! – словно оправдываясь за что-то, развел он руками.

– А ты ничего и не должен был делать, – сказал Хорн. – Нож уловил сигнал тревоги, исходящий из твоего мозга, быстро проанализировал ситуацию и сделал все необходимое, чтобы спасти твою жизнь.

– Нож? – удивленно переспросил Антип.

– Ну конечно же, нет, – усмехнулся Хорн. – Сам по себе нож – это всего лишь кусок стали, правда, очень хорошо обработанной. Все сделали миниатюрный аналоговый нейропроцессор и крошечный антиграв-генератор, встроенные в рукоятку ножа.

Из объяснений Хорна Антип понял только то, что в рукоятке ножа вестника смерти что-то спрятано. Но чего он совершенно не мог понять, так это каким образом можно было спрятать что бы то ни было в цельнометаллическую кованую рукоятку.

– Колдовство? – спросил Антип, пытаясь перевести все сказанное Волчатником на понятный для себя язык.

– Скажи мне, отчего люди так любят называть колдовством то, чему просто не могут найти объяснения? – усмехнулся Хорн.

Не найдя что ответить, Антип молча пожал плечами.

– Теперь попробуй сделать то же самое без моей помощи, – сказал Хорн и на всякий случай отошел на пару шагов в сторону.

– Но я не знаю, что мне делать, – в полной растерянности посмотрел на своего учителя Антип.

– Прежде всего убери нож, – велел ему Хорн.

Антип снова сунул нож за голенище сапога.

– Что ты почувствовал в тот момент, когда нож оказался у тебя в руке? – спросил Хорн.

– Мне показалось, что твой меч уже отсек мне голову, – подумав, ответил Антип.

– Ты испытал страх?

– Нет.

– А что же тогда?

Антип задумался. Он помнил ту внезапную дрожь, пронзившую его тело от макушки до самых пяток, вызванную не страхом смерти, а некими странными процессами, на одно мгновение изменившими не только его сознание, но и само восприятие окружающего мира. Природа произошедшего была Антипу непонятна, поэтому он затруднялся дать точное определение.

– Ну так что же? – снова спросил Хорн.

– Я не уверен, – Антип смущенно переступил с ноги на ногу.

– Давай, не тяни, – нетерпеливо взмахнул рукой Хорн. – Как-нибудь разберемся.

– На одно мгновение мне показалось, что мир превратился в плоскую картинку, – признался Антип. – Все окружающие меня предметы сделались серыми и нечеткими. И среди этой застывшей, мертвой бесконечности оставались только два живых, реальных существа: ты и я. Все остальное не имело значения.

– Интересный подход, – удивленно качнул головой Хорн. – Прежде мне не приходилось сталкиваться с подобной техникой.

– Наверное, я просто не могу толком объяснить то, что испытал, – смущенно потупился Антип.

– Дело не в тебе, – махнул Хорн рукой. – Просто у разных людей в момент прямого контакта с нейроматрицей возникают совершенно разные ощущения. Некоторые чувствуют в этот момент, что предмет, в который встроена нейроматрица, становится неотъемлемой частью их собственного тела. Другим кажется, что с соответствующим предметом их связывают тонкие лучи света. Но ты, как я понимаю, не испытал ничего подобного?

– Я вообще не видел и не чувствовал ножа до тех пор, пока не пришел в себя, – признался Антип.

– Очень интересно, – машинально провел пальцем по шраму на щеке Хорн. – Но, поскольку тебе уже дважды удалось это сделать, значит, это не простая случайность. Теперь тебе остается только закрепить полученный навык. Попытайся воспроизвести в сознании те же самые ощущения.

Антипу не пришлось даже закрывать глаза, чтобы вновь, словно наяву, увидеть отблеск солнечного света, вспыхнувший на одно бесконечно короткое мгновение на лезвии меча Хорна. В следующую секунду он вновь ощутил дрожь нервного возбуждения, пробежавшую по позвоночнику, а затем… Затем он почувствовал, как в правую его ладонь удобно и уверенно легла рукоятка ножа, принадлежавшего некогда вестнику смерти.

Взглянув на Хорна, Антип радостно улыбнулся.

– У меня получилось! – торжествующе воскликнул он и, взмахнув рукой, со свистом рассек воздух лезвием ножа.

– И очень даже здорово получилось, – улыбнулся Хорн. – Быстро и изящно. Я, хотя и был готов к тому, что должно было произойти, едва успел уловить взглядом движение ножа. Как видишь, все не так уж сложно.

– Проще не бывает, – с некоторым даже пренебрежением ответил Антип.

– Не задавайся, – тут же осадил его Хорн. – Имей в виду, что в серьезной драке у тебя может и не оказаться времени на то, чтобы сосредоточиться и сконцентрировать внимание. Нельзя исключать и вероятность того, что твоим противником может оказаться человек, который также умеет обращаться с ножом вестника смерти. Для того чтобы нож повиновался только тебе, ты должен закрепить полученный навык и довести его до автоматизма.

– Конечно, Хорн, – с готовностью согласился Антип. – Я буду тренироваться, сколько потребуется.

– Из тебя может получиться толк, – улыбнувшись, Хорн ободряюще хлопнул Антипа по плечу. – Если только твоя самоуверенность не превысит твои реальные способности. И если у тебя не возникнет желания самоутверждаться с помощью этого ножа.

Сказав это, Хорн взял из руки Антипа нож и уже в который раз внимательно осмотрел его от острого кончика клинка до пятки витой рукояти.

– Превосходная работа, – сказал он, подкинув нож вверх и снова поймав его за рукоятку. – В Первую эпоху было создано множество удивительных вещей.

– Твой меч тоже из Первой эпохи? – спросил Антип.

– Мой меч старый, но по возрасту с твоим ножом не сравнится, – ответил Хорн, возвращая нож Антипу. – Он был сделан в двухсотом году Третьей эпохи великим мастером мечей из Восточной Империи, принадлежавшим к знаменитой семье оружейных мастеров У-Таро.

– И меч не подчиняется твоим мысленным приказам? – В голосе Антипа явственно прозвучало не только удивление, но также и плохо скрытое недоверие.

– Он повинуется только моим рукам, – улыбнулся Хорн.

– И ты не боишься брать в руки нож вестника смерти?

– Нет, – покачал головой Хорн. – Мне и прежде доводилось держать в руках подобные ножи.

– Но люди говорят, что тот, кто возьмет в руку нож вестника смерти, обречен, – чуть понизив голос, произнес Антип. – Даже дед предпочитает не касаться его.

– Все дело в том, что подавляющее большинство людей не имеет представления о том, чем на самом деле является нож вестника смерти, – ответил Хорн. – Мне же это известно. Я знаю, что можно ожидать от этого ножа, поэтому он не властен надо мной. Когда я беру в руку нож вестника смерти, я не испытываю ни восторга, ни страха по поводу того, что в руках у меня находится идеальное орудие убийства. Меня восхищает только прекрасная работа древних мастеров, выковавших нож, и не более того. Я знаю, что смогу без сожалений вернуть нож законному владельцу, потому что мне он не нужен.

– А зачем он деду? – спросил Антип, почувствовав, как ему казалось, слабинку в рассуждениях своего собеседника.

– Дед испытывает к ножу научный интерес, – ответил Хорн. – Который ничуть не слабее того, что тянет к ножу руку преступника или убийцы. Поэтому старик проявляет вполне объяснимую осмотрительность.

– Должно быть, научиться умело обращаться с мечом куда труднее, – заметил Антип, бросив взгляд на удивительный меч Хорна.

– Для того чтобы овладеть искусством фехтования, требуется не один день, – сказал Хорн. – Но тем не менее тебе не мешало бы этому обучиться.

– Зачем? – удивился Антип. – У меня ведь есть нож, который одним своим видом способен вселить страх в души людей.

– Нож – это оружие убийцы, а не воина, – возразил ему Хорн.

– Я не убийца и не воин, – ответил на это Антип.

– А кто же ты тогда? – с интересом посмотрел на парня Волчатник.

Антип пожал плечами – он и сам пока еще не знал ответа на этот вопрос. Ему все еще казалось, что впереди у него целая жизнь, поэтому он и не торопится принять окончательное решение.

Глава 9

Гудри-хан, великий в своей милости и ужасный в гневе, был четырнадцатым в династии владык Подлунной Империи. Он взошел на трон в возрасте двадцати шести лет, убив тринадцатого императора Подлунной, своего дядю Халед-хана. За тридцать четыре года правления Гудри-хан провел семь победоносных войн, значительно расширив границы своей Империи и многократно умножив ее богатства, подавил четыре попытки государственного переворота, жестоко расправившись с претендентами на власть, и построил Тартаканд, новую столицу Подлунной, с красотой и роскошью которой не мог сравниться ни один из городов Бескрайнего мира.

Гудри-хан имел все, что только может пожелать в этом мире смертный. Власть его не знала границ не только в Подлунной, но и далеко за ее пределами. Решив подчинить своей воле не только людей, но и стихии, Гудри-хан, будучи человеком разумным, призвал к своему двору ученых – математиков, астрономов, алхимиков, знатоков тайн природы, человеческого тела и подземных богатств, – наделив их щедрыми дарами и предоставив неограниченные возможности для дальнейших трудов и изысканий. С той поры светила вставали над миром и уходили за горизонт только по указам Гудри-хана. По той же причине на землю Подлунной падал дождь, снег или град, разливались реки и бушевали на море штормы. Указы же свои император издавал в точном соответствии с рекомендациями придворных астрономов и предсказателей погоды. И горе было тому из них, кто хотя бы раз бывал неточен в своих прогнозах. У Гудри-хана были свои любимцы, но ошибок он не прощал никому.

Но все же одна вещь не давала императору ни минуты покоя: являясь повелителем жизней многих тысяч своих подданных, он был не властен над своей судьбой. Ложась вечером спать, он мог только предполагать, но не знал наверняка, что произойдет с ним завтра. И, что самое ужасное, чем дальше, тем ближе становился тот день, когда он, Всемогущий повелитель Подлунной Империи, должен будет взглянуть в глаза смерти, так же, как и последний нищий с ее задворок.

Чем старше становился Гудри-хан, чем ближе подступала к нему смерть, тем необъятнее и неудержимее становилось желание Всемогущего узнать тайну смерти, чтобы стать хозяином жизни. Поэтому не меньше, чем ученых, было во дворце Тартаканда магов, колдунов, предсказателей и ясновидцев. Они варили эликсиры и зелья, составляли заклинания и заговоры, изготовляли амулеты и обереги, предсказывали судьбу по звездам, по линиям на руке, по полету птиц и по костям умерших много веков назад никому не ведомых животных. Но ни один из них не мог предложить Гудри-хану средство, что сделало бы его бессмертным, и все они боялись назвать императору день и час его смерти.

В наследство от его предшественников на императорском троне Гудри-хану досталась огромная сокровищница, наполненная драгоценными камнями, жемчугом, кораллами и золотом, доставленными из тех стран, что были захвачены Подлунной Империей. Сокровищница состояла из пяти огромных залов и охранялась неусыпно двумя сотнями янычар. Пятеро хранителей сокровищницы, каждый из которых отвечал за один зал, раз в десять дней пересчитывали вверенное их присмотру несметное богатство Гудри-хана, чтобы затем доложить своему повелителю о результатах инспекции. Хитрость заключалась в том, что каждый из хранителей проверял не свой зал, а тот, ответственность за который лежала на одном из его коллег. И горе было тому из них, в хозяйстве которого открывалась недостача, даже если пропадала одна-единственная жемчужина, которая попросту могла закатиться под ковер или в щель между рассохшимися досками сундука. Должность хранителя императорской сокровищницы была весьма почитаема при дворце, но в то же время работа эта была связана с немалым риском. Редко кому из хранителей удавалось оставаться на своей должности более одного года.

Но была в сокровищнице небольшая комнатка, ключ от которой хранился у самого Гудри-хана. Комнату охраняли десять янычар, имевших приказ убивать каждого, кто попытается хотя бы только приблизиться к запертой двери. Вещи, хранившиеся в столь строго охраняемой комнате, были поистине бесценны. Они являли собой загадочные предметы, оставшиеся от Первой эпохи, собранные и привезенные в Тартаканд со всех концов Бескрайнего мира. Назначение большинства из этих предметов не было известно не только Гудри-хану, но и никому в мире. Про некоторые было более или менее точно известно, что именно они собой представляют, но опять-таки никто не знал, каким образом их можно заставить работать. Время от времени Гудри-хан доверял кому-нибудь из своих придворных ученых, пользующемуся на тот момент наибольшим расположением императора, поработать с тем или иным загадочным устройством, но до сих пор это не приносило никаких результатов.

Самым ценным сокровищем, хранившимся среди предметов Первой эпохи, являлась, вне всяких сомнений, Сфера Вечной Мудрости, приобретенная в свое время десятым императором Подлунной Усим-ханом, который имел славу покровителя искусств и коллекционера редкостей. Парадокс заключался в том, что Усим-хан не имел ни малейшего представления о том, что именно он приобрел. Сферу принес во дворец Усим-хана какой-то старик, уверявший, что она была найдена за Великими Степями в развалинах древнего города, когда на его месте началось строительство нового поселения.

Позднее высказывались предположения, что это был хитроумный план убийства императора, который, как полагали заговорщики, непременно прикоснется рукой к прекрасной вещице, после чего тотчас же упадет замертво. По-видимому, убийцы воспринимали таинственный предмет, вне всяких сомнений, принадлежавший к Первой эпохе, всего лишь как некую машину смерти, способную мгновенно убить всякого, кто к ней прикоснется. В пользу того, что старик, принесший во дворец императора Сферу Вечной Мудрости, был наемным убийцей, а не просто безграмотным крестьянином, свидетельствовало и то, что он принес Сферу в мешке и сам ни разу не коснулся ее даже пальцем. Как бы там ни было, Усим-хана спасла от смерти только счастливая случайность. Император Подлунной страдал редкой формой аллергии, при которой кожа на руках начинала сохнуть и шелушиться, становясь похожей на поднявшуюся дыбом чешую рептилий. Обострения случались не чаще одного-двух раз в год и продолжались пять-семь дней, но именно в тот день, когда незнакомый старик под видом занятной диковинки предложил Усим-хану Сферу Вечной Мудрости, руки императора Подлунной были похожи на драконьи лапы. И, дабы не смущать своих приближенных, Усим-хан, как он делал это обычно в период обострения своего недуга, надел на руки тонкие перчатки из шелка телесного цвета.

Старик, стоявший во время разговора с императором Подлунной, как это было предписано этикетом, на другом конце зала, не мог видеть перчаток на руках Усим-хана. Поклонившись императору, он раскрыл свой мешок и, наклонив его, выкатил на руку, прикрытую краем мешковины, хрустальный шар размером с человеческую голову. Свет тысяч свечей, горевших в зале, преломлялся на поверхности Сферы, прочерченной тончайшими гранями, заставляя ее мерцать таинственным радужным светом. Заинтересованный увиденным, Усим-хан велел старику подойти ближе. Приблизившись к императорскому трону, старик, конечно же, увидел перчатки на руках Усим-хана, но был уже не в силах что-либо изменить. Взяв удивительный хрустальный шар в руки, император чуть приподнял его, чтобы лучше рассмотреть то, что находилось у него внутри. Поверхность шара была неоднородной. На равном расстоянии одно от другого в нем были прорезаны девять отверстий ровной шестиугольной формы. Сквозь отверстия можно было увидеть, что шар внутри полый и в него вложен еще один точно такой же шар, только меньшего размера. Присмотревшись, во втором шаре можно было заметить третий, а в третьем – четвертый. При дальнейшем изучении Сферы Вечной Мудрости было обнаружено, что она состоит из девяти полых шаров, вложенных один в другой. Что находилось в последнем, самом маленьком шаре, который размером едва превышал лесной орех, рассмотреть было невозможно. Поскольку каждая из вложенных одна в другую сфер была цельной, а проделанные в них шестигранные отверстия были слишком малы для того, чтобы через них вложить одну сферу в другую, то можно было предположить, что вся эта удивительная конструкция из девяти полых шаров была выточена из цельного куска хрусталя.

Сфера поразила Усим-хана своей изысканной красотой и удивительно тонкой работой древних мастеров. Он велел заплатить старику за его находку, после чего лично отнес ее в сокровищницу. Хрустальный шар был установлен на витой золотой треноге, прежде украшавшей алтарь в храме божества, именуемого Куау, которому поклонялись народы мау и нау, создавшие в начале Третьей эпохи процветающую республику, основанную на почитании божественного единоначалия, во главе которой стоял верховный жрец главного храма Куау, выбираемый всеобщим тайным голосованием. Однако просуществовала религиозная республика только до тех пор, пока на ее территорию не ступили воины Подлунной. Религиозные фанатики, каждый из которых готов был без страха и сомнений отдать свою жизнь за веру и верховного жреца, оказались бессильны против хорошо вооруженных и прекрасно обученных имперских воинов. Республика пала всего за полтора месяца. Но, как говорят, именно из бывших приверженцев культа Куау сложился первоначальный костяк тайного ордена вестников смерти.

Загадочные и таинственные события, связанные с хрустальной Сферой, начались спустя всего лишь неделю после того, как она оказалась во дворце императора Подлунной. Хранитель сокровищницы, которая во времена Усим-хана была куда скромнее и располагалась всего в одном зале, был найден мертвым на полу возле треножника с шаром. В руке он держал метелку из мягких перьев птицы контильи, которой обычно сметал пыль с предметов, хранящихся в сокровищнице. Осмотревший тело придворный лекарь пришел к выводу, что хранитель скончался от внезапного массированного кровоизлияния в мозг. О том, что прежде хранитель никогда не обращался к нему с жалобами на состояние здоровья, лекарь предпочел умолчать. Но не прошло и пяти дней, как вновь назначенный хранитель императорских сокровищ тоже был найден мертвым. Тело его также лежало возле треножника, на котором стоял хрустальный шар. И вновь лекарь пришел к выводу, что причиной смерти послужило массированное кровоизлияние в мозг. Ну а после того, как и третий хранитель умер на том же месте и по той же самой причине, у многих, в том числе и у самого императора, появились подозрения, что причина этих внезапных и ничем не объяснимых смертей может быть связана с хрустальным шаром. Усим-хан велел перенести хрустальный шар в Бирюзовый зал, где работали придворные маги, и тщательнейшим образом изучить воздействие, оказываемое им на людей. Одновременно император отдал приказ отыскать старика, доставившего шар во дворец, но того уже и след простыл.

Перенести хрустальный шар из сокровищницы в Бирюзовый зал дворца должны были пятеро янычар. Но едва только первый из них коснулся шара рукой, как тотчас же упал замертво на пол.

После этого к изучению шара стали подходить более осторожно. Трое магов под непрерывным надзором десяти янычар исследовали таинственный предмет Первой эпохи непосредственно в сокровищнице, где он находился. После того как жертвами проводимых ими варварских экспериментов пали семеро рабов, которых заставляли притрагиваться к шару различными частями тела, было наконец-то установлено, что шар оказывает свое убийственное воздействие только при контакте с открытыми участками кожи жертвы. Шар со всей осторожностью был перенесен из сокровищницы в Бирюзовый зал, после чего работы с ним были продолжены.

Одному Создателю известно, сколько еще рабов было убито ради попыток проникнуть в тайну хрустального шара, пока один из придворных магов не вспомнил о предсказаниях Великого Кариллиона и не идентифицировал таинственный и смертоносный предмет со Сферой Вечной Мудрости, взять которую в руки и остаться при этом живым мог, в соответствии с пророчеством, только последний из рода Волчатников. Тут же получил объяснение и тот факт, что все, прикоснувшиеся к хрустальному шару, умирали от массированного кровоизлияния в мозг, – человеческий мозг был просто не в состоянии вместить весь тот огромный поток информации, который передавала ему Сфера Вечной Мудрости.

Усим-хан был куда менее кровожаден, чем Гудри-хан, и ему даже в голову не пришло вырезать весь род Волчатников ради того, чтобы узнать, что за мудрость содержит в себе Сфера. Ему было достаточно того, что он обладает самым бесценным сокровищем в мире, и, после того, как работы со Сферой Вечной Мудрости зашли в тупик, он просто велел снова убрать ее в сокровищницу и впредь обращаться с ней осторожно.

Гудри-хан, с ужасом наблюдавший за все новыми признаками старения и распада, появляющимися на его теле вопреки всем заботам и стараниям придворных лекарей, связывал со Сферой Вечной Мудрости свою последнюю надежду одержать победу над смертью. Он верил, что среди прочих знаний Сфера непременно должна была содержать в себе и секрет вечной жизни. Именно поэтому Сфера Вечной Мудрости с некоторых пор стала приоритетным объектом исследований для всех придворных ученых, магов и колдунов, каждый из которых с внутренним содроганием ожидал того дня, когда император, недовольный его работой, заставит самого исследователя прикоснуться к хрустальному шару.

А таких неудачливых исследователей Сферы Вечной Мудрости, поплатившихся собственной жизнью за несостоятельность выдвинутых гипотез, насчитывалось уже немало. К примеру, печальной оказалась судьба известного целителя Сулима Нуэя. Препарировав тела нескольких рабов, умерших после неудачных попыток взять в руки Сферу Вечной Мудрости, Сулим Нуэй высказал предположение, что мозг взрослого человека слишком переполнен массой ненужных знаний и воспоминаниями о прожитых годах для того, чтобы вместить в себя еще и информацию из Сферы Вечной Мудрости, а мозг ребенка для этого слишком мал. Сулим Нуэй предложил использовать для этой цели какого-нибудь идиота, который к двадцати годам знал не больше, чем новорожденный младенец. По повелению Гудри-хана во дворец были доставлены двенадцать идиотов, собранные на базарной площади Тартаканда, где они занимались попрошайничеством. Узнав о том, что их ожидает, девять из них тут же заявили о том, что только симулировали слабоумие, чтобы выпрашивать милостыню. Они стали первыми из доставленной во дворец группы базарных попрошаек, кто принял смерть от Сферы Вечной Мудрости. Следом за ними умерли и трое истинных идиотов, которым также не удалось взять в руки хрустальный шар, вид которого вызывал у несчастных безумцев счастливые улыбки. После того как двенадцать трупов были вынесены из зала, где проводился эксперимент, Гудри-хан, лицо которого сделалось багровым от ярости, заявил, что у него на примете есть еще один придурок, и указал на Сулима Нуэя. Лицо целителя сделалось белым, как снег.

Неизвестный

– Что ж, – произнес он едва заметно дрогнувшим голосом. – По крайней мере, перед смертью я узнаю, что хранит в себе Сфера Вечной Мудрости. Тебе же, Гудри-хан, никогда этого не узнать.

Сказав это, Селим Нуэй протянул руку и возложил ее на хрустальный шар. На одно мгновение на губах его появилась счастливая улыбка, как у человека, который после долгих и упорных трудов наконец-то достиг того, к чему стремился всю свою жизнь. В следующую секунду Селим Нуэй замертво упал на пол.

Но именно эта улыбка, мелькнувшая на лице известного целителя за секунду до смерти, когда он, казалось, понял, что смерти нет вообще, окончательно убедила Гудри-хана в том, что в Сфере Вечной Мудрости содержатся ответы именно на те вопросы, которые не дают ему спокойно заснуть вечером и начинают, подобно червям-древоточцам, буравить его стареющий мозг сразу же после пробуждения. Гудри-хану нужен был секрет вечной жизни, и он готов был заплатить за него любую цену, какой бы непомерной она ни казалась другим. И Гудри-хан отдал приказ об уничтожении рода Волчатников – всех, включая стариков, женщин и детей, кроме последнего представителя рода, которого следовало доставить во дворец.

Никто не посмел возразить Всемогущему, и приказ императора был выполнен, как всегда, безукоризненно. Прошло чуть больше месяца, и последний из рода Волчатников стоял перед Гудри-ханом. Это был восемнадцатилетний парень с длинными светло-русыми волосами и слегка кудрявящейся бородкой, которая только недавно начала пробиваться у него на лице. Стоя перед императором Подлунной со связанными за спиной руками, Волчатник, казалось, не испытывал ни страха, ни трепета. Только ненависть горела в его широко раскрытых, глубоких, как колодцы в пустыне, голубых глазах.

– Ты знаешь, для чего тебя пригласили в Императорский дворец? – спросил у Волчатника Гудри-хан.

– Пригласили, – криво усмехнулся парень. – Ты убил всех моих родичей!

– Сейчас это не имеет уже ровным счетом никакого значения. – Подняв руку с открытой ладонью, Гудри-хан медленно провел ею перед лицом, словно стирая некую надпись, начертанную прямо в воздухе.

– Если ты так считаешь, то, значит, ты не только трус и подлец, но к тому же еще и самый большой дурак во всем Бескрайнем мире, – снова усмехнулся Волчатник. – Пока в жилах моих течет кровь, я буду искать способ убить тебя.

Стоявший рядом с парнем сотник наотмашь ударил его по лицу. Не устояв на ногах, Волчатник упал на колени, но он снова поднялся на ноги и выплюнул в направлении императора красную от крови слюну.

Сотник снова замахнулся на него кулаком, но Гудри-хан поднял руку, повелевая ему остановиться.

– Он нужен мне живым, – тихо произнес император. – Поэтому не стоит его бить. Просто выколи ему глаз.

Сотник с готовностью выдернул из ножен кинжал и, подбежав к Волчатнику, схватил его за волосы. Взглянув парню в глаза, янычар вдруг почувствовал сомнение.

– Какой глаз я должен ему выколоть, о Всемогущий? – обратился он с вопросом к императору.

Гудри-хан приложил указательный палец к щеке и задумчиво посмотрел на Волчатника.

– Левый, – сказал он, приняв решение.

Острие кинжала сотника вошло в глазное яблоко Волчатника. Крик ужаса и боли пронесся по тронному залу. Ноги парня подогнулись, и он вновь упал на колени. Когда сотник отошел в сторону, Волчатник поднял залитое кровью, искаженное жуткой гримасой боли лицо и посмотрел на Гудри-хана. В единственном оставшемся у него глазу по-прежнему горела только жгучая ненависть. Волчатник ничего не сказал, но Гудри-хан почувствовал, как по спине у него пробежал холодок неуверенности и страха.

– Выколи ему второй глаз! – крикнул император, указывая на Волчатника вытянутой рукой.

Ослепленного Волчатника подвели к треноге, на которой была установлена Сфера Вечной Мудрости. Стоявший позади него янычар разрезал веревку на руках пленника и, ухватив парня за запястья, заставил его вытянуть руки вперед. Молча наблюдавший за происходящим Гудри-хан коротко кивнул. Янычар надавил на запястья Волчатника и заставил его положить ладони на хрустальный шар. Он почувствовал, как по телу парня пробежала волна судороги. Пленник сдавленно застонал, и его безжизненное тело повисло в руках янычара.

– Он мертв, – посмотрев на залитое кровью лицо Волчатника, сообщил императору сотник.

– Я вижу, – с мрачным видом Гудри-хан наклонился вперед.

Взгляд его скользнул по залу, заполненному придворными, слугами, солдатами, учеными и магами, словно выискивая того, кто должен был поплатиться за очередную неудачу. Каждому, кого касался взгляд императора, мерещился в нем отблеск ножа вестника смерти, пришедшего по его душу.

– Что ты мне скажешь? – холодно спросил Гудри-хан, остановив свой взгляд на самом удачливом предсказателе по имени Мерк Карадос, прибывшем во дворец императора Подлунной из страны, расположенной по ту сторону Темного моря, именуемой Спейл.

Сохраняя видимость хладнокровия, высокий и худой, как жердь, Карадос поднял руку и ущипнул себя двумя пальцами за короткую черную бородку. Он всегда поступал так в минуты затруднения.

– Я жду ответа, – напомнил о себе Гудри-хан.

– Существуют два возможных ответа, – медленно и рассудительно произнес Карадос. – Первый: предсказание Великого Кариллиона относительно возможностей последнего из рода Волчатников было неверным. Но, исходя из того, что все остальные предсказания Кариллиона рано или поздно сбылись, я не склонен так считать. Второе объяснение случившегося, которое лично мне представляется куда более основательным и веским, сводится к тому факту, что человек, смерть которого мы только что наблюдали, не был последним из рода Волчатников.

Гудри-хан перевел тяжелый взгляд на Урзама – полководца, непосредственно командовавшего операцией по уничтожению рода Волчатников.

– Клянусь тебе, о Всемогущий! – преданно глядя в глаза императору, Урзам упал на одно колено. – Ни один из находившихся в селении Волчатников не ушел живым!

– Прости, о Всемогущий, – снова дернул себя за бородку Карадос, – но ты, по-видимому, несколько неверно истолковал мои слова. Я не сомневаюсь в том, что полководец в точности выполнил полученное от тебя приказание. Но существует вероятность, что во время проведения операции кого-то из Волчатников могло не оказаться в селении.

– Я оставил в засаде сотню янычар, которые прождали еще десять дней и убивали всякого, кто выходил к селению из леса, – возразил Карадосу Урзам.

– Но это не исключает возможности того, что кто-то из Волчатников мог находиться вдали от селения, – стоял на своем Карадос. – Быть может, даже в другой стране.

– И как же мне его отыскать? – поинтересовался у предсказателя Гудри-хан.

– Для этого и существуют ясновидящие и предсказатели, – самодовольно улыбнулся Карадос.

В душе он уже надеялся на то, что теперь еще долго сможет морочить голову императору, рассказывая ему о перемещениях по Бескрайнему миру последнего из рода Волчатников. Профессионального предсказателя ни в малейшей степени не смущал тот факт, что выдуманного им человека могло и вовсе не существовать, – это ни в коей мере не могло повлиять на качество его работы. А о том, что есть человек, именующий себя Хорном Волчатником, в то время не имел представления не только Мерк Карадос, но и никто другой в Бескрайнем мире. Хорну еще только предстояло появиться на месте предстоящих событий.

Глава 10

На холмах и в лесу еще лежал снег, но по тому, что дни стали длиннее, а солнце сделалось настолько теплым, что днем можно было выходить из дома без шапки и тулупа, становилось ясно, что весна не за горами. Ясная солнечная погода простояла всего пару дней, после чего небо неожиданно нахмурилось и на укрытую снежным покровом землю обрушился проливной дождь. Да не просто дождь, а ливень, такой, что и представить себе трудно. Не было ни грома, ни молний, но на землю низвергались сплошные потоки воды, за которыми на расстоянии двух шагов ничего не было видно. Пробежав не более десяти шагов до поленницы, Антип возвратился в дом промокшим до нитки.

Дождь лил, не переставая, пять дней, смывая нападавший за зиму снег. А на утро шестого дня тучи разошлись, и на небе снова засияло солнце. Два последующих дня над землей поднималась тяжелая испарина. Все вокруг казалось затянутым легкой пеленой серого тумана. Когда же земля наконец просохла, то оказалось, что вся она уже покрыта густой зеленой травой. Сменив незаметно прошедшую весну, вокруг уже вовсю буйствовало лето. На холмах цвели кусты, в лесу зеленели деревья, птицы заливались с таким усердием, словно хотели убедиться, что не забыли свои песни за долгую зиму.

Хорн помог Антипу перекопать огород, который уже начали обживать сорняки, и поправить покосившуюся за зиму изгородь, после чего начал собираться в дорогу.

Достав из чулана свои вещи, Хорн вынес их во двор и начал перебирать, откидывая ненужное в сторону, а то, что нужно, укладывая в мешок. Вместе с прочей мелочью Хорн решил оставить свою совсем новую меховую доху и плетеные снегоступы, которые тоже могли бы послужить еще не один год.

– Никак вознамерился в теплые края податься? – лукаво прищурившись, полюбопытствовал дед.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Хорн.

– Ты по-прежнему собираешься идти в Тартаканд? – спросил у него Антип.

– Не идти, а ехать, – поправил его Хорн. – Дойду только до ближайшего селения, а там куплю себе лошадь.

– В селении тебе лошадь никто не продаст, – с сомнением покачал головой старик. – Тем более сейчас, когда пахать да сеять нужно.

– Значит, дойду до города, – ответил Хорн.

– Ближайший город Уртан, – сказал дед. – До него пять суток пути.

– А если через лес напрямик, то можно и за трое добраться, – возразил ему Хорн.

– Ты хорошо знаешь здешние места? – поинтересовался дед.

– Волк знает, – Хорн потрепал по загривку своего серого приятеля, который, как всегда, сидел неподалеку. – С ним меня в лесу ни один зверь не тронет.

– Это верно, – согласился дед. – От диких зверей Волк тебя защитит, а спасет ли он тебя от янычар Гудри-хана?

– С ними я и сам разберусь, – усмехнулся Хорн.

– Надеюсь, ты не собираешься затевать драку в первом же городе? – спросил дед.

– А что это тебя так беспокоит? – удивленно посмотрел на него Хорн.

– Да вот хочу с тобой Антипа отправить.

Старик произнес это совершенно обыденным голосом, словно речь шла о чем-то, давно уже обговоренном и в общих чертах согласованном.

– Меня?! – изумленно посмотрел на деда Антип.

– А что, у нас есть другой Антип? – Дед посмотрел сначала на Хорна, словно рассчитывал получить от него ответ, а затем снова перевел взгляд на Антипа. – Если никого другого нет, выходит, что я о тебе говорю.

– Но разве мне уже пора уходить? – Вид у Антипа был совершенно растерянный и даже немного, самую малость испуганный.

– А ты, что же, собирался всю жизнь у меня прожить? – Дед по-птичьи склонил голову к плечу, как будто ему так было удобнее наблюдать за Антипом.

– Нет, но…

Антип умолк, не зная, что сказать. Да, собственно, у него и не было никаких доводов. Просто решение, принятое дедом, оказалось для него полнейшей неожиданностью. Он помнил о том, что был всего лишь гостем в доме старика и рано или поздно ему придется его покинуть. Но с некоторых пор он перестал думать о каких-либо реальных сроках. Он привык к уединенной жизни в доме старого отшельника и ежедневным занятиям, из которых он узнавал множество удивительных вещей, что сами по себе скорее всего были совершенно бесполезны в повседневной жизни, но их знание давало Антипу возможность почувствовать собственную значимость. Чем больше Антип узнавал, тем больше убеждался в том, что он не просто представитель своего вида, которому суждено прожить свою жизнь и уйти в небытие, как и всем тем, кто жил до него и кто будет жить после, а человек, которому принадлежит весь мир. С помощью знаний, хранящихся в книгах, он по собственному желанию мог прикоснуться к любой из его тайн или побывать в неведомых странах, которые вряд ли когда-либо ему удастся посетить в реальности, познакомиться с мыслями древних мудрецов, чьи голоса все еще продолжали звучать с книжных страниц, хотя сами они давно уже обратились в прах. И вот теперь весь этот огромный мир, к которому он только начал приобщаться, у него собирались отнять. Решение это казалось Антипу настолько несправедливым, что он даже не знал, как на него реагировать.

Старик едва заметно улыбнулся, словно ему удалось проникнуть в мысли Антипа. Впрочем, догадаться, о чем он сейчас думает, было несложно – лицо у парня вытянулось, а глаза заблестели, как будто он собирался заплакать.

– Нельзя узнать мир, все время оставаясь на одном месте и общаясь только с книгами да со старым ворчуном, – дед ободряюще похлопал Антипа по плечу. – Эдак ты скоро все станешь видеть моими глазами, а я ведь уже стар, и многое мне видится совсем не так, как должно. Вот, к примеру, Хорн рассказывает мне о новых научных подходах к решению тех или иных проблем, а мне бывает трудно понять его, потому что я мыслю устаревшими понятиями и категориями.

– Но ты еще многому мог бы меня научить, – с укором произнес Антип.

– Я научил тебя главному – умению мыслить самостоятельно, – ответил старик. – Теперь тебе больше не нужен проводник. Ты сам способен продолжить свое образование, если, конечно, на то у тебя будет желание. Летом у меня редко бывают гости, а одному тебе отправляться в путь не стоит, – ты хоть язык и выучил, но все же обычаи Подлунной пока еще знаешь плохо. Да и много опасностей подстерегает в пути одинокого странника. А задержишься у меня до осени, так снова зимовать останешься – еще один год потеряешь. Так что не стоит упускать подвернувшийся случай – отправляйся-ка ты в Тартаканд вместе с Хорном.

– Эй, послушайте-ка! – чтобы привлечь к себе внимание, Хорн постучал ладонью по доске, на которой сидел. – По-моему, этот вопрос со мной никто еще не обсуждал.

– А разве у тебя есть какие-то возражения? – удивленно посмотрел на Хорна старик.

– Есть! – Хорн кинул на землю свой заплечный мешок и поднялся на ноги. – Я ведь не просто так путешествую. Тебе прекрасно известно, с какой целью я иду в Тартаканд.

– Антип не станет вмешиваться в твои дела, – заверил Хорна дед. – Ему всего-то и нужно, что добраться до Тартаканда. Путь не близкий, а вдвоем любая дорога короче.

– Я привык путешествовать в одиночестве, – привел еще один аргумент Хорн.

– Никогда не поздно менять свои вкусы и убеждения, – улыбнулся старик.

– Ну, дед! – с восхищением покачал головой Хорн. – На любой вопрос у тебя найдется ответ.

– Если бы это было так, я не жил бы в этом убогом домишке, – с деланной скромностью ответил старик.

– Ты считаешь, что убедил меня? – прищурившись, посмотрел на старика Хорн.

– Я считаю, что человек не вправе отказывать ближнему в той услуге, оказать которую не составляет большого труда, – ответил старик. – Тебе ведь не было отказано в крове, когда зимней ночью ты постучался в мою дверь.

– А ты что молчишь? – посмотрел на Антипа Хорн.

– А что мне сказать? – растерянно развел руками Антип.

– Что за нужда у тебя в Тартаканде?

– Я хочу вернуться домой, – сказал Антип.

– Через Тартаканд? – Хорн с сомнением цокнул языком.

– Я дам Антипу письмо к одному моему хорошему знакомому, живущему в Тартаканде, – ответил за Антипа старик. – Он поможет парню пристроиться к каравану, идущему через Великие Степи.

Хорн оценивающе посмотрел на Антипа.

– Имей в виду, я иду в Тартаканд не прямой дорогой, – сказал он. – Возможно, помимо Уртана, мне придется заглянуть еще и в другие места.

– Это даже к лучшему, – снова ответил за Антипа дед. – У Антипа будет возможность попривыкнуть к местным обычаям и нравам.

– Тебе не кажется, что стоящий перед нами отрок уже достаточно взрослый, чтобы самому отвечать на заданные ему вопросы? – строго глянул на старика Хорн.

Дед смущенно улыбнулся и посмотрел на Антипа.

– Ну, что скажешь, отрок?

– Я не знаю, – с каким-то безнадежным отчаянием покачал головой Антип.

– Ты хотел вернуться домой, – напомнил Антипу дед. – Теперь ты можешь это сделать. Происшествие, что заставило тебя покинуть дом, за год, почитай, забылось.

– Я хочу вернуться домой, но…

Антип не знал, как выразить свои чувства. Конечно же, он часто вспоминал своих родных, друзей и просто соседей из Устыни. Но теперь село, прежде представлявшееся Антипу целым миром, было для него всего лишь точкой на огромной карте Бескрайнего мира, который, как он теперь знал, действительно не имел границ. Антипа тянуло вдаль, к неведомым странам и чужим городам. Он хотел поглядеть на Великий океан, – говорят, он так огромен, что с одного его берега не видно другого, пройти по пескам Мертвой пустыни, чтобы собственными глазами увидеть выстроенные рабами фараонов пирамиды. Он хотел побывать в Констане, который дед называл самым красивым городом на земле. Он хотел посетить Восточную Империю, об удивительных обычаях которой так много рассказывал Хорн.

А кроме того, было и еще кое-что, о чем Антип пока что никому не хотел говорить. Он уже неплохо управлялся с ножом вестника смерти, и ему до жути хотелось наконец-то испытать его в настоящем деле. Правда, пока он и сам еще плохо представлял, что бы это мог быть за случай, когда ему пришлось бы пустить в дело нож. Хорн казался ему человеком, который не ищет приключений, потому что вся его жизнь была одним бесконечным приключением. А потому Антип полагал, что во время путешествия с Волчатником ему непременно подвернется случай испытать все возможности ножа.

– Ну, так что? – обратился к задумавшемуся Антипу Хорн.

Антип только молча головой кивнул. Прав был дед – нечего ему в глуши сидеть. Пока есть такая возможность, нужно идти с Хорном в Тартаканд. А там видно будет, какой дорогой двигаться дальше.

– Я так понимаю, что мы обо всем договорились? – Дед посмотрел сначала на Антипа, а затем на Хорна.

Хорн в ответ снова рассмеялся.

– Можно подумать, старик, ты оставил мне хоть какой-то выбор, – сказал он. – Я перед тобой в долгу, а Волчатник, даже если он последний в роду, всегда помнит о чести. Скажи прямо, старик, ты ведь знал, что по законам моего рода я не мог тебе отказать?

– Я догадывался об этом, – ответил дед. – Но я не хотел, чтобы ты считал, будто я пытаюсь этим воспользоваться.

– Ну что, Волк, – Хорн обхватил за шею своего серого приятеля, – возьмем с собой Антипа?

Волк повернул голову и посмотрел на парня долгим оценивающим взглядом. Антипу даже несколько не по себе сделалось, настолько осмысленным показался ему взгляд желтых волчьих глаз.

– Только имей в виду, парень, – строго глянул на Антипа Хорн. – Если решил идти со мной, то тебе придется строго и неукоснительно следовать трем правилам. Первое: ты всегда и во всем беспрекословно подчиняешься мне. Сначала делаешь то, что я тебе велю, и только после задаешь вопросы. Второе: если на какие-то из твоих вопросов я не пожелаю отвечать, то тебе следует просто забыть о них. И, наконец, третье… – Хорн задумчиво погладил пальцем шрам на щеке. – Третье правило я пока еще не придумал, – сказал он улыбнувшись. – Но, когда мне что-нибудь придет в голову, я поставлю тебя об этом в известность. Годится?

– Годится, – кивнул в ответ Антип.

– Тогда собирайся, – махнул рукой Хорн. – Завтра на рассвете выходим.

– Завтра? – растерянно повторил следом за ним Антип.

Чему он никак не мог научиться, так это быстро принимать решения. Он готов был отправиться в путь вместе с Хорном, но предпочел бы на какое-то время отложить начало путешествия, чтобы успеть свыкнуться с мыслью о том, что ему предстоит покинуть гостеприимный дом старого отшельника.

– У тебя есть еще какие-то сомнения? – спросил Хорн, недовольно прищурившись.

Антип вопросительно посмотрел на деда. Раз уж он все это устроил, так пусть и даст Хорну окончательный ответ.

– Погоди-ка, – дед ободряюще похлопал Антипа по плечу и скрылся в доме.

– Что это старик задумал? – удивленно посмотрел на Антипа Хорн.

Антип молча пожал плечами.

– Так ты идешь завтра со мной или остаешься? – спросил Хорн.

– Иду, – кивнул Антип с таким видом, словно давал согласие положить голову на плаху.

Дед вышел из дома с каким-то длинным предметом, завернутым в старую дерюгу. Развернув на крыльце сверток, он извлек из него легкий прямой меч в черных деревянных ножнах с серебряной насечкой, изображающей извивающегося дракона, головой которому служила рукоятка меча.

– Это тебе мой подарок, – сказал дед, протягивая меч Антипу. – Негоже отправляться в дальнюю дорогу без оружия.

Удивленный Антип принял меч обеими руками. Не зная, что с ним делать, он так и остался стоять, держа оружие перед собой.

– Ну-ка, дай взглянуть, – Хорн взял из рук Антипа меч и одним легким движением извлек из ножен обоюдоострый клинок.

Посмотрев на то, как сверкает на солнце сталь, Хорн одобрительно цокнул языком – меч был заточен особым хитроумным способом, надолго сохраняющим лезвие острым, как бритва. Поудобнее перехватив рукоятку, Хорн крутанул меч в руке, со свистом рассекая воздух. Затем он перебросил меч в другую руку и повторил то же самое движение.

– Превосходное оружие, – сказал Хорн, убирая меч в ножны. – Судя по орнаменту, этот меч был сделан в Стране Пяти Островов. Если не ошибаюсь, во время правления короля Вилхалма.

– Ты знаешь толк в оружии, – улыбнулся старик.

– Я знаю и то, сколько стоит такой меч, – заметил Хорн как бы между прочим. – За него, не торгуясь, отдадут пять хороших скакунов. Откуда он у тебя, старик?

– Я не всю жизнь был стариком, – ворчливо ответил дед. – В свое время я немало побродил по дорогам Бескрайнего мира. И в Стране Пяти Островов мне тоже доводилось бывать.

Чуть повернув голову, Хорн с новым интересом взглянул на старика.

– А не тот ли ты колдун, который в свое время был советником у короля Вилхалма? – спросил он.

– Если бы это был я, то мне сейчас было бы лет сто, а то и больше, – усмехнулся дед.

– А кто тебя знает, старик, может быть, у тебя где-нибудь на чердаке припрятан эликсир вечной жизни, – сказав это вроде как в шутку, Хорн тем не менее внимательно наблюдал за реакцией старика.

– Людям противопоказана вечная жизнь, – ворчливо ответил дед. – Если бы люди жили вечно, то они были бы скучными, неинтересными и безынициативными, поскольку все дела постоянно откладывались бы на потом. Нет нужды торопиться что-либо сделать, если впереди у тебя целая вечность.

– Но, как известно, люди Первой эпохи жили до ста пятидесяти лет, – возразил ему Хорн. – А некоторые долгожители доживали и до двухсот.

– К сожалению, мне неизвестен их секрет, – развел руками старик. – Но тем не менее я считаю, что увеличение продолжительности жизни человека должно стать первоочередной задачей современной науки. Человек за свою жизнь должен успеть не только получить необходимые знания, но и иметь возможность воспользоваться ими. При том, что в настоящее время средняя продолжительность жизни в Подлунной Империи составляет сорок два года, это почти нереально.

– А сколько тебе лет, старик? – спросил у деда Хорн.

– Я свои годы давно уже не считаю, – ответил тот. – Так спокойнее.

– Но ты все же помнишь времена короля Вилхалма?

– Более того, я был с ним лично знаком, – ответил старик. – И, должен сказать, я не могу назвать более образованного и мудрого правителя, чем Вилхалм. Если бы не противостояние с Подлунной Империей, Страна Пяти Островов могла бы превратиться в процветающее государство. А ранняя смерть короля Вилхалма окончательно перечеркнула возможность того, что Страна Пяти Островов станет великой державой.

– Говорят, что король Вилхалм был отравлен, – сказал Хорн.

– Кто знает, – пожал плечами старик.

По всему было видно, что ему не хотелось продолжать обсуждать эту тему.

Лежавший на земле Волк приподнялся и тронул лапой колено Хорна.

– Верно, Волк, – одобрительно потрепал его по загривку хозяин. – Заболтались мы, а скоро уже стемнеет. Ты, старик, – посмотрел Хорн на деда, – как я посмотрю, рассказываешь меньше, чем знаешь.

– А тот, кто много говорит, долго не живет, – усмехнулся в бороду дед. – Я вот тут один живу, как ты думаешь, почему меня янычары Гудри-хана не трогают?

– Почему? – спросил Хорн.

– А вот ты сам и подумай, – ткнул в него пальцем дед.

Глава 11

Волк первым добежал до леса и остановился, поджидая Хорна с Антипом, которые задержались на крыльце дома, чтобы проститься с вышедшим проводить их дедом.

– Ну, удачи вам. – Широким взмахом руки старик начертил в воздухе тайный знак, оберегающий от невзгод в пути, после чего сурово сдвинул брови к переносице. – Все! – махнул он рукой на Хорна с Антипом. – Идите! Не люблю долгих проводов!

– Прощай, старик! – кивнув, Хорн перепрыгнул через невысокую изгородь и быстро зашагал в сторону леса.

– Ну а ты чего ждешь? – покосился старик на Антипа.

– Я поблагодарить тебя хочу, дед, – смущенно произнес Антип. Как всегда, в самые ответственные минуты ему казалось, что он говорит совсем не те слова, которые требуются в данной ситуации.

– Хватит, благодарил уже.

– Я не только за меч, – поднял взгляд на старика Антип. – За все, что ты для меня сделал… Чему научил, над чем заставил задуматься… И за то, что выгоняешь теперь из дома вместе с Хорном, – Антип усмехнулся, хотя и немножко грустно. – Сам я на это, наверное, так никогда бы и не решился.

– У тебя впереди дорога, – ласково посмотрел на Антипа старик. – А мне, как старому пню, на месте сидеть.

– Ты мне за этот год, почитай, что родным стал, – снова смущенно отведя глаза в сторону, Антип посмотрел на застекленное оконце, за которым сидел большой черный кот. – Ну вроде как действительно дед.

– Да будет тебе, – снова махнул на Антипа рукой старик. Он старался сохранять строгий вид, но по всему было видно, что искренние слова Антипа растрогали его. – Ты теперь сам себе хозяин. Беги, а то отстанешь от Хорна.

Антип перелез через изгородь и снова посмотрел на старика.

– Я еще загляну к тебе, дед! – крикнул он и, более не оглядываясь назад, побежал к лесу.

– Даже не сомневаюсь в этом, – улыбнулся вслед ему старик. – Рано или поздно, все ко мне возвращаются.

Хорн еще не успел скрыться за деревьями, когда его догнал Антип.

– Ну как? – не глядя на парня, спросил Хорн.

– Что? – не понял Антип.

– Как распрощались? – уточнил свой вопрос Хорн.

– Нормально, – так и не сумев понять, что хочет услышать от него Волчатник, ответил Антип.

Хорн уверенно шагал вперед, словно уже не в первый раз шел по этому лесу и точно знал, в каком направлении находится намеченная цель.

– А где Волк? – спросил, глянув по сторонам, Антип.

– Бегает где-то, – безразлично пожал плечами Хорн. – За него можешь не беспокоиться, в нужный момент он всегда окажется рядом.

Антип снова не понял, что имел в виду Хорн, но никаких уточняющих вопросов задавать не стал.

По мере того как путники углублялись в лес, кроны деревьев поднимались все выше и плотнее закрывали небо. Вскоре даже редкие лучи солнца перестали проскальзывать сквозь полог зеленой листвы. Сразу же стало заметно темнее и прохладнее, словно на землю опустились ранние сумерки. Подлесок почти полностью сошел на нет. Теперь только изредка можно было увидеть заросли папоротника или кусты можжевельника. Земля между деревьев была покрыта слоем прелой палой листвы, сквозь который местами пробивались молодые побеги, не имевшие почти никаких шансов выжить и дотянуться до верхнего яруса леса.

Время от времени откуда-нибудь из-за деревьев неожиданно выбегал Волк. Зверь двигался бесшумно, стелясь по земле и почти сливаясь с ее пятнистым покровом. Антип замечал его только в самый последний момент, когда зверь находился от него на расстоянии прыжка, и всякий раз пугался, не зная, кто перед ним – Волк или дикий лесной хищник. Сделав круг, Волк снова скрывался в лесу.

– Как ты выбираешь дорогу? – спросил у своего спутника Антип.

– Ее выбирает Волк, – ответил Хорн.

Решив, что Хорн пошутил, Антип улыбнулся.

– А откуда Волк знает, куда мы направляемся? – спросил он, решив немного подыграть Хорну.

– Я сказал ему, что нам нужно добраться кратчайшим путем до Уртана, – совершенно серьезно ответил Хорн.

Антип растерялся, не в силах понять, шутит Хорн или все же говорит с ним серьезно.

– А откуда Волку известно, где находится Уртан? – снова спросил он.

– Звериный инстинкт, помноженный на развитые способности полуразумного существа. – Заметив недоуменное выражение лица Антипа, Хорн счел нужным добавить: – Людям обычно свойственно недооценивать разум диких животных. Они по большей части считают, что самое умное животное – это собака, потому что она легко поддается дрессировке. Но разум и умение выполнять несколько простейших команд – это далеко не одно и то же.

– Ну да, конечно, – дабы не выглядеть в глазах Хорна полнейшим глупцом, Антип быстро кивнул.

– Лямки мешка плечи не трут? – спросил спустя какое-то время Хорн.

– Нет, – ответил Антип.

– Если возникнут какие-то проблемы с поклажей или обувью, даже самые незначительные, их следует сразу же устранить, – сказал Хорн. – У меня нет ни малейшего желания задерживаться в пути из-за мозоли, натертой на пятке.

– Ясное дело, – солидно согласился с ним Антип.

На всякий случай он все же подтянул лямки вещевого мешка, который был значительно тяжелее того, с которым он без малого год назад покинул дом. Теперь в нем помимо смены одежды, шерстяного одеяла и запаса еды на три дня пути лежали еще кружка с ложкой, глиняная миска, небольшой котелок, огненные палочки и прочие мелкие принадлежности, которые, как считал Хорн, были необходимы в путешествии. Подняв левую руку вверх, Антип коснулся пальцами рукоятки меча, ножны которого, опять-таки по совету Хорна, он с помощью ремня закрепил на спине под вещевым мешком, так, чтобы рукоятка находилась над левым плечом. Хорн сказал, что именно так удобнее всего носить меч, который подарил Антипу дед, хотя свой он носил, засунув ножны за пояс.

Антип был парнем крепким, но за зиму, проведенную в доме у деда, успел поотвыкнуть от быстрой и долгой ходьбы по пересеченной местности. Уже к полудню он начал уставать, но старался не подавать вида, опасаясь, что Хорн сочтет его слабаком и лишней обузой в пути. К счастью, вскоре Волчатник решил сделать привал. Не успели люди опуститься на землю, как тотчас же рядом с ними объявился и Волк.

– Ну, как дела? – ласково потрепал его по холке Хорн.

В ответ Волк весьма выразительно посмотрел на Антипа.

– Да нет, с Антипом все в порядке, – заверил Волка Хорн. – Ты совершенно спокойно можешь оставлять меня с ним наедине.

– Ты хочешь сказать, что Волк беспокоится за тебя? – спросил Антип.

– Да можно и так выразиться, – Хорн улыбнулся.

Антип только молча головой покачал. Каким бы умным ни был Волк, но относиться к нему, как к равному себе, мог только человек, который либо ненавидит всех остальных людей, либо давно не жил среди них. Отнести Хорна к любому из этих двух типов было трудно, поэтому, подумав, Антип решил, что подобное отношение его спутника к Волку объяснялось тем, что зверь является для него единственным живым существом, которое хоть как-то связывает его с мертвыми родичами.

Пообедав тем, что имелось в вещевых мешках, и отдохнув с полчаса, Хорн и Антип снова отправились в путь.

Вначале Антипу приходилось напрягать все свои силы, чтобы не отставать от Хорна, который по-прежнему легко и быстро шагал впереди. Тело, утомленное непривычно долгим переходом и расслабленное коротким отдыхом, отказывалось подчиняться. Но спустя примерно час Антип почувствовал, что усталость, сковывавшая мышцы, куда-то исчезла, а ритм движения, который задавал Хорн, сделался привычным.

– Когда ты рассчитываешь добраться до Уртана? – спросил Антип у Хорна.

– Если не возникнет никаких неожиданных проблем, то к вечеру третьего дня, – ответил Волчатник.

– А что потом?

– Отдохнем, купим лошадей и отправимся дальше.

– Куда?

– Узнаешь, когда придет время.

– Ты много знаешь о Первой эпохе? – спросил спустя какое-то время Антип.

– А что тебя интересует? – с интересом глянул на него Хорн.

– Никак не могу понять, откуда людям Первой эпохи было известно все то, что позволило им создать те удивительные вещи, назначение многих из которых мы до сих пор не в силах понять, – ответил Антип.

– А зачем тебе это знать? – спросил Хорн.

– Ну, как же, – растерялся Антип, услышав такой вопрос. – Ведь мы же потомки людей Первой эпохи, а знаем куда меньше, чем наши далекие предки. По-моему, это как-то… несправедливо. Дед говорит, что человечество с течением времени должно накапливать знания, становясь все более мудрым и могущественным. А мы вместо этого едва не рухнули в бездну тысячелетнего варварства.

– Во многом знании много печали, – сказал Хорн. – Ты слышал когда-нибудь такое высказывание?

– Да, – кивнул Антип.

– Откуда? – с любопытством глянул на него Хорн.

– От деда, – ответил Антип.

– Ох, ну и старик! – усмехнувшись, покачал головой Хорн. – Не зря мне казалось, что он знает куда больше, чем говорит.

– По-твоему, дед что-то скрывает? – насторожился Антип.

За то время, что они были знакомы, старик вовсе не показался ему скрытным. Хотя, с другой стороны, он ни разу даже не назвал своего имени.

– Старик достаточно мудр, чтобы не перекладывать на других всю тяжесть тех знаний, которыми обладает сам, – ответил на вопрос Антипа Хорн.

– Я этого не понимаю, – подумав, качнул головой Антип.

– Знания могут не только доставлять радость, но и причинять страдания и зло, – объяснил Хорн. – Как ты думаешь, для чего Гудри-хану нужна та информация, что хранится в Сфере Вечной Мудрости?

– Не знаю, – пожал плечами Антип. – Возможно, он ищет ответы на какие-то интересующие его вопросы?

– Возможно, – усмехнулся Хорн. – Но, поверь мне, он не ставит перед собой цели осчастливить все человечество.

– Почему ты так считаешь? – спросил Антип.

Хорн посмотрел на Антипа так, словно ожидал, что тот сейчас улыбнется и скажет, что все в порядке и он просто шутки ради задал этот глупый вопрос.

– Ты считаешь, что все люди стремятся делать только добро? – спросил Хорн.

– Я считаю, что о любом человеке следует думать хорошо до тех пор, пока он не убедит тебя в обратном, – ответил Антип.

– Ты это серьезно? – недоверчиво посмотрел на него Хорн.

– Абсолютно, – заверил его Антип. – А тебе кажется это странным?

– Скажем так: прежде я не встречал в Бескрайнем мире человека, который открыто признался бы, что думает так же, как и ты, – ответил Хорн, чувствуя какое-то непонятное смущение, то ли от той прямолинейности, с которой разговаривал с ним парень, то ли потому, что не мог ответить ему тем же.

– Ну, это вовсе не означает, что их нет, – улыбнулся Антип.

– Верно, – согласился с ним Хорн. – Но пока подавляющее большинство людей, с которыми я встречался в Бескрайнем мире, придерживаются прямо противоположной точки зрения. Их девиз: не обманешь ты – обманут тебя. А что касается Гудри-хана… – Хорн на секунду задумался. – Как ты думаешь, существуют такие знания, ради которых можно хладнокровно уничтожить тысячи людей?

– Нет, – уверенно ответил Антип.

– Вот то-то и оно, – кивнул Хорн. – Я не могу поверить в то, что Гудри-хан собирается использовать знания, хранящиеся в Сфере Вечной Мудрости, для добрых целей, по той простой причине, что ради овладения ими он приказал уничтожить весь мой род. Кстати, это является ответом и на твой первоначальный вопрос о людях Первой эпохи. Мудрость и могущество далеко не всегда взаимосвязаны. Обретя могущество, человек способен утратить мудрость. Именно это, как мне кажется, как раз и произошло с людьми Первой эпохи. Уверовав в свое могущество как в непреложную истину, они сами себя обрекли на гибель.

– Их убили знания, которыми они обладали? – удивился Антип.

– Не сами знания, как таковые, а то, что люди оказались не готовы к тому, чтобы обладать ими, – тщательно подбирая слова, ответил Хорн. – Не знаю, понятно ли я объясняю, но, судя по всему, уровень развития науки в Первую эпоху по какой-то непонятной причине значительно опередил степень развития самого общества, что в конечном итоге привело к идейному кризису. Нож вестника смерти, что ты носишь за голенищем, прекрасный тому пример. Представь только себе, какие нужные и полезные вещи можно было создать, воспользовавшись той технологией, которая была использована для создания орудия убийства.

– Мне кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать, – подумав, ответил Антип. – Мой отец часто повторял: лучше даже не пытайся взять в руки то, чего не сможешь удержать.

– Так оно и есть, – коротко кивнул Хорн. – Люди Первой эпохи оказались неспособны рационально использовать те знания, которые каким-то чудом оказались им доступны.

– Посредством Сферы Вечной Мудрости? – предположил Антип.

– Не исключено, – согласился Хорн. – Но если так, то нам остается только узнать, каким образом Сфера Вечной Мудрости попала в Бескрайний мир. Ведь кто-то же должен был ее создать?

– Ты полностью исключаешь тот вариант, что Сфера Вечной Мудрости могла быть создана посредством Великого Помысла Создателя? – поинтересовался Антип.

– А ты часто встречался в повседневной жизни с проявлениями Великого Помысла? – вопросом на вопрос ответил Хорн.

– Нет, – качнул головой Антип. – Но и Сферу Вечной Мудрости также нельзя отнести к вещам заурядным.

– Если взять за основу гипотезу, что Сфера Вечной Мудрости была создана Великим Помыслом, то из этого следует, что Создатель сделал это с целью уничтожить Первую эпоху. – Хорн на ходу развел руками. – Я не вижу в этом логики. Какой смысл дать людям знания, которые их же потом и погубят?

– А что, если это было испытание? – высказал новое предположение Антип.

– В таком случае правильнее было бы сказать – искушение знанием, – поправил Антипа Хорн. – Как бы там ни было, я не склонен приписывать все достижения Первой эпохи, так же как и ее последующее падение, одному лишь Великому Помыслу. Обычно люди заводят речь о Великом Помысле в тех случаях, когда даже ссылки на колдовство кажутся недостаточно убедительными для того, чтобы объяснить то или иное явление. Действительно, может ли колдун, каким бы могущественным он ни был, создать Сферу Вечной Мудрости, которая содержит знания, коими он сам не обладает?

– Наверное, нет, – подумав, ответил Антип.

– А мог ли Создатель даровать людям Сферу Вечной Мудрости, если в ней содержится вся информация о мироздании, в том числе и та, речь в которой идет о нем самом?

– Нет, – уверенно ответил Антип. – Если бы факт существования Великого Помысла Создателя был доказан, то он перестал бы быть таковым.

– Вот именно, – согласился с ним Хорн. – Таким образом, мы приходим к выводу, что Сфера Вечной Мудрости не могла быть создана посредством Великого Помысла, точно так же, как не могла она быть сделана и кем-то из обитателей Бескрайнего мира.

– Так что же получается? – задумчиво провел рукой по волосам Антип. – Выходит, что Сферы Вечной Мудрости не может существовать в принципе?

– Вся информация о Сфере Вечной Мудрости, которая имеется у людей Четвертой эпохи, почерпнута из предсказаний Великого Кариллиона. Если предположить, что предсказатель ошибался или же его слова были неверно истолкованы, то следует признать, что у Гудри-хана находится некий артефакт Первой эпохи, который все считают Сферой Вечной Мудрости, но который на самом деле таковой не является. Если же Кариллион был прав и Гудри-хан действительно владеет Сферой Вечной Мудрости, которая в свое время послужила первопричиной небывалого взлета цивилизации Первой эпохи, то в таком случае может существовать единственное объяснение происхождения этого загадочного предмета: он был создан за пределами Бескрайнего мира.

Какое-то время Антип ошарашенно молчал, пытаясь осмыслить то, что сказал Хорн. Вывод, к которому пришел в итоге своих рассуждений Волчатник, стал для Антипа полнейшей неожиданностью. В одной из книг, что давал ему дед, Антип читал о том, что Бескрайний мир является не единственным местом, где может существовать разумная жизнь. Автор высказывал предположение, что во Вселенной могут существовать десятки, а то и сотни планет, на которых существует разумная жизнь, и даже утверждал, что многие из космических цивилизаций значительно обогнали в своем развитии Бескрайний мир. Но при этом он же сам говорил о том, что расстояния, разделяющие планеты с разумной жизнью, настолько огромны, что их невозможно преодолеть на протяжении человеческой жизни даже в том случае, если бы современные люди жили так же долго, как и люди Первой эпохи. Кроме того, автор утверждал, что в принципе невозможно построить летательный аппарат, который мог бы подняться так высоко, чтобы земное притяжение не заставило его снова упасть вниз. А следовательно, никаких контактов между цивилизациями, разделенными межзвездным пространством, существовать не может.

И еще был Мир без Солнца, о котором дед рассказал Антипу только потому, что считал нужным предостеречь парня. Где находился этот мир и что за существа его населяли, было никому не ведомо. Но время от времени существа из Мира без Солнца появлялись в Бескрайнем мире, приняв облик обычных людей. Случалось это и в стародавние времена, происходит и сейчас. Что им было нужно, по сей день оставалось загадкой. Темны были помыслы существ из Мира без Солнца, а замыслы их – непонятны. Говорили, что в Мире без Солнца живут могучие колдуны, способные по собственной прихоти превратить день в ночь или ночь сделать ясной, как день. Трудно было сказать, что в историях о существах из Мира без Солнца было правдой, а что лишь вымыслом. Доподлинно известно только то, что встреча с ними никому не сулит добра. А люди, которые настойчиво пытались проникнуть в тайну Мира без Солнца, чаще всего исчезали без следа.

– Быть может, Сферу Вечной Мудрости доставили в Бескрайний мир пришельцы из Мира без Солнца? – высказал предположение Антип.

– Мир без Солнца? – с любопытством посмотрел на своего спутника Хорн. – Об этом тебе тоже дед рассказал?

Антип молча кивнул.

– Нет, – уверенно покачал головой Хорн. – Пришельцы из Мира без Солнца здесь ни при чем.

– Тогда выходит, что Сфера Вечной Мудрости была создана где-то на звездах? – осторожно высказал новое предположение Антип.

– Вполне возможно, – согласился с ним Волчатник. – Во всяком случае, это единственное разумное объяснение происхождения Сферы Вечной Мудрости, к которому можно прийти, исключив возможность того, что она могла быть создана в Бескрайнем мире, и отказавшись от идеи о Великом Помысле.

– Ты сам пришел к этому выводу? – с уважением посмотрел на Хорна Антип.

– Конечно же, нет, – ответил, не глядя на него, Хорн. – Этой теории о происхождении Сферы Вечной Мудрости давно придерживаются мыслители Восточной Империи. Большинство из них также склоняются к мнению, что Сферу, если она действительно существует, следовало бы уничтожить.

– Почему?! – едва ли не с возмущением воскликнул Антип. – Это же неиссякаемый источник знаний!

– Не забывай, что именно эти знания в свое время погубили процветающую цивилизацию Первой эпохи, – спокойно возразил ему Хорн. – Люди должны сами дорасти до тех или иных знаний, в противном случае они могут принести только несчастья. Почему, по-твоему, умирают те, кто коснется рукой Сферы Вечной Мудрости?

– Потому что информация, хранящаяся в Сфере, настолько велика, что мозг человека не способен ее вместить, – не задумываясь ни на секунду, Антип повторил то, что слышал по этому поводу от деда.

– Широко распространенное заблуждение, – возразил ему Хорн. – На самом деле мозг человека обладает настолько огромными резервами памяти, что мог бы вместить в себя не одну такую Сферу.

– Почему же в таком случае люди умирают?

– Потому что информация, поступающая в их мозг из Сферы, не соответствует тому уровню подготовки, которой обладает мозг нашего современника, – ответил Хорн. Заметив, что на лице Антипа появилось выражение непонимания, он счел нужным добавить: – Иными словами, мозг выходит из строя не от перегрузки, а потому, что человека пугает открывающаяся перед ним перспектива: все открытия уже сделаны, найдены ответы на все существующие вопросы, больше в мире не осталось загадок и тайн. Что остается после этого на долю человека? Выбор весьма невелик: тупое, бессмысленное существование или смерть.

Какое-то время они шли молча. Антип обдумывал то, что услышал от Хорна, пытаясь понять, соответствует ли это его представлениям о мире и месте человека в нем или же противоречит им. Хорн ничего не говорил, понимая, что Антипу требуется некоторое время для того, чтобы согласиться с теми выводами, к которым он его подвел.

– У меня возникают новые вопросы, – первым нарушил молчание Антип.

– Я слушаю тебя, – сказал Хорн.

– Если знания, содержащиеся в Сфере Вечной Мудрости, способны убивать, то как же в таком случае пользовались ими люди Первой эпохи? Или же их сознание было устроено не так, как наше?

– Не думаю, – отрицательно качнул головой Хорн. – Скорее всего они извлекали информацию из Сферы не напрямую, как пытается сделать это Гудри-хан, а используя для этой цели некое дополнительное устройство, позволяющее взять ее не единым блоком, а небольшими, строго дозированными порциями. Все, что оказывалось им доступно, люди Первой эпохи пытались немедленно осуществить на практике. Что-то из сделанного ими приносило положительные результаты и способствовало ускоренному развитию цивилизации. Но по большей части деяния ученых Первой эпохи принимали уродливые формы, не имеющие ничего общего с теми первоначальными идеями, которые были положены в их основу. Многие их творения выходили из-под контроля своих создателей и начинали жить собственной жизнью, раскачивая при этом общественные устои и вызывая недовольство широких слоев населения. Что в конечном итоге и привело к распаду цивилизации Первой эпохи и приходу на смену ей веков одичания и варварства, когда без разбора уничтожалось все, что было сделано в предшествующие времена. Напуганные люди видели свое спасение только в том, чтобы полностью перечеркнуть прошлое и начать жизнь заново.

– Ты говоришь об этом так убежденно и уверенно, словно сам все это видел, – с восторгом посмотрел на своего спутника Антип.

Непонятно почему Хорн вдруг смутился и отвел взгляд в сторону.

– Все эти события были реконструированы учеными Восточной Империи, – сказал он. – Возможно, на самом деле все происходило не совсем так, но как мне кажется, общие тенденции деградации общества в результате бесконтрольного проникновения в него знаний, не соответствующих уровню общественного развития, воспроизведены правильно.

– Остается главный вопрос, – сказал Антип. – Каким образом Сфера Вечной Мудрости, созданная где-то на звездах, оказалась в Бескрайнем мире?

– На этот вопрос я тебе ответить не могу, – покачал головой Хорн. – Учеными Восточной Империи было создано несколько взаимоисключающих гипотез относительно того, каким образом Сфера могла оказаться в нашем мире, но все они в равной степени недоказуемы.

– А какая из них представляется наиболее вероятной тебе самому? – поинтересовался Антип.

Несколько озадаченный таким вопросом, Хорн, прежде чем ответить, почесал затылок.

– Я бы сказал, что все предлагаемые гипотезы одинаково невероятны, – сказал он. – Потому что являются абсолютно неосуществимыми при нынешнем уровне развития науки и техники Бескрайнего мира. Если же другие цивилизации достигли такого уровня развития, который позволяет им осуществить то, что сегодня нам представляется совершенно невероятным, то скорее всего мы даже и предположить не можем, какой способ связи с иным миром избрали бы ее представители. Ты помнишь тот лаз, пробравшись по которому ты оказался по другую сторону Великих Степей?

– Конечно, – кивнул Антип. – Дед называл такие лазы внепространственными переходами.

– А теперь представь себе, что существует такой же лаз, который связывает между собой не две точки Бескрайнего мира, разнесенные на достаточно удаленное друг от друга расстояние, а две планеты, разделенные бездной космического пространства.

– Путешествие между мирами по такому внепространственному переходу могло бы осуществляться в реальные сроки! – Глаза Антипа восторженно загорелись. – В пределах одной человеческой жизни!

– Более того, – добавил Хорн. – Если, воспользовавшись лазом, который показал тебе бесенок, ты за полчаса преодолел сотни километров, то вполне вероятно, что возможен и такой тип внепространственных переходов, в котором, сделав всего лишь один шаг, ты оказываешься в нужном тебе месте. Представляешь: один шаг – и ты на другой планете!

Стоило только Антипу представить себе пространство, пронизанное сотнями, тысячами, миллионами ходов внепространственных переходов, словно яблоко, изъеденное червями, как мир, который совсем недавно представлялся ему необъятно огромным, начал стремительно сжиматься. Теперь можно было достать до самой далекой звезды, только протянув к ней руку. Человек, прежде подобно букашке ползавший по поверхности земли, становился хозяином пространства! Поистине, от такой перспективы захватывало дух!

– И все это хранит в себе Сфера Вечной Мудрости? – сдавленным полушепотом спросил Антип, когда к нему наконец-то вернулся дар речи.

– Возможно, – с довольно-таки безразличным видом ответил Хорн.

Он как будто даже не обратил внимания на то, какое сильное впечатление произвели на Антипа его слова.

– И, несмотря на это, ты согласен, что Сферу нужно уничтожить? – Антип посмотрел на Хорна с осуждением.

Хорн удивленно взглянул на своего спутника. Казалось, что Волчатник был крайне разочарован тем, что Антип задал ему этот вопрос.

– Ты разве не понял, о чем мы с тобой говорили? – Хорн сделал паузу, но, не получив ответа, продолжил: – Сфера Вечной Мудрости, если это действительно то, за что мы ее принимаем, является потенциальным источником зла уже хотя бы потому, что никто не знает, что может появиться из нее.

Под пронзительным взглядом холодных глаз Хорна Антип смутился.

– Мне кажется, что, прежде чем принимать подобные решения, следовало хотя бы попытаться сопоставить возможные положительные и отрицательные последствия использования Сферы Вечной Мудрости, – негромко произнес он.

– Как я понимаю, опыт людей Первой эпохи ни в чем тебя не убеждает? – усмехнулся Хорн.

– Возможно, учитывая допущенные ими ошибки… – начал Антип.

Хорн перебил его, не дослушав:

– Естественно, каждое новое поколение должно само совершать собственные ошибки, – произнес он. При этом усмешка его сделалась еще более язвительной, чем прежде. – Но только не в том случае, когда на карту поставлена судьба цивилизации.

– Я признаю, что ты лучше меня подготовлен к этому спору. – Антип не стал выдвигать никаких новых аргументов в пользу собственной позиции, но все же счел нужным добавить: – Как бы там ни было, я остаюсь при собственном мнении.

– Да как тебе будет угодно! – с готовностью согласился Хорн. – Можно подумать, что Сфера лежит у тебя в заплечном мешке и только от нас с тобой зависит, разбить ее или оставить.

Хорн остановился и достал из-за пазухи висевший у него на шее на тонком кожаном шнурке маленький серебряный свисток. Поднеся свисток к губам, Хорн сильно дунул в него. По тому, что не раздалось ни единого звука, Антип догадался, что это был браконьерский свисток, издававший высокочастотный свист, который могло уловить только чувствительное ухо собаки. Или волка.

– Сегодня мы прошли достаточное расстояние, – сказал Хорн, сбрасывая с плеч мешок. – Пора и о ночлеге подумать.

На этот раз Антип ожидал появления Волка, но зверь все равно напугал его, внезапно выскочив из-за кустов. Подбежав к людям, Волк замер на месте, глядя в глаза своему хозяину. Взгляд у зверя был вовсе не преданный, как у собаки, а скорее сосредоточенно-внимательный. Казалось, Волк ждал, что скажет ему Хорн.

– Ты что хочешь на ужин? – повернувшись к Антипу, спросил Хорн.

Неизвестный

– В каком смысле? – не понял Антип.

У них в мешках имелся достаточный запас провианта, которого должно было хватить на всю дорогу, но, поскольку чулан и погреб деда к весне заметно опустели, большим разнообразием он не отличался.

– Зайца, тетерева или диких голубей? – уточнил свой вопрос Хорн. – В лесу водятся кабаны и олени, но я считаю неправильным убивать животное ради того, чтобы съесть только пару кусков мяса из туши да язык… Так что ты выбираешь?

– Ты собираешься идти на охоту? – спросил Антип.

– Нет, – отрицательно махнул рукой Хорн. – Волк принесет.

Антип удивленно посмотрел на Волка, по-прежнему неподвижно стоявшего на месте. Поза его была настолько неестественной, что с первого взгляда можно было решить, что это не живой зверь, а искусно сделанное чучело.

– Ты думаешь, он поймет, что ты ему скажешь? – с плохо скрытым недоверием спросил Антип.

– Не сомневайся, – весело подмигнул ему Хорн. – Твоя задача – сделать выбор и развести костер. А уж добычей дичи и ее приготовлением займемся мы с Волком.

– Давай зайца, – подумав, решил Антип.

– Ты понял? – обратился к Волку Хорн. – Отправляйся за зайцами. Пары, я думаю, нам будет достаточно.

Волк ожил и не спеша затрусил в сторону от стоянки.

– Ты серьезно надеешься, что он поймает и принесет нам зайца? – Антип посмотрел на Хорна, надеясь, что тот сейчас рассмеется и скажет, что пошутил.

Хорн достал из своего мешка одеяло и, сложив вдвое, расстелил его на земле.

– Занимайся костром, – сказал он Антипу, даже не посмотрев в его сторону.

Не став спорить, Антип начал собирать дрова для костра. Он уже не раз имел возможность убедиться в том, какое прекрасное взаимопонимание существует между Хорном и Волком. Но чтобы зверь мог понять, что ему велят поймать и принести именно зайца… Нет, в подобное Антип решительно отказывался верить. Если, конечно, исключить возможность того, что Волк был не совсем обычным волком, а волколаком. Но об этом уж Антипу совершенно не хотелось думать. Если предположить, что Волк был оборотнем, то кем же тогда являлся Хорн, у которого волколак находился в услужении? К тому же, пока Хорн гостил в доме деда, Волк почти все время находился у всех на глазах. Что же это за волколак, который никогда не превращается в человека?

Антип положил два больших бревна одно возле другого и навалил между ними кучу веток, под которые затолкал горсть сухого мха. Присев на корточки, он достал огненные палочки и потер их одну о другую. Пучок искр упал на сухой мох, который тут же затлел. Встав на четвереньки, Антип принялся раздувать огонь.

Когда костер разгорелся, Антип поднялся на ноги, протирая слезящиеся от дыма глаза.

Первым, кого он увидел, был Волк, сидевший в двух шагах от него. Возле передних лап зверя лежали два мертвых зайца.

Антип перевел недоумевающий взгляд на Хорна, но, увидев насмешливую улыбку своего спутника, счел за лучшее ни о чем его не спрашивать.

Достав из-за пояса нож, Хорн умело снял с заячьих тушек шкуры, выпотрошил их, отрезал головы и, как следует натерев солью и специями, насадил на деревянные вертела, которые к тому времени успел сделать Антип. Установив вертела над костром, Хорн с удовлетворением посмотрел на дело рук своих.

– Ну, вот и все, – сказал он, переведя взгляд на Антипа. – Теперь остается только следить, чтобы наш ужин не подгорел.

Глава 12

Перед тем как лечь спать, Антип все же высказал сомнение по поводу того, разумно ли доверять охрану лагеря Волку, и предложил установить поочередное дежурство. Хорн в ответ только рассмеялся и сказал, что если Антипу охота, то он может сидеть у костра хоть всю ночь, а он сам ложится спать. Не желая более ничего слушать, Хорн завернулся в одеяло и мигом заснул. Посидев какое-то время в тишине, прислушиваясь к пугающим ночным шорохам, Антип тоже лег на расстеленное на земле одеяло. В конце концов, если Хорн доверял Волку свою жизнь, значит, и спутнику его нечего было опасаться. Накрывшись половиной одеяла, Антип закрыл глаза и почти мгновенно провалился в сон, как в бездонный колодец.

Вопреки опасениям Антипа, ночь прошла спокойно.

Хорн разбудил его на рассвете, когда под сенью леса ночной мрак только-только начал редеть. Позавтракав оставшейся с вечера зайчатиной, они снова отправились в путь.

Дорога была однообразной и скучной. То ли в лесу было мало живности, то ли всю ее распугал без устали бегавший кругами Волк, только за целый день пути Антип, как ни старался, не увидел никого, кроме птиц, перелетавших с ветки на ветку высоко в кронах деревьев. Антип попытался было снова завести разговор о людях Первой эпохи и возможности путешествий с помощью внепространственных переходов, но сегодня Хорн был явно не расположен обсуждать эту тему. На вопросы Антипа он отвечал коротко и неопределенно, так что в конце концов и Антип потерял интерес к разговору.

Зато вечером, установив над огнем вертел с добытым Волком тетеревом, Хорн сам предложил Антипу позаниматься фехтованием.

Такое неожиданное предложение удивило Антипа, но отказываться он не стал.

Хорн поднял с земли свой меч и извлек его из ножен.

– Прежде всего тебе следует научиться правильно держать меч в руке, – Хорн поднял руку, в которой держал меч, и отогнул в сторону три пальца, чтобы было видно, как большой и указательный пальцы обхватывают рукоятку меча возле гарды. – У каждого меча имеются свои индивидуальные особенности, которые непременно следует учитывать, беря оружие в руки.

Основная проблема Антипа, как быстро определил Хорн, заключалась в том, что с мечом в руках он чувствовал себя крайне неуверенно. Главным образом потому, что меч казался ему предметом, совершенно не совместимым с тем образом, который представлял себе Антип, пытаясь взглянуть на себя со стороны. Именно это настороженное и в какой-то степени даже опасливое отношение Антипа к собственному оружию пытался переломить Хорн во время первого тренировочного поединка. Сначала он активно атаковал, заставляя Антипа все время защищаться и отступать, а затем в какой-то момент умышленно допустил глупейший промах, предоставляя своему противнику прекраснейшую возможность для контратаки. Антип напал на него азартно и неумело. Хорн шутя парировал все его неловкие выпады, а затем, когда ему надоела эта игра, одним движением выбил из рук парня меч.

Хорн хотел было опустить меч, но вдруг заметил блеснувшее в руке Антипа лезвие ножа.

– По-моему, ты слишком увлекся, – тихо, с ледяным спокойствием произнес Хорн.

Услышав его слова, Антип тут же опустил руку с ножом, выпрямил согнутые в коленях ноги и тряхнул головой, как будто прогоняя прочь морочное наваждение.

Хорн поднял с земли ножны и убрал в них меч. Присев на корточки возле костра, он снял с вертела слегка подгоревшего с одного бока тетерева.

– Завтра вечером, я надеюсь, мы будем ночевать уже не в лесу, а на постоялом дворе в Уртане. – Хорн отломил от птицы ногу и протянул ее Антипу.

После ужина Хорн сразу же лег спать, как и прошлой ночью доверив охрану лагеря Волку. Вскоре из-под одеяла, которым он укрылся, послышалось ровное дыхание безмятежно спящего человека.

Антипу же в эту ночь не спалось. Он лежал на спине, накрывшись половиной одеяла, и глядел вверх, где черные кроны деревьев сливались с темным ночным небом. Временами налетали неожиданные порывы ветра, и тогда листва в кронах шелестела так, словно стая огромных птиц разом взмахивала своими большими крыльями. Антип и сам не мог понять, что же не дает ему уснуть. Вроде бы на душе у него было спокойно – никаких неожиданностей в ближайшее время жизнь не должна была преподнести. Хорн был надежным спутником, с таким можно было не то что в Тартаканд, а хоть к самым Ледяным горам отправиться, за которыми, как говорят, нет уже ни земли, ни воды, а только пустое пространство, в котором даже птицы не летают.

И все же что-то не давало Антипу уснуть. Быть может, свежий лесной воздух, который вчера, с усталости, он не почувствовал. А может быть, это было нервное возбуждение, вызванное тем, что впереди у Антипа была дорога, которая неизвестно куда еще его приведет. Тартаканд – это ведь не конец пути, а всего лишь промежуточная отметка на нем. Что будет дальше? Об этом Антип старался даже и не думать. Какой смысл пытаться заглянуть в завтрашний день, если, как говорил дед, завтрашний день никогда не наступит, потому что для человека есть только сегодня и сейчас.

Устав попусту вглядываться в темноту, Антип поднялся и, накинув на плечи одеяло, подошел к костру, в котором все еще тлело несколько головешек. Волк, лежавший невдалеке от костра, настороженно вскинул голову и посмотрел на Антипа долгим и кажущимся удивительно осмысленным взглядом.

– Ну, что пялишься? – негромко проворчал Антип, косясь на Волка и поправляя на плечах сползающее одеяло. – Сам-то ты спишь когда-нибудь?

Не рассчитывая на то, что Волк ответит на его вопрос, Антип наклонился, подхватил с земли несколько толстых сухих веток и кинул их на почти погасшие угли. Чтобы костер разгорелся, он положил сверху небольшую охапку хвороста и, наклонившись, как следует дунул. Огонь, прятавшийся под слоем золы, выскользнул наружу и быстро побежал вверх по сухим сучьям. В одно мгновение огонь охватил всю наваленную на него кучу дров и запылал весело и ярко, отбросив в глубь леса темные ночные тени.

Присев на корточки возле огня, Антип снова посмотрел на Волка. В глазах серого хищника отражались языки пламени, мечущиеся в костре, что еще больше делало их похожими на темные стеклянные шарики. Присутствие Волка, внимательно наблюдавшего за всеми его действиями, не пугало Антипа – он уже привык к тому, что зверь беспрекословно подчиняется своему хозяину, который в данный момент сладко посапывал, лежа на боку, накрывшись с головой одеялом, но почему-то рядом с Волком, в особенности оставаясь с ним с глазу на глаз, Антип всегда чувствовал себя как-то неуютно, как в мокрой от пота рубашке, которая неприятно липнет к телу.

Внезапно Антипу показалось, что чуть левее того места, где лежал Волк, произошло какое-то неясное движение среди деревьев. Даже не то чтобы движение, а просто легкое, едва приметное призрачное колебание воздуха, причиной которого, впрочем, могло явиться перемещение некоего вполне реального, но невидимого в темноте объекта. Антип насторожился и какое-то время напряженно всматривался в темноту между деревьями, где, как ему показалось, происходило движение.

Когда единственным источником света являлись пляшущие в темноте тусклые отсветы пламени костра, глаза могли и обмануть. Чтобы удостовериться, что его опасения безосновательны, Антип снова посмотрел на Волка. Зверь лежал на прежнем месте, не проявляя никаких признаков беспокойства.

Но не успел Антип облегченно вздохнуть, как взгляд его вновь уловил какое-то непонятное движение в темноте. Теперь это было уже не призрачное колебание воздуха, которое вполне можно было приписать неясному свету и игре воображения, Антип вполне отчетливо видел довольно плотную серую пелену, которая на глазах видоизменялась, приобретая вполне определенную форму.

– Волк, – тихо прошептал Антип.

Одновременно с этим он опустил руку и провел кончиками пальцев по витой рукоятке ножа, засунутого за голенище.

Волк по-прежнему не проявлял никаких признаков беспокойства. Если его что-то и тревожило, так только причина, по которой сидевший у костра человек вдруг решил взяться за нож, поскольку прежде всего он усматривал в этом возможную угрозу для своего хозяина. По счастью, Антип тоже вовремя об этом подумал и, дабы не провоцировать Волка, не стал брать нож в руку.

– Туда смотри, Волк, – снова зашептал он, указывая пальцем в темноту, где странный серый туман приобретал все более зримый и плотный облик. – Туда!

Волк быстро повернул голову, глянул в сторону, куда указывал Антип, и вновь недоумевающе воззрился на парня.

Антип не понимал, что происходит. Не увидеть плотный серый объект, медленно раскачивающийся из стороны в сторону, мог разве что слепой. Почему же его не видел Волк, самой природой наделенный способностью видеть во тьме?

Облако плотного серого тумана отделяло от Антипа расстояние чуть более десяти метров, и когда оно медленно двинулось вперед, парень невольно схватился за рукоятку ножа. Заметив его движение, Волк оскалил зубы.

– Я понимаю, что не должен этого делать, – посмотрев на него, процедил сквозь зубы Антип. – Но в таком случае тебе самому следует что-нибудь предпринять. Хорн обещал, что ты будешь хранить наш ночной покой лучше любого сторожа.

Словно поняв то, о чем говорил ему Антип, Волк сел и настороженно посмотрел по сторонам. Но и на этот раз он снова ничего не увидел. И это при том, что облако серого тумана проплывало буквально под самым его носом.

– Да что с тобой случилось, Волк? – с досадой всплеснул руками Антип.

– С ним все в порядке, – услышал он глухой, чуть надтреснутый голос, доносившийся из самого центра туманного объекта. – Он просто не может меня увидеть.

– Не может тебя увидеть? – удивленно повторил следом за незримым собеседником Антип. – А кто ты такой?

Повернув голову, Волк пристально посмотрел на Антипа. Если зверь, как подозревал Антип, обладал способностью понимать человеческую речь, то, должно быть, ему казалось странным то, что парень разговаривал сам с собой.

– Я – Морок, – ответил Антипу призрачный голос.

Одновременно с этим облако тумана в очередной раз претерпело изменение, сделавшись похожим на фигуру человека, закутанного в длинный бесформенный балахон с широкими рукавами и надвинутым на глаза капюшоном. Теперь у Антипа не оставалось никаких сомнений, что пред ним был один из представителей многочисленного и разнообразного племени нечисти.

– Что тебе нужно? – быстро облизнув языком пересохшие губы, спросил Антип.

Он старался не показывать охвативший его страх, но при этом пальцы сжимали рукоятку ножа с такой силой, словно их скрутила судорога и они одеревенели, превратившись в старые сухие корешки.

– Я пришел говорить с тобой, – сказал Морок.

Сделав шаг вперед, он провел рукой с рукавом, развевающимся, словно клубы легкой предутренней дымки, над головой Волка, и, к удивлению Антипа, зверь снова лег на землю, словно ничего необычного не происходило.

– Чудно, – с легкой усмешкой произнес Морок. – Не думал, что когда-нибудь мне вновь доведется встретить псевдозверя.

– Ты о чем? – озадаченно сдвинул брови Антип.

– О нем, – указал на Волка Морок. – Существо, не наделенное тем источником жизненной силы, который вы, люди, называете душой, не способно обнаружить мое присутствие. Для него меня словно бы и вовсе не существует.

Морок подогнул ноги и опустился на землю. Голова его с закрытым капюшоном лицом была высоко поднята, так, словно он пытался разглядеть звезды сквозь кроны деревьев, а руки неподвижно лежали на коленях.

То, что ночной гость не предпринимал никаких активных действий, несколько успокоило Антипа. Однако он никак не мог вспомнить, что говорится в легендах и преданиях о нечисти по имени Морок. Спросить же об этом самого Морока Антип считал невежливым. Кто ее поймет, эту нечисть, – может ведь и обидеться. Судя по всему, Морок был существом степенным и основательным, имеющим мало общего как с суетливой непоседливостью бесенят, так и с мрачным пессимизмом навья.

Морок молчал.

Молчал и Антип, не зная, что сказать. С каждой минутой молчание становилось все более напряженным и зловещим. Казалось, оно вот-вот взорвется, словно переспелое яблоко, сорвавшееся с ветки и ударившееся о камень.

– Я могу разбудить моего друга, – решился наконец нарушить тягостное молчание Антип. – Уверен, он будет рад…

– Не стоит, – чуть приподняв левую руку, остановил его Морок. – Я пришел для того, чтобы говорить с тобой.

– О чем? – растерянно развел руками Антип.

– А вот этого я пока еще и сам не знаю, – ответил Морок, после чего в воздухе снова повисла тишина.

– И что же нам в таком случае делать? – нервно поинтересовался Антип. – Так и будем сидеть и смотреть друг на друга?

– Наблюдение есть одна из форм познания, – спокойно ответил ему Морок.

– И что же ты хочешь познать? Меня?

– Возможно.

Антип удивленно развел руками.

– Чего-то я все же не понимаю, – сказал он. – Ты ведь, если не ошибаюсь, нечисть?

– Само собой, – медленно наклонил голову Морок.

– И с каких же это пор нечисть стала проявлять интерес к людям?

– С тех самых пор, как люди перестали серьезно относиться к нечисти, – с легким смешком ответил Морок.

– А нечисть заслуживает серьезного к ней отношения?

Морок чуть приподнял руки с колен и слегка развел их в стороны.

– Так уж случилось, что мы живем в одном мире, – сказал он. – Возможно, подобное соседство, ставшее результатом рокового стечения обстоятельств, может показаться противоестественным, но мы уже ничего не в силах изменить. Поэтому нам остается только с уважением относиться друг к другу. Люди забывают о былых обычаях и традициях и постепенно вытесняют нечисть из мест прежнего обитания. Сравниваются с землей заброшенные кладбища, служащие местом приюта для мертвяков и вурдалаков, на развалинах старинных храмов строятся новые дома, в которых уже нет места для духов и призраков, осушаются болота, выкорчевываются леса, даже в обычных крестьянских домах люди перестали уважительно относиться к той нечисти, что испокон веков жила рядом с ними. А, между прочим, добропорядочному домовому совсем непросто приспособиться к жизни в лесу или на кладбище. Пока нечисть терпит все эти лишения, но при этом она еще и копит злость на людей, которая может прорваться в самый неожиданный момент. Если нам не удастся отыскать взаимопонимания, то между людьми и нечистью начнется война, результатом которой может стать полное взаимоуничтожение. Нечисть обладает более изощренными природными способностями, нежели человек, но зато людской род куда более многочислен.

– О каком взаимопонимании может идти речь, если нечисть только тем и занимается, что строит козни да всячески морочит людей? – Антип недоумевающе покачал головой.

Разговор с Мороком казался ему все более интересным, хотя он еще не мог понять, к чему клонит призрак.

– Вот именно об этом я и веду речь, – медленно наклонил укрытую капюшоном голову Морок. – Теперь люди считают нечисть исключительно представителями сил зла, забыв о том, что когда-то мы жили бок о бок и при этом не только не мешали, но порою даже в чем-то дополняли друг друга.

– Ты, должно быть, шутишь? – недоверчиво прищурился Антип. – Мне известно множество случаев, когда люди погибали от рук или клыков нечисти.

– Например? – поинтересовался Морок.

Антип на секунду задумался.

– Пять лет назад в соседней деревне утонул мужик. Говорят, что его утащили под воду русалки.

– А ты разговаривал с тем, кто видел это собственными глазами?

– Нет, но я знаком с парнем, отец которого пасет скот вместе с тем, кто в тот вечер провожал утонувшего мужика домой. И вот он-то собственными глазами видел, как три русалки схватили несчастного и потащили в реку.

– Очень уж ненадежное свидетельство, – с сомнением покачал головой Морок. – Не проще ли предположить, что два мужика перепились браги, после чего один из них полез купаться и утонул, а другому привиделись русалки, тащившие его приятеля в воду? А может быть, он просто придумал русалок, для того чтобы снять с себя ответственность за гибель собутыльника?

– Но есть и другие случаи! – убежденно заявил Антип.

– Например? – Морок склонил голову к правому плечу, готовясь выслушать все, что скажет ему собеседник.

– Не так давно на меня самого напал Карачун! – выпалил Антип.

– Карачун, – усмехнувшись, Морок покачал головой, – мелкий пакостник и хулиган. Но и на него можно найти управу. Я не отрицаю, что среди нечисти есть те, кто порою причиняет людям беспокойство или даже является причиной смерти кого-то из них. Но, уверяю тебя, большинство историй о нечисти, которые рассказывают друг другу люди, являются если и не прямой выдумкой, то нагромождением фактов, не имеющих друг к другу никакого отношения. Кроме того, разве среди людей нет злодеев и убийц?

– Возможно, в чем-то ты и прав, – сказал, не найдя что возразить, Антип. – Но мне все еще непонятна одна вещь: почему ты пришел сюда и все это мне рассказываешь? Какое я имею отношение ко всему этому?

– Прежде чем ответить на твой вопрос, я должен рассказать тебе, откуда берет свое начало взаимная неприязнь, вот уже долгие годы существующая между людьми и нечистью. А началось все с создания клана вестников смерти. Эти наемные убийцы нарочно распространяли слухи о своих сверхъестественных способностях, дабы придать себе значимости и внушить страх. Люди принимали вестников смерти за нечисть, и страх, который они перед ними испытывали, постепенно распространялся и на саму нечисть. К слову сказать, вестники смерти не имеют к нам никакого отношения. Единственное, что отличает их от всех прочих людей, это врожденное умение пользоваться особыми ножами, созданными в Первую эпоху.

– Ты говоришь об этом?

Антип протянул вперед правую руку с открытой ладонью. Один миг – и в руке его оказался нож. И снова, уже в который раз, Антип не успел зафиксировать взглядом тот момент, когда нож переместился из одной точки пространства в другую.

– Я знал, что у тебя находится нож вестника смерти, – невозмутимым голосом произнес Морок.

– Откуда? – тут же спросил Антип.

– Ты помнишь Луконю?

– Луконю!..

Антип едва не подпрыгнул на месте. Еще бы ему было не помнить этого треклятого бесенка, стараниями которого он оказался на другом конце Бескрайнего мира!

– Именно Луконя и рассказал мне о тебе, – все так же спокойно произнес Морок.

– Где ты его видел?

У Антипа сразу же возникла мысль, что если Луконя находится где-то неподалеку, то можно попытаться разыскать его, чтобы заставить показать дорогу домой через внепространственный переход.

– В Гарлуте, – ответил на вопрос Антипа Морок.

– Гарлут? – удивленно повторил Антип. – Это где?

– Это в Стране Фараонов. Заброшенный город, заметенный песками, обиталище мумий и пустынных волков.

– Как же там оказался Луконя?

– Луконя свободно странствует по всему Бескрайнему миру, – с легким смешком ответил Морок. – И, судя по его рассказу, тебе известно, как он это делает.

– Мне нужно отыскать Луконю, – решительно заявил Антип.

– Я не знаю, где он сейчас находится, – развел руками Морок. – Но, обещаю тебе, в нужный момент он сам тебя отыщет.

– В нужный момент? – криво усмехнулся Антип, вспомнив о своей предыдущей встрече с Луконей. – Это когда же?

– Пока я этого тебе сказать не могу, – покачал головой Морок.

– А ты, часом, не морочишь мне голову? – с сомнением посмотрел на своего призрачного собеседника Антип.

Морок как будто даже удивился столь неожиданному вопросу.

– С чего ты это взял?

– Если ты был в Гарлуте вместе с Луконей, следовательно, ты тоже знаешь тайну внепространственных переходов.

– Знаю, – не стал отрицать Морок. – Мне известен принцип их действия. Но я не знаю, где расположены входы и выходы, разбросанные по всему Бескрайнему миру. Мне это ни к чему, потому что у меня есть свои способы путешествия сквозь пространство. – Угадав следующий вопрос Антипа, Морок добавил: – Поверь мне, тебе этот способ не подойдет.

– Что же такого удивительного рассказал тебе обо мне Луконя, что ты сразу же отправился на мои поиски? – поинтересовался Антип.

– То, что ты владеешь ножом вестника смерти, но при этом сам не принадлежишь к их числу. Мы давно ищем такого человека.

– «Мы» – это кто?

– Те, кто хочет избежать войны между людьми и нечистью. Нам нужен посредник, для которого мир нечисти был бы так же близок и понятен, как и мир людей.

– И ты считаешь, что это я? – Антип усмехнулся и с сомнением покачал головой. – Нож попал ко мне совершенно случайно…

– Ты, как говорит Луконя, пил чай с упырями и мертвяками, – не дослушав, перебил его Морок.

– Навье приняло меня за вестника смерти, – заметил Антип.

– Если бы это действительно было так, то они никогда не пригласили бы тебя к своему костру, – возразил ему Морок. – Встречи нечисти и вестников смерти никогда не заканчиваются миром. Между нами идет война с тех самых пор, как только первые вестники смерти обзавелись ножами и предъявили собственные права на место, занятое в Бескрайнем мире нечистью. В последнее время они действуют на редкость самоуверенно и дерзко. Если остановить вестников смерти не удастся, то в войну неизбежно окажутся вовлечены и люди.

– Почему ты считаешь, что люди должны заключить союз с нечистью, а не с вестниками смерти? – спросил Антип.

– Потому что нечисть не только готова к мирному сосуществованию с людьми, но и в большинстве своем давно уже стремится к этому. Что касается вестников смерти, то они рассчитывают уничтожить нечисть руками людей, чтобы затем установить над ними свое господство. В свое время вестники смерти сами превратили себя в изгоев, теперь же они считают, что пришла пора вернуть утраченное. Сегодня они сильны, как никогда, потому что в отличие от дней минувших ныне любая власть в Бескрайнем мире держится только на силе, а все решения проводятся в жизнь только под страхом смерти.

– У нас в Белоземье такого нет, – покачал головой Антип.

– Отдельные исключения только ярче оттеняют общие тенденции развития нынешнего общества.

– А как же Карачун? – вспомнил вдруг Антип и криво усмехнулся. – Я как-то не усмотрел в его действиях мирных намерений.

– Карачун – обычный кретин! – Впервые за все время разговора Морок повысил голос и раздраженно махнул рукой. – О нем разговор особый. Сейчас нам необходимы люди, которые могли бы свободно общаться с нечистью, относясь к ней непредвзято. Такие люди есть, но пока их слишком мало. Чем больше их будет, тем выше наши шансы избежать кровавой бойни, поставив на место таких экстремистов, как Карачун.

Антип задумчиво почесал затылок. Заметив, что все еще держит в руке нож вестника смерти, он быстро сунул его за голенище.

– Так чего же ты хочешь от меня? – тяжело вздохнув, спросил он у Морока.

– Ничего, – покачал головой тот. – Живи как живешь. Ты просто должен понять, кто твои друзья, а кто враги. Со временем ты сам во всем разберешься.

– И всего-то? – удивленно вскинул брови Антип.

– А ты ожидал чего-то иного? – усмехнулся Морок. – Не беспокойся, когда придет время, ты сам поймешь, что тебе нужно делать.

– Странно все это, – задумчиво покачал головой Антип.

– Что именно? – спросил Морок.

– Ну, например, как тебе удалось отыскать меня? Луконя ведь не знал, куда именно я направляюсь.

– Помнишь бэнши, завывавшую на крыше вашего дома в ту ночь, когда пришел Хорн?

Антип коротко кивнул.

– Бэнши прилетала к тебе, – сказал Морок. – Но не беспокойся, ни с кем из твоих близких не случилось ничего страшного. Бэнши принесла тебе весть о смерти Кривого Вана.

– Кривого Вана? – удивленно повторил Антип. – Я хорошо к нему относился, но мы никогда не были по-настоящему близки.

– У Кривого Вана во всем мире не было ни одной родственной души. А умирая, он назвал твое имя, которое и услышала оказавшаяся поблизости бэнши.

– Но почему он вспомнил обо мне?

– Должно быть, потому, что догадывался о том, что тебе предстоит.

– Так, значит, Кривой Ван тоже?..

Антип умолк, не закончив вопроса.

Но Морок понял его.

– Да, – медленно наклонил голову он. – Кривой Ван был одним из наших посредников.

– Как он умер? – Антип задал вопрос, хотя уже догадывался, каким именно будет ответ на него.

– Его убил вестник смерти, – сказал Морок.

– Значит, война, в которой принимают участие и люди, уже идет?

– Да. Но пока она еще не достигла тех пределов, после которых ее уже невозможно будет остановить. Пока это только невидимая, тайная война, о которой большинство ныне живущих людей даже и не подозревают.

Облако серого тумана, из которого было создано тело Морока, тяжело колыхнулось, и призрачный собеседник Антипа оказался стоящим на ногах. Морок не поднялся на ноги, а плавно перетек из сидячего положения в стоячее.

– Ты уже уходишь? – удивленно посмотрел на него Антип.

– Я уже сказал тебе все, что должен был, – ответил Морок. – Все остальное зависит только от тебя самого. Я не могу и не хочу заставлять тебя делать то, что ты сам считаешь неправильным.

Не поворачиваясь к Антипу спиной, Морок начал быстро уплывать во тьму. При этом очертания его тела становились все более расплывчатыми и неопределенными.

– Подожди! – окликнул его Антип. – Ответь мне еще на один вопрос!

– Я слушаю тебя, – глухо произнес Морок.

Оглянувшись через плечо, Антип посмотрел на своего спящего спутника.

– Я могу доверять Хорну? – спросил он.

– Этого я не могу тебе сказать. – Серое облако слегка колыхнулось в том месте, где незадолго до этого находилась голова Морока, и, расплывшись в стороны, растворилось в темноте. – Я пока еще не знаю, кто он такой, – донесся до Антипа затихающий голос.

Посмотрев на почти прогоревший костер, Антип кинул в него еловую ветку, случайно оказавшуюся под рукой. Смолистая ветка тут же вспыхнула ярким чуть голубоватым пламенем. Подняв голову, Антип взглянул на Волка, который по-прежнему спокойно лежал на земле в нескольких шагах от него.

– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – спросил у зверя Антип.

Волк посмотрел на Антипа странным взглядом, словно хотел сказать, что на его месте он давно бы уже завалился спать. Но и на этот раз зверь не произнес ни слова.

Глава 13

Утром Антип решил ничего не рассказывать Хорну о ночном госте. С одной стороны, не очень хорошо зная Хорна, он сомневался, можно ли доверить ему такую тайну, с другой же – опасался, что, услышав историю о ночном призраке, Волчатник примет его за сумасшедшего и не захочет продолжать путь в компании со странным малым, которому по ночам являются духи.

И все же, когда они, позавтракав, снова двинулись в путь, Антип не удержался и спросил у Хорна, говорит ли ему что-нибудь имя Морок.

– Морок? – Хорн как-то странно посмотрел на шагающего слева от него Антипа. – С чего это вдруг он тебя заинтересовал?

– Да так, – с показной беспечностью дернул плечом Антип. – Просто пришло на память имя. А кто такой – не помню.

Какое-то время Хорн шел молча. По всему было видно, что имя, которое назвал Антип, он слышал не впервые. И похоже было, что оно вызывало у Волчатника далеко не самые приятные воспоминания.

Антип уже было решил, что Хорн забыл о вопросе, который он ему задал, когда Волчатник неожиданно произнес:

– Как гласит легенда, Морок был самым знаменитым ведуном начала Второй эпохи. Ему подчинялась большая часть всей нечисти Бескрайнего мира. Говорят, что знания его были настолько велики, что, когда Морок умер, они не смогли просто рассеяться в пространстве, и ведун превратился в призрака.

Антип озадаченно прикусил нижнюю губу.

– О чем задумался? – улыбнулся, взглянув на него, Хорн.

– Если Морок сам не был нечистью, но при этом ему подчинялась вся нечисть Бескрайнего мира…

Антип умолк, не закончив начатой фразы. То, что он хотел сказать, самому ему казалось настолько невероятным, основанным не столько на логических выкладках или даже просто догадках, сколько на желании верить в невозможное, что он просто не решался произнести это вслух.

– Ну, что там у тебя? – устало, словно учитель, уже в который раз отвечающий на один и тот же вопрос невнимательного ученика, вздохнул Хорн. – Выкладывай, раз уж начал.

– Я подумал, не мог ли Морок являться одним из создателей нечисти, – произнес Антип, глядя на землю под ногами и чувствуя, как кончики ушей начинают алеть от стыда.

– Морок? – Хорн усмехнулся и пренебрежительно дернул подбородком. – Морок жил во Вторую эпоху, а нечисть появилась в Бескрайнем мире в Первую.

– С тех пор прошло много лет, – тут же возразил ему Антип, – и какие-то даты могли быть перепутаны. Если о Мороке известно только из легенд, то, следовательно, никто не знает точных дат его жизни. Кроме того, если он был создателем нечисти, то ему мог быть известен и секрет долголетия.

– Ну, допустим, так оно и есть. – По выражению лица Хорна было видно, что он не согласен с доводами Антипа, но просто не хочет спорить с ним сейчас. – И что из этого следует?

Если бы не это пренебрежительное выражение на лице Хорна, то Антип, возможно, и решился бы рассказать ему о ночном госте. А так он только мрачно буркнул:

– Ничего, – и отошел в сторону, давая тем самым понять, что тема для разговора исчерпана.

Вскоре после полудня путники вышли на тропу, которая, вне всяких сомнений, была проложена людьми. Тропой не пользовались с прошлого года, и она успела зарасти травой, но, пройдя по ней километра полтора, путники вышли на старую разбитую и размытую дождями дорогу.

– Ну, как, успеем засветло добраться до Уртана? – спросил Хорн, обращаясь к выглянувшему из кустов Волку.

Волк внимательно посмотрел на своего хозяина. Антипу, смотревшему на Волка чуть со стороны, показалось, что в этот момент глаза зверя как-то странно блеснули.

– Порядок, – ободряюще подмигнул Антипу Хорн. – Если не будем сбавлять темп, то часа через четыре будем в Уртане.

– Это тебе Волк сказал? – осторожно поинтересовался Антип.

– Чем тебе Волк так не нравится? – удивленно посмотрел на Антипа Хорн. – Все время у тебя возникают какие-то подозрения на его счет.

– Не похож он на настоящего зверя, – мрачно буркнул Антип.

Вопреки ожиданиям Антипа, Хорн проявил к этому вопросу самый живой интерес.

– Серьезно? – тут же спросил он. – А в чем разница?

Прежде чем ответить, Антип еще раз посмотрел в сторону от дороги, где среди кустов время от времени мелькала серая волчья шкура. Вспомнив о том, как странно вел себя Волк нынче ночью, Антип сразу же припомнил и то, как назвал его Морок: псевдозверь – так, кажется. Жаль только, растерявшись от неожиданности, Антип не удосужился поинтересоваться у своего ночного гостя, что означает это слово, которое он никогда прежде не слышал.

– Слишком умный он для зверя, – подумав, ответил на вопрос Хорна Антип.

– Ну, среди людей тоже встречаются как умные, так и дураки, – заметил Хорн. – Возможно, Волк – гений среди своих собратьев.

– Да и не только это, – досадливо поморщился Антип.

Странное слово, каким назвал Волка Морок, так и плясало у него на кончике языка, но он все еще не решался произнести его вслух.

– Так что же? – настойчиво потребовал ответа Хорн.

– С первого взгляда он как будто вполне нормальный волк, – ответил Антип. – Но если внимательно за ним понаблюдать, то создается впечатление, будто и не зверь он вовсе, а скорее уж нечисть какая-нибудь, зверем обернувшаяся.

– Волк! – окликнул Хорн своего серого приятеля.

Голова Волка тут же появилась среди веток кустарника.

– Ты слышал, что о тебе думают люди? – спросил Хорн у Волка. – Будь добр, внеси соответствующие коррективы и веди себя, как подобает приличному зверю.

Затаив дыхание, Антип ждал, что на этот раз Волк уж непременно что-нибудь скажет в ответ. Но чуда не произошло. Внимательно выслушав обращенные к нему слова Хорна, Волк снова скрылся среди кустов, отправившись заниматься какими-то своими делами.

– Вот ты тоже, – с укором посмотрел на Хорна Антип, – разговариваешь с Волком, словно он человек.

– У меня просто привычка такая, – ответил Хорн. – Мы, Волчатники, всегда относились к волкам как к равным. А этот Волк для меня вообще единственное близкое существо во всем Бескрайнем мире.

– Извини, – смущенно произнес Антип.

– Да не за что, – улыбнулся Хорн. – А что касается нечисти, тут я могу с уверенностью тебя заверить, что к ней Волк не имеет никакого отношения.

Забыв о Волке, Антип тотчас же воспользовался возможностью вернуться к интересующей его теме.

– Нечисть ведь сохранилась в мире со времен Первой эпохи, – как бы между прочим заметил он.

– Верно, – кивнул Хорн.

– Почему же она не желает общаться с людьми иначе, как только делая им всевозможные пакости?

– Это не совсем так, – возразил Антипу Хорн. – Существует множество представителей так называемой нечисти, которые живут рядом с людьми, просто не обращая на них никакого внимания. А есть и такие, которые даже пытаются помогать людям. Вспомни хотя бы домовых. Или ту же бэнши, которая завывала на крыше дома, когда я пришел к вам. Она ведь просто хотела дать знать кому-то из вас, что умер близкий вам человек.

– Нам с дедом? – переспросил Антип. – А почему не тебе?

– Во-первых, я вошел в дом, когда бэнши уже вовсю заливалась на крыше, – ответил Хорн. – А во-вторых, как я уже сказал, у меня не осталось близких людей в Бескрайнем мире.

– А в Восточной Империи? – удивился Антип. – Ты же прожил там много лет. Неужели там у тебя не осталось друзей?

– Там у меня остались учителя, которых, при всем моем желании, я не смею называть друзьями, – ответил Хорн.

– И все же нечисть не идет на прямой контакт с людьми, – вернулся к первоначальному вопросу Антип.

– А с чего бы ей вдруг искать с нами контактов? – сделал вид, что удивился, Хорн.

– Ну как же, – не ожидавший подобного поворота, Антип растерянно взмахнул руками. – Получается, что на одном пространстве существуют два мира – мир людей и мир нечисти, – которые почти ничего не знают друг о друге.

– Сдается мне, что нечисть в отличие от нас неплохо информирована о том, что происходит в мире людей, – усмехнулся Хорн.

– Пусть так, – не стал спорить Антип. – Но почему мы не можем отыскать общие интересы?

– Потому что нечисть не желает идти на контакт с людьми, – с откровенно издевательской ухмылкой ответил Хорн.

Антип обиделся и отвернулся.

Впрочем, обиды его хватило ненадолго.

– Ты думаешь, что нечисть хранит все те знания, которыми обладали люди Первой эпохи? – спросил он у Хорна.

– Ну, что-то им, вне всяких сомнений, известно, – ответил тот. – К примеру, секрет внепространственных переходов.

– И тайна долголетия, – добавил Антип. – Ведь продолжительность жизни нечисти во много раз превышает человеческую.

– А кое-кто из них так и попросту бессмертен, – заметил Хорн. – Но скорее всего в этом нет их заслуги.

– Как так? – не понял Антип.

– Они просто были созданы такими, – объяснил Хорн.

– Интересно, чего ради Создатель произвел на свет нечисть? – задумчиво произнес Антип. – Да к тому же еще и наделил ее долголетием, которого лишил людей?

– Слушай, ты же умный парень, – с укором глянул на Антипа Хорн. – При чем здесь Создатель?

– А как же иначе? – удивленно посмотрел на спутника Антип.

– Тебе дед преподавал основы биологии? – спросил вместо ответа Хорн.

– Да, – кивнул Антип.

– В таком случае тебе должно быть известно, что биологическая природа людей и всех других живых существ Бескрайнего мира одинакова.

– Конечно, – снова кивнул Антип, все еще не понимая, куда клонит Хорн.

– За исключением нечисти, – со значением произнес Хорн.

– Про нечисть дед мне ничего не говорил, – покачал головой Антип.

– Ну так имей в виду, что нечисть по своей природе не имеет ничего общего не только с людьми, но и вообще ни с одним другим живым существом, обитающим в Бескрайнем мире.

С ходу Антипу не удалось осмыслить подобную информацию и сделать соответствующие выводы. Поэтому, прежде чем он произнес следующую фразу, прошло минут десять. К тому времени Хорн почти перестал надеяться на то, что Антип вообще понял, что, собственно, он сказал.

– Это значит, что нечисть – существа не из нашего мира? – спросил у Хорна Антип.

– Молодец! – похвалил Антипа Хорн. При этом иронии в его словах почти не присутствовало. – Быстро схватываешь. Иные ученые на твоем месте не один день голову ломали, да так и не смогли уяснить, что к чему.

– Нечисть появилась в Бескрайнем мире вместе со Сферой Вечной Мудрости, – сделал новый, вновь удививший Хорна вывод Антип.

– Это один из возможных ответов на вопрос, откуда появилась нечисть, – сказал Хорн. – Не в его пользу свидетельствует то, что нечисть почти всегда внешне похожа на людей или других обитателей Бескрайнего мира.

– Кроме того, – вспомнил Антип, – я разговаривал с мертвяками, которые прежде, еще во времена Первой эпохи, были людьми.

– И какой же ты из этого можешь сделать вывод? – чуть прищурившись, с любопытством посмотрел на Антипа Хорн.

Антип снова надолго задумался. Боясь, как бы Хорн не принял его за невежду, он продумал и всесторонне оценил несколько возможных вариантов ответа на заданный вопрос. Сам того не подозревая, он использовал известный принцип логики: если все возможные ответы на вопрос в равной степени недоказуемы, то следует выбрать из них наиболее простой. Отбросив три варианта, которые самому ему казались совершенно невероятными, Антип представил Хорну тот, что остался:

– Мне кажется, можно предположить, что совершенно разные существа, которые мы совокупно называем нечистью, появились на свет в результате неких экспериментов, проводившихся учеными Первой эпохи.

Хорн едва не споткнулся на ровном месте. К его величайшему удивлению, деревенский паренек, начальное образование которого заняло всего одну зиму, с хода расколол поставленную перед ним задачку. Ответ его, хотя и не угодил в самую цель, тем не менее оказался настолько близок к истине, что если исключить вероятность случайного попадания, то остается только предположить, что парень гений, который пока еще и сам не подозревает о собственных способностях.

– Кстати, это объясняет и то, почему нечисть, в большинстве своем, не любит людей, – продолжал между тем Антип. – Должно быть, не очень-то приятно чувствовать себя объектом исследований, случайно оказавшимся на воле.

– Признаться, над этим я даже не задумывался, – Хорн машинально провел пальцем по шраму на левой щеке, что делал почти всегда, когда испытывал легкую растерянность. – Я вообще не встречал ни одного человека, который имел бы желание разобраться в психологии нечисти. Насколько мне известно, большинство нынешних исследователей отказывают нечисти в разуме, считая, что всеми их действиями управляет изначально заложенная в них программа.

– Это не так, – уверенно возразил Антип. – Я видел нечисть совсем близко. В каждом из них столько же индивидуального, сколько и в любом человеке. – Антип сделал паузу, после чего все же счел нужным добавить: – Но при этом все они в равной степени омерзительны.

Он и сам не знал, почему вдруг сказал это, поскольку прекрасно помнил, что, когда пил чай с мертвяками да упырями, они вовсе не вызывали у него чувства гадливости. Даже Карачун был хотя и страшен, но отнюдь не отвратителен.

– Но почему-то эта нечисть приняла тебя в свою компанию. – Взгляд Хорна сделался похожим на взгляд ученого, неожиданно для самого себя обнаружившего на своем рабочем столе, заваленном всевозможным хламом, интереснейший объект исследований, который прежде считал отработанным материалом.

– Это произошло потому, что у меня был нож вестника смерти, – ответил Антип.

– Вестники смерти не имеют с нечистью ничего общего, – возразил ему Хорн. – Они такие же люди, как и мы с тобой. Нечисть, возможно, боится их, потому что, как ты сам мог убедиться, нож вестника смерти способен если и не убить нечисть, то уж, по крайней мере, нанести ей серьезное ранение. Но вряд ли мертвяки и упыри стали бы сидеть с вестником смерти вокруг одного костра, делясь с ним воспоминаниями о тех временах, когда они еще были людьми. Кроме того, Луконя сказал тебе позже, что сразу же признал в тебе обычного человека и просто решил поразвлечься.

– А что, если между вестниками смерти и нечистью идет война, о которой мы даже не подозреваем? – осторожно закинул удочку Антип.

К его удивлению, такая постановка вопроса нисколько не удивила Хорна.

– Вполне возможно, – сказал он. – Если сферы интересов людей и нечисти пересекаются крайне редко, то с вестниками смерти нечисти приходится действовать в общем, если можно так выразиться, жизненном пространстве. И те и другие живут обособленно от людей. К тому же вестники смерти, выдавая себя за потусторонних существ, наделенных сверхъестественными способностями, тем самым серьезно подрывают авторитет нечисти. Стараясь вытеснить нечисть на жизненную периферию, вестники смерти стремятся занять ее место. И в некоторых краях, как мне известно, вестников смерти уже почитают выше, чем духов домашнего очага. Поэтому я не могу исключить вероятности, что между ними идет тайная война за раздел сфер влияния. – Хорн искоса бросил на Антипа любопытный взгляд. – Откуда вдруг такой интерес к проблеме нечисти?

– Да так, – ушел от ответа Антип. – Просто по ночам в голову порою приходят довольно-таки странные мысли.

– Мне это тоже знакомо, – кивнул на ходу Хорн. – О чем я только не думал бессонными ночами. Вот только о судьбах нечисти мне прежде задумываться как-то не приходилось.

Глава 14

Уртан оказался небольшим городком, в котором была всего одна главная улица, с запада на восток пересекающая бесформенное нагромождение небольших глинобитных построек. Самое высокое здание в городе было трехэтажным, но даже оно было ненамного выше дома, в котором жил в свое время с родителями Антип. Одноэтажные же постройки и вовсе казались плоскими серыми лепешками, растекшимися по поверхности земли. Вместо дверей в домах имелись полукруглые отверстия, прикрытые щитами, сплетенными из гибких сучьев и обтянутыми невыделанными шкурами животных. Чтобы войти в такую дверь, человеку среднего роста нужно было согнуться едва ли не вдвое. Окна, прорезанные под самой крышей, были похожи на узкие горизонтальные бойницы. Ни в одном из домов Антип не увидел окна, прикрытого хотя бы самым плохим, мутным и неровным стеклом. Должно быть, летом окна оставались все время открытыми, а на зиму их плотно закрывали какими-нибудь специальными заслонками. Встречавшиеся на улице люди были одеты в длинные полосатые халаты, поверх которых они носили еще и короткие стеганые жилеты. Головы уртанцев прикрывали высокие головные уборы цилиндрической формы без полей и козырьков, что делало их похожими на маленькие аккуратно оструганные пеньки. Проходя мимо, местные жители опускали головы и испуганно косились на незнакомцев явно нездешнего вида, шествующих по главной улице в сопровождении огромного матерого волка.

Из всего увиденного Антип сделал вывод, что Уртан далеко не самый богатый город Подлунной Империи. Чем занимались местные жители, было совершенно непонятно, но, глядя на царящие вокруг нищету и запустение, можно было сделать вывод, что им с трудом удается как-то сводить концы с концами.

– Простите, уважаемый…

Уртанец, к которому обратился Хорн, испуганно шарахнулся в сторону и, наверное, кинулся бы со всех ног прочь, если бы вовремя не заметил оскаленной пасти Волка. Чуть присев на задние лапы, Волк, казалось, готов был прыгнуть на несчастного, сделай тот хотя бы одно неверное движение. Шерсть на загривке стала дыбом, а из приоткрытой пасти доносилось приглушенное рычание, похожее на гул отдаленного камнепада. Вид у Волка и в самом деле был устрашающий, но Антип готов был поклясться, что заметил в глазах зверя веселые огоньки. Волк не имел намерения калечить или лишать жизни перепуганного до полусмерти прохожего – просто в нужный момент он искусно подыграл своему хозяину.

Уртанец прижался спиной к глухой стене дома и затравленно посмотрел по сторонам. Путь к бегству был только один – вниз по улице до ближайшего прохода между домами. Но даже на такой короткой дистанции тягаться в скорости с волком прохожий не решился. Судорожно сглотнув, он глянул на Антипа, словно по выражению его лица попытался определить, насколько серьезно он оценивает сложившуюся ситуацию. На вид уртанцу можно было дать лет сорок. Он был невысокого роста и тщедушного телосложения. Лицо его покрывала сетка мелких морщин, разбегающихся в стороны от внешних уголков глаз и вновь собирающихся вместе вокруг рта, который казался беззубым из-за глубоко провалившихся в ротовую полость сухих тонких губ. Жидкие серые волосы были собраны в тонкую косичку, свешивающуюся на плечо из-за левого уха. Но больше всего поразили Антипа глаза уртанца. Они были совершенно пустыми. В огромных зрачках, расплывшихся почти на всю радужную оболочку, читался только страх. Глядя на этого человека, можно было решить, что состояние страха является для него естественным и привычным. Он носил его в своей душе, словно хозяйское клеймо, глубоко въевшееся в шкуру отмеченного им животного. На чем бы ни остановился шальной взгляд уртанца, сознание его в первую очередь оценивало потенциальную опасность, которую мог таить в себе данный объект.

Желая успокоить бедолагу, Антип улыбнулся. Но улыбка парня почему-то еще больше испугала прохожего, который тут же перевел взгляд на Хорна.

– Мы – друзья, – мягким, умиротворяющим тоном произнес Хорн. – Нам просто нужно кое-что узнать… Ты понимаешь, что я говорю?

Уртанец судорожно кивнул.

– Отлично, – натянуто улыбнулся Хорн. Похоже было, что умственные способности собеседника вызывали у него серьезные сомнения. – Нам нужна пара лошадей. Не подскажешь, где мы можем их купить?

Замерев, словно кролик под гипнотическим взглядом удава, уртанец смотрел на Хорна широко раскрытыми глазами. С равной степенью вероятности можно было предположить как то, что он просто не понял, о чем его спрашивают, так и то, что заданный вопрос показался ему настолько нелепым и неуместным, что он не считал нужным отвечать на него.

– Ты понял, о чем я тебя спросил? – сохраняя спокойствие, медленно произнес Хорн.

Подумав несколько секунд, уртанец утвердительно наклонил голову. После чего вновь с опаской покосился на Волка, который перестал изображать из себя кровожадного хищника и теперь спокойно сидел в дорожной пыли, со скукой поглядывая куда-то в сторону.

– Скажи мне, что ты понял, – потребовал Хорн.

– Я понял твой вопрос, – сухим, скрипучим голосом произнес уртанец.

Медленно подняв руку, он надсадно кашлянул в кулак.

– Ну так ответь на мой вопрос. – Хорн произнес эту фразу с нажимом, чтобы не позволить уртанцу вновь расслабиться и потерять интерес к разговору.

– В Уртане нет лошадей, – устало произнес прохожий.

– Ты лжешь, – с укором покачал головой Хорн.

– В Уртане нет лошадей, которых можно купить, – иначе сформулировал свой ответ уртанец.

– А вот этого я уже не понимаю, – слегка приподнял левую бровь Хорн. – В Уртане есть лошади, но их нельзя купить?

Уртанец утвердительно наклонил голову и снова посмотрел по сторонам, словно надеясь, что на этот раз ему удастся обнаружить путь к бегству, который он не замечал прежде.

– Почему? – спросил Хорн.

– Все лошади в Уртане принадлежат Всемогущему императору Подлунной, – не глядя на Хорна, ответил уртанец.

– С каких это пор?

– С нынешней весны.

– И как это случилось?

– В Уртан пришел отряд янычар и… – Уртанец поднял руку, сжатую в кулак, и изобразил, как ставит клеймо самому себе на ягодицу. – Лошади с клеймом Подлунной – это лошади императора. Их нельзя ни продавать, ни обменивать, ни резать. А если лошадь, принадлежащая Всемогущему, сломает ногу, то нам придется выплачивать за нее компенсацию.

– А если она сдохнет от старости? – удивленно спросил Антип.

– Шкура ее, на которой отпечатано клеймо Всемогущего, будет отправлена в Тартаканд, старшему смотрителю императорских конюшен, – ответил уртанец.

– В Уртане остались янычары? – спросил у него Хорн.

– Как обычно – малый отряд, – безразлично пожал плечами уртанец.

– Двадцать воинов вместе с командиром. – Хорн что-то быстро прикинул в уме, после чего вновь обратился к уртанцу: – В городе есть трактир или постоялый двор? Любое место, где можно было бы поесть и заночевать?

– Там, – человек махнул рукой в конец улицы. – Постоялый двор Лаваля. Только…

Уртанец внезапно умолк, словно сомневаясь, стоит ли говорить то, что он хотел сказать.

– Что? – подавшись вперед, прищурился Хорн.

– На постоялом дворе Лаваля живут янычары, – едва слышно произнес уртанец.

– Ну, это уже их проблема, – беззаботно усмехнулся Хорн.

– Мы пойдем на постоялый двор? – спросил у Хорна Антип.

– Конечно, – ответил тот. – Не знаю, как ты, а я кроликам, зажаренным на костре, предпочитаю хорошую домашнюю кухню. Кроме того, я надеюсь, что нам удастся выторговать у янычар пару лошадей. Насколько мне известно, любой государственный служащий, как правило, не упускает возможности использовать свое служебное положение с пользой для себя, любимого.

Неизвестный

Хорн перевел взгляд на уртанца, который на протяжении всего разговора медленно сползал вниз по стенке дома и сейчас уже практически сидел в дорожной пыли, поджав под себя ноги и уперевшись ладонями в землю.

– Спасибо, уважаемый, мы узнали все, что нам было нужно.

– Я могу быть свободен? – удивленно посмотрел на него уртанец.

– Конечно, – улыбнулся Хорн. – Надеюсь, мы не оторвали тебя надолго от твоих дел?

Не отвечая на вежливый вопрос Хорна, уртанец медленно поднялся на ноги. Недоверчиво поглядывая то на Волка, то на странных чужаков, он осторожно сделал шаг в сторону, противоположную той, в которую направлялся до того, как его остановили. Не встретив никакого сопротивления, он сделал еще один осторожный шаг, после чего быстро зашагал прочь, время от времени оборачиваясь через плечо, чтобы убедиться, что его никто не преследует. Дабы не искушать судьбу, он свернул в первый же проулок и, наверное, уже после этого припустился во всю мочь.

– Странный он какой-то, – глядя в сторону, где исчез уртанец, заметил Антип.

– Еще бы, – усмехнулся Хорн. – В Уртане трудно отыскать хотя бы одного абсолютно вменяемого человека. Если, конечно, не брать в расчет квартирующих здесь янычар.

– Почему? – удивленно посмотрел на него Антип.

– Ты никогда не слышал об уртанской конопле? – не менее удивленно взглянул на него Хорн.

– Нет, – отрицательно покачал головой Антип.

– Ну надо же, – искренне удивился Хорн. – Я даже и не думал, что еще есть места, куда эта зараза пока не добралась. Уртанская конопля является сырьем для изготовления самого забористого наркотика, какой только существует в Бескрайнем мире. Причем ни в одном другом месте, как это, она не набирает в себя столько дури. Климат здесь особый или почва – кто его разберет. Прежде уртанцы сами неплохо зарабатывали на производстве и продаже конопляной тянучки, но несколько лет назад Гудри-хан решил взять в свои руки эту весьма прибыльную статью доходов. Теперь уртанцы работают на Гудри-хана, получая в качестве вознаграждения только небольшую порцию конопляной тянучки, на которой они и влачат изо дня в день свое жалкое существование.

– И они согласны так жить? – недоумевающе посмотрел на Хорна Антип.

– Они всегда так жили, – ответил тот. – Только прежде они еще и зарабатывали на наркоте. Пять лет назад один мой приятель останавливался в Уртане. Так, судя по его рассказам, и жителей здесь было побольше, и выглядели они не такими забитыми, да и на улицах было куда чище. Теперь же все, что удается вырастить уртанцам, принадлежит Гудри-хану. Потому он и велел клеймить всех лошадей в Уртане своим клеймом, чтобы перекрыть главный путь нелегального вывоза конопли из города. Использовать лошадь, принадлежащую императору, не по назначению – это государственное преступление, за которое карают смертью.

– Но что же мы будем делать без лошадей? – спросил Антип. – Пойдем в Тартаканд пешком?

– Поговорим об этом позже, – не проявляя особого беспокойства по данному поводу, ответил Хорн. – Пока не стемнело, нам нужно отыскать постоялый двор. Я не удивлюсь, если окажется, что наш собеседник все перепутал и указал не в ту сторону.

По счастью, оказалось, что одурманенный наркотиком уртанец указал им верное направление. Продолжая двигаться по главной улице, Хорн и Антип вскоре увидели дом, у дверей которого был насажен на кол большой белый череп быка с загнутыми рогами – так в Подлунной было принято отмечать постоялые дворы. Дом был двухэтажный, хотя второй этаж, судя по всему, был надстроен позднее. На крыше первого этажа оставалась узкая полоска свободного пространства, что делало дом похожим на уродливый зиккурат.

Отодвинув в сторону обтянутую пятнистой шкурой дверь, Хорн наклонился и вошел в дом. Следом за ним, пропустив вперед себя Волка, вошел и Антип. Перешагнув порог, они оказались в полутемном помещении с низким, покрытым плотным слоем копоти потолком. Сквозь прорезанные под самым потолком узкие оконные отверстия в помещение проникали полоски серого вечернего света. Но его было явно недостаточно для того, чтобы рассеять царивший в помещении полумрак, а потому по углам комнаты горели факелы, вставленные в закрепленные на стенах металлические кольца. Факелы были пропитаны каким-то специальным маслянистым раствором, и для того, чтобы срывающиеся с них горящие капли не вызвали пожара, на полу под ними были расставлены кадушки с водой. В комнате имелось с десяток небольших квадратных столов, за каждым из которых могли разместиться четверо человек. Рядом со столами стояли грубо сколоченные трехногие табуреты. Тонкая перегородка, из-за которой тянулся сизый дымок, отделяла обеденный зал от кухни. На второй этаж вела узкая пристенная лестница. В дальнем от входа конце зала за двумя столами, сдвинутыми вместе, сидели шестеро янычар. Антипу никогда не доводилось видеть воинов императора Подлунной, поэтому он с интересом посмотрел в их сторону. Янычары были одеты в широкие полотняные штаны, короткие сапоги с отворотами и ярко-красные рубахи, поверх которых имелись кожаные безрукавки с нашитыми на них блестящими металлическими пластинами. На безрукавке каждого из воинов металлические пластины складывались в свой особенный узор. На головы двух янычар были натянуты кожаные шлемы с длинными полосами по бокам, прикрывающими уши, и металлическими навершиями. Головные уборы их приятелей лежали рядом, на свободном столе. Янычары подозрительно покосились на двух незнакомцев, но, так ничего и не сказав им, продолжили свою трапезу, сдобренную изрядным количеством выпивки. По мутному оттенку напитка, налитого в кружки янычар, Хорн определил, что это была гиперборейская брага – крепкая выпивка, которая не пользовалась большой популярностью в Подлунной, но к которой быстро привыкали солдаты, служившие неподалеку от границы с Великими Степями.

Подойдя к ближайшему столу, Хорн трижды громко стукнул по нему кулаком. Не прошло и минуты, как из-за перегородки выскочил невысокий человек плотного телосложения с абсолютно лысой головой и широким красным, гладко выбритым лицом. Из одежды на нем имелся только широкий серый фартук, покрытый местами пятнами неопределенного цвета. Выбежав в обеденный зал, человек первым делом бросил быстрый взгляд в сторону янычар и, только убедившись, что у них все в порядке, торопливо вытер руки салфеткой и обратился к вновь прибывшим:

– Чем могу служить?

При этом он даже не улыбнулся и не попытался придать своему лицу сколько-нибудь приветливое выражение.

– Нам нужен Лаваль, – сказал Хорн.

Коротышка в фартуке еще раз вытер руки салфеткой.

– Это я, – сказал он и как-то странно передернул плечами, словно хотел дать понять, что хотя он и носит имя Лаваль, тем не менее не имеет ничего общего с тем Лавалем, о котором говорят гости.

– Это твое заведение? – спросил Хорн, обведя рукой мрачное помещение.

– Ну… – Лаваль помялся, как будто и сам сомневался, принадлежит ли ему этот постоялый двор, после чего не очень уверенно ответил: – Да.

– Мне почему-то кажется, что ты совершенно не рад гостям, – прищурившись, посмотрел на него Хорн. – А между тем мы готовы заплатить за обед и ночлег звонкой монетой.

Один из янычар, оглянувшись через плечо, с интересом посмотрел на Хорна. Волчатник сделал вид, что не заметил этого взгляда, и через пару секунд янычар вернулся к разговору со своими приятелями.

– Ну так что? – снова обратился к хозяину постоялого двора Хорн. – Нас здесь накормят?

– Конечно, – секунду поколебавшись, ответил ему Лаваль. – Вот только ваш зверь…

– Волк никому не причинит беспокойства, – заверил его Хорн. – Он останется лежать у порога и не двинется с места, пока я ему не велю.

Хорн сделал едва заметный знак рукой, и Волк опустился на грязный пол неподалеку от двери. Антип попытался по глазам угадать, о чем думал сейчас Волк, но взгляд зверя был абсолютно равнодушный и безразличный ко всему. Казалось, выполнив приказ своего хозяина, он даже и не думал о том, что последует за этим. Однако Антип не сомневался, что это была очередная маска, которую нацепил на себя хитрый зверь.

– Ну, если так… – Лаваль чисто символическим движением провел салфеткой, о которую уже неоднократно вытер свои руки, по поверхности стола, рядом с которым стоял. – Прошу к столу.

– Эй! – повернувшись в сторону новых посетителей, вяло взмахнул рукой один из янычар. – Имей в виду, что, если твой зверь хотя бы с места двинется, я перережу ему глотку.

– Не извольте беспокоиться, уважаемый, – вежливо улыбнулся янычару Хорн.

Янычар снова взмахнул рукой, что-то невнятно пробормотал и, забыв о гостях, которым он только что сделал замечание, снова повернулся к своей компании.

Антип с Хорном прошли к столу, который указал им хозяин, и уселись на неудобные трехногие табуреты.

– Ну? – вопросительно посмотрел на Лаваля Хорн.

Хозяин ответил ему точно таким же вопросительным взглядом:

– Что?

– Нас здесь накормят?

– Конечно. Что вы желаете?

– Полный обед.

– Но уже вечер…

– Мы с приятелем привыкли обедать после заката солнца.

– Что-нибудь из выпивки? – спросил хозяин.

Хорн вопросительно посмотрел на Антипа.

– Если только пива, – сказал тот.

– Пива нет, – быстро вставил Лаваль. – Есть брага, сливянка, горькая настойка, перебродившее виноградное…

– Оставь все это для янычар, – махнул рукой Хорн. – Если ты попытаешься убедить меня в том, что в твоем заведении имеется хотя бы один напиток, соответствующий своему названию, то я скажу, что такого лжеца, как ты, еще не видывал свет. Мы правильно понимаем друг друга?

Лаваль наклонился к столу, делая вид, что стирает с него невидимую пыль.

– В таком случае, может быть, конопляную тянучку? – едва слышно произнес он.

– Не желаешь попробовать? – спросил у Антипа Хорн.

Антип отрицательно мотнул головой.

– Подавай обед, – велел хозяину Хорн.

Лаваль коротко кивнул и быстро скрылся за перегородкой.

Через пару минут он вернулся, неся поднос с двумя тарелками картофельного супа на курином бульоне и большим блюдом, на котором в обрамлении свежей зелени была выложена свиная поджарка, приправленная горчичным соусом.

– Не знаю, как на вкус, но выглядит все это весьма аппетитно, – сказал Хорн, берясь за ложку.

Суп и в самом деле оказался на удивление вкусным. Хотя скорее всего не потому, что сам Лаваль или тот, кто орудовал у него на кухне, обладал исключительными кулинарными способностями, а всего лишь из-за того, что Хорн с Антипом уже несколько дней не ели нормальной домашней пищи. А вот свиная поджарка действительно была приготовлена необычно. Кусочки мяса, хорошо обжаренные сверху, внутри оставались мягкими и сочными. К тому же, помимо горчичного соуса, они были приправлены какими-то особыми ароматическими травами, которые придавали мясу удивительный, ни с чем не сравнимый вкус.

Когда блюдо опустело, Хорн отложил вилку в сторону и удовлетворенно цокнул языком.

– Наелся? – спросил он у Антипа.

– Еще бы, – довольно улыбнулся тот. – Теперь бы на боковую.

– С этим придется повременить, – серьезно ответил ему Хорн. – Боюсь, что сегодня ночью нам снова не придется спать в постелях.

– Ты разве не собирался заночевать на постоялом дворе? – удивленно посмотрел на своего спутника Антип.

– Собирался, – кивнул тот. – Но мои планы изменились.

– И что?

– Мы продолжим наш путь и заночуем где-нибудь в лесу.

– Какой в этом смысл? – недоумевающе пожал плечами Антип. – Все равно ночью мы не уйдем далеко от Уртана.

– Это уж как получится, – задумчиво ответил Хорн.

Заметив устремленный на него из-за перегородки взгляд Лаваля, Хорн призывно взмахнул рукой.

Хозяин постоялого двора тут же подбежал к столу, который занимали Антип и Хорн.

– Думал, уйдем, не расплатившись? – усмехнувшись, спросил Хорн.

– Разные бывают люди, – уклончиво ответил Лаваль.

– Держи, – Хорн кинул на стол монету с тремя имперскими кругами, вписанными в четвертый.

Монета покатилась на ребре. Не дав ей упасть, Лаваль проворно схватил ее и, попробовав на зуб, спрятал под фартук. Улыбка его сделалась умильной и подобострастной.

– Этого достаточно? – спросил Хорн.

– Более чем, – ответил Лаваль. – Если вы пожелаете остаться на ночь…

– Нет, – не дав договорить, перебил его Хорн. – Мы торопимся, и нам нужна пара лошадей.

Антипу показалось, что Хорн говорит умышленно громко, так, чтобы слова его были услышаны и за столами, которые занимали янычары. Но воины императора, увлеченные каким-то своим спором, не обратили на слова Хорна никакого внимания. Зато хозяин постоялого двора, услышав их, тут же втянул голову в плечи и испуганно посмотрел по сторонам, словно под столами прятались шпионы, запоминавшие каждое произнесенное им слово.

– Боюсь, что с этим у вас возникнут проблемы, – наклонив голову, тихо произнес он. – Все лошади в Уртане принадлежат Всемогущему императору Подлунной.

– Я слышал об этом, – спокойно ответил Хорн. – И все же я надеюсь, что кто-нибудь из местных жителей продаст нам пару лошадей.

– Нет, нет, нет, – испуганно затряс головой Лаваль. – Лучше даже и не пытайтесь. Иначе вам придется иметь дело с янычарами.

– А у янычар имеются лошади? – громко поинтересовался Хорн.

На этот раз двое янычар услышали слова Волчатника и повернули головы в его сторону.

– Конечно, – Лаваль принялся торопливо составлять пустые тарелки на поднос. – Но я бы не советовал вам заводить с ними разговор на эту тему…

– Они их держат где-нибудь неподалеку? – перебил хозяина Хорн.

– В конюшне за постоялым двором, – ответил Лаваль. – Мне немного приплачивают за то, чтобы я присматривал за лошадьми…

– Эй, любезный! – Хорн взмахнул рукой, чтобы привлечь к себе внимание одного из янычар. – У меня имеется предложение, которое может вас заинтересовать.

Видя, какой оборот принимают события, Лаваль схватил поднос с грязной посудой и быстро скрылся за перегородкой.

– Что там еще? – лениво посмотрел на Хорна янычар с черными обвислыми усами.

– Не продадите ли нам пару лошадей? – невинным тоном осведомился Хорн.

Прикусив нижнюю губу, Антип переводил взгляд с Хорна на столы, за которыми сидели янычары. Неплохо зная своего спутника, Антип понимал, что Хорн не настолько наивен, чтобы рассчитывать купить у янычар пару лошадей, принадлежащих императору. В таком случае чего ради он начал этот разговор?

– Тебе нужны лошади? – с трудом ворочая языком, переспросил усатый янычар.

– У тебя проблемы со слухом? – сочувственно посмотрел на янычара Хорн. – Я, кажется, ясно сказал: нам нужны две лошади. И мы готовы заплатить за них золотом.

– Все лошади в Уртане принадлежат Всемогущему императору Подлунной, – сказал другой янычар, с головой, похожей на большую переспелую грушу.

– Мне все равно, чье клеймо стоит на лошади, – ответил ему Хорн. – Главное, чтобы она довезла меня до Тартаканда.

Янычары переглянулись и нестройно захохотали.

– Откуда вы, чужаки? – спросил янычар, шлем на голове которого съехал на сторону и почти закрывал ему левый глаз.

– Какая разница. – Недовольно поморщившись, Хорн не спеша поднялся на ноги. – Как я понимаю, лошадьми в Уртане распоряжаетесь вы. Мне нужна пара лошадей. И я привык получать то, что мне нужно. Поэтому будет лучше, если вы просто продадите мне лошадей. Цену можете назначить сами.

– Ценой может стать только твоя жизнь, придурок, – мрачно процедил сквозь зубы самый старший из янычар, который к тому же был значительно трезвее остальных.

– Что ж, я готов, – широким приглашающим жестом Хорн развел руки в стороны. – Лошади ваши – вам и цену назначать.

– Эй, Хорн, – негромко окликнул товарища Антип. – По-моему, ты нарываешься на драку.

– Так оно и есть, – так же тихо ответил ему Хорн. – Сиди и не вмешивайся.

Янычары за столом зашевелились. Трое из них поднялись на ноги.

– В чем проблема, чужак? – пробасил один из янычар.

– Проблема в том, что я хочу купить лошадей, а вы не желаете мне их продавать, – ответил Хорн.

– Ты покушаешься на собственность императора, – заметил усатый янычар.

– Я это знаю, – улыбнулся Хорн. – Если вы не согласны с тем, что лошади мне сейчас куда нужнее, чем Гудри-хану, что ж, попробуйте остановить меня.

– Ты хочешь драться? – удивленно уставился на Хорна янычар с головой-грушей.

– Я предпочел бы избежать драки, – серьезно ответил ему Хорн. – Но полагаю, что иначе мы с вами не столкуемся.

Усатый янычар выхватил из-за пояса длинную кривую саблю с узким клинком и, всхрапнув, словно разъяренный бык, кинулся на Хорна.

Что произошло потом, понял, наверное, только один Антип, которому были знакомы некоторые приемы фехтования, используемые Хорном. Одним движением Хорн выхватил из ножен свой длинный прямой меч и легким кистевым движением отвел в сторону нацеленный на него клинок янычарской сабли. Янычар по инерции все еще продолжал двигаться вперед, когда Хорн нанес ему сокрушительный удар рукояткой меча в лоб. На мгновение янычар замер на месте, и на лице его появилось выражение крайнего недоумения, после чего он как стоял, так и рухнул на пол, едва не сбив с ног предусмотрительно сделавшего шаг в сторону Хорна.

Падение поверженного янычара словно послужило сигналом к действию для его приятелей. Схватившись за оружие, янычары одновременно кинулись на Хорна, который стоял, выставив левую ногу вперед и держа меч обеими руками чуть в стороне от себя, направив острие клинка вверх. Первого налетевшего на него янычара он отбросил в сторону ударом ноги в грудь, когда тот только замахнулся на него саблей. Дважды коротко взмахнув мечом, Хорн выбил саблю из рук второго напавшего на него янычара и тотчас же, упав на одно колено, ударил обухом меча по колену третьего янычара.

Оставшись всего с двумя противниками, Хорн неожиданно сделал шаг назад и опустил меч. Янычары набросились на Хорна с двух сторон. Хорн поднял меч на уровень груди и, держа его горизонтально, сделал несколько быстрых кистевых движений. Один из янычар, вскрикнув, выронил саблю и схватился левой рукой за запястье правой. Другой отшатнулся назад, прижимая ладонь к окровавленному лицу. Оба удара были нанесены обухом меча, так что ни один из янычар не получил серьезного ранения.

Тем временем Антип, выхватив из-за спины свой меч, встал на пути двух янычар, попытавшихся обойти Хорна со спины. Однако, отбив пару обрушившихся на него ударов, Антип смог убедиться в том, что его опыт обращения с мечом был явно недостаточен, чтобы противостоять одновременно двум умелым противникам. Улучив момент, он быстро откинул в сторону левую руку и, едва почувствовав в ладони рукоятку ножа, тотчас же послал его в намеченную цель. Острие ножа вонзилось в ладонь янычара, пригвоздив ее к рукоятке сабли, которую он держал. Янычар взвизгнул и взмахнул рукой. Сабля отлетела в сторону, а нож вновь оказался в руке Антипа. Другой янычар замер в недоумении, забыв не только о нападении, но даже и о защите. Губы Антипа тронула презрительная усмешка. Готовясь нанести удар, Антип отвел руку с ножом назад.

Направленный в грудь янычара нож вестника смерти упал, отбитый мечом Хорна. Локтем руки, в которой он держал меч, Волчатник коротко ударил янычара в левую скулу и, даже не посмотрев на то, как он упал, сказал, обращаясь к Антипу:

– Мы уже закончили драку.

Антип протянул руку и сжал пальцы в кулак, когда в ладонь его легла теплая витая рукоятка ножа, лезвие которого сверкало, как солнечный луч, в летний полдень отразившийся от поверхности прозрачной воды. Это был его первый бой, и, увидев, что никто из противников уже не пытается оказать сопротивление, Антип почувствовал пьянящую радость победителя, но одновременно испытал и легкое разочарование из-за того, что все так быстро закончилось. Кроме того, у него вызвало чувство досады то, что Хорн, желая оставить всю славу за собой, помешал ему разобраться с последним янычаром, который представлял собой превосходную мишень. В какой-то степени извиняло Волчатника только то, что он еще до начала драки велел Антипу держаться в стороне.

Усатый янычар, которого первым завалил Хорн, пришел в себя и сделал попытку подняться на ноги. Однако, увидев перед собой оскаленную волчью морду, счел за лучшее остаться лежать на полу.

– Надеюсь, мы сполна рассчитались за лошадей? – спросил Хорн, обращаясь к черноусому янычару.

Янычар посмотрел на Волка, который стоял, поставив передние лапы ему на грудь, и коротко кивнул.

Обернувшись через плечо, Хорн посмотрел на хозяина постоялого двора, который осторожно выглядывал из-за перегородки.

– Оседлай пару коней, – велел ему Хорн.

Лаваль быстро кивнул и скрылся за перегородкой.

– А ведь все можно было решить миром, – с укором произнес Хорн, обращаясь к тем, кто мог его слышать. – Зачем нужно было доводить дело до драки? Так или иначе, мы все равно получили то, что хотели, а вы обзавелись несколькими лишними ранами. Кому от этого стало лучше?..

Не получив ответа на свой вопрос, Хорн засунул руку в карман и достал из него кожаный кошель.

– И тем не менее, что бы вы там ни думали, мы вовсе не грабители. – Хорн достал из кошеля пять больших золотых монет и кинул их на пол. – Я думаю, это достойная плата за пару лошадей.

Одна из монет, прокатившись на ребре, закрутилась и упала неподалеку от усатого янычара. Чуть приподняв голову, янычар взглянул на монету. С аверса на него смотрела волчья морда со злобно оскаленными зубами. Янычар повернул голову в другую сторону, чтобы сравнить изображение на монете с головой Волка, который по-прежнему не спускал с него глаз.

– Волчатник, – процедил сквозь зубы янычар.

– А ты не так глуп, как кажешься на первый взгляд, – усмехнулся Хорн.

– Откуда ты взялся? – посмотрел на Хорна янычар. – Все Волчатники были перебиты по приказу императора.

– Как видишь, не все, – ответил Хорн.

– Убери волка, – попросил у Хорна янычар.

Хорн сделал Волку знак рукой, и тот отошел в сторону.

Янычар медленно поднялся на ноги. Откинув ногой опрокинутый табурет, он поднял с пола саблю и вставил ее в ножны. Затем наклонился еще раз, чтобы поднять брошенную Хорном монету. Повертев монету в руках, янычар наклонил голову к плечу и с интересом посмотрел на Хорна.

– Ты хочешь знать мое мнение? – спросил он.

– О чем? – удивленно приподнял бровь Хорн.

– О том, как долго тебе осталось жить, – ответил янычар. – Ты хороший боец, но даже тебе не справиться с той армией, которую бросит против тебя Гудри-хан.

– И что же ты мне посоветуешь?

– Уходи из Подлунной. Навсегда. Только так ты, возможно, сможешь сохранить свою жизнь. Если Гудри-хан уничтожил весь твой род только ради того, чтобы заполучить последнего из Волчатников, то он не пожалеет никаких сил для того, чтобы отыскать тебя. И забери это, – янычар кинул Хорну монету с изображением головы волка.

Хорн поймал монету на лету.

– Почему ты это делаешь? – спросил он, удивленный столь странным поведением своего недавнего противника.

– Потому что я такой же воин, как и ты, – ответил янычар. – Я подчиняюсь воинскому долгу, но это вовсе не значит, что мне нравится все то, что делает Гудри-хан.

– Держи, – Хорн кинул монету в обратном направлении. – Я не собираюсь прятаться. Я постараюсь добраться до Гудри-хана прежде, чем он доберется до меня.

– Смелость и безрассудство – это не одно и то же, – рассудительно заметил янычар.

– Я разве похож на отчаянного безрассудного юнца? – изобразил на лице недоумение Хорн. – Поверь мне, я знаю, что делаю. Я долго ждал встречи с Гудри-ханом и теперь не намерен от нее отказываться.

– Что ж, это твоя жизнь, – с безразличным видом янычар пожал плечами и спрятал монету в карман.

Глава 15

– Зачем ты это сделал? – спросил у Хорна Антип.

– Что именно? – непонимающе посмотрел на него Волчатник.

Они ехали по лесу всю ночь, полагаясь только на чутье Волка, который бежал впереди, указывая дорогу всадникам. Антип все еще не мог до конца прийти в себя после схватки с янычарами и поспешного бегства на чужих лошадях, когда к постоялому двору подошел еще один отряд воинов императора, обосновавшихся в Уртане. До времени он ни о чем не спрашивал Хорна, хотя поведение Волчатника на постоялом дворе выглядело более чем странно. Вначале он сам спровоцировал янычар на драку, а затем без всякой на то нужды выложил им, кто он такой и куда направляется. С точки зрения Антипа, это было просто глупо. Если Хорн и в самом деле хотел добраться до Тартаканда, то ему следовало скрывать от всех свое происхождение, иначе, как и предупреждал усатый янычар, Гудри-хан начнет охоту на него. Однако Хорн почему-то решил поступить иначе. Логику его действий Антип понять не мог, но спросить Волчатника, почему он вдруг решил открыто заявить о себе, решился только после того, как они остановились, чтобы дать отдых лошадям, да и самим немного поспать. К тому времени ночной мрак уже начал рассеиваться, разгоняемый первыми проблесками утренней зари. Спрыгнув с лошади, Антип увидел у нее на крупе с левой стороны выжженное клеймо императора Подлунной – круг, в который были вписаны три круга меньшего диаметра, перекрывающие друг друга примерно на треть, – тот же самый знак, что присутствовал и на имперских монетах.

– Зачем ты дал янычарам деньги? – иначе сформулировал свой вопрос Антип.

– Я расплатился с ними за лошадей, – с простотой, граничащей с наивностью, ответил Хорн, снимая со своей лошади поклажу.

– Почему в таком случае ты не дал им имперские деньги? – не двинувшись с места, задал другой вопрос Антип. – Для чего нужно было расплачиваться монетами с волком?

Хорн обернулся и с интересом посмотрел на парня:

– А в чем проблема?

– В том, что теперь на всем пути до Тартаканда нас будут ждать воины Гудри-хана! – Антип с трудом сдерживал раздражение, вполне обоснованно полагая, что Хорн только делает вид, что не понимает, о чем идет речь, а на самом деле просто не желает говорить ему всей правды.

– Ну вот и отлично, – сказал Хорн, сбросив на землю седло и две вьючные сумки. – Пусть ждут. А мы не пойдем в Тартаканд.

– Куда же мы в таком случае направляемся? – Голос Антипа слегка вибрировал от напряжения.

– Смотри-ка, что мы прихватили вместе с лошадьми! – радостно воскликнул Хорн, словно и не услышал последний вопрос Антипа.

В руке у него был небольшой полотняный мешочек, который он достал из снятой с лошади вьючной сумки. Внутри мешочка находилась плотная темно-коричневая, почти черная масса, спрессованная между сложенным вдвое большим зеленым листом.

– Это конопляная тянучка, – объяснил Антипу Хорн. – И у нас две полные сумки этого добра. Должно быть, янычары готовили груз к отправке.

– А нам-то что с ней делать? – безразлично дернул плечом Антип. – Разве что только вернуть Гудри-хану с извинениями.

– Узко мыслишь, – усмехнулся Хорн, пряча мешочек с наркотиком обратно в сумку. – С конопляной тянучкой мы будем желанными гостями в Суразе.

– Так, значит, мы направляемся в Сураз?

– Если ты не имеешь ничего против, – насмешливо глянул на Антипа Хорн.

Антип сдвинул брови и обиженно засопел. Он злился не столько на Хорна, сколько на себя самого, что до сих пор не мог понять натуру Волчатника. Кто он был для него, друг или просто случайный попутчик? Можно ли было безоговорочно и во всем доверять Хорну? Временами Волчатник разговаривал с Антипом как с равным, а временами, как, например, сейчас, насмехался над ним, как над неразумным мальчишкой, который стерпит щелчок по лбу, потому что не имеет возможности ответить на него.

Выдернув из вещевого мешка одеяло, Антип расстелил его на траве и, улегшись на одну его половину, накрылся другой.

– Так ты едешь со мной в Сураз? – услышал он вопрос Хорна.

– Не знаю, – даже не взглянув на Волчатника, буркнул Антип. – Сейчас я хочу спать. Потом подумаю.

– Ну-ну, – усмехнулся Хорн.

Антипу казалось, что он только успел сомкнуть глаза, а Хорн уже принялся расталкивать его.

– Поднимайся! Пора отправляться!

Антип откинул одеяло, сел и растерянно посмотрел по сторонам. Место, которое он видел только в предрассветных сумерках, казалось незнакомым.

– Сколько времени? – спросил он у Хорна.

– Скоро полдень, – ответил тот и сунул Антипу в руки кружку горячего чая и ломоть хлеба с огромным куском вяленого мяса. – У нас мало времени. Если не поторопимся, то янычары догадаются перекрыть юго-восточное направление, и тогда, чтобы добраться до Сураза, нам придется делать огромный крюк. Напрямую до Сураза три дня пути, в обход – все десять.

Сказано это было таким тоном, словно Хорн и не сомневался в том, какое решение принял его спутник.

По чести сказать, Антип даже и не думал о том, стоит ли ему продолжать путь в компании Волчатника или же благоразумнее оставить его, узнав дорогу на Тартаканд. О чем тут было думать, если он и сам был замешан в драке с янычарами, и лошадь у него была отмечена клеймом императора.

Быстро проглотив поздний завтрак, Антип поднялся на ноги. Недобро покосившись на сидевшего чуть в стороне и внимательно наблюдавшего за ним Волка, Антип собрал вещи и начал седлать лошадь.

Хорн, уже занявший место в седле, время от времени посматривал на Антипа искоса, словно пытаясь угадать настроение парня, но ни о чем его не спрашивал.

– Вперед, Волк, – скомандовал он, когда Антип запрыгнул в седло. – Едем в Сураз.

– Можно подумать, он понимает то, что ты ему говоришь, – скептически усмехнулся Антип.

Ничего не ответив, Хорн тронул поводья, направляя лошадь в ту сторону, где скрылся среди кустов Волк.

Двинув свою лошадь следом за лошадью Хорна, Антип все же счел нужным демонстративно хмыкнуть, выражая свое пренебрежительное отношение к способностям серого проводника.

Часа два они ехали молча. Антип видел перед собой только прямую спину Хорна да хвост его лошади, которым она охлестывала себя по бокам, отгоняя слепней и мух. Парню было скучно и грустно. Неизвестно зачем он ехал в какой-то Сураз, скрываясь от янычар Всемогущего Гудри-хана. И все из-за того, что его спутник – последний из рода Волчатников – вынашивал план мести императору Подлунной. Антип не имел ничего против мести, но не понимал, каким образом Хорн собирается осуществить ее. Что и говорить, мечом Хорн владел виртуозно, но для того, чтобы пустить его в дело, нужно было сначала подобраться к своему противнику на такое расстояние, чтобы острие меча могло достать его. Не мог же Хорн всерьез рассчитывать на то, что император Подлунной согласится встретиться с ним в честном поединке?

И еще был Морок. Ночной призрак, властелин всей нечисти, который потребовал от Антипа… Да, собственно, он ничего и не требовал. И это было наиболее странным из всего, что произошло с Антипом за последние дни. Уже в который раз Антип мысленно прокручивал разговор с Мороком и так и не мог взять в толк, что именно хотел от него призрак. Он предоставил Антипу определенную информацию в расчете на то, что парень сам поймет, как ему следует поступать. Антип же все больше склонялся к мнению, что Морок ошибся, приняв его за кого-то другого. У него не было никакого желания встревать в конфликт, имеющий место между нечистью и вестниками смерти, а сама по себе судьба нечисти, которая никак не могла найти свое место в Бескрайнем мире, не вызывала у него ни малейшего сочувствия.

– Скоро мы выйдем из леса, – обернувшись к Антипу, сказал Хорн. – Тогда дорога станет повеселее.

Антип, занятый собственными мыслями, в ответ только молча кивнул.

Хорн еще раз обернулся, бросив на парня озабоченный взгляд.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Абсолютно, – ответил Антип, глядя куда-то в сторону.

Выждав пару минут, Хорн снова обратился к Антипу:

– В Суразе у меня назначена встреча.

– И ты только что об этом узнал.

По-прежнему не глядя на Хорна, Антип криво усмехнулся, так, словно разговаривал сам с собой.

– Я узнал об этом день назад, – сказал Хорн. – Незадолго до того, как мы вошли в Уртан.

Антип наконец-то взглянул на своего спутника. Но во взгляде его был вовсе не интерес к тому, что рассказывал ему Хорн, а откровенное недоверие.

– Тебе эту новость сорока на хвосте принесла? – насмешливо поинтересовался он.

– Мне сообщил об этом Волк, – ответил Хорн, сохраняя спокойствие.

– Волки не умеют говорить.

– Мы с Волком понимаем друг друга без слов.

– Пусть так. Откуда Волку стало известно о том, что тебя ждут в Суразе?

– Этого я тебе не могу объяснить.

– Конечно, – Антип вновь не смог удержаться от ехидной усмешки. – Я бы очень удивился, если бы у тебя нашлось какое-нибудь разумное объяснение сверхъестественным способностям, которые ты приписываешь своему Волку.

– Я не сказал, что не знаю, как это объяснить, – возразил ему Хорн. – Я сказал, что не могу этого сделать.

– Почему?

– Потому что, отправляясь в дорогу, мы договорились, что ты не станешь требовать ответа на вопросы, на которые я не пожелаю отвечать. – Каждое слово в произнесенной Хорном фразе звякало, словно медная монета, упавшая на каменную плиту.

– Но тогда не было никакого разговора о поездке в Сураз, – напомнил Антип.

– Теперь прямая дорога в Тартаканд для нас закрыта.

– Естественно, – с показным равнодушием кивнул Антип. – Для этого всего-то и потребовалось, что только затеять драку с янычарами, а потом, прежде чем угнать у них лошадей, заявить во всеуслышание, что в Подлунную вернулся последний из рода Волчатников, который намерен отомстить Гудри-хану за убийство своих родичей. Ничего не скажешь, блестящий был ход!

Придержав лошадь, Хорн дождался, когда Антип поравнялся с ним.

– Ты берешься судить о том, чего не знаешь, – сказал он, пронзив парня взглядом колючим, как осколки льда.

Антип даже поежился невольно – такой потусторонний холод и мрак мелькнули, как ему показалось, в глазах Хорна.

– Да ладно, – произнес он так, словно хотел, но не находил в себе смелости попросить извинения за свои язвительные и скорее всего совершенно неуместные замечания. – В Сураз – значит, в Сураз. Мне, в общем-то, без разницы.

Хорн легонько тронул повод, заставив свою лошадь идти вровень с лошадью Антипа.

– Не считай меня сумасбродом, который действует, повинуясь сиюминутному настроению, – сказал он уже куда более спокойным тоном.

– Я так не думаю, – буркнул Антип.

Он полагал, что на этом их разговор окажется закончен, но Хорн, похоже, считал иначе.

– Я затеял свару с янычарами, потому что к тому времени уже знал, что мы пойдем в Тартаканд через Сураз, – сказал он. – А назвав себя, я тем самым, во-первых, обеспечил нашу безопасность на все время пути, потому что последний из рода Волчатников нужен Гудри-хану живым; а во-вторых, можно сказать, договорился с императором о встрече. Теперь он будет ждать меня.

– И двери Императорского дворца будут раскрыты для тебя настежь, – не смог-таки удержаться от язвительного замечания Антип.

Хорн удивленно посмотрел на Антипа – таких интонаций в его голосе он никогда прежде не слышал.

– Ты за что-то сердишься на меня? – спросил Хорн.

– Нет, – коротко ответил Антип и отвернулся в сторону.

Антип солгал.

Но если бы Хорн знал, о чем сейчас думал его спутник, он пришел бы в ужас, настолько черны были мысли Антипа, который до сих пор не мог простить Хорну, что тот не дал ему убить янычара на постоялом дворе в Уртане.

Глава 16

Город Сураз, расположившийся в широкой лагуне на побережье Темного моря, являлся eсли и не самым красивым, то уж, вне всяких сомнений, наиболее удивительным городом Бескрайнего мира. Сто двадцать больших и малых островов, на которых стоял город, разделяли сто восемьдесят два канала, через которые были переброшены более четырехсот мостов. С материком Сураз связывали три огромных каменных моста, на которых стояли хорошо укрепленные заставы. Иным способом, чем минуя мосты, в город попасть было невозможно. Большое военное судно не могло войти в окружающую Сураз протоку, а небольшие лодки, движущиеся по открытой воде, представляли собой прекрасные мишени для каждого, кто хотел поупражняться в стрельбе из лука. Со стороны же моря город был защищен неприступной стеной, сложенной из огромных валунов, которые в незапамятные времена прикатил на берег ледник.

Крупный торговый порт, каковым являлся Сураз, представлял собой лакомый кусочек, на который не однажды зарились правители Подлунной, включая и Гудри-хана, мечтавшие присоединить вольный город к своей Империи. Но мечтам их не суждено было сбыться. Население города, возникшего на берегу Темного моря еще в начале Третьей эпохи, к середине Четвертой состояло по большей части из отъявленных головорезов, промышляющих на море кто контрабандой, а кто и пиратством. Сураз был для них зоной свободной торговли и местом, где они могли отсидеться, не опасаясь быть схваченными представителями власти. В городе правила анархия, которая, несмотря на все присущие ей издержки, в данных условиях, как ни странно, способствовала поддержанию законности и порядка. А уж на защиту своего города каждый из суразцев готов был встать по первому зову. Не было еще случая, чтобы кто-нибудь из капитанов увел свой корабль из Сураза, когда угроза приближалась к городу с моря. Кто-то из историков подсчитал, что Сураз подвергался осаде в среднем раз в три года. Помимо войск Подлунной Империи Сураз неоднократно пытались захватить и объединенные силы других государств, чьи границы выходили к берегам Темного моря, когда нелегальная торговля суразских контрабандистов и дерзкие налеты морских пиратов начинали серьезно подрывать их экономику. Но ни одна из этих осад не была успешной. Запасов еды в Суразе было достаточно для того, чтобы выдержать самую долгую осаду, а доблестных воинов – и того больше. Рассказывают, что как-то раз королевства Рамонас и Волейн, решив наконец-то покончить с контрабандой и пиратством в Темном море, предприняли беспрецедентную по своей продолжительности осаду Сураза как с суши, так и с моря. Осада, длившаяся более года, закончилась бунтом на кораблях Рамонаса и Волейна, стоявших под стенами Сураза. Королевские моряки были до глубины души возмущены тем, что, в то время как защитники осажденного города, которых они могли видеть на крепостных стенах, уплетали жареную индейку и запеченную на углях баранину, барманские колбасы и пиранские сыры, заедая все это свежим виноградом и запивая пивом, они сами получали на обед солонину с душком и жидкую овсянку.

Архитектура Сураза отличалась нарядной, живописной, порою чрезмерно вычурной декоративностью. Каждый капитан, совершивший удачный рейс, вернувшись в Сураз, считал своим долгом сделать подарок городу, поэтому как фасады зданий, так и мосты Сураза были ярко разукрашены мраморной инкрустацией и мозаикой. Над внешним обликом города потрудился не один выдающийся художник, оставивший свое имя в истории Бескрайнего мира. Достаточно назвать только Вертена-ла-Тора, расписавшего огромный свод собора Всех Святых картинами создания мира. По сию пору эта величественная по своему замыслу, восхитительная по мастерству воплощения и непревзойденная по размерам фреска считается лучшим произведением, созданным великим живописцем.

Антип и Хорн въехали в Сураз по западному мосту, украшенному скульптурными изображениями сидящих львов. Стражники, собиравшие пошлину за въезд в город, получив от Хорна деньги, хотели было что-то сказать по поводу сопровождавшего всадников Волка. Но тот так злобно на них оскалился, что стражи моста почли за лучшее промолчать.

Низкорослый стражник с рыжими волосами и маленькими, юркими глазенками похлопал ладонью по клейму на крупе лошади Хорна.

– Хорошая лошадка, – улыбнулся он. – А если что в ней не так, то всегда можно исправить. На Мусорном канале живет мастер своего дела. Спросите Каруна, вам его любой покажет. Он вам из этих имперских кружков хоть портрет самого Гудри-хана сделает. А если хотите лошадок продать, то обратитесь к Вейзелю, что живет на Закрытом канале. Он хорошую цену даст.

– Спасибо за совет, – поблагодарил деловитого стражника Хорн и дернул поводья.

Всадники спустились с моста. Копыта лошадей зацокали по булыжной мостовой.

– Куда мы теперь? – спросил Антип.

– У меня назначена встреча в таверне «Бутылочное горлышко», – ответил Хорн. – Там мы и остановимся.

– Это далеко?

– Почти в самом центре города, на острове Джа. Если плыть по Большому каналу, то можно добраться за полчаса.

– А если верхом?

– По городу запрещено передвигаться на лошадях. Только пешком или в лодках. Для гостей, прибывших в Сураз верхом, существуют специальные конюшни, где за умеренную плату о твоей лошади позаботятся, пока ты будешь находиться в городе.

Ближайшая конюшня располагалась неподалеку от моста. Отдав лошадей конюху и заплатив ему за три дня вперед, Хорн перекинул через плечо вьючные сумки, наполненные конопляной тянучкой, и зашагал в сторону моста, переброшенного к соседнему острову через узкий, покрытый зеленой ряской канал. Глядя на то, как уверенно ориентируется Хорн в хаотичном переплетении каналов Сураза и тянущихся вдоль них узких улочек, никто бы не подумал, что он впервые посетил вольный город, знакомый ему только по картам и описаниям тех, кому довелось в нем побывать.

Вскоре они вышли к Большому каналу, и Хорн взмахом руки подозвал к себе лодочника, сидевшего в длинной и узкой лодке с причудливо изогнутым высоким носом. Лодочник тотчас же вскочил на ноги, занял место на корме лодки и, ловко орудуя одним непомерно длинным веслом, быстро подплыл к желающим прокатиться.

– К таверне «Бутылочное горлышко», – сказал Хорн, садясь в лодку.

Следом за ним прыгнул в лодку и Волк, заставив лодочника схватиться за длинный кривой нож, торчавший у него за поясом. Он снова положил руку на весло только тогда, когда Волк улегся в ногах своего хозяина.

Антип взялся рукой за борт лодки и осторожно поставил в нее левую ногу. Лодка тотчас же начала отходить от края мостовой. Не зная, в какую сторону податься, Антип всполошенно взмахнул руками и, не удержав равновесие, плюхнулся в зеленоватую воду канала.

Вода была теплой и пахла тиной. Вынырнув на поверхность, Антип ухватился за край мостовой и выбрался на сушу. Глядя на то, как с одежды парня ручьями стекает вода, Хорн не смог удержаться от улыбки. Лодочник же так просто заходился от смеха. Чтобы при этом и самому не свалиться в воду, он обеими руками крепко держался за весло. Насмешливо поглядывали на Антипа и проходившие мимо горожане.

– Давай помогу, – наклонившись вперед, Хорн протянул Антипу руку.

– Я сам, – угрюмо буркнул парень и снова взялся за борт лодки.

На этот раз ему удалось-таки перебраться с мостовой в лодку. Правда, при этом лодка качнулась так, что чуть было не зачерпнула бортом воду, и только опытный лодочник, вовремя наклонившийся в другую сторону, сумел удержать ее на плаву.

– Желаете добраться поскорее или хотите полюбоваться городом? – спросил лодочник у Хорна.

Волчатник посмотрел на солнце, которое всего полчаса назад миновало зенит, а затем на Антипа, жавшегося в своих мокрых одеждах к борту лодки, – не потому, что ему было холодно, а чтобы избежать насмешливых взглядов следующих вдоль канала прохожих.

– Давай не спеша, – велел лодочнику Хорн. – Посмотрим местные достопримечательности.

– Оплата повременная, – предупредил лодочник и, оттолкнувшись веслом от мостовой, начал грести, ведя судно в указанном направлении.

Мимо проплывали булыжные мостовые, вдоль которых стояли огромные роскошные дома, похожие на дворцы. Никогда прежде Антипу не доводилось видеть ничего подобного. Завороженный удивительной красотой незнакомого города, он даже забыл о том, как свалился в канал. Боясь пропустить мельчайшие детали, парень с восторгом смотрел на фасады со стрельчатыми окнами и высокими ступенями, ведущими к резным парадным дверям, на остроконечные башенки, выстроенные ровными рядами на крышах, на арки и порталы, изгибающиеся, точно стебли речных лилий, на стройные колонны, на балконы, которые держали на своих плечах мраморные колоссы с обнаженными торсами, на изображения удивительных зверей, вырезанных на мраморных плитах, – на все, что казалось ему в высшей степени необычным и диковинным. Для деревенского паренька это был не просто великолепный город, а новый мир, который открыл для него свои двери, приглашая войти. Искушение принять приглашение было огромно, но все же где-то в самой глубине Антиповой души таилось опасение: а куда заведет его этот путь?

Временами навстречу лодке, в которой плыли Антип и Хорн, попадались другие точно такие же длинные лодки, перевозившие пассажиров, но большинство суразцев все же предпочитали передвигаться по городу пешком. У Антипа в глазах рябило от разнообразия костюмов, в которые были одеты горожане. Здесь можно было увидеть людей и в ярких шелковых халатах, перетянутых широкими поясами, и в кожаных куртках с бахромой на рукавах, и в строгих деловых костюмах, под которые были надеты белоснежные рубашки, и в коротких жилетах, и в легких матросских майках, и даже в кольчугах и боевых кирасах. Но в какой бы костюм ни был одет суразец, он непременно имел при себе оружие. Как заметил Антип, из оружия здесь главным образом отдавалось предпочтение коротким мечам, саблям и кинжалам. Хотя можно было увидеть и нечто экзотическое: кривые ятаганы, короткие ручные арбалеты, метательные стрелки, вставленные в закрепленный на запястье чехол, боевые топоры, секиры, булавы, кистени… Перечислять можно было бы без конца. Каждый из жителей вольного города выбирал оружие себе по душе и, судя по всему, никогда с ним не расставался. Удивительным было то, что при таком обилии оружия убийства в Суразе случались крайне редко. Как горожанам, так и гостям Сураза было прекрасно известно, что убийце не удастся покинуть город, не понеся наказания за совершенное преступление. А закон в Суразе был прост: око за око.

К удивлению Антипа, на улицах Сураза встречалось немало женщин. Почти все они были одеты в роскошные платья с обилием рюшечек, складочек и кружавчиков, что делало их похожими на ожившие чайные розы. Неспешно следуя вдоль каналов, они, казалось, купались в долгих восторженных взглядах, которыми провожали их мужчины.

Несколько затянувшееся путешествие по Большому каналу Сураза продолжалось около часа. В конце его лодочник причалил к заросшему водорослями краю мостовой и объявил:

– Приплыли! Таверна «Бутылочное горлышко»!

Хорн расплатился с лодочником и выпрыгнул из лодки на мостовую. Антип, не так быстро и ловко, как его спутник, но все же сумел выбраться из раскачивающейся на воде лодки без посторонней помощи, что сразу же улучшило его настроение. К тому же за время путешествия одежда его успела просохнуть и не привлекала к себе недоумевающие, сочувственные, а то и попросту насмешливые взгляды прохожих.

Таверна «Бутылочное горлышко» располагалась в небольшом здании, втиснутом между двумя роскошными домами в пять этажей. Фасад, выходящий на улицу, тянущуюся вдоль Большого канала, имел не более двух метров в ширину, что тем не менее уже позволяло хозяину причислять свою таверну к заведениям высшего класса, какие только и могли находиться в центре города, а это, в свою очередь, давало ему право назначать за все услуги самую высокую плату. К тяжелой дубовой двери таверны вели три каменные ступени. Слева у двери на толстом кожаном шнурке висела бутылка, у которой было отбито дно.

– Иди рядом, – предупредил Хорн Волка. – И веди себя смирно. Здесь респектабельное заведение.

Поднявшись по ступеням, Хорн открыл дверь таверны.

Зал, который они увидели за дверью, оказался неожиданно большим. В особенности по сравнению с крошечным фасадом. Сразу же от входа стены расходились в стороны, поэтому зал имел треугольную форму. Вдоль дальней от входа стены тянулась огромная стойка, позади которой располагался многоярусный стеллаж, плотно заставленный бутылями самых разнообразных форм и цветов. Слева на краю стойки лежали на боку пять больших бочек пива. Рядом стоял поднос с дорогими стеклянными кружками. На другом конце стойки висела доска, на которой мелом были написаны названия блюд, подаваемых к столу, и цены. Единственным недостатком зала было полное отсутствие окон, поэтому над каждым столиком висел канделябр на десять свечей, которые зажигались, как только посетители занимали столик.

Людей в зале было немного, всего человек двадцать. Но это была солидная публика, которая пришла сюда не ради того, чтобы наскоро пропустить пару стаканов вина, а желая пообедать в приятной обстановке, а заодно и обговорить те или иные дела с приглашенным на обед деловым партнером.

Едва только Хорн и Антип переступили порог таверны, как к ним тотчас же подошел гориллообразный громила с бритым черепом, на котором имелась татуировка, изображающая мистический символ вечного движения. Одет он был в расклешенные кожаные штаны и короткий кожаный жилет со множеством карманов, края которого не сходились на его бочкообразной груди. Штаны поддерживал широкий наборный пояс, с подвешенными к нему двумя длинными кинжалами. На гладких черных ножнах круглыми шляпками крошечных серебряных гвоздочков было выбито одно и то же имя – Арнольд.

– Со зверем нельзя, – не произнес, а прорычал он, небрежно кивнув в сторону Волка.

Хорн словно и не услышал слов здоровяка. Окинув взглядом зал и находящихся в нем посетителей, он, как бы между прочим, заметил:

– Я смотрю, все здесь при оружии.

– Верно, – криво усмехнулся Арнольд. – С оружием – можно, со зверем – нет.

– Так это не зверь, – положив руку на голову Волка, Хорн мило улыбнулся громиле. – То, что ты принимаешь за зверя, на самом деле является моим оружием.

Арнольд озадаченно хмыкнул.

– Не понял…

– Каждый волен сам выбирать себе оружие, ведь так? – спросил у него Хорн.

Здоровяк молча кивнул.

– Я использую в качестве оружия волка, – Хорн ласково потрепал Волка по холке. – И оно меня еще ни разу не подводило.

– Кончай мозги пудрить! – Арнольд взмахнул рукой перед самым носом Хорна. – Или выводи волка, или убирайся сам! Тоже мне, нашел оружие!

– Хочешь испытать его на себе?

Хорн сжал шкуру на холке Волка в кулак. Зверь глянул на громилу и показал свои огромные белые клыки.

Нахальное выражение тотчас же исчезло с лица Арнольда, словно мокрой тряпкой по нему прошлись. Рука его дернулась было к кинжалу, но, прежде чем она схватилась за рукоятку, Арнольд успел оценить все возможные последствия столь опрометчивого поступка. Положив руку на пояс, он натянуто улыбнулся.

– Ну что ж… Если волк – это оружие… Только будь добр, приятель, следи, чтобы он не отходил от тебя.

– За это можешь не беспокоиться, – заверил громилу Хорн.

– Обед на двоих? – по-лакейски изогнулся Арнольд. – Или на троих? – добавил он, скосив взгляд на Волка.

– Это потом, – махнул рукой Хорн. – Нам нужна комната на двоих с душем.

– Прошу! – Арнольд выдернул из заднего кармана штанов ключ, к которому была прикреплена большая медная бирка с выбитой на ней цифрой 13. – Вверх по лестнице, на второй этаж.

Поднявшись по узкой пристенной лестнице, Антип и Хорн прошли через занавес, состоящий из нитей, на которые были нанизаны разноцветные деревянные шарики, и оказались в длинном коридоре, тянущемся через все здание. По обеим сторонам коридора через равные интервалы располагались двери с номерами. Найдя комнату под номером 13, Хорн вставил ключ в замок и открыл дверь.

Комната оказалась не очень большая, но в ней было достаточно места для двух узких кроватей, небольшого квадратного столика, двух стульев и платяного шкафа. В комнате имелось даже окно, только выходило оно на стену соседнего здания.

– Ну что ж, совсем неплохо, – Хорн бросил свою поклажу на кровать и, подойдя к окну, поднял створку. – Располагайся, – сказал он, посмотрев на замершего в нерешительности на пороге Антипа.

Антип положил свой мешок на пол и осторожно присел на краешек кровати. Гостиничная обстановка была для него в новинку, поэтому чувствовал он себя здесь не очень уютно.

Хорн открыл небольшую дверцу в углу, за которой находилась еще одна совсем крошечная комнатка, и блаженно улыбнулся.

– Душ, – с чувством, как имя любимой, произнес он. – Только ради этого стоило приехать в Сураз. Видел когда-нибудь душ? – обернувшись, спросил он у Антипа.

Неизвестный

Тот отрицательно качнул головой.

– Тебе понравится, – пообещал ему Хорн. – Только я буду мыться первым.

Сказав это, он зашел в маленькую комнатку и закрыл за собой дверь. Через несколько минут из-за двери послышались звуки льющейся воды и довольное фырканье Хорна.

Не двигаясь с места, Антип посмотрел на Волка, занявшего свое обычное место у порога. Расстегнув пряжку на груди, он снял со спины меч и положил его на кровать. Ему вдруг вспомнился дом и друзья, оставшиеся в далекой Устыни. Интересно, что бы сказал Харлам, если бы узнал, что Антипу довелось побывать в Суразе – городе, стоящем на воде? О таком чуде никто в Устыни и слыхом не слыхивал…

Из душевой вышел Хорн, довольно улыбаясь и вытирая полотенцем мокрые волосы.

– Давай, теперь твоя очередь, – весело подмигнул он Антипу.

Должно быть, душ – это действительно было здорово. Никогда еще Антип не видел Хорна в таком приподнятом расположении духа.

Заглянув в дверь душевой, Антип увидел большую жестяную лохань, над которой поднималась загнутая металлическая труба. На конец трубы была надета воронка, закрытая крышкой со множеством мелких отверстий. Протянув руку, Антип постучал пальцем по крышке странной воронки. Из одного отверстия на руку ему упала капля теплой воды.

– Ну как? – спросил, заглянув в душевую, Хорн.

Антип непонимающе пожал плечами.

Хорн наклонился и повернул кран на краю ванной. Вырвавшиеся из душа тоненькие струйки воды звонко застучали по жестяному днищу. Словно веселый дождик пошел.

– Два крана, – объяснил Антипу Хорн. – Один с холодной, другой с горячей водой. Регулируй по собственному усмотрению. Разберешься?

Не отрывая завороженного взгляда от тонких прозрачных струй рукотворного дождика, Антип быстро кивнул.

– Тогда я спущусь в зал, – сказал Хорн. – Закажу обед в комнату, а заодно посмотрю, не появился ли тот, с кем я должен встретиться. Волк останется в комнате. Дверь я закрою на ключ. Договорились?

Антип снова кивнул.

Хорн улыбнулся и вышел из душевой, прикрыв за собой дверь.

Отрегулировав воду, чтобы она была не холодной, но и не слишком горячей, Антип быстро разделся и встал под душ. Упругие струйки воды приятно защекотали кожу. Казалось, они смывали не только грязь, но и усталость, накопившуюся за время долгого пути. Блаженно зажмурив глаза, Антип запрокинул голову назад, подставляя лицо под струи воды. Тело его расслабилось, а душа отмякла. Раздражение и злость если и не исчезли полностью, то сделались совсем крошечными, почти неприметными. Даже тот мутный осадок, что копился на душе вторые сутки, как будто растворился в нежных потоках теплой воды.

Достаточно понежившись под душем, Антип закрыл сливное отверстие ванны. Когда ванна наполнилась почти до краев, он лег в воду, положив голову на край. Так можно было лежать весь день, нежась в теплой воде и слушая тихий шелест тонких струй. Нужно было только не забывать время от времени вынимать пробку из сливного отверстия ванны, чтобы вода не полилась через край.

Дверь приоткрылась, и в душевую заглянул Хорн.

– Не замылся? – с улыбкой спросил он у Антипа.

– Ты уже вернулся? – Антип взялся за края ванны, намереваясь вылезти из воды.

– Отдыхай, – махнул ему рукой Хорн. – Я позову тебя, когда принесут обед.

Дверь закрылась, и Антип снова опустился в ванну, из которой ему совершенно не хотелось вылезать. Чувствуя, что его начинает клонить ко сну, Антип приподнялся и выключил душ – на всякий случай, чтобы не затопить помещение.

Он и в самом деле задремал. Сон его был не глубоким, но все же явь и вымысел в его сознании начали наплывать друг на друга, создавая причудливые картины, в которых не так-то просто было усмотреть смысл.

Спустя время Антипу показалось, что он слышит какие-то приглушенные голоса. Он приоткрыл глаза и посмотрел вокруг. Голоса были по-прежнему слышны. И доносились они из комнаты, в которой, как полагал Антип, находились только Хорн и Волк. Прислушавшись, он определил, что один голос действительно принадлежал Хорну. Другой же был Антипу незнаком. Голоса звучали тихо и ровно – собеседники не ругались и не выясняли отношения, а просто мирно беседовали. Но о чем шла речь, понять было невозможно – Антип не мог как следует расслышать ни одного слова.

Понимая, что ему не следует этого делать, Антип тем не менее осторожно, чтобы не плескалась вода, выбрался из ванны, обернул вокруг пояса полотенце и на цыпочках подошел к двери. Чуть приоткрыв дверь, так, чтобы образовалась щелка не толще волоса, Антип заглянул в комнату.

За столом сидели двое – Хорн и его таинственный собеседник. Незнакомец был облачен в темно-коричневый балахон с откинутым на спину капюшоном, вроде тех, что носят некоторые монахи. О том, что гость Хорна принадлежал к какому-то монашескому ордену, свидетельствовали и лежавшие рядом с ним на столе четки с набором амулетов и вырезанных из прочного сандалового дерева символов веры. Антип смотрел на него со спины, а потому мог видеть только блестящую розовую лысину в обрамлении венчика седых волос.

Разговор между Хорном и монахом шел на каком-то незнакомом Антипу языке. Но самым удивительным было то, что на полу между двумя собеседниками сидел Волк, и – Антип готов был поклясться, что это так! – тоже внимательно следил за ходом беседы.

Наверное, стоило бы одеться, войти в комнату и представиться гостю Хорна, а потом спуститься в зал, заказать себе кружку пива и дождаться, когда монах покинет комнату. Но, вопреки доводам разума, Антип не сделал этого. Он продолжал стоять за дверью душевой комнаты и, припав к узкой щели, наблюдать за тем, что происходило за столом. Антипу казалось, что именно сейчас у него появился шанс узнать, что же на самом деле представляет собой его спутник, и он не собирался его упускать.

Беседа протекала спокойно и ровно. Хорн время от времени сопровождал свои слова жестами рук, по которым все равно невозможно было понять, о чем шла речь. Монах же сидел неподвижно, как изваяние, положив руки на стол перед собой.

Антип внимательно наблюдал за собеседниками минут пятнадцать, и, когда он уже было решил, что ничего интересного так и не произойдет, монах подвинул правую руку чуть в сторону и взял лежавшие на столе четки. Отсоединив от четок один из амулетов, по форме похожий на вытянутый ромб, он зажал его между большим и указательным пальцами и протянул Хорну. Волчатник взял амулет так же двумя пальцами, внимательно осмотрел его с обеих сторон, после чего посмотрел на Волка и отдал ему какой-то короткий приказ на том же языке, на котором протекала беседа с монахом. Волк откинул голову далеко назад и широко раскрыл пасть. Хорн погрузил руку, в которой держал амулет, в волчью пасть. Лицо его приобрело сосредоточенное выражение, словно он пытался что-то отыскать там на ощупь. Когда же он извлек руку из пасти Волка, амулета в ней уже не было.

Хорн что-то сказал монаху. Тот в ответ едва заметно наклонил голову.

Волк закрыл пасть, но продолжал держать голову поднятой так высоко, что глаза его глядели в потолок. Спустя несколько секунд из левого глаза Волка выскользнул тонкий, как спица, луч изумрудно-зеленого света. Поднявшись на высоту около метра, луч на мгновение замер в неподвижности, а затем развернулся, подобно вееру, образовав полусферу, которая повисла в воздухе в нескольких сантиметрах от носа Волка. Еще через несколько мгновений внутри светящейся полусферы возник огромный замок, обнесенный высокой крепостной стеной, внутри которой находилось множество самых разнообразных построек, от роскошных дворцов до двухэтажных казарм, похожих на коробки с прорезанными в стенках отверстиями. Несмотря на то что призрачный замок был всего около метра высотою, изображение было настолько четким, что можно было без труда рассмотреть самые мельчайшие детали архитектуры. Даже с того расстояния, на котором находился Антип, можно было видеть разноцветные изразцовые плитки, складывающиеся в причудливые геометрические узоры на стенах уносящихся вверх высоких минаретов и золотые звезды на ослепительно-голубых куполах, формой напоминающих луковицы.

Антип в ужасе отшатнулся от двери. Поскользнувшись голой пяткой на мокром полу, он едва не упал в ванну, и только вешалка для полотенец, за которую Антип успел ухватиться, помогла ему устоять на ногах.

Колдовство!

Вот чего он боялся больше всего и во что, вопреки очевидным фактам, упорно не желал верить. Хорн занимался колдовством, и истинные цели его были сокрыты за той многослойной паутиной лжи, которой он окружил себя, подобно гусенице, спрятавшейся от мира в коконе. Что появится на свет, когда кокон лопнет?.. И Волк его был не зверем вовсе и даже не оборотнем, а чем-то гораздо более непонятным и страшным – порождением Вечной Тьмы, которая поглотит мир после гибели последнего человека. Антип был благодарен Создателю за то, что он вовремя открыл ему правду. Что было бы, если бы он и дальше продолжал следовать за этой жуткой парочкой? Куда бы они его завели?

Антип слышал от деда о существах, явившихся в Бескрайний мир из мира, в котором нет ничего, кроме Безмолвия и Мрака. Говорят, что существа эти будут пострашнее любой нечисти, потому что сама ипостась их иная, нежели у тех, кто живет под солнцем. Можно с нечистью столковаться, но нельзя договориться с тем, кто пришел из Темноты, потому что помыслы их так же темны, как и мир, в котором они живут, и никому не известно, зачем являются они в мир людей, приняв человеческий облик.

«Колдовством мы называем действо, которое совершается непостижимым для нас образом, – говаривал Антипу дед. – Если нечто происходит вопреки здравому смыслу и логике, следовательно, это и есть колдовство. Колдовство подвластно только тем, чей разум работает иначе, нежели наш, потому что только они могут найти то совершенно немыслимое для нас сочетание действий, которое, вопреки привычной нам логике, приведет к желаемому результату. Мы не можем понять, что именно произошло, а потому говорим, что произошло чудо». По словам деда, истинное колдовство было доступно только существам из Мира без Солнца, только они знали, как совершить то, чему никогда не будет найдено объяснение. «Распознать их почти невозможно, – наставлял Антипа дед. – Но если у тебя хотя бы подозрение появилось, что рядом с тобой существо из Мира без Солнца, то беги прочь, не задумываясь. Они чужды нам как по своей природе, так и по помыслам своим. Я знавал людей, которые исчезали бесследно, пытаясь разузнать хоть что-то о существах из Мира без Солнца. Это тайна, которую нам не дано постичь. Во всяком случае, не сейчас…»

Какие здесь еще нужны были доказательства? Использовав амулет, который вручил ему монах, Хорн с помощью Волка сотворил замок из воздуха. Что это, если не колдовство?

Антип схватил одежду и начал торопливо одеваться.

Прочь! Скорее прочь отсюда! Бежать, не оглядываясь, как учил дед!

Натянув рубаху, Антип вдруг замер, пораженный мыслью о том, что он оказался в западне. Под самым потолком в душевой имелось оконце, забранное тонкой декоративной решеткой, но оно было таким узким, что в него не пролез бы даже ребенок. А для того, чтобы спуститься в зал по лестнице, нужно было сначала пройти через комнату, в которой находились три существа, от которых он как раз и собирался скрыться. Что же делать?

Антип тихо подошел к двери и снова глянул в щель.

Волк по-прежнему сидел неподвижно, запрокинув морду к потолку, словно собираясь завыть, а в нескольких сантиметрах от его носа парил воздушный замок. Хорн и таинственный монах поднялись со своих мест. Теперь они стояли с двух сторон от Волка, внимательно изучая изображение. Время от времени один из них делал какое-то короткое замечание и указывал пальцем некое место в замке или рядом с крепостной стеной. Второй что-то отвечал и показывал на другое место. Антип с ужасом увидел, как для того, чтобы дотянуться до небольшой пристройки, расположенной с внутренней стороны стены, Хорн протянул руку, и она прошла сквозь несколько башен и крышу центрального дворца. А после того, как Хорн убрал руку, все строения, как и прежде, оставались на своих местах, как будто минуту назад они не были безжалостно разрушены.

Неожиданно монах обернулся. У него было круглое и розовое, как у ребенка, лицо, лишенное какой-либо растительности. Антипу показалось, что у него не было даже ресниц и бровей. Но взгляд у него был отнюдь не детский – холодный и острый, словно алмазный резец. Увидев большие, навыкате полупрозрачные и почти бесцветные глаза монаха, Антип невольно сделал шаг назад, как будто тот мог увидеть его сквозь стену. Монах что-то сказал Хорну на своем непонятном языке и указал рукой на дверь душевой. Хорн улыбнулся и, беззаботно махнув рукой, произнес пару слов в ответ. Монах повторил свои слова более настойчиво и снова подозрительно посмотрел на дверь. Хорн пожал плечами и, обойдя сидевшего перед ним Волка, направился к душевой.

Антип понял, что сейчас он будет разоблачен. Сначала он попятился назад от двери, а затем вдруг бросился вперед и, распахнув дверь, выбежал в комнату. Налетев на опешившего Хорна, Антип оттолкнул его в сторону и метнулся к кровати, на которой лежал его меч и вещевой мешок.

– Постой, Антип! – окликнул его Хорн.

– Не подходи ко мне!

Антип развернулся в сторону Хорна, уже держа в руке нож вестника смерти.

– Все в порядке, Антип, – не двигаясь с места, Хорн медленно развел руки в стороны, чтобы показать, что у него нет никакого оружия. – Что ты задумал?

– Я ухожу.

Закинув лямки мешка на плечо, Антип взял в левую руку меч. Он прекрасно понимал, что мериться с Хорном в искусстве фехтования было бы самонадеянно и глупо, а потому даже не стал вынимать меч из ножен. Если Хорн с монахом попытаются остановить его, то вся надежда только на нож, с которым никто из присутствующих не умел обращаться так, как Антип.

– Не горячись, Антип, – попытался урезонить его Хорн. – Ты случайно увидел то, что не предназначалось для твоих глаз. Но в этом нет большой беды. Мы обо всем сможем договориться.

Монах, наблюдавший за всем происходящим со стороны, сказал что-то на своем непонятном языке. Хорн, не оборачиваясь, ответил ему.

– Что ему нужно? – нервно указал острием ножа на монаха Антип.

– Ничего, – спокойно ответил ему Хорн. – Это тот самый мой приятель, о котором я тебе говорил. У него мало времени, и он хочет поскорее вернуться к нашей прерванной беседе.

– К беседе? – криво усмехнулся Антип. – То, что вы здесь вытворяете, на нормальном языке называется колдовством!

– Ты все не так понял, Антип…

– Я видел, как ты сунул в пасть Волку амулет, который дал тебе монах, после чего Волк окаменел и из глаза его вырвался луч, превратившийся в замок! Ты скажешь, что это не колдовство?

– Я все могу объяснить… Кроме того, мы же договаривались, что ты не станешь задавать вопросы, на которые я не захочу отвечать.

– А я и не собираюсь ни о чем спрашивать. Я просто хочу уйти.

– Антип…

– Отойди в сторону! – Антип взмахнул рукой, в которой у него был зажат нож. – Освободи мне проход к двери!

– Антип, ты совершаешь большую ошибку, – снова попытался образумить парня Хорн.

– Быть может, – быстро кивнул Антип. – Но это будет только моя ошибка! Я знать не желаю, чем вы тут занимаетесь!

– Что ты собираешься делать один? – спросил Хорн, глядя на Антипа едва ли не с жалостью.

– Не твое дело! – срывающимся от нервного перевозбуждения голосом выкрикнул Антип. – Отойди в сторону, или, клянусь всем на свете, я пущу в дело нож!

Антип был так напуган, что мог бы запросто привести свою угрозу в исполнение. Хорн понял это, едва только ему удалось поймать глазами бегающий по сторонам взгляд Антипа.

– Как знаешь… – негромко произнес Хорн и сделал шаг в сторону.

За спиной у него, как и прежде, висел в воздухе колдовской замок.

Монах начал что-то говорить, но, взмахнув рукой, Хорн заставил его умолкнуть.

– Ты можешь идти, – сказал он Антипу. – Я не буду пытаться остановить тебя. Но, что бы ты там ни думал, ты совершаешь огромную ошибку. Если ты останешься, то мы сможем спокойно во всем разобраться.

– После чего я навсегда исчезну в Мире без Солнца, – криво усмехнулся Антип.

– О чем ты? – недоумевающе сдвинул брови Хорн.

– Ты сам все прекрасно знаешь.

Хорн молча развел руками, давая понять, что не понимает, о чем идет речь.

С точки зрения Антипа, это была всего лишь уловка. Если Хорн уговаривал его остаться, следовательно, он был ему для чего-то нужен. Для чего именно – это уже не имело значения. Он не хотел иметь ничего общего с существами из Мира без Солнца. И говорить тут больше было не о чем.

Двигаясь боком, чтобы все время держать Хорна и монаха в поле зрения, Антип добрался до двери. Толкнув дверь плечом, он убедился, что она заперта.

– Ключ! – хотел крикнуть Антип. Но слово в его горле застряло, перевернулось и вырвалось наружу уже в виде совершенно нечленораздельного булькающего звука.

Тем не менее Хорн понял, что от него требуется. Он вынул из кармана ключ с медной бляхой и кинул его Антипу.

Антип даже не сделал попытки поймать ключ, который, ударившись о дверь, упал на пол у его ног. Присев, он ножом подцепил ключ за кольцо, на которое тот был подвешен.

– Тебя никто не пытается остановить, – еще раз произнес Хорн.

Антип ничего не ответил. Сунув нож за голенище сапога, он быстро вставил ключ в замок, дважды повернул его, открыл дверь и, облегченно вздохнув, выбежал в коридор.

Он добежал уже до занавеса из деревянных шариков, отделявшего коридор от лестниц, когда сзади его окликнул Хорн:

– Постой, Антип!

Антип развернулся, и в ту же секунду в руке у него оказался нож.

– Возьми! – Хорн кинул к ногам Антипа кожаный кошель. – Это имперские деньги. Купи себе новую лошадь. На лошади с клеймом императора тебе далеко не уехать.

Мгновение поколебавшись, Антип поднял кошель и сунул его за пазуху.

– Удачи тебе, чудило, – усмехнулся Хорн.

Раздвинув занавес, Антип вышел на лестницу, быстро сбежал вниз по ней, пересек полутемный зал и выбежал на улицу. В глаза ударил яркий свет закатного солнца, отражавшийся в темных водах Большого канала. Антип полной грудью вдохнул влажный, пропитанный морской солью воздух. Люди, оставшиеся в комнате под номером 13, кем бы они на самом деле ни были, в один миг превратились для него в прошлое. Он вычеркнул их из своей жизни и надеялся, что они не станут преследовать его. Ему не было никакого дело до того, чем занимаются колдуны. У него и своих проблем было достаточно.

Глава 17

Антип попал в засаду на закате второго дня после того, как покинул Сураз.

Как и посоветовал ему Хорн, он оставил свою лошадь в конюшне. Конюх согласился обменять ее на другую, запросив за это всего пару имперских монет. Получив гнедую кобылу с клеймом в форме перечеркнутого квадрата на бедре левой задней ноги, Антип спросил дорогу на Тартаканд и поскакал в указанном направлении. Уже в сумерках он въехал в небольшую деревеньку, где за чисто символическую плату ему с радостью предложили еду и ночлег. Утром он купил еду в дорогу и, более не задерживаясь, снова поскакал в сторону столицы Подлунной. К полудню Антип выехал на широкую наезженную дорогу, которая, как объяснили ему в деревне, должна была привести его прямиком в Тартаканд.

Впереди у него было пять дней пути, и Антип надеялся, что за это время он успеет разобраться в том, что с ним произошло, и навести некоторый порядок в собственных мыслях.

Он смог уйти живым из рук коварных колдунов, что, несомненно, следовало расценивать как милость Создателя. Но, с другой стороны, Антипу никак не удавалось увязать образ Хорна с тем, что рассказывал дед о таинственных существах из Мира без Солнца. За то время, что они провели вместе, Антип примечал немало странностей в поведении Хорна, но при этом в его действиях не присутствовало никакой злонамеренности. Что было нужно ему в Бескрайнем мире? Зачем он явился сюда? И как быть с историей о мести последнего из рода Волчатников императору Подлунной? Для чего Хорну, если он не принадлежал к роду Волчатников, понадобилось сочинять ее? Куда проще и безопаснее было бы прикрыться другой, не привлекающей столь пристального внимания личиной.

Во всей этой истории было много непонятного и загадочного. Но, как говаривал дед, людям не понять логику существ из Мира без Солнца. А раз так, то не стоит и голову над этим ломать. Вчерашний день не вернешь – его уже нет. Прошлое так же эфемерно, как и будущее. Но если прошлое можно просто забыть, то будущему стоило уделить серьезное внимание. У Антипа имелось письмо к старому приятелю деда, живущему в Тартаканде, который мог пристроить его к каравану, идущему через Великие Степи. Но хотел ли Антип вернуться домой? Несомненно, парню хотелось повидать родных и близких, но в то же самое время он прекрасно понимал, что, вернувшись в Устынь, он будет вынужден возвратиться и к той жизни, которую ведут все его односельчане. Скучной и однообразной ее, конечно, не назовешь, но после того, что ему уже довелось повидать, он вряд ли сможет долго усидеть на одном месте. Он уже почувствовал на себе магию странствий и очарование дальних дорог, когда не знаешь, что ждет тебя за поворотом, и все время торопишься вперед, чтобы взглянуть на то, чего никогда прежде не видел.

И было еще кое-что, о чем Антип пока старался не думать. В тот момент, когда он стоял с ножом в руке против двух янычар, он почувствовал прежде незнакомое ему необычайно сладкое и ни на что другое не похожее возбуждение, какое бывает только у прирожденного воина за миг до начала сражения. Это была та удивительная сила, которая давала бойцу возможность видеть одновременно все, что происходит вокруг него, примечать мельчайшие движения соперника, угадывать по выражению глаз и изгибу бровей то место, куда он готовится нанести удар. Говорят, что у истинных воинов эта сила развита настолько, что дает способность отразить летящую стрелу или удар меча. Правда это была или нет, но действие ее было подобно действию наркотика. Объяснить такое словами почти невозможно, но человек, хотя бы однажды испытавший на себе воздействие этой мистической силы, вновь и вновь используя любую возможность, стремился получить те же самые ощущения. Антип был уже отравлен этой силой, истоки которой следовало искать где-то за пределами добра и зла, хотя пока еще и сам не понимал, что за странная дрожь то и дело возникает у него внутри, заставляя погонять и без того скачущего во весь опор коня.

Вновь и вновь Антип мысленно возвращался к ночному разговору с Мороком. И, как и прежде, не мог понять, чего же хотел от него призрак. Но теперь у Антипа появилось подозрение, что Морок был создан той же колдовской силой, что и замок, который он видел в комнате под номером 13 в таверне «Бутылочное горлышко». Это объясняло тот факт, что Волк никак не отреагировал на появление ночного призрака. Но в то же время возникал и новый вопрос: для чего Хорну понадобилось насылать на Антипа Морока?

Лошадь, которую Антип купил в Суразе, была совсем не так хороша, как поначалу казалось. Уже на утро второго дня пути она захромала на правую переднюю ногу. Антипу пришлось остановиться в первой же попавшейся ему на пути деревушке и обратиться за помощью к местному кузнецу. Однако, осмотрев ногу лошади, кузнец сказал, что дело здесь не в подкове. У лошади было расщеплено копыто. Поскольку новую лошадь достать было негде, Антип вынужден был продолжить путь на кобыле с больной ногой. Но движение его теперь заметно замедлилось.

А к вечеру того же дня он угодил в засаду.

Собственно, это была даже не засада, а обычный патруль янычар. Скорее всего они не обратили бы внимания на одинокого всадника, если бы сам Антип, завидев скачущий через поле отряд янычар, не испугался и не погнал свою хромую лошадь галопом. Удивленные столь странным поведением всадника, янычары поскакали за ним вдогонку и очень скоро настигли беглеца.

Поравнявшийся с Антипом янычар ощерил в усмешке желтые от табака зубы и, замахнувшись, плеткой протянул Антипа вдоль спины. Ожидая нового удара, Антип наклонился вперед и прижался к шее лошади. Янычар снова взмахнул плеткой, но на этот раз он нанес удар по глазам лошади. Заржав от боли, лошадь встала на дыбы, подалась назад и, потеряв равновесие, упала на бок. Вылетев из седла, Антип покатился по траве. Когда он поднялся на ноги, вокруг него уже стояли пятеро янычар. Чуть в стороне держались еще четверо всадников. Верно оценив ситуацию, Антип не стал хвататься ни за нож, ни за меч.

Один из янычар подошел к Антипу сзади и выдернул меч из ножен у него на спине. Взглянув на сверкающее лезвие, он одобрительно цокнул языком и передал меч старшему отряда, которого от остальных отличал пучок выкрашенных в синий цвет конских волос, вставленный в металлическое навершие кожаного шлема.

– Ты кто такой? – переведя взгляд с меча на Антипа, спросил старший янычар.

– Я… – Антип растерялся, не зная, что ответить. – Я… путешественник.

– Путешественник, – криво усмехнулся янычар. – И куда же ты путь держишь?

– В Тартаканд, – ответил Антип.

– С какой целью?

– У меня там есть знакомый… Вернее, знакомый моего знакомого, которому я должен передать письмо.

Антип суетливо достал письмо из-за пазухи и протянул его янычару. Тот развернул бумагу и быстро пробежал ее глазами.

– А почему ты пытался убежать от нас? – спросил он, снова взглянув на парня.

– Сам не знаю, – пожал плечами Антип. – Испугался…

– Воины Всемогущего императора Подлунной охраняют закон и порядок на всей территории Империи, – назидательным тоном произнес янычар.

– Я принял вас за разбойников, – извинительно улыбнулся Антип.

Янычар криво усмехнулся и покачал головой.

– Судя по тому, насколько неуверенно ты говоришь на языке Подлунной, ты скорее всего не местный?

– Я родом из Белоземья, – не стал ничего придумывать Антип.

– Из Белоземья? – удивленно приподнял бровь янычар. – Ты хочешь сказать, что тебе удалось в одиночку пересечь Великие Степи?

– Ну… – Антип понял, что сморозил глупость. Теперь ему предстояло как-то объяснять то, как ему удалось пересечь Великие Степи. – Собственно, у меня был спутник. Но позднее он меня покинул.

Янычар покачал головой и несколько раз цокнул языком. По выражению его лица, покрытого темным загаром, который, наверное, никогда не сходил, трудно было понять, что это должно было означать – сочувствие или насмешку.

– В Великих Степях бывает, что и целые караваны бесследно исчезают, – произнес старший янычар ровным, невыразительным голосом. – А тебе с твоим приятелем удалось пересечь их, не имея ни охраны, ни достаточных запасов продовольствия и воды.

Антип прикусил губу, лихорадочно пытаясь найти правдоподобное объяснение сему невероятному факту.

– Мой приятель знал простой и безопасный путь, – ответил он, не придумав ничего лучшего. – Он довольно-таки часто путешествует через Великие Степи, туда и обратно.

Янычар склонил голову к плечу и посмотрел на парня как на идиота – с насмешкой и жалостью. Объяснение, предложенное Антипом, его явно не устраивало.

– Покопайся-ка в его вещах, Садар, – велел старший янычар одному из своих подчиненных.

Тот, к кому он обратился, тут же отвязал от седла вещевой мешок Антипа и стал перебирать его содержимое. Старший тем временем внимательно рассматривал меч Антипа, который он осторожно и нежно держал двумя руками. Время от времени он бросал косой взгляд в сторону Антипа, словно ожидал от него каких-то действий, которые должны были прояснить ему пока еще весьма туманную картину, нарисованную задержанным «путешественником».

– Эй, Халим, – окликнул старшего янычар, производивший обыск. – В мешке только еда и смена одежды. Но есть кое-что другое, – янычар многозначительно похлопал ладонью по бедру лошади Антипа. – Клеймо на лошади выправлено. Изначально это был трезубец – так помечает своих лошадей Тактар-хан.

Старший янычар взглянул на Антипа по-новому. Теперь Халим знал, что перед ним конокрад, а может быть, даже разбойник, промышляющий на большой дороге, и взгляд его сделался холодным и откровенно недружелюбным.

– Откуда у тебя краденая лошадь? – Вопрос был задан таким тоном, что было ясно, неопределенный ответ, типа «не знаю», Халима не устроит.

– Я купил ее в Суразе, – ответил Антип.

– В Суразе, – прищурился старший янычар. – А как тебя занесло в город разбойников и контрабандистов? Ты сказал мне, что направляешься в Тартаканд. Для того, чтобы заехать в Сураз, тебе нужно было сделать крюк в несколько дней.

– Я уже говорил вам, что у меня был спутник, – Антип принялся юлить, хотя понимал, что янычар ему уже не верит. – Это ему нужно было в Сураз. Я просто проводил его, после чего мы расстались.

– А с чего вдруг ты решил сменить лошадь в Суразе?

– Мы проделали долгий путь, и моя лошадь сильно устала… Я не мог ждать… Время поджимало…

Не слушая Антипа, Халим сделал знак своим подчиненным. Двое янычар тут же схватили Антипа за руки, а третий принялся быстро и умело обыскивать его.

– Послушайте! – возмущенно дернулся Антип. – Я могу все объяснить!..

– Объяснишь, когда я тебя об этом спрошу, – властно прервал его Халим.

Антип умолк. Оправдываться более не имело смысла. Теперь оставалось только ждать, какое решение примет старший янычар.

Пока продолжался обыск, Антип с ужасом думал о том моменте, когда янычар найдет у него за голенищем сапога нож вестника смерти. Он уже приготовился к тому, чтобы в этот момент поймать нож рукой и ринуться в бой. Фактор неожиданности был на его стороне. Янычары считали его безоружным и были не готовы к нападению. Ни один из них даже не потрудился обнажить саблю, настолько безобидным считали они своего пленника. Но, к удивлению Антипа, производивший обыск янычар как будто и вовсе не заметил высовывающуюся из-за голенища витую металлическую рукоятку. Он нашел только кошель, который при расставании дал Антипу Хорн.

Старший янычар, забрав у своего подчиненного кошель, раскрыл его и вытряхнул на свою широкую ладонь находившиеся в нем деньги. Пересчитывая, он кидал монеты обратно в кошель. И вдруг Антип заметил, как рука Халима, взявшая очередную монету, слегка дрогнула. Антипу не было видно, что за монета была зажата между большим и указательным пальцами старшего янычара, но каким-то непостижимым образом он сразу же догадался, что было отчеканено на ее аверсе.

– Откуда у тебя это? – спросил Халим, поднеся к лицу Антипа монету с изображением волчьей головы.

– Мне кто-то дал ее в Суразе, – негромко ответил Антип.

– Кто-то? – криво усмехнулся Халим. – А может быть, ее дал тебе твой приятель, вместе с которым вы приехали в Сураз? Тот самый, что пять дней назад угнал в Уртане двух принадлежащих императору лошадей, назвавшись при этом последним из рода Волчатников?

Антип угрюмо молчал. Отпираться было бессмысленно, а признаться во всем – значило подписать самому себе смертный приговор. Вряд ли янычарам покажется достаточно убедительной история о том, что тот, кто называет себя Хорном из рода Волчатников, на самом деле является существом из Мира без Солнца, принявшим человеческий облик.

– Ну так что, «путешественник»? – насмешливо посмотрел на Антипа старший янычар.

– Я получил эту монету в Суразе, – упрямо повторил Антип. – Наверное, когда продавал свою лошадь.

Халим усмехнулся, ногтем большого пальца ловко подкинул монету с волком вверх, поймал ее и спрятал в карман.

– Не умеешь ты врать, парень, – укоризненно покачал головой Халим. – А раз не умеешь, так лучше и не начинай. Ты, говоришь, в Тартаканд ехал?

Антип молча кивнул.

– Ну так поедем вместе, – улыбнулся янычар. – Мы тебя в лучшем виде туда доставим.

Повинуясь жесту Халима, янычары достали веревку и быстро связали Антипу руки в запястьях и локтях. Затем, подхватив парня на руки, они посадили его на лошадь.

– Постойте-ка, а это что еще?

Старший янычар подъехал к сидевшему на лошади Антипу и вытащил из-за голенища его сапога нож вестника смерти. Попробовав лезвие ножа ногтем, Халим удовлетворенно цокнул языком и сунул нож себе за пояс.

Глава 18

Поскольку дело было к ночи, отряд янычар, проехав по дороге всего километров десять, свернул в поле и там остановился неподалеку от зарослей высоких кустов с ветвями, усыпанными мелкими белыми цветами. Янычары спешились и стали готовить место для лагеря. Двое принялись ставить круглую войлочную палатку, похожую на небольшой шатер. Двое других набрали дров и начали разводить костер. Кто-то уже гремел котелками и чайниками, торопясь, пока еще светло, приготовить ужин.

Антипа сняли с лошади и положили на траву возле палатки. Янычар по имени Садар, присев на корточки, в двух местах связал веревкой ноги пленника – в щиколотках и коленях. Уперевшись в землю связанными руками, Антип попытался подняться. Садар улыбнулся и, взяв Антипа за плечи, помог ему сесть.

– Веревка не режет? – спросил он.

Антип отрицательно мотнул головой.

– Если почувствуешь, что руки или ноги немеют, позови меня. Я тогда ненадолго ослаблю веревки. Нельзя допускать, чтобы кровь застаивалась в конечностях.

Сказав это, Садар присоединился к янычарам, занятым приготовлением ужина.

Янычары пробегали мимо Антипа, не обращая на него никакого внимания. Только сидевший возле костра Халим время от времени бросал в его сторону быстрые взгляды. Когда взгляды янычара и пленника случайно пересеклись, Халим улыбнулся Антипу и весело подмигнул. Халиму было чему радоваться – ему удалось задержать сообщника Волчатника, которого вот уже который день разыскивали патрули на всех дорогах Подлунной. Конечно, ему просто повезло, но, как известно, Создатель помогает только тем, кто сам делает все возможное для достижения поставленной перед собой цели. А цель у Халима была одна – добиться перевода в столицу. А там уж, рядом со Всемогущим императором Подлунной, всегда мог подвернуться случай как-то проявить себя, чтобы затем получить хорошую должность и приличное денежное содержание, после чего уже можно будет подумать о том, чтобы обзавестись собственным домом в Тартаканде и перевезти в столицу семью. Если все так и сложится, то вполне возможно, что его сын, Халим-младший, которому сейчас было только три года, когда вырастет, станет не простым воякой, как его отец, а может быть, даже знатным сановником, допущенным ко двору.

Халим снова улыбнулся, на этот раз собственным мыслям. Как говорил проповедник Сун-а-Тар: «В этом мире нет ничего невозможного».

Пользуясь тем, что его оставили в одиночестве, Антип попытался ослабить путы на руках. Он старательно напрягал и вновь расслаблял мышцы, рассчитывая, что таким образом ему удастся растянуть узлы на веревке. Но веревка оказалась добротной, а узлы были затянуты умело. Минут через пятнадцать у Антипа заныла кожа в тех местах, где она соприкасалась с веревкой, а путы все так же надежно удерживали пленника, как и в начале его упражнений. Да, собственно, сама по себе попытка освободиться была не более чем жестом отчаяния. Пленнику полагалось днем и ночью думать о побеге. Но, случись так, что Антипу удалось бы вдруг развязать узлы на веревках, куда бы он побежал? Вокруг были только поля с редкими купами кустарников, в которых, конечно же, можно было попытаться спрятаться, но надеяться, что его там не найдут, мог лишь полный болван. Янычары обнаружили бы исчезновение пленника прежде, чем ему удалось уйти от их лагеря на расстояние достаточно большое, чтобы можно было надеяться обмануть погоню.

Янычары развели костер и повесили над огнем два медных котла: один – большой, другой – поменьше. Вскоре легкий ветерок донес до Антипа запах готовящейся пищи. Несмотря на всю трагичность своего положения, Антип почувствовал, что страшно хочет есть, – последний раз он останавливался для того, чтобы перекусить, где-то около полудня. Однако гордость не позволяла Антипу обратиться к пленившим его янычарам с просьбой накормить его.

Когда пища была готова, янычары разложили ее в глиняные миски и, рассевшись вокруг костра, принялись за еду. К тому времени уже стемнело, и в неровных отсветах языков пламени Антип видел только темные силуэты сидевших у костра людей. Янычары ели неторопливо, со вкусом, о чем-то негромко переговариваясь. Из тех слов, что удалось расслышать Антипу, парень понял, что речь шла вовсе не о пленнике, как можно было бы подумать, а о каких-то совершенно обыденных бытовых делах. К примеру, когда кто-то из янычар вскользь упомянул о том, что никак не может подобрать соответствующее имя своему новорожденному сыну, остальные живо принялись помогать ему.

Покончив с едой, янычары разлили по кружкам крепкий чай, заваренный в большом фарфоровом чайнике, который имелся у них при себе, и закурили трубки с длинными тонкими чубуками.

Один из янычар поднялся со своего места, взял в руки миску и кружку и направился в сторону пленника. Когда он подошел ближе, Антип узнал в нем все того же Садара, который так умело связал его.

– Ну, как? – спросил Садар, присаживаясь на корточки рядом с Антипом и ставя на траву то, что принес с собой.

Не зная, что ответить на столь неопределенный вопрос, Антип только молча пожал плечами. Скосив глаза на миску, которую принес Садар, Антип увидел, что она почти доверху наполнена пшенной кашей с большими кусками мяса.

Заметив взгляд Антипа, Садар улыбнулся. Положив ладонь Антипу на затылок, янычар заставил его пригнуть голову к коленям и быстро развязал стягивающие его руки веревки.

– Ешь, – сказал он, протягивая Антипу миску с кашей и большой ломоть серого хлеба.

Антип не стал заставлять просить себя дважды. Двумя быстрыми движениями растерев кожу на запястьях, он схватил миску и ложку и принялся за еду.

Садар вытащил из-за пояса длинную трубку. Чтобы раскурить ее, он достал из кармана огненные палочки. Потерев их одну о другую, он высек искру, которая затлела, упав на плотно набитый в трубку табак. Вставив конец чубука в левый угол рта, янычар время от времени с силой втягивал в себя дым, и тогда на другом конце трубки разгорался красноватый огонек тлеющего табака. Секунд на пять Садар задерживал дыхание, а затем, не вынимая трубку изо рта, медленно выпускал струйку синеватого ароматного дыма. Покуривая трубку, он наблюдал за тем, как торопливо, почти не пережевывая, глотал пищу пленник.

Когда Антип закончил есть и протянул янычару пустую миску, тот молча дал ему чашку с крепко заваренным, чуть подслащенным чаем.

Чай пил Антип уже не торопясь. Голод он утолил и теперь, медленно прихлебывая остывший чай, наблюдал за пришедшим накормить его янычаром с не меньшим интересом, чем тот смотрел на него.

– Ноги не затекли? – вынув трубку изо рта, поинтересовался Садар.

Антип отрицательно качнул головой.

– Хочешь курить? – спросил Садар.

– Я не курю, – ответил Антип.

От группы сидевших у костра янычар отделился старший. Подойдя к пленнику, Халим присел на корточки рядом с Садаром и, подняв с земли тоненькую веточку, прикурил от его трубки. Выпустив струйку табачного дыма, Халим прищурил свои чуть раскосые глаза, отчего взгляд его сделался немного лукавым.

– Так твоим приятелем был последний из рода Волчатников? – спросил он у Антипа.

– Мы повстречались случайно, – ответил ему Антип. – И, поскольку оба направлялись в Тартаканд, решили путешествовать вместе.

– Волчатник направляется в Тартаканд? – удивленно приподнял бровь Халим.

– Так он мне говорил, – не стал настаивать на справедливости этого утверждения Антип.

– Зачем же он свернул в Сураз? – недоумевающе пожал плечами Садар.

– Возможно, он хочет, чтобы кто-нибудь из контрабандистов довез его на своем корабле до устья Гашхала, – предположил Халим. – Оттуда до Тартаканда всего день пути. Пока его ищут на восточных дорогах, он подберется к столице с запада.

– Послушайте, – с надеждой посмотрел на янычар Антип. – Я и в самом деле не имею ничего общего с этим самым Волчатником. Я сбежал от него, как только представилась такая возможность. Для вас я не представляю никакого интереса.

– Для нас – нет, – согласился с ним Халим. – Но император, возможно, пожелает встретиться с тобой.

– Я готов заплатить деньги за украденную лошадь, хотя и не я ее украл…

– И что? – с интересом посмотрел на Антипа Халим.

– Какой смысл тащить меня в Тартаканд? Отпустите меня… – Сделав паузу, Антип добавил негромко: – Можете оставить себе мой кошель.

Янычары быстро переглянулись. Садар усмехнулся и, с укором качнув головой, пару раз звучно цокнул языком.

– Император лично приказал задержать двоих человек, устроивших драку с янычарами на постоялом дворе в Уртане, один из которых называет себя последним из рода Волчатников, – как маленькому, начал объяснять Антипу Халим. – У нас есть все основания считать, что ты один из тех, кого мы ищем. Поэтому мы обязаны доставить тебя в Тартаканд, где будет проведено подробное дознание. А что касается денег… – Подобно Садару, старший янычар цокнул языком. – Я служу Всемогущему императору Подлунной, что является огромной честью для меня и для всех моих родственников. И ничто – ни деньги, ни угрозы, ни даже сама смерть – не заставит меня изменить своему долгу.

Сказано это было без высокопарной патетики, вполне обыденным тоном. Халим не кичился своей неподкупностью, а просто объяснял чужестранцу прописные истины, известные каждому в Подлунной.

Докурив трубку, Садар вычистил ее и сунул за пояс. Забрав у Антипа пустую кружку, он знаком велел ему завести руки за спину. Антип безропотно исполнил приказание, и янычар снова связал его.

Прежде чем уйти, старший янычар обратился к Антипу с последним вопросом:

– Скажи мне, почему во время драки на постоялом дворе в Уртане не был убит ни один янычар? Разве Волчатник не собирается мстить за смерть своих сородичей?

– Он считает своим врагом только Гудри-хана, – ответил ему Антип.

Халим с пониманием кивнул и пошел к костру.

Быстро улыбнувшись Антипу, последовал за своим командиром и Садар.

Антип вновь остался один в темноте. Лучшее, да, пожалуй, и единственное, что можно было сделать в том положении, в котором он находился, это попытаться уснуть, чтобы назавтра иметь свежую голову. Как говаривал дед: «Человек остается свободным до тех пор, пока свободен его разум». Антип лег на траву, повернулся лицом к войлочной стенке палатки, устроился поудобнее, насколько позволяли связанные руки и ноги, и попытался уснуть. Но, как он ни старался, сон не шел к нему. Самые разнообразные мысли крутились в голове, сплетаясь в плотный клубок, из которого, наверное, можно было вытянуть что-то, что могло бы помочь найти выход из создавшейся ситуации, но Антип был слишком возбужден для того, чтобы вести методичный и планомерный поиск. Он только и мог, что снова и снова вспоминать то, что произошло в комнате таверны «Бутылочное горлышко». Быть может, он и в самом деле совершил роковую ошибку, оставив Хорна? Пусть Хорн был никаким не Волчатником, а колдуном из Мира без Солнца, пусть помыслы его были неясны и темны, но, возможно, с ним бы Антип добрался до Тартаканда без особых проблем? Сам-то Хорн сейчас, наверное, как и предполагали янычары, уже плывет на корабле по Темному морю, чтобы подобраться к столице с той стороны, откуда его не ждали. А вот Антип прибудет в Тартаканд связанным, в сопровождении отряда янычар, как какой-нибудь бандит с большой дороги. Какая судьба предпочтительнее: стать пособником колдуна, не зная даже, что он замышляет, или же отвечать за те преступления, которые не совершал? Сейчас Антип, не задумываясь, выбрал бы первое. Несмотря на все, что вытворял Хорн вместе со своим Волком, его компания все же казалась Антипу приятнее, нежели общество дознавателей Гудри-хана, перед которыми ему предстояло держать ответ по прибытии в Тартаканд. Вряд ли Антип мог рассчитывать на честный и беспристрастный суд после того, как янычары, с которыми Хорн сцепился на постоялом дворе в Уртане, опознают в нем спутника Волчатника. Кроме того, Антип не имел ни малейшего представления о законах Подлунной. Если даже использование не по назначению лошади, принадлежавшей императору, каралось смертью, тогда какое же наказание полагалось за ее кражу? Вопрос этот интересовал Антипа пока только чисто теоретически, поскольку, несмотря на всю кажущуюся безысходность своего положения, он не мог даже представить, каким будет мир, если его самого в нем не станет. Смерть казалась ему всего лишь мрачным символом, определяющим конечное число прожитых лет, а вовсе не закономерным итогом любого жизненного пути, будь он коротким или длинным.

Вскоре янычары начали укладываться спать. Поскольку ночь была теплой, все они разлеглись вокруг костра, постелив на траву шерстяные одеяла. В палатку удалился только один Халим. Трое янычар, которым предстояло первым нести ночной дозор, остались сидеть возле костра.

Лежа на боку, Антип почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. Обернувшись, он увидел Садара, который принес пленнику одеяло, лежавшее в его вещевом мешке.

Поднялись янычары рано, еще до зари. Разведя огонь, они разогрели остатки вчерашней каши, наскоро позавтракали, не забыв накормить и пленника, и, оседлав лошадей, продолжили свой путь.

Антип, как и накануне, ехал на своей хромой лошади со связанными за спиной руками и ногами, привязанными к стременам. Он уже почти смирился со своей судьбой, которая так или иначе все равно должна была привести его в Тартаканд. Сейчас Антип никак не мог повлиять на ход событий, дальнейшее же всецело зависело от милости Всемогущего императора Подлунной.

Хромая лошадь Антипа сильно замедляла движение всего отряда, что вызывало недовольство старшего янычара. То и дело Халим бросал в сторону Антипа косые взгляды, как будто подозревал пленника в том, что тот умышленно задерживает движение.

Возможно, именно по той причине, что отряд двигался медленнее, чем хотелось бы старшему янычару, полуденный отдых занял чуть больше получаса. Прямо на обочине дороги был разведен небольшой костер, только чтобы скипятить воду для чая. Скудный обед состоял из хлеба и сушеной конины.

Садар, которому было поручено кормить пленника, развязал Антипу не только руки, но и ноги, и даже позволил ему немного пройтись для того, чтобы размяться.

– Не слишком ли много заботы вы проявляете об обычном конокраде, которого всего-то и нужно доставить в столицу и сдать властям? – спросил у своего стража Антип, жуя сухое и твердое, как кусок свиной кожи, но при этом удивительно ароматное, щедро приправленное специями мясо.

– Что ты имеешь в виду? – не понял его Садар.

– Ну, за те три дня, что остались до Тартаканда, я не умер бы с голода, – пояснил свою мысль Антип. – А вы кормите меня тем же, что и сами едите.

– Не вижу смысла морить тебя голодом, – пожал плечами Садар. – К тому же лично мне ты не сделал ничего плохого. Но что тебя ждет в Тартаканде, я не знаю, – сказал он, предупреждая вопрос, который уже готов был сорваться с губ Антипа. – По закону Подлунной конокрад, впервые попавшийся на воровстве, должен год отработать на того, чью лошадь он украл. Если, конечно, это не лошадь самого императора. Но твое дело скорее всего будет разбирать сам Всемогущий, а это значит, что тебе остается надеяться только на милость Гудри-хана.

Антип обреченно вздохнул и, поставив пустую кружку на траву, завел руки за спину, а Садар снова связал их.

Уже в сумерках отряд свернул с дороги, чтобы остановиться на ночь в небольшом перелеске, окруженном лугами с рыжей, пожухлой от жары и солнца травой.

Как и прошлой ночью, оставив связанного по рукам и ногам пленника возле палатки, янычары развели огонь и принялись готовить ужин. В том, что меню воинов императора Подлунной большим разнообразием не отличалось, Антип смог убедиться, когда Садар принес ему тарелку овсяной каши с мясом и неизменную кружку крепкого чая, без которого янычары, судя по всему, вообще не мыслили своего существования.

Закончив есть, Антип дал снова связать себя и так же, как вчера, улегся на бок, повернувшись лицом к пологу палатки, чтобы вновь предаться мрачным воспоминаниям и безрадостным размышлениям о безвозвратно упущенных возможностях.

Какое-то время сидевшие у костра янычары о чем-то негромко переговаривались. Антип даже не пытался вслушиваться в их слова, еще вчера вечером уразумев, что все эти речи не имеют к нему ни малейшего отношения. Янычары были обычными людьми, для которых воинская служба – всего лишь способ заработать себе на хлеб, поэтому в свободное время они не обсуждали государственные дела, а беседовали о чем-нибудь своем, домашнем, простом и понятном каждому.

Спустя минут сорок в лагере воцарилась тишина. Янычары улеглись спать, за исключением троих дозорных, которые сидели возле костра, молча покуривая свои длинные трубки.

Антип лежал с открытыми глазами, безрадостно думая о том, что в эту ночь, как и в предыдущую, ему, скорее всего, также не удастся уснуть. Если днем, в пути, можно было на что-то отвлечься, то ночь превращалась для пленника в подлинную пытку. Сознание Антипа не желало смириться с полной безвыходностью положения, в котором он оказался, и, работая в форсированном режиме, лихорадочно пыталось отыскать если не путь, то хотя бы узенькую, едва приметную тропку, которая могла бы привести к спасению. Но в ответ на все эти отчаянные попытки разум упорно повторял одно и то же: нет выхода, нет выхода, нет выхода…

Если бы руки Антипа не были связаны за спиной, то он закрыл бы лицо ладонями, чтобы не видеть ничего, даже окружающей его темноты, озаряемой временами неяркими отсветами пламени, когда кто-нибудь из дозорных подбрасывал в костер охапку хвороста, в надежде, что это помогло бы ему забыть, кто он такой и где находится.

Поглощенный своими переживаниями, Антип не сразу обратил внимание на легкое постукивание по плечу, которым кто-то, стоявший у него за спиной, пытался привлечь к себе внимание. Решив, что это снова зачем-то явился Садар, Антип нехотя повернул голову. И никого не увидел, хотя именно в этот момент костер вспыхнул с новой силой, разогнав плотные ночные тени вокруг палатки. Удивившись, Антип попытался приподняться, оперевшись на локти.

– Лежи, не двигайся, – услышал он тихий, чуть хрипловатый голос, прозвучавший, казалось, у самого уха.

– Кто здесь? – едва слышно прошептал Антип.

– Кто, кто – лорд в манто, – насмешливо ответил ему все тот же голос.

Антип снова дернулся, пытаясь подняться.

– Сказано тебе – лежи, – прошептал голос из темноты, и Антип почувствовал, как горла его коснулся острый кончик ножа. – И – ни звука.

Антип замер, чувствуя, как по ложбинке вдоль напряженной спины стекают капли холодного пота. Ужас сковал его надежнее любых пут. Ему было страшно настолько, что он не мог бы крикнуть, даже если бы и захотел. Этого только не хватало. Мало того, что он лежал связанный по рукам и ногам, так теперь еще кто-то явившийся из ночной темноты собирался перерезать ему горло. Вот уж, что называется, если не везет, то уж не везет во всем.

– Послушай, что тебе нужно? – сдавленно прошептал Антип, обращаясь к стоявшему у него за спиной невидимке. – Я всего лишь пленник. Посмотри, у меня руки связаны…

– Умолкни, – коротко приказал голос.

Антип счел за лучшее подчиниться.

– А теперь слушай меня внимательно, – произнес хрипловатый голос у него над ухом. – Я здесь для того, чтобы освободить тебя…

– Что?! – не смог удержаться от удивленного возгласа Антип.

Происходящее принимало все более фантастический оборот. Невероятным казалось Антипу уже то, что кто-то подкрался в темноте к охраняемому лагерю янычар только для того, чтобы прикончить их пленника. Ну а уж в то, что кто-то рисковал жизнью, чтобы спасти его, просто невозможно было поверить.

– Что, что – да не что, – голос невидимки сделался раздраженным. Но зато нож с горла Антипа он убрал. – Я велел тебе слушать, а не задавать вопросы. Скажешь еще слово, и я уйду, как и пришел. Мне мой толстый живот дороже, чем твоя бестолковая голова.

– Извини, – быстро прошептал Антип. – Я молчу и слушаю.

Неизвестный

– Вот то-то, – с удовлетворением произнес невидимка. – Если выберешься отсюда живым, то получишь ответы на все свои вопросы. Ну а если нет – то не обессудь… Сейчас я перережу связывающие тебя веревки, но ты будешь продолжать лежать неподвижно до тех пор, пока я тебе не скажу, что делать дальше. Понял?

– Да.

– Точно понял?

– Да, да.

– Ну, смотри…

Антип почувствовал, как нож начал осторожно двигаться по веревкам. Не прошло и минуты, как руки парня были свободны. Но, помня наказ своего невидимого спасителя, Антип даже кистью не шевельнул. Еще через минуту были перерезаны веревки на ногах.

– Ноги не затекли? – снова произнес над ухом Антипа все тот же хрипловатый голос. – Бежать сможешь?

– Смогу, – уверенно ответил Антип.

За это следовало поблагодарить Садара, который, всякий раз связывая пленника, заботился о том, чтобы веревки не препятствовали нормальному кровообращению.

– Медленно, как будто во сне, перевернись на другой бок, – приказал невидимка.

Выполнив приказание, Антип наконец-то смог увидеть своего спасителя. И первое, что он сделал после этого, – удивленно открыл рот. Между корней дерева, росшего неподалеку от палатки, сидел человечек, ростом чуть более сорока сантиметров, одетый в короткие зеленые штанишки, зеленый сюртук, застегнутый на серебряные пуговицы, и с такой же зеленой треуголкой на голове. Ниже штанишек ноги человечка были затянуты в красно-белые полосатые чулки, а обут он был в лакированные башмаки с тупыми носами и большими серебряными пряжками. Точно такая же пряжка была и на ремне, перепоясывающем толстый живот человечка, который, если верить его словам, был ему необычайно дорог. Лицо человечка было широкое и почти круглое, с большими глазами, прячущимися под густыми мохнатыми бровями, большим носом, похожим на кедровую шишку, и большим ртом с пухлыми, как у младенца, губами. Однако от младенца его отличала окладистая черная борода, ровно подстриженная полукругом.

– Ну что, хорош? – самодовольно улыбнулся карлик.

– Ты кто такой? – удивленно уставился на него Антип.

– Я – лепрехун, – малыш с гордым видом выпятил вперед свой непомерно огромный живот.

– Это твое имя? – решил уточнить Антип.

– Ну, не совсем, – ответил лепрехун. – Скорее – профессия.

– Я никогда не слышал о такой профессии, – осторожно покачал головой Антип.

– Ты много еще о чем не слышал, – презрительно фыркнул лепрехун. – Лепрехуны – лучшие башмачники в мире. А называть меня можешь Брандлом.

– И ты хочешь спасти меня? – Взгляд Антипа явно выражал все то сомнение на сей счет, что таилось у него в душе.

– Если ты станешь делать так, как я тебе говорю, то у нас все получится, – в хрипловатом голосе Брандла не было даже тени сомнения. – Я сейчас наблюдаю за янычарами, сидящими у костра. Нам нужно улучить момент, когда все они будут смотреть в противоположную от нас сторону. Как только я скажу тебе «беги», беги не раздумывая. Если промедлишь хотя бы пару секунд, то все пропало. Усек?

Антип коротко кивнул.

– Кто тебя прислал? – тихо спросил он у Брандла.

– Морок, – коротко ответил лепрехун.

– Мороку известно, что со мной случилось?

– Мороку все известно.

– Так, значит, ты тоже нечисть?

– А что, сразу не признал? – усмехнулся Брандл.

– Ты думаешь, нам удастся уйти от погони? – спросил после небольшой паузы Антип.

– Ты, главное, делай все так, как я тебе говорю, – ответил ему Брандл. – А остальное – моя забота.

– Янычары отобрали у меня нож и меч, – сказал Антип.

– Ну и что с того? – удивленно посмотрел на него лепрехун.

– Я должен вернуть хотя бы нож.

– Зачем?

– Это нож вестника смерти, – объяснил Антип.

– Подумаешь, невидаль какая, – презрительно фыркнул Брандл.

– Этот нож мой, – сказал Антип, сделав особый акцент на последнем слове. – И я не могу уйти без него.

– Я так полагаю. Поскольку сейчас ножа у тебя нет, то теперь он принадлежит кому-то из янычар, – рассудительно заметил Брандл.

– Но я должен…

– Скажешь еще слово, и я уйду, – прервал Антипа лепрехун. – Выбирайся тогда сам, как знаешь. Понял?

– Да, – ответил после паузы Антип.

– Ну а раз понял, так теперь молчи, – велел ему Брандл.

При этом вид у лепрехуна был настолько серьезный, что Антип не посмел ему прекословить. Минут десять он молча лежал в темноте, ожидая новых приказаний Брандла и гадая, каким образом этот коротышка, называющий себя лучшим в мире башмачником, намеревается уйти от погони.

– Приготовились, – негромко произнес Брандл. – Кажется, сейчас наступит подходящий момент…

Антип весь подобрался, готовясь одним прыжком подняться на ноги и кинуться в ближайшие заросли кустарника.

– Беги, – неожиданно спокойным, почти обыденным голосом произнес Брандл.

Решив, что ослышался, Антип, вместо того чтобы сразу же исполнить приказ, удивленно воззрился на лепрехуна.

– Беги! – сделав страшные глаза, почти беззвучно зашипел на него Брандл.

Антип вскочил на ноги и, не разбирая дороги, кинулся прочь от костра.

– Сюда! – услышал он слева от себя крик Брандла и, не раздумывая, свернул в ту сторону, откуда прозвучал голос.

Невидимая в темноте ветка больно хлестнула его по лицу.

Сзади послышались крики янычар.

Антип обернулся на бегу, задел плечом ствол дерева и, не удержавшись на ногах, упал.

Он не успел даже подняться, а рядом с ним уже стояли трое янычар с обнаженными саблями.

Антип не сразу понял, что произошло потом. Из темноты метнулась какая-то большая тень и, пролетев по воздуху, сбила с ног одного из янычар. Упав на землю, янычар пронзительно закричал, так, словно увидел перед собой самого дьявола, но почти сразу же крик его внезапно оборвался. Вторая тень, появившаяся следом за первой, сделала несколько быстрых движений. Синеватым отсветом блеснула обнаженная сталь, и двое других янычар сначала лишились своего оружия, а затем оказались на земле.

Антип лежал, боясь пошевелиться. Глаза его уже привыкли к темноте, и он мог видеть, что тень, сразившая мечом двух янычар, имела очертания человеческой фигуры. Но кто это мог быть, Антип не решался даже предположить.

– Ну, что я тебе говорил! – радостно возвестил появившийся откуда-то из темноты Брандл. – Все сделано в лучшем виде! Были янычары – и не стало янычар!

Вытащив из кармана сюртука короткую кривую трубку, лепрехун сунул ее в рот и, воспользовавшись огненными палочками, быстро раскурил. Выпустив из уголка рта струйку дыма, Брандл с наслаждением закатил глаза.

– Для меня проще не дышать, чем не курить, – доверительно сообщил он Антипу.

Тень, похожая на человека, подняла левую руку к плечу. Из кулака незнакомца в лицо Антипу ударил тонкий, но необычайно яркий луч света, заставивший его прикрыть глаза рукой.

– Ну что, так и будешь лежать? – услышал Антип знакомый голос.

– Хорн? – не веря своим ушам, удивленно произнес он.

– А ты надеялся увидеть кого-то другого? – с усмешкой ответил ему Волчатник.

– Как ты здесь оказался? – все еще не веря тому, что перед ним действительно стоит Хорн, спросил Антип.

– Один твой приятель меня сюда привел, – Хорн посветил зажатым в кулаке фонариком по сторонам. – Эй, где ты спрятался?.. Выходи.

Из-за дерева опасливо выглянул небольшого роста человечек – не такой маленький, как лепрехун, но значительно ниже среднего человеческого роста, – с большой головой, похожей по форме на зрелую луковицу.

– Луконя! – вне себя от негодования закричал Антип, вскакивая на ноги. – И ты здесь, стервец!

– Эй, Хорн, Хорн! – Луконя поспешно спрятался за широкую спину Волчатника. – Останови его! Или мне придется убраться отсюда, пока дело не дошло до членовредительства!

– Все в порядке, – сказал Хорн, крепко ухватив Антипа за локоть. – Всю эту спасательную экспедицию организовал Луконя.

– И что же, мне теперь расцеловать его за это? – дернул плечом, пытаясь освободиться, Антип.

– Да, наверное, неплохо было бы поблагодарить, – заметил стоявший чуть в стороне Брандл. – И не только Луконю, но и всех остальных, кто, спасая тебя, рисковал собственной жизнью.

– Знаю я таких, как вы, – презрительно глянул на лепрехуна Антип. – Каждый только о своих интересах и печется, за просто так и пальцем не шевельнет.

Лепрехун обиженно насупил свои кустистые брови и быстро-быстро запыхтел трубкой, явно собираясь что-то ответить на довольно-таки обидное и, что самое главное, ничем не обоснованное заявление Антипа.

– Разбираться с тем, кто кому и сколько должен, будем потом, – положил конец спорам Хорн. – Сейчас нам нужно убираться отсюда, пока оставшиеся в лагере янычары не поняли причину переполоха, поднятого ночными дозорными, и не отправились на их поиски. Эй, Волк!..

В темноте блеснули два зеленых глаза. Неслышно ступая по траве, к Хорну подбежал его четвероногий спутник.

Антип невольно поежился, когда холодный, пронзительный и одновременно от всего отрешенный взгляд зверя остановился на нем. Он вспомнил, как из глаза замершего в оцепенении Волка выскользнул тонкий зеленый луч, через мгновение превратившийся в парящий в воздухе волшебный замок.

Забыв на время о недоверии, которое вызывал у него Волк, Антип посмотрел по сторонам. Только сейчас, когда напряжение первых минут после побега прошло, он сообразил, что не успел отбежать и на сотню метров от лагеря янычар, но при этом он не слышал шума погони и не видел среди редких деревьев отсветов костра. Да и все те, кто организовал этот побег, вели себя совершенно спокойно, словно были уверены в том, что им уже удалось уйти от преследования.

– Что-то не так? – спросил у Антипа Хорн.

– Где мы находимся? – настороженно посмотрел на него Антип.

– Примерно в километре от лагеря янычар, – ответил за Хорна Луконя.

– И как мы здесь оказались?

– Потом поговорим об этом, – сказал Хорн. – Эй, Луконя, – окликнул он бесенка, – показывай дорогу. Пора уходить, иначе янычары и сюда доберутся.

– Нет, – твердым голосом произнес Антип. – Мы должны вернуться в лагерь янычар.

Он и сам не смог бы объяснить, откуда у него появилась уверенность в том, что все будет сделано именно так, как он скажет. Просто он вдруг понял, что не может уйти, оставив в руках янычар свой нож. Да, именно свой нож – впервые за все то время, что нож вестника смерти находился у него, Антип признал его своим. Если бы Хорн и другие отказались помочь ему вернуть нож, то он отправился бы в лагерь янычар один и без оружия. Нож был необходим ему, как глоток воздуха ныряльщику за жемчугом, пробывшему на глубине больше обычного. Только сейчас, оказавшись на свободе, Антип понял, что без привычного ножа за голенищем правого сапога он уже не чувствует себя полноценным человеком. Нож стал частицей его самого. Или же он сам превратился в механический придаток ножа. Сейчас не время было во всем этом разбираться – нужно было любой ценой вернуть нож.

– Что ты там забыл? – непонимающе посмотрел на Антипа Хорн.

– Свой нож, – опередив Антипа, сообщил лепрехун.

– Нож? – Лицо Хорна дернулось, словно от внутренней боли, которую он вынужден был терпеть.

– Мне нужно вернуть нож, – спокойно произнес Антип. – Я не имею права оставлять его в чужих руках.

– Слушай, с этим могут возникнуть проблемы, – Хорн в нерешительности прикусил нижнюю губу. – Сколько янычар осталось в лагере?

– Семь человек, – ответил Антип.

– Ты знаешь, у кого находится нож?

– Он у старшего или в палатке среди его вещей.

– Послушайте-ка, любезные, – встав между Антипом и Хорном, лепрехун недоумевающе развел руками. – Мне кажется, что вы не в меру серьезно обсуждаете возможность возвращения в лагерь янычар. Не кажется ли вам, что это форменная глупость?

– Это нож вестника смерти, – объяснил лепрехуну Хорн.

– Ну и что с того? – недоумевающе пожал плечами Брандл. – Эка невидаль, нож вестника смерти! Да я могу указать с десяток мест, где спрятаны точно такие же ножи! Обычно я никому не говорю об этом, потому что такова уж моя натура. Но если уж на то пошло, я достану для вас один ножик.

– Мне не нужен какой-то другой нож, – Антип презрительно глянул на лепрехуна сверху вниз. – Мне нужен МОЙ нож.

– Да какая разница! – возмущенно взмахнул руками Брандл. – Все ножи одинаковы!

– Все верно, – присев на корточки, Хорн положил руку лепрехуну на плечо. – Все ножи одинаковые, но Антипу нужен именно этот нож. Я боялся, что именно так и произойдет, – Хорн поднял взгляд на Антипа. – Нож стал необходим тебе.

– Я просто не хочу, чтобы он оставался в чужих руках, – нервно дернул плечом Антип.

– Ну конечно, – ровным, удивительно невыразительным голосом произнес Хорн. – Я именно это и имел в виду.

Антип сделал вид, что не заметил необычных интонаций в голосе Хорна.

– На нашей стороне будет фактор неожиданности, – сказал он. – Янычары не ожидают, что мы вернемся в лагерь.

– Верно, – согласился с ним Хорн. – А ты успел подсчитать, сколько человек при этом погибнет?

– Ты имеешь в виду янычар? – уточнил Антип.

– Разве в лагере есть еще кто-то?

– Нет, только янычары, семь человек. Троих вы с Волком уже прикончили.

Оглянувшись через плечо, Хорн глянул на неподвижно лежащих на земле янычар.

– Ты ошибаешься, – сказал он, снова переведя взгляд на Антипа. – Они не только живы, но даже не получили серьезных ранений. Я не убиваю людей без необходимости.

Щека Антипа дернулась, словно от комариного укуса.

– Так ты поможешь мне вернуть нож? – спросил он у Хорна.

Прежде чем ответить, Волчатник посмотрел Антипу в глаза. Так пристально, что Антип вынужден был отвести взгляд в сторону, мысленно ругая себя за это проявление слабости.

Что пытался доказать ему Хорн? Какое он имел право указывать, что хорошо, а что плохо, когда сам занимался колдовством? Какое ему вообще было дело до того, что происходило вокруг, если он не принадлежал этому миру?..

Антип снова поднял взгляд, чтобы прямо взглянуть в глаза Хорну, но Волчатник уже смотрел куда-то в сторону, рассеянно почесывая при этом за ухом своего серого приятеля.

– Ты верно подметил, каждый из нас, совершая те или иные поступки, имеет на то свои причины, – сказал Хорн, по-прежнему не глядя на Антипа, как будто обращаясь к обступающим его со всех сторон темным силуэтам деревьев. – И, что самое любопытное, зачастую мы даже сами себе не можем объяснить, почему поступили так, а не иначе. Что уж говорить о других, перед которыми порою просто не хочется открывать душу, потому что страшно, что вместе с откровениями может вывалиться на свет такая омерзительная грязь, о существовании которой ты и сам не подозревал. – Хорн посмотрел на Антипа. Но теперь в его взгляде можно было заметить не укор, как прежде, а скорее жалость. Так смотрят на неизлечимо больного, которому осталось прожить не больше недели, но который при этом сам отказывается верить в свою близкую и неизбежную кончину. – Я помогу тебе вернуть нож вестника смерти. Но только имей в виду, что делаю я это не ради тебя.

– И на том спасибо, – криво усмехнулся Антип.

– Вы все же хотите вернуться в лагерь янычар? – Лепрехун недоумевающе посмотрел сначала на Антипа, а затем на Хорна. Не получив никакого ответа на свой вопрос, он безнадежно покачал головой: – По-моему, вы оба сошли с ума.

Глава 19

В лагере царили суматоха и растерянность. До прячущегося в темноте Антипа доносились отдельные слова и фразы, выкрикиваемые бессмысленно суетящимися вокруг костра янычарами, из которых можно было понять, что они уже обшарили ближайшие окрестности и никак не могли взять в толк, куда исчезли пленник и трое дозорных, которые должны были за ним присматривать. Кто-то даже высказал предположение, что здесь не обошлось без колдовства, в чем был весьма недалек от истины в том виде, как она представлялась Антипу. Он-то даже и не сомневался в том, что Хорн сумел с помощью колдовства сжать пространство до такой степени, что Антип, Брандл и преследовавшие их янычары, сделав всего несколько шагов, оказались в километре от лагеря.

Осторожно выглянув из-за дерева, Антип взглядом пересчитал сгрудившихся возле ярко пылающего костра воинов Гудри-хана. Их было всего шестеро, а это означало, что еще один либо отошел в темноту – что после всего произошедшего казалось маловероятным, – либо находился в палатке. Лиц стоявших у костра Антипу не было видно, но он был почти уверен, что в палатке скрывается старший по имени Халим. Что ж, это только облегчало задачу Антипа. Если нож все еще находится у старшего янычара, то вернуть его не составит труда.

Не дожидаясь, когда в дело вступят Хорн и Волк, которые должны были напасть на янычар, обойдя лагерь с противоположной стороны, Антип ползком добрался до палатки и, приподняв край, неслышно забрался внутрь. В центре палатки чадила масляная лампа, тускло освещая войлочные стены. У дальней от входа стенки палатки была свалены вещевые мешки и чересседельные сумки янычар. В двух шагах от этой кучи, на маленьком коврике, расстеленном прямо на земле, сидел, сложив ноги крестом, старший янычар. До появления Антипа Халим был занят молитвой, призывающей Создателя оградить от колдовства верных воинов императора. Услышав слева от себя тихое шуршание, янычар повернул голову и встретился взглядом с беглым пленником, притаившимся возле сваленной кучи поклажи. Даже в столь необычной ситуации хладнокровие и выдержка не изменили янычару – недоумение Халима выдал только чуть приподнявшийся вверх край левой брови. Но стоило только Антипу сделать движение, как янычар одним прыжком вскочил на ноги и выхватил саблю из ножен.

– Я сам пришел! Сам! – воскликнул Антип, протягивая навстречу Халиму руки с раскрытыми ладонями. – Меня похитили сообщники Волчатника, но я сбежал от них и вернулся к вам! Лучше справедливый суд Великого императора, чем верная смерть от рук душегубов!

Халим едва заметно усмехнулся и опустил саблю.

Осторожно, не делая резких движений, Антип поднялся на ноги и, держа руки перед собой, как будто предлагая янычару снова связать его, медленно приблизился к Халиму.

– Ты правильно сделал, – сказал Халим и чуть подался в сторону, чтобы взять свернутый кольцом аркан, лежавший поверх вещевых мешков.

Янычар даже не успел заметить, каким образом нож вестника смерти, находившийся у него за поясом, оказался в руке Антипа. Не медля ни секунды, Антип вонзил нож в живот старшего янычара. Рот Халима беззвучно открылся, как будто он хотел что-то крикнуть, но в последний момент передумал, глаза вылезли из орбит и уставились на Антипа с ужасом и мольбой. Антип выдернул нож из раны и еще раз воткнул его янычару в живот. Халим покачнулся, выронил из ослабевшей руки саблю и повис на ноже своего убийцы. Выдернув нож, Антип позволил телу янычара упасть на пол.

На мгновение Антип замер, глядя на зажатый в руке нож, на котором не осталось ни капли крови. Впервые убив человека, он, к своему удивлению, вовсе не почувствовал ужаса содеянного. При виде поверженного противника его захлестнула волна упоительного восторга, настолько сильного, что легко заглушила мучительные укоры совести. Антип чувствовал себя не убийцей, а всесильным повелителем жизни и смерти. Ощущение это было удивительно приятным, но одновременно и странным образом пугающим.

Однако времени на обстоятельный анализ собственных душевных переживаний у Антипа не было. Торопливо разбросав в стороны сваленные кучей мешки и сумки, он отыскал среди прочей поклажи свой меч и, схватив его левой рукой поперек ножен, подбежал к выходу из палатки. Осторожно отведя ножом в сторону матерчатый полог, он выглянул наружу и увидел, как в круг света, отбрасываемый костром, влетел Волк. Сбив на лету одного янычара, зверь стремительно развернулся и, подпрыгнув, вцепился зубами в шею другого. Кто-то из стоявших в стороне янычар, взмахнув саблей, наотмашь ударил ею Волка. Умный зверь попытался увернуться, но сабля все же достала его. Антип готов был поклясться, что услышал металлический лязг, когда острие янычарской сабли рубануло Волка поперек лба. Даже не взвизгнув, Волк бросился на обидчика. Зверь оказался проворнее человека – его челюсти сомкнулись на запястье янычара, заставив его вскрикнуть от боли и выронить саблю.

И все же Волку пришлось бы туго, не присоединись к сражению Хорн. Обойдя сзади пятившихся от Волка янычар, Хорн ударил одного из них рукояткой меча по затылку и, молниеносно развернув меч в руке, приставил его лезвие к горлу другого янычара, которому не оставалось ничего, как только бросить свою саблю на землю и поднять руки вверх.

Двое янычар, пока еще остававшиеся на ногах и с оружием в руках, побежали к палатке. Менее проворного из них догнал Волк. Прыгнув янычару на спину, зверь повалил его на землю.

Видя, что другой янычар успевает добежать до палатки, Антип отпустил полог и сделал два шага в сторону от входа.

Янычар влетел в палатку и замер на месте, с ужасом глядя на лежащего в луже крови Халима. Затем лицо его медленно обратилось в сторону притаившегося в тени убийцы. Антип узнал в янычаре своего заботливого стража Садара. Увидев в руке Антипа нож, Садар бросил саблю на землю и обреченно поднял руки, показывая, что у него нет другого оружия. На губах его появилась робкая и немного заискивающая улыбка. Янычар сдавался в плен, надеясь, что Антип защитит его от огромного волка с горящими глазами и пастью, похожей на огнедышащую бездну, и неистового воина, меч которого был подобен разящей молнии.

Антип улыбнулся Садару в ответ и, подойдя к нему, быстро, без замаха, вонзил нож янычару в живот, точно так же, как чуть раньше проделал это с Халимом. И снова он испытал восторженный трепет, когда нож легко, почти без сопротивления, вошел в живую плоть. Антипу казалось, что он чувствует, как живое тепло человеческого тела перетекает в него через металлическую рукоятку ножа.

Антип взглянул в глаза умирающего янычара, надеясь увидеть в них хотя бы слабый отсвет той последней истины, которая открывается человеку только в момент смерти. Он хотел знать, что находится там, за той чертой, откуда никто не возвращается. Что испытывает человек, переступая грань, разделяющую жизнь и смерть? Ни с чем не сравнимый ужас перед вечным падением в пустоту? Или, может быть, радостное облегчение от того, что бремя земной жизни наконец-то скинуто с уставших плеч? Но в глазах умирающего янычара Антип увидел только удивление – Садар не мог понять, за что его убил человек, которому он не сделал ничего плохого?

Чуть раздвинув губы, Антип сделал глубокий вдох и провел ножом в сторону, расширяя рану в животе янычара. Последний свет жизни погас в глазах Садара, но каким-то чудом он все еще стоял на ногах. Затем мертвое тело покачнулось и начало заваливаться на Антипа. Антип посторонился и толкнул мертвого янычара в плечо. Садар упал на землю, зарывшись лицом в истоптанную траву.

Антип посмотрел на лезвие ножа, отсвечивающее бледным, чуть голубоватым огнем, и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, сунул нож за голенище. Окинув напоследок взглядом палатку старшего янычара и не найдя в ней ничего достойного внимания, он откинул полог и вышел в ночь.

Возле костра лицом вниз, боясь пошевелиться, лежали пятеро янычар, за которыми внимательно присматривал Волк.

Хорн сидел на бревне, положив меч на колени.

– Сколько? – спросил он у подошедшего к нему Антипа.

– Двое, – ответил Антип, верно истолковав вопрос Хорна.

Волчатник поджал губы и медленно наклонил голову, словно пытаясь рассмотреть что-то, лежавшее на земле возле его ног.

– Это было необходимо? – спросил он у Антипа.

Антип непонимающе посмотрел на Хорна.

– Мы с Волком не убили ни одного, – сказал Хорн, указав взглядом на лежавших на земле янычар.

– У меня была иная ситуация, – спокойно ответил Антип.

– Ну и как ты себя после этого чувствуешь? – с интересом посмотрел на парня Хорн.

Антип неопределенно дернул плечом, сделав вид, что не понял, о чем спрашивает его Волчатник. Разве колдун способен понять чувства живого человека? Да и, в конце концов, какое чужаку дело до того, что происходит в Бескрайнем мире? Если в какой-то момент пути Антипа и того, кто называет себя Хорном из рода Волчатников, пересеклись, то это вовсе не означает, что и дальше они пойдут вместе.

– Мы можем взять лошадей янычар, – предложил Антип. – Меняя лошадей, мы доскачем до Тартаканда за пару дней.

– Там-то нас и повяжут, – мрачно усмехнулся Хорн.

– А ты что предлагаешь? – с чувством уязвленной гордости вскинул подбородок Антип.

– Была у меня хорошая идея, – сказал, глядя на Волка, Хорн. – Хотел я добраться до Тартаканда морем. Даже договорился уже с одним капитаном, отдав ему в качестве платы конопляную тянучку, которой мы в Уртане разжились. Да только не сложилось – перед самым отплытием явился ко мне Луконя и сообщил, что ты в беду попал.

Услышав такое, Антип скептически поджал губы: можно подумать, что Хорн так прямо сразу и бросился ему на помощь, забыв о своих делах. Нет, раз уж колдун решил вызволить Антипа из плена, значит, были у него на то какие-то свои резоны. Вот только какие именно – это неплохо было бы выяснить, раз уж им снова предстоит путешествовать вместе.

– Между прочим, янычары так и предполагали, что ты отправишься в Тартаканд морем, – небрежно заметил Антип.

– Серьезно? – изобразил удивление Хорн. – Должно быть, среди них есть ясновидящий. Иначе как еще они могли узнать, что из Уртана я направился в Сураз?

Антип снова проигнорировал вопрос Хорна.

– Ну, так что будем делать? – спросил он.

– Ты собираешься обсуждать это при янычарах? – снова удивленно посмотрел на Антипа Хорн.

Антип мельком глянул на лежавших на земле пленных.

– А ты собираешься их отпустить?

Вопрос был задан таким тоном, чтобы Хорну сразу стало ясно, что у Антипа на этот счет иное мнение.

Хорн все правильно понял. Поднявшись на ноги, он кинул меч в ножны.

– Мы уходим, – сказал он.

– Куда? – не двигаясь с места, спросил Антип.

– Узнаешь, когда придем.

Хорн сделал знак Волку и, даже не взглянув на Антипа, зашагал прочь от лагеря, в центре которого дымил уже почти прогоревший костер.

Янычары остались лежать на земле. Неподвижные, они казались беспомощными, как овцы, отданные на заклание. Взглянув на них, Антип невольно испытал искушение вновь пустить в дело свой нож, чтобы еще раз вкусить сладкий дурман всевластия. Его остановило только то, что Хорн и Волк, которые даже и не думали останавливаться, вот-вот могли раствориться в темноте и навсегда исчезнуть. А поскольку теперь Антип стал таким же объектом охоты со стороны людей Гудри-хана, как и тот, кто называл себя Волчатником, ему не оставалось ничего иного, как только следовать за Хорном, который, похоже, знал, что делает.

Догнав Хорна, Антип пристроился у него за спиной, стараясь шагать в ногу с провожатым. И вдруг, глядя на то, как ходят под рубашкой лопатки Хорна, Антип подумал, как просто было бы вогнать между ними нож. Испугавшись собственных мыслей, Антип быстро сделал шаг в сторону, чтобы не видеть перед собой незащищенную спину Хорна. Он сам не мог понять, что с ним вдруг такое произошло? Почему этой ночью он думал только об убийствах? Что было тому причиной? Неужели только то, что у него в руках вновь оказался нож вестника смерти? Выходит, что за то недолгое время, что они были поврозь, Антип разучился контролировать собственные эмоции? Или же желание его вернуть нож было настолько велико, что, воспользовавшись этим, нож без труда завладел его душой?..

Глянув в сторону, Антип заметил зеленые волчьи глаза, пристально наблюдавшие за ним из темноты. Парень невольно поежился. Оставалось только надеяться, что этот псевдозверь, или кем он там был на самом деле, не обладал способностью читать чужие мысли.

Шедший впереди Хорн остановился и, подняв руку с удивительным фонариком, трижды мигнул им.

– Кому ты подаешь знак? – тут же насторожившись, спросил Антип.

К нему вновь вернулись все те недобрые подозрения, которые он испытывал по отношению к колдуну. Что он замышлял на этот раз?

Чуть левее того места, где они стояли, в темноте мелькнула какая-то едва различимая фигура.

Антип только сжал правую руку в кулак и сразу же почувствовал пальцами витую рукоятку ножа.

– Не слишком ли часто за нож хватаешься? – неприязненно глянул на Антипа Хорн.

Ничего не ответив, Антип спрятал руку с ножом за спину. Пусть Хорн думает что хочет, а с ножом в руке Антип чувствовал себя куда спокойнее и увереннее.

Хорн поймал лучом фонарика фигуру быстро приближающегося к ним существа, в котором Антип без труда узнал все того же Луконю. Не отставая от бесенка, рядом с ним бежал и лепрехун.

– Ну что ж, теперь слово за тобой, Луконя, – сказал Хорн. – Ты говорил, что знаешь безопасное место, где можно какое-то время отсидеться.

– И не одно, – гордо улыбнулся Луконя. – Вы даже представить себе не можете, сколько в Бескрайнем мире мест, куда человек по лености и нелюбознательности своей никогда не заглядывает. Я могу провести вас в заполненные воздухом гроты на морском дне, где живут удивительные светящиеся существа, в ледяные пещеры Замерзшего континента, в самое сердце Мертвой пустыни, где знойное солнце в считанные часы убивает все живое, на вершину горы Фахар, которая раз в сутки выбрасывает в небо огонь и камни размером с дом…

– А можно найти такое место, в котором нашим жизням ничто не будет угрожать? – прервал разглагольствования Лукони Хорн.

– Надо подумать. – Луконя с серьезным видом сдвинул брови и приложил два пальца ко лбу.

Брандл тем временем подошел к сидевшему на задних лапах Волку. Тулья треуголки лепрехуна едва доставала до нижней челюсти зверя, но малыш, похоже, не испытывал ни малейшего страха.

– Волк-то, между прочим, ранен, – с укором посмотрел на Хорна лепрехун.

– С ним все будет в порядке, – заверил его Хорн.

– Бедный волчок, – Брандл поднял руку и почесал Волка за ухом.

К удивлению всех присутствующих, Волк наклонил голову и осторожно лизнул лицо маленького человечка.

– Эй, аккуратнее! – возмущенно воскликнул Брандл, едва успевший вытащить изо рта свою неизменную трубку. – Ты чуть было не затушил мне ее!

Волк игриво ткнул лепрехуна носом в толстый живот. Брандл весело рассмеялся, обхватил зверя обеими руками за шею, закинул ногу к нему на спину и сел на Волка верхом. Волк с невозмутимым видом занял прежнее положение.

– Ну, конечно, если бы у меня был такой же череп, я бы тоже не волновался из-за каких-то там ран, – заметил Брандл, взглянув сверху на рану на голове Волка.

Вытащив из-за пояса нож, он концом лезвия постучал Волка по черепу, видневшемуся между разошедшимися в стороны лоскутами кожи, чтобы все присутствующие могли услышать отчетливое металлическое звяканье.

– А рану все же следует зашить, – снова обратился к Хорну лепрехун. – Хотя бы для того, чтобы вид был надлежащий. Я мог бы заняться этим. Думаю, зашить шкуру волка не сложнее, чем драный башмак залатать.

– Займемся этим, как только доберемся до места, – пообещал Брандлу Хорн, после чего, бросив неодобрительный взгляд на замершего в позе мыслителя бесенка, добавил: – Если только Луконя решит наконец, куда нас доставить.

– Есть одно место! – радостно щелкнул пальцами Луконя. – Тихое и спокойное. А живых людей там, почитай, уже три тысячи лет не было.

– Да ну? – недоверчиво посмотрел на бесенка Хорн.

– Точно, точно, – быстро закивал Луконя. – Только прямого пути туда нет, придется три перехода делать.

– Веди, бес! – Дабы убедить Луконю в своей готовности последовать за ним, Хорн решительно взмахнул рукой, в которой у него был зажат фонарик.

– Вперед! – лихо пришпорил Волка пятками Брандл.

Антип наклонился, как будто для того, чтобы поднять с земли сучок, и незаметно сунул нож за голенище. Ему вдруг сделалось невыносимо грустно. Из-за того, что произошло сегодня ночью, он чувствовал себя в этой компании чужаком, с присутствием которого остальные скрепя сердце всего лишь мирились, но вовсе не были рады ему. Антип чувствовал произошедшие в себе перемены, но пока не мог ни понять, ни тем более объяснить их. Точно так же он не мог найти объяснения и причине, по которой человек из Мира без Солнца и двое представителей нечисти объединились ради того, чтобы освободить его из плена. При этом создавалось впечатление, что представители двух разных миров не только не испытывают друг к другу никакой неприязни, но, напротив, совсем неплохо ладят между собой. А то, что, по словам лепрехуна, в этой истории косвенно принимал участие еще и Морок, только усложняло ситуацию.

Глава 20

– Здесь, – сказал Луконя, остановившись возле огромного пня, ровный спил которого мог бы служить обеденным столом для доброго десятка едоков.

– Ты уверен? – с сомнением посмотрел на пень Брандл.

– Можно подумать, ты лучше меня знаешь расположение переходов! – с вызовом оглядел Луконя сидевшего верхом на Волке лепрехуна.

– Мне просто кажется странным, что переход находится в месте, доступном каждому, – спокойно, попыхивая своей неизменной трубочкой, ответил Брандл. – Эдак получается: шел человек, устал, сел на пенек и сразу же оказался черт-те где.

– А ты разве никогда не слышал историй о том, как, скажем, вышел человек из дома, только чтобы дойти до сарая, лошадь запрячь, да так и сгинул без следа? – хитро глянул на лепрехуна бесенок.

– Ну, ты мне только свои сказки не рассказывай, – презрительно скривился Брандл. – Я тебе не олух деревенский.

– Ну а коли так, то не выступай, а слушай внимательно, – ответил Луконя. – И вы тоже, – строго глянул бесенок на людей. – Нам предстоит тройной переход. Если хотите, чтобы все прошло без проблем, строго следуйте всем моим указаниям, какими бы странными они вам ни показались. А все вопросы оставьте на потом. В противном случае мы рискуем потерять друг друга во время одного из переходов. Понятно?

– Понятно, – улыбнулся Хорн и, глянув на Антипа, добавил: – Ты заметил, как эта нечисть любит поучать?

– Им только волю дай, – рассеянно кивнул Антип.

– Я посмотрю, как вы будете смеяться, когда останетесь одни, без помощи и без надежды на спасение где-нибудь в воздушном пузыре среди руин затонувшей Айтерии, – пригрозил Луконя. – Слыхали о такой?

– Ты знаешь, где находится Айтерия? – удивился Хорн.

– Конечно, знаю! – Луконя был возмущен тем, что его способности уже не впервой подвергались сомнению. – И не раз бывал там! Могу с уверенностью сказать, что многое из того, что рассказывают про Айтерию, не более чем вымысел. Айтерия затонула не потому, что жители ее прогневали Создателя, использовав в войне с континентом некое таинственное оружие небывалой разрушительной силы. Причиной трагедии стал разлом земной коры, в результате чего полуостров Айтерия опустился ниже уровня моря. Что действительно достойно восхищения, так это библиотеки Айтерии. Впрочем, к настоящему времени от них почти ничего не осталось. Хотя здания библиотек и были устроены таким образом, чтобы при погружении оказаться в воздушном пузыре, – спасшиеся во время катастрофы айтерийцы рассчитывали даже со временем поднять со дна моря свое поистине бесценное наследие, – все же влажная атмосфера не способствует длительному хранению книг и свитков.

– А еще в подводных городах Айтерии живут люди-рыбы, научившиеся дышать под водой при помощи специальных аппаратов, – добавил Брандл.

– Сказки! – презрительно фыркнул Луконя. – Сколько раз там бывал, ни разу не видел никого, кроме рыб и осьминогов.

– Я даже и не мечтал увидеть когда-нибудь затонувшую Айтерию!

Лицо Хорна светилось таким по-детски чистым восторгом, что Луконя виновато отвел глаза в сторону.

– Ну, возможно, ты когда-нибудь и увидишь Айтерию, – сказал он нарочито небрежным тоном.

– Когда-нибудь? – Хорн посмотрел на бесенка, как на предателя. – Ты сказал, что мы совершим переход через Айтерию!

– Айтерию я привел только в качестве примера, – ответил Луконя. И быстро добавил: – Но мы увидим места не менее интересные!

– Болтун ты, Луконя, – разочарованно махнул рукой Хорн.

– Хорошо! – Луконя широко расставил ноги и уперся кулаками в бока. – В таком случае пускай кто-нибудь другой, а не болтун, указывает вам дорогу!

– Кончай дурковать, Луконя! – строго прикрикнул на него Брандл. – Не время сейчас!

– Время не время – мне дела нет! – Луконя гордо вскинул свой маленький подбородок. – Никто не смеет называть Луконю болтуном!

– Хорошо, Луконя, – в умиротворяющем жесте Хорн протянул руку в сторону строптивого бесенка. – Я признаю, что совершенно необоснованно назвал тебя болтуном. Я просто был расстроен, когда ты сказал, что мы не увидим легендарную Айтерию.

– Извинения приняты, – снова весело улыбнулся Луконя. – А если ты и в самом деле так сильно хочешь увидеть Айтерию, то я могу проводить тебя туда как-нибудь в другой раз.

– Отлично, – быстро согласился Хорн, опасаясь, что если Луконя снова примется описывать диковинные места, дорога куда известна лишь ему одному, то его уже будет не остановить. – Отложим путешествие в Айтерию на будущее. Куда мы направляемся сейчас?

Луконя хитро улыбнулся и запрыгнул на пень.

– Внимание! – воскликнул он, вскинув руки над головой. – Как видите, с виду это самый обыкновенный пень. Но, как только я совершу необходимые манипуляции, он превратится в окно перехода, которое будет открыто ровно двадцать секунд. Поэтому, увидев, что окно открылось, вы все должны, не теряя времени, прыгать на пень. Если кто замешкается и отстанет – я не виноват.

– А как мы узнаем, что окно открылось? – поинтересовался Брандл.

– Элементарно, друг мой, – с чувством собственной значимости посмотрел на лепрехуна Луконя. – Как только окно откроется, я в ту же секунду исчезну. – Бесенок внимательно посмотрел на каждого из своих спутников, включая и Волка. – Ну что, готовы?

– Нужно договориться о том, в какой последовательности мы станем входить в переход, – Хорн подошел вплотную к пню, на котором стоял Луконя, и слегка ударил по его основанию носком сапога, как будто хотел убедиться в том, что это действительно настоящий пень. – Иначе может возникнуть сутолока. Первыми пойдут Волк с Брандлом, за ними – Антип, последний – я. Договорились?

– Без проблем, – выпустил изо рта облачко табачного дыма лепрехун.

Антип молча кивнул.

– Начали.

Луконя присел на корточки и принялся быстро водить указательным пальцем по годовым кольцам древесного спила, то и дело перескакивая с одного на другое и неожиданно меняя направление движения. Наблюдая за ним, Антип подумал, что бесенок умышленно делает массу лишних, совершенно ненужных движений, чтобы запутать тех, кто наблюдает за ним.

Прекратив водить пальцем по пню, Луконя поднял руку, требуя внимания. Скосив взгляд на своих спутников, он лукаво улыбнулся и негромким, таинственным голосом произнес:

– А теперь я исчезаю.

С этими словами он ткнул пальцем в самую середину пня, туда, где годовые кольца спиленного дерева стягивались в темную точку, похожую на центр мишени, попадание в который обеспечивало стрелку бесспорную победу. Палец вошел в дерево на два сустава. Антипу показалось, что над пнем колыхнулось едва заметное серебристое марево, искажающее очертания находящихся за ним предметов, подобно горячему воздуху, поднимающемуся над углями жаровни. А в следующую секунду Луконя исчез.

– Вперед, Волк! – без промедления скомандовал Хорн.

Волк вместе с лепрехуном, крепко вцепившимся в шерсть у него на загривке, прыгнул на пень и, так же как Луконя, исчез в неизвестности.

Хорн глянул на Антипа. Но тот, не дожидаясь команды, шагнул в окно перехода следом за Волком.

На мгновение Антипу показалось, что у него закружилась голова. Земля ушла из-под ног, и, пытаясь сохранить равновесие, парень взмахнул руками. Не успев понять, что произошло, Антип упал на бок в густую высокую траву. Быстро поднявшись на четвереньки и вскинув голову, он увидел прямо перед собой морду Волка. Неподалеку из травы выглянул Брандл. Во время перехода он свалился со спины Волка, но при этом дымящаяся трубка, как и прежде, торчала у него изо рта. Антип попытался встать на ноги, но вылетевший из окна перехода Хорн ударил его плечом в спину, и вместе они снова упали в траву.

– С прибытием! – услышали они счастливый голос Лукони. – Рад, что никто не потерялся.

Хорн поднялся на ноги и, прикрыв глаза ладонью, посмотрел на ослепительно яркое солнце, сияющее на небе, бездонная синева которого не была замутнена ни единым облачком.

– Где мы? – спросил он у Лукони.

– А ты попробуй угадай, – лукаво прищурился бесенок.

Хорн оценивающе окинул взглядом окрестности. Они находились среди зарослей высоких растений, отдаленно напоминающих своим видом выросший до безумных размеров папоротник. С ветки на ветку перепархивали небольшие пестрые птицы с длинными, загнутыми вниз тонкими, как шило, клювами. Одна из птиц села на ветку, раздвинула словно веер свой цветастый хвост и издала долгий, пронзительный крик, от которого у путешественников заложило уши.

– Ну, судя по жаркому климату и буйной растительности, мы находимся где-то в тропиках, – предположил Хорн. – Возможно, это южная оконечность материка. Я бы даже рискнул предположить, что это мыс Радости.

– Близко, но не совсем точно, – с показной досадой щелкнул пальцами Луконя. – Я бы посоветовал не торопиться с ответом, а вначале обратить внимание на присутствие рядом с нами эндемичных видов. Например, это.

Луконя отвел в сторону большой, плоский, изрезанный, словно гребенка, лист и указал на ящерицу, сидевшую на стволе дерева. Рептилия имела в длину около сорока сантиметров. У нее была плоская морда, похожая на большой утиный клюв, а все ее тело покрывали уродливые наросты темно-фиолетового цвета. Когда Луконя поднял с земли ветку и ткнул ею ящерицу, наросты на ее теле начали быстро менять цвет и вскоре сделались малиново-алыми.

– Или это, – оставив ящерицу в покое, Луконя указал на севшую на ветку дерева зеленую стрекозу размером с ладонь. – Кому-нибудь из вас доводилось видеть что-либо подобное на континенте?

– Ты хочешь сказать, что мы на Гур-эт-Даре? – удивленно посмотрел на Луконю Хорн. – На острове, лежащем далеко на юго-востоке в водах Окраинного моря, до которого не доплыл еще ни один корабль с континента?

– Я поражен! – В подтверждение своих слов Луконя изобразил на лице удивление, вскинув брови едва ли не к самым волосам. – Оказывается, люди из Мира без Солнца неплохо осведомлены о географии Бескрайнего мира!

– Остров Гур-эт-Дар был нанесен на некоторые карты времен Первой эпохи, – сказал Хорн. – Однако большинство нынешних географов считают его фантазией древних картографов.

– Надеюсь, Гур-эт-Дар является достойной заменой Айтерии? – самодовольно улыбнулся бесенок.

– А почему бы нам здесь не остаться? – спросил Антип. – Если до острова не доплыл еще ни один корабль с континента, то, значит, и Гудри-хан до нас не доберется.

– Можно, конечно, – Луконя поскреб согнутым пальцем затылок, и на лице его появилось довольно-таки кислое выражение. – Да только народ здешний не очень-то гостеприимен.

– Остров населен племенами воинственных дикарей, – добавил к этому Хорн. – Их общество находится на очень примитивной стадии развития – они до сих пор не знают металла.

– И практикуют, между прочим, человеческие жертвоприношения, – заметил Брандл.

– У кого-нибудь еще есть желание погостить на острове? – осведомился Луконя, придав лицу выражение судьи, уже вынесшего приговор, но в силу необходимости вынужденного согласовывать его с присяжными.

– Ты до сих пор не назвал конечный пункт нашего путешествия, – заметил Хорн.

– Это пока секрет, – Луконя игриво погрозил Хорну пальцем. – Но обещаю, что тебе это место понравится.

– А мне? – спросил Антип, несколько задетый тем, что на него почти не обращают внимания.

– Ну, может быть, и тебе тоже, – с сомнением посмотрел на парня Луконя. – Смотря что тебе теперь нравится.

«Что тебе теперь нравится?..» Антип опустил взгляд и ковырнул носком сапога землю. Сейчас он не смог бы ответить на этот простой вопрос. Он так запутался, что уже сам себя не понимал. Колдун из Мира без Солнца, самый ужасный кошмар Бескрайнего мира, о котором немногие рискуют говорить вслух, дабы не навлечь на себя беду, спасает его из плена. А помогают ему бесенок и лепрехун, которых послал Морок – повелитель нечисти. Что все это значит? Что за игра ведется вокруг парня из никому не известного белоземского села? Или же это вовсе не сложная многоходовая комбинация, разыгранная невидимым мастером игры, а просто жизнь, которая подхватила его своим стремительным потоком и теперь тащит по камням, о которые бьются колени и обдираются локти? Антип не знал ответа ни на один из этих вопросов. Но, что удивительно, он теперь уже даже и не пытался их найти. Если бы кому-то удалось заглянуть в душу Антипа, то он был бы крайне удивлен тем, что парня совершенно не тревожило то, что с ним происходит. Антип не испытывал ни страха перед будущим, ни раскаяния за то, что совершил. Удивительно, но он даже не вспоминал о том, как расчетливо и хладнокровно вспорол животы двум янычарам, словно это было для него самое что ни на есть обычное дело – все равно что пень выкорчевать. На душе у него было спокойно и пусто.

– Где следующее окно перехода? – спросил у Лукони Хорн.

– Здесь, недалеко, – махнул рукой куда-то в сторону Луконя. – Вот только добраться до него будет непросто. Окно перехода находится в святилище бога Солнца, которому поклоняются дикари.

– В таком случае, может быть, лучше дождаться ночи? – предложил Хорн.

– Нет, нет, нет, – быстро затряс головой Луконя. – Ночью все племена дикарей, забыв о междуусобицах, собираются в святилище, чтобы жечь костры и призывать Солнце вновь вернуться на небо. Днем же возле него можно встретить только нескольких служителей да кающихся грешников, которые сидят на открытом солнце на раскаленных камнях, ожидая, когда их хватит солнечный удар.

– Ну, тебе виднее, – не стал спорить Волчатник. – Веди.

Брандл, как раз закончивший заново раскуривать трубку, похлопал Волка по спине, и зверь послушно лег на землю, чтобы лепрехун смог на него забраться.

Когда Волк наклонил голову, Антип увидел у него между ушами лоскут шкуры, срезанный саблей янычара. Крови почти не было, поэтому Антип смог ясно разглядеть блестящую металлическую поверхность там, где должна была бы находиться черепная кость. И снова на память ему пришло странное слово, которым назвал Волка Морок, – псевдозверь.

Раздвигая руками высокую траву, Луконя шел впереди по едва приметной тропке, показывая дорогу остальным. Следом за ним двигался Волк, на котором гордо, попыхивая трубочкой, восседал Брандл. За ними шел Антип. Замыкал шествие Хорн.

Пройдя километра полтора, отряд остановился – заросли перевитых лианами папоротникообразных деревьев сделались настолько густыми, что Луконя не мог сквозь них продраться. Вперед вышел Хорн и стал мечом прокладывать дорогу.

– В этом лесу все растет просто-таки с фантастической скоростью, – пожаловался Луконя. – Всего пару месяцев назад здесь проходила вполне приличная тропа.

Спустя какое-то время Хорна сменил Антип. Работа была не из легких, и вскоре у парня с непривычки заныли плечи и спина. Однако, не желая показывать остальным свою слабость, Антип упорно продолжал махать мечом, не обращая внимания на то, что удары его делаются все более слабыми и неверными. Теперь для того, чтобы перерубить лиану, которую вначале он рассекал с одного удара, Антипу приходилось дважды, а то и трижды ударять по ней мечом.

Окончательно выбившись из сил, Антип остановился и ладонью вытер пот с лица.

– Попить бы, – облизнув языком сухие губы, сказал он, ни на кого не глядя, словно разговаривал сам с собой.

– Нет проблем, – тут же отозвался Луконя.

Подпрыгнув, он попытался поймать рукой свисающую с дерева изумрудно-зеленую лиану толщиною в два пальца. Но дотянуться до нее бесенок смог только после того, как на помощь ему пришел Хорн.

Позаимствовав у Волчатника нож, Луконя перерубил лиану наискосок. Из разрубленной ветви, противоположный конец которой уходил высоко вверх и исчезал где-то среди развесистых крон папоротникообразных деревьев, потекла тоненькая струйка прозрачной воды. Сделав пару глотков, Луконя протянул лиану Хорну, который, напившись, передал ее Антипу. Вода была чистой и прохладной, с едва заметным травяным привкусом. Напившись, Антип омыл водой лицо и предложил лиану Брандлу. Лепрехун пить не стал. Зато он достал из кармана своего сюртука большой клетчатый платок, хорошенько смочил его водой и, сняв треуголку, положил платок на затылок, после чего водрузил шляпу на прежнее место. Волк же попросту отвернулся в сторону, когда лепрехун направил струйку воды на его нос.

– Ему разве вода не нужна? – удивленно посмотрел на Хорна Брандл.

– Напьется, когда захочет, – ответил Волчатник.

Пожав плечами, Брандл закинул лиану на дерево.

Хорн сделал шаг вперед, намереваясь занять место Антипа во главе отряда. Сделав вид, что не понял намерение Волчатника, Антип ухватил покрепче рукоятку меча и снова принялся с остервенением рубить кусты и ветки деревьев. Хорн усмехнулся, но ничего не сказал.

Вскоре заросли начали редеть. Как только отпала необходимость прорубать дорогу в лесной чаще, Луконя снова выбежал вперед. Сориентировавшись по одному ему известным признакам, он взял чуть левее того направления, в котором все это время двигался отряд.

Пройдя еще пару километров по лесу, они вышли на плоскую вершину большого холма. Внизу, в ложбине, протекала речка, по берегам которой стояли хижины, больше похожие на загоны для скота, сделанные из длинных гибких прутьев, обвязанных вокруг вбитых в землю кольев, и покрытые сверху соломенными циновками. Дыр и щелей в стенах было так много, что отпадала необходимость в окнах. На берегу реки занимались какими-то хозяйственными делами низкорослые женщины с кожей цвета старой меди. Их длинные черные волосы были собраны в узлы на затылках. Единственной одеждой островитянкам служили коротенькие травяные юбки. Среди женщин бегали совершенно голые дети, с восторженным визгом гонявшиеся за домашними животными, похожими на миниатюрных свинок.

– Вот так они и живут с сотворения мира, – прокомментировал увиденное Луконя, осторожно выглядывая из высокой травы, в которой прятались путешественники. – Женщины занимаются домашним хозяйством и что-то выращивают на небольших огородиках. Мужчины целыми днями рыскают по лесу в поисках пропитания. Между прочим, они едят даже змей и пауков, – лицо бесенка перекосила гримаса отвращения. – А примерно раз в месяц устраивают маленькую войну с каким-нибудь соседним племенем. Я как-то раз был свидетелем одной из таких битв. Она проходила в соответствии со строгими правилами и чем-то даже напоминала спортивное соревнование. Вот только проигравшим в этой жестокой схватке оказывался тот, кто уже не мог двигаться. Сражение, в котором принимали участие не только мужчины, но и женщины, вооруженные одинаковыми по размеру дубинами, началось с первыми лучами солнца и заканчивалось с наступлением темноты, после чего все его участники собрали убитых и тех, кто был ранен настолько серьезно, что скорее всего не имел шансов поправиться, и принесли всех их в жертву своему любимому богу Солнца. Должен сказать, что наблюдать за последним было особенно неприятно. Раненых даже не добивали, а живьем сбрасывали в жертвенный колодец, расположенный прямо под алтарем. Большинство несчастных отчаянно сопротивлялись и кричали так, что у меня кровь стыла в жилах…

При одном только воспоминании об этом ужасном событии Луконя зябко передернул плечами.

– А что получают победители? – спросил у Лукони Антип.

– Самое удивительное, что абсолютно ничего, – ответил ему бесенок. – Да и победителей, как таковых, нет. После жертвоприношения островитяне расходятся по своим селениям и спокойно живут, не проявляя никакой враждебности по отношению друг к другу, вплоть до следующей битвы.

– Я думаю, что кровопролитные сражения между островитянами носят ритуальный характер, – сказал Хорн. – Остров хотя и большой, но ресурсы его не безграничны. Никаких естественных врагов для человека на острове нет. Если бы население острова неконтролируемо росло, то в конечном итоге это привело бы к жесточайшему голоду и гибели большей части островитян. Убивая друг друга во время ритуальных сражений, островитяне не только поддерживают численность населения на требуемом уровне, но и очищают популяцию от наиболее слабых и больных особей – ведь во время битвы именно они гибнут в первую очередь.

Неизвестный

– Я все с большим пиететом начинаю относиться к людям из Мира без Солнца, – с уважением посмотрел на Хорна Луконя. – Твои познания в самых различных областях как науки, так и естествознания, поистине достойны восхищения.

В ответ Хорн только улыбнулся.

– Дикость какая, – с неодобрением фыркнул Брандл. – Как можно убивать слабых ради того, чтобы дать возможность жить другим!

– Я думаю, островитяне не считают этот обычай дикостью, – возразил ему Хорн. – Они живут так испокон веков, и такой образ жизни кажется им вполне естественным.

– Но мы-то цивилизованные люди! – гордо выпятил свой огромный живот лепрехун.

– Кто бы говорил, – скривил презрительную гримасу Антип. – Нечисть паршивая.

Брандл от неожиданности едва на выронил свою трубу. Не зная, что ответить на столь незаслуженное оскорбление, он растерянно посмотрел на других своих спутников.

– Между прочим, наша цивилизация более древняя, чем нынешняя цивилизация людей, которая родилась на руинах Первой эпохи, – заметил Луконя.

– Все равно это не дает вам права называть себя людьми, – все в том же презрительном тоне ответил ему Антип. – Если на то пошло, то я среди всех вас единственный настоящий человек.

– Я чего-то не понимаю, – беспомощно развел руками лепрехун. – Чего ради Морок велел нам спасти этого ксенофоба?

Хорн невольно усмехнулся – он никак не мог привыкнуть к тому, что в свою нарочито простую и незатейливую речь Луконя с Брандлом то и дело вставляли мудреные словечки, смысл которых был понятен далеко не каждому.

– Морок знает, что делает, – резонно возразил лепрехуну бесенок. – Не нам с тобой обсуждать решения, которые он принимает.

Не найдя, что возразить, Брандл только недовольно пыхнул своей трубочкой.

– А почему островитяне не пользуются железным оружием? – как ни в чем не бывало обратился к Хорну Антип.

– Остров Гур-эт-Дар имеет вулканическое происхождение, – ответил ему Волчатник. – Поэтому на нем нет никаких месторождений полезных ископаемых. Островитянам приходится довольствоваться только тем, что дают им природа и океан.

– А кто-нибудь может ответить мне, с какой целью мы занимаемся созерцанием этой убогой деревеньки? – поинтересовался Брандл.

– Я просто даю Хорну возможность понаблюдать за жизнью островитян, – ответил ему Луконя. – Вряд ли когда еще ему представится такая возможность.

Сказав это, бесенок искоса глянул на Волчатника, ожидая от него одобрения своих действий.

– Я искренне благодарен тебе, Луконя, за то, что ты превратил наше бегство в увлекательную этнографическую экспедицию, – сказал Хорн, старательно сохраняя на лице предельно серьезное выражение. – Как мне ни жаль покидать это место, но, пожалуй, Брандл все же прав, и нам пора двигаться дальше.

– Впереди у нас еще святилище солнцепоклонников, – напомнил Хорну счастливый Луконя.

Ползком, чтобы не привлекать к себе внимания обитателей деревеньки, путешественники пробрались по склону холма и, обогнув селение, спустились в низину. Здесь они поднялись на ноги и быстро зашагали по расстилавшейся перед ними широкой равнине, заросшей густой, высотою до пояса травой и цветами на длинных одеревеневших ножках, над которыми порхали огромные стрекозы и бабочки.

– Эй, осторожнее! – предостерег Антипа Луконя, когда парень попытался поймать бабочку с крыльями, разукрашенными, словно мозаика из драгоценных камней. – Эти красавицы жалят больнее пчел. Руку разнесет так, что дня три не сможешь даже пальцами пошевелить.

Антип испуганно отдернул руку. Теперь он шел, старательно отмахиваясь от бабочек, красота которых, как оказалось, таила в себе изрядную долю яда.

– Ну, вот и пришли, – сказал Луконя, когда впереди показалось необычного вида сооружение, сложенное из огромных монолитных блоков.

– Это и есть святилище солнцепоклонников? – спросил Антип.

– Оно самое, – не оборачиваясь, ответил Луконя.

Когда путешественники подошли ближе, святилище предстало перед ними во всем своем циклопическом величии. Двенадцать огромных каменных ворот высотою не ниже восьми метров, сооруженных из врытых в землю огромных тесаных камней, поверх которых были уложены такие же огромные каменные плиты, образовывали идеально ровный круг диаметром около тридцати метров.

– Бог ты мой! – восторженно вздохнул Хорн. – Сколько же надо было потратить сил, чтобы построить такое практически голыми руками!

– Да на то только, чтобы обтесать эти монолиты, используя каменные молотки, ушла, должно быть, жизнь не одного поколения островитян, – заметил Луконя.

– Я думаю, что здесь не обошлось без вмешательства неких потусторонних сил, – попыхивая трубочкой, глубокомысленно изрек Брандл и посмотрел на Хорна, ожидая, что он скажет по этому поводу.

Волчатник без труда разгадал маленькую хитрость лепрехуна.

– Если ты имеешь в виду тех, кого принято называть обитателями Мира без Солнца, – сказал Хорн, – то могу заверить тебя, что они не принимали в этом строительстве никакого участия. Это святилище было возведено еще в начале Первой эпохи, когда о людях из Мира без Солнца в Бескрайнем мире никто даже и не слышал.

– Ну, значит, существует в мире какая-то иная сила, – ответил на это Брандл.

– Или существовала прежде, – внес необходимое уточнение Луконя.

– Ложись! – Хорн неожиданно толкнул Антипа в спину и следом за ним упал в высокую траву.

Луконе и Брандлу, не отличавшимся высоким ростом, для того, чтобы скрыться в траве, оказалось достаточно только пригнуться.

– Что случилось? – отыскав взглядом Волчатника, спросил Луконя.

– Я заметил в святилище людей, – шепотом ответил Хорн.

– Естественно, – ничуть не удивился бесенок. – Я же предупредил, что в храме находятся священнослужители и кающиеся грешники.

– Они могли нас заметить.

– Ну и что, – беспечно дернул плечом Луконя. – Никто из них не имеет права покидать пределов святилища до тех пор, пока последний луч Солнца не погаснет на небе. Нарушившего это правило той же ночью сбросят в жертвенный колодец, дабы умилостивить Солнце и упросить его вновь выйти на небо. Это остров, Хорн, и здесь от наказания не уйдешь.

Успокоенный этими словами, Хорн приподнял голову. В проеме циклопических каменных ворот, обращенных в сторону путешественников, стояли четверо или пятеро островитян. Одеты они были, так же как и женщины в деревне, в короткие юбки из увядшей травы. Судя по активной жестикуляции, аборигены успели заметить странную компанию, двигавшуюся в направлении святилища, а затем вдруг спрятавшуюся в траве.

– Где находится окно перехода? – спросил у Лукони Волчатник.

– В самом центре святилища, прямо под алтарем, – ответил бесенок.

– Ты же говорил, что под алтарем находится жертвенный колодец, – напомнил Хорн.

– Все верно, – подтвердил свои слова Луконя. – Окно перехода расположено на дне жертвенного колодца. Оно всегда открыто, поэтому достаточно просто прыгнуть в колодец…

– Этого только недоставало, – недовольно проворчал Брандл. – Самому прыгать в жертвенный колодец.

– Это абсолютно безопасно, – заверил лепрехуна Луконя. – Куда сложнее будет добраться до колодца. Думаю, островитяне откажутся организовать для нас экскурсию по своему святилищу.

– А как ты прежде добирался до этого перехода? – спросил бесенка Антип.

– Я знаю, что под алтарем есть переход, но сам никогда им не пользовался, – ответил Луконя. – Прежде у меня не было необходимости попасть с острова Гур-эт-Дар туда, куда мы сейчас направляемся.

– И каков же будет план наших действий? – поинтересовался Хорн.

– Ну, это ты у нас специалист по планам, – льстиво улыбнулся Волчатнику Луконя. – Пошевели мозгами, может быть, что-нибудь и придумаешь.

– Да какие проблемы? – непонимающе махнул рукой Антип. – Мы с Хорном вдвоем разгоним эту кучку дикарей.

– Я так не думаю, – с сомнением покачал головой Луконя. – Местные жители хотя и выглядят неказисто, зато дерутся насмерть. Не забывай, что у них хорошая практика. Во всяком случае, я бы не стал рисковать.

– Так что же делать? Иначе нам до алтаря не добраться?

– У меня есть идея, – чтобы привлечь к себе внимание спутников, Брандл помахал над головой рукой, в которой у него была зажата дымящаяся трубка. Удостоверившись, что все смотрят только на него, лепрехун сунул трубку в рот, степенно затянулся и обратился с вопросом к Луконе: – Я так понимаю, местные жители никогда прежде волков не видели?

– На острове нет животных крупнее тех свинок, которых мы заметили в деревне, – ответил бесенок.

– В таком случае, – Брандл снова затянулся, – я могу проехаться вокруг святилища верхом на Волке. Если это и не повергнет островитян в ужас и не заставит их разбежаться куда глаза глядят, то уж, во всяком случае, отвлечет их внимание и даст вам возможность добраться до алтаря.

– Что ж, – подумав, высказал свое мнение Хорн. – По-моему, есть смысл попытаться. Состязаться с Волком в резвости островитяне не смогут, так что, пока Брандл сидит на нем верхом, ему ничто не угрожает. Если этот план не сработает, будем думать, что делать дальше.

Постучав трубкой о каблук, лепрехун вытряхнул из нее золу, после чего заново набил табаком и тщательно раскурил. Выпустив струйку сизого дыма, он подошел к Волку и похлопал его по боку:

– Ну что, Волчок, прокатимся?

Волк лег на землю, и Брандл ловко, как заправский жокей, победивший не в одной скачке, запрыгнул к нему на спину.

– Волк, ты понял, что нужно делать? – обратился к зверю Хорн.

Волк ответил своему хозяину долгим взглядом.

– Все в порядке, Брандл, – сказал Хорн лепрехуну. – Волк не бросит тебя, что бы ни случилось.

– Я в этом не сомневаюсь. – Сказав это, Брандл наклонился и что-то тихо шепнул Волку на ухо.

Антип готов был поклясться, что на одно мгновение оскал Волка сделался похожим на улыбку.

Затем Волк поднялся и легкой трусцой побежал в направлении святилища.

Должно быть, стоявшие в проеме каменных ворот островитяне не сразу поняли, что происходит. Вначале они видели только маленького странно одетого человечка, который приближался к ним, перемещаясь какими-то странными прыжками, то едва ли не с головой скрываясь в высокой траве, то снова выпрыгивая из нее. Но ближе к святилищу трава была выкошена, и, когда Волк с седоком на спине выбежал на открытое пространство, со стороны группы островитян послышались пронзительные крики. Правда, пока было трудно определить, были ли это крики ужаса или боевые возгласы. Однако у Брандла на сей счет имелось свое, совершенно определенное мнение. Он ни секунды не сомневался, что образ огромного матерого зверя, не похожего ни на что из того, что видели в своей жизни островитяне, вселит в примитивные души аборигенов первозданный страх. Лихо пришпорив Волка пятками, лепрехун гикнул так, что даже Хорн от неожиданности пригнул голову, решив, что в действие вступила какая-то неведомая ему сила, участие которой первоначальным планом не предусматривалось.

В ответ на боевой клич лепрехуна Волк рванулся вперед. Стремительно, как выпущенная из лука стрела, он летел на ворота, занятые островитянами, а сидевший у него на спине Брандл улюлюкал и завывал на сотни голосов, так что, закрыв глаза, можно было подумать, будто на святилище напала свора голодных демонов. Следует отдать аборигенам должное – они до последнего стояли в створе ворот, сжимая в руках свои сучковатые дубинки. Но когда Волк в высоком прыжке, перелетев через их головы, ворвался в святилище, островитяне кинулись врассыпную. Но все же древний суеверный ужас, оказавшийся сильнее страха перед невиданным существом, не давал им покинуть святилище. Не решаясь пересечь незримую запретную черту, островитяне, словно стая затравленных псами кроликов, принялись метаться от одних ворот к другим.

Волк перепрыгнул через алтарь, который представлял собой две сдвинутые вместе каменные плиты, установленные на невысоком постаменте, на каждой из которых была вырезана половина солнечного диска с разбегающимися в стороны ниточками лучей, и покинул святилище через ворота, противоположные тем, через которые проник в него.

Аборигены не успели еще прийти в себя после нападения ужасного зверя со всадником на спине, похожим на миниатюрного демона зла, когда через свободные ворота в святилище вбежали еще трое чужаков.

– Где окно? – на бегу спросил у Лукони Хорн.

– Под алтарем, – ответил бесенок. – Нужно раздвинуть плиты.

Добежав до алтаря, Хорн обхватил руками одну из плит, закрывающих жертвенный колодец, и потянул ее на себя. Огромная и, должно быть, невероятно тяжелая плита удивительно легко сдвинулась с места и медленно заскользила по вырезанным в постаменте пазам.

Несмотря на весь свой страх, надругательства над святынями островитяне стерпеть не смогли. Двое аборигенов, вооруженные дубинками, набросились на Хорна. Еще один кинулся с другой стороны на Антипа, который только начал двигать вторую половину алтарного стола.

Хорн, пригнувшись, ушел от удара дубинки и ногой ударил напавшего на него священнослужителя под коленку. Споткнувшись, дикарь зарылся носом в землю. Выпрямившись, Хорн одним движением выхватил из-за пояса меч, отбил удар второй нацеленной на него дубинки и ударом рукоятки меча в лоб сбил с ног островитянина, который, судя по злобному выражению лица, был нераскаявшимся грешником.

Антип, увидев бегущего на него аборигена, развернулся к нападавшему лицом и откинул в сторону правую руку, в которой в ту же секунду блеснул нож вестника смерти.

Находившийся у него за спиной Хорн запрыгнул на приоткрытый алтарный стол и со всего размаха ударил Антипа ногой по ребрам. Не ожидавший удара Антип упал на землю. Спрыгнув на землю рядом с ним, Хорн мечом парировал удар дубинки островитянина, после чего суставами согнутых пальцев ударил его в горло. Абориген как подкошенный упал на землю.

– Ты что?! – вскочив на ноги, заорал на Хорна Антип.

Волчатник холодно, как-то по-звериному, глянул в глаза парню, после чего перевел взгляд на зажатый в его руке нож. На мгновение время словно замерло. Два человека неподвижно стояли друг против друга, пытаясь угадать, какое первое движение сделает противник. Луконя, смотревший на Хорна с Антипом со стороны, решил было, что теперь уж они непременно кинутся друг на друга. Но Хорн сделал то, чего не ожидали от него ни Антип, ни Луконя, ни даже забившиеся в створы ворот и с испугом наблюдавшие за всем происходящим островитяне. Он кинул меч в ножны и, повернувшись к Антипу спиной, снова взялся за алтарную плиту. Взглянув на незащищенную спину Хорна, Антип подумал, как просто было бы вогнать в нее нож. Испугавшись собственных мыслей, он быстро сунул нож за голенище, обогнул алтарь и начал двигать вторую плиту.

– Хо-хэй!

С радостным криком, размахивая над головой треуголкой, в святилище верхом на Волке снова ворвался Брандл. Обогнув по кругу алтарь и заставив при этом островитян вновь в страхе отпрянуть к каменным воротам, ограничивающим святилище, Волк остановился неподалеку от Хорна.

– Ну, как вам это понравилось? – с гордым видом дымя трубкой, вид которой производил на аборигенов не менее устрашающее впечатление, чем невиданный зверь, поинтересовался лепрехун.

Вопрос его остался без ответа, поскольку именно в этот момент Антип и Хорн раздвинули створки алтарного стола настолько, что в открывшуюся дыру мог пролезть человек. Взяв в руку фонарик, Хорн наклонился над жертвенным колодцем.

– Ни черта не видно, – сообщил он.

– Прочь сомнения! – патетически взмахнул руками Луконя. – Это то, что нам нужно! Уж я-то знаю!

Брандл перебрался со спины Волка на одну из створок алтарного стола и тоже посмотрел в темный провал жертвенного колодца.

– Может быть, ты первым туда прыгнешь? – предложил он Луконе.

– Нет проблем! – Луконя вскарабкался на алтарь, свесил ноги вниз и, посмотрев на своих спутников, лукаво улыбнулся. – Только вы ведь все одно ничего не узнаете о моей судьбе, пока сами не прыгнете следом.

Сказав это, Луконя оттолкнулся руками от края плиты и исчез в колодце.

Какое-то время трое его спутников, склонившись над бездонным провалом, напряженно вслушивались в темноту. Из глубины колодца не доносилось ни звука.

– Теперь твоя очередь, – подняв голову, обратился к Брандлу Хорн.

– Это почему же моя? – возмущенно вскинул бороду лепрехун.

– Без разговоров, – строго произнес Хорн и указал пальцем в открытый створ между плитами жертвенного алтаря.

Брандл тяжело вздохнул и, сделав осторожный шаг вперед, остановился на самом краю провала. Поглубже натянув на голову треуголку, он изо всех сил сжал зубами конец чубука своей неизменной трубки и, глубоко затянувшись, прыгнул в колодец.

– Волк, – окликнул своего верного спутника Хорн.

Волк запрыгнул на каменную плиту, подошел к самому краю и посмотрел на своего хозяина, словно надеясь, что тот все-таки одумается и отменит свой нелепый приказ.

– Давай, Волк, – Хорн ласково потрепал своего любимца по загривку. – Все будет в порядке.

Подогнув ноги, Волк почти опустился на живот и, взмахнув хвостом, соскользнул в колодец.

Взглянув на Антипа, Хорн сделал в сторону колодца приглашающий жест рукой. Натянуто усмехнувшись, Антип подошел к краю кажущегося бездонным провала и, не заглядывая в него, дабы не дать страху возможности парализовать волю и разум, прыгнул в колодец.

Оставшись один, Хорн посмотрел на испуганно жмущихся к воротам святилища островитян.

– Вы, конечно, не понимаете, что я вам говорю, – сказал он. – Но все же я хотел бы извиниться перед вами за причиненное беспокойство. Считайте нас просто очередными жертвами своему божеству.

Один из островитян, должно быть, самый решительный и бесстрашный, погрозил Волчатнику дубинкой.

Улыбнувшись в ответ, Хорн сделал прощальный жест рукой и прыгнул в колодец.

Глава 21

Падение оказалось совсем не таким долгим, как ожидал Антип. Он даже не успел почувствовать замирание духа, сопутствующее полету в бездну, как уже вновь ощутил под ногами твердую почву. В следующее мгновение лицо Антипа обожгло ледяным дыханием ветра, а все тело сковало лютым морозом. Он оказался в царстве холода и серого полумрака. Вокруг себя Антип видел только бесформенные нагромождения льда и огромные торосы, покрытые глубокими кавернами в тех местах, где лед соприкасался с морской водой. Да и под ногами была вовсе не земля, а все тот же лед, присыпанный тонким слоем снега. Над головой же у него простиралось небо, похожее на выкрашенную в темно-фиолетовый цвет крышку огромной кастрюли, прихлопнувшей собой весь мир. Никого из тех, кто прыгнул в жертвенный колодец перед Антипом, видно не было. На снегу были заметны какие-то полустертые ветром следы, но куда они вели, Антип определить не мог. В голове мгновенно, как взрыв, родилась мысль: подлая нечисть нарочно заманила его в это гиблое место и бросила здесь на погибель.

Чтобы сохранить остатки тепла в собственном теле, Антип зябко обхватил себя за плечи и повернулся к ветру спиной. Пронзительный ледяной ветер без труда проникал сквозь легкую одежду – Антипу казалось, что кожа на спине превращается в грубую дерюгу, утыканную острыми иголками.

– Где Хорн?! – услышал Антип позади себя отчаянный крик Лукони.

Обернувшись, парень увидел голову бесенка, выглядывающую из ледяной пещеры.

– Не знаю! – прокричал в ответ Антип. – Он собирался прыгнуть в колодец следом за мной!

– Иди сюда! – Луконя махнул Антипу рукой.

На негнущихся ногах Антип подбежал к тому месту, где прятался Луконя, и быстро нырнул в неглубокую ледяную нишу, в которой помимо бесенка находились также Брандл и Волк.

– Здесь не теплее, чем снаружи, – заметил, попыхивая трубочкой, лепрехун. – Зато ветра нет.

– Где же Хорн?! – в отчаянии всплеснул руками Луконя. – Мы не можем покинуть это место без него! Он не выберется отсюда один!

– А если и мы не выберемся отсюда в ближайшие несколько минут, то тоже останемся здесь навсегда, – мрачно заметил Брандл.

Лепрехун был единственным, кто в поисках тепла решался прижаться к мохнатому боку Волка, которому мороз был нипочем. Но, судя по тому, как отчаянно стучали зубы Брандла по чубуку трубки, это не спасало его от пронзительного холода.

Спрятав кисти рук в рукава рубашки, Луконя снова выглянул за пределы ледяной пещеры.

– Хорн! Хорн! – радостно закричал он, увидев лучик света от фонаря Волчатника.

Развернувшись на голос, Хорн подбежал к своим спутникам и нырнул в облюбованное ими укрытие.

– Ну и холод! – пожаловался он, отчаянно стуча зубами. – Куда ты завел нас, бес?

Луконя попытался сложить посиневшие губы в свою обычную, хитроватую и одновременно немного насмешливую улыбку, но вместо этого у него получилась жутковатая гримаса, похожая на предсмертный оскал.

– Не догадываешься? – спросил он у Хорна, выбивая зубами неровный, прерывистый ритм.

– Высказав предположение, что мы на Замерзшем континенте, я скорее всего окажусь недалеко от истины, – сказал Хорн.

– Точно, – кивнул Луконя. – Это он и есть – Замерзший континент. Кстати, ты с полным на то правом можешь испытывать законное чувство гордости: до тебя здесь не ступала нога ни единого человека – разве что только нечисть изредка забредает.

– Да? В таком случае кто же это?

Луч света из фонарика в руке Хорна скользнул по ледяной стене пещеры.

– О, черт!

Антип так резво отпрыгнул в сторону, увидев то, на что указывал луч света, что ударился головой о свод пещеры. В непосредственной близости от того места, где он только что сидел, изо льда высовывалась кисть руки со скрюченными пальцами.

Хорн поднял фонарь чуть выше, и взглядам всех присутствующих предстало ужасающее зрелище: не менее десятка обнаженных человеческих тел, вмороженных в глыбу льда. Особенно жуткое впечатление производило лицо одного из мертвецов. Обращенное в сторону ошеломленных путешественников, оно смотрело на них широко открытыми глазами. Рот погибшего был открыт, словно он и мертвый все еще продолжал взывать о помощи, пытаясь вырваться из ледяного плена.

– Что все это значит, черт тебя дери?! – заорал на Луконю Брандл.

– А что, по-твоему, происходит с теми несчастными, которых аборигены с острова Гур-эт-Дар сбрасывают в жертвенный колодец? – посмотрев на своего приятеля, тихо произнес Луконя.

– Ты хочешь сказать, что это?.. – не закончив фразу, Брандл указал рукой на стену льда, в которой навечно застыли тела принесенных в жертву островитян.

Луконя молча кивнул.

– Проклятие! – заорал, раскинув руки в стороны и с ужасом глядя себе под ноги, Антип. – Это значит, что здесь все вокруг усеяно мертвецами!

– А что я могу сделать? – виновато развел посиневшими от холода руками Луконя. – Это не я надоумил островитян использовать окно перехода в качестве жертвенного колодца.

– Надо убираться отсюда! – крикнул Брандл. – Я даже трубку не могу раскурить!

Он ударил огненные палочки одну о другую, но высеченная искра погасла, не долетев до набитой табаком трубки.

– Верно, – согласился с лепрехуном Хорн. – Иначе скоро мы сами превратимся в ледышки. Далеко до следующего окна?

– Да здесь оно, – взглядом указал куда-то за ледяной завал Луконя. – Рядом.

– Ну, так пошли!

Луконя высунулся было из укрытия, но, тут же получив в лицо пригоршню снега, брошенную порывом ледяного, режущего словно бритва ветра, отшатнулся назад.

– Давай, Луконя! – подтолкнул его в спину Хорн. – Мы все идем за тобой!

Выкрикнув какое-то нечленораздельное проклятие, Луконя выбежал из пещеры и кинулся на приступ ледяного завала.

Перебраться через нагромождения льда оказалось не так сложно, как виделось со стороны. Сваленные в кучу неведомой силой ледяные глыбы образовывали некое подобие неровной лестницы. Однако, поднимаясь по ней, следовало соблюдать предельную осторожность, стараясь не соскользнуть с очередной ступеньки. Поскольку ухватиться было не за что, подобная оплошность могла закончиться не просто падением вниз, но и переломанными конечностями.

К счастью, все закончилось благополучно. Едва не полетел вниз поскользнувшийся на льдине Брандл, но маленького лепрехуна успел поймать зубами за шиворот поднимавшийся следом за ним Волк.

Перебравшись через ледяной завал, Луконя остановился перед небольшой полыньей удивительно правильной овальной формы. Темная вода в полынье была частично затянута плавающей на ее поверхности шугой.

– Нам сюда, – сообщил бесенок, у которого от холода уже зуб на зуб не попадал.

– Сюда? – отказываясь верить услышанному, Антип взмахом руки указал на полынью, словно надеялся, что Луконя вдруг улыбнется и скажет, что пошутил.

Но бесенку было не до смеха – его щеки, уши и кончик носа сделались мертвенно-бледными, что свидетельствовало о возможном обморожении.

– Это не опаснее, чем прыгать в жертвенный колодец, – заверил своих спутников Луконя.

Хорн с изрядной долей сомнения глянул на полынью.

– Откуда тебе известно, что именно эта полынья является окном перехода? – спросил он у бесенка.

– Мне известны все окна переходов в пределах Бескрайнего мира, – ответил Луконя, старательно растирая онемевшие уши. – Карта путей переходов отпечатана у меня в мозгу, – для убедительности Луконя постучал согнутым пальцем по лбу. – Только не спрашивай меня, как она туда попала, – я и сам не знаю ответа на этот вопрос.

– Слушай, а почему окна переходов почти всегда находятся в таких местах, куда нормальному человеку даже в голову не придет сунуться? – спросил у Лукони Антип.

– Именно по этой причине, – ответил ему Луконя. – Чтобы никто не сунулся сдуру в окно перехода.

– Кончайте выяснять, что да как! – завопил Брандл, которому до сих пор так и не удалось раскурить свою трубку. – Я замерз, как собака, и безумно хочу курить! А когда я хочу курить, я не могу думать ни о чем другом!

Разбежавшись, лепрехун прыгнул в полынью и исчез, не успев коснуться воды.

Трудно сказать, что подействовало на оставшихся сильнее – бесстрашный прыжок Брандла или убийственный холод, пробравшийся уже до самого нутра, – только следом за лепрехуном все разом, включая и Волка, кинулись к полынье. Так что в какой-то момент возле окна перехода едва не возникла сутолока. Хорн неловко зацепил Антипа плечом, и тот, поскользнувшись на льду, с криком полетел в полынью.

Антип успел заметить только быстро приближающуюся к нему черную воду, поверх которой плавал плотный слой мелкого рыхлого льда, намерзшего из соленой морской воды, после чего провалился во тьму.

Падение был прервано довольно-таки сильным ударом обо что-то твердое. Однако боль в ушибленном плече мгновенно оказалась забыта, едва только Антип почувствовал, как все его тело обволакивает блаженное тепло.

Рядом послышался негромкий хлопок, как от падения какого-то тяжелого тела. Затем еще один.

– Что за черт! – услышал Антип недовольный голос Хорна. – Темно, как… Луконя!

– Я здесь, – раздался из темноты голос бесенка.

– Куда мы попали? Я ни черта не вижу!

– А где твой фонарь, Хорн? – послышался откуда-то со стороны голос Брандла.

– Не работает, – ответил Хорн. – Должно быть, отключился от удара.

– Сейчас организуем освещение, – пообещал невидимый в темноте Луконя.

Следом за этим Антип услышал быстрые шаги, короткий тупой удар и длинное витиевато закрученное проклятие.

– Что там? – настороженно спросил Хорн.

– Я выбрал неверное направление, – ответил, цедя слова сквозь стиснутые зубы, Луконя. – И уперся в стену.

Из темноты послышался короткий смешок Брандла.

Антип носом потянул воздух. Воздух был какой-то странный, как в старой кладовке, куда давно никто не заглядывал, – пахло пылью и еще чем-то очень знакомым. Что именно это был за запах, Антип определить не успел, – в воздухе, стирая все остальные запахи, поплыл душистый аромат табачного дыма из трубки лепрехуна.

Луконя протопал в другую сторону, откуда послышалась негромкая возня, неизменно сопутствующая поискам на ощупь, если их ведет не привыкший к вечной тьме слепец, а затем неприятный, режущий слух металлический скрежет, как будто приводился в движение некий механизм, простоявший без надобности не один год. И неожиданно сверху на людей обрушился поток ослепительного солнечного света, заставивший на время зажмуриться.

Открыв глаза, Антип увидел, что они находятся в узкой и длинной прямоугольной камере с глухими стенами, сложенными из квадратных каменных блоков. Поперек камеры можно было сделать не более трех шагов, а вдоль – так все двадцать. Свет, показавшийся вначале нестерпимо ярким, был на самом деле тусклым и чуть желтоватым. Проникал он в камеру через небольшое круглое отверстие в потолке. В стенах камеры имелось множество ниш различных размеров, в которых были аккуратно расставлены разнообразные сосуды, коробочки, небольшие сундучки и просто свертки. Сами же стены были покрыты густой, плотной сеткой непонятных значков, вырезанных на камне.

– Славное местечко, – выпустив облачко дыма, насмешливо заметил Брандл.

Хорн подошел к стене и провел пальцем по строчкам причудливых значков, похожих на кривляющихся человечков.

– Гробница фараона Диджера Четвертого, – уверенно произнес он, посмотрев на Луконю.

– Снимаю шляпу перед необъятной широтой ваших познаний, досточтимый Хорн из рода Волчатников, – бесенок сделал широкий жест рукой, словно бы снимая с головы несуществующую шляпу, и, отставив ножку назад, отвесил Хорну галантный поклон.

– Неужели мы опять среди мертвецов? – обескураженно всплеснул руками Брандл.

– Нет-нет, – протестующе взмахнул рукой Луконя. – Камера с мумией фараона расположена в другом конце коридора. А мы находимся в камере, выполняющей роль подсобного помещения. Здесь собраны вещи, которые, как полагали древние, могли понадобиться усопшему в загробном мире: еда, питье, одежда, всевозможная утварь, деньги…

– Деньги?

Лепрехун подбежал к ближайшей нише, чтобы заглянуть в стоявший в ней горшок. Перевернув сосуд, Брандл с недоумением уставился на высыпавшуюся из него горстку серой трухи.

– К сожалению, большинство из того, что хранилось в этой камере, давно уже пришло в негодность, – с улыбкой объяснил алчному лепрехуну Хорн. – Фараон Диджер Четвертый жил и правил в начале Второй эпохи, следовательно, с тех пор, как его похоронили, минуло более трех тысячелетий.

– Но деньги не могли испортиться, – резонно возразил Волчатнику Брандл. – Что касается денег, тут меня не проведешь.

Лепрехун подошел к следующей нише и развернул лежавший в ней сверток.

– Гадость какая! – с омерзением воскликнул он, отбросив в сторону то, что находилось в свертке.

– Что там? – поинтересовался Антип.

– Дохлая кошка! – возмущенно пыхнул трубкой Брандл.

– Должно быть, это была любимая кошка фараона, – усмехнулся Луконя.

Лепрехун отряхнул руки и перешел к следующей нише, в которой стоял небольшой сундучок.

– Ладно, посмотрим, что здесь у нас, – сказал он, протягивая руку к сундучку.

– Остановись, Брандл, – предостерег его Хорн.

– А в чем дело? – удивленно посмотрел на Волчатника лепрехун.

– Ты никогда не слышал, что случается с грабителями пирамид? – невинным голосом осведомился Хорн.

– Нет, – отрицательно качнул головой Брандл. – А что?

– Их преследует вставшая из саркофага мумия фараона, – зловещим полушепотом сообщил ему Хорн.

Брандл задумчиво приподнял подбородок, почесал шею и выпустил большое кольцо дыма.

– По-моему, все это сказки, – сказал он.

– Как знаешь, – с безразличным видом пожал плечами Хорн. – Но я бы на твоем месте не стал рисковать. При том, что нам предстоит провести здесь не один день, у мумии будут все шансы добраться до тебя.

– Не один день! – Лепрехун возмущенно подпрыгнул на месте. – Несколько дней рядом с покойником!

– Успокойся, – сказал Луконя. – Этому покойнику несколько тысяч лет.

– Покойники не вино, чтобы становиться от выдержки лучше, – недовольно буркнул Брандл.

– Слушайте, – обиженно насупился Луконя. – Я доставил вас в самое надежное укрытие, какое только можно найти во всем Бескрайнем мире. А вы, вместо того чтобы рассыпаться в благодарностях, осыпаете бедного беса какими-то совершенно необоснованными обвинениями. Я не могу угодить всем сразу!

– Луконя прав, – поддержал бесенка Хорн. – Пирамида, в которой находится усыпальница фараона Диджера Четвертого, стоит среди песков Мертвой пустыни, которая поглотила некогда находившийся здесь город Фрах – древнюю столицу Страны Фараонов. Теперь сюда если кто и забредает, так только охотники за сокровищами. Но, насколько мне известно, никто еще не смог отыскать вход в пирамиду Диджера Четвертого.

– Точно, – подтвердил его слова Луконя. – Грабители могил упорно долбят известняковые блоки, из которых сложена пирамида, надеясь отыскать замурованный вход. А на самом-то деле все проще простого…

– Стоп! – остановил словоохотливого бесенка Хорн. – Не стоит разглашать тайны мертвых.

– Да здесь же все свои, – недоуменно посмотрел на своих спутников Луконя. – Мы же не какие-нибудь там грабители.

– И все же лучше промолчать, – сказал Хорн. – Секрет, который известен даже двоим, это уже не секрет. А нас здесь четверо.

– Пятеро, – указав на Волка, поправил Хорна лепрехун.

– Верно, пятеро, – согласился с ним Волчатник.

– А откуда здесь свет? – поинтересовался Антип.

– Потайная система медных зеркал, передающая внутрь пирамиды дневной солнечный свет, – объяснил ему Луконя. – Ею пользовались еще строители пирамиды.

– А объяснит мне кто-нибудь, как мы отсюда выберемся, когда придет время? – поинтересовался Брандл.

– Я избрал это место не только потому, что оно скрыто от всего мира, – самодовольно улыбнулся Луконя. – В камере, где расположена сокровищница фараона, имеется окно перехода, который ведет прямиком в Подлунную Империю. От того места, где мы окажемся, воспользовавшись этим переходом, до Тартаканда всего-то день пути.

– Молодец, Луконя, – похвалил бесенка Хорн. – Все-то ты предусмотрел.

Луконя польщенно улыбнулся.

– А как твои уши? – поинтересовался Хорн, взглянув на багровые кончики ушей бесенка. – Не сильно обморозил?

– Да, кажется, не очень, – Луконя осторожно коснулся кончиками пальцев левого уха. – Покалывает только немного, а так не болит.

– Волк, – взмахом руки подозвал к себе зверя Хорн.

Волк подошел к хозяину и, повинуясь новому приказу, покорно лег на пол.

Присев на корточки, Хорн осторожно подцепил двумя пальцами лоскут кожи на голове Волка, оттянул его в сторону и внимательно осмотрел рану.

– Ничего страшного, – ободряюще похлопал он зверя по спине. – Через день заживет.

– Через день? – недоверчиво посмотрел на Волчатника Брандл.

Хорн никак не прокомментировал свои слова. Вытянув из штанов подол рубашки, он ножом распорол плотный нижний шов и достал из него пять блестящих скобок, сделанных из материала, похожего на металл, но гораздо более гибкого и плотного. Сведя вместе края раны на голове Волка, Хорн умело зафиксировал их скобками.

– Ну, вот и все, – сказал он, потрепав Волка по загривку. Посмотрев на своих притихших спутников, Хорн спросил: – Других пострадавших нет?

– Нет, но непременно будут, – с уверенностью заявил Брандл.

– Как это понимать? – недоумевающе сдвинул брови Хорн.

– Мы собираемся просидеть здесь несколько дней, а у нас с собой нет ни еды, ни питья, – пояснил свою мысль лепрехун. – А мне, кроме вышеперечисленного, нужен еще и табак. На запасы покойного фараона, как я уже убедился, рассчитывать не приходится.

– Ты меня за идиота держишь? – свысока глянул на своего приятеля Луконя. – Я все заранее подготовил. В соседней комнате есть все необходимое для того, чтобы просидеть здесь как минимум месяц! Даже табак для совершенно невозможного зануды-лепрехуна.

Луконя прошел в конец камеры и, сунув руку в пристенную нишу, повернул скрытый в ней потайной рычаг. Часть стены медленно, с душераздирающим скрежетом отошла в сторону.

– Прошу! – Луконя сделал жест рукой, приглашая всех следовать за ним. – Можете сами ознакомиться с теми запасами, которые я предусмотрительно сделал.

Хорн пару раз стукнул фонариком о ладонь, и он снова загорелся. Освещая путь, Волчатник первым вышел в узкий коридор, находившийся по другую сторону открывшегося прохода. Следом за ним двинулись Антип и Волк. Чуть поотстав от остальных, Брандл дернул Луконю за подол рубашки.

– Слушай, – негромко сказал он. – А когда это ты успел сделать запасы? Ты ведь не знал заранее, что мы сюда направимся.

– Я не знал, а Морок, должно быть, догадывался, – таинственным полушепотом ответил лепрехуну бес. – Это он доставил сюда припасы. Только просил никому об этом не говорить. Но на тебя-то, я надеюсь, можно положиться?

Сделав многозначительное лицо, Брандл жестом заверил Луконю, что тайна эта навсегда останется похороненной в его душе. По большому счету, ему было абсолютно безразлично, кто доставил в пирамиду припасы. Лепрехун проявлял некоторое беспокойство по одной простой причине: он сомневался, известен ли Мороку его любимый сорт табака.

Глава 22

Наверное, Луконя не грешил против истины, называя гробницу Диджера Четвертого идеальным убежищем. Какие бы усилия ни прилагал Гудри-хан для поисков беглецов, вряд ли ему самому или кому-либо из его советников могло прийти в голову, что искать их следовало под каменной громадой, достигающей ста семидесяти пяти метров в высоту. Скорее всего и Хорн был прав, считая, что им следует провести в пирамиде не менее десяти дней – за этот срок даже наиболее рьяные прислужники Гудри-хана должны были отказаться от дальнейших активных поисков Волчатника и его сообщника, уверовав в то, что, вопреки предпринятым чрезвычайным мерам, им каким-то образом удалось покинуть пределы Подлунной Империи.

Десять дней – так десять дней: ни у кого на сей счет не было никаких возражений. И это несмотря на то что гробница фараона, помимо всего прочего, была еще и самым скучным местом во всем Бескрайнем мире. Впрочем, свое мнение каждый держал при себе. Точно так же, как каждый сам старался придумать для себя какое-нибудь занятие, чтобы как-то скоротать уйму свободного времени.

Проще всех решил эту проблему Брандл. Лепрехун притащил из сокровищницы фараона старый полуистлевший ковер и постелил его на полу в уголке камеры, которую путешественники выбрали в качестве своего постоянного местопребывания по той простой причине, что древняя осветительная система, основанная на системе зеркал, здесь работала лучше, чем в других отсеках гробницы. Сидя на ковре, скрестив ноги, лепрехун целыми днями, дымя трубкой, которую не выпускал изо рта даже во сне, подшивал маленький, аккуратный синий башмачок из мягкой замши. Как оказалось, все это время башмачок находился у него в кармане вместе с шилом, мотком дратвы и небольшим сапожным ножом. Тем, кто наблюдал за его работой, казалось, что башмачок давно уже готов, но Брандл вечно был чем-то недоволен. Глядя на него, можно было подумать, что во всем свете не существует более важного занятия, чем придание этому и без того безупречному башмаку идеальной законченной формы.

На второй день пребывания в гробнице, освоившись с непривычной обстановкой, Антип вооружился удивительным фонариком, включающимся простым нажатием маленькой черной кнопки на его цилиндрическом корпусе, который одолжил ему Хорн, и на пару с Луконей обошел все комнаты последнего пристанища Диджера Четвертого. Всего их было пять: усыпальница фараона, сокровищница, две камеры с древними письменами на стенах и нишами, заполненными столь необходимыми покойному вещами, и, наконец, пятая камера квадратной формы, в которой не было абсолютно ничего, кроме бесконечных надписей, покрывавших не только ее стены, но даже потолок и пол. Назначение этой камеры Луконя не смог объяснить Антипу. Или же не захотел, что тоже было вполне вероятно.

Сама по себе идея хоронить мумифицированный труп в гробнице, спрятанной под циклопическим сооружением, в строительство которого были вложены немыслимые силы и средства, представлялась Антипу в высшей степени глупой. Возможно, именно поэтому и сама гробница не вызвала у него особого интереса. Все здесь было невероятно старым и ветхим. Некоторые предметы рассыпались, превращаясь в пыль, стоило только до них дотронуться. Даже каменные плиты, которыми были выложены стены гробницы, покрывали щербины и трещины. От всего, что видел Антип, веяло не просто стариной и древностью, а тленом и прахом. Казалось, в этой застоявшейся атмосфере, воздухом которой дышали еще рабы Второй эпохи, все, будь то вещь или живое существо, медленно, но неумолимо превращалось в ничто.

Завершив осмотр гробницы, Антип окончательно заскучал.

Как-то он спросил у Хорна, сколько лет требуется для того, чтобы овладеть всеми знаниями, которые известны людям, на что Волчатник, усмехнувшись, ответил, что тот, кто хочет знать все, не прекращает учиться всю свою жизнь.

Подобная перспектива вовсе не показалась Антипу настолько уж привлекательной, чтобы отказаться ради нее от всего остального, что могла подарить человеку жизнь.

– А что, если использовать для этого колдовство? – спросил он.

Хорн снова усмехнулся.

– С помощью того, что ты называешь колдовством, можно за достаточно короткий срок загнать в голову человека колоссальный объем информации, – ответил он. – Но на то, чтобы он научился пользоваться всеми этими знаниями, ему не хватит и жизни. Это все равно, как если бы ты взялся читать толстенную книгу, при написании которой были использованы не менее сотни языков. Причем слова на разных языках следовали бы друг за другом вперемежку, без какой-либо определенной системы. Для того чтобы прочитать эту книгу или хотя бы просто понять, о чем в ней идет речь, тебе мало того, что пришлось бы сначала овладеть всеми использованными в ней языками, но еще и нужно было бы выяснять каждый раз, к какому из языков принадлежит то или иное слово. Как ты думаешь, тебе хватило бы жизни на то, чтобы освоить эту книгу?

Антип скептически усмехнулся.

– В таком случае к чему все это?

– Что именно? – не понял его Хорн.

– Стремление к знаниям, которые невозможно постичь в полном объеме?

Хорн озадаченно провел пальцами по шраму на щеке.

– Честно признаться, не знаю, – сказал он. – Но похоже на то, что человек просто не может жить без стремления к чему-то недостижимому. Это не обязательно должны быть знания – цель у каждого может быть своя, но она непременно должна находиться за пределами той области, которая лежит в границах досягаемости.

Похоже, Луконя полностью разделял мнение Хорна по данному вопросу. Бес и Волчатник могли часами сидеть в углу камеры, обсуждая что-нибудь такое, до чего другим не было абсолютно никакого дела. Например, проблему расширяющейся Вселенной. Если их послушать, то можно было решить, что звезды постоянно с огромной скоростью удаляются друг от друга, а ведь для того, чтобы убедиться в обратном, достаточно было просто ночью взглянуть на небо. А в другой раз они заспорили о том, что было, когда Вселенной еще не было. Луконя утверждал, что ничего и не могло быть, поскольку в тот момент не существовало даже времени. Хорн же придерживался мнения, что Вселенная была всегда, только она постоянно видоизменялась, то расширяясь до непостижимо огромных размеров, то сжимаясь в бесконечно малую точку, из которой затем рождалась новая Вселенная.

Даже Брандл, который сидел в сторонке, мерно попыхивая трубочкой, и тот время от времени вставлял какое-нибудь глубокомысленное замечание по поводу обсуждаемой проблемы.

Антип же во время этих бесед по большей части отмалчивался. И вовсе не потому, что ему было нечего сказать. Причина заключалась в том, что, по мере того как один день сменял другой, такой же длинный и скучный, как и предыдущий, он начинал чувствовать, что постоянное присутствие рядом товарищей по добровольному заточению тяготит его. И хотя никто из них не предъявлял парню никаких упреков или претензий, Антип все время ждал, что кто-нибудь припомнит ему, что произошло в лагере янычар и во время последующего бегства. Не желая говорить на эту тему, Антип предпочитал держаться в стороне.

Подобное поведение не могло не вызвать ответной реакции со стороны других временных обитателей гробницы, которые, в свою очередь, тоже начали сторониться Антипа, подозревая, что причина его отчужденности кроется в тех далеко не лестных замечаниях, которые он не так давно делал в отношении представителей рода нечисти. Луконя старался общаться с Антипом как можно меньше и без необходимости даже не смотрел в его сторону. Брандл же попросту игнорировал его присутствие.

Кто относился к Антипу по-прежнему, так это только Волк. Рана от янычарской сабли на его голове, как и обещал Хорн, зажила на второй день после того, как были наложены скобки, и теперь Волк неподвижно, как изваяние, лежал в дальнем углу камеры, вытянув перед собой свои сильные лапы, и немигающим взглядом наблюдал за тем, что происходило вокруг.

Да что говорить о нечисти и Волке, который вообще непонятно кем был, если даже в общении с Хорном пропала былая непринужденность. Антип более не испытывал перед Хорном того панического страха, который погнал его прочь из суразской таверны «Бутылочное горлышко». Наблюдая за Волчатником, он пришел к выводу, что истории, которые рассказывал ему дед о людях из Мира без Солнца, сильно преувеличивают реальные факты. Да, у Хорна была какая-то своя, никому не понятная цель, но при этом он не шел к ней по трупам. Более того, Антипа порою даже удивляло столь трепетное отношение сурового воина, каким представлялся ему Хорн, к чужим жизням. И все же Антип сторонился Волчатника. А тот, в свою очередь, не стремился навязать парню свое общество. Казалось, его вполне устраивало общение с Луконей и Брандлом, с которыми он мог часами беседовать на самые разнообразные темы. Слушая эти их разговоры, Антип мысленно благодарил старого отшельника из покосившегося домика на берегу реки Солмы, отделяющей Великие Степи от Подлунной Империи, за основы тех знаний, которые он ему преподал. Антипу и сейчас было далеко не все ясно из того, о чем говорил Хорн со своими чудными собеседниками, а уж простой сельский парень, каким он был до того, как покинул Устынь, так и вовсе не понял бы в их разговоре ни единого слова. Но, возможно, именно той утраченной простоты и наивности как раз и не хватало Антипу для того, чтобы снова найти общий язык со своими спутниками. То, что прежде вызывало у Антипа неподдельный интерес, теперь настораживало его. В любой случайно произнесенной фразе он искал скрытый смысл. А за каждым действием старался разглядеть его побудительные мотивы. Он и сам не мог объяснить, почему это происходило, но и не стремился избавиться от своих новых привычек, считая, что именно так и должен поступать всякий здравомыслящий человек, стремящийся чего-то достичь в этой жизни. При этом Антип думал не о какой-то конкретной цели, которой у него пока не было, а рассуждал абстрактно, полагая, что при соответствующей настойчивости удача рано или поздно должна ему улыбнуться. Тем более что он обладал уникальной способностью, которой судьба награждала только избранных, – далеко не каждый мог хотя бы просто удержать в руках нож вестника смерти, не говоря уж о том, чтобы использовать его по прямому назначению. Нож, который теперь принадлежал Антипу и который сам он уже считал своей законной собственностью, был создан для того, чтобы убивать. Придя к такому выводу, Антип наконец-то понял, почему он не испытывал ни малейших угрызений совести по поводу убитых янычар, – за ним не было и не могло быть никакой вины. Винить его за то, что совершал нож, который он просто держал в руке, было бы все равно что судить пчелу за то, что у нее есть жало, которое она вонзает в каждого, кто попытается прикоснуться к ней. Тот, кто совершает убийство, не испытывая ненависти или злости по отношению к своей жертве, делая это так же легко и почти незаметно для себя, как дышит здоровый человек, на самом деле не совершает злодеяния, а вершит высшую справедливость, мотивы которой неясны непосвященным. Он – орудие Судьбы, всего лишь исполняет предначертанное, подобно молнии, ударяющей в человека, идущего в грозу по полю. Примерив на себя роль вершителя чужих судеб и не испытав при этом ни малейшего разочарования или хотя бы смущения, Антип тем не менее был уверен в том, что по-прежнему остается хорошим парнем. Просто отныне далеко не каждый мог понять истинные причины того, что он делал.

Теперь Антип даже и не думал о возвращении домой. Целью его был Тартаканд – город, в котором он рассчитывал найти применение своим незаурядным, как сам он полагал, способностям. И помочь ему в этом должен был не кто иной, как тот, кто называл себя Хорном из рода Волчатников. В разговоры о мести Гудри-хану за жестокое и хладнокровное уничтожение рода Волчатников Антип уже не верил. Но тем не менее Хорн имел твердое намерение пробраться в Императорский дворец в Тартаканде и встретиться с самим Всемогущим императором Подлунной. Что ему было нужно, Антип мог только догадываться. Возможно, колдуна интересовала Сфера Вечной Мудрости, о которой в свое время он не раз упоминал в разговоре с Антипом. Хотя, с другой стороны, это было бы слишком просто. Если Хорну действительно была нужна Сфера Вечной Мудрости, то, спрашивается, чего ради он стал бы обсуждать это со своим случайным попутчиком? Подобная откровенность была бы уместна только в том случае, если в планах Хорна Антипу была отведена какая-то далеко не последняя роль. Но тогда возникал вопрос: каким именно образом Хорн собирался использовать Антипа? Не зная ответа на него, строить собственные планы было не только сложно, но к тому же еще и рискованно. Но, как бы там ни было, Антип твердо решил идти вместе с Хорном до конца. Он верил в свою удачу и не сомневался в том, что при случае сумеет не упустить подвернувшуюся возможность обратить на себя внимание кого-нибудь из знатных и влиятельных сановников при дворе императора Подлунной.

Беседы Хорна с Луконей продолжались изо дня в день, и Антип все ждал, когда же бесенок спросит своего собеседника о том, что более всего интересовало Антипа. Но Луконя, то ли проявляя деликатность, то ли опасаясь, что, услышав вопрос, на который он не пожелает отвечать, Хорн вообще прекратит с ним общаться, все время ходил вокруг да около, но так и не решался напрямую спросить у Волчатника, кто он такой и что ищет в Бескрайнем мире. Только на пятый, а может быть, уже и на шестой день пребывания в гробнице Диджера Четвертого Луконя наконец-то набрался смелости и повернул разговор, который начинался с обсуждения возможных причин кризиса Первой эпохи, в сторону легенды, как он сказал, о Мире без Солнца. Причем совершил он этот поворот настолько искусно, что Антип понял, о чем идет речь, только когда услышал ответ Хорна:

– Это только твои догадки, бес. Сам же я никогда не говорил, что прибыл из Мира без Солнца.

– Но ты ведь и не отрицаешь этого? – лукаво улыбнулся бесенок.

– Следуя твоей логике, для того, чтобы меня не приняли за императора Подлунной, я должен на каждом углу кричать, что я не Гудри-хан, – рассмеялся Хорн.

– Пусть так, – согласился Луконя. Он и не думал сдаваться, а просто решил подойти к проблеме с другой стороны. – Но тебе ведь кое-что известно о Мире без Солнца?

– Покажи мне человека, который ничего о нем не знает, – ловко ушел от прямого ответа Хорн.

– Я говорю не о глупых историях, которые рассказывают друг другу подвыпившие завсегдатаи кабаков, где нет и крупицы правды, а о реальных фактах, – мягко и очень деликатно возразил ему Луконя.

– Да? – умело изобразил удивление Хорн. – Интересно было бы узнать, что ты под этим подразумеваешь?

– Ты ведь не станешь отрицать, – еще более мягко и вкрадчиво начал Луконя, – что владеешь секретами колдовства?

– Люди часто называют колдовством то, чему просто не могут найти объяснения, – покачал головой Хорн. – Вот, к примеру, Антип, – Волчатник покосился на смотревшего куда-то в сторону, но при этом внимательно прислушивающегося к разговору парня. – Помнится, он до смерти перепугался, увидев, как из глаза Волка появился луч, который затем превратился в объемную проекцию дворца Гудри-хана. Он, несомненно, решил, что здесь не обошлось без колдовства.

Неизвестный

– Я не сомневаюсь, что у тебя для этого найдется иное объяснение, – даже не взглянув на Хорна, с сарказмом произнес Антип.

– Если постараться, то объяснение можно найти всему, – глубокомысленно заметил Брандл.

– Хорошо! – решительно хлопнул себя по коленкам Луконя. – Давай сыграем в игру!

– Что за игра? – с интересом посмотрел на него Хорн.

– Давай предположим – заметь, я говорю только предположим! – что ты человек из Мира без Солнца.

Сказав это, Луконя сделал многозначительную паузу, давая Хорну возможность оценить всю красоту и изящество той игры, которую он затеял.

– Допустим, что это так, – сказал Хорн. – И что дальше?

– А дальше я задаю тебе вопросы, а ты пытаешься дать на них ответы с точки зрения человека, которому доподлинно известно, что собой представляет Мир без Солнца.

Услышав такое, Хорн не смог удержаться от улыбки. Поистине, бесенок обладал дьявольской хитростью.

– Я никогда прежде не слышал о такой игре, – честно признался Хорн.

– Потому что она распространена только среди нечисти, – тут же ответил ему Луконя. – Если не веришь мне, можешь спросить у Брандла.

Хорн вопросительно глянул на лепрехуна, который как раз в этот момент был занят тем, что заново набивал табаком свою трубку.

– Все верно, – кивнул Брандл. – Есть у нас такая игра. – Бросив быстрый насмешливый взгляд в сторону бесенка, лепрехун добавил: – Только я ни разу не слышал, чтобы Луконя в ней выигрывал.

– И как же определить в ней победителя?

– Победителем становится тот, кому удается загнать своего соперника в угол, – объяснил лепрехун. – То есть либо одному из игроков не удается найти убедительный ответ на поставленный перед ним вопрос, либо другой не может больше задать ни одного серьезного вопроса, имеющего отношение к оговоренной теме. Победителя определяет независимый судья, роль которого в данном случае я могу взять на себя.

Сказав это, Брандл с солидным видом сунул трубку в рот и, сложив руки на груди, выпустил огромный клуб дыма.

– Ну, хорошо, – согласился Хорн, – давай сыграем. Только имей в виду, – обратился он к бесенку, – все, что я буду говорить, это только плод моей фантазии.

– Само собой! – с готовностью заверил его Луконя. – Это ведь только игра! Ну, так как, начали?

– Начали! – кивнул Хорн.

– Итак, первый вопрос, – Луконя положил ладони на колени и, разведя локти в стороны, чуть наклонился вперед. – Что собой представляет Мир без Солнца?

– Ты в своем уме, Луконя! – возмущенно взмахнул руками Брандл. В одной руке у лепрехуна был зажат синий башмачок, а в другой – сапожный нож. – Кто же задает такие идиотские вопросы?!

– Послушай, это моя игра! – обиженно посмотрел на приятеля Луконя. – Так что не вмешивайся!

– Что значит «моя игра»! – еще сильнее распалился Брандл. – Можно подумать, что все остальные здесь идиоты и не понимают, что это за игра!

– Умолкни! – процедил сквозь зубы Луконя.

– Сейчас! – осклабился в язвительной улыбке лепрехун. – Только прикажи!

Глядя на эту перепалку, Хорн не смог удержаться от смеха.

– Ты и в самом деле выбрал не самое удачное начало, – сказал он, весело глядя на сникшего Луконю. – Интересно, какой ответ ты хотел получить на свой вопрос?

– Ну, надо же было с чего-то начать, – смущенно развел руками Луконя.

– Хорошо, – Хорн постарался придать лицу серьезное выражение. – Будем считать первую попытку неудачной. Давай попробуем еще раз.

– Давайте лучше я начну! – поднял руку Брандл.

– Сиди, башмачник! – махнул на него рукой Луконя. – Я и сам знаю, о чем спросить! – И торопливо, чтобы не дать лепрехуну опередить себя, выпалил: – Где находится Мир без Солнца?

Хорн озадаченно почесал затылок.

– Я бы предположил, что такого места вообще не существует, – осторожно произнес он.

– Как это? – удивленно вскинул брови бесенок. – Есть целый мир и нет места, в котором он находится?

– Именно так, – кивнул Хорн. – Объяснить тебе, что это значит, я и сам не могу. Мне известно только одно: то место, которое принято называть Миром без Солнца, не имеет определенного местоположения в пространстве.

– Ты хочешь сказать, что он постоянно перемещается? – переспросил Луконя, не понимая, о чем идет речь.

– Нет, – отрицательно качнул головой Хорн. – Тут все дело в пространственной физике, в которой я и сам, признаться, не силен. Но попытаюсь объяснить. Если мы возьмем минимальный отрезок времени, в течение которого можно провести какое-то конкретное действо, скажем, одну десятую секунды, то на протяжении его нам не удастся зафиксировать местоположение Мира без Солнца в пространстве. Но если вдруг каким-то чудом время на этой десятой доле секунды замрет или же она растянется до бесконечно долгой величины, то Мир без Солнца можно будет обнаружить одновременно во всех точках пространства.

– Да кончайте мудрить, – подняв голову от своей работы, насмешливо хмыкнул Брандл. – Какая там еще пространственная физика! Помнится, еще Серый Див, не имевший представления даже о законах элементарной механики, любил говаривать: «Я здесь – и не здесь, я везде – и нигде». И, следует признать, слова у него не расходились с практикой. Когда он бывал кому-то нужен, его невозможно было отыскать, но зато, когда его не ждали, он выскакивал непонятно откуда, как чертик из коробочки.

– Интересное сравнение, – улыбнулся Хорн.

– А почему этот мир называют Миром без Солнца? – снова принимаясь за работу, спросил лепрехун.

– Об этом следовало бы спросить того, кто первым рассказал историю о Мире без Солнца, – ответил Хорн.

– Мне вот что интересно, – Луконя поднял руку и кончиками пальцев осторожно, как гладят кошку, которая может и оцарапать, почесал свой затылок. – Если Мир без Солнца расположен неизвестно где, то каким же образом люди из него попадают в Бескрайний мир?

– Рискну предположить, что они пользуются для этого тем же способом, с помощью которого мы оказались в этой гробнице. – Хорн посмотрел на молчаливо слушавшего его разговор с нечистью Антипа. – Помнишь, в свое время ты высказывал идею о том, что, используя внепространственные переходы, можно путешествовать между мирами?

Задав вопрос, Волчатник сделал паузу, ожидая, что Антип хотя бы коротко кивнет в ответ. Но парень продолжал сидеть неподвижно, вперив взгляд в покрытую искусной резьбой небольшую плоскую коробочку из санталового дерева, стоявшую в неглубокой нише рядом с тем местом, где он сидел. Затем медленно протянул руку и осторожно приоткрыл ее. Из-под крышки показались две тонкие, но упругие нити темно-коричневого цвета. Концы их плавно колыхались из стороны в сторону, словно раскачиваемые легким ветерком, которого в замкнутом пространстве гробницы не могло быть. Нити потянулись вверх, и следом за ними из коробочки появились головка и верхняя часть туловища большого темно-коричневого жука. Сложив большой и указательный пальцы вместе, Антип, словно пинцетом, попытался поймать жука за усы.

– Не трогай!

Сорвавшись с места, Луконя подлетел к Антипу и изо всех сил боднул его головой в грудь, повалив на пол. Одновременно с этим он прихлопнул ладонью крышку резной коробочки вместе с сидевшим в ней жуком.

– Да ты что! – вскочив на ноги, возмущенно закричал на бесенка Антип.

– Только, пожалуйста, не хватайся сразу за нож, – поднял руку в умиротворяющем жесте Луконя.

– Да я тебя и без ножа!

Схватив бесенка за рубаху на груди, Антип сначала хорошенько встряхнул его, а затем приподнял вверх так, что ноги Лукони оторвались от земли. При этом бесенок даже и не пытался сопротивляться.

Подойдя к Антипу, Хорн положил руку ему на плечо.

– Отпусти Луконю, – спокойно произнес он, как будто даже не требуя, а прося об одолжении.

– Ты что, не видел, что он сделал?! – не оборачиваясь, Антип прокричал слова, адресованные Хорну, в лицо Луконе, который в ответ только несчастно вздохнул.

– Отпусти его, – повторил свою просьбу Хорн, но при этом пальцы его руки сдавили плечо Антипа с такой силой, что парень невольно поморщился и вынужден был посмотреть на стоявшего слева от него Волчатника. – Отпусти его, – еще раз произнес Хорн, не снимая руки с плеча Антипа. – Я уверен, что у него имелись основания так поступить.

Антип беззвучно выругался и оттолкнул Луконю прочь от себя. Бесенок с обиженным видом оправил на себе рубаху и вернулся на прежнее место.

– Что произошло, Луконя? – спросил Хорн, отпуская плечо Антипа.

– В шкатулке сидит жук, укус которого заставляет человека вернуться в прошлое, – ответил бесенок, бросив при этом быстрый взгляд в сторону Антипа.

– Иги, – коротко произнес Брандл.

– Что? – непонимающе посмотрел на него Хорн.

– Этих жуков называют иги, – пояснил лепрехун. – Они живут только в самых жарких местах Мертвой пустыни, зарывшись в песок.

– Интересно, каким образом он попал в гробницу?

– Во времена Второй эпохи существовал обычай помещать жуков иги в захоронение, – сказал Луконя. – Считалось, что, когда мертвый воскреснет, укус иги поможет ему вспомнить свою прошлую жизнь.

– И что, это действительно так? – вполне серьезно спросил Хорн.

– Может быть, – усмехнулся Брандл. – Да только некому рассказать об этом. Покойник – он покойник и есть. А живой человек после укуса иги впадает в коматозное состояние, из которого его уже невозможно вывести.

– Меня удивляет то, каким образом этот жук смог несколько тысячелетий просидеть в этой коробочке и остаться живым, – задумчиво почесал затылок Луконя.

– Ты не знаешь, что такое анабиоз? – насмешливо глянул на него лепрехун.

– По-моему, тебе стоит не только извиниться перед Луконей, но и поблагодарить его за то, что он спас твою жизнь, – сказал, обращаясь к Антипу, Хорн.

– Это только тебе так кажется, – мрачно буркнул в ответ Антип.

– Мне не нужны никакие извинения, – быстро произнес Луконя, желая предотвратить дальнейшее нагнетание напряженности. – Я вполне удовлетворен тем, что все хорошо закончилось, и с большим удовольствием вернулся бы к нашей прерванной беседе.

Хорн бросил на Антипа презрительный взгляд, но больше ничего ему не сказал.

– Так на чем мы остановились? – спросил он у Лукони.

– На путешествии между мирами с помощью внепространственных переходов, – напомнил ему бесенок.

– Все дело в том, – сказал, присаживаясь на свое прежнее место, Хорн, – что в отличие от внепространственных переходов, существующих в Бескрайнем мире, входы и выходы которых жестко привязаны к какому-то одному определенному месту, переходы, которыми пользуются люди Мира без Солнца, открываются ненадолго в нужное время и в нужном месте. Таким образом, они легко могут перемещаться туда, куда захотят.

– А что ты можешь сказать о целях их посещений Бескрайнего мира? – прищурившись, задал новый вопрос Луконя.

– Я думаю, они не вынашивают никаких злонамеренных планов в отношении обитателей Бескрайнего мира, – ответил Хорн.

– Откуда такая уверенность? – изобразил удивление Луконя.

– Мы ведь уже знаем, что обитатели Мира без Солнца могут путешествовать между мирами? – в свою очередь, задал бесенку вопрос Хорн.

– Конечно, – согласился тот, пока еще не понимая, куда клонит Волчатник.

– И нам известно, что пользуются они для этого внепространственными переходами, которые могут открыть в любом нужном месте?

– Ну да, – снова непонимающе кивнул Луконя.

– А это значит, что их научно-технический потенциал многократно превосходит все то, чем может похвалиться Бескрайний мир, – сделал закономерный вывод из всего вышесказанного Хорн. – Следовательно, если бы обитатели Мира без Солнца имели цель захватить Бескрайний мир, они давно бы уже это сделали.

– Ну, на это я мог бы кое-что возразить, – медленно произнес Луконя, лихорадочно пытаясь найти эти самые возражения.

– Да нечего тебе возразить, Луконя! – подал насмешливый голос Брандл. – Проиграл вчистую!

– Нет, постой! – не желая признавать своего поражения, протестующе взмахнул рукой бесенок. – У меня в запасе имеется еще один очень сильный ход. – Ответь-ка мне, – снова обратился он к своему партнеру по игре, – почему обитатели Мира без Солнца, если они действительно не имеют никаких злонамеренных помыслов в отношении Бескрайнего мира, до сих пор не установили с нами прямого контакта?

– А почему люди и нечисть Бескрайнего мира до сих пор не могут договориться о мирном сосуществовании? – тут же задал встречный вопрос Хорн.

– Но вопросы должен задавать я! – попытался уйти от ответа бесенок.

– Не увиливай, Луконя, – одернул его Брандл. – Хорн тоже имеет право спрашивать тебя о том, что, с точки зрения человека из Мира без Солнца, кажется ему непонятным.

Луконя поднял руки и быстро-быстро зашевелил кончиками пальцев, словно надеясь поймать слова, витающие в воздухе.

– Ну, наверное, потому что мы слишком разные, – не очень уверенно ответил он.

– Для большинства людей мы что-то среднее между фольклорными персонажами, которых, возможно, и вовсе не существует, и порождением ночных кошмаров, о которых лучше и не вспоминать, – добавил Брандл. – Нас вроде как и вовсе нет, потому что люди не желают признать сам факт нашего существования. Так пастух, у которого волк ни разу не утащил овцу, считает, что волков в природе просто не существует. Вернее, они существуют, но только не для него, а следовательно, в повседневной жизни он может полностью игнорировать факт существования волков как вида. Но за кружкой пива он с удовольствием, хотя и с изрядной долей скепсиса, послушает историю о том, как кто-то другой встретился в лесу с волками.

– Та же самая проблема может возникнуть и в случае, если люди из Мира без Солнца открыто объявят о своем существовании, – сказал Хорн. – Появление в Бескрайнем мире чужаков могло бы породить невиданную доселе волну ксенофобии. Вторая причина, по которой Мир без Солнца отказывается идти на прямой контакт не только с вашей, но и со многими другими цивилизациями, также имеет четкое научное определение: футурошок. Если Мир без Солнца вывалит на людей Бескрайнего мира все свои достижения, то, возможно, на первых этапах контакта это и приведет к некоторому ускорению процесса общественного развития. Но закончится все полной социальной апатией, которая воцарится в обществе Бескрайнего мира. Люди, столкнувшиеся с представителями иной цивилизации, на многие тысячелетия опередившей их в своем развитии, станут считать бессмысленными любые попытки как-либо влиять на ход своей жизни. Для чего попусту тратить время и силы, если весь путь, который, как ты прежде считал, предназначен только тебе одному, уже кем-то пройден и подробнейшим образом описан? Что делать в мире, в котором уже сделаны все открытия, написаны все книги, разгаданы все тайны? Правда, более развитые цивилизации уже убедились в ошибочности подобного мнения. Все загадки и тайны Вселенной невозможно разгадать никогда. Чем больше мы узнаем, тем больше новых вопросов ставим перед собой. Но в случае цивилизаций, находящихся на ранних этапах развития, футурошок может привести к коллапсу и гибели целого мира. Что, кстати, мы и видим на примере Первой эпохи. После колоссального скачка, который совершило общество Бескрайнего мира, получив неким неизвестным нам образом мощный информационный допинг, наступили времена всеобщего упадка. Полчища полудиких варваров прошли по всему континенту от моря и до моря, не встретив никакого сопротивления со стороны тех, кто в свое время пользовался внепространственными переходами и создавал новые формы жизни. Но, с другой стороны, именно варвары, установившие на всех захваченных территориях свои довольно-таки либеральные по тем временам порядки, предотвратили полный коллапс всех общественно-экономических структур и тем самым спасли Бескрайний мир от казавшейся неминуемой гибели.

– Значит, как к расцвету, так и к последующему упадку Первой эпохи Мир без Солнца имеет самое непосредственное отношение?

– Вовсе нет, – отрицательно качнул головой Хорн. – Думаю, что для людей из Мира без Солнца причина внезапного расцвета Бескрайнего мира в Первую эпоху до сих пор остается загадкой, которую они безуспешно пытаются решить.

– Почему ты так думаешь? – Луконя насторожился, как охотничий пес, почуявший дичь.

– Потому что люди из Мира Вечной Тьмы никогда не допускают подобных ошибок, – сказал Хорн.

– Это не ответ! – протестующе взмахнул рукой бесенок.

– Извини, – развел руками Хорн, – но другого у меня нет.

Луконя посмотрел на Брандла, надеясь, что хотя бы в этом случае лепрехун, взявший на себя роль судьи, возьмет его сторону.

– Хорн имеет право так ответить, – сказал Брандл, срезав крошечный заусенец с кожаной подошвы ботиночка. – В соответствии с правилами, которые ты сам установил в начале игры, Хорн является представителем Мира без Солнца, а следовательно, знаком с его историей.

Не найдя, что сказать на это, Луконя только обескураженно всплеснул руками.

– У тебя имеются еще какие-нибудь вопросы? – осведомился Брандл.

– Да! – с отчаянной решимостью воскликнул Луконя. – Ты человек из Мира без Солнца? – спросил он, направив указательный палец в грудь Хорна.

– Ну да, – немного растерянно ответил тот. – Мы ведь так договорились.

– Но, находясь в Бескрайнем мире, ты выдаешь себя за местного жителя, – продолжил Луконя. – Никто не должен узнать, кто ты такой на самом деле. Верно?

– Верно, – все так же растерянно кивнул Хорн.

– В таком случае ответь мне, – Луконя говорил намеренно тихо, но все же в его голосе уже было слышно победное торжество, – откуда у тебя этот фонарь? – Бесенок указал на небольшой черный цилиндр, лежавший на ковре рядом с Хорном. – Ничего подобного в Бескрайнем мире просто не существует.

Готовясь принять заслуженные восторги по поводу своей убедительной победы, Луконя откинулся назад и гордо вскинул подбородок.

Подавшись вперед, Хорн пальцем поманил к себе бесенка. После того как удивленный Луконя наклонился к нему, Хорн заговорщицким полушепотом произнес:

– Скажу тебе по секрету – его подарил мне один знакомый колдун из Мира без Солнца.

Услышав такой ответ, Брандл захохотал так, что трубка едва не вылетела у него изо рта.

– Все, Луконя! – взмахнул он руками над головой. – Проиграл! Проиграл вчистую!

Глава 23

Бездействие и тягостное ожидание приводило в угрюмое расположение духа не только Антипа. Даже Брандл, которому в отличие от остальных в первые дни пребывания в гробнице всегда было чем заняться, под конец почти перестал работать со своим башмачком. По большей части лепрехун просто ходил с мрачным видом из угла в угол, дымя зажатой в зубах трубкой, и что-то неразборчиво бубнил себе под нос. Луконя, все более настойчиво пытавшийся заставить Хорна признаться в том, что тот является агентом Мира без Солнца, в конце концов начал раздражать Волчатника, как заноза в пальце, от которой невозможно избавиться. Теперь, когда Луконя старался завести с ним разговор, Хорн отвечал ему коротко и однозначно, давая понять, что не расположен к беседе.

Но последний день в гробнице Диджера Четвертого, казалось, примирил всех. По поводу окончания вынужденного заточения был даже устроен грандиозный прощальный пир, к которому Луконя приберег все самое лучшее, что только имелось в его запасах, включая и большую бутыль красного виноградного вина. Антип вместе со всеми сидел на полу за импровизированным столом и радостно улыбался шуткам, которые без устали, одну за другой выдавал Луконя. А когда Брандл потянулся за финиками, Антип услужливо подал ему тарелку, в ответ на что лепрехун церемонно поклонился. Казалось, что теперь все разногласия, непонимание и взаимные упреки были забыты, а все, что было пережито, навсегда оставалось позади, растворяясь в небытии, как серый дым из трубки лепрехуна. И никто не решался задать вопрос: а что же будет дальше? Потому что каждый боялся разрушить ту общность, которая, как казалось, неожиданно возникла между ними.

После того как пиршество было завершено, люди и нечисть принялись старательно уничтожать следы своего пребывания в гробнице фараона.

– Не хватало только, чтобы какой-нибудь исследователь будущего, первым обнаруживший вход в усыпальницу Диджера Четвертого, нашел здесь недошитый башмак Брандла, – не упустил возможности зацепить своего приятеля Луконя. – Или какой другой подарочек из Четвертой эпохи.

Когда порядок, присущий древнему погребению, был восстановлен, Брандл, окинув придирчивым взглядом дело рук своих, гордо произнес:

– Теперь в гробнице даже чище, чем было до того, когда мы здесь появились.

– Надеюсь, что к тому времени, как до усыпальницы фараона доберутся исследователи, все здесь снова успеет зарасти паутиной и пылью, – улыбнулся Хорн.

– Кто-нибудь хочет сказать слово на прощание? – окинул вопросительным взглядом своих спутников Луконя.

– Я рад, что наконец-то выберусь отсюда, – с облегчением вздохнул Антип.

– Лучше и не скажешь, – кивнул, выпустив из трубки клуб дыма, лепрехун.

– Ну в таком случае прошу всех на выход!

Следуя указанной Луконей дорогой, все прошли в сокровищницу усопшего три тысячи лет тому назад фараона. Там бесенок велел отодвинуть в сторону огромный кованый сундук, набитый каким-то полуистлевшим тряпьем. Сундук оказался настолько тяжелым, что Антипу на пару с Хорном с трудом удалось сдвинуть его с места. Присев на корточки возле открывшейся стены, Луконя быстро пробежал пальцами по начертанным на ней значкам, после чего прилегающая к полу каменная плита со скрежетом сдвинулась в сторону, открыв прямоугольный лаз шириною около метра и высотою не более сорока сантиметров.

– Кто первый? – не без лукавства посмотрел на своих спутников Луконя.

Хорн присел рядом с лазом на корточки и, наклонившись, посветил в глубь него фонариком. Выхода с другой стороны лаза видно не было.

– Куда мы попадем через этот переход? – посмотрел Хорн на бесенка.

– Выход находится на берегу небольшой речки, – ответил Луконя. – Место безлюдное. Оттуда, как я уже говорил, всего день пути до Тартаканда.

– И никаких твоих шуточек? – строго глянул на бесенка Хорн.

– Да что я, враг самому себе? – обиделся Луконя. – Я, между прочим, здесь не по собственной инициативе, а по приказу Морока.

– Ладно, этот проход как раз мне по росту, – сказал Брандл.

Взяв из руки Хорна фонарь, лепрехун чуть пригнул голову и вошел в проход.

Посмотрев, как скользит по стенам узкого лаза луч фонарика, Хорн жестом подозвал к себе Волка, который послушно лег на пол и пополз за лепрехуном. Следом за ним, опустившись на четвереньки, пополз и Хорн. Как только ноги Волчатника скрылись в темной дыре, заполз в проход и Антип. Оставшийся в гробнице последним, Луконя окинул помещение хозяйским взглядом.

– Свет погасить, конечно же, никто даже и не подумал, – проворчал бесенок. – А за все отвечать мне.

Дернув потайной рычаг, бесенок перевел систему зеркал в нерабочее положение.

В кромешном мраке, поглотившем все внутреннее пространство гробницы фараона Второй эпохи, Луконя на ощупь нашел лаз и, непонятно по какой причине тяжело вздохнув, нырнул в него.

Антип не видел даже слабого отсвета от фонарика, которым освещал себе путь лепрехун, поэтому он полз, ориентируясь только на слух, то и дело ощупывая стены, чтобы лишний раз убедиться в том, что лаз не имеет боковых ответвлений, которые могли увести в такие гиблые места, о которых лучше было не думать. Пол под ним был ровный, сухой и холодный. Вначале Антип подумал, что лаз, так же, как и внутреннее пространство гробницы, выложен каменными плитами. Но когда он попытался отыскать рукой стыки между камнями, ему это не удалось. Либо плиты были так точно подогнаны друг к другу, что между ними не оставалось ни малейшего зазора, либо пол был покрыт каким-то особенным материалом, не оставляющим стыков и щелей.

Вскоре впереди показался дневной свет, и Антип несколько приободрился. Но под конец лаз сделался таким узким, что Антип следом за Хорном с трудом протиснулся через выходное отверстие. Скатившись вниз по песчаному склону, Антип оглянулся назад и увидел высокий отвесный берег, изрытый глубокими норами. Из одной такой норы, ничем не отличающейся от остальных, вылезал сейчас Луконя.

Речка, на берегу которой они оказались, была совсем небольшой – переплыть ее можно было за пять взмахов, – но с удивительно чистой, прозрачной водой и широкой песчаной отмелью, тянущейся вдоль берега.

– Вы, ребята, как хотите, – сказал, посмотрев на воду, Хорн. – А я первым делом искупаюсь.

Не дожидаясь ответа, Хорн скинул с себя одежду и прямо с берега нырнул в воду. Следом за ним прыгнул в реку и Волк.

– А я-то думал, что вода ему категорически противопоказана, – посмотрев на Луконю, сказал Брандл.

Что и говорить, после десяти дней, проведенных в древней гробнице, спроектированной и выстроенной без учета каждодневных потребностей живых людей, помыться и в самом деле было необходимо. Недолго думая, Антип разделся и присоединился к плещущимся в реке Хорну и Волку.

А вот нечисть потребности в купании, судя по всему, не испытывала. Луконя присел на бережку, обхватив колени руками, а Брандл снял ботинки, закатал штаны до колен и по щиколотку вошел в воду. Пуская клубы табачного дыма из своей неизменной трубки, лепрехун с любопытством наблюдал за тем, как резвятся в воде люди. Похоже было, что их поведение казалось ему если и не совсем непристойным, то, уж по крайней мере, в высшей степени эксцентричным.

Вволю наплававшись и смыв с себя пыль и грязь древнего захоронения, Антип и Хорн вышли из воды. Казалось, они только сейчас родились на свет, чистые и свободные от всех тех проклятий, что несла в себе наследственная память человечества.

– Ну, так что будем делать дальше? – спросил Хорн, натягивая рубашку на мокрое тело.

– Морок велел нам вытащить Антипа из плена, – сказал Брандл. – После того, в соответствии с полученными инструкциями, мы имеем право действовать по собственному усмотрению.

– И куда вы теперь? – поинтересовался Хорн.

– За нас не беспокойся, – беззаботно взмахнул рукой Луконя. – Мы в Бескрайнем мире не пропадем. Следи лучше за своим спутником.

– А ты разве не собираешься проводить его домой? – удивленно посмотрел на бесенка Хорн. – По-моему, это твоя прямая обязанность, ведь именно ты со своими штучками втянул его во всю эту историю.

– Да что я…

Луконя не успел ничего ответить.

– Я пойду с тобой в Тартаканд, – сказал Антип.

Крутанув между пальцами нож вестника смерти, он подбросил его вверх, поймал за рукоятку и сунул за голенище.

– Насколько я помню, ты шел в Тартаканд только за тем, чтобы найти того, кто поможет тебе присоединиться к каравану, идущему через Великие Степи в сторону Белоземья, – Хорн посмотрел на Антипа, который был занят тем, что затягивал на груди ремень, крепящий меч за спиной. – Луконя доставит тебя домой за пару часов, – добавил Хорн.

– Я иду в Тартаканд, – убежденно и твердо, как будто речь шла о давно решенном вопросе, повторил Антип. – Если ты не хочешь, чтобы я шел вместе с тобой, то я и один туда доберусь.

Хорн посмотрел на Антипа так, словно хотел заглянуть к нему в душу. Антип в ответ постарался придать своему лицу как можно более наивное и открытое выражение. Пусть Волчатник думает, что его просто увлекла магия дальних дорог и он решил, прежде чем вернуться домой, посмотреть мир.

Хорн едва заметно усмехнулся и чуть наклонил голову к правому плечу – хитрость Антипа не осталась незамеченной. Парень пытался выдать себя за простачка, не понимая того, что Волчатник давно уже читал его, как открытую книгу, угадывая малейшие изменения его настроения по едва заметным движениям бровей, по легкому взмаху ресниц или по чуть напряженным крыльям носа.

– Если бы передо мной находился человек, которого я считал глупцом, то я, наверное, стал бы отговаривать его от столь опрометчивого, на мой взгляд, поступка, – сказал Хорн, глядя Антипу в глаза. – Но я думаю, что ты сам можешь верно оценить ситуацию и принять то решение, которое считаешь правильным. Если ты уверен, что тебе нужно в Тартаканд, значит, пойдем туда вместе.

Антип улыбнулся – все складывалось именно так, как он и задумывал.

– Только имей в виду, – добавил Хорн, – что сразу же по прибытии в город нам придется расстаться. У меня уже назначена встреча с Гудри-ханом, на которую я тебя, увы, пригласить не могу.

– Я не в обиде, – по-прежнему с улыбкой ответил Антип. – У каждого своя дорога.

– Я думаю, что дело не в дорогах, которые мы выбираем, – пыхнув трубочкой, глубокомысленно изрек лепрехун. – Все дело в том, что заложено внутри нас, что заставляет нас выбирать ту или иную дорогу.

– Если пойдете на восток, – рукой указал направление Луконя, – то скоро выйдете на дорогу, ведущую к Тартаканду. А если будете идти всю ночь, то к утру окажетесь в столице.

Брандл бросил уничижительный взгляд на своего приятеля, который и сам не понял, и не дал другим прочувствовать всю неброскую красоту и многозначительную глубину изреченной мудрым лепрехуном мысли.

– Ну, бывайте здоровы! – махнув на прощание треуголкой, обиженный лепрехун повернулся к людям спиной и зашагал прочь по песчаной отмели, оставляя за собой крошечные следы.

– Что это с ним? – удивленно посмотрел вслед своему приятелю Луконя.

– По-моему, ты несколько утилитарно воспринял его высказывание по поводу дорог, – с улыбкой ответил ему Хорн.

– Да? – удивленно вскинул брови бесенок. – Я так понял, что он имел в виду дорогу на Тартаканд.

– Тебе лучше у него самого узнать, что он имел в виду, – глянув вслед быстро удаляющемуся лепрехуну, сказал Хорн.

– Ну, тогда я побежал, – бесенок через плечо бросил быстрый взгляд в сторону Брандла и, решив, что тот ушел еще не так уж далеко, проникновенно посмотрел на Хорна: – Ты так и не скажешь мне, кто ты на самом деле?

– Я Хорн из рода Волчатников, – улыбнувшись, ответил тот.

На лице у бесенка появилось обиженное выражение.

– Ну, как знаешь, – разочарованно бросил он и помчался следом за Брандлом.

– Эй, постойте! – окликнул бесенка Антип. – Вы так и не сказали, что нужно от меня Мороку?

– А нам-то откуда знать? – обернувшись на ходу, ответил ему Луконя. – Вот у самого Морока и спроси!

– А как мне его найти? – растерянно развел руками Антип.

– Если надо будет, он сам тебя отыщет! – крикнул в ответ Луконя.

– Если надо будет, – недовольным тоном повторил Антип. – Да за кого они меня держат?

– Пойдем, – хлопнул Антипа по плечу Хорн. – Со временем все само встанет на свои места.

– Что-то я в этом сильно сомневаюсь, – покачал головой Антип.

Не нравилась Антипу вся эта история с Мороком и подвластной ему нечистью. Слишком много было в ней таинственного и непонятного, и, как ни крути, концы все время упорно не желали сходиться с концами. Все время не хватало какого-то звена, чтобы наконец-то понять скрытый смысл происходящего. Но сейчас Антип не собирался ломать голову над теми вопросами, что поставил перед ним Морок. Рядом с ним находилась загадка похитрее – человек из Мира без Солнца, упорно называющий себя Хорном из рода Волчатников. И почему-то Антип был уверен, что именно он приведет его к желанной цели. Правда, что собой представляла эта цель, Антип пока еще и сам не знал.

Двигаясь в указанном Луконей направлении, путники вскоре вышли на широкую грунтовую дорогу, тянущуюся среди вспаханных полей. Хорн шел посредине дороги. Справа от него трусил Волк. Слева, поотстав на полшага, следовал Антип.

– Послушай, Хорн, – обратился к своему спутнику Антип. – По-моему, нам стоит кое-что обсудить.

– Я слушаю тебя, – ответил Хорн своим обычным ровным голосом.

– Я не верю в то, что ты идешь в Тартаканд, чтобы отомстить Гудри-хану, – решительно выпалил Антип.

– Это твое дело, – безразлично дернул плечом Хорн.

– Но я хочу знать, что ты собираешься делать, когда мы придем в Тартаканд?

Хорн глянул на Антипа и едва заметно усмехнулся.

– Сначала я зайду на постоялый двор и как следует поем, – сказал он. – Потом проберусь во дворец императора и объявлю там, что я последний из рода Волчатников, которого так упорно разыскивает Гудри-хан.

– И ты надеешься после этого выйти оттуда живым? – Скептическая ухмылка искривила губы Антипа.

– Я никогда ни на что не надеюсь, – менторским тоном произнес Хорн. – Я точно рассчитываю каждый свой шаг и заранее знаю, как выбраться из ситуации, которую я сам же и спланировал. Что касается Гудри-хана, то проблема заключается не в том, как выйти из его дворца, а в том, как в него попасть, не оказавшись при этом скрученным янычарами.

– И ты знаешь, как это сделать? – секунду помедлив, спросил Антип.

– Надеюсь, что так, – невозмутимо ответил Хорн.

– Я могу тебе в этом помочь? – с затаенной надеждой поинтересовался Антип. При этом он постарался придать своему голосу как можно более безразличное выражение.

– Нет, – сказав это, Хорн даже не взглянул на Антипа. – Как я уже говорил, мы расстанемся, как только доберемся до Тартаканда.

На это Антип ничего отвечать не стал. Однако мысль его заработала с удвоенной интенсивностью. Хорн по-прежнему не желал делиться с ним своими секретами, а это означало, что между ними не было ничего общего, помимо дороги, по которой они шли, дороги, которую каждый из них выбрал, не зная, что, кроме него, по ней желает пройти кто-то другой. И что же оставалось тому, кто шел позади, в том случае, если идущий впереди начинал снижать темп движения и выделывать некие непонятные зигзаги и петли, которые вроде как должны были привести их обоих к долгожданной цели?.. Об этом, несомненно, стоило подумать.

В течение нескольких часов Хорн и Антип не обмолвились ни единым словом. Дорога по-прежнему тянулась среди возделанных полей, изредка ненадолго ныряя в негустые перелески. Пару раз чуть в стороне от дороги путники видели небольшие селения, но, поскольку они имели с собой запас продовольствия, необходимый для того, чтобы добраться до Тартаканда, сворачивать с пути не стали.

А однажды Антип увидел впереди на дороге разъезд из пяти янычар. Тут уж сам Хорн, заметив, что береженого и Создатель бережет, предложил свернуть на обочину и какое-то время отсидеться в кустах. Патруль неспешно проехал мимо. По тому, как спокойно и непринужденно держались янычары, можно было догадаться, что они не вели поиск беглых преступников, а совершали обычный плановый объезд окрестностей столицы. Однако двое путников, вместе с которыми находился еще и огромный волк, вне всяких сомнений, могли бы вызвать у них интерес. Поэтому, пропустив разъезд янычар и снова выбравшись из кустов на дорогу, Хорн приказал Волку следовать за ним, держась в стороне. Теперь серую спину Волка можно было заметить временами мелькающей среди невысоких ранних зеленых всходов, покрывающих поля.

Ко второй половине дня погода начала портиться. Небо, до этого ясное и почти безоблачное, стали затягивать тяжелые серые тучи, из которых то и дело сыпался мелкий, неприятный дождик. Через пару часов небо и вовсе заволокло плотной серой пеленой, за которой не было видно даже солнца.

– Нам только ливня недоставало, – мрачно заметил Хорн, поднимая воротник своей кожаной куртки. – Если дорогу развезет, то мы и к завтрашнему вечеру до Тартаканда не доберемся.

Антип ничего не ответил. Он шел, накинув на голову и плечи свое шерстяное одеяло, которое становилось все тяжелее по мере того, как пропитывалось водой.

По счастью, промокших путников вскоре нагнал следующий в Тартаканд караван.

– Стой! – взмахнул руками над головой Хорн, остановившись посреди дороги, прямо на пути крытой повозки, запряженной огромным двугорбым верблюдом с высоко вскинутой на изогнутой шее головой и презрительным выражением на морде.

Антип, стоявший на обочине, восхищенно смотрел на удивительного зверя, которого прежде он видел только на картинке в книге, что показывал ему дед.

Оттеснив возницу, из-под полога повозки по пояс высунулся толстый человек невысокого роста, но с огромной головой, которую делал еще больше надетый на нее красно-белый тюрбан, и широким красным лицом, единственным украшением которого призвана была служить жидкая козлиная бородка. По одежде толстяка и по тому, что повозки были запряжены не привычными для Подлунной лошадьми, а верблюдами, Хорн сделал вывод, что караван шел из страны, именуемой Уршан, расположенной на восточных окраинах необъятной Империи Гудри-хана.

– Эй, ты кто такой?! – жутко коверкая слова, закричал на Хорна толстяк. – Чего тебе нужно?! Прочь с дороги! У меня в повозках два десятка воинов с арбалетами!

– Если у тебя столько воинов, то куда же ты сложил весь свой товар? – улыбнувшись, поинтересовался Хорн.

Толстяк растерялся, но всего лишь на мгновение.

– Можешь думать что хочешь! – снова закричал он на Хорна. – Но арбалет и пара болтов для тебя и твоего приятеля у меня найдутся!

В подтверждение своих слов толстяк продемонстрировал огромный арбалет, взводимый с помощью «козьей ноги».

– Мы вовсе не грабители, – приложив руку к груди, Хорн почтительно поклонился хозяину каравана. – Мы незадачливые путники, которых в дороге застала непогода. Мы просим тебя позволить нам доехать до Тартаканда в одной из твоих повозок. За такую любезность мы готовы расплатиться имперскими золотыми.

Толстяк бросил быстрый взгляд на стоявшего на обочине Антипа, а затем снова перевел его на Хорна.

– Вас только двое? – спросил он, подозрительно прищурившись.

– Трое, – Хорн коротко свистнул, и на дорогу выпрыгнул мокрый Волк.

Увидев зверя, толстяк вновь вскинул арбалет, который незадолго до этого положил на колени.

– Эй! Попридержи-ка своего зверя! – крикнул он Хорну.

– Волк ручной, – Хорн положил руку на большую лобастую голову зверя. – Он может проделать любой трюк, какой ты только пожелаешь.

– Да? – с интересом глянул на Волка толстяк. – И на задних лапах станцевать сможет?

Хорн щелкнул пальцами, и Волк, поднявшись на задние лапы, принялся пританцовывать в дорожной грязи. Поджав хвост и взмахивая сложенными вместе передними лапами, он совершал уморительные прыжки, а временами, радостно повизгивая, делал полный оборот вокруг собственной оси.

– Э, да вы же странствующие артисты! – догадался толстяк.

– Совершенно верно, – подтвердил его догадку Хорн.

– А мечи у вас для чего? – вновь насторожился толстяк.

– Времена нынче такие, что даже честным людям без оружия по дорогам ходить нельзя, – с прискорбием развел руками Хорн.

– Это верно, – склонив большую голову в тюрбане, согласился с ним хозяин каравана.

– Кроме того, мой друг, – Хорн взглядом указал на Антипа, – выполняет трюк с глотанием меча.

– Ладно, забирайтесь в четвертую повозку, – махнул рукой в конец каравана толстяк. – Скажите, что Махбар позволил.

– Благодарим тебя, досточтимый Махбар, – приложив руку к груди, Хорн церемонно поклонился хозяину каравана, после чего отошел на обочину.

Махбар ткнул локтем возницу, и караван вновь двинулся вперед.

Пропустив три крытые повозки мимо, Хорн взмахнул рукой, когда с ним поравнялась четвертая, запряженная, как и предыдущие, двугорбым верблюдом.

– Махбар разрешил нам к вам подсесть! – крикнул он вознице, прячущемуся от дождя под краем откинутого полога.

Угрюмый возница с лицом, изъязвленным оспой, что делало его похожим на мякиш ржаного хлеба, молча махнул рукой назад.

Хорн на ходу запрыгнул в повозку сзади и, придержав полог, помог забраться Волку. Последним запрыгнул в повозку Антип, едва не потеряв при этом свое насквозь промокшее одеяло.

Отбросив с лица мокрые волосы, Хорн окинул взглядом тех, кто находился в повозке. Помимо возницы, их было четверо. Все были одеты в одинаковые халаты, сшитые из разноцветных лоскутов материи, и носили тюрбаны, несколько уступающие в размерах тому, что украшал голову Махбара. Но только один из ехавших в повозке имел при себе меч, что выдавало его принадлежность к среднему классу. Должно быть, это был кто-то из родственников хозяина каравана, каких обычно приставляют к работникам, нанятым для переноски грузов, с тем чтобы не позволять им воровать. Остальные трое были скорее всего профессиональными торгашами, знающими цену любому товару и умеющими выторговать за один старый сапог пару новых. Сидели они на огромных тюках из серой парусины, заполнявших повозку почти на треть ее высоты.

– День добрый, почтенные, – приветливо улыбнулся Хорн.

– Это смотря для кого, – заметил один из торгашей, испуганно поджавший ноги, когда рядом с ним на тюки улегся Волк.

– А что так? – улыбнувшись, осведомился Хорн.

– Дождь зарядил, – объяснил ему человек с мечом. – Теперь засветло до Тартаканда не доберемся.

Слова его оказались провидческими – караван остановился на ночевку в небольшом перелеске. К счастью, к этому времени дождь кончился, и выбравшиеся из тесных повозок люди принялись разводить костры, чтобы приготовить себе пищу.

Странствующих артистов, за которых выдавали себя Хорн и Антип, пригласили к костру хозяина каравана Махбара, где им было предложено щедрое угощение и подогретое вино. В благодарность за это Хорн спел несколько старинных баллад Страны Пяти Островов, пользующихся неизменной популярностью по всему Бескрайнему миру, после чего, извинившись за Антипа, который, по его словам, неважно себя чувствовал и поэтому не мог выступать, предложил понаблюдать за трюками, которые исполнял Волк. А Волк оказался способен на многое. Помимо ходьбы на задних лапах и подвывания в такт любой мелодии, которую начинал напевать кто-нибудь из находившихся у костра, он еще безошибочно выполнял простейшие математические действия, ударяя лапой о землю ровно столько раз, сколько должно было получиться в результате решения предложенной ему задачи. Махбар остался настолько доволен представлением, что даже отказался брать с артистов плату за еду и проезд.

Позже, когда люди из каравана разошлись спать и возле затухающего костра, помимо Антипа и Хорна, остался только ночной дежурный, голова которого то и дело падала вниз, ударяясь лбом о колени, Волчатник тихо обратился к своему спутнику:

– Мне, конечно, нет никакого дела до того, чем ты собираешься заниматься по прибытии в Тартаканд. Но я хочу дать тебе один бесплатный совет, – Хорн усмехнулся, – который ты, впрочем, волен проигнорировать.

Он сделал паузу и посмотрел на Антипа. Парень делал вид, что внимательно наблюдает за углями в костре, которые то покрывались налетом темной золы, то вновь, при малейшем дуновении ветерка, вспыхивали огнем.

– Избавься от ножа, – сказал Хорн.

– От него невозможно избавиться, – ответил Антип, не отводя взгляда от мерцающих огней.

– Избавиться от ножа, не причинив при этом вреда себе, не может тот, к кому нож попал случайно. Хозяин же ножа волен поступать с ним по собственному усмотрению. Я видел, как ты владеешь ножом, и могу заверить тебя, что теперь ты стал его полновластным хозяином.

– Ты хочешь сказать, что я превратился в вестника смерти? – тихо, без эмоций, спросил Антип.

– Этого я не знаю, – покачал головой Хорн. – Но если ты не избавишься от ножа, то непременно им станешь.

– Дед считал, что я научился обращаться с ножом, – голос Антипа был по-прежнему невозмутимо спокойным и тихим. – Теперь он уже не представляет опасности для меня.

– Зато он превратился в постоянный источник опасности для тех, кто находится рядом с тобой, – попытался возразить Хорн. – Старик ошибался – в условиях реальной жизни ты не можешь постоянно контролировать свои чувства и эмоции. Нож оказался сильнее тебя. И с каждым часом он приобретает все большую власть над тобой.

– Я так не считаю, – едва заметно качнул головой Антип. – Мы становимся единым целым, но при этом ни один из нас не подавляет желаний и стремлений другого.

– Нож вестника смерти создан для того, чтобы убивать.

– Значит, он будет убивать.

На какое-то время в разговоре возникла пауза – Антип встал, чтобы подбросить в костер хвороста. Ночной страж вскинул голову, посмотрел мутным взглядом на сидевших напротив него «артистов» и, благодушно улыбнувшись, вновь уперся лбом в колени.

– Ты меняешься буквально с каждым днем, – снова обратился к Антипу Хорн. – Ты уже не тот парень, которого я встретил в доме отшельника. В тебе не стало доброты. Ты теперь даже не пытаешься понять другого.

– Ты о нечисти? – спросил Антип.

Хорн поморщился, словно от зубной боли.

– Разговор не о нечисти, а о тебе. Ты сейчас даже меня не хочешь понять.

– Возьми меня с собой во дворец к Гудри-хану, – предложил, посмотрев на Хорна, Антип.

Волчатник заметил, как в глазах парня прыгают красноватые отсветы огня.

– Не могу, – покачал головой он.

– Почему? – с наивной простотой поинтересовался Антип.

– Потому что то, что должно произойти во дворце императора, не имеет к тебе никакого отношения, – ответил Хорн.

– Вот видишь, – улыбнулся Антип так, словно заранее за все прощал своего собеседника. – Ты не хочешь мне ничего объяснить, а требуешь от меня понимания.

Хорн понял, что продолжать разговор не имеет смысла. Он развязал свой вещевой мешок и достал из него одеяло, готовясь лечь спать.

– Мне нравится то, что со мной происходит, – услышал он у себя за спиной голос Антипа.

На мгновение Хорн замер, но даже не обернулся. Он и без того представлял себе, какое выражение было в этот момент на лице парня. В свое время он повидал немало таких лиц. И многих из тех, кому они принадлежали, ему пришлось убить. Но было это так давно, что он уже почти забыл об этом. Забыл, потому что не хотел вспоминать.

Глава 24

Утром стало понятно, почему вчера вечером воз– ницы у костра жаловались, что караван движется слишком медленно. Хозяин каравана Махбар, как выяснилось, любил поспать, поэтому к тому времени, когда запряженные верблюдами повозки покинули место ночной стоянки, солнце успело подняться уже высоко. Выйдя засветло, Хорн с Антипом пешком добрались бы до Тартаканда куда быстрее, но Волчатник решил, что безопаснее будет ехать в крытой повозке, не привлекая к себе внимания янычар, которые могли встретиться на пути.

Караван добрался до столицы к полудню. Как только по сторонам от дороги потянулись небольшие одноэтажные дома пригорода, в которых жили семьи мелких торговцев и небогатых ремесленников-кустарей, Хорн, а следом за ним и Волк выпрыгнули на дорогу.

– Помни, что я тебе сказал! – крикнул Хорн глядевшему на него из-под полога повозки Антипу и, махнув на прощание рукой, исчез в проходе между домами.

Выйдя на соседнюю улочку, куда более узкую, кривую и грязную, чем та, по которой двигался в сторону торговой площади караван, Хорн быстро зашагал по направлению к центру города. Встречавшиеся ему на пути люди с интересом поглядывали на высокого светловолосого воина с мечом за поясом, рядом с которым бежал огромный серый волк, однако никто при этом не проявлял удивления или беспокойства. Тартаканд город большой, люди в него съезжаются со всех концов Подлунной Империи, а то и из-за ее пределов, поэтому удивить чем-то местных жителей было не так-то просто.

Добравшись до района, где невысокие одноэтажные дома с плоскими крышами уступали место небольшим особнячкам с обнесенными изгородями маленькими ухоженными садиками, в которых жили люди побогаче, Хорн зашел на первый же встретившийся ему на пути постоялый двор и попросил у хозяина комнату. Заплатив за три дня вперед, Хорн заказал обед и кувшин родниковой воды со льдом, забрал заказ с собой и заперся в комнате.

Сначала он как следует умылся под жестяным рукомойником, затем сел за стол и не спеша, с удовольствием съел все, что было приготовлено. Запив еду кружкой холодной воды, он подозвал к себе Волка и приказал ему сесть на пол. Присев на корточки напротив зверя, Хорн обхватил его большую голову обеими руками и пристально посмотрел Волку в глаза. Взгляды человека и псевдозверя встретились и замерли. Теперь каждый из них не видел ничего, за исключением глаз того, кто находился перед ним. Так, в полной неподвижности и безмолвии, они сидели минуты две. Получив всю информацию, переданную на данный момент из Статуса, Хорн отпустил голову Волка и, поднявшись на ноги, выпил еще одну кружку воды. Достав из-за пазухи тонкий кожаный ремешок, висевший у него на шее, Хорн снял с него информационный кристалл, закамуфлированный под ромбовидный амулет. Приказав Волку раскрыть пасть, Хорн вложил в нее инфокристалл. Волк поднял голову вверх. Из левого глаза зверя выскользнул тонкий зеленый луч, который тотчас же развернулся, подобно вееру, превратившись в объемную проекцию Императорского дворца.

Хорн прошелся по кругу, внимательно изучая планировку дворца. Затем он перенес внимание на высокую крепостную стену, окружающую Императорский дворец. В стене имелось двое ворот – северные и южные. По данным, полученным Хорном, ворота имели три степени защиты, так что проникнуть незамеченным было невозможно, даже использовав для этого фантомов. С помощью туфель с вакуумными подошвами, перчаток-пауков и маскировочного костюма-хамелеона можно было незаметно взобраться на крепостную стену. Но не более того. Сверху стена была настолько широкой, что по ней свободно могла проехать боевая колесница, запряженная четверкой лошадей. Нечего было и думать о том, чтобы незаметно пересечь открытое пространство протяженностью в несколько метров, на котором через каждые десять шагов стояли вооруженные янычары, а потом еще спуститься во внутренний двор крепости. Следовательно, оставался единственный выход – проникнуть во дворец, воспользовавшись открытым в нужный момент внепространственным переходом. Место, где будет открыто окно перехода, было обозначено на крепостной стене маленькой красной точкой. При столь коротком отрезке перехода соблюсти идеальную точность пространственной привязки входа и выхода было невероятно сложно. Когда техники точно обозначали точку входа, то выход начинал «гулять» в пределах двух-трех метров. Если при таких условиях попытаться открыть выход поблизости от каких-либо построек или, того хуже, внутри здания, то это с роковой неизбежностью могло привести к ошибке или даже трагедии. Поэтому было решено, что время перехода должно совпасть с прогулкой, которую император совершал ежедневно после завтрака по своему любимому Саду Двадцати Прудов. Самая большая неприятность, грозившая Хорну в данной ситуации, заключалась в том, что, выйдя из перехода, он рисковал оказаться в одном из двадцати прудов, что само по себе было предпочтительнее, чем врезаться на выходе в глухую стену.

Закончив изучение всех потайных уголков Императорского дворца, Хорн вынул из пасти Волка инфокристалл, и зверь снова ожил. Не получив никаких новых указаний от хозяина, он занял свое обычное место у двери.

К сожалению, Хорн не обладал полной информацией о расположении внутренних помещений Императорского дворца, но тут уж ничего невозможно было поделать. Если бы Статус имел хотя бы одного агента среди многочисленной дворцовой челяди, то не потребовалось бы и всей этой сложной и растянутой во времени многоходовой комбинации, центральной фигурой в которой являлся Хорн. Но в Подлунной Империи уже несколько столетий каждая должность при дворце, вплоть до третьего помощника младшего смотрителя императорских туалетов, была наследственной. И в этом имелся свой глубокий смысл – человеку со стороны невозможно было пробраться во дворец, прикрывшись маской слуги.

Пройдясь несколько раз по комнате из конца в конец, Хорн еще раз мысленно повторил все детали предстоящей операции. Вновь не обнаружив в ней никаких изъянов или даже просто сомнительных мест, Хорн выбросил из головы все мысли о том, что ему предстояло совершить. Не раздеваясь, он лег на кровать и мгновенно уснул, как умеют это делать люди, привыкшие спать не в отведенные для сна часы, а в любой момент, когда выдается свободная минута.

Проснувшись в сумерках, Хорн поднялся с постели, ополоснул лицо водой из рукомойника и, приказав Волку оставаться в комнате, спустился в обеденный зал, который уже более чем наполовину был заполнен посетителями. Заказав ужин, Хорн выбрал место с таким расчетом, чтобы ему было слышно, о чем говорят сразу за тремя соседними столами. Не спеша пережевывая пищу, он внимательно прислушивался к разговорам о подорожании хлеба и сахара, о возможности введения новых налогов на извоз, о перспективах продажи льна, о дождях, ожидаемых в конце декады, о неверных женах и обманутых мужьях. Ни единого слова не было сказано ни о беглецах, разыскиваемых янычарами, ни о появлении в Подлунной последнего из рода Волчатников.

Неизвестный

Закончив есть, Хорн снова поднялся в свою комнату. Заперев дверь, он мимоходом погладил по голове Волка и, раздевшись, лег в постель. Для того чтобы заставить себя уснуть, ему потребовалось не более двух минут.

На следующий день Хорн поднялся еще до рассвета. Быстро умывшись и одевшись, он раскрыл свой вещевой мешок, вынул из него несколько небольших предметов необычного вида и рассовал их по карманам. Мешок с оставшимися в нем пожитками Волчатник кинул на кровать. Сунув за пояс меч, Хорн тихо свистнул Волку и вместе с ним вышел за дверь. Приветливо кивнув хозяину, протиравшему столики в обеденном зале, Хорн взял половину холодной курицы, быстро, даже не садясь за стол, съел ее и, сказав, что вернется к обеду, вышел за дверь.

Хорн никогда прежде не бывал в Тартаканде, но при этом он превосходно изучил план новой столицы Подлунной. Выбирая небольшие безлюдные улочки, он уверенно двигался к центру города.

Когда впереди показались стены Императорского дворца, Хорн встретил первый патруль. Янычар было двое, и, заметив направляющегося в сторону дворца человека с волком, один из них жестом велел Хорну подойти. Хорн выпустил фантома, который продолжал двигаться по направлению к янычарам, а сам быстро свернул в проход между домами.

Выйдя на соседнюю улицу, он почти сразу же наткнулся еще на один патруль. На этот раз янычары находились так близко к нему, что нечего было и пытаться обмануть их фантомом. Приветливо улыбнувшись, Хорн подошел к янычарам и коротко, без замаха ударил одного из них суставом среднего пальца под ухо. Янычар без чувств упал на землю. Его напарник схватился было за рукоятку сабли, но выпустил ее, как только на его запястье сомкнулись челюсти Волка.

– Извини, – сказал Хорн и быстро ткнул пальцем в активную точку на шее янычара, отключив его тем самым по крайней мере минут на двадцать. Этого времени ему должно было хватить, чтобы добраться до дворца.

Аккуратно уложив бесчувственного янычара на землю, Хорн продолжил свой путь.

Через несколько минут он вышел точно к тому месту, которое было обозначено красной точкой на объемной проекции дворца. Гудри-хан считал стены, окружающие дворец, неприступными, поэтому благосклонно приказал не чинить препятствия людям, которые хотели бы подойти к ним поближе, чтобы полюбоваться доступными взглядам красотами Императорского дворца. Однако жители столицы Подлунной, помня о непредсказуемости поступков и решений императора, предпочитали без особой нужды не бродить под стенами, сложенными из огромных монолитных глыб красного камня. Гости же приходили взглянуть на Императорский дворец ближе к полудню, когда лучи солнца изумительно играли на голубых с золотом куполах минаретов.

Не привлекая к себе посторонних взглядов, Хорн подошел к глухой стене и, словно пробуя ее на прочность, коснулся ладонью грубо отесанного красного камня. Почувствовав тепло, он понял, что это именно то место, которое было ему нужно.

Наклонившись, Хорн молча посмотрел Волку в глаза. Псевдозверь ответил ему таким же долгим проникновенным взглядом – до назначенного времени оставалось еще полторы минуты.

Хорн быстро осмотрелся по сторонам. На открытом пространстве, опоясывающем крепостную стену, по-прежнему не было ни души. Но когда до назначенного времени осталось всего двадцать секунд, Хорн увидел, как из-за поворота вышли трое янычар из охраны крепостного периметра.

Увидев человека с волком, стоявшего возле стены, они направились в его сторону. Двигались они неторопливо, вальяжно помахивая руками, чувствуя себя настолько уверенно, что ни один из них даже не подумал о том, чтобы взять в руки оружие. Должно быть, янычарам даже в голову не приходило, что Волчатник, на которого был объявлен розыск по всей Империи, мог появиться под стенами Императорского дворца.

За пять секунд до назначенного срока между Хорном и янычарами оставалось около десяти шагов.

– Ты что здесь делаешь? – взмахом руки указав на Хорна, спросил один из янычар.

Вместо ответа Хорн коснулся рукой стены.

Янычары в изумлении замерли на месте, увидев, как рука незнакомца по локоть погрузилась в монолитный камень.

Окно перехода было открыто. Крепко ухватив Волка за загривок, Хорн сделал шаг вперед, навстречу красной каменной стене.

На мгновение его окутал кромешный мрак. Хорну показалось, что земля уходит у него из-под ног и он, теряя равновесие, заваливается на бок. Пытаясь избавиться от этого обманчивого впечатления, которое неизменно оказывал на него внепространственный переход, Хорн дернул подбородком и судорожно сглотнул.

В следующий миг в глаза ему ударил яркий свет. Сделав машинально шаг вперед, Хорн ударился плечом о выкрашенный в красный цвет деревянный резной столбик, поддерживающий ажурную крышу крошечной беседки. Быстро проведя рукой по загривку Волка, чтобы убедиться в том, что его верный спутник и на этот раз не потерялся в пути, Хорн огляделся по сторонам.

Сад Двадцати Прудов представлял собой удивительное в своем совершенстве произведение садового зодчества. На огромной площади, по которой были разбросаны пруды, каждый из которых отличался своей формой от всех остальных, росли только карликовые деревья, высотою не более метра. Кустам, высаженным вдоль причудливо извивающихся берегов прудов, была придана четкая геометрическая форма. Узкие тропинки, бегущие между прудами, были посыпаны мельчайшей мраморной крошкой, сверкающей под лучами солнца, и выложены по краям большими гладкими камнями, неровная форма которых только подчеркивала четкую выверенность гармонии сада. Даже беседки, увитые цветущим плющом, были расставлены таким образом, чтобы при взгляде с крепостных стен их красные крыши составляли символ имперской власти: три пересекающихся круга, вписанные в четвертый.

Но у Хорна не было времени оценить всю красоту замысла создателя Сада Двадцати Прудов – по усыпанной мраморной крошкой тропинке в его сторону уже бежали пятеро янычар с саблями наголо. Однако, даже бросившись защищать своего хозяина от невесть откуда появившегося чужака, янычары бежали скопом, боялись ступить в сторону от проложенной тропы, дабы ненароком не растоптать какой-нибудь любимый цветок императора.

Легко обезоружив пару янычар, первыми набросившихся на него, Хорн оставил Волка разбираться с остальными, а сам, перепрыгнув через ограждение беседки, побежал напрямик через цветущий газон в сторону беседки, в которой должен был находиться сам Гудри-хан. На присутствие императора указывала группа придворных сановников, расположившихся на берегу пруда, возле которого стояла беседка. Все они были одеты в длинные лазоревые одежды и носили высокие головные уборы, похожие на полураспустившиеся бутоны тюльпанов.

Еще двое янычар бросились наперерез Хорну. Волчатник, не останавливаясь, отбил удар саблей и ударил одного из нападавших обухом меча по плечу. Второй янычар упал на землю, получив удар согнутым локтем в лицо.

Подбежав к берегу пруда, похожего по форме на большую вытянутую каплю, Хорн оттолкнул в сторону бестолково толпившихся возле входа в беседку сановников и, перепрыгнув через три ступени, забежал внутрь.

Беседка была пуста.

Растерянность длилась всего одно мгновение. Развернувшись, Хорн кинулся к выходу. Навстречу ему, перепрыгивая через ряды аккуратно подстриженных розовых кустов, уже бежал Волк.

– Ни с места, Волчатник!

Оглянувшись на крик, Хорн увидел поднявшихся из-за кустов лучников, стрелы в натянутых луках которых были направлены в его сторону.

Засада была организована грамотно. Стоило только Хорну двинуться с места, и десяток стрел тотчас же впились бы в его тело. Позиция у лучников была настолько удобной, что они с легкостью могли нанести ему несколько ранений, полностью лишив возможности двигаться, но при этом оставив в живых. Единственное, чего не учел тот, кто устроил засаду, так это появления Волка. Хорну было достаточно послать мысленный приказ псевдозверю, чтобы он кинулся на лучников. Получив полную свободу действий, Волк в считанные секунды разметал бы небольшой по численности отряд, предоставив своему хозяину возможность для бегства. Но сейчас это не входило в планы Хорна. Прежде чем спасаться бегством, следовало попытаться разобраться в ситуации. В том, что спрятавшиеся в укрытии лучники поджидали именно его, у Хорна не было ни малейших сомнений. Следовательно, охране Гудри-хана каким-то образом стало известно о готовящейся попытке нелегального проникновения во дворец. Спрашивается, откуда могла поступить такая информация? Ответ напрашивался сам собой, но Хорн хотел убедиться в том, что он не ошибается. Опустив меч, Хорн подозвал к себе Волка.

– Я – Хорн, последний из рода Волчатников! – громко произнес Хорн, положив руку на голову севшего у его ног Волка. – Я хочу говорить с Гудри-ханом!

В проходе беседки, расположенной на противоположном берегу пруда, появился человек, облаченный в одежды цвета золота. В отличие от придворных голову императора венчала только небольшая диадема из чистого золота, выполненная в форме лаврового венка. Узкое лицо Гудри-хана украшала тонкая бородка, старательно, так же как и жидкие волосы на голове, выкрашенная в цвет воронова крыла. Император Подлунной не пренебрегал помощью косметики, стремясь выглядеть моложе своего возраста. Но глубокие морщины, пересекающие его впалые щеки, невозможно было скрыть никакими ухищрениями. Однако взгляд серых, чуть раскосых глаз Гудри-хана оставался по-прежнему острым. Врачи, регулярно проверяющие зрение императора, уверяли, что, благодаря специальным каплям, оказывающим благотворное воздействие на глаза, он еще долго сохранит превосходное зрение. Можно было бы даже сказать: «до самой смерти» – однако на такое не отваживался никто. Император впадал в ярость при слове «смерть», даже если оно произносилось без какого-либо отношения к его персоне.

Гудри-хана и Волчатника разделяли всего несколько метров. Хорн, если бы захотел, мог кинуть нож так, что он вонзился бы в сердце императора. Помешать ему сделать это не смогли бы ни лучники, ни охрана, ни многочисленная свита Всемогущего. Подумав об этом, Волчатник невольно усмехнулся.

Должно быть, Гудри-хан догадался, о чем думал его незваный гость. Сначала лицо императора нервно дернулось, когда он увидел допущенную оплошность, но затем на губах его появилась тонкая улыбка – Гудри-хан понял, что Волчатник пришел не за тем, чтобы убить его, иначе бы он сделал это незамедлительно.

– Ты выбрал странный способ нанести мне визит, Хорн из рода Волчатников, – негромко, с едва уловимой насмешкой, произнес Гудри-хан.

– Я боялся, что официальная процедура получения разрешения на аудиенцию займет слишком много времени, – в тон ему ответил Хорн. – Но, как я вижу, – Волчатник взглядом указал на строй лучников, по-прежнему державших его под прицелом, – ты успел подготовиться к встрече.

– Император Подлунной должен быть всегда ко всему готов, – Гудри-хан слегка развел руками, словно извиняясь за свою предусмотрительность. – Как говорится, если хочешь остаться сухим, открывай зонт прежде, чем пойдет дождь. Нет слов, твое появление было весьма эффектным. Честно признаться, когда меня предупредили о том, что ты собираешься нанести мне визит столь необычным образом, я поначалу отнесся к этому с недоверием. Теперь же я считаю, что должен принести извинения тому, кто принес мне эту весть.

Гудри-хан сделал знак рукой, и из-за его спины появился Антип.

Хорн молча кивнул – именно его он и рассчитывал увидеть.

– Верните молодому человеку его меч, – приказал Гудри-хан. – Он доказал нам свою преданность.

Подбежавший к беседке янычар с поклоном протянул Антипу вставленный в ножны меч. Парень довольно улыбнулся, принимая из рук янычара свое оружие.

– Так что же привело тебя ко мне? – снова обратил свое внимание на Хорна Гудри-хан.

– Я думаю, тебе это уже известно, – усмехнулся Хорн.

– Я хотел бы услышать ответ из твоих уст, – мягко возразил император.

– Я хочу, чтобы ты знал, тебе не удалось истребить весь род Волчатников! – гордо, но немного театрально вскинул голову Хорн. – Я хочу, чтобы ты всегда помнил о том, что последний из рода Волчатников все еще ходит по дорогам Бескрайнего мира, которые рано или поздно снова приведут его к тебе.

– Весьма поэтично, – с видом знатока, понимающего толк в красивом слове, Гудри-хан склонил голову к плечу. – Но ты, должно быть, и сам знаешь, что существует только один способ удостовериться в том, что ты действительно последний из рода Волчатников?

– Именно за этим я сюда и пришел, – ответил Хорн. – Я возьму в руки Сферу Вечной Мудрости, чтобы ты смог убедиться в том, что я именно тот, за кого себя выдаю.

– А что потом? – с интересом посмотрел на Волчатника Гудри-хан.

– После этого я уйду, – ответил Хорн.

– Ты рассчитываешь, что я позволю тебе это сделать? – изумленно вскинул брови император.

– Я уверен в том, что мне удастся сделать это даже вопреки твоему желанию, – усмехнулся Хорн.

Гудри-хан чуть подался назад, как будто желая взглянуть на Волчатника под иным углом зрения.

– Ты дерзок, Хорн, – произнес он, подобно лекарю, ставящему диагноз своему пациенту.

– Если ты имеешь в виду, что я не боюсь тебя, то это так, – утвердительно наклонил голову Хорн. – Если ты считаешь, что я презираю тебя, то и это верно. Но тебе ведь требуется не моя почтительность.

– Верно, – криво усмехнулся Гудри-хан. – Так что же мы с тобой будем делать?

– Я думаю, мы можем пройти во дворец и заняться Сферой Вечной Мудрости, – предложил Хорн. – Если, конечно, у тебя не запланированы на этот час другие дела, – добавил он насмешливо.

– Ради того, чтобы посмотреть на то, как ты возьмешь в руки Сферу, я отложу все свои дела. – Гудри-хан улыбнулся Хорну так, словно сам он был удавом, а перед ним находился кролик, которого он собирался проглотить.

– Так чего же мы ждем? – изобразил недоумение Хорн.

– Я так полагаю, что мы не двинемся с места до тех пор, пока у тебя в руках остается меч, – ответил император.

– Хорошо, я уберу его, – Хорн без колебаний вставил меч в ножны.

– Нет, – по-отечески улыбнувшись, покачал головой Гудри-хан. – Тебе следует отдать меч охране. Посетителям не полагается входить в дворцовые покои с оружием.

– Ну, я, прямо скажем, не совсем обычный посетитель, – заметил Хорн.

– И тем не менее…

– Я никуда не пойду без меча и Волка, – Хорн намеренно перебил императора, чтобы показать, что его решение окончательное и обсуждению не подлежит.

Втянувшись в спор об оружии, Хорн тем самым поставил бы Гудри-хана в исключительно неловкое положение. Продолжая настаивать на неприемлемых для собеседника требованиях, император завел бы переговоры в тупик. Сейчас же он имел возможность изменить решение, которое пока еще не было высказано вслух.

– Ты хочешь взять с собой и волка? – Гудри-хан изумленно посмотрел на сидевшего у ног Хорна огромного зверя.

– Помимо себя самого я доверяю только своему мечу и Волку, – объяснил свою позицию Хорн. – Поэтому я хочу, чтобы они оба находились рядом со мной.

– Но волк… – Гудри-хан в растерянности развел руками. – Дикий зверь в дворцовых покоях…

– Если ты не боишься того, что я пущу в дело свой меч, то можешь не опасаться и Волка, – сказал Хорн. – Спроси у своего осведомителя, и он подтвердит, что Волк подчиняется каждому моему слову.

Гудри-хан вопросительно глянул на стоявшего рядом с ним Антипа. В подтверждение слов Хорна парень коротко кивнул.

– Ну что ж, – вновь улыбнулся Хорну император. – Я приглашаю тебя пройти во дворец.

– Благодарю тебя, император, – поклон Хорна был вполне учтивым, но недостаточно долгим для властелина Подлунной. – Только скажи своим слугам, чтобы во избежание неприятностей они не приближались ко мне ближе чем на два шага.

Гудри-хан коротко усмехнулся и знаком велел янычарам держаться в стороне.

– Возвращаемся во дворец! – объявил свое решение император.

Дворцовая челядь, словно стая огромных лазоревых птиц, размахивая широкими рукавами своих одеяний, кинулась к Гудри-хану. Каждый из придворных стремился первым подать императору руку, чтобы помочь ему спуститься со ступенек беседки. Однако Гудри-хан взмахом руки отстранил от себя самого ловкого из слуг и спустился на тропинку, опираясь на согнутую в локте руку, которую подставил ему Антип. Лицо парня сияло, как полная луна в ясную ночь. Несомненно, ему казалось, что он достиг того, к чему стремится каждый смертный: сам великий властелин Подлунной Империи ступал по земле, опираясь на его локоть.

Обернувшись, Гудри-хан поманил за собой Хорна.

Прежде чем покинуть беседку, Хорн посмотрел по сторонам. Затем он выпустил вперед Волка и осмотрел окрестности его глазами. В парке было множество кустов и беседок, и за каждой из них могли прятаться вооруженные стражники. Но те янычары, которых видели Хорн и Волк, были готовы выполнить приказание Гудри-хана и беспрепятственно пропустить во дворец вооруженного Волчатника вместе с его зверем.

Хорн медленно, внимательно наблюдая за тем, что происходит вокруг, двинулся следом за процессией одетых в лазоревое придворных, растянувшихся на узкой тропинке, подобно толстой гусенице, головой которой являлся Гудри-хан. В нескольких шагах позади Хорна следовали янычары, готовые кинуться на незваного гостя по первому же знаку своего властелина. Хорн только посмеивался про себя, оборачиваясь время от времени через плечо и бросая быстрые взгляды на ощетинившиеся усами лица янычар, на каждом из которых словно была надета маска, состоявшая из двух половин, одна из которых являлась символическим изображением чуть диковатой ярости, а другая выражала полнейшее непонимание происходящего. Должно быть, охранникам и в самом деле трудно было понять, откуда вдруг в любимом саду императора объявился вооруженный человек с огромным волком, пусть даже Гудри-хан знал заранее о его предстоящем визите. И что, пожалуй, самое главное, янычары превосходно знали, что оплошности, подобные этой, император не прощает, и уже сейчас они пытались угадать, кому же придется за нее расплачиваться: охране крепостного периметра, внутренней страже или же тем, кто находился в саду, в непосредственной близости от Всемогущего?

Чтобы добраться до главного дворцового здания, процессии потребовалось около получаса. Мало того что движение происходило очень медленно, так к тому же еще и садовая тропинка извивалась, словно нитка из перепутанного мотка пряжи, – добравшись наконец до выхода из Сада Двадцати Прудов, участники процессии проделали путь, раз в десять превышающий реальное расстояние от выхода до того места, откуда они начали движение. Однако к этому времени гонцы, отправленные императором вперед, уже отдали необходимые распоряжения, и во дворце все уже было готово к предстоящей церемонии.

Понимая, что Хорн скорее всего откажется проследовать в глубь дворцовых покоев, Гудри-хан приказал подготовить Опаловый зал, прилегающий к огромному вестибюлю с хрустальными колоннами, неизменно приводящими в изумление и восторг всех гостей Императорского дворца.

В вестибюле большая часть свиты и охраны Гудри-хана куда-то незаметно исчезла. Один из придворных, обогнав императора, изогнулся в подобострастном поклоне и распахнул перед ним двери Опалового зала. Оглянувшись через плечо и убедившись, что Хорн следует за ним, Гудри-хан вошел в зал.

При строительстве дворца основная идея проектировщиков заключалась в том, чтобы каждому из расположенных в нем помещений придать свой неповторимый облик. И это им удалось настолько, что при прогулке по дворцу у непривычного человека создавалось впечатление, словно он не просто переходит из одного зала в другой, а движется сквозь пространство и время, посещая различные страны и эпохи.

Опаловый зал представлял собой большое полукруглое помещение со стенами, задрапированными светлыми, чуть отдающими в розовый цвет шелковыми полотнами. Зал был отделан с нарочитой неброскостью – помимо нескольких золотых светильников и серебряных цепочек, тянущихся в три ряда под потолком, в нем не было никаких украшений. Первое, что видел человек, входивший в зал, был императорский трон, установленный под легким небесно-голубым балдахином на небольшом возвышении прямо по центру противоположной от входа стены, изогнутой, подобно полумесяцу. Яркий солнечный свет, падавший из больших стрельчатых окон, расположенных по обеим сторонам от трона, смешивался с бледным светом, проникающим из-под большого матового стекла купола, накрывающего центр зала, создавая удивительную атмосферу, в которой, казалось, любой выпущенный из рук предмет не упадет с грохотом на пол, а будет медленно и неслышно опускаться вниз, пока не коснется точки опоры, после чего замрет в неподвижности, чудесным образом сохраняя неустойчивое равновесие.

В зале уже находились около тридцати янычар, замерших с саблями наголо по обеим сторонам от трона, между оконными проемами и у дверей.

– Не беспокойся, – улыбнулся Хорну Гудри-хан, указав на свою охрану. – Эти звери, так же как и твой волк, не двинутся с места, не получив от меня приказа.

Хорн улыбнулся в ответ одними губами и следом за императором вошел в зал.

Гудри-хан торжественно прошествовал через весь зал и с помощью двух придворных, предупредительно подхвативших его под локти, опустился на трон. Найдя взглядом Антипа, император указал ему место слева от возвышения для трона.

– Итак, – посмотрел на Хорна Гудри-хан. – Последний из рода Волчатников по-прежнему желает убедиться в том, насколько правдиво было предсказание Великого Кариллиона?

– Если бы я полагался только на предсказания, то скорее всего не дожил бы до сегодняшнего дня, – ответил императору Хорн.

Левая бровь Гудри-хана удивленно приподнялась.

– Что же заставляет тебя поверить в то, что ты сможешь остаться в живых, взяв в руки Сферу Вечной Мудрости? – спросил он.

Прежде чем ответить, Хорн бросил быстрый взгляд на Антипа. Парень, похоже, чувствовал себя центром мироздания, хотя на самом деле был для Гудри-хана чем-то вроде забавной комнатной собачки, с которой можно играть до тех пор, пока она преданно лижет хозяйскую руку.

– Я никогда не пытаюсь взять в руки то, что не способен удержать, – сказал Хорн.

– Что ж, посмотрим.

Гудри-хан хлопнул в ладоши, и двое придворных в лазоревых одеждах внесли в зал золотой треножник, на котором был установлен сферический предмет размером с человеческую голову, покрытый сверху зеленым шелковым платком. Установив треножник в центре зала, на равном расстоянии как от трона, на котором восседал император, так и от остановившегося неподалеку от дверей Волчатника, слуги проворно отбежали в сторону.

Протянув руку, Гудри-хан улыбнулся и сделал Хорну приглашающий жест. Волчатник подошел к треножнику и, взявшись за край платка, сдернул его.

Сфера Вечной Мудрости выглядела именно так, как ее и описывали. Это был шар, вырезанный из цельного, небывало огромного кристалла горного хрусталя. В шаре были прорезаны ровные шестигранные отверстия, заглянув в одно из которых, Хорн увидел еще один шар, меньшего диаметра, находившийся внутри первого. Во второй шар был вложен третий, в третий – четвертый, и так далее до самых блистающих хрустальных глубин удивительного творения неведомого мастера.

– Ну, так что, Хорн из рода Волчатников? – натянуто усмехнулся Гудри-хан. – Достаточно ли у тебя сил, чтобы взять в руки Сферу?

– У меня достаточно уверенности, чтобы сделать это, – ответил Хорн, глядя на императора сквозь прозрачный хрустальный шар, исчерченный тонкими линиями замысловатых узоров, покрывающих его поверхность между шестигранными отверстиями. Образ Гудри-хана плыл и растворялся в разноцветных радужных отсветах, играющих на выточенных уверенной рукой мастера острых гранях.

Выпрямившись, Хорн снова увидел перед собой трон с восседающим на нем императором. Улыбнувшись, Волчатник театральным жестом широко раскинул руки в стороны.

– Я начинаю, – сообщил он и стал медленно сводить руки вместе, как будто собираясь подхватить хрустальную Сферу на ладони и вознести ее над головой.

Гудри-хан подался вперед, напряженно вцепившись пальцами левой руки в подлокотник. Тайна Сферы Вечной Мудрости была идефиксом, не дававшим ему покоя вот уже несколько десятилетий, и никогда прежде императору не доводилось видеть человека, который добровольно согласился бы возложить руку на хрустальный шар. Но Хорн действовал настолько уверенно, что, вопреки сомнениям, оставшимся после многочисленных неудач в прошлом, в душе Гудри-хана зародилась искорка надежды – а что, если и правда этот дикарь-Волчатник сумеет вытянуть из Сферы все ее секреты. Но Гудри-хан не был бы Всемогущим императором Подлунной, если бы не был готов и к такому повороту событий. На случай, если Хорн возьмет в руки Сферу Вечной Мудрости и останется после этого живым, у Гудри-хана был подготовлен план, в который, помимо него самого, был посвящен только один человек, который как раз и должен был привести его в исполнение.

Антип смотрел на то, что делает Хорн, с немного глуповатой улыбкой, застывшей на губах. Сейчас парня в значительно большей степени интересовало собственное будущее, нежели то, что произойдет, когда Волчатник коснется поверхности хрустального шара.

Присутствовавшие в зале придворные наблюдали за происходящим с затаенным ужасом. Даже те из них, кто служил при дворце совсем недавно, успели уже наслушаться историй о том, в какую ярость приходил император после каждого неудачного эксперимента со Сферой Вечной Мудрости. И всякий раз после этого требовался кто-то из ближнего окружения, на кого Всемогущий должен был излить свое раздражение и злость. По части изобретения наказаний для своих чаще всего ни в чем не повинных прислужников Гудри-хан был великий мастер, и никто из тех, кто сейчас присутствовал при очередной попытке Всемогущего чужими руками овладеть всеми тайнами мироздания, не желал на собственной шкуре узнать, на что способна извращенная фантазия повелителя.

Никаких эмоций не выражали только лица янычар, неподвижно замерших на своих местах. В их задачу входило обеспечение безопасности императора, поэтому каждый из них беспокоился только о том, чтобы во время его дежурства со Всемогущим ничего не случилось. Бывали случаи, когда Гудри-хан лишал голов сразу весь малый отряд янычар вместе с командиром только за то, что ему показалось, будто один из них недостаточно внимательно наблюдает за присутствующими в зале. Так что охранников в значительно большей степени беспокоила собственная судьба, нежели то, что произойдет после того, как Хорн Волчатник возложит свои руки на Сферу Вечной Мудрости. Что касается хрустального шара, до которого, как говорят, не может дотронуться ни один из смертных, так это не их ума дело. Когда все закончится, император сам решит, кого и за что карать. Каждому молодому янычару, только поступившему на службу в дворцовую гвардию, ветераны первым делом объясняли основной принцип отношений охраны с императором, которого они были обязаны оберегать даже ценой собственной жизни: «Милость императора проявляется тогда, когда он не обращает на тебя внимания».

Открытые ладони Хорна на секунду замерли в непосредственной близости от сверкающей поверхности хрустального шара. Хорн быстро облизнул пересохшие губы и, бросив взгляд из-под бровей на зачарованно наблюдавшего за ним Гудри-хана, неожиданно улыбнулся, широко и открыто, как ребенок, который пока еще верит, что в жизни с ним не случится ничего плохого. Что-то быстро прошептав одними губами, Хорн плотно прижал ладони к Сфере Вечной Мудрости.

Все замерли в напряженном ожидании того, что должно было последовать за этим. Казалось, в эту секунду даже время превратилось в плотный комок замазки. А тишина в зале была такой, что было бы слышно, если бы кто-нибудь уронил на мраморный пол иголку.

– Что?.. – севшим от напряжения голосом прохрипел Гудри-хан. Откашлявшись в кулак, он начал заново: – Что ты чувствуешь?

– Поверхность Сферы прохладнее, чем я ожидал, – с невозмутимым спокойствием ответил ему Хорн.

– И это все? – Гудри-хан еще больше подался вперед.

Он как будто был готов сорваться с места и, подбежав к золотой треноге, самолично возложить руки на Сферу Вечной Мудрости, чтобы удостовериться в том, что Волчатник ему не лгал.

– Подожди, – улыбнулся императору Хорн. – Я еще не закончил.

Поудобнее обхватив Сферу ладонями, Хорн поднял ее с треноги.

– Осторожнее! – воскликнул Гудри-хан. – В твоих руках величайшая ценность Бескрайнего мира!

Хорн как будто даже и не услышал нервного восклицания императора. Он любовался удивительным произведением искусства, которое держал в руках, пытаясь угадать, каким образом неведомому мастеру удалось поместить несколько полых хрустальных шаров один в другой, не нарушив при этом целости ни одного из них.

– Восхитительная вещь, – с искренним восторгом произнес Хорн. – Жаль, что приходится ее уничтожать.

С этими словами он развел руки в стороны.

Выскользнув из его рук, Сфера Вечной Мудрости полетела вниз. В опаловом свете, наполняющем зал, поверхность ее переливалась удивительными волшебными отблесками. Ударившись о мраморную плиту пола, хрустальный шар с жалобным звоном лопнул, разлетевшись на тысячи сверкающих осколков. Следом за первым шаром, издав звук нотой выше, лопнул второй, породив новый ослепительный взрыв осколков. Затем пришел черед третьего шара. И так продолжалось до тех пор, пока у ног Хорна не рассыпались все до последнего шары, составлявшие Сферу Вечной Мудрости.

Хорн наклонился и поднял с пола хрустальный шарик размером с лесной орех – единственное целое, что осталось от Сферы Вечной Мудрости. Взяв шарик в руку, Хорн понял, что это была просто красивая безделушка, не таящая в себе никаких секретов.

– Вот эта вещица как раз по моей руке, – зажав шарик в кулаке, Хорн носком сапога откинул в сторону от себя многочисленные осколки Сферы Вечной Мудрости.

Хрустальный звон еще плыл по залу, когда Гудри-хан вскочил на ноги и, непонятно к кому обращаясь, закричал:

– Сделай это!

Один из придворных, находившийся за спиной Хорна, сдвинулся со своего места.

– Берегись, Хорн! – закричал Антип, заметив блеск стали на острие тонкого, как шило, стилета, выскользнувшего из широкого рукава придворного.

Он вскинул руку только для того, чтобы указать на изменника, который, как он полагал, пытался разрушить планы императора, но в тот же миг в его руке сам собой оказался нож вестника смерти. Сила и власть ножа были уже настолько велики, что Антип не смог остановить его движение. Нож выскользнул из его руки и, пролетев над плечом Хорна, пронзил насквозь горло придворного. Алая кровь из раны брызнула на лазоревые одежды. Выронив из онемевшей руки стилет, придворный упал на колени, затем, согнувшись в пояснице, ткнулся лбом в пол и медленно, словно до последнего борясь со смертью, завалился на бок.

– Отличный бросок, – сквозь зубы похвалил Антипа император. – Только нанесен он был не туда, куда следует.

– Я думал… – Лицо Антипа в одно мгновение сделалось таким же бледным, как и лицо мертвого придворного. – Я думал…

– Ладно, – с удивившей всех благосклонностью махнул рукой Гудри-хан. – По молодости да по глупости бывает, что и не такие ошибки совершаешь.

– Что это значит, император? – Хорн поднял с пола стилет, держа его за рукоятку острием вверх.

– Не подумай ничего плохого, – с невинным видом посмотрел на него Гудри-хан. – Я вовсе не собирался тебя убивать. Острие стилета смазано ядом дардар. Одного укола хватило бы для того, чтобы все твое тело оказалось парализованным. В результате каждый из нас получил бы то, что желает: ты – покой, а я – содержимое Сферы Вечной Мудрости, которое сейчас, как я полагаю, находится в твоей голове. За тобой заботливо ухаживали бы лучшие красавицы Подлунной, а ты, в благодарность за это, время от времени выдавал бы мне необходимую информацию.

– В благодарность, говоришь…

Хорн перевел задумчивый взгляд с отравленного кончика стилета на императора. Лицо императора дернулось, а сам он невольно подался назад.

– Между прочим, ты разбил Сферу Вечной Мудрости, – напомнил император.

– Между прочим, это я учил Антипа метать нож, – в тон ему ответил Хорн. – Если я кину в тебя этот стилет, то даже твои янычары не смогут остановить меня. Как тебе перспектива провести остаток жизни в виде бесчувственного бревна?

– Что ты хочешь? – судорожно дернув подбородком, спросил император.

– Я хочу, чтобы ты дал мне возможность уйти, – ответил Хорн.

Гудри-хан ничего не ответил.

– Я могу остановить его, – негромко произнес Антип.

– Ты? – удивленно посмотрел на парня император.

Глаза Хорна поймали взгляд Антипа.

– Не делай этого, Антип, – негромко произнес Волчатник. – Оставь нож, и пойдем со мной.

На мгновение ему показалось, что в глубине глаз Антипа блеснула слабая искорка того тепла и понимания, которыми когда-то светился взгляд парня. Но в следующую секунду Хорн понял, что ошибся. Взгляд Антипа был холодным и совершенно чужим. В нем не оставалось уже почти ничего человеческого. Антип поднял к поясу левую руку с открытой ладонью, а когда он сжал ее в кулак, в ней снова был нож вестника смерти, на лезвии которого не осталось ни малейшего следа крови его последней жертвы.

Хорн перекинул отравленный стилет в левую руку, а ладонь правой положил на рукоятку меча.

– Волк, переход, – негромко произнес он.

Волк развернул голову к стене и, вскинув морду вверх, клацнул зубами, как будто пытаясь поймать назойливо жужжащую муху. По стене пробежала легкая, едва приметная воздушная рябь, обозначившая окно перехода. Волк глянул на своего хозяина и, получив от него мысленный приказ, прыгнул в окно.

Когда Волк в прыжке растворился в воздухе, то даже у невозмутимых янычар лица вытянулись. Двое придворных, в ужасе попятившихся в стороны от места, где исчез зверь, запутались в своих долгополых одеждах и упали на мраморный пол. Император замер в довольно-таки странном положении – наклонившись в сторону и ни на что при этом не опираясь, он был похож на собственную восковую куклу. Спокойным остался только Антип. Поигрывая ножом, который он то брал за кончик лезвия, то, подкидывая в воздух, ловил за рукоятку, парень не сводил глаз с Волчатника. Хорн чувствовал, что ему достаточно будет сделать всего лишь одно неосторожное движение, и Антип пустит свой нож в действие. Он медленно перевернул стилет острием вниз и выпустил его из руки. Ударившись острием о плиту пола, стилет выбил из нее мраморную крошку и, тихо звякнув, упал.

– Пойдем со мной, – снова предложил Антипу Хорн.

Взгляд его при этом был прикован к ножу, мелькающему между пальцев парня, подобно живой серебристой змейке.

– Останови его, – по-змеиному прошипел Гудри-хан.

Антип сделал легкое движение кистью руки, и нож вестника смерти, выскользнув из его полусжатой ладони, полетел в сторону намеченной жертвы. Успев заметить это почти неуловимое движение, Хорн выдернул из ножен свой длинный узкий меч. Клинок меча описал широкий полукруг в вертикальной плоскости. Сталь ударилась о сталь. Нож вестника смерти упал возле стены, а Хорн с мечом в руке головой вперед нырнул в окно перехода.

Сумятица, воцарившаяся следом за этим в Опаловом зале Императорского дворца, с трудом поддавалась описанию. Казалось, что все присутствующие в нем одновременно начали двигаться, сами не понимая, что они делают и для чего это нужно. Кто-то из придворных протяжно завыл, кто-то, схватив за ноги лежащий на полу труп, попытался оттащить его в сторону. Янычары, по приказу командира сорвавшиеся со своих мест, забегали вокруг императора. Один из них в порыве служебного рвения даже упал на пол, чтобы заглянуть под императорский трон и убедиться, что там не прячутся враги. Двери распахнулись, и в зал вбежали еще несколько придворных, встревоженных услышанными криками.

– Хватит! – топнул ногой Гудри-хан.

Как в детской игре, все тотчас же замерли на своих местах.

– Ты, – пальцем указал император на ближайшего к нему придворного. – Собери с пола осколки.

Испуганный придворный быстро огляделся по сторонам в поисках того, что могло бы помочь ему выполнить поручение. Не найдя ничего подходящего, он опустился на колени, снял с ноги туфлю и принялся краем халата заметать в нее осколки Сферы Вечной Мудрости.

– Руками! – крикнул в спину ему Гудри-хан.

Голова придворного как будто провалилась в плечи. Если бы не высокий головной убор, то ее, наверное, вообще не стало бы видно. Не смея ослушаться приказа императора, придворный протянул трясущуюся руку и двумя пальцами, словно ловя мерзкую сколопендру, быстро схватил небольшой хрустальный осколок. На мгновение он замер, внимательно прислушиваясь к собственным ощущениям, а затем с облегчением перевел дух. Счастливо улыбаясь, он развернулся на коленях и показал зажатый в пальцах осколок императору.

– Все ясно, – Гудри-хан провел двумя пальцами по своей жидкой бородке. – Все, что содержалось в Сфере, что бы это ни было, теперь принадлежит Волчатнику. – Гудри-хан посмотрел на Антипа, который снова вертел в руке свой нож, и спросил: – Где нам его теперь искать?

– В Мире без Солнца, – не глядя на императора, ответил Антип.

Гудри-хан задумчиво кивнул и откинулся на спинку трона. Взгляд его, устремленный в никуда, случайно остановился на придворном, который, по-прежнему стоя на коленях, продолжал сжимать в пальцах хрустальный осколок Сферы Вечной Мудрости.

– А этого, – указал император на придворного, – заставьте съесть все осколки. И проследите, чтобы при этом он продолжал улыбаться так же радостно, как и сейчас.

Глава 25

Хорн остановился, чтобы окинуть взглядом окрестности. Место было идеальным для того, чтобы открыть окно перехода. Он находился на пологом склоне высокого холма, закрытый от посторонних взглядов густыми зарослями дикой акации. Увидеть его можно было только сверху, с самой вершины, но с этой точки наблюдения невозможно было заметить само окно перехода. Лучше нечего было и искать. Но вместо того чтобы связаться через Волка с техниками Статуса, Хорн только задумчиво погладил по голове своего серого друга. В принципе, в Статус можно было переместиться и прямо из дворца Гудри-хана, но Хорн приказал Волку затребовать переход в направлении ближайших окрестностей Тартаканда. Самому себе он объяснил это тем, что техникам будет проще осуществить двойной переход, нежели держать открытым окно дальнего перехода, ожидая, когда у Хорна появится возможность воспользоваться им. Но, говоря по чести, Хорн и сам не мог понять причину, по которой затягивал свое возвращение. Казалось бы, столько лет прошло, что о ностальгии можно было и вовсе позабыть, а все же что-то не давало ему покоя, саднило в душе, словно старая рана, которую внезапно потревожил не особо болезненный, но близкий укол ножа противника, тонкого, как тот стилет, что пытался вонзить ему в спину прислужник Гудри-хана.

Хорн снова потрепал Волка по голове. Псевдозверь посмотрел на человека, ожидая приказа. Но вместо этого Хорн опустился на траву. Он прекрасно понимал, что с ним происходит, но упорно отказывался в это верить. Теперь ему было ясно, почему только в самых исключительных случаях агенты Статуса направлялись для выполнения задания на свои родные планеты.

Время шло, а Хорн все никак не мог решить, что же ему делать. Волк лежал у его ног и терпеливо ждал – киборгу были непонятны терзания человеческой души.

– Брат…

Вздрогнув от неожиданности, Хорн привычным движением положил ладонь на рукоятку меча. В следующую секунду он понял, что тихий, чуть приглушенный голос знаком ему. Он не слышал его уже много лет, но, несмотря на это, прекрасно помнил все интонации. Оставив меч в ножнах, Хорн медленно повернулся в сторону, откуда прозвучал голос.

Окружавшие его заросли акации были настолько густыми, что ни человек, ни зверь не могли пробраться сквозь них неслышно. Но для призрака это не составляло труда. Всего в двух шагах от того места, где сидел на траве Хорн, среди ветвей акации висело серое марево, смутно напоминающее своими очертаниями человеческую фигуру, облаченную в длинный бесформенный балахон.

– Морок, – тихо произнес Хорн и улыбнулся. – Наверное, именно тебя я ждал.

– Рад слышать это, – призрак проплыл через кусты и завис перед Хорном.

Волк, лежавший у ног своего хозяина, даже не повернул голову в сторону гостя.

– Я смотрю, вы так и не научили своих псевдозверей реагировать на призраков, – тихо усмехнулся Морок.

– Им не так часто приходится встречаться с вашим братом, – ответил Хорн.

– Да, – призрак изменил форму, приняв вид сидящего на земле человека. – Признаться, не рассчитывал снова увидеть тебя, брат. Сколько лет минуло…

– Две эпохи прошли, и началась третья, – уточнил Хорн.

– Ты почти не изменился.

– Специалисты Статуса умеют останавливать старение. Для того чтобы не думать о смерти, достаточно всего лишь регулярно проходить процесс искусственной регенерации органов и тканей.

– И ты собираешься жить вечно? – усмехнулся Морок.

– Так же, как и ты, – в тон ему ответил Хорн.

Какое-то время призрак и человек молча смотрели друг на друга.

– Ты больше не считаешь меня своим врагом? – спросил Морок.

– Нет, – отрицательно качнул головой Хорн.

– А в свое время ты готов был меня убить.

– И сделал бы это, если бы предоставилась такая возможность.

– Только потому, что я смотрел на проблему эволюции мироздания не так, как ты?

– Потому что твои взгляды могли привести к трагедии в масштабах всей Вселенной.

– Мы до сих пор не знаем, что такое запредельная реальность, поэтому и не можем судить о ней объективно.

– Зато нам прекрасно известно, как она проявляет себя в нашем мире.

– Ты имеешь в виду Бескрайний мир? – пожелал уточнить Морок.

– Тебе не хуже, чем мне, известно, что произошло здесь, – устало вздохнул Хорн.

– И все же мне хотелось услышать твою версию, – продолжал настаивать Морок. – Что говорят об этом у вас, в Мире без Солнца?

– Ты знаешь, что это место называется Статусом, – поправил его Хорн.

– Так называешь его ты, – ответил Морок. – Но в Бескрайнем мире Статус именуют Миром без Солнца, поэтому именно так я его и называю. Так что ты можешь ответить на мой вопрос?

– Я не думаю, что это станет для тебя откровением, – устало произнес Хорн.

– И все же…

– После колоссального скачка, который совершило общество Бескрайнего мира, получив неким неизвестным нам образом мощный информационный допинг, наступили времена всеобщей стагнации и упадка. Причина – футурошок. Столкнувшись с феноменальными проявлениями будущего, люди утратили интерес к настоящему. В результате этого показатель энтропийного коэффициента в пространстве, окружающем Бескрайний мир, резко подскочил вверх, что, в свою очередь, привело к прорыву запредельной реальности. К счастью, это был не массированный прорыв, а множественная перфорация.

– И в Бескрайний мир тотчас же явились добренькие дяденьки из Мира без Солнца, чтобы избавить нас от запредельной реальности, – насмешливо продолжил Морок.

– Между прочим, им помогали многие жители Бескрайнего мира, – заметил Хорн.

– Например, ты, – сказал Морок. – Ты даже согласился уйти вместе с ними после того, как они завершили все работы на нашей планете.

– Ты осуждаешь меня за это? – спросил Хорн.

– Тогда осуждал, – ответил Морок. – А теперь… – Призрак устало махнул рукой. – Я только никак не могу взять в толк, почему ты стал помогать людям, которые насильственно изменяли наш мир по своему образу и подобию?

– Ты ошибаешься, – покачал головой Хорн. – Мир изменяли не они, а запредельная реальность. Специалисты Статуса пытались сохранить мир таким, какой он есть.

– А кто сказал, что изменение мира под воздействием запредельной реальности не есть закономерный процесс развития мироздания? – насмешливо поинтересовался Морок. И сам же ответил на свой вопрос: – Все те же специалисты из Статуса! Которым ты безоговорочно веришь!

– Я видел, что способна сделать запредельная реальность с миром и его обитателями, – сказал Хорн. – Не только здесь, но и на других планетах.

– Ну, меня трудно чем-либо напугать, – усмехнулся Морок.

– Поверь мне, то, что произошло в Бескрайнем мире, далеко не самое страшное.

– А что ты называешь страшным? – удивленно развел руками Морок. – Нечисть, которая появилась в Бескрайнем мире в результате воздействия запредельной реальности? Или то, что запредельная реальность сделала со мной?

– Это был твой собственный выбор, – ответил Хорн. – Теперь же ты просто не хочешь признать, что совершил ошибку.

– А может быть, это ты ошибался? – усмехнулся Морок.

– Ты отыскал меня только для того, чтобы вести те же споры, что и в конце Первой эпохи? – прищурившись, посмотрел на Морока Хорн. – Помнится, мы тогда так и не сумели прийти к единому мнению. Надеешься, что теперь, спустя две с половиной эпохи, у нас это получится?

Морок хмыкнул и провел бесплотными руками по траве.

– Знаешь, чего мне больше всего не хватает в моем нынешнем состоянии? – спросил он у Хорна. – Осязательных ощущений. Я уже забыл, что значит чувствовать фактуру предмета. Я перестал быть человеком, и, что самое ужасное, я перестал мыслить, как человек. – Морок поднял накрытую капюшоном голову, словно желая взглянуть своему собеседнику в глаза. – Мне нужен человек.

Хорн сдвинул брови к переносице.

– Я не понимаю тебя, – сказал он.

– Понимаешь, – усмехнулся в ответ Морок. – Прекрасно понимаешь. И именно поэтому я выбрал тебя.

– Чего же ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты остался.

– Боюсь, что я не вправе так поступить, – ответил Хорн.

– В таком случае чего ради ты вернулся? – Вопрос, заданный Мороком, прозвучал довольно-таки резко, почти грубо. – Только для того, чтобы расколоть Сферу Вечной Мудрости?

– Не исключено, что именно Сфера была тем самым артефактом, который спровоцировал расцвет, а затем и упадок Первой эпохи, – ответил Хорн, сделав вид, что не заметил вызова, прозвучавшего в словах собеседника. – А если это так, то подобное могло повториться и в наши дни. Особенно если принимать во внимание то, с каким усердием Гудри-хан старался добраться до тайны Сферы Вечной Мудрости.

– В пророчествах Кариллиона говорится о том, что Сфера Вечной Мудрости попала в наш мир из Мира без Солнца, – заметил Морок.

– В этом Кариллион ошибался, – покачал головой Хорн. – Так же, как и во многих других своих предсказаниях. Происхождение Сферы Вечной Мудрости до сих пор для всех остается загадкой.

– Не зря его в свое время называли Кариллионом Пройдохой, – усмехнулся Морок. – Однако в том, что Сферу Вечной Мудрости сможет взять в руки последний из рода Волчатников, он все же оказался прав.

– Просто совпадение, – ответил Хорн. – На моем месте мог оказаться кто угодно.

– Но тем не менее послали тебя.

– Аналитики Статуса высказали предположение, что генетический код Волчатников мог оказаться ключом, который открывает Сферу Вечной Мудрости. Ну а поскольку другого Волчатника в Статусе не нашлось, послали меня.

– Ты так верил в предсказание Кариллиона, что безбоязненно взял в руки Сферу, которая до тебя убила не одного человека, в том числе и из Волчатников? – Морок с сомнением покачал головой. – По-моему, это был в высшей степени опрометчивый поступок.

– Вовсе нет, – Хорн поднял левую руку с раскрытой ладонью и показал широкое медное кольцо, надетое на средний палец. – В кольцо встроен информационный кристалл, способный за доли секунды вобрать в себя сотни тысяч гигабайт. Мощный информационный поток, который убивал тех, кто прикасался к Сфере, на этот раз пошел по пути наименьшего сопротивления.

Морок поднял руку и бесплотным пальцем коснулся кольца Хорна.

– Значит, в этом кольце сейчас содержится вся информация, которая хранилась в Сфере Вечной Мудрости? – прошептал он.

– Возможно, – безразлично пожал плечами Хорн. – Если только Сфера в действительности была хранилищем информации.

– И что ты собираешься с этим делать? – посмотрел на Хорна Морок.

– Переправлю кольцо в Статус, – ответил Хорн. – Быть может, информация из Сферы Вечной Мудрости поможет разгадать загадку ее происхождения. Тогда мы будем знать, кто и зачем пытался изменить ход истории Бескрайнего мира.

– А ты не думал о том, что это кольцо могло бы сделать тебя властелином Бескрайнего мира? – вкрадчиво поинтересовался Морок.

– Властелином? – Хорн усмехнулся и покачал головой. – Для чего мне становиться властелином одной планеты, если я могу путешествовать между мирами? Мне принадлежит вся Вселенная, Морок.

– Ты посвятил всю свою жизнь спасению Вселенной, забыв о мире, в котором родился, – с укором произнес призрак.

– В свое время я сделал то, что считал нужным, – угрюмо ответил Хорн. – Сейчас Бескрайнему миру не угрожает опасность вторжения запредельной реальности.

– Сейчас нашему миру угрожает другая опасность, – возразил Морок. – Ты знаешь о ней, но упорно делаешь вид, что ее не существует.

– Ты имеешь в виду проблему нечисти? – искоса глянул на собеседника Хорн.

– Нет, – с улыбкой покачал головой Морок. – Это проблема не нечисти. Это проблема нечисти и людей. Только люди, точно так же как и ты, не желают видеть ее… Ты знаешь, я слышал о птице, обитающей где-то на краю Мертвой пустыни, которая в момент опасности прячет голову в песок.

– Это всего лишь досужие вымыслы недобросовестных натуралистов, – покачал головой Хорн.

– Мне тоже так кажется, – согласился с ним Морок. – Я сам не раз наблюдал за этой птицей и, признаться, ни разу не видел, как она прячет голову в песок. Кроме того, на мой взгляд, такое поведение совершенно нехарактерно для птиц. Но вот люди почему-то выбрали именно такую тактику в отношении нечисти. Они старательно делают вид, что не верят в то, что мы существуем на самом деле.

– Люди вправе считать себя хозяевами Бескрайнего мира, потому что нечисть появилась на свет в результате вторжения запредельной реальности, – высказал свое мнение Хорн.

– Многим ли об этом известно? – вопросительно посмотрел на него Морок.

– Это ничего не меняет, – покачал головой Хорн. – Если бы вторжение запредельной реальности не было в свое время остановлено, то сейчас весь Бескрайний мир был бы населен ужасающими монстрами.

– Монстрами? – откинувшись назад, Морок посмотрел на Хорна так, словно тот сказал нечто настолько нелепое и глупое, что он отказывался в это верить. – По-моему, ты совсем неплохо провел декаду в компании двух таких монстров.

Хорн невольно улыбнулся, вспомнив Луконю и Брандла с их вечной суетой, бесконечными ссорами и неуемным желанием знать обо всем, что происходит в мире.

– Эта парочка скорее уж показалась мне забавной, – сказал он.

– Ага, – Морок кивнул с глубокомысленным видом. – Значит, ты предлагаешь уничтожить всю нечисть, оставив только пару своих любимцев?

– Не передергивай, – недовольно поморщился Хорн. – Я ничего не предлагаю. Я не собираюсь вмешиваться в то, что происходит в Бескрайнем мире.

– Но разве ты сам не являешься частью этого мира? – изобразил удивление Морок.

Хорн снова поморщился и ничего не ответил.

– Да, – продолжил Морок, резко подавшись вперед, – нечисть действительно появилась на свет в результате воздействия запредельной реальности. Но разве те ее представители, которые живут сейчас в Бескрайнем мире, виноваты в этом? За две эпохи, существуя бок о бок с людьми, нечисть создала свою собственную уникальную культуру. Во многих областях наши знания превосходят те, которыми обладают люди. Мы куда разнообразнее и куда лучше умеем приспосабливаться к окружающим условиям. Так почему же именно мы должны покинуть этот мир, оставив его людям? – Резким движением Морок вскинул призрачную руку с направленным вверх указательным пальцем. – Заметь, что при всем этом за две эпохи нечисть ни разу не пыталась захватить господство над миром. Мы вовсе не воинственны, хотя из того, что рассказывают о нас люди, может сложиться совершенно противоположное впечатление. Но мы больше не можем скрываться в лесах, на погостах и чердаках заброшенных домов. Мы должны получить свое место в этом мире, потому что, во-первых, мы имеем на это право, а во-вторых, – Морок опустил руку, – если взаимопонимание между людьми и нечистью не будет наконец-то найдено, то все это может очень плохо закончиться. Люди, не желая иметь с нечистью ничего общего, не могут оценить все масштабы грозящей им опасности.

Неизвестный

Произнося эту довольно-таки длинную тираду, Морок все время медленно подавался вперед, Хорн же, слушая его, невольно отклонялся назад, словно боясь соприкоснуться с призрачными очертаниями своего собеседника.

– Ты знаешь, о чем я говорю, – тихо рассмеялся Морок, – поэтому и не задаешь вопросов.

– Что-то подобное говорил мне Антип после ночной беседы с тобой, – ответил Хорн.

– Верно, – кивнул Морок. – Антип сообщил тебе всю необходимую информацию, и у тебя было достаточно времени для того, чтобы обдумать ее.

– Выходит, что сам Антип тебя не интересует?

– Мальчишка, – презрительно хмыкнул Морок, – решивший, что сможет стать вестником смерти.

– Почему ты прямо не обратился ко мне? – спросил Хорн.

– Я не был уверен в том, что ты остался прежним Хорном из рода Волчатников, – ответил Морок. – Кто знает, что могло произойти с человеком за две эпохи, тем более в таком месте, как Мир без Солнца.

– По-моему, прежний я тебе не очень-то нравился, – заметил Хорн.

– Ну, между братьями всякое случается, – Морок взмахнул рукой, и все его призрачное тело покрылось крупной рябью. – То, что я не одобрял того, что ты делал, вовсе не означало, что я не уважал тебя, как человека, готового идти до конца, отстаивая свои убеждения. Кроме того, ты сейчас единственный человек в Бескрайнем мире, у которого нет предубеждений в отношении нечисти. Побывав в других мирах, ты имел возможность убедиться в том, что разумные существа далеко не всегда во всем похожи на человека.

– Грядет война между людьми и нечистью, – медленно, как будто размышляя вслух или вспоминая что-то не до конца забытое, произнес Хорн. – И развязать ее собираются вестники смерти.

– Которые также недовольны своим положением вечных изгоев, – продолжил Морок. – Сейчас почти каждый правитель, будь то император или наместник, имеет при своем дворе вестника смерти. Это считается у людей особым шиком. Должно быть, они полагают, что таким образом могут держать в узде собственную смерть. Представь себе, что произойдет, если в один и тот же день и час все эти вестники смерти нанесут удар по своим хозяевам.

– Хаос, – ответил, не задумываясь, Хорн. – С последующим распадом государственных структур.

– Гораздо хуже того, – качнул головой Морок. – Люди считают вестников смерти представителями нечисти, хотя, как тебе известно, они такие же люди, как и все остальные, только наделенные от природы определенными психокинетическими способностями. Значит, и ответственность за все обрушившиеся на них беды люди возложат на нечисть. Прости, – развел руками Морок, – но если нас начнут планомерно уничтожать, мы будем вынуждены обороняться. А закончится все это тем, что власть в Бескрайнем мире приберут к своим рукам все те же вестники смерти, которые на протяжении всей этой бучи будут держаться в стороне.

– Это только предполагаемый сценарий, – заметил Хорн.

– И я буду искренне благодарен Создателю, если он не осуществится, – с чувством произнес Морок. – Но ситуация складывается именно в пользу негативного варианта развития событий. Поэтому, если все мы хотим выжить, нельзя просто сидеть сложа руки и ждать, чем все это закончится.

– И какую же роль во всем этом ты отводишь мне? – спросил Хорн, хотя уже примерно догадывался, какой ответ услышит.

– Ты должен стать посредником между людьми и нечистью, – объяснил ему Морок. – Мы с тобой братья. Ты – человек, а я – призрак. Если мы сумеем договориться друг с другом, то, возможно, нам удастся наконец-то заставить людей и нечисть прямо и открыто посмотреть друг другу в глаза. Кроме того, – Морок тихо усмехнулся, – после того, что ты учудил во дворце Гудри-хана, о тебе в народе станут рассказывать легенды.

– Вряд ли Гудри-хан позволит этой истории выйти за стены дворца, – улыбнувшись, покачал головой Хорн.

– Об этом уж я позабочусь, – заверил его Морок. – Слухами, как известно, мир полнится, а разносят слухи мои подручные.

– Стоит ли? – Хорн задумчиво провел пальцем по шраму на щеке.

– Разве я тебя еще не убедил? – удивился Морок.

Хорн не успел ничего ответить. Из зарослей акации выбежал Луконя и всполошенно замахал руками.

– Янычары! Янычары! – закричал он сдавленным голосом.

Заметив бесенка, вскинул голову Волк.

Луконя приветливо махнул Волку рукой и снова скрылся в кустах.

– Пора принимать решение, Хорн, – призрачная фигура Морока вновь изменила свои очертания, принимая форму стоящего человека.

– Волк, – окликнул своего верного спутника Хорн, – организуй нам окно перехода в Статус.

Волк щелкнул зубами, и на фоне зарослей акации повисло зыбкое серебристое марево.

– Значит, так? – тихо произнес Морок.

– Значит, так, – повторил следом за ним Хорн.

Снизу послышался треск кустарника, через который ломились янычары.

Хорн обнял Волка за шею и, сняв с пальца кольцо, надел его на большой белый клык зверя.

– Отправляйся в Статус, – сказал Хорн, сжав в кулаке шкуру на загривке Волка. – Ты знаешь, кому передать это кольцо.

Волк подошел к окну перехода и, остановившись, оглянулся на Хорна.

Волчатник улыбнулся и махнул ему рукой.

Волк подогнул задние лапы и, оттолкнувшись, прыгнул вперед и вверх. Тело его, вытянувшись в сильном прыжке, исчезло, пройдя сквозь легкую серебристую завесу, которая сразу же потускнела и растворилась в прозрачном полуденном воздухе.

– Ну а теперь и нам пора уходить, – сказал Морок, расправляя широкие рукава своего серого балахона.

– Постой, – встревоженно посмотрел на него Хорн. – А как же Антип? Ведь он тоже…

– Забудь о нем, – перебил его Морок. – Антип выбрал свой путь в тот момент, когда впервые взял в руку нож вестника смерти. Он думал, что нашел нож, который позволит ему повелевать судьбой, а на самом деле это судьба нашла его.

Янычары наконец-то продрались сквозь заросли акации и выбрались на открытое место.

– Вот он! – крикнул первый из них, указывая обнаженной саблей на Хорна.

В следующий момент изумленные янычары увидели, как серая тень накрыла Хорна из рода Волчатника, и человек исчез, словно его никогда и не существовало.

По обоюдному согласию янычары решили не докладывать о случившемся вышестоящему командованию.

Глава 26

Зрелище того, как несчастный придворный, давясь кровавой слюной, глотал один за другим хрустальные осколки Сферы Вечной Мудрости, показалось Гудри-хану недостаточно изысканным и лишенным какой-либо эстетической привлекательности. Когда оно ему окончательно наскучило, он велел вызвать придворного лекаря, а сам перешел в другой зал, прихватив с собой из свиты только Антипа.

Зал Ночи, который выбрал на этот раз император, был выдержан в темных тонах. Стены его, составлявшие идеально ровный квадрат, были от пола до потолка задрапированы черным бархатом, пол выложен плитами черного мрамора. Окна, прорезанные в трех стенах из четырех, забраны мутными, неровными стеклами, превращавшими проникающий сквозь них дневной свет в причудливое переплетение теней различной степени плотности, от легкой дымки до серого полумрака. Несмотря на то что света в помещении было вполне достаточно, по углам зала, для того чтобы подчеркнуть и дополнить мрачную атмосферу, были установлены массивные кованые светильники, в которых чадили толстые черные свечи. Даже одежда янычар из подразделения охраны, к приходу императора уже находившихся в зале, была выдержана в темных тонах, а лица покрывал плотный слой черной краски, что делало их почти невидимыми на фоне стен из черного бархата.

Императорский трон, установленный в зале Ночи, имел высокую узкую спинку, расширяющуюся кверху, подобно ласточкиному хвосту. Обивка его, так же как и все остальное в зале, была черной, но временами на ней поблескивали серебряные нити, вплетенные в основу ткани. Ножки кресла, подлокотники и деревянную окантовку спинки покрывало червленое золото.

Пройдя мимо трона, Гудри-хан знаком велел одному из янычар подать ему небольшой раскладной стул с чуть наклоненной назад мягкой спинкой. Опустившись на него, император положил руки на подлокотники, откинулся на спинку и, запрокинув голову, обратил свой взор к потолку.

– О, Создатель, как же я устал, – неслышно прошептал он одними губами.

На мгновение император замер в таком положении, словно ожидая ответа на свои слова. Затем он приподнял голову и посмотрел на стоявшего рядом Антипа.

– Садись, – указал он парню на невысокий табурет с резными ножками, стоявший неподалеку.

Антип смущенно кивнул и занял предложенное ему место.

– Ну так что? – с интересом посмотрел на Антипа император.

Это было в стиле Гудри-хана – задать собеседнику неопределенный вопрос, чтобы посмотреть на то, как он будет пытаться лихорадочно найти на него ответ, тот самый, который, по его мнению, ожидал от него император.

Не зная, что ответить, Антип неопределенно пожал плечами. Пальцы его судорожно дернулись, и тотчас же в его правой руке оказался нож. Для Антипа это уже стало привычкой – когда он попадал в затруднительное положение, ему на помощь приходил нож. Причем в последнее время это происходило уже совершенно неосознанно, помимо его собственной воли. Он начинал вертеть в руке нож так же бессознательно, как кто-то другой на его месте стал бы обкусывать ногти на пальцах.

– Это правда, что обращаться с ножом тебя научил Волчатник? – спросил император, посмотрев на то, как стремительно мелькает лезвие ножа между пальцами Антипа.

– Нет, – левая щека Антипа нервно дернулась. – Он просто показал мне пару-тройку приемов.

Гудри-хан с пониманием наклонил голову.

– Редко встретишь человека, который так умело обращается с ножом, – заметил он.

Антип улыбнулся, смущенно потупив взгляд.

– Каким еще оружием ты владеешь? – поинтересовался император.

– Мечом, – отставленным большим пальцем Антип указал на рукоятку меча, видневшуюся у него за плечом. – Но, когда у меня в руке мой нож, мне не требуется другое оружие.

– Серьезно? – изобразив удивление, Гудри-хан чуть приподнял левую бровь. – Ты настолько искусно обращаешься с ножом, что готов сразиться с кем угодно?

– С кем ты пожелаешь, император, – почтительно склонил голову Антип.

– Хм, – Гудри-хан с озадаченным видом приложил указательный палец к подбородку. – Мне бы пригодился такой искусный, уверенный в себе и преданный мне воин. Но вначале я хотел бы проверить тебя в деле.

– Когда? – посмотрел на императора Антип.

– Прямо сейчас, если ты не возражаешь.

Император трижды хлопнул в ладони. Двери зала открылись, и на пороге его возникла фигура невысокого, коренастого человека, облаченного в черные одежды свободного покроя. На левой стороне его куртки, прямо на сердце, была нашита эмблема, изображающая мишень, состоящая из трех черных и трех белых концентрических колец. У незнакомца были широкие скулы, плоский нос и чуть раскосые глаза. Он стоял, широко расставив ноги и слегка разведя руки в стороны, словно специально для того, чтобы показать, что у него не было никакого оружия.

– Должен предупредить тебя, Антип, что это тоже очень искусный воин, – заметил Гудри-хан, указав взглядом на вошедшего в зал человека в черном. – Говорят, что когда-то он был вестником смерти, но потерял свой нож.

Антип натянуто усмехнулся.

– Вестник смерти не может потерять свой нож, – сказал он.

– В жизни всякое случается, – пожал плечами Гудри-хан. – Так ты готов с ним драться?

Антип еще раз взглянул на незнакомца в черном. Ростом он был почти на целую голову ниже Антипа. Возможно, когда-то он действительно был вестником смерти, ну так что с того? Сейчас он был безоружен, а в руке Антипа находился нож, который сам знал, что ему делать.

– Он будет драться безоружным? – не сводя взгляда со своего противника, спросил у Гудри-хана Антип.

– Таково его решение, – ответил император.

– Но это будет нечестный поединок, – счел нужным заметить Антип.

Человек в черном коротко и резко наклонил голову, издав при этом какой-то неразборчивый гортанный звук.

– Он готов драться, – сказал Гудри-хан.

– В таком случае я тоже готов.

Антип расстегнул на груди пряжку ремня и положил меч на пол. Поднявшись на ноги, он вытащил из-за голенища нож вестника смерти и медленно двинулся навстречу своему противнику.

Человек в черном остался стоять на месте, только еще шире развел руки в стороны. Он как будто намеренно подставлял себя под удар. Антип мог бы точно послать нож в цель уже с того места, где находился, но подумал, что убить безоружного противника на расстоянии было бы слишком просто. В конце концов, император хотел посмотреть на поединок, а не на расчетливое хладнокровное убийство.

Гудри-хан сидел на стуле, скрестив поджатые ноги. Положив подбородок на ладонь левой руки, которую он поставил на подлокотник, император наблюдал за происходящим скучающим взором. Глядя на него, можно было решить, что исход поединка известен ему заранее.

Подойдя к противнику на расстояние вытянутой руки, Антип сделал выпад, не рассчитывая поразить таинственного человека в черном с первого же удара, а просто чтобы заставить его двигаться. Противник легко и изящно ушел от удара. Антип даже не успел заметить, как он оказался у него за спиной и нанес сильный удар согнутым локтем по позвоночнику. От неожиданности Антип едва не выронил нож. От падения же его спасла только стена, на которую он навалился плечом. Быстро развернувшись и прижавшись к стене спиной, Антип выставил нож перед собой. Человек в черном стоял в двух шагах от него. Его широкое плоское лицо было похоже на посмертную гипсовую маску.

Стиснув зубы, Антип оттолкнулся от стены и сделал шаг по направлению к противнику. Тот не двинулся с места. Надеясь покончить со всем одним ударом, Антип выбросил руку с ножом вперед, целясь противнику в живот. Противник снова ушел от удара, но теперь уже Антип был готов к этому его приему. Он развернулся на месте, следуя за движением человека в черном, и с криком послал руку с ножом за ним вдогонку. Удар был выверенно точным, и даже у самого ловкого противника не было ни малейшего шанса уйти от него. Но в тот момент, когда удар уже почти достиг цели, Антип с ужасом почувствовал, что нож не слушается его. Рука его, в которой был зажат нож, выписав в воздухе какую-то совершенно невообразимую кривую, оказалась вскинутой над головой. В ту же секунду человек в черном сделал шаг вперед и схватил руку с ножом за запястье. Прямо перед собой Антип увидел узкие глаза, которые казались щелками, за которыми таился мрак. Антип почувствовал не страх, а полнейшую растерянность – он и представить себе не мог, что нож откажется ему повиноваться. Что пугало Антипа более всего, так это то, что он не мог понять причину происходящего. Но для настоящего страха, от которого стынут руки и обмирает все внутри, время пока еще не пришло, пока еще Антип не мог поверить в то, что он смертен, так же как и любой другой.

Сильнейший удар в живот заставил Антипа согнуться. Какое-то время он отчаянно хватал разинутым ртом воздух, пытаясь восстановить контроль над собственным телом, которое держалось на ногах только за счет того, что противник продолжал сжимать запястье его правой руки. Когда же Антип наконец смог выпрямиться, противник кинул его на стену. Антип ударился о стену затылком, и перед глазами у него все поплыло. Прежде чем Антип успел понять, что происходит, человек в черном несколько раз с силой ударил его рукой, в которой был зажат нож, о стену. Пальцы руки безвольно разжались, и нож, звякнув, упал на мраморную плиту пола. Отшвырнув Антипа в сторону, противник наклонился за ножом. Но Антип, понимая, что сейчас в ноже заключена его жизнь, в отчаянном броске успел достать человека в черном ногой прежде, чем тот взял нож в руку.

Оба противника почти одновременно поднялись на ноги. Нож лежал на полу между ними.

Антип поднял к поясу руку с открытой ладонью. Нож скользнул по полу в его направлении, но вдруг неожиданно замер. Антип сосредоточил всю свою волю на рукоятке ножа, стараясь представить, как она ложится в его руку. Но нож не двигался с места.

– Думаешь, только ты один это умеешь? – услышал он холодный, скрипучий голос.

Подняв взгляд, Антип увидел, что лицо человека в черном пересекает кривая уродливая ухмылка, похожая на неровный шрам, оставшийся после удара ножом.

Антип прыгнул вперед и, наклонившись, подхватил нож с пола. Продолжая двигаться, он отвел руку назад для удара и с криком послал ее вперед, целясь противнику в живот.

На этот раз человек в черном не стал уходить от удара. Он просто перехватил руку Антипа, вырвал из нее нож и по рукоятку вонзил его парню в живот.

Боль проникла в тело, словно язык огня, вырвавшийся из кузнечного горна. Антип удивленно раскрыл рот и прижал руки к животу, как будто надеясь остановить вытекающую из него кровь.

Человек в черном выдернул нож из живота Антипа и повернулся в сторону императора.

– Я даже и не сомневался, что ты победишь, – улыбнулся Гудри-хан. – Мальчишка был не в меру самоуверен и заносчив. Это твой нож?

Вестник смерти подкинул нож в руке, поймал его за кончик лезвия и, дав ножу соскользнуть по ладони, снова перехватил его за рукоятку.

– Нет, – сказал он. – Но это не имеет никакого значения.

Колени Антипа подкосились, и он упал на пол, ударившись виском о мраморную плиту. Проведя мокрой от крови ладонью по черной мраморной плите, он сунул руку в карман куртки. Непослушными пальцами Антип подцепил маленькую деревянную коробочку, покрытую причудливой резьбой, которую он прихватил из гробницы Диджера Четвертого. Вытащив коробочку из кармана, Антип кинул ее на пол.

– Эй! Что это там у него?! – услышал он удивленный возглас Гудри-хана.

От удара о пол крышка коробочки приоткрылась, и из-под нее показались длинные черные усы жука иги. Прежде чем стражники успели подбежать к нему, Антип сунул руку в коробочку.

Руку пронзила резкая, обжигающая боль, настолько сильная, что на мгновение она заставила Антипа забыть о боли, полыхающей у него в животе. Пальцы сами собой разжались и выгнулись, скрученные страшной судорогой. Волна судорожной боли поползла вверх по руке, вывернула плечо и быстро скатилась до ног. Антип глухо застонал и, дернувшись всем телом, вновь ударился виском о мраморную плиту. Лицо его исказила страшная, похожая на оскал улыбка. Из угла рта потекла густая белая пена.

Подбежавший к Антипу янычар ткнул его носком сапога в плечо. Безжизненное тело опрокинулось на спину.

– Он мертв, – с виноватым видом посмотрев на императора, сказал янычар.

Глава 27

Сначала Антипу показалось, что он провалился в густую, маслянистую тьму. Вокруг не было ничего. Если бы не память об ужасной, нестерпимой боли, Антип, наверное, решил бы, что он мертв. Но, кроме боли, он ничего не помнил. Что с ним произошло? Как он здесь оказался? И где, собственно, он находится?

Антип поднялся на ноги и попытался сделать шаг. Тело слушалось его, и это уже не могло не радовать.

Внезапно в глаза Антипу ударил яркий свет. Он невольно вскинул руку, чтобы прикрыть глаза, а когда опустил ее, то увидел вокруг себя поле, покрытое воронками на местах вывернутых из земли пней. Должно быть, кому-то пришлось здесь изрядно потрудиться. Еще один пень с подрубленными корнями торчал из земли у самых ног Антипа.

– Эй, сынок, чего остановился?! – услышал Антип насмешливый окрик.

Обернувшись, он увидел невдалеке от себя отца, стоявшего возле телеги, загруженной старыми пнями, которые он собирался отвезти с поля и скинуть в овраг.

– Да что с тобой? – удивленно посмотрел на Антипа отец. – Или один не справишься?

Он опустил голову и увидел в правой руке топор, которым он подрубал корни пня.

Антип тряхнул головой, прогоняя наваждение.

Все верно, вот уже вторую декаду он вместе с отцом занимался расчисткой делянки под новое ячменное поле. Работа нелегкая, да только сельскому пареньку, которого Создатель здоровьем и силой не обделил, к тяжелому труду было не привыкать. Как любил говорить отец, лето поработаешь – зиму отдыхать будешь.

– Справлюсь, – улыбнувшись, ответил отцу Антип.

Бросив топор, он взял лежавший на земле кол и, загнав его под пень, плечом навалился на другой его конец. Пень со скрипом, словно бы с неохотой, упираясь и цепляясь остатками старых корней, все же полез из земли. В какой-то момент Антипу показалось, что в земле между корнями пня что-то блеснуло. Но в этот момент пень завалился на бок. Антип сделал шаг вперед, глубже втаптывая в сырую землю то, что лежало в ней.

– Готово! – радостно сообщил он отцу.

– Молодца! – похвалил отец. – Еще пару пней свернем, и на сегодня будя.

Подхватив вывернутый из земли пень за обрубок корня, Антип поволок его к телеге. Он думал о том, как, закончив работу, пойдет в шинок Кривого Вана и выпьет там холодного пенного пива. А вечером, может быть, пойдет к Маре. Просто так, чтобы Харламу досадно было.

А потом придет зима…

Антипу вдруг привиделась зима в занесенной снегом избушке на берегу великой реки Солмы. На улице стоял трескучий мороз. На небе сияли звезды, похожие на хрустальные осколки. А на крыше дома, прижавшись к печной трубе, жалобно и жутко завывала бэнши. А потом из леса пришел человек с огромным волком…

Только с кем и когда это было?